Read the book: «Серебрянск, графские наследнички»

Глава 1 (день в котором всё не так)

— Ой, Вера, — шумно выдыхает Эвелина Васильевна, — а ты чего это тут?

— Работаю, — улыбается Вера, нажимая на кнопку кофемашины. — Вам, как всегда, капучино?

— Ага, — кивает старушка, — эспрессо двойной. Чёрный. Без сахара.

— Эвелина Васильевна, случилось чего? — Вера вместо кофе льёт в чашку воду, смешанную с лимонным соком и мятой. Какое уж тут кофе, старушку вот-вот удар схватит.

— Случилось! — с вызовом отвечает Эвелина, залезая на барный стул. — Убили тебя. Там, на площади! Лежишь в этом своём сарафане, в ромашку, в небо глядишь. Раечка как увидала, чуть сама рядом не легла. Я её домой отвела, а сама сюда. Думаю, скажу Кларе, чтоб не ждала тебя больше. — Достала из ридикюля платочек Эвелина и промокнула выступившие слёзы.

— А тут ты. — Старушка шумно высморкалась, отхлебнула из чашки, кивнула. — Совести у тебя нет. Вот что я тебе скажу. Со-вес-ти! Так старух пугать. А если у нас инфаркт? Чай не девочки уже такое испытывать.

— Я не нарочно, — немного растерянно улыбнулась Вера. — Так что произошло-то?

— А то. — Вытаращила на девушку глаза Эвелина Васильевна. — Собрались мы с Раечкой на рынок. Идём. Разговариваем. И тут бац, тормозит нас молодой человек в клетчатой рубашке. Мол так и так, проход закрыт, идите, бабушки, в обход. А в какой обход? Сама знаешь, на соседней улице коллектор ремонтируют, не пройдёшь. Ну, Раечка и поднырнула под ленту. А там ты. Она ка-а-а-ак закричит! Я как побегу. Глядь. Ты вот так лежишь, — тут Эвелина Васильевна раскинула в стороны руки и полностью откинулась на высокую спинку стула. — А Рая уже рядышком прилегла. Её едва этот, в клеточку который, поймать успел. Теперь ты понимаешь степень моего возмущения?!

— Ничего не понимаю, — рассмеялась Вера, наливая вторую порцию лимонно-мятной воды пенсионерке. — Вот же я, живая, здоровая. Может, вам всё приснилось? Знаете, бывают такие яркие сны, проснёшься и не знаешь, то ли приснилось, то ли наяву.

— Тьфу ты! — полезла в ридикюль за кошельком Эвелина. — Одно слово, молодёжь! Вот тебе за мои нервы, и ноги моей здесь больше не будет! Ишь ты, приснилось мне! — По барной стойке, весело позвякивая, покатились десятирублёвки, а недовольная пенсионерка, возмущаясь и пыхтя, поторопилась на выход. — Приснилось! Ишь, я, может, уже ударником труда была, когда ты родилась, а всё туда же…

Вера лишь пожала плечами и принялась собирать монеты. Мало ли у кого какое утро. Но додумать эту мысль она не успела — позвонила Василиса.

— Верунь, — прокричала в трубку подруга, — тебе зачем куклы понадобились?

— Какие куклы? — не сразу сообразила девушка. — Воронцовские?

— А у тебя ещё есть какие-то? — ухмыльнулась трубка. — В общем, Маргарита отказала в твоём прошении. Не смогла до тебя дозвониться, попросила меня.

— Какое прошение? — Вера яростно протёрла столешницу. — Ничего не просила.

— Ну как же, — настаивала Василиса, — ты официально зарегистрировала прошение на выдачу кукол для каких-то исследований.

— Вась, какие исследования? — Вера схватила кофеварку, намереваясь сварить себе чашечку за счёт заведения. Без кофе этот клубок сюрреализма не размотать. Полгода прошло с зимних приключений. Только-только начало всё в жизни устаканиваться, и городок переключился на другие новости, как, похоже, история решила, что она не закончилась и требует продолжения.

— Откуда я знаю какие, — влетела в кофейню Василиса и, плюхнувшись на стул, отключила телефон, — тебе лучше знать.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, сегодня никакого парада планет не наблюдается? — поставила перед подругой блюдце с орешками Вера и сыпанула в кофеварку две чайные ложки кофе. Что-что, а вручную сваренный ни с чем не сравнится, даже с самой крутой кофемашиной. — Или, может, ретроградный Меркурий зацепился рогами за кольца Сатурна, и теперь они все дружно в купе с аномальным полнолунием влияют на сознание жителей Серебрянска?

— Не поняла? — растерялась на мгновение Василиса, поправляя бусы из аметиста. — При чём здесь парад планет?

— С утра Эвелина Васильевна пыталась убедить меня, что я мёртвая валяюсь на площади и одним своим видом лишаю чувств трепетных старушек. Ты утверждаешь, что мне понадобились воронцовские куклы. — Дала подняться кофейной пенке Вера и сняла кофеварку с огня. — Не удивлюсь, если к вечеру окажется, что я ограбила почтовый поезд и умчалась на нём же на необитаемый остров. А то, что через океан не проложены рельсы, — это мелочи. Ты кофе с молоком или чёрный?

— Чёрный. — Озадаченно смотрела на подругу Василиса. — Слушай, а ты действительно не просила музей вернуть кукол?

— Вообще была такая мысль, — пожала плечами Вера. — Интересно же, где на самом деле хранятся сокровища Воронцова.

— Странно, — Василиса задумчиво отпила кофе, обожглась и потребовала сахар. — Маргарита клялась, что видела твою подпись. Я даже немного обиделась, что ты решила продолжить своё расследование без меня.

— Вась, ты чего? — Вера поставила перед подругой пирожные. — Я без тебя в такую авантюру не пущусь. Ты же знаешь.

— Странно всё это, — повторила Василиса, — но ты позвони в музей, а лучше зайди.

— Да прям сейчас и зайду, — нахмурилась Вера. — Вот только у Клары отпрошусь на часик.

Она хотела добавить что-то ещё, но дверь кофейни с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, стояла Любовь Николаевна — главный источник новостей, разносчик слухов и по совместительству сортировщица с почты. В руках она сжимала газету так, словно та могла вырваться и убежать.

— Кофе, — хлопнула газетой о стойку Любовь Николаевна. — Двойной. И покрепче. И пирожное. С вишней. А лучше два. Верочка, ты не представляешь, какую я новость тебе принесла!

Василиса молча отодвинула подальше свою чашку и блюдце с пирожным. Зная неуёмную натуру Любови Николаевны, можно было не сомневаться — она одним залпом прикончит и своё, и чужое. Городское радио, в лице пенсионерки, тем временем залпом осушило чашку кофе, обмахнуло рот салфеткой, удовлетворённо хмыкнуло, приосанилось, перевело дух и выпалило скороговоркой:

— В Серебрянск едет наследник.

— Чей наследник? — не поняла Вера.

— Воронцова! — торжественно улыбнулась Любовь Николаевна и откинулась на спинку стула, явно ожидая бурной реакции.

Реакция не заставила себя ждать.

Василиса поперхнулась кофе, закашлялась и стала похожа на чайник, который вот-вот засвистит. Вера тряхнула головой, не веря, что день абсурда продолжается.

— Откуда новости? — наконец спросила она.

— Так тебе письмо пришло. — Словно фокусник, выудила из газеты конверт Любовь Николаевна. — Вот, смотри. Я случайно прочла! Оно было вскрыто. А бумага такая красивая. Можно я марку себе возьму? Вот тут. — Ткнула она пальцем в середину строки. — Как думаешь, он надолго к нам? Интересно, какой он из себя?

Под несмолкаемый монолог сортировщицы Вера читала письмо, написанное на прекрасном русском языке. Даже запятые все на местах. Вот тебе и бельгиец в четвёртом поколении.

Граф Аллиен-Алессио Лангран извещал, что принял решение посетить свою историческую родину, надеялся на знакомство с сестрой, а также изъявлял желание посетить родовое поместье и выставку с трудами деда, слава о которой дошла и до Бельгии. Просил не беспокоиться о жилье, так как снял апартаменты на месяц, и обещал нанести визит вежливости сразу по приезду.

— Двадцать четвёртое, это когда? — спросила Вера у Василисы. Та не успела открыть рот, как за неё уже ответила Любовь Николаевна:

— Четверг, моя хорошая, четверг. Я уже посмотрела. Ладно, я побегу. Засиделась. Я ведь просто забежала письмо отдать, когда до тебя почтальон дойдёт. А я раз — и здесь. Я вечером загляну, хорошо?

— Хорошо. — На автомате согласилась Вера. — Сумасшедший день. Ладно, я к Кларе, отпрошусь — и пошли в музей.

— Она не будет ругаться? — нахмурилась Василиса.

— Вчера только сокрушалась, что совершенно оторвана от жизни города. Так что постоит за стойкой, пособирает сплетни. Глядишь, и зарплату мне повысит. — Усмехнулась Вера и скрылась за дверью. А через пять минут обе девушки уже неслись по залитой солнцем улице по направлению к главной площади. Уж очень хотелось Вере узнать, что там за девушка, так на неё похожая, и не привиделось ли на самом деле Эвелине Васильевне такое страшное злодейство.

Конечно, на площади уже никого не было. Только обрывки оградительной ленты говорили о том, что здесь действительно что-то произошло. Осмотревшись, девушки решили не тратить время на пустые выяснения и отправились в музей.

Даже в будни в нём было полно туристов, с интересом рассматривающих графские астролябии, рукописи и, конечно же, кукол, запертых в стеклянные ящики. Посетители слушали экскурсоводов, открыв рты, и время от времени фотографировали друг друга на фоне старинных диванов.

— Нам к Маргарите, — шепнула Вера охраннику у входа.

— Уже ждёт, — кивнул тот, даже не привстав.

Девушки взбежали по лестнице на третий этаж и дали себе минутку перевести дух, прежде чем постучать в массивные двери.

— Верочка, — встала им навстречу кругленькая женщина пятидесяти лет. Если бы кто-то захотел оживить сдобную булочку, то она выглядела бы именно как директор серебрянского музея: светловолосая, мягкая пышечка с очаровательными ямочками на щеках. Она тепло обняла девушек и затараторила с пулемётной скоростью.

— Когда мне сказали, что нашли твоё тело, я не поверила! Просто немыслимо, чтобы наша звёздочка вот так, совершенно не эстетически, валялась на площади! — критически оглядела Маргарита девушку, на всякий случай проверив, нет ли у той дырки в голове. Мало ли что.

— Вы поэтому не отдали курьеру кукол? — перехватила инициативу разговора Василиса.

— И поэтому тоже. — Жестом указала на диванчик Маргарита, приглашая девушек сесть. Сама же подошла к столу и, раскрыв папку, вытащила из неё бумагу. — Вот! — потрясла она ею перед Вериным носом.

— Я подумала, что это очень странно, что ты решила пойти официальным путём, а не пришла лично. Прислала извещение заказным письмом. Я даже немного обиделась.

— Что-то много кто сегодня на меня обижается, — буркнула Вера, забирая бумагу из пухлых рук Маргариты. — Да, подпись моя. Вроде бы. Но я точно ничего такого не посылала.

— А конверт сохранился? — деловито осведомилась Василиса.

— А как же! — хлопнула ладошками по бёдрам Маргарита. — У меня всё подшито, задокументировано и номер присвоен. Вот, — она уже рылась в другой папке, — принесли пятого числа. Я даже думала приказ издать об изъятии кукол с выставки. Да передумала.

— И почему? — усмехнулась Вера, возвращая странное письмо обратно хранительнице музея.

— А потому, — чуть поджала губки Маргарита, — жалко стало. Решила: пока сама не придёшь и не объяснишь, что задумала, не отдам. Вот хоть режь!

— И предотвратили тем самым кражу века! — рассмеялась Василиса, вскочив с диванчика и подойдя к окну. Не могла она долго сидеть на месте, если чем-нибудь не была занята.

— Если честно, — тут же заняла её место рядом с Верой Маргарита, — я решила, что ты вновь принялась разгадывать тайны графа. А что? Основное сокровище так и не нашлось. Кто знает, что ещё припрятал граф под монастырскими стенами. А может, и даже здесь! — подняла руки кверху Маргарита и обвела ими комнату. — Возможно, за этой стеной есть тайный ход, который ведёт немыслимо куда!

— Да вы романтик, Маргарита Львовна! — коснулась плеча хранительницы музея Вера.

— Не без того! — кокетливо тряхнула кудряшками Маргарита. — Ну так что, музею стоит ожидать пополнения коллекций?

— Если честно, то мне не дают покоя ступни кукол, — пожала плечами Вера. — Уверена, что они как ключи работают. Вот только где замки — непонятно.

— А ну пойдём, посмотрим, — решительно встала Маргарита с несвойственной людям её комплекции грацией.

Подтолкнув девушек к двери, она быстро закрыла кабинет и застучала каблучками по лестнице, спускаясь к залу, в котором разместилась основная экспозиция.

— Каждый раз смотрю и восхищаюсь, — остановилась Маргарита возле одного стеклянного ящика, — как живые!

— Красивые, — выдохнула Василиса, подходя ближе к витрине. — И жуткие одновременно.

— Это всё глаза, — улыбнулась Вера. — Они словно гипнотизируют.

— Может, так и задумано, — пожала плечами Маргарита. — Значит, говорите, ступни?

— Да. — Вера оглянулась на моментально образовавшуюся за их спинами толпу.

— Знаете, девочки, я что-то не подумала про экскурсии, — очень тихо проговорила Маргарита. — Приходите-ка вы к закрытию. Помозгуем!

— Маргарита Львовна, вы только не выбрасывайте это письмо. — Вера постаралась говорить так, чтобы её никто лишний не услышал. — Возможно, что куклы мне действительно понадобятся!

— Договорились! — совсем по-девичьи хихикнула Маргарита, в надежде, что музей всё же получит новые находки.

Как только девушки вышли из музея, Василиса схватила Веру за руку и потребовала объяснений.

— Понимаешь, — почесала кончик носа Вера, — я уверена, что всё это как-то связано. Как-то всё один к одному: и девушка на площади, и новоявленный родственничек, и письмо это поддельное. Словно кто-то затеял непонятную, пока что, мне игру. А я, ты знаешь, очень азартная!

— Знаю, — вздохнула Василиса, — этого и боюсь. Что вляпаешься опять в приключение, а мне спасай.

— Так на то и нужны подруги! — Вера поднялась на цыпочки и чмокнула Василису в щёку. — Пошли к деду. Он умный. Может, чего и подскажет.

Василиса лишь покачала головой и рассмеялась. Если уж Вера что-то втемяшила себе в голову, то бесполезно спорить — всё равно сделает по-своему. А у Степаныча, Вериного деда, всегда отличный чай. Так что, взяв подругу под руку, зашагала рядом с ней к Анютину переулку.

Глава 2 (версии)

— Ага, сейчас, бегу за цветами и шампанским! — хмыкнул дед, подливая заварку в Василисину чашку. — А где этот Алеханодро…

— Аллиен-Алессио, — поправила Вера, разгрызая сушку.

— Один чёрт! Где он был, когда на нас немцы пёрли?! Или в девяносто первом, когда все деньги в фантики превратились? А? Не слышу? — горячился Степаныч, крайне недовольный известием о приезде графа. — А тут на тебе, вспомнил о родственничках. Наследство ему подавай. Вот ему! — дед сложил фигу и показал её в окно. — Слишком жирно будет! Где, говоришь, остановился?

— Да откуда я знаю, дед? — пожала плечами Вера. — Написал только, что снял апартаменты. А где, у кого… Ты лучше скажи, что совсем не переживал, когда тебе сказали про мой труп?

— А чего волноваться? — Степаныч неожиданно успокоился, сел на табурет, огляделся в поисках трубки. — Я ж знаю, если что случится, ты позвонишь.

— Так как же позвоню, если уже труп? — не сдавалась Вера.

— А вот так! — набил табаком трубку дед. — Тык-тык по кнопочкам. К тому же я тебе так скажу, внуча, жизней у тебя — как у кошки, только в геометрической прогрессии. Замучаются недруги подножки ставить и кирпичи на твою рыжую голову скидывать. Любит тебя мироздание, оттого и бережёт.

— Иван Степанович, — расхохоталась Василиса, — вы бы поменьше про «геометрическую прогрессию». А то Вера и вправду поверит, что она бессмертная. И полезет в очередное подземелье без фонарика.

— Так с фонариком пусть лезет, — парировал дед. — Я ж не против фонарика. Тем более что во всей этой истории осталось много тёмных мест. Клад-то не нашли!

— Ой, дед, — потянулась Вера за вареньем, — ты ж говорил, что прокляты эти сокровища. Отговаривал от поисков. А сейчас что?

— Что-что, через плечо! Люда, — дед покосился на девчонок и быстро поправился, — Петровна, то есть, кое-что раскопала в этих бумагах, что ты в сундуке нашла. Интересные, я тебе скажу, записи.

— Ты лучше скажи, — перебила деда Вера, выкладывая на булку с маслом клубнику из варенья, — в городе говорят, что у тебя роман с Людмилой Петровной, а я не в курсе.

— Какой роман?! — запыхтел дед, отворачиваясь к окну. — Брешут! Ишь ты, роман. Нашли мальчика серенады петь. Я, может, этого, того самого… не до романов мне в общем. А вот что ты делать собираешься?

— Да ничего, — пожала плечами Вера, — куклы и так мои, граф даже если из штанов выпрыгнет — их не получит. Украсть не получится. Маргарита глаз с них не спустит. А девушкой на площади пусть полиция занимается. Это вообще не моё дело.

— То есть, внуча, резюмирую. Ты считаешь, что вот это всё, — дед очертил в воздухе большой круг, — совсем не связано?

— Связано-связано, — вмешалась Василиса. — Три таких события за один день — не бывает случайностей.

— Вот, — усмехнулся Степаныч, подняв вверх указательный палец. — Случайностей не бывает. Бывает недосмотр. Или чей-то очень хитрый план. «Кто хочет понять поэта, должен отправиться в страну поэта». Так что, внуча, придётся ещё немного покопаться в загадках Воронцова.

Он встал, подошёл к буфету, достал бумаги.

— Прибери тут с уголка, — скомандовал Вере.

— А теперь смотри. Это Люда… Петровна, то бишь, принесла. Ты, внуча, помнится, про эти кукольные ноги мне все уши прожужжала, что они ключи к непонятно чему. А вот тут, — дед ткнул трубкой в ровные строчки, — про карту, которую можно прочесть с помощью таких ключей. И ещё кое-что.

Дед вновь вернулся к буфету. Вынул поднос с графином и рюмками из зелёного стекла. Поставил на стол. Открыл графин. Перевернул. Тряхнул. И на ладонь деда упал небольшой свёрток. Степаныч развернул папиросную бумагу и протянул Вере цепочку с кулоном.

— Держи, внуча, наследство прабабкино. Тут в бумагах про него тоже говорится. Камень этот гранатом зовётся. На внутренней стороне гравировка есть. Помнится, у «Зимы» был снежный шар. А вот это сердце ты «Осени» в ручки дай. И посмотри, что будет.

— Дед, — рассматривала со всех сторон подарок Вера, — а ты чего раньше про него молчал? Красота какая!

— Чего-чего, чтоб ворона твоя, Юлька, не умыкнула, — ухмыльнулся Степаныч. — Она, воровская её рожа, у меня рубль утащила, юбилейный. Так что, считай, я тебе отдаю кулон с подсказкою, а ты мне вороний должок вернёшь.

— Ой, дед, — рассмеялась Вера, обнимая Степаныча, — рассказывай, что ещё скрываешь? А ещё лучше, скажи честно, где клад? Ну знаешь же?

— Не знаю, — упёрся дед. — Но вот девица на площади очень на тебя похожа была.

— Так ты видел?!

— А то. Как был в домашнем, так и побёг.

— А говоришь — не переживаешь.

— Вот убедился, что не ты, и перестал. Вась, ну что ты там интересного вычитала?

Василиса, всё это время внимательно читавшая бумаги Воронцова, отложила их, чуть скривила губки и вздохнула.

— Думаю, подруга, — посмотрела она на Веру, — что эпопея с сокровищами не закончена и кто-то уже решил, что ты в ней участвуешь.

— Интересно кто? — отставила пустую чашку Вера.

— Иван Степанович, — повернулась Василиса к деду, — а много людей знает про эти записи?

— Да кто ж знает, — пыхнул трубкой Степаныч, — это ж копии с дневников графа, а письма он писать мог кому угодно.

— И сестре в том числе, — подытожила Василиса. — Смотрите, тут не только про куклы, — сложила она ладошки лодочкой. — Тут и про кулоны, и про карту. Вот, читаем, — девушка вновь взяла в руки листочки: — «Сердце укажет путь, звезда осветит, а четыре времени года сложатся в круг». Твои куклы — времена года. Но мы это и так знали. Кулон с гранатом — сердце. А где звезда?

— А вот он может быть у графа! — загорелись азартом глаза Веры.

— Вот именно, — кивнула Василиса. — Наверняка Аркадий Николаевич писал сестре, где спрячет все семейные ценности и как их можно найти. Но в революцию куклы были утеряны — по крайней мере, так считалось. А сейчас бельгийские потомки узнали, что есть все шансы наложить лапу на богатство, оставленное графом где-то в нашем городке, подтянули штаны и уже мчат в Серебрянск. Вот только вопрос: кто хотел украсть куклы? Сам граф или есть некто, кто решил, что разгадал все загадки.

— Значит, так, девоньки. Дел у нас — вагон и тележка. — убрал обратно в буфет поднос с графином дед. — Внуча, может, пока ко мне переедешь, а? Ты всё равно ремонт хотела делать, а у меня места много.

— Что? — фыркнула Вера. — Неужто со всем зоопарком примешь?

— А что? — чуть прищурился Степаныч. — Ты, главное, за Юлькой следи, чтоб не унесла чего. Вроде ворона, а ведёт себя как воровка на доверии. Вообще переживаю я. Кто-то же лежал там, на площади, и подпись подделал. А у меня соседи — хлеще собаки. И кот.

Василиса усмехнулась:

— Кот, который от мышей прячется?

— Он философ и пацифист. — чуть склонил голову дед. — Мышей ловить не обязан. Да и нет их у меня. Так что борется пока что со своей ленью, и она, опять-таки пока что, побеждает. Но люблю я его не за это.

— Не, дед, — отрицательно покачала головой Вера, — я у себя останусь. Но, пожалуй, вы оба правы. Странные это совпадения.

— Пойду-ка я, зайду на почту, — засобирался на выход дед. — А вы не забудьте помыть чашки и закрыть дом.

— На почту? Зачем? — принялась собирать посуду Вера.

— Любовь Николаевна должна знать точно, у кого собрался остановиться этот Алехандро…

— Аллиен, дед.

— Да какая разница? — подмигнул внучке Степаныч, стоя в дверях. — Я вообще удивлён, почему она работает сортировщиком, а не в информбюро. Наверняка знает, с каким веником в баню на следующей неделе пойду. Всё, я ушёл.

— А знаешь, что, — повернулась Вера к Василисе, — пошли, заглянем к Виктору? В полиции нам всё равно ничего не скажут, а вот Виктор…

— Всегда держит руку на пульсе! — закончила фразу Василиса и рассмеялась. — Значит, ты всё-таки заинтересовалась?

— Я ещё ничего не решила, — заперла дверь на ключ Вера и положила его в углубление на дверной балке. — Но ты с дедом права: что-то тут не чисто!

* * *

На начальника отдела благоустройства девушки налетели сразу, как только вывернули на площадь.

— Это хорошо, что вы обе здесь, — вместо приветствия сказал Виктор, поднял руку к голове, но обнаружил, что вышел из кабинета без кепи, и просто пригладил волосы. — Нужно поговорить.

— А уж нам как нужно! — выпалила Василиса.

— Пошли ко мне, — кивнул в сторону мэрии Виктор, которого совершенно не радовала установившаяся жара — а в кабинете был кондиционер и глубоко им любимый зелёный чай.

Впрочем, от чая девушки отказались, удобно устроившись в креслах.

— Уже слышали, что произошло? — нажал на кнопку чайника Виктор.

— Да весь город уже в курсе, что меня убили, куклы украли и сделал это бельгийский граф, который ещё даже не приехал.

— Именно так, — кивнул начальник всех благ, опуская в чашку пакетик с заваркой. — Про девушку на площади ничего не скажу. Ни документов, ни телефона. И она действительно очень на тебя похожа. Я прекрасно рассмотрел её из окна. Конечно, держу это дело на контроле — пять лет в моём городе не случалось такого, — поэтому очень прошу быть осторожной. Уверен, это не случайность. Давайте по порядку. Вера, у тебя есть кто-то, кто очень тебя не любит, желает зла?

— Да нет, — пожала плечами девушка, — я ни с кем не ссорилась.

— Я тут подумала, — подала голос Василиса, — может, это вообще случайность. Просто кто-то хотел забрать кукол, но что-то пошло не так.

— Нет, вблизи было заметно, что это не она, — отхлебнул из чашки Виктор. — Маргарита не отдала бы кукол. Изначально такой план — провальный.

— Тогда зачем девушка? — спросила Вера.

— Может, это разные операции? — предположил Виктор. — Что у нас мало охотников за сокровищами приезжает в город? После твоих зимних открытий приходится строить две новые гостиницы. Не справляемся с потоком туристов.

— А граф? — Василиса подалась вперёд. — Он мог такое устроить? Зачем делиться, если можно всё забрать себе?

Виктор поставил чашку на стол.

— Не думаю. Существует много законных путей, по которым он может претендовать на часть наследства.

— Хорошо, — кивнула Василиса. — Тогда кто?

— Тот, кто хочет получить куклы, но не может их купить, — сказала Вера. — Или тот, кто знает, что куклы — это ключ к кладу, и хочет опередить графа, а значит знает больше всех нас.

— Или тот, кто просто хочет насолить графу, — добавил Виктор. — Или тебе, Вера.

— Мне? За что?

— А ты подумай. Ты — наследница Воронцова, пусть и по линии Маланьи. У тебя все права на куклы. Если создать ситуацию, в которой ты будешь вынуждена начать их продавать… или заставить искать основную часть сокровищ. Если помнишь, по легенде там немыслимая куча денег.

Василиса задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

— А если это кто-то из местных? Из сотрудников музея? Или городской администрации?

— Из приезжих могут быть, — добавила Вера. — Тех, кто мечтает найти сокровища.

— Слишком много подозреваемых, — вздохнул Виктор. — Нам нужно сузить круг.

— А что, если… — Вера запнулась, подбирая слова. — Что, если это вообще не связано с куклами? Девушка на площади — одна история, а поддельное прошение — другая? Просто так совпало?

— Хорошенькое совпадение, — усмехнулась Василиса. — Не, не верю.

— И я не верю, — кивнул Виктор. — Уверен, это одна операция. Кто-то очень хотел получить этих кукол. Но не получил. И будет пробовать снова.

— А может, — поправила Василиса василькового цвета юбку, — может, вообще всё дело в графе?

— В графе? — не поняла Вера.

— Ну да. Может, кто-то не хочет, чтобы он приезжал?

— Слишком натянуто.

— Понятно, — вздохнула Вера. — Дело ясное, что дело тёмное.

— Но держать сомнения надо в тайне, — неожиданно выдала Василиса.

— Значит так, — сцепил руки Виктор, — Вера, постарайся обаять этого графа и вытрясти из него максимум информации: что он знает о Серебрянске, Воронцове и его сокровище. Василиса тебе поможет. Я, в свою очередь, напрягу наши доблестные органы в плане охраны…

— Не… — попробовала возразить Вера.

— И не спорь, — не дал ей это сделать Виктор, жестом прерывая её несогласие, — даже не заметишь. Так, присмотрят за тобой чуть-чуть. Хуже не будет. В дело погибшей девушки не лезьте, ни к чему. Если что-то — всё равно что случится, заподозрите или просто какие сомнения посетят — звоните сразу мне. Всех подниму на уши. И да, Вера, моя личная просьба остаётся в силе. Надо разгадать эту загадку до конца. Чует моё сердце, что пока не вскроем все тайны Воронцова, не жить нам спокойно.

— Я так и поняла, — вздохнула Вера, — что как убийство — я ещё не доросла, а вот мрачные подземелья, склепы и проклятия с духами, охраняющими клад, — примите, распишитесь.

— Ну ты же сама понимаешь, — начал было Виктор, но в этот раз уже Вера не дала ему договорить.

— Уговорили. Пойду, покормлю зверьё. Напомню Юльке про дедов рубль и начну искать сокровища.

Девушки попрощались с Виктором и вышли на площадь. Солнце ещё стояло высоко, но уже не жарило город.

— Ну что? — спросила Василиса. — Покой нам только снится?

— На самом деле я очень соскучилась по нашим приключениям, — честно ответила Вера. — Так что, кто бы это ни был, он совершил ошибку.

— Какую?

— Решил, что я испугаюсь. А я — азартная.

— Пожалуй, это я перееду к тебе, чтоб не пропустить самое интересное, — рассмеялась Василиса, и девушки направились к ларьку с мороженым.

Глава 3 (Аллиен-Алессио Лангран)

Юлька взлетела на Верино плечо и деловито осматривала посетителей на предмет блестящих предметов. Аттракцион «поймай, если сможешь» давно стал излюбленной фишкой кофейни. Ворона выбирала «жертву», а «жертва» должна успеть поймать воришку с поличным. Если Юлька попадалась, посетителю полагался фирменный кофе от Веры за счёт заведения, но чаще всего официанты возвращали утраченные вещи в момент выписки чека. Но тем не менее всем хотелось поймать удачу за хвост, и дело было даже не в призе, хоть по всеобщему признанию Верино кофе, сваренное вручную в турке, было лучшим в городе, а в самом процессе. Юлька так наловчилась изымать мелочь из карманов, серьги, заколки и запонки, что уже давно могла преподавать в школе мошенников. Причём в её классе учились бы исключительно медалисты. Вот и сейчас ворона радовалась, что почти все столики заняты и есть из кого выбрать в качестве наглядного примера своего мастерства. Перетаптывание лапками по хозяйскому плечу служило верной приметой, что птица готова к новому приключению.

— Приехал! Верочка, он приехал! — бухнулась на табурет у стойки Эвелина Васильевна.

— Кто приехал? — погладила под подбородком недовольно нахохлившуюся ворону Вера.

— Граф приехал! — маленький потёртый на углах ридикюль лёг на столешницу. Эвелина Васильевна извлекла из него обшитый по краям кружевом платочек и кокетливо промокнула им лоб. — Мы с Раечкой проводили его до дома Зинаиды. Сейчас заселится и придёт знакомиться!

— Эвелина Васильевна, вы что, специально поехали на вокзал?.. — поставила перед пенсионеркой чашку холодного чая Вера.

— Что я, — убрала платочек обратно в сумочку Эвелина, сумочку на колени, а колени прикрыла неприлично, по её мнению, приподнявшейся юбкой. — Там были… — приготовилась загибать пальцы восторженная от такого события пенсионерка.

— Понятно, — перебила её Вера, ставя перед посетительницей блюдечко с пирожным, — полгорода. А где Раиса Семёновна?

— Так осталась с графом. Ты же знаешь Зину! С ней нельзя оставлять мужчину наедине. Тем более такого симпатичного. Ох, Вера, была бы я на сорок лет помоложе, не упустила! — подмигнула девушке Эвелина, отправляя вишенку с пирожного в рот.

— Он мой брат! — рассмеялась Вера, успевая отвечать Эвелине и одновременно для других посетителей посыпать готовый кофе корицей.

— Седьмая вода на киселе! — фыркнула пенсионерка, поправляя причёску. — Зато глаза… ох, такие синие-синие… утонуть можно.

— Ничего, у меня спасательный жилет надёжный, — подала очередному посетителю лимонную воду с мятой Вера.

Впрочем, образовавшаяся возле барной стойки толпа желала скорее слушать новости о графе, чем есть или пить. Но, ради возможности потоптаться рядом, заказывала и то и другое.

— Так вот, — продолжала Эвелина, — багаж у него небольшой, пара чемоданов сиреневого цвета. Это очень правильно. Значит, серьёзный. Чего смеёшься? С одной сумкой приехать — показать себя скрягой, на себе экономящим, а когда много… ну, может, этих, гормонов женских перебор… тоже нехорошо. — Делилась житейской мудростью пенсионерка. — Проводили мы его до Зины. Комнаты она прибрала. Занавески поменяла. Ковёр пропылесосила. Свежие пионы в вазу поставила. Не посрамила значит отечество. А сама на него глазками так: зырк-зырк. Тьфу. Стыдоба. С другой стороны, можно быть уверенным: завтраки у графа будут, пальчики оближешь!

— Эвелина Васильевна, вы про графа лучше расскажите, про Зинку мы и так всё знаем! — раздался голос из толпы.

— А ты не перебивай! — облизала ложку и положила на опустевшее блюдечко пенсионерка. — Граф сам придёт, вот и посмотрите. Раечка обещалась привести сразу, как только заселится.

— Так ему может с дороги отдохнуть надо? — нахмурилась Вера. — Из Бельгии путь не близкий.

— Может кому и надо, — посмотрела на Веру Эвелина, — этот Аглессио…

— Аллиен-Алессио, — поправила Вера.

— Всё равно, — махнула рукой Эвелина, — как по мне, Аглессио красивее будет. Не суть. Так вот на таких, как говорила моя бабушка, царствие ей небесное, пахать надо! Но сама увидишь!

— А правда, у него целый чемодан с гранатами? — вновь поинтересовался кто-то из толпы.

— Ну, в чемодан я не заглядывала, — вновь поправила причёску Эвелина Васильевна, — но наслышана, что грызёт он эти плоды, как семечки!

Вера только усмехнулась. В маленьких городках слухи и сплетни расползаются как ядовитый туман. Граф едва успел приехать, а его уже свели с Зинаидой, заглянули в чемодан и подарили любимые привычки.

— Гранат — ягода полезная, — авторитетно заявил дядя Коля, сидевший за ближайшим столиком и активно прислушивавшийся к разговору. — Железо поднимает. Для мужского здоровья самое то.

Он бы с удовольствием продолжил, но звякнувший над дверью колокольчик оповестил о приходе нового гостя.

«На таком не пахать, — отметила про себя Вера, — такого в музей, экспонатом сдавать надо. В отдел эстетического чего-нибудь».

Распахнувшая перед ним дверь Раиса Семёновна разве что не присела в реверансе.

Высокий, подтянутый, лет тридцати пяти, с лёгкой небритостью, которая делала мужчину похожим на пирата из романтических книг. Рубашка нежно-голубого цвета была расстёгнута ровно настолько, чтобы дамы за столиками начали поправлять волосы. Сильные загорелые руки, красивые длинные пальцы. За плечами рюкзак.

— Бонжур, мадам! — произнёс он низким голосом, и Вере показалось, что дамы за столиками шумно выдохнули в ответ.

Ему тут же освободили место за барной стойкой и полукругом встали за спиной.

«Новый герой нашего королевства», — усмехнулась про себя Вера, а вслух спросила:

— Чай, кофе, блинчики?

— Кофе, — очаровательно улыбнулся граф, положив ладони на столешницу, — так я съебэ и видъел вас, Въера. — Склонил голову граф в приветствии. — Красъивая и съеровая.

— Какая? — переспросила девушка.

Граф защёлкал пальцами: — как это по ръесскы. Строгая. — наконец нашёл он подходящее слово.

— Честно говоря, я удивлена, — поставила турку на плитку Вера, — прочитав ваше письмо, я была уверена, что вы говорите по-русски гораздо увереннее.

— Пъесмо пъесал повъерьный. Он ыз Россы. — Вновь расплылся в улыбке граф. — Пръедлагать пъерти на ты.

— Отличная идея, — усмехнулась Вера, отметив про себя, что главное — со временем не начать говорить с таким же акцентом. Он, конечно, забавный, и, возможно, скоро она даже начнёт понимать всё без усилий, но многие словечки явно останутся с ней навсегда.

— И в качъествъе доброй болъи…

— Доброй чего?

— Болъи…

— Воли?

— О да, — кивнул граф, — дарить семъеный ръецепт. Кофе с гранатовый сок.

Он для тъех, кто не боится экспъерментов, ищъет новые грани вкуса. Идъеальный спутник для утренних размышлений, когда хочется чего-то одновременно бодрящего и утончённого. Представь насыщенную горечь эспрессо, смешанную с терпкой, слегка кисловатой сладостью свежевыжатого гранатового сока. Он подобен закату над древним городом, первой любви и как это по ръесскы? Кар-тар-тар…

— Катарсис? — подсказала Вера.

— О да! — обрадовался граф. — Кофе он бежать!

Вера оглянулась и едва успела снять турку. Заслушавшись дальнего родственника, чуть не упустила момент, когда кофе закипел.

— Позволишь? — Аллиен-Алессио сделал жест рукой, означающий, что готов пройти за стойку и сварить свой фирменный кофе.

— Пожалуйста, — пожала плечами заинтригованная девушка, подавая графу чистую турку. Посетители кофейни облепили барную стойку, едва только не сев на неё верхом.

— Для начала, — налил граф воду в турку, — варим эспрессо. Классическим способом.

Серебрянцы заворожённо смотрели, как Аллиен-Алессио стряхивает с ложки излишки молотого кофе, как засыпает его в турку, ставит на плитку. Попутно граф рассказывал, как кот его прабабки Анны, запрыгнув на стол, случайно опрокинул стакан с гранатовым соком и немного попало в кофейную чашку прадеда. Тому понравился вкус и, немного усовершенствовав рецепт, прадед стал пить именно такой напиток по утрам.

— Теперь берём гренадин, сок и взбиваем в шейкере. Переливаем в чашку. Добавляем ноту розмарина: им необходимо натереть края чашки для ощущения лёгкой пряности. Так же к этому напитку подаётся лукум. У вас есть лукум?

Граф положил на блюдце салфетку, на салфетку поставил чашку и подал Вере:

— Пробуйте.

Вкус был необычен и приятен. Кофейная горчинка переплеталась с кисло-сладкой нотой граната.

— Неплохо, — резюмировала девушка. — И что вы, ты, хочешь за семейный рецепт?

— Только чтобы дорогая кузина помогла мне найти наше общее наследство.

— Я даже не сомневалась, граф, что на нашу малую родину вы приехали не из-за того, что скучали по берёзкам. Спешу разочаровать. Я понятия не имею, где Воронцов спрятал деньги. И потом, по нашим законам всё, что представляет историческую ценность, принадлежит государству. Так что нам, даже если что и найдём, ничего не обрыбится.

— Рыбится, — нахмурился граф, отставляя свою чашку, — что такое рыбица?

— Это значит, что мы ничего не получим.

— Вера, я достаточно богат, чтобы не думать о кладе как о деньгах. Меня интересует наследие как историческая справедливость. Дед был выдающийся человек, опередивший своё время на сотни лет. И у нас с вами есть уникальная возможность показать его открытия миру. Ну и стать ещё немного богаче, если ваше государство решит, что найденное нами не имеет исторической ценности.

Толпа за стойкой одобрительно закивала.

— Давайте я научу тебя варить семейный кофе, а ты — как искать сокровища. К тому же, — в голосе графа появилась деловая нотка, — у меня есть что предложить.

Граф поднял руку к шее и растерянно начал осматриваться по сторонам.

— Простите, — перепрыгнул он через стойку, осматривая пол в кофейне, после открыл дверь, выглянул на улицу. — Не понимаю.

— Не это ищете? — окликнула его Вера, вытягивая вперёд руку. На ладони девушки лежал сапфировый кулон в форме звезды.

— Но как? Где? — На растерянное лицо графа было так смешно смотреть, что Вера не удержалась и прыснула.

— Извините, ради бога, — вернула кулон законному владельцу девушка. — Юлька, моя ворона, обожает блестящие вещи. Благо складывает их мне в карман. Я знаю, что это. Но не стоит обсуждать семейные тайны при свидетелях.

— Вы правы, — застегнул цепочку граф, пряча кулон под рубашку. — Но мне так не терпится узнать всё, что связано с нашим предком!

— Хорошо, — сказала она. — Я расскажу что знаю, но после работы и дома.

— Договорились! — граф едва только не подпрыгнул от радости. — Тогда я выпью ещё кофе и съем вон то пирожное с вишней. И, может быть, дамы присоединятся? — он обернулся к пенсионеркам. — Я угощаю!

Эвелина Васильевна тут же подвинулась, освобождая место рядом с собой. Раиса Семёновна достала расчёску.

Юлька, недовольная, что её лишили трофея, спикировала с Вериного плеча на графский рюкзак и, ловко вытащив из него гранатовый плод, утащила его на верхнюю полку открытого стеллажа, в котором хранились всякие нужные, но не часто применяемые вещи. Граф расхохотался.

— Это гениальная ворона! С такой не пропадёшь.

— Угу, — проводила недовольным взглядом любимицу Вера. А после, уже глядя в зал, Вера поймала себя на мысли, что дамы смотрят на графа как заворожённые. Скажи им сейчас взять лопаты и пойти в полночь на кладбище искать клад — побегут, не задавая вопросов. А вот мужчины ещё не определились, нравится им граф или лучше проводить обратно до вокзала. Но главная загадка по-прежнему звучала: связан ли граф с недавней попыткой похищения кукол и таинственной девушкой на площади. А выяснить это можно только одним способом — ввязаться в это приключение и перекроить все правила под себя.

— Граф, а расскажите про Бельгию, — поставила перед ним чашку кофе Вера и блюдечко с пирожным, — про самый красивый обычай, на твой взгляд.

— Конечно, — согласно кивнул Аллиен-Алессио, инстинктивно проверив наличие кулона под пристальным взглядом Юльки.

Глава 4 (кусочки пазлов)

— Что ты мечешься? — следила за хаотичными перемещениями подруги по дому Василиса.

— Ищу, — отвечала Вера, вытаскивая с полки очередную пачку бумаги.

— Могу узнать что? — неторопливо потягивала кофе Василиса.

— Я точно помню, что его видела!

— Да что ты видела?! — отставила чашку Василиса, попытавшись отвлечь подругу от вороха отксерокопированных документов.

— Стих.

— Что?

— Стих. — наконец села на стул Вера. Убрала со лба чёлку. Выдохнула. — Понимаешь, я тогда не придала ему значения, учитывая, что в рифмовании Воронцов не просто не силён — ужасен. Но мало ли как человек отдыхал от трудов праведных. А сегодня Юлька стащила у новоявленного братца кулон в виде звезды, и у меня сложилось. Понимаешь?

— Пока не очень.

— Смотри. — Подтащила стул к креслу, в котором сидела подруга, Вера. — У меня есть четыре куклы. Так?

— Так.

— У Зимы в руках хрустальная сфера. У других кукол нет ничего.

— Дальше.

— Дед мне сегодня отдал кулон в форме гранатового сердца.

— И?..

— Я уверена, что оно когда-то было украшением одной из моих красавиц. А Юлька сняла с шеи графа звезду, тот даже не ойкнул! Я когда увидела, ты не представляешь, что со мной было и каких трудов стоило сохранить спокойствие. У меня в голове прям щёлкнуло! И с тех пор крутится кусочек про эти камни и карту. Думаю, что все эти кулоны — частички к пазлу сокровищ Воронцова. Надо только найти этот стих и понять, к чему приложить эти знания!

— Понятно. А граф знает про твои подозрения? — откусила кусочек от лукума Василиса.

— Нет. Не знаю. Возможно. — Вера взяла Василисину чашку, отхлебнула, скривилась. — Этот «семейный» рецепт точно не для меня. — вернула чашку на стол. — Мы договорились обсудить наши дела после закрытия кофейни, но графу кто-то позвонил, и он умчался. Сослался на дела.

— Он же только что приехал. Какие дела? — допила кофе Василиса. — А мне нравится. Твой фирменный, конечно, вне конкуренции, но и этот тоже ничего!

— Вот именно что — ничего! — фыркнула Вера. — Ты даже не представляешь, как наши дамочки смотрели на этого бельгийца!

— Так вот оно что, — расхохоталась Василиса, — ты ревнуешь!

— С ума сошла?! — возмутилась Вера. Вскочила со стула и подошла к окну. Выглянула во двор, где гоняли птиц Пёс с лисёнком, отвернулась, уселась на подоконник. — Он мне совершенно не понравился! Ты же знаешь, как я отношусь к таким «писанным» красавчикам. Есть в нём что-то такое… такое… неправильное что ли. Я даже не смогу объяснить что. Одно знаю точно: всё не так, как кажется! Но куда же оно запропастилось?! — соскочила с подоконника Вера и вновь принялась рыться в бумажках.

— Расскажи, какой он, граф? — обтёрла салфеткой пальцы Василиса.

— Завтра сама увидишь. — Фыркнула Вера, роняя бумажную кипу на пол и усаживаясь рядом с разлетевшимися бумажками, скрестив ноги по-татарски. — Слушай, а у меня идея! — оторвалась на минуту от поисков Вера. — Давай ты с дедом отвлечёшь этого Аллиена-Алессио от поисков сокровищ? Всё равно он только путаться под ногами будет. Очаруй его. Пригласи куда-нибудь, на экскурсию по городу, например. Должен же он знать, где жил его прапрадед. А я разберусь с наследством и остальными загадками. Вот только как у него кулон выманить?

— Ты аферистка, подруга! — потянулась, не вставая с кресла, Василиса. — Но мне нравится твой план по очаровыванию бельгийского наследника. Говоришь, хорош собой?

— Смазлив, как последний негодяй! — резюмировала свои впечатления о графе Вера. — Прекрасные манеры, отличное чувство юмора, интересный рассказчик. В общем, идеал для женского любовного романа. Дарю — не глядя.

— Смотри, подруга, — хитро прищурилась Василиса, — как бы потом не пожалеть! Я ведь не Юлька, обратно не отдам!

— Вась! — Вера шлёпнула ладонью по полу. — Ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно. — подпёрла ладошкой подбородок Василиса, наблюдая, как подруга в который раз перебирает листы бумаги. — Красивых мужиков надо использовать, а не бояться.

— Нашла! — вскочила на ноги Вера, потрясая бумаженцией, и, усевшись на подлокотник кресла, начала читать вслух:

Четыре девы в час кромешный

Стоят, сомкнув усталый круг.

Их взгляд стеклянный, безутешный,

Хранит молчанье, вечный звук.

У первой — на груди Сиянье,

Сапфиром выжжена звезда.

Она укажет в час молчанья,

Куда не ступала нога.

Вторая сердце держит смело,

Огнём гранатовым горя.

Раскроет чёрные врата,

Когда замрёт в ночи заря.

Третья — хрустальный шар сжимает,

В нём — свет, застывший навсегда.

Он тайну мира открывает,

Где сходят в землю навсегда.

Четвёртая — листок зелёный,

Из сердца вырезан изумруд.

В нём слышен шёпот отдалённый,

Где ветры с листьями поют.

— Ты права, — выдохнула Василиса, — стихотворец из Воронцова, как из меня чемпион по армрестлингу. Но мысль твою я поняла. Получается, мы знаем три из четырёх знаков…

— Но не знаем, куда их приложить, — закончила фразу подруги Вера. — Думаю, надо подключить Людмилу Петровну. Она так тщательно изучала все дневники, что просто не могла не наткнуться на описание четвёртого кулона. А зная, как он выглядел, можно поискать похожее в интернете. Возможно, он где-то рядом. И удастся его выкупить.

— Ну да, ты у нас теперь девушка с приданым, — чуть завистливо вздохнула Василиса, вспомнив, сколько заплатил город Вере за зимние находки. Но тут же отогнала эту мысль прочь.

— А граф, случайно, не зарифмовал, где находится эта карта, на которой надо расположить все эти указатели?

— Только часть, — Вера постучала пальцем по бумаге. — Вот тут, слушай:

Сложи их в круг, но не ровняя,

Где север — юг, где запад — восток.

И над землёй, едва взлетая,

Замкни сомкнувшийся намёк.

Тогда на камень, что под вами

(Не под ногами — под плитой),

На карту, смытую веками,

Ложитесь, стражи, чередой.

— Ничего не понятно, но очень интересно. — Теперь уже Василиса вскочила с кресла и подошла к окну. — Значит, существует некая карта, на которую нужно в определённом порядке положить четыре кулона. И только тогда откроется… что?

— Или где, — поправила Вера. — Смотри дальше:

И там, где тени пересеклись

В тот час, когда луна стара,

Откроет недра злая рысь,

А с ней — гранитная плита.

— Злая рысь, — задумчиво протянула Василиса, слегка раскачиваясь с носка на пятку. — Это ж герб Воронцовых. Рысь с поднятой лапой. В усадьбе, на воротах, был такой барельеф. Но его сняли ещё в тридцатые годы. Остались только фотографии.

— Слушай, а на Воронцовских рудниках ведь тоже был такой герб? — Вера подошла к подруге и фыркнула, наблюдая, как Пёс с лисёнком носятся за Юлькой. У той в клюве был зажат кусок верёвки, и она им дразнила друзей. — Может, клад скрыт на заброшенных выработках?

— Может, — нехотя согласилась Василиса. — Но туда без подготовки лезть нельзя. Они наполовину обвалены.

— Ладно, что гадать, — рассмеялась Вера, когда Пёс всё же, ухватив кончик верёвки, дёрнул и ворона свалилась с ветки, едва успев взлететь перед самой землёй. — Надо вначале про четвёртый кулон узнать. Где он, у кого.

— А вот тут нам и может помочь твой новообретённый родственник. — Обняла подругу Василиса. — Даже если он и не знает, где наш камешек, то кто мешает ему приобрести его потом в качестве подарка любимой девушке? Мне же очень идут изумруды, верно?

— Ну, Васька, — фыркнула Вера, не в силах сдержаться от восхищения, с какой уверенностью подруга говорила, что очарует графа. Хотя да, Василиса была из тех, кто уронит платочек в середине пустыни, и тут же примчится армия витязей не только спасти девушку от беды, но и оазис выкопать, чтобы этой самой девушке было где омыть уставшие ножки. — Ну так что, поможешь?

— Не вопрос! — чмокнула подругу в щёку Василиса. — Только чур, в сундук первой лезешь ты. А то опять эти… привидения. Я их, знаешь ли, недолюбливаю.

— Договорились! Ещё лукуму?

— Кажется, это твой телефон звонит? — обернулась в комнату Василиса.

— Наверное, дед, — улыбнулась Вера, — обещал проверять каждый вечер, не украли ли меня злые волки.

— Верочка, — взволнованно вздохнула трубка голосом Маргариты, — как хорошо, что я тебя застала! Не могла бы ты завтра зайти в музей до открытия?

— Могу, конечно, — ответила Вера, которой передалось волнение хранительницы музея. — А что случилось?

— Понимаешь, у нас проверка. Узнали только, что. Приезжает Рябинин из министерства. Очень сложный человек. Так вот, — продолжила волноваться трубка, — мы же с тобой договорились, что куклы у нас выставляются на безвозмездной основе. Ты же знаешь, что фонды у нас…

— Маргарита Львовна, я знаю и не настаиваю на выплатах. — Перебила хранительницу Вера. — А что не так?

— Ну, понимаешь, Рябинин этого не одобряет. А если на время проверки ты заберёшь куклы себе, то ему не к чему будет придраться! Ну что? Договорились?

— Договорились. Я завтра приду до открытия и заберу. — Озадаченная Вера нажала кнопку отбой и повернулась к Василисе. — Всё страннее и страннее. Но, может, сыграет нам на руку.

— Ты чего задумала, подруга? — Василиса отлично знала это выражение лица подруги. Как только та чуть кривила губы, слегка прикусывая нижнюю, и смешно морщила нос — значит, жди какое-нибудь безрассудство.

— Я уговорю Маргариту сказать, что куклы украли! — хитро прищурилась Вера.

— Объясни.

— Смотри. Есть поддельное письмо, девушка и наследничек. Мы скажем, что афера у этого некто удалась. Пришла рыжая красотка, очень на меня похожая, в широкой шляпе. Забрала из музея куклы. А потом её нашли на площади уже без них. Всё. Нет кукол — нет сокровищ! Граф, погоревав об упущенных возможностях, вернётся в Бельгию, а мы спокойно раскрутим этот клубок тайн. Здорово? — рухнула в кресло Вера и высоко подняла руки в знак отличной придумки.

— А ты не думаешь, что Маргарите за это попадёт? — серьёзно ответила Василиса, сев на стул напротив.

— Ей ничего не грозит. Есть поддельное письмо, якобы от меня. Заметь, что в нём я настаиваю на изъятии кукол с выставки. И подпись есть. — парировала Вера. — А Маргарита Львовна не обязана делать почерковедческую экспертизу. И отдала она их мне, почти мне. Насколько я помню, говорили, что у барышни за шляпой пол-лица не видно было.

— За куклами вообще курьер приходил, — буркнула Василиса.

— Тем более. Ты же меня поддержишь?

— Всем твой план хорош, но есть изъян.

— ?

— Аллиен-Алессио, — пожала плечами Василиса, — точнее, его кулон. Если он уедет, то не факт, что оставит звезду тебе.

— Блин, вот об этом я не подумала. — нахмурилась Вера и, вскочив с кресла, принялась собирать остатки раскиданных по полу бумаг.

— Может, стоит немного скорректировать план? — заглянула в пустую чашку Василиса. — И не отправлять так поспешно графа домой? Давай я всё же погуляю его по городу? А то я так давно не была на свидании с настоящим джентльменом.

— Сапфиры прекрасно оттенят цвет твоих глаз! — рассмеялась Вера, сложив документы в ровную пачку. Осталось уговорить Маргариту на аферу с липовым похищением, но об этом Вера подумает завтра.

— А куда прятать будешь, своих красавиц? — поинтересовалась Василиса, вскакивая с ногами на кресло, чтоб ворвавшиеся в дом Пёс с лисёнком не снесли. За ними влетела Юлька и все трое, сделав круг почёта по комнате унеслись на кухню трапезничать.

— У тебя, конечно, — невозмутимо ответила Вера, привычно ставя на ножки перевёрнутый табурет, — что? Где прятать антикварных кукол как не в «Кладовке Флинта»? Переоденем и вот уже в витрине стоят не «Весна, Зима, Осень, Лето» а пиратки, или африканки. Как думаешь, можно им временно поменять цвет лица?

— Всё можно, — засобиралась домой Василиса. — Главное – результат. И я так понимаю, что отговаривать тебя от безрассудств – бесполезно.

— Ага, — кивнула Вера.

— Хорошо, что я не собиралась это делать. Всё, подруга, до завтра. Люблю. Целую. — Василиса поцеловала Веру в щёку и выпорхнула за дверь.