Read the book: «Реферат»

Предисловие от автора

Я всегда мечтала писать. С раннего детства придумывала истории, сама для себя их проигрывала, пачкала бумагу. Постепенно вступала в сообщество, показывала свои тексты, но никогда не получала отклика. Однажды меня так жестко раскритиковали, что самым правильным решением было сдаться.

А потом появился «Реферат».

Эта история родилась от скуки, от одинокого вечера во времена изоляции. Я писала днем и ночью, потому что искреннее полюбила своих персонажей и переживала за них. Надеюсь, и вы полюбите их.

Наивная и искренняя, эта история для всех, кто хоть когда-то мечтал и влюблялся.

Я посвящаю «Реферат» каждому читателю, кто хоть раз откроет его, кто найдет в нем что-то свое, кто разделит мои чувства и вспомнит свои.

И, конечно же, здесь слишком много вымысла, чтобы быть правдой. А совпадения случайны!

Пролог

Я не помнила, когда последний раз так нервничала. Выпускные экзамены в школе не так волнительны, как первый день в университете. Все вокруг для меня казалось враждебным. Я находилась в аудитории, где еще сидели двадцать четыре незнакомые мне девушки, а каждый другой человек в этом здании, проходя мимо, смотрел на тебя, улыбался и в шутку говорил своему другу: «Зеленая первокурсница». Радовало, что мои одногруппницы чувствовали себя так же.

Преподаватели показались мне интересными, контрастирующими с учителями в школе. Новый режим обучения оказался не таким сложным, как представлялось. Четыре раза высидеть полтора часа проще, чем семь раз по сорок пять минут.

Обратно в школу не хотелось, и я надеялась, что так будет и дальше.

Выбирая учебное заведение, я не слишком задумывалась о коллективе. Помимо моего педагогического здесь были и другие направления, а следовательно, и совершенно разные люди. И, неприученная в своем маленьком городке к такому разнообразию образов, я первое время сильно удивлялась разноцветным волосам, откровенным нарядам и прочему. Конечно, я не выделялась на общем фоне. Обычные светло-русые волосы, прямые, неподвластные укладке. Брови настолько светлые, что с четырнадцати я вооружилась карандашом. И круглое лицо. Мне казалось, слишком круглое.

Главной своей задачей в первый месяц учебы я ставила найти и наладить отношения с какой-нибудь одногруппницей, а может, даже несколькими, чтобы снимать квартиру, а не испытывать на прочность гостеприимство двоюродного брата бабушки. Моя бабушка при всей своей старой закалке была категорически против общежитий, потому что на собственном опыте знала, что там происходит всякое. На несколько человек это могла быть вполне подъемная сумма для бабушки, хотя и работать она мне строго запрещала. Я не спешила ее переубедить, что всякое может произойти и в съемной квартире, поэтому постепенно пыталась разузнать о планах своих сокурсниц на жилье. И я не думала, что вопрос с жильем может решиться так просто и быстро.

Я встретила ее.

Маша казалась моей полной противоположностью. Гиперактивная, взбалмошная, душа компании и любительница неудобных туфель. В первый учебный день кровь из ее мозоли разве что не разбрызгивалась на весь институт. Но Маша продолжала идти уверенно. Я бы не решилась с ней заговорить на самом деле, если бы не дурная привычка. Маша оказалась единственным знакомым лицом в курилке. В качестве взаимной поддержки мы и заговорили в первый раз. А после говорили на каждой перемене, на свободных минутах на парах. Мы не могли остановиться, я чувствовала себя комфортно и спокойно рядом с Машей, хоть мы и были из совершенно разных миров. Она лишь так же любила литературу, безудержно болтала — и в целом была приятной девчонкой. Мне казалось, что дружба именно такая — у меня ее до этого на самом-то деле и не было.

Маша жила недалеко от учебы уже полгода одна. Ее мама в какой-то по счету раз вышла замуж и, чтобы не тащить дочь к новому мужу в новый город, сняла ей отдельную квартиру, покрывала расходы и каждый раз радостно вздыхала, какая у нее самостоятельная дочь. Я сначала не понимала, а потом увидела, как Маша при очередном телефонном разговоре закатывает глаза. Мне было непонятно, ведь я никогда не жила одна, всегда была под внимательным взором бабушки. А тут — полная свобода. И так, стоило мне упомянуть о поиске жилья и соседей, Маша безапелляционно предложила жить у нее.

— Но твоя квартира, наверное, стоит дорого. И, честно говоря, на двоих я не потяну.

— Да брось ты! Моей матери плевать, буду я одна или нет. На еду только скидывайся и коммуналку. Мне хоть повеселее будет, — ее улыбка настолько меня обезоружила, что я не смогла отказаться.

Бабушка бы не разрешила жить так, поэтому я сказала, что установленная сумма включает в себя и аренду, и счета. И что квартира на окраине города, поэтому так дешево.

Вопреки моим ожиданиям, первой сложностью оказалось не жилье, а разнообразие дисциплин, в том числе мне не особо близких. Математика, например. Но с еще меньшим энтузиазмом я ждала физкультуру.

По состоянию здоровья, а я не знала, что у меня не так со здоровьем, но справка от врача имелась с каким-то неясным диагнозом, я никогда не занималась физкультурой ни в последних классах школы, ни собиралась в институте. Я знала — преподаватель мужчина. В голове представляла какого-нибудь дедушку, с которым все подобные вопросы можно будет решить безболезненно. Это все равно мало для меня значило, ведь заниматься я не могла по факту, а на лавочке физрук что есть, что его нет — разницы никакой.

Но когда одна моя одногруппница тихо присвистнула, а Маша ущипнула меня, я подняла глаза и увидела — молодой, слишком молодой. Он вальяжной походкой вошел в зал и оглядел нас так, будто делает нам одолжение, находясь на своем месте. Выглядел он как среднестатистический физрук: спортивный костюм, который уж слишком сильно обтягивал его тело, и белые кроссовки. Он даже не удосужился завязать шнурки. Я смотрела на него достаточно скептически, хотя все девочки на него уже вовсю глазели и хихикали. Даже Маша сказала, что всегда мечтала, чтобы у нее вел молодой физрук. Лицо у него было приятное, я бы даже сказала, что смазливое. Он сказал, чтобы мы построились.

— Здравствуйте, девушки! — У него была очень широкая улыбка. Он просто весь сиял. — Меня зовут Михаил Александрович. Я буду вести у вас физическую культуру. Давайте мы с вами сейчас познакомимся.

Он начал называть девочек по списку. Все по очереди выходили из строя. Когда Михаил Александрович дошел до меня, я тоже вышла из строя. Мы встретились с ним глазами. Я увидела его добрые глаза. Мы дольше необходимого смотрели друг на друга. Я решила одуматься и встать обратно, но заметила, что преподаватель осмотрел меня с головы до ног. По телу прошлись мурашки, потому что в итоге он как-то странно, еле заметно хмыкнул.

Первое занятие было лекционным, что позволило мне понять — не слишком он и приятный. Строил из себя серьезного, хотя внешне был похож на третьекурсника, не больше; наиграно повышал голос, несколько раз проговорил какие-то дисциплины по внешнему виду и поведению, будто мы и с первого раза не поняли. И еще два раза повторил, что зовут его Михаил Александрович.

После пары Маша сначала восхищалась нашим физруком, как и все остальные, а потом рассказала мне о похожем на него учителе английского из ее школы, только тот был чуть зашуганный. Мне было абсолютно все равно на него, ведь моя судьба по его предмету — рефераты и редкие встречи, не более.

Глава 1

— Настенька, — всего несколько месяцев совместной жизни с Машей, и я уже ненавидела эту ее интонацию по утрам, — а давай ко второй паре поедем?

— Маш, мы не можем второй день подряд ездить ко второй паре, нас отчислят прям с первого курса за прогулы.

— Ой, да кто нас отчислит? Вон Дима уже неделю на учебу не ходит, а мы так не делаем.

— Маш, твой Дима редчайший оболтус, нам до него ещё расти и расти. — Я отнялась от подушки, привстала и посмотрела на подругу. — Ты уже проснулась, значит, идём на пары.

Маша сделала обиженный вид и вышла из моей комнаты. Прошли уже пять месяцев учёбы и новогодние каникулы. Конец января. Мы с Машей стали близкими подругами и спустя месяц, как я и планировала, стала жить с ней. Нам нравилось жить вместе, мы болтали и дурачились, иногда приглашали знакомых ребят в гости. Например, парня Маши с четвёртого курса, который жил в соседнем доме. Вообще-то он идиот, но с ним и его друзьями проводить время было интересно. Они же впервые и впоследствии вынуждали нас прогуливать. А Машу лишний раз можно было не убеждать.

За месяц житья с Машей я привыкла не только к её парню, который бывал у нас довольно часто, но и к тому, что Маша представляла из себя пятилетнего ребёнка во взрослом обличии — капризная, неусидчивая, периодически безответственная. Но мы и вправду стали очень близки, поэтому я не могла представить свою жизнь без неё. Нам всегда было весело. Если и прогуливали, то чаще вдвоём, болели (ну тут уж не наша вина) тоже вдвоём, смеялись и смотрели сериалы. В общем, спокойная жизнь двух первокурсниц.

Тем утром мы все-таки пошли на учебу, но Маша ныла всю дорогу о том, что хочет спать и замёрзла. К этому я уже привыкла. Благо, в этот день было три пары, последней — физкультура. И я заставила свою подругу на неё пойти, потому что появлялись мы на ней крайне редко. То по моей, то по ее инициативе.

— Ты взяла форму на физкультуру? — Спросила я у Маши, которая в этот момент строчила своему парню сообщение с пожеланием доброго утра и наставлением надеть шапку, ведь на улице очень холодно. Сама-то свою блондинистую голову морозила, никогда не носила шапку. Маша похлопала глазами.

— Черт! Забыла! — Мы были почти на месте, и возвращаться — плохая идея. — Не думаю, что он сильно обидится, если я снова не пойду на его пару.

— Маш, так нельзя! — Она лишь закатила глаза. И ведь ее винить за это даже нельзя, училась-то она хорошо, местами даже лучше меня, а я грызла каждый предмет зубами.

— Ой, у нас еще послезавтра у него пара, вот на нее схожу, а сегодня уеду домой.

— Я останусь на пару, с тебя обед.

За месяцы учебы физрук оставался именно тем преподавателем, с которым не было какого-то контакта. Кроме «здравствуйте», «вот реферат» и «до свидания», мы не вели бесед, как с другими преподавателями. Наши девчонки продолжали обсуждать его, как только выпадала возможность, я же спокойно сидела в комнате, отведенной для освобожденных, и писала рефераты, которые он даже не читал никогда.

Михаил Александрович любил подшучивать над девочками в те моменты, когда это пытались сделать они, и у него это выходило лучше. Любой, даже шуточный, флирт он игнорировал, что, как молодого преподавателя, его хорошо характеризовало.

— Здравствуйте, — сказала я, заходя в помещение для освобожденных, смежное с его тренерской каморкой. Михаил Александрович кивнул мне в ответ. Одет он был как обычно — черный спортивный костюм. «Ему будто нравится демонстрировать свои накачанные руки», — думала я каждый раз. Костюмов у него было два: черный и темно-голубой. Он постоянно их менял.

После построения я уточнила тему реферата и ушла писать его. Я положила работу Михаилу Александровичу на стол и села слушать музыку, делая параллельно домашнее задание по другим предметам. Я была благодарна нашему физруку, что реферат для него — две тетрадные страницы и не более. Спустя час пары физрук зашел в каморку и выходить из нее не собирался. Видимо, остаток пары был совмещен с другой группой и проводил его другой преподаватель. Я продолжала заниматься своими делами, пока Михаил Александрович не подошел к моему столу и не сел напротив. Я удивилась и вынула наушники из ушей.

— Насть, где Маша? — Я посмотрела на него удивленными глазами. Не хватало мне только придумывать для подруги отмазки.

— Дома, ей нехорошо, поэтому ее сегодня не было, — стандартное оправдание. Михаил Александрович хмыкнул и как-то хитро улыбнулся. Пока он что-то обдумывал, я заметила, что вырез моего свитера опустился ниже, чем необходимо, и был виден бюстгальтер. Черт! Я в миг покраснела и поправила свитер, пока физрук изучал поверхность стола.

— Знаешь, я даже не помню, как она выглядит, — если это шутка, то я была готова рассмеяться, чтобы он ушел. Не думала, что мне будет так некомфортно сидеть рядом с ним, низ живота свело, начало подташнивать.

— Она была на прошлой неделе, — пыталась я защитить честь подруги.

— У меня плохая память на лица, — вот, снова улыбнулся. Я опустила взгляд.

Мое лицо горело, ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Будто это меня сейчас будут упрекать в прогулах, а не Машу. В ответ на его фразу я лишь кивнула.

— Ты написала ужасный реферат, — теперь на его лице не было улыбки. Я подняла голову, Михаил Александрович выглядел серьезно.

— Как это? — Я была в недоумении.

— Ты переписала пару фактов из интернета, не пытаясь их даже как-то переварить. С такими работами зачет ты не получишь, — с этими словами он встал и был готов идти обратно в каморку, но остановился, — дома перепишешь, послезавтра принесешь.

— Но вы же их не читаете! — Я уже начинала негодовать. «Пара фактов из интернета? Неужели он хочет видеть диссертацию по физкультуре на "две странички"?»

— Ошибаешься, — физрук зашел обратно к себе и больше оттуда не выходил. Сначала я пыталась понять, что он сказал, а после начала злиться.

«То есть первый семестр ему было по барабану на то, что я пишу, а теперь решил их почитать, и они ему не понравились? И какова вероятность того, что он видел мой лифчик? А что из этого тебя беспокоит больше, Настя?»

После пары я ушла, даже не сказав ему «до свидания». Мне было непонятно, по какой причине ему вдруг захотелось до меня докопаться. Кроме меня освобождение имели еще несколько девочек, которые писали рефераты откровенно «на отвали», либо вообще не писали. Одна наша одногруппница в одной своей работе в конце карандашом написала: «Отвалите уже со своими рефератами». Так ей он и слова не сказал.

Я была уверена, как только Маша услышит мою тираду, скажет, что во мне бесился синдром отличницы. Да, я им была больна, но в данной ситуации считала, что это просто несправедливо.

По дороге домой я стала анализировать свое поведение, когда Михаил Александрович сел рядом. Я понимала, что у меня мало опыта личного общения с мужчинами, но почему мой организм так отреагировал, будто мне страшно. Я его не боялась, он выглядел, как обычный подросток. Тогда почему? Да, улыбка у него красивая, тут не поспорить, сам он привлекательный, но это же не причина. Или причина?

Дома меня ждал обед и подруга, которая налетела на меня, как ураган, с вопросами о физкультуре. Я коротко рассказала ей, что Михаил Александрович очень ею интересовался, до еды я решила умолчать о своих проблемах с физруком.

— Вкусно? — спросила Маша, когда я доедала свою порцию. Эта чертовка очень вкусно готовила и обожала, когда ее в этом хвалят.

— Как обычно, — я улыбнулась и поставила тарелку в раковину.

Потом мы разошлись делать домашнее задание. Точнее, я его делала, а Маша что-то активно обсуждала с Димой по телефону в соседней комнате. Я была готова поспорить, что через полчаса она придет ко мне списывать задания. Из головы все никак не вылетал образ физрука. Я уже начала ругать себя за мысли о нем. Моя идея поговорить с Машей об этом улетучилась, ведь смысла я не видела. А себе в наказ поставила: если такое повторится, вести себя более уверенно.

Глава 2

Он сидел прямо напротив меня и смотрел в глаза. Земля медленно уходила из-под ног. Под его взглядом мое сердце останавливалось. Мне пришлось сложить руки на груди, потому что от его глаз я чувствовала себя совершенно обнаженной.

Я не понимала, почему снова сижу перед ним и не могу ни пошевелиться, ни сказать что-либо. От его улыбки мне пришлось вжаться в стул. Неожиданно он протянул к моему лицу свою руку. Его ладонь почти невесомо погладила кожу. В тот момент я точно потеряла рассудок, но в полной мере прочувствовала, что ладони у него максимально горячие. Он наклонился над столом так, что наши лица разделяли миллиметры. Дрожь по моему телу пробежала быстрой волной. А глаза у него цвета…

— Что, Настюш? — он своим пальцем очертил линию моих губ. — Пойдем зачеты сдавать?

— Какие зачеты? — на выдохе, тихо-тихо, выдала ему я, совершенно не понимая, к чему тут зачеты.

— Да, Насть, какие зачеты, елки-палки?! — эта фраза меня взбудоражила, я вскочила с кровати и поняла: это был сон.

Сон с физруком.

Маша стояла надо мной, даже в темноте комнаты выглядела она почему-то не очень хорошо.

— Ты совсем помешалась на учебе, что она тебе уже снится? — она села на мой диван. Я посмотрела на время — семь утра. «Как она умудряется просыпаться раньше меня?»

— Ты пришла меня разбудить? — я начала мысленно расписывать свой ближайший час на сборы, думая, что надеть. Маша опустила голову.

— Я пришла сказать, что не пойду сегодня, мне не очень хорошо, — она демонстративно положила руку на лоб. — Я не придуриваюсь.

Я дотронулась до нее и почувствовала, что Маша горит.

— Иди и ложись, скажу старосте, что ты приболела. — Маша благодарно кивнула. — Опять на физкультуру не пойдешь, — я засмеялась, но потом в голове всплыли картинки из сна.

— Он не сильно-то и переживать будет, — с этими словами она уже собиралась выйти из комнаты.

— Может, тебе купить чего после учебы? — но подруга лишь покачала головой и скрылась за дверью комнаты.

Сама я выглядела не лучшим образом: волосы были немного грязными, поэтому я собрала их в хвост, спортивные свободные штаны и футболка. Я жаловалась, что у меня не было парня, а потом сама же даже не пыталась выглядеть привлекательно. И при всем желании, стоило мне увидеть Диму, парня Маши, лучше уж быть одной.

Ужасно хотелось спать. Такие сны совершенно выбивают из колеи. Я старалась не думать, чтобы не закопаться в лишних мыслях. Необоснованно было так много думать о преподавателе. Он всего-то со мной поговорил, как разговаривал с доброй частью студентов.

Я уснула в трамвае, чуть не проехала свою остановку. День начинался отвратительно. Шум учебного заведения давил на голову. Я поспешила сесть на своё излюбленное место, достала листы и ручки, чтобы как можно быстрее расправиться с заданием. Пока не началась пара, я еще раз перечитала реферат, переделанный дома. Я написала больше информации, чем в первый раз, поэтому вышло не на две страницы, а на пять с половиной. Зато тема раскрыта подробнее. Даже смешно, что я так парилась из-за физкультуры, но иметь по такому глупому предмету плохие оценки не хотелось.

Я снова была одна в комнате для освобожденных, что мне не нравилось. Перед глазами замелькали картинки из сна. Я поняла, что действия происходили именно на том месте, где я сидела в данный момент.

Как только дверь тренерской открылась, мое сердце быстро забилось в груди, а дыхание участилось. Михаил Александрович был в том же спортивном костюме, что и на прошлой паре, вид у него был заспанный. Он сонными глазами посмотрел на меня и молча кивнул в знак приветствия. Я не успела поздороваться, ведь он ушел в сторону зала. Мне нужно было идти туда же, чтобы пройти построение.

Спустя пару минут я поняла, что физрук был не в лучшем расположении духа. Он прочитал гневную лекцию на тему прогулов нашей группы, когда его предмет первой парой, после начал перекличку и ни разу во время нее не улыбнулся, хотя обычно вступал в какие-то шуточные полемики почти с каждой девочкой и улыбался. Я не поняла, как начала рассматривать его с головы до ног, подмечая спортивное тело, ровную спину и, в особенности, его руки. Он ловко придерживал журнал одной рукой, а второй делал заметки в нем. Вроде ничего особенного, но я застыла и не сразу поняла, что он назвал мою фамилию.

— А? — Я оторвалась от его рук и посмотрела прямо в глаза. — Да, я здесь.

Было необязательно ему отвечать, ведь он и так видел меня, но в тот момент, когда я отозвалась, Михаил Александрович посмотрел на меня, слегка нахмурился, а после продолжил перекличку.

Видимо, из его головы вылетело дать мне тему реферата, а уточнить я не решилась, поэтому молча прошла в комнату и села за стол. Дышать было тяжело, я поворачивалась на каждый шорох, ожидая, что он зайдет. Своего поведения мне было не понять. Бояться не боялась, но тогда откуда такая реакция.

«Интересно, он просто не выспался или случилось что-то?»

Спустя полпары Михаил Александрович собирался зайти в каморку, но обернулся и увидел меня. Я сидела в телефоне и в тот момент спрашивала, как Маша себя чувствует, поэтому не сразу услышала, как он зовет меня.

— А ты, когда сонная, всегда плохо слышишь? — Голос у него был очень недовольный. Он подошел к моему столу, будто во сне. Я вжалась в стул.

— Нет, я просто… — но договорить Михаил Александрович мне не дал.

— Я тему реферата не дал, — надо же, вспомнил, — все равно уже написать не успеешь. Хоть бы спросила!

Я еще и виноватой осталась. Почему-то от его тона захотелось заплакать. Со мной редко кто так разговаривал, преподаватели всегда относились ко мне хорошо, потому что я старалась быть хорошей. Я просто опустила взгляд, чтобы он не видел, как мои глаза начинают блестеть.

— Ты принесла тот реферат со вторника? — Я сначала не хотела отвечать, но все же кивнула и, не поднимая глаз, встала и протянула ему листы.

Он начал рассматривать мою работу настолько внимательно, будто его в спортзале не ждет группа. Михаил Александрович перебирал листы, которые я вырвала из своей тетради. Все это время я смотрела только на его руки, не решаясь посмотреть выше.

— Ты из крайности в крайность любишь бросаться? — Я вздрогнула, когда физрук заговорил. — Я устанавливал рамки объема, а ты выписала гору информации и превысила их. Вас не учат сжимать информацию, не лишая ее смысла?

И это меня отчитывал преподаватель по физкультуре? Желание лить слезы пропало, возникло желание засунуть ему этот реферат как можно глубже.

— Сами попробуйте, — сказала я не слишком громко, но Михаил Александрович услышал и подошел вплотную к моему столу. Дышать стало невозможно, ладони похолодели.

— Вот огрызаться, Настя, не надо! — Он не кричал, не говорил спокойно, но интонация была угрожающая.

Михаил Александрович казался сейчас большим и грозным, хотя внешне ничего не могло даже выдать в нем способность на негативные эмоции. Всегда светлый, с улыбкой, а в тот момент просто стал монстром. Решимость поругаться пропала, слезы снова подступили к глазам. Через секунду, не получив моего ответа, он немного отошел. Я надеялась, что на этом все закончится, но нет.

— Ах, совсем забыл! Я тут перебирал справки всех освобожденных, чтобы подать табель в учебную часть, и заметил, что у твоей справки истек срок действия. Поэтому, пока не принесешь новую, будешь заниматься со всеми в зале.

Я не сразу поняла, что он сказал, а когда поняла, то запуталась еще больше. Я в сентябре приносила справку, которая рассчитана на год, я точно помнила.

— У меня справка была на год, — мой голос оказался хриплым, чтобы не смотреть на преподавателя, я начала изучать стенд со спортивными наградами. — Я точно помню. Вы что-то путаете.

— Я не дурак, чтобы путать!

— Покажите, — уверенно произнесла я. Михаил Александрович усмехнулся.

— Я отнес ее в учебную часть. Прости, что не сделал копию, — последнюю фразу он сказал с издевкой.

Физрук оперся одной рукой на стену. Я же сложила руки на груди, готовая защищать свою правоту.

— Мне нельзя заниматься, — тихо произнесла я, потому что, скажи я чуть громче, точно бы расплакалась.

— Ты сама-то свой диагноз знаешь? — Опять издевался. Мне нужно было знать, почему не могла заниматься, но я была не способна запомнить слова, написанные на справке, как не пыталась. Ответить я не смогла, от напряжения мои плечи стали дрожать. — Значит так, — я молилась на то, чтобы он все быстрее сказал и ушел, этот разговор длился вечность. — Принесешь справку, до тех пор будешь заниматься, так как без документов я не могу ставить освобождение. Явка без формы — оценку знаешь.

И он ушел. Я делала глубокие вдохи и выдохи, только бы не разрыдаться. Хотелось домой, уткнуться в подушку. Впереди было еще три пары, а настроение испорчено на неделю вперед. Я стала понимать, что начинаю ненавидеть физрука. Раньше он меня не замечал, а теперь стал накидываться. Понимая, что мне придется как-то решить этот вопрос, я решила написать бабушке и узнать подробнее о том, где и как я могла бы получить новую справку, не приезжая в родной город.

Оставшиеся пары прошли как в тумане. Настроения не было, информация пролетала мимо головы, которая позже разболелась. Я не могла поверить, что виной этому физрук, но сразу же вспоминала его недовольство. Весело мне не стало даже тогда, когда пришли знакомые ребята на обед. Они хоть и пытались рассказывать какие-то истории, но получалось не очень. Но из всех мое состояние заметил только Саша, который вознамерился докопаться до истины.

Саша усложнял спокойное течение моей жизни. Сначала после нашего знакомства мне казалось, что он мне нравится. Чуть позже я все-таки поняла, что все это происходит с подачи Маши. Они с Димой быстро заметили, что я понравилась Саше, и начали всячески нас сталкивать, особенно Дима. Саша был странным. Он невпопад шутил, был заносчивым, хотя многие считали его милым. Он все никак не мог понять, что не сдался мне, а остальные пытались ему внушить, что меня просто нужно добиться. Смелости сказать обратное у меня не хватало так же, как и опыта. Об этом знала только Маша, которая моментально перестала участвовать в этом балагане, но не останавливала своего парня.

В общем, Саша несколько раз попытался разузнать, что же случилось, но успокоился, когда я сказала, что просто не выспалась, а после убежала на пару.

После пар все валилось из моих рук. За это время бабушка ответила, что пойдет в больницу и все узнает, но по-хорошему мне нужно заняться прикреплением к ближайшей больнице, чтобы получать всю помощь и документы там. Будущие бумажные проблемы лишь усугубили мое состояние, поэтому я ждала, когда приду домой и лягу с Машей смотреть какую-нибудь комедию. А еще лучше заражусь от нее и пару дней не буду выходить из дома.

К сожалению, ожидания мои не оправдались.

— Настюха, привет! — У нас на кухне стоял Дима, помешивая что-то в кастрюле. Я поморщилась от нелюбимого приветствия.

— Привет, а что ты тут делаешь? — Я налила себе стакан воды. Дима выглядел как обычно нелепо: бесформенные штаны и кофта, из-за которых он казался меньше. Я не понимала, почему Маша решила, что это предел ее мечтаний, но переубедить ее было невозможно.

— Маше было очень плохо, вот и зашел. Суп куриный варю, чтобы ей легче немного стало. Будешь?

Я покачала головой в знак отказа. Сходила в комнату и удостоверилась в состоянии подруги. Мы договорились поговорить, когда её ненаглядный покинет нашу квартиру. Я убедила Машу в том, что со мной все хорошо, но, зайдя в комнату и заперев дверь, я просто уткнулась в подушку и заплакала. Было чувство, будто на моих плечах тонна, в ушах звенел голос физрука, который передал мне свое плохое настроение.

Не помню, сколько я проплакала, но в итоге успокоилась, умылась и отвлекла себя домашним заданием, которого было не так много, чтобы совершенно забыть недовольное лицо физрука. Дима ушел от нас ближе к вечеру, когда Маша заснула. Увы, поговорить с ней снова не удалось, но я этому даже была рада. Повторять все произошедшее мне не хотелось, потому что ближе ко сну я более-менее отпустила ситуацию.

Глава 3

Никогда не думала, что скажу это, но мы с моей подругой поменялись местами. Я прогуливала физкультуру уже две недели подряд. Мне не хотелось видеть Михаила Александровича после нашего последнего разговора. А еще у меня не было справки. Бабушка сходила в больницу и узнала, что эту несчастную бумажку должен подписать главврач, который ушел в отпуск на несколько недель. А заниматься мне не хотелось еще больше, чем видеть физрука.

После того как я рассказала Маше, что произошло, она долго возмущалась.

— Как он посмел на тебя повышать голос? Да и что это за бред со справкой? — Она ходила по кухне и размахивала руками, как делает это, когда злится. — Я своими глазами видела ее еще в сентябре, и она была на целый год. Готова поспорить, он соврал!

Поверить в ложь со стороны преподавателя было тяжело, поэтому я просто избегала его все это время. Маша же, наоборот, посещала все занятия. Я надеялась, что не увижу физрука до получения новой справки, но мой план немного вышел из-под контроля.

В тот день Маша снова не пошла на учебу, потому что ночевала у своего парня, а поднять их, когда они вдвоем, невозможно. Я поехала одна, зная, что уйду с последней пары, но мой план не увенчался успехом, когда староста поймала меня уже на выходе.

— Насть, — крикнула она мне, когда я натягивала куртку. Наша староста была лояльна к прогулам и прикрывала, когда это требовалось. — Мне сейчас написал Михаил Александрович, — я закатила глаза. Только этого не хватало. — Он тебя на ковер вызывает. Сказал, если ты не придешь, то он пойдет писать докладную в учебную часть.

Я тяжело вздохнула. Во-первых, проблемы мне были не нужны. Во-вторых, видеть его не хотелось, слышать лекцию тем более. В-третьих, выглядела я не лучшим образом. Вид у меня был уставший, я была почти не накрашена и одета в растянутый свитер и свободные штаны. В голове я представляла, как он орет на меня, а я пытаюсь найти оправдание. Я вряд ли смогла бы ему признаться в реальной причине прогулов.

По дороге к физруку я обнаружила, что вся моя группа уходит с пары.

— А нас отпустили, — сказала моя одногруппница. Я удивилась.

Еще никогда он не отпускал нас с последней пары, а тут вдруг решил. Теперь, когда никого поблизости не было, мне стало действительно страшно. Я постучала и вошла в каморку. Выглядел Михаил Александрович как обычно. На нем черный костюм, сам он сидел за столом и перебирал вилкой в контейнере с гречкой.

— О! Какие люди! — Физрук отложил контейнер и повернулся ко мне всем корпусом, складывая руки на груди. Настроение у него было приподнятое, он улыбался, а я дрожала, как лист на ветру. Я снова опустила свой взгляд, потому что мне было стыдно смотреть ему в глаза.

— Здравствуйте.

— Рассказывай, красавица, — я вздрогнула, а потом немного улыбнулась. — Почему на пары мои не ходишь?

Я понятия не имела, что ему ответить. Сказать правду сил не хватало, а врать язык не поворачивался. Первые несколько секунд я стояла молча, а Михаил Александрович сверлил меня взглядом и улыбался. Он милый, когда не злится.

— Если ты на меня обижена, — начал он, понимая, что говорить я не планирую, — то я прошу у тебя прощения за наш последний диалог, я переборщил. Не обижайся.

Я не могла в это поверить.

— Я не обижалась, — с улыбкой произнесла я, — это вы извините, что я так себя вела. Точнее, избегала ваши занятия.

Михаил Александрович встал и подошел ко мне не очень близко, но достаточно, чтобы я смогла почувствовать запах его одеколона. И это было самое прекрасное, что я чувствовала. Я обняла себя за плечи, потому что по коже побежали мурашки. Стало почему-то прохладно, и в голове появилось желание обнять физрука. От неловкости я закусила губу.

— Садись, — он указал на свой стул за столом, а сам взял из комнаты, где я обычно провожу пары, другой и поставил напротив своего.

Я послушалась. Михаил Александрович сел напротив. Теперь мы были на одном уровне, но спокойнее я себя не чувствовала. Я не представляла, о чем мы будем разговаривать.

— Почему ты не ходишь на мои пары, Настя? — снова спросил физрук.

— Я прогуливала пары, потому что справка будет не скоро, а заниматься я не хочу и «двоек» не хочу.

Я ждала осуждающего взгляда, нотаций, может, даже крика, но не громкого, заливистого смеха. Михаил Александрович шокировал меня. Я не понимала, что происходит, а он не прекращал.

— Ты сейчас серьезно? — Что ответить на этот вопрос я не знала, а просто опустила голову, чтобы не видеть его слишком радостное лицо. Михаил Александрович, пока ждал моего ответа, прокашлялся, подошел к графину и налил себе воды.

— Да, — только и смогла сказать я, так не осмеливаясь заглянуть ему в глаза.

После того как физрук опустошил стакан, он сел обратно напротив меня. Совершенно неожиданно я почувствовала на своем лице его горячие пальцы. Сердце замерло, когда они аккуратно обвились вокруг подбородка, а затем вместе с ним приподняли мое лицо. Он был максимально близко, не собираясь убирать пальцы от моего лица. Я не дышала, а просто вглядывалась ему в глаза и видела в них теплоту и нежность.

— Когда с тобой кто-то разговаривает, смотри ему в глаза, — после этих слов он отстранился и занял слегка раскрепощенное положение на своем стуле.

Первые несколько секунд я старалась прийти в себя. Кожа на лице горела от его прикосновений, я все еще ощущала его одеколон и была готова поспорить, что лицо мое красное.

— Какие же вы, девушки, странные, — по спине пробежали мурашки. — Вместо того чтобы прийти ко мне, объяснить ситуацию, договориться, ты решила сразу начать прогуливать. — Он снова посмеялся, а я поняла нелогичность своих действий.

Он прав. Только из-за одного нашего неудачного разговора я решила, что он сущий дьявол. Хотя на тот момент это был второй наш диалог наедине. Выбирать и сравнивать было почти не с чем.

— Извините, я не подумала, — я хотела продолжить извиняться, но у меня зазвонил телефон. Маша. — Я отвечу?

Михаил Александрович кивнул. Я не стала куда-то отходить, потому что ничего сверхъестественного подруга бы мне не сказала.

— Насть, ты видела, какой буран на улице? — Я нахмурилась, нашла взглядом окно и увидела, что из утреннего снегопада началась настоящая буря. — Дима сейчас звонил, сказал, что трамваи перестали ходить — пути замело, — протараторила Маша в трубку.

Поломка транспорта, на котором я еще утром благополучно добралась до учебы, вогнала меня в ужасное положение.

— Сможешь добраться до метро?

От института до метро было достаточно далеко. Всем, кто пользовался этим видом транспорта, приходилось преодолевать любые погодные условия, пока мы с Машей наслаждались коротким путем до трамвайной остановки и ехали прямиком до дома. Я тяжело вздохнула, предвкушая не только путь от института, но и долгий до дома.

Пока я сетовала на непредсказуемость природы, мой преподаватель уткнулся в свой телефон.

— Не хотелось бы, но выбора немного.

Когда я отключилась, Михаил Александрович посмотрел на меня вопросительным взглядом.

— Что-то произошло? — Он встал и начал что-то искать на полках своего шкафа.

— Ерунда, просто трамваи на нашей линии перестали ходить из-за погоды. Мне будет сложно добраться до дома. — Я указала на белую пелену за окном.

— Ого!

Конечно, многим студентам предстояло разделить мою участь, и при обычных обстоятельствах я бы так не расстроилась. Снег и снег — что такого. Но эмоционально я была выжата. А вид физрука, чья спина была обтянута спортивным лонгсливом, лишь усугублял.

— Я вызову тебе такси. — Уверенно, словно предлагает это всем при каждом удобном случае. Особенно мне.

Я испуганно покачала головой.

— Нет-нет, я не могу. Не надо.

Пока я надеялась раствориться в пространстве от неловкости, Михаил Александрович что-то искал на полках шкафа, перебирая бумаги. Я планировала сбежать, но он все-таки повернулся и сказал:

— Можешь. — Он достал какую-то папку, кинул ее на стол, а потом залез в карман за телефоном. — Диктуй адрес.

— Я не могу, — конечно, для меня всегда было непозволительно получать от кого-то деньги, даже в качестве проезда. И это был первый раз, когда мужчина предложил заплатить за меня, вызвать мне такси. — Я не какая-то особенная. Все же будут как-то до дома добираться. Вам не стоит тратиться.

— Стоит или нет — решать мне, хорошо? — Он улыбнулся и подошел ближе. — И я решил поступить так. Поэтому диктуй адрес.

— С-спасибо! — Щеки начали гореть огнем. Я сбивчиво проговорила адрес. Михаил Александрович подождал около минуты, а после назвал мне номер машины. Мне хотелось спрятаться, от неловкости начинало подташнивать. Мне удалось только еще несколько раз поблагодарить физрука.

Для меня это была не просто поездка на такси, которая займет минут пятнадцать, а нечто дорогое, будто от этого зависит жизнь. Мои руки тряслись. Еще никогда мне не было так приятно. Мужчина, которому нет до меня совершенно никакого дела, помог мне. Мне все еще было немного неуютно, что я пользуюсь его деньгами, но одновременно безумно приятно. На мои глаза навернулись слезы, которые я как можно скорее сморгнула.

— Иди уже, — физрук указал на дверь, — я думаю, ты поняла, что на пары лучше ходить?

Я кивнула. Мы почти не поговорили, но я почувствовала, как с моих плеч упал камень, дышать стало легче, а страх перед ним совершенно исчез. Осталась только неизвестная мне истома, которая появляется всякий раз, когда я рядом с Михаилом Александровичем.

До дома я доехала благополучно. Мы с Машей обсудили мой разговор с физруком, конечно, я скрыла его прикосновения ко мне. Она восхитилась его поступком и хитро улыбнулась. После разговоров и домашнего задания я валилась с ног. Голова разрывалась от мыслей, как мне отблагодарить преподавателя за неожиданную щедрость и внимание.

Когда мои глаза были уже почти закрыты, на телефон пришло оповещение. Я протянула руку за устройством и сразу выронила его. Сообщение от Михаила Александровича. Нет. Как он нашел меня в социальной сети — не загадка. У него «в друзьях» есть парочка наших девчонок, но зачем он написал мне?

Михаил 23:07

«Удачно добралась?»

Я не верила своим глазам. Сердце бешено забилось. Сначала я подумала разбудить Машу, но передумала.

Анастасия 23:09

«Да, спасибо! Вы спасли меня. И все же не стоило так тратиться…»

Михаил 23:09

«Прекрати! Советую лечь спать, уже поздно»

Я улыбнулась. Сам же не спит, так еще меня разбудил. Смешной он. Я почувствовала, как снова начинаю краснеть. Но я думала над тем, что никогда не решусь спросить у него в жизни, а ответа сама не найду. Я сделала глубокий вдох.

Анастасия 23:10

«А почему вы мне помогли?»

Я хотела выкинуть телефон, чтобы не видеть, ответил ли, прочитал ли. Ладони моментально стали холодными. Я не понимала, что происходит, но в тот момент меня больше интересовал его ответ.

Михаил 23:12

«Я должен помогать студентам в беде. Доброй ночи, Настя!»

Я пожелала ему в ответ, а сама решила отложить разбор этих его слов на потом.

Глава 4

В четверг я опоздала на физкультуру. Состояние у меня было подавленное, поэтому я не пошла даже здороваться с Михаилом Александровичем, а просто села на свое привычное место, ожидая конца пары. Если быть точнее, я ожидала прихода преподавателя, его осуждающего взгляда, может, даже выговора. В крайнем случае — шутки.

Физрук не появлялся всю пару, а я благополучно заснула на столе, положив голову на руки. Разбудил меня поворот ключей в двери. Подняв свои сонные глаза, я увидела, как Михаил Александрович открывает дверь каморки, поворачивается ко мне, улыбается и подмигивает. Дыхание у меня остановилось, сон мгновенно пропал. Я была готова пойти в каморку, чтобы объяснить опоздание, извиниться, но что-то меня остановило. Его жесты дали мне понять, что все хорошо. Но весь оставшийся день я думала лишь об этом.

Неделя закончилась спокойно и хорошо, и я пока не знала, что выходные будут совершенно другими.

Все началось в субботу утром. Я застала свою подругу в ванной, где она в очень смешной позе, обмотанная полотенцем, стояла и брила ноги.

— Доброе утро, Настенька, — сказала она с широкой улыбкой, которую я вообще редко вижу от нее по утрам.

— Куда собираешься? — Я облокотилась на дверной косяк и наблюдала за действиями Маши. — Дима?

— Да. — Она поменяла ногу. — У нас сегодня что-то вроде годовщины, полгода. Да, это смешно, — она усмехнулась, — но мы все же решили отметить. Сегодня я останусь у него, ладно?

Именно так я и узнала, что проведу этот день и половину следующего в полном одиночестве. Конечно же, мне было радостно за Машу, ее отношения, но сидеть в выходные одной не хотелось. Лишь мысль переделать всю домашнюю работу по учебе на предстоящую неделю меня вдохновила.

Подруга покинула квартиру в обед, я приготовила чай и сразу же села делать задания. Начала с менее важных предметов, чтобы потом на них не отвлекаться. Я сидела и писала конспект по предмету, на котором мы с Машей обычно очень много разговариваем. Где-то на фоне играла спокойная мелодия. Неожиданно я услышала звук оповещения на телефоне — пришло новое сообщение.

Михаил 16:28

«Очень интересно, чем студенты занимаются в выходные дни»

Я долго смотрела на это сообщение и не понимала, что, собственно, происходит. Я не ожидала, что Михаил Александрович напишет мне без ведомой причины в выходной день. Это было слишком неожиданно.

Анастасия 16:30

«Прилежные студенты по выходным делают домашнее задание»

Михаил 16:31

«А ты тогда чем занимаешься?»

Это он пошутил, да? Стало немного обидно, что он отрицает мою принадлежность к прилежным студентам. Надеюсь, в его мыслях не было написать мне, чтобы посмеяться.

Анастасия 16:32

«Делаю домашнее задание, я же прилежная студентка!»

Михаил 16:33

«Я бы не сказал. Хорошие студенты не прогуливают пары»

Я начинала злиться.

Анастасия 16:35

«Может, я только ваши пары и прогуливаю. Откуда вам знать?»

Михаил 16:37

«Звучит обидно. Не ожидал от тебя, Настя»

Анастасия 16:39

«Вы отвлекаете меня от конспекта. Я напишу позже»

Понятия не имею, зачем я пообещала написать позже. Я не знала, куда такая шуточная форма может зайти. Всегда боялась в таком русле с кем-либо разговаривать: ты-то шутишь, а собеседник все буквально воспринимает. Да и с конспектом затягивать не хотелось. Я даже не посмотрела, что он мне ответил. Оставшееся время я думала, стоит ли ему потом писать. С какой стати мы вообще переписываемся не на учебные темы? Он же мой преподаватель, а мы тут шутки шутим. И почему Михаил Александрович написал первый и с какой целью?

Эти и похожие мысли мучили меня часов до семи, пока я делала задания. За это время я начала жалеть, что утром так спокойно приняла новость о своем одиночестве, потому что домашка наскучила, а тишина в квартире сводила с ума. Даже музыка не спасала. Но страдания мои были услышаны, и часов в семь у меня зазвонил телефон. Я ответила. Человек, которого мне хотелось слышать меньше всех остальных, заговорил:

— Настён, привет! — Саша. Я молилась, чтобы он не был послан Димой с целью разбавить мое одиночество, которое теперь казалось не таким уж и плохим.

— Привет, — я всегда старалась говорить с ним спокойно. Показывать свою незаинтересованность я не умела, а проявлять это в качестве агрессии уж тем более.

— Чем занимаешься? Я не отвлекаю? — Саша говорил слегка взволнованно. Он всегда так со мной говорил, будто боялся спугнуть.

— Нет, не отвлекаешь. Маша ушла к Диме, я осталась одна, поэтому пришлось развлекать себя домашкой.

— Да, Димон мне говорил, — на несколько секунд воцарилось молчание, — Насть, у нас сегодня тусовка небольшая намечается, хотел тебя пригласить.

— А кто там будет, кроме тебя? Я знаю кого-то? — Я не любила находиться в незнакомых компаниях, потому что чувствовала себя всегда некомфортно. И вряд ли я буду чувствовать себя хотя бы в безопасности рядом с Сашей.

— Нет, но за ребят я ручаюсь. Тебя никто не обидит, обещаю. — Его слова меня слабо успокаивали. — Еще парочка девчонок, поэтому скучно тебе не будет.

Я сказала, что мне нужно подумать несколько минут. Саша обещал перезвонить ровно через пять минут и услышать ответ. Я понимала, что мне там будет небезопасно, некомфортно, местами скучно, еще там будет выпивка, возможно, что кто-то начнет ко мне приставать. Но с другой стороны, хотелось приключений. Маша постоянно говорила, что я всего боюсь, никуда не решаюсь пойти и что-то сделать. Может, это мой шанс? Это все же лучше, чем сидеть одной и скучать.

Когда Саша перезвонил, я уже точно знала свой ответ. Он настоял на том, что закажет к девяти такси, отчего мне стало неудобно. Он его закажет, значит, я не узнаю цену, моя скромность не позволяла, чтобы за меня второй раз за неделю платили мужчины. Но выбора у меня не было. У меня было почти два часа на сборы, за которые я должна была решить: говорить Маше или нет. Я думала, что Саша скажет Диме, но с другой, хотелось бы, чтобы она услышала это от меня. А я вообще должна говорить? Я знаю, что Маша начнет переживать. Но все мои размышления прервал новый звонок:

— Никуда ты не поедешь! — закричала подруга мне в ухо. Значит, Саша сказал Диме. — Ты там никого не знаешь, я там никого не знаю.

— Не кричи, — вряд ли она от этого смогла бы успокоиться, но я попыталась, — Сашу же мы знаем?

— Глупо полагать, что я доверю твою жизнь ему! — снова закричала она, я вздрогнула. На заднем фоне что-то говорил Дима, но я не могла разобрать. — Мы едем с тобой!

Я знала, что она это говорила серьезно. Если ей что-то придет в голову, оно из нее не выйдет. Пока она выстраивала план действий, Дима продолжал что-то говорить. Представляю, какое у него было лицо, когда Маша решила отправиться на вечеринку со мной.

— Маш, успокойся! — уже не сдержалась я. — У вас сегодня планировался романтический вечер, так? Вот и сидите вдвоем! Мне не шесть лет! Я могу за себя постоять!

По ту сторону телефона воцарилась тишина. Видимо, я смогла возмутить подругу настолько, что ей даже нечего сказать. Уверена, если Дима услышал мои слова, то облегченно выдохнул. Я пока пыталась найти в шкафу хоть что-то подходящее для сегодняшней ночи.

— Значит так, — голос у Маши был серьезным, — я сейчас позвоню Саше и скажу, что если хоть один волос с твоей головы упадет, то жизнь его закончится рано. — Я слабо представляла, что она может сделать, но по голосу было понятно, что захочет — сделает. — А ты звони в любое мгновение, как только что-то пойдет не так, как тебе нравится. Поняла?

Еще бы я не поняла.

Ближе к девяти я была уже готова. Надела я простые джинсы, майку и кардиган на пуговицах, который позаимствовала из шкафа подруги. Выглядела я неплохо, хоть и понятия не имела, как одеваться на подобного рода мероприятия. Маша устраивала пару похожих вечеринок у нас дома, но на них мы выглядели совершенно обыденно.

Выходя уже из такси, я пожалела, что не уточнила у водителя адрес, куда приехала.

***

Первые несколько часов все было хорошо. Ребята оказались приятными, девчонки вроде улыбались, но с ними я старалась контактировать поменьше. Отписывалась Маше каждые полчаса, чтобы она не переживала. Саша вел себя сдержанно по отношению ко мне, что очень радовало. В общем, я не жалела, что приехала.

Ближе к ночи на вечеринке появился парень, который работал вместе с Сашей. Звали его Артем. Мы быстро познакомились, он показался достаточно милым и симпатичным. Светлые волосы, высокий рост и острые черты лица. Артем сразу же принялся за алкоголь, ведя бурную беседу с какими-то парнями, имена которых я не запомнила. Иногда он подходил к Саше, они обсуждали работу, новости и многое другое, в чем я разбиралась поверхностно. Спустя некоторое время я стала замечать на себе его взгляд. Артем мог мне улыбаться, отчего становилось неуютно. В конце концов, когда Саше кто-то позвонил и он вышел поговорить, Артем оказался рядом со мной. Я поежилась.

«И почему его внимание такое отталкивающее?»

— Я раньше никогда не видел тебя с Сашей, — он провел рукой по своим белым волосам, сделал глоток виски из стакана, — вы встречаетесь?

Он был единственным человеком на этой вечеринке, который задал мне этот вопрос.

— Нет-нет, мы только учимся в одном универе, — я старалась не встречаться с Артемом взглядом, а смотреть куда-нибудь в сторону.

— А как же вы познакомились? — И вот зачем ему эта информация? Познакомились и познакомились, какая разница?

Пока я собиралась с мыслями, он приобнял меня за плечи. Мурашки побежали по телу. Мне пришлось повернуться к нему лицом, чтобы непринужденно убрать его руку. Глаза Артема блестели от алкоголя, а взгляд становился пугающим.

— Моя подруга встречается с его другом, и…

— И они самая надоедливая пара на всей планете, — за моей спиной появился Саша. Я спокойно выдохнула, когда Артем сделал шаг назад. — Димон звонил, спрашивал, как у тебя дела. — Я улыбнулась. Маша ему там покоя не давала, судя по всему.

Время было уже около двух ночи. В один момент Саша снова отлучился поговорить с кем-то по работе, как в этот же момент компания подняла вопрос о закончившихся сигаретах. Я понимала, что сейчас кого-то отправят в магазин. Идея выйти на улицу стала посещать меня давно, потому что в помещении становилось душно.

— Я могу сходить, — все сразу же посмотрели на меня.

— Куда ты ночью одна пойдешь, красавица? — с улыбкой сказал парень, которого, кажется, зовут Даня, и он хозяин квартиры. — До ближайшего круглосуточного далеко.

И на мой ужас голос подал Артем.

— Я пойду.

Я хотела отказаться, но понимала, что теперь это будет выглядеть как знак неприязни, что может повлечь за собой конфликт. Надеждой для меня служила мысль, что Саша пойдет с нами. Но за все обсуждение этого вопроса он так и не появился.

— Вот и решили, — сказал Даня и сунул Артему деньги, попутно объясняя, в какой магазин будет ближе идти.

— Мне нужно сказать Саше, — я не знала, кому точно это сказала, но из всей компании в этот момент на меня обратила внимание только Дина. Она, кажется, тоже работала вместе с Сашей.

— Он сейчас занят, — она улыбнулась, — я скажу ему, не переживай.

Но я переживала.

Все происходило быстро: Артем повел меня в прихожую, мы оделись и покинули квартиру, оставив меня без надежды увидеть Сашу лично. Пока Артем смотрел на меня в лифте, что вызывало у меня тошноту, я проверила свой телефон и поняла, что зарядка на исходе, а мобильный интернет и вовсе пропал.

Всю дорогу до магазина Артем рассказывал мне что-то про музыку, старался вывести на диалог, а говорить с ним мне не хотелось. Меня волновало, что я в незнакомом районе ночью и очень плохо ориентируюсь в пространстве. Дом Дани теперь стал одним из многих таких же.

— Значит, ты играешь на фортепиано? — Я кивнула в ответ. — Я бы послушал твою игру. Есть дома инструмент?

— Нет, и я давно уже не практиковалась.

— У меня есть синтезатор, — Артем приобнял меня за талию, — может быть, заедешь ко мне после, и мы вместе попрактикуемся?

Я отскочила от Артема. Вокруг не было ни души. Артем сделал шаг ко мне, я попятилась. Мои ноги дрожали, я даже не хотела представлять, что сейчас может быть, но опасность чувствовалась.

— Что ты как маленькая? — Он подходил все ближе и ближе. Я спиной уперлась в забор. На глаза подступили слезы.

Мысли в голове кружились в бешеном ритме. Пока Артем медленно подходил ко мне, как хищник к добыче. Я старалась не плакать, собраться и продумать план действий.

— Артем, не надо, — я выставила руки вперед, чтобы хотя бы попытаться его сдержать, — я буду кричать!

Артем схватил меня за запястья и одной рукой завел их над моей головой, второй рукой он быстро зажал мне рот. Я начала дергаться и извиваться, чтобы не терять надежду высвободиться, но он придавил меня своим телом. Прутья забора больно давили на спину.

— А ты не кричи! — Он прикусил зубами мою мочку, к горлу подступила тошнота — было настолько мерзко от его прикосновений. — Давай по-быстрому, никто об этом не узнает, я обещаю. — Артем наклонился к моей шее.

Я надеялась, что это кошмар. Нет ни темной улицы, ни Артема. Разум был будто в тумане. Артем завел мои руки мне же за спину и навалился на меня. Пока он водил своей рукой по тем участкам моего тела, которых не касался ни один мужчина, из моих глаз потекли слезы. Артем целовал шею, попутно расстегивая на мне куртку. Когда он полез рукой под майку, подул сильный ветер. Поток воздуха был настолько сильный, что Артем на секунду замедлился и ослабил свой напор. В этот момент я плохо понимала, что делаю, но мне удалось высвободить одну руку. Я дернулась настолько сильно, что рукав надорвался.

Я собрала все свои силы и толкнула Артема. Он отшатнулся. У меня не было времени думать, и я побежала. Перед глазами все мелькало. Я не знала, бежит ли он за мной, но не останавливалась. Ноги сами несли меня как можно дальше от этого места. Лишь спустя какое-то время я остановилась отдышаться и поняла, что совершенно заблудилась: передо мной был обыкновенный двор, детская площадка у дома и автостоянка. Вокруг никого.

Я села на качели и разрыдалась. Ужас от произошедшего забрал последние силы, я находилась в совершенно незнакомой части города. Телефон разрядился. Я понимала, что всего этого могло и не произойти, если бы я осталась дома, если бы послушала Машу, если бы настояла на разговоре с Сашей перед уходом. На руке щипала царапина — видимо, не заметила в моменте. Я не могла остановить свои слезы, осознавая собственную слабость и глупость.

— Попова? — Я вздрогнула. Человек стоял прямо передо мной. Я в страхе подняла глаза. — Настя?

Глава 5

Я подняла голову и ахнула. Передо мной стоял не кто иной, как мой физрук. Михаил Александрович выглядел не так, как я привыкла его видеть: спортивные штаны, футболка с рисунком, поверх незастёгнутая куртка. Я обомлела и захлопала глазами.

— Настя, это правда ты? — Он подошел ко мне еще ближе и присел на корточки перед качелями. Я заметила в его руках поводок для выгула собаки.

— Михаил Александрович? — Голос мой дрожал не то от холода, не то от шока. Мне было совершенно непонятно, что он делает в такое позднее время здесь. «Может, мне это снится?» — Что вы здесь делаете?

— Нет, что ты здесь делаешь? Время видела? — Физрук нахмурился, но потом пригляделся к моему виду, и лицо его стало обеспокоенным. — Что с тобой случилось?

Я снова заплакала, уткнувшись в свои ладони. От слез рана на ладони начала щипать сильнее. Я не могла поверить, что со мной сейчас единственное знакомое лицо после всего пережитого кошмара. Михаил Александрович осторожно прикоснулся к моим запястьям, пытаясь убрать руки от лица.

— Тише, — он приобнял меня за плечи, и мы вместе встали на ноги. Я уткнулась в его плечо, продолжая плакать.

Прикосновения преподавателя не казались мне такими противными, как касания Артема. Михаил Александрович гладил меня по голове, успокаивая, а второй рукой, в которой был поводок, аккуратно прижимал к себе. В тот момент я заметила, насколько он выше меня — на целую голову, может, больше.

— Так что случилось, Настя? — Физрук отстранился, но взял меня за руку. Его прикосновения меня успокаивали. Еще никто не держал меня за руку из мужчин, особенно так нежно. Я постаралась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Тебя никто не обидит. Что ты делаешь здесь в такое время одна?

— Я была на вечеринке, — я понимала, что не смогу рассказать ему все в подробностях, но и молчать не могла, хотелось выплеснуть куда-то весь ужас. — Потом случилось кое-что, — я замялась. Михаил Александрович смотрел только на меня, а я теперь представляла, насколько ужасно выглядело мое лицо: красное от слез, опухшее, обветренное и с потекшим макияжем. — Мне пришлось убежать. Я потерялась.

— Так, почему ты никому не позвонишь? — Я потянулась в карман за телефоном, чтобы продемонстрировать, что он не работает. — Понятно. Ты далеко живешь отсюда?

Как бы Маша ни пыталась мне помочь, я до сих пор плохо помнила город. Всегда шла за подругой или по картам, не в силах запомнить что-то сложнее дороги до магазина и учебы.

— Недалеко от университета, — это все, что я могла сказать.

— Черт! Ты понимаешь, что находишься на совершенно противоположном конце города? Отсюда до твоего дома на транспорте около часа, не меньше!

Я ахнула. Мне вспомнилось, что дорога на такси была долгой. Мне нужно было поинтересоваться, куда еду. В очередной раз я столкнулась с собственной глупостью.

— Насть, — Михаил Александрович прервал мои самокопания, — тебе нужно отогреться, отдохнуть и хоть с кем-то связаться, — я была согласна с его словами, но не понимала, к чему он клонил.

Физрук, не отпуская моей руки, повернулся и повел меня к выходу с детской площадки. В душе зазвенел страх, вызванный воспоминаниями недавних событий, отчего я встала на месте как вкопанная. Михаил Александрович непонимающе на меня посмотрел.

— Куда вы ведете меня? — Я опустила глаза. Мне было стыдно спрашивать, потому что в моем голосе звучало сомнение и недоверие, но преподаватель лишь снова приблизился ко мне. — И что вы тут делали?

— Я живу в этом доме, — он указал здание напротив площадки. — Я вышел погулять с собакой, — Михаил Александрович поднял руку, в которой держал поводок, и громко свистнул.

Сначала я ничего не видела, но уже через несколько секунд к нам подбежал большой доберман и сел напротив своего хозяина. Глаза у собаки были очень умные. Физрук пристегнул поводок к ошейнику добермана, а тот начал меня обнюхивать.

— Не бойся, она не кусается, — Михаил Александрович улыбнулся.

— Как ее зовут?

— Дейзи, — мы втроем пошли в сторону подъезда.

— А почему вы гуляете с ней в такое время, а не спите? — Я понимала, что не время, чтобы любопытствовать, но интерес брал верх.

Сначала физрук мне ничего не ответил, потому что мы заходили в подъезд. В лифте я почувствовала неловкость, осознавая всю нелепость ситуации. Я шла прямиком к своему преподавателю домой так, словно это происходит каждый день со всеми.

— Я и не спал, — он притянул Дейзи поближе к себе, — у меня в гостях друзья.

Сердце забилось быстрее. Мне предстояло оказаться на еще одном квартирнике, только теперь в окружении мужчин гораздо взрослее. Я украдкой посмотрела на физрука, но он оставался слишком спокойным, что на контрасте с моим состоянием не укладывалось в голове. Мы поднялись на последний этаж. Я шла медленно, осматриваясь. Заходя в квартиру, физрук сказал:

— Ты мне так и не написала, — дверь открылась, и он вошел.

Он ждал.

Прихожая была очень уютной и просторной. В нос ударил сладкий едкий запах, а атмосфера была слегка задымленной. Войдя, я увидела две закрытые двери, что напомнило нашу с Машей квартиру. Позже поняла, что наши с Михаилом Александровичем квартиры идентичны. Его квартира имела простой, но современный дизайн.

С кухни доносились голоса. Михаил Александрович снял обувь и куртку, помог мне раздеться. Он скомандовал Дейзи ждать в прихожей, а сам взял меня за руку и повел в сторону кухни. Я вся дрожала.

— Не нервничай, никто тебя не обидит, — Михаил Александрович улыбнулся, но на душе спокойнее не стало. Я с такими же словами заходила на ту вечеринку вместе с Сашей.

— О! Мишаня, мы заждались! — Сказал мужчина, стоящий у окна.

На кухне сидело трое мужчин, при виде которых мое сердце ушло в пятки. Михаил Александрович завел меня прямо в помещение, я смогла получше рассмотреть присутствующих: все они были примерно одного возраста, около двадцати пяти—семи. Рядом со столом стоял кальян, от которого и была вся дымовуха и запах, под столом я заметила четыре бутылки из-под пива.

— Мишань, а ты где успел ребенка подобрать? — Спросил мужчина, внешность которого отсылала к южному колориту. Я вся сжалась, не зная, куда спрятаться. На их фоне я действительно выглядела ребенком.

— Так, ребят, — Михаил Александрович сильнее сжал мою руку, игнорируя удивленные взгляды людей, — это Настя. Насть, это мои друзья: Егор, — он указал на крупного парня с добрым лицом, стоящего у окна, тот мне улыбнулся, — Жека, то есть Женя, — человек, определивший во мне ребенка, — и Никита. — Светловолосый парень приветственно поднял руку. — Я пойду помою собаке лапы, — физрук указал мне на свободную табуретку. — Обидите ее — шеи сверну!

Михаил Александрович покинул кухню, прикрыв за собой дверь в коридор. Я осталась наедине с незнакомыми мужчинами, которые хоть на вид и были приветливыми, но никто не знал, что у них в головах. Параллельно моим переживаниям душу грели последние слова Михаила Александровича, ведь это так заботливо с его стороны.

— Кальян будешь? — Никита протянул мне трубку. Я сидела ближе всего к нему.

— Кальян не предлагать! — Крикнул Михаил Александрович из ванны. Все вокруг засмеялись.

— Тебе сколько лет-то? — Женя улыбался, но при этом очень внимательно меня осматривал. Я понимала, что для них я — диковинная птица. Птенец.

— Семнадцать, — сказала я, опуская взгляд. Все трое открыли рты. Я была вся красная.

Они немного помолчали. Егор отошел от окна и сел на табуретку рядом с Женей. Может, мое присутствие их забавляло и удивляло, но выглядели они достаточно дружелюбно.

— Откуда же ты Мишаню знаешь? — Задал мне вопрос Женя, потом покосился на Егора и сделал глоток из своего стакана. Я не знала, что на это можно ответить, потому что было как-то неудобно говорить, что он мой преподаватель, ведь Михаил Александрович не представил меня как студентку. Я раньше не представляла Михаила Александровича и его жизнь вне работы. Даже его страницы в социальных сетях мало о чем говорили.

— Оставьте вы ее уже, вон девчонка вся трясется, — с неким упреком сказал Никита друзьям и улыбнулся мне снова. От его улыбки стало тепло на душе. — У тебя кровь на руке, — он указал на мою ладонь, которую я поцарапала. От напоминания о ране она снова защипала.

Никита встал и открыл какой-то шкафчик кухонного гарнитура, доставая коробку. Через несколько секунд он уже протягивал мне смоченную в чем-то пахучем, напоминающем спирт, вату и пластырь.

— Спасибо, — я улыбнулась ему и принялась обрабатывать рану.

Когда я уже наклеила пластырь, зашел Михаил Александрович.

— Обижают тебя? — Я отрицательно покачала головой. — Удивительно. — Друзья засмеялись. — Чай будешь? Тебе нужно согреться.

Не дождавшись моего ответа, Михаил Александрович включил электрический чайник и полез в шкафчик за кружками. Я успела заметить, что среди множества других он выбрал именно с цветочками, отчего захотелось улыбнуться.

— Мишань, объясни, пожалуйста, нам очень интересно, — заговорил Егор, выдыхая кальянный дым, — как ты умудрился пойти гулять с Дейзи и вернуться с этой очаровательной крохой? — Егор подмигнул, с моих уст сорвался смешок.

— Настя заблудилась, сидела на площадке… Кстати, есть у кого зарядка на Android?

Вся компания отрицательно покачала головой, а я поняла, что включить телефон у меня так и не получится. Маша там, наверное, уже с ума сошла и Диму за собой повела. Я представляла, как она сидит и пытается мне дозвониться, ждет, когда мой телефон включится. Надо же было так влипнуть.

— А вы давно вообще знакомы? — Этот вопрос Никита задал мне. С одной стороны, поведение ребят казалось слегка некультурным, но, с другой стороны, они просто старались понять, что происходит, ведь с ними нечасто, наверное, такое случается.

— С сентября, — ответила я. Компания неожиданно рассмеялась.

Пока они смеялись, я посмотрела на своего преподавателя, который насыпал заварку в чайник. Михаил Александрович закатил глаза.

— Так он твой препод? — У Егора слезы выступили от смеха. — Вот это да!

— Слушай, а какой он препод? Хороший или так, оболтус? — Женя даже наклонился ко мне через весь стол. Я вжалась в стул.

— Михаил Александрович очень хороший преподаватель.

Услышав такое официальное обращение к своему другу, они засмеялись еще громче. Мой преподаватель смотрел на нас, как на зверинец, ожидая, когда вскипит чайник.

— Не ври, — неожиданно серьезно сказал Егор, — если он тебя заваливает или обижает, скажи нам. — Я внимательно смотрела в глаза Егора и понимала, что изначальная моя скованность исчезает. — Мы вместе с тобой пойдем в деканат и скажем, что он спаивает студентов. Ты только скажи, мы защитим тебя!

Я засмеялась. Впервые за эту ночь я действительно засмеялась от всей души, потому что меня рассмешили. Никита неожиданно похлопал меня легонько по плечу, и я почувствовала спокойствие. В их движениях и разговорах не было ничего такого, что могло бы мне угрожать. Я поняла, что нахожусь в компании не только взрослых мужчин, но и очень веселых ребят.

— Хватит вам, — Михаил Александрович поставил передо мной чашку с чаем. Я благодарно кивнула. — Егор, ты когда поедешь?

— Сейчас четыре, — Егор посмотрел на наручные часы, — через час буду выдвигаться, а что?

— Подкинешь Настю до дома? — Я распахнула от удивления глаза. — Насть, какой у тебя адрес?

Я немного замялась, потому что это предложение было для меня неожиданным, но потом все-таки назвала свой адрес. Егор улыбнулся.

— Ты живешь в соседнем доме от Жени.

— Жени? — Я вопросительно посмотрела в сторону мужчины. Тот отрицательно покачал головой, чем запутал меня еще больше.

— У Егора девушку зовут Женя, — сказал физрук. — Егор как раз к ней поедет, тебя подбросит, хорошо?

Я кивнула и поблагодарила Егора. Оставшийся час они болтали о какой-то отдаленной ерунде, после чего их можно было спокойно назвать ребятами. Женя еще пару раз предлагал мне кальян, Михаил Александрович постоянно прерывал его злым взглядом, чем вызывал смех у своих друзей. Я окончательно расслабилась и стала забывать обо всем произошедшем, но все еще переживала о том, как там Маша сходит с ума.

Компания действительно была приятная. Ребята затрагивали такие темы, в которых я могла участвовать. Я узнала, что Егор работает логистом в компании, занимающейся перевозками всяких заказов. Женя — футболист, но также работает на одном заводе, не запомнила на каком; у него есть жена и дочка. А еще я выяснила, что Никита и Михаил Александрович двоюродные братья.

— Михаил Александрович, — я обратилась к физруку, ребята постарались сдержать смех. Каждый раз я чувствовала себя неудобно, называя его так в компании. — У вас не будет расчески?

Преподаватель кивнул, вышел с кухни, а через пару секунд вернулся с расческой в руках. Я поблагодарила его и встала, чтобы отойти в ванную, но он меня остановил:

— Насть, давай договоримся, — ребята наблюдали за нами с интересом и ухмылялись, отчего я краснела. Михаил Александрович смотрел мне прямо в глаза. Я понимала, что не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось. — Вне университета называй меня просто по имени.

Я кивнула и ушла в ванную.

— Не нравится чувствовать себя старым? — Услышала я из ванны голос Никиты.

В зеркале я увидела, что от моего макияжа остались темные круги под глазами, взгляд был усталый. Впервые за долгое время осознала, что на самом деле очень хочу спать.

В пять утра мы с Егором начали собираться. Мне было неудобно, что он меня подвозит бесплатно, но у меня не было денег, чтобы предложить ему. Михаил Александрович помог мне надеть куртку. Я попрощалась с Никитой и Женей, сказала, что была рада с ними познакомиться, что было правдой. Они ответили мне взаимностью. Женя еще раз напомнил о том, что если Миша будет меня обижать, я должна обязательно на него пожаловаться им.

— Спасибо за помощь, — сказала я, когда мы с физруком прощались. Он улыбнулся мне.

— Я рад тебе помогать, — он обнял меня. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Мой преподаватель обнимал меня с теплотой. Я чувствовала защиту и заботу. Сердце мое забилось сильнее. Все вокруг закружилось. Когда он отпустил меня, осталось чувство неполноценности.

— Пока, Дейзи, — на прощание я провела ладонью по макушке собаки. Она с удовольствием поддалась на мою ласку.

— Надеюсь, вы с ней еще увидитесь, — услышала я фразу Миши, когда выходила из квартиры. Сказанное я смогла осознать только у Егора в машине.

«Он надеется, что я вернусь?»

***

Егор довез меня до дома. В его машине я умудрилась уснуть, а чтобы мой сон был спокойнее, он включил тихую и приятную музыку. Я еще раз поблагодарила его и пошла домой.

Дома я поняла, как устала. Спать уже особо не хотелось, но все тело ныло. Я не могла поверить, что эта ночь такая длинная: сначала вечеринка, потом Артем, потом побег, Миша, его дом, друзья. Все смешалось в кашу. Я все вспоминала последние слова Михаила Александровича, которые грели мне душу, но не понимала, что за ними скрывается. «Почему он хочет, чтобы я вернулась? И почему я так сильно хочу вернуться».

Я сразу же поставила телефон на зарядку, а когда он включился, не успела я увидеть все оповещения, как позвонила Маша.

— Настя! — Голос у нее был заплаканный, мне стало жаль ее, ведь я понимала, что ей ночью тоже было тяжело. — Где ты? Что с тобой? Ответь, пожалуйста!

— Маш, я дома. Уже дома. — Ответила я и услышала облегченный вздох, а потом всхлип.

— Я сейчас приду.

Глава 6

Маша прибежала через двадцать минут после звонка. Выглядела она ничуть не лучше меня — такая же уставшая, волосы растрепаны. Войдя в квартиру, подруга, не разуваясь, принялась душить меня объятиями, а после расплакалась.

— Настя, я так переживала. Я думала, что с ума сойду. Господи! — Она уткнулась мне в плечо и продолжала рыдать.

— Машенька, я в порядке, — она отодвинулась и внимательно осмотрела мое тело.

Мы прошли на кухню. Я поставила чайник кипятиться. Придя на кухню, мой организм понял, как проголодался, но на еду не было ни времени, ни сил. Маша не отрывала от меня взгляда. Я чувствовала каждой клеткой, что подруга сейчас — сплошной нервный комок, который вот-вот может взорваться. Боюсь представить, что она сделала с Димой и Сашей.

Мы молчали все время, пока я делала чай. Но, как только все было готово, Маша снова заговорила:

— Надеюсь, ты расскажешь, что с тобой произошло и где провела всю ночь?

Я знала, что Маша беспокоилась и беспокоится сейчас, но не представляла, как рассказать ей все произошедшее. Если про Артема я еще могла рассказать, то про вторую половину ночи, которую провела у Миши, я рассказать не решалась. Маша — моя лучшая подруга, но, как она сможет отреагировать на мои неожиданно теплые отношения с преподавателем, я не знала. Даже мне было до конца непонятно, как я на это реагирую. А он уже Миша.

— Ночью позвонил Саша и сказал, что ты ушла куда-то с каким-то упырем и не вернулась. Как зовут этого гада, кто это вообще? Телефон у тебя был выключен. Настя! Что там было? — Она не унималась, а я даже не представляла, с чего начать.

— Артемом его зовут, — я вздохнула. Перед глазами замелькали картинки, как он прижимает меня, как его руки шарятся по мне. Стало тошно от воспоминаний.

— Что у тебя с рукой?! — Вскрикнула она, когда увидела пластырь на моей ладони.

— Маша, дай я расскажу! — Подруга закатила глаза. — Руку поцарапала, когда вырывалась. — Я замялась, Маша сразу же взяла меня за здоровую ладонь.

И я начала рассказывать. С трудом мне удавалось описать действия Артема, от воспоминаний становилось противно, по спине бегали неприятные мурашки. Маша молчала, что очень удивляло. Весь мой рассказ до побега она лишь рассматривала узоры на скатерти.

— Что было дальше? — Спросила подруга, когда, по рассказу, я прибежала на ту самую площадку. Голос у нее был страшный. Страшным голосом своей подруги я называла ту «особую» интонацию, обычно возникающую в случаях, когда Маше не нравится абсолютно все из вышеперечисленного, и она зла.

Я не знала, что ответить. Мне было неудобно рассказывать про физрука, потому что реакцию угадать невозможно. Нужно было врать, врать своей близкой подруге.

— Там я встретила знакомого, — Маша нахмурилась, — мы в одной школе учились, он тоже переехал, комнату снимает.

— Да? — Я кивнула. — Какое совпадение. Что дальше?

И я рассказала, что этот мой знакомый привел меня домой, отогрел, пальцем не тронул. Когда рассказ закончился, Маша молчала, но потом, совершенно неожиданно, стукнула ладонью по столу.

— Если я когда-нибудь встречу этого урода Артема, я сверну ему шею! Хотя почему, когда встречу? Я сейчас же организую, где мой телефон? — Она вскочила и начала глазами искать свой мобильный.

— Маш, успокойся, — я взяла ее снова за руку, — не надо организовывать никакой мордобой, он того не стоит. Ты и так, наверное, и Диме, и Саше тумаков надавала.

— Вообще-то я Саше и слова не сказала.

Я удивилась. Она всю ночь волновалась, не спала, но даже не наорала на человека, которому доверила меня. Тут что-то не так.

— Как не сказала? Маш, ты меня удивляешь, — подруга снова села и усмехнулась.

— А мне и не потребовалось ничего говорить, Дима сам все сказал.

Далее она рассказала мне о том, что, как только Саша обнаружил мою пропажу, позвонил Диме, который сразу же начал орать на друга. Только потом Маша все узнала. Ближе к четырем Саша приехал к нашей парочке домой, и ему сразу же прилетело от парня Маши по лицу. Маше уже нечего было и говорить.

— Не ожидала, что Дима будет так… активен. — Я поставила пустую кружку в раковину.

— Он очень переживал за тебя, — сказала Маша, но я лишь покачала головой. Не хватало мне сейчас только признавать Диму героем.

— Пойду посплю, — чтобы не продолжать восхваление Димы, я ушла в свою комнату.

Я понимаю, что Маша уж очень его любит, но это не делает его героем. Я уверена, он так поступил с Сашей только из-за истерики Маши, не иначе. Какое лично ему до меня дело? Никакого.

Проснулась я вечером. Голова жутко болела. Я до сих пор с трудом осознавала все произошедшее. В голове все крутилось, поэтому мне было предпочтительнее просто лежать. Все это безделье плохо отразится на учебе, но думать я могла лишь о Михаиле Александровиче — Мише — и задаваться вопросом, почему он мне не пишет. А должен? Я понимала, что у него нет ни одного повода, чтобы писать мне, но до того поводов тоже особо не было, но он писал же. И почему меня вообще заботит общение с преподавателем?

***

Просыпаться в понедельник не хотелось, недосып и усталость уничтожали меня изнутри. С Машей мы не разговаривали с того момента на кухне. Вечер воскресенья я провела в своей комнате безвылазно. Лишь утром мы перекинулись парой фраз и поехали на пары. Тогда там я вспомнила, что ничего не ела. Давно не ела.

Чувствовала я себя с каждой минутой все ужаснее. Сил на учебу не хватало, а Маша постоянно меня тормошила по какой-нибудь ерунде. В аудиториях было очень душно, от этого становилось хуже. Голова кружилась. Любой вопрос преподавателя отдавался гулом, я не улавливала информацию, за что корила себя.

— Насть, мне кажется, у тебя температура. — Услышала я голос подруги, когда мы подходили к столовой. Да, только заболеть не хватало. Я лишь отмахнулась от нее.

В столовой нас уже ждали ребята. Мне совершенно не хотелось с ними разговаривать, но вот Маша к ним побежала с радостью. Подходя, я увидела за столом Сашу.

Наш с ребятами стол был крайним, рядом с выходом с раздачи еды, поэтому, когда я почти подошла к столу, увидела преподавательницу физкультуры, которая выходила с подносом. Перед глазами сразу возник образ Миши. Стало интересно, а чем он сейчас занимается, какая у него группа, как настроение. Но видеть мне его не хотелось, ведь выглядела я очень плохо: усталый вид, старый свитер, который первый попался на глаза, широкие брюки, волосы собраны в нелепый хвост, засаленные волосы.

Пока я думала о физруке, вокруг все разговаривали и обменивались новостями. Ребята со мной поздоровались и между собой переглянулись. Дима, который теперь наш герой, поприветствовал меня так, будто ничего и не было. Другого я и не ждала. На все «другое» он способен только с подачи Маши, а в остальном ему и дела до меня нет.

Все было терпимо. Пока Саша не пересел ближе.

— Настён, я извиниться хотел, — мои внутренности скрутило то ли от голода, то ли от нежелания с ним разговаривать. Я понимала, что он не виноват в произошедшем, но какая-то обида, приправленная личной незаинтересованностью, не давала мне улыбаться и спокойно разговаривать.

— Если хотел, то попробуй. — Голод был жуткий, и я ждала момента, когда смогу пойти взять еду.

— Прости, что я не уберег тебя, — вся компания за нами наблюдала, мне становилось неудобно. — Мне очень жаль. — Саша взял меня за руку, я дернулась сразу же, так как не ожидала такого жеста. — Как я могу загладить свою вину?

Мне хотелось кричать, что никак, что мне все равно, чтобы оставили меня в покое. Мне казалось, что я не сплю уже несколько суток, шумы столовой отдавались болью и звоном в голове, было душно, люди раздражали. Я стала понимать, что у меня действительно жар, но не было времени с ним бороться. Чуть больше суток назад меня пытались изнасиловать, остаток ночи я провела дома у своего физрука, а потом приехала домой благодаря его другу, потом Маша, потом непроходимая головная боль. Что со мной происходит?

— Никак, Саш, все в порядке. — Желудок скрутило, но Саша даже не думал отступать.

— Может, после пар кофе попьем? — Я видела, что он волнуется, но мне было слишком плохо, чтобы как-то принять это во внимание.

— Саш, я не хочу! Прости, но кофе мы пить не будем!

Я встала и ушла. Мне не верилось, что я это сделала. До этого мне никогда не удавалось обозначать там прямо свое желание — нежелание, — но сегодня получилось. Возможно, я поступила некрасиво, но иначе это продолжалось бы вечно.

Покинув столовую, я решила пойти проветриться на улицу, заодно и покурю, хоть и старалась постепенно бросать, хуже уже не будет. На улице было холодно, но меня лихорадило. Голова кружилась сильно, подташнивало. Я облокотилась на стену и прикрыла глаза. Радовало, что из-за мороза мало кто выходил курить.

Не знаю, сколько так простояла, но меня прервал голос подруги:

— Почему ты так делаешь, Настя? — Слышались нотки недовольства.

— Что делаю?

— Почему ты так с Сашей? — Она встала прямо напротив, чуть дальше я заметила Диму, видимо, они собрались домой. Она, кажется, говорила об этом. — Я понимаю, что он тебе не нравится, но это не значит, что надо так грубо.

— Я ничего грубого не сказала, лишь то, что не хочу пить с ним кофе, — я видела, что она давится от возмущения, но я не могла сейчас разговаривать с ней нейтрально. И какого черта она защищает Сашу?

— Почему ты не хочешь? — Она развела руки в разные стороны. Вот-вот заорет. — Раньше я тоже относилась к его симпатии скептически, но он так себя винит. Боже, Настя! Он же к тебе и так, и сяк, а ты его отшиваешь.

— Не нравится он мне, Маш! Ты же знаешь, — я начала дрожать. Я была готова двинуться ко входу в здание, но Маша и не думала меня отпускать.

— Этот не нравится! Лучше тот, что не нравится, чем сидеть и ныть, что парня нет! — Она повысила голос. День становится все ужаснее и ужаснее.

— Так ты этим принципом руководствовалась, когда с Димой встречаться начала? — Я не мыслила, что говорила, но настроение было отвечать. И отвечать жестко.

— Настя, да как ты смеешь? Я делаю все, чтобы хоть как-то помочь тебе раскрепоститься, найти молодого человека в конце концов. Вместо этого ты оскорбляешь мои отношения. — Она начала кричать. Черт возьми.

— Маш, прости, но я не могу вот так вот просто на все соглашаться. Мне тяжело, неужели ты не понимаешь? Ты не имеешь права за меня решать. Я не такая, как ты! Это ты ничего не делаешь, а вокруг тебя толпы людей! Даже такой осел!

— Осел? Настя! — Маша кричала, да так, что все из курилки моментально растворились, что удивительно, ведь я думала, что останутся послушать. Дима стоял там же вдалеке, не думал подходить. Мудрое решение. — Ты тоже, Настя, прости, но я не виновата, что ты вся зажата, что ты никакая, что ты собираешься сдохнуть девственницей среди конспектов! — Я не знала, серьезно она это или специально, но стало обидно.

Это все мне сказала она. Подруга, которой я была готова доверить почти все, с которой чувствовала себя комфортно. Но она помешалась на себе, на Диме. Ей плевать на мои чувства. Я бы, может, и разрыдалась, если бы она не стояла рядом. А внутри я вся горела.

— Лучше так, чем такой, как ты! — Ее глаза стали больше от моих слов, она ждала продолжения. — У тебя на уме только твой парень, больше ничего! Вспомни, ты когда последний раз все пары посещала? Я как домой не приду, он там сидит с тобой. Ты постоянно гуляешь, постоянно с ним. Лучше я умру девственницей, чем такой распущенной, как ты!

В ее глазах я видела ярость. Не знаю, насколько громко я прокричала последние слова, но было неважно. Она обидела меня, я обижу ее, она заслужила.

— Не нравится видеть моего парня? Не нравится мое поведение? Моя раскрепощенность? Хорошо, — она помолчала несколько секунд, и мне это молчание не нравилось. — Дома можешь не появляться. Я не хочу видеть тебя.

— Ты меня выгоняешь из квартиры?

— Да! Увижу тебя дома — вылетишь со своими вещами с восьмого этажа.

Она развернулась и ушла. Я не могла поверить в то, что сейчас произошло. Моя подруга наговорила мне всякого и выселила из квартиры. Пока я шла обратно в институт, меня всю разрывало от гнева. Как она могла?

Пара уже началась, но я села в холле на диван. Голова все еще кружилась и болела. Я захотела подняться за водой, но у меня не было сил. Поняв, что все слишком плохо, я разрыдалась. В ушах звенел крик подруги, ее оскорбления, все вокруг рушилось на маленькие куски. Но страшнее всего был факт, что мне теперь негде жить.

Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, но кто-то начал трясти меня за плечи.

— Почему ты снова плачешь? — Раздался надо мной голос. Сквозь слезы я увидела… конечно, физрука. Наши встречи во время моих истерик становятся традицией. Увидев его обеспокоенное лицо, я все забыла: как ужасно выгляжу, как плохо себя чувствую, как пару минут назад поругалась с лучшей подругой, как меня выгнали из дома.

— Здравствуйте, Михаил Александрович, — сквозь слезы сказала я, он сел рядом. Сегодня черный костюм. Он ничуть не изменился с нашей последней встречи. И я поняла, как скучала по его мягким и добрым глазам.

— Потом поздороваемся, что с тобой? — Миша прикоснулся ко мне. — Ты вся горишь, Настя! Какая у тебя сейчас пара? — Я не помнила, поэтому просто молчала, смотря ему прямо в глаза. — Понятно. Пошли.

Он помог мне опереться на его плечи и повел меня к себе в каморку около спортзала. Следующие минут пятнадцать прошли как в тумане. Михаил Александрович наливал мне воды, искал таблетку, пытался усадить и выяснить, что произошло. А я даже не до конца верила, что во всем этом кошмаре он сейчас рядом со мной. Медленно, сбиваясь, я стала рассказывать все, что произошло.

— Она прям так и сказала? — Спросил Миша после того, как я пересказала слова своей подруги. Кажется, уже бывшей.

— Да, так и сказала.

— А родители твои где живут? — Он сел напротив меня.

— Бабушка живет в другом городе, я приезжая. — Миша задумался, а я только сейчас поняла, что проблему нужно решить. Иначе я просто на улице останусь. — Я могу поехать к родственникам.

— Ага, и что ты им скажешь? Они и бабушке могут сказать, — он был прав. Они начнут задавать вопросы, бабушка начнет задавать вопросы, а что отвечать — непонятно. Если скажу правду, она сойдет с ума.

— Тогда я понятия не имею, что мне делать, — я вздохнула. Не думала, что когда-либо попаду в такую ситуацию.

Михаил Александрович сидел и думал. Я не понимала, зачем ему это, но было приятно видеть его рядом даже в такой ужасный день. «А выгляжу-то я ужасно. Теперь еще и зареванная».

— Эту ночь ты точно не должна ночевать дома, вам с Машей, как минимум, нужно остыть.

— А где же мне ночевать, Михаил Александрович?

— Одну ночь можешь провести у меня.

Я ожидала всего, но этот день не перестает меня удивлять.

Что, простите, он сказал?

Глава 7

Я не понимала, каким образом моя жизнь за несколько дней совершенно перевернулась. Еще неделю назад я не могла и представить, что мой физрук спасет меня в незнакомом районе от холода, что лучшая подруга выгонит из общей квартиры и что тот же физрук приютит меня у себя дома на ночь. С последним пунктом мне не удавалось смириться до самого конца.

Михаил Александрович пропускал мимо ушей все мои препирания на этот счет. Я до самого дома старалась донести до него, что это плохая идея и мне жутко перед ним неудобно. Сначала, по дороге до метро, он посмеивался и говорил: «Настя, успокойся! Не могу же я бросить тебя на улице. Хочешь, чтобы меня мучила совесть?» Мне даже стало казаться, что мой преподаватель — маньяк, который очень хочет заманить к себе юную студентку, чтобы… Неважно.

Я все не могла привыкнуть к тому, что за пределами работы он не Михаил Александрович, а Миша. И иногда мне казалось, что он специально делал вид, что не слышит меня. До его дома мы ехали минут сорок — другой конец города. За поездку я поняла — Миша обладает железными нервами, так как терпел мое нытье.

— А если у вас были планы какие, а тут я? Не хочется вас отвлекать. — Повторила в миллионный раз я, когда осталась пара остановок.

— Настя, повторяю в сотый раз: не «вы», а «ты». Не было у меня планов. Да и какие планы, если бедная студентка осталась без ночлега. Что я должен делать?

— Ты же не всем студентам помогаешь, — сказала я, надеясь, что он не услышал. Эта мысль мучила меня даже больше, чем смущение. Почему мой физрук так активно пытается мне помочь? Почему его так волнует мое состояние? Я не единственная студентка у него. Он мог отправить ночевать меня куда угодно, хоть в дешевую гостиницу, хостел, но повез именно к себе домой. «Хоть бы никто не узнал».

— Не приравнивай себя ко всем — дурная привычка. — Сказал он, поднимаясь с места, так как мы приехали на нужную станцию. Я не сразу осознала, что он сказал, а потом вмиг залилась краской. Во-первых, услышал. Во-вторых, я уловила странный подтекст.

Голова гудела от мыслей. А если он тоже попытается меня… Нет, это бред. Миша не станет.

Уже у подъезда Миша повернулся, широко улыбнулся и сказал:

— Дейзи будет рада тебя видеть.

В квартире я почувствовала приятный запах, напоминающий цитрус. Иногда пробивались нотки кальянного дыма. Дейзи сразу начала нюхать мои руки и кружиться вокруг. Я продолжала чувствовать себя неуютно. Миша помог мне снять куртку. Я не знала, куда мне идти в этой квартире, что делать, как себя вести.

— Так, — Миша проводил меня на кухню, — спать будешь в маленькой комнате на кровати, я в гостиной, — я хотела начать протестовать, — возражения не принимаются! Лучше скажи, что ты предпочитаешь есть?

— Э-э-э, — я задумалась и отвела глаза в сторону собаки. Дейзи бегала глазами с меня на Мишу и обратно.

— Ясно, — он посмотрел на Дейзи. — Я пойду с ней погуляю, ты пока располагайся. Я приду — мы закажем поесть.

Я не успела ничего ответить. Миша вышел из кухни, за ним пошла собака, а я осталась одна. Я была удивлена его доверием, потому что я бы не смогла оставить не близкого мне человека одного в квартире. Все происходящее напоминало сон, и я вот-вот проснусь дома от крика подруги.

Когда дверь в коридоре захлопнулась, я решилась осмотреться. Кухня никак не изменилась с той ночи. Кальян стоял в углу у окна. На подоконнике увядал какой-то цветок в горшке — поливают его явно редко. Пока осматривала кухню, которая без гостей кажется чуть больше, я решила заглянуть в холодильник и посмотреть, что в нем есть. Может, принять гостеприимство физрука мне с натяжкой и удалось, но вот позволить ему тратиться ради меня на заказную еду я не могла. Конечно, вместо холодильника я обнаружила гастрономическое кладбище. На одной из полок одиноко лежал небольшой кусок сыра, в ящике для овощей я нашла помидор и перец, которые доживали свои последние часы. Наполненная отчаянием, я решила нарушить правила своего воспитания и полазить по шкафчикам. Мои поиски привели меня к пакету гречки и макаронам. Будь я Машей, то сделала бы какую-нибудь пасту с овощами. Но я не она и в чем-то, напоминающем итальянскую кухню, не разбираюсь, поэтому достала гречку. В ответе на вопрос, что приготовить с гречкой, я полезла в морозилку. Там мне удалось обнаружить небольшой кусок мяса. Нарушая все правила кулинарии, я отправила его в микроволновку, а сама решила помыть руки и посмотреть на комнату, в которой мне предстоит провести ночь.

Я не знала, сколько обычно Миша гуляет с Дейзи, поэтому делала все в темпе. Комната была действительно маленькой, большую часть пространства занимала кровать. По дороге обратно на кухню меня посетила мысль: «У меня нет с собой косметики, мне не в чем спать, нет зубной щетки!» Я запаниковала.

Мясо совершенно вредным и неестественным путем разморозилось быстро. В тот момент, когда я его нарезала, в голове появились сомнения. Вдруг Миша сейчас придет и будет ругаться, что я хозяйничаю на его кухне, что нельзя было брать мясо, что нельзя готовить. В общем, первую половину готовки я провела с дрожащими руками.

Я совершенно не представляла, как пройдет завтрашнее утро. Миша увидит меня спросонья, некрасивой. Конечно, будучи заплаканной, я выглядела чуть хуже, но все же. Я не смогу даже зубы почистить. Сомневаюсь, что у физрука с таким холодильником есть запасная зубная щетка. А как я поеду с ним на учебу? Мы же не сможем пойти вместе, это будет выглядеть странно. А если Маша спросит, где я ночевала? Хотя не факт, что она даже со мной будет разговаривать.

Я дернулась, когда входная дверь щелкнула, открывшись. Все мои страхи пронеслись бешеным вихрем. В сторону ванной прошла Дейзи, а за ней физрук. Он остановился у ванной, посмотрел в сторону кухни удивленным взглядом:

— А чем так пахнет? — Миша открыл дверь в ванную, запуская туда Дейзи и не отрывая взгляда от меня. — Ты что-то готовишь?

Я покраснела. Мне совершенно были непонятны его эмоции, поэтому ответить сначала не решалась. Но Миша упорно ожидал ответа.

— Да-а, — протянула я и кинула взгляд на сковородку, — гречку с мясом решила сделать.

Михаил Александрович приподнял брови и зашел в ванную. Пока он мыл Дейзи лапы, я вся дрожала. Мне казалось, что вот-вот меня убьют. Когда Дейзи и ее хозяин покинули ванную комнату, Миша прошел на кухню и посмотрел, что готовится на плите.

— Пахнет очень вкусно! — сказал он, приподняв крышку. Я выдохнула.

— Я подумала, что заказывать еду слишком затратно, и решила посмотреть, что можно приготовить. — Миша улыбнулся и сел за стол.

— А где ты взяла мясо? — На его лице было неподдельное удивление. Я улыбнулась.

— В морозилке.

— У меня в морозилке было мясо? С ума сойти! Я не знал!

Секунда, и мы вместе смеемся. Я впервые почувствовала себя спокойно с момента, как зашла в эту квартиру.

Я разложила еду по тарелкам. Мне даже не пришлось удивляться, когда оказалось, что у Миши всего четыре обычные тарелки и две глубокие. Физрук попробовал и с наслаждением замычал.

— Боже мой! Как вкусно, — Миша смотрел на меня с восхищением, что я покраснела. Мало кто нахваливал мою готовку. С Машей мы готовили по очереди, но никогда так открыто и чувственно не восхищались друг другом. Пара слов и все. — Давно не ел домашней еды.

— А ты сам себе не готовишь? — Я не знала, что скрывала за этим вопросом. Любовь к готовке? Подробности холостяцкой жизни? Отсутствие девушки?

— Да как-то не приходится. Только иногда могу что-то приготовить: макароны сварить, рис, гречку. Честно признаться, я понятия не имею, что у меня сейчас лежит в холодильнике. Даже про мясо не знал. Я либо что-то заказываю, либо друзья приезжают и готовят что-то сами.

В ответ я улыбнулась. «Девушки нет».

Мы доели. Миша вызвался помыть посуду, хоть я и протестовала, но он был непреклонен. Чуть позже он выдал мне полотенце и рассказал, как работает душ. Мне было безумно неудобно принимать душ в одной квартире с физруком, поэтому я решила подождать, пока он уйдет спать. На часах было уже девять. Я удивилась тому, как быстро закончился этот безумный день.

— Насть, — Миша обратился ко мне, когда я на кухне гладила Дейзи. Я вообще не уходила с кухни, даже в «свою» комнату. — Думаю, удобнее всего тебе будет встать где-то в половину седьмого. Хорошо?

— Да, хорошо. — Миша уже собирался выйти из кухни. — Миш, — он обернулся, — спасибо, что предложил остаться. Мне до сих пор немного неудобно.

— Успокойся.

Чуть позже Миша пожелал мне спокойной ночи и ушел в комнату. Обычно в фильмах девушки просят у мужчин их футболки для сна, но я постеснялась. Итак достаточно докучаю ему.

Я пошла в душ. Никогда не видела холостяцкую ванную комнату. Один шампунь, один гель для душа, одна зубная щетка и пена для бритья. Думаю, мне было бы на его месте даже некомфортно, если бы в этот хрупкий «мир» кто-то ворвался. Использовать его мочалку было бы негигиенично, поэтому я просто налила немного геля для душа на руку. Теперь от меня пахло мужским гелем для душа.

Обернувшись полотенцем, я открыла дверь и сделала шаг в коридор, как увидела в темноте силуэт Миши.

— А! — Я схватилась за полотенце, опустила голову и сделала шаг назад.

— Настя! Прости! — Он отвернулся обратно в сторону комнаты. Хуже ситуации не придумаешь. — Я ничего не видел.

Я влетела в комнату и оделась. «Черт! И как теперь ему на глаза показываться? Стыдно-то как! Я в полотенце и преподаватель…

Я больше не выходила из комнаты, а Миша не пытался меня беспокоить. Спать решила в нижнем белье. Лежа в постели на холодной простыне, я слышала, как Миша ходит по квартире, за ним цокает Дейзи. Потом все стихло.

Мне не удавалось уснуть. Я несколько раз проверяла социальную сеть, не написала ли Маша. Меня мучало чувство непонятной вины, ведь мы поругались почти на ровном месте, а столько гадостей наговорили. Я не могла на нее не обижаться, ведь она лезла в мою жизнь, но на самом деле Маша была так увлечена Димой, что я мало что могла ей рассказать. Даже про Мишу. Про Мишу тем более…

То, как наши с физруком отношения зашли за грань «преподаватель — студентка», произошло слишком быстро. Мы больше походили на приятелей или друзей. Я узнавала некие подробности его жизни, что не должно касаться студентки. Миша проявлял ко мне неоправданную заботу. Ко мне, а не к кому-то другому. Жизнь сводила нас снова и снова.

«Может, ты ему нравишься?»

Это невозможно.

Если Маша не остыла, мне придется либо забирать свои вещи и придумывать, что сказать бабушке, либо со скандалом оставаться с ней в одной квартире. В первое я верила больше. Маша эмоционально сильнее меня.

Я не представляла, что ждет меня через несколько часов, а что через несколько минут.

Мне настолько долго не удавалось уснуть, что, включив телефон, я обнаружила, что уже час ночи. И в этот же момент на всю квартиру прогремел звонок в дверь. Я вздрогнула и услышала, как в коридоре подорвалась с места Дейзи. Я вся сжалась.

Миша вышел из комнаты. Шаги у него были тяжелые и быстрые. Открылась дверь, и я услышала:

— Зачем приперся? — Миша старался говорить грозно и одновременно шепотом. Я услышала, как Дейзи зарычала. — Я повторяю…

— Нужно побазарить, — голос у гостя был грубым и сильно прокуренным. Мне стало не по себе.

— Я даже днем бы не захотел с тобой говорить, а в такое время тем более.

— Ты не один? — Я вздрогнула. Только этого не хватало. Мои пальцы плотно сжали одеяло.

— Не твоего ума дело! — Физрук повысил голос. — Чего тебе надо?

— Один человечек хочет предложить тебе хорошую сумму, — эта фраза напомнила мне бандитские фильмы, которые любил смотреть мой покойный дедушка, — если на следующей встрече ты посодействуешь.

Я еле сдержала свой писк от испуга. Какой-то бандит, ночь, Миша, деньги. Кожа покрылась мурашками. Я вся тряслась.

— Слушай сюда! Засуньте деньги себе в одно место. Никто на моих мероприятиях никого специально валить не будет! А теперь пошел вон!

Дейзи снова зарычала. Мои глаза защипало от слез.

— Клок, о таком можно и пожалеть, — это было последнее, что я услышала перед закрытием двери.

Моему преподавателю угрожали прямо у него дома. Господи, чем он занимается? Что это был за человек? Я перевернулась на бок, пытаясь унять дрожь. Но позже вообще замерла, словно мертвая, потому что дверь в мою комнату открылась.

Миша тихонько открыл дверь, постоял пару секунд, тяжело выдохнул и закрыл обратно.

«Уснуть я теперь точно не смогу».

Глава 8

Уснуть удалось только под утро. Я понимала, что опасность позади, но осадок беспокоил даже после пробуждения. В общей сложности я поспала всего полтора или два часа. Будильник прозвонил, и я поняла, что не готова к этому дню. А выходить из комнаты и видеть Мишу тем более: я до сих пор помнила, как попалась ему на глаза в полотенце, и не могла понять, что думаю о ночном госте. Спрашивать у Миши было глупо. Это вообще не мое дело, я лишь гостья.

— Доброе утро, — произнесла я, выйдя на кухню.

Аромат завтрака разносился по всей квартире. Миша стоял у плиты и испуганно обернулся на мой голос.

— Доброе утро, Настя! Как тебе спалось? — Мне безумно хотелось расспросить его о человеке, что приходил, но в голове все было заклеено лентой с фразой «не твое дело».

— Хорошо. Еще раз спасибо, что приютил, — кажется, я снова покраснела.

С утра Миша выглядел очень мило. Его светлые волосы были взлохмачены, глаза заспанные, на левой щеке отпечаток от подушки. Физрук стоял в шортах и футболке. Такой вид преподавателя заставил меня на минуту забыть о недосыпе и всех случившихся кошмарах.

— Прекрати меня благодарить! Иди лучше умывайся, и будем завтракать, — я кивнула и отправилась в ванную.

Выглядела просто ужасно. Мне было абсолютно все равно, что обо мне подумают в институте, но не хотелось бы, чтобы Миша видел меня такой на протяжении долгого времени. Красные глаза, темные круги под ними, остатки макияжа размазаны. Я быстро умылась, сделала максимум манипуляций с зубной пастой, выдохнула и отправилась на кухню.

Миша уже разложил омлет с овощами по тарелкам.

— А говорил, что не готовишь, — я села за стол. Миша улыбнулся.

— Обычно я не ем по утрам. Себе готовить бы не стал, а сейчас есть кого покормить.

«Если он продолжит в том же духе, я останусь красной до конца своих дней».

— Тем более омлет не тяжело готовить.

Мне казалось, что он со мной флиртует. Мне не с чем было сравнивать, ведь до этого со мной почти не флиртовали. Я даже не до конца была уверена, что Миша именно флиртовал. «Действительно, с какой это стати с тобой будет флиртовать преподаватель?» В эти минуты я чувствовала какой-то странный магнетизм, который сужал пространство между мной и физруком. Внизу живота все сжалось. Я поняла, что спокойно поесть не смогу.

— Мне кажется, ты не выспалась, — Миша заметил, что я заторможенно ковыряю омлет вилкой. — Если хочешь, уйди сегодня с моей пары, я отмечать не буду.

— Миш, — его предложение было очень заманчиво, но я не знала, куда мне идти, если уйду с пары. А мысль, что теперь он будет меня отмазывать, потому что у нас с ним своеобразные отношения, мне совсем не нравилась. — Спасибо большое, но мне кажется, что это неправильно.

— Да, ты, наверное, права. Ты же все равно не занимаешься, — и вот Миша снова улыбается.

После завтрака мы достаточно быстро собрались, попрощались с Дейзи и вышли из квартиры. Когда я перешагивала порог, снова всплыли ночные воспоминания. Какой-то бандит пришел и начал угрожать. По дороге физрук спрашивал, какие у меня пары, какие предметы мне больше нравятся, но думала я в этот момент лишь о том, что он может скрывать за своей привлекательной внешностью.

— Значит, литература? — Не сказать, что Миша был удивлен моим ответом. — Я как-то общался с девочками из твоей группы, и они сказали, что с преподавателем, которая ведет у вас литературу, вы все резко разлюбили этот предмет.

— Многие, да. Но мне нравятся работы, которые она нам дает, хоть они и сложные. — «А если он торгует чем-то запрещенным?»

— Видимо, у тебя синдром «отличницы». Ты через кровь и пот будешь делать все, что скажут.

— Бабушка приучила, — я посмотрела на него. Вот чем противозаконным человек с такой улыбкой может заниматься? — А у тебя какой был любимый предмет? Надеюсь, не физкультура?

— Нет, — он усмехнулся, — я любил географию в школе. Мне так нравилось изучать горы, ветра, узнавать что-то про другие континенты. — Когда Миша говорил, я посмотрела на него и увидела в его глазах искру. Это еще больше помешало мне поверить в какие-то нелегальные дела. — И в общем-то любит футбол.

Я ничего не понимала в футболе, поэтому не знала, что спросить на эту тему. Да и путь наш подходил к концу.

***

Входя в здание, мы с Мишей друг другу кивнули и разошлись. И только внутри я поняла, что у меня на сегодня не готово ни одно задание и нет нужных тетрадей. Потом я не обнаружила Машу у аудитории. Она могла вообще не прийти в этот день, что было чревато. Так или иначе мне было необходимо с ней поговорить. У кабинета я поздоровалась с одногруппницами и стала ждать начала пары.

Преподавательница была примерно такого же состояния, что и я. Она очень медленно снимала с себя верхнюю одежду, включала компьютер, а потом и вовсе ушла куда-то. Маши все не было. Я стала терять надежду на разговор с ней, ведь на пары она редко опаздывает, а если во вторник не пришла на первую, то была большая вероятность ее полного отсутствия.

Но совершенно неожиданно, как грозный сгусток энергии, подруга влетела в кабинет. Я ждала, что она сядет со мной, но она молча прошла мимо и села в конце ряда.

Первую половину лекции преподаватель говорила что-то совершенно отдаленное от темы, благодаря чему я смогла прикрыть глаза и подумать. Закралось чувство, что моя жизнь превратилась настолько в запутанный кошмар, что даже думать больно. А самое странное, что я не понимала, что меня беспокоит больше: разговор с Машей или тайная жизнь Миши. Не факт, что второе хоть как-то выяснится, поэтому нужно сделать акцент на первом. Конечно, я собиралась извиниться. Но Маша себя виноватой вряд ли считала, иначе бы села со мной. Разговор обещал быть тяжелым.

После пары я знала, что она пойдет курить, ведь настроение у нее ужасное. Сделав глубокий вдох, вышла за ней на улицу. Меня била дрожь.

— Маш, привет.

Она медленно повернула голову в мою сторону. Я ждала, что она демонстративно выдохнет дым мне в лицо и проигнорирует — такое поведение показушно, а если Маша показушничает, значит, есть шанс на приятный исход. Но все было совершенно наоборот.

— Привет, — холодный, очень холодный тон. — Если ты подошла поговорить, помириться, то советую идти обратно.

Я опешила. Боже, что же между нами происходит?

— Маш, послушай, пожалуйста, — я шла за ней до мусорки, когда она тушила сигарету, — прости меня, я была неправа. Но и ты тоже.

— Зря ты последнее добавила, — она хмыкнула.

— Мы же раньше всегда мирились, что нам сейчас мешает?

Я была готова зарыдать, но мне нужно было пройти это унижение, чтобы не потерять близкого человека.

— Даже если мы помиримся, проблема не уйдет. Тебе не нравится мой образ жизни, мой парень, что я лезу в твою личную жизнь. А я не хочу жить с лицемеркой, которая будет все проглатывать! — По моей щеке скатилась слеза, а у нее не дрогнул ни один мускул. — Насть, не плачь, — ее тон слегка потеплел, — давай просто разойдемся?

— А как жить будем?

— Прости, но тебе придется забрать вещи, — она посмотрела куда-то в сторону, а потом сделала шаг по направлению к университету, давая понять, что разговор заканчивается, — ты же где-то провела эту ночь. Явно не на вокзале. Значит, есть где провести последующие.

И она ушла из курилки, будто ее там и не было. Я старалась себя сдержать и не зарыдать. В горле появился болезненный комок, а в голове пустота.

«И что теперь делать?»

Впереди две пары, одна из которых с Мишей. Миша… Будучи на грани истерики, я решила идти к единственному человеку, которому сейчас могла доверить свою истерзанную душу.

Миша сидел в своей каморке один, я постучалась, привлекая его внимание. Физрук обернулся, увидел меня, но улыбка пропала с его лица.

— Ты, конечно, и два часа назад была не сильно бодрая, но сейчас на тебе лица нет, — он подошел ко мне, посмотрел по сторонам, взял за руку и повел к стулу. Я села и посмотрела в его добрые глаза. Сил сдерживать слезы уже не осталось, поэтому они полились по моим щекам. — Настя! Не плачь!

Миша взял меня за руку и сел напротив на корточки.

— Я с Машей говорила, — голос у меня был охрипший, связывать слова было тяжело. Слезы продолжали литься из глаз. — Мы не помирились. Она сказала, чтобы я забирала вещи из квартиры.

После этих слов я зарыдала в голос.

Мне было все равно, что я рыдаю перед своим преподавателем. Сейчас он был для меня единственной жилеткой, спасением, ведь Машу я потеряла. Мне было так плохо. Я рыдала и рыдала, не думая, когда начнется пара. Миша привстал, прижимая меня к себе. Я почувствовала запах его одеколона, которым был пропитан голубой спортивный костюм. Физрук поглаживал меня по спине.

— Слушай, — он отстранился, — твоя Маша — истеричка. Она слабая, раз не смогла пойти на примирение. А то, что выставляет тебя из квартиры, говорит о том, что и человек Маша, мягко говоря, так себе.

— Нет, — я сделала глубокий вдох, блокируя новую порцию рыданий. Миша держал меня за руки. — Она хорошая, просто я ее обидела.

— Уверен, ты извинилась, — я кивнула, — тогда она точно дура!

Я улыбнулась, понимая, что преподаватель назвал свою студентку дурой.

— Не плачь, ее поступок не стоит твоих слез.

Миша еще раз обнял меня. В его объятиях мне было очень комфортно и спокойно. Я хотела бы навсегда остаться в его руках, чтобы не показываться этому миру. Но мне нужно было решить вопрос с жильем.

— А что же мне теперь делать? — Я забегала глазами по каморке. — Где жить? — Я услышала голоса студентов за стеной и стала подниматься со стула, пытаясь унять панику.

— Насть! — Миша взял меня за плечи. Я посмотрела в его глаза и, кажется, прочитала идею в них. — Ты вот сейчас не будешь со мной спорить, хорошо? — Я не шелохнулась. — Умница. Послушай, ехать жить к родственникам, которые не дадут тебе покоя, еще и заставят твою бабушку волноваться, плохая идея.

Пока он говорил, я понимала, что Миша прав. Если я вернусь к родственникам, то стесню их и заставлю бабушку волноваться. Она обязательно поднимет тему моей непутевости, страхов перед большим городом и многое другое.

— Поживешь у меня. — Я была готова начать спорить. — Не спорь! Подойди ко мне после пары, я расскажу план сегодняшних действий.

После Миша помог мне подняться, совершенно необязательно, и проводил до коридора. Я побежала в сторону нужного кабинета. И только на паре мне пришлось позволить своим мыслям устроить бунт в голове. Оказывается, ссора с Машей не самое ужасное, что могло произойти.

Меня всю трясло. Я осталась на улице, и есть только два варианта жилья: к родственникам или к Мише. Конечно, разумнее и правильнее будет поехать домой к родным людям, которых я видела всего несколько раз за жизнь, но это повлечет за собой множество неприятностей. А у Миши… Нет, этот вариант нельзя было допустить, потому что это совершенно неправильно! Жить у взрослого чужого мне мужчины. Как это выглядит со стороны?

Да, наши с Мишей взаимоотношения давно вышли за дозволенную грань, я провела у него дома две ночи, но это не значило, что я могу себе позволить жить у него. Я не видела ни одной причины, по которой мой преподаватель может оказывать ко мне такое повышенное внимание и заботу. Обычно, когда такое происходит, это означает симпатию к девушке. Но я не могла нравиться Мише. Он старше меня на семь лет. Я не могла поверить в это.

«Но он тебе-то нравится»

Где-то за моим воспитанием скрывалось искреннее желание быть ближе к Мише, потому что… Я не знала почему! Да, с ним мне неловко, я зажата, а еще совершенно ничего про него не знаю, но обманывать саму себя стало тяжело. Мое воспитание боролось с моими желаниями. Знала бы моя бабушка, на что я могу согласиться.

«Вся нервотрепка плохо скажется на учебе».

После пары я на дрожащих ногах пошла к Мише. Сердце билось с бешеной скоростью, было очень жарко. Я постучала.

— Я по вторникам тут один, можешь не стучаться.

— Михаил Александрович, — голос дрожал. — Жить с вами будет неправильно, потому что мне нечем вас поблагодарить за гостеприимство.

— С чего ты взяла, что нечем? — Физрук встал и подошел ко мне почти вплотную.

Я перестала дышать. Перед моими глазами была его шея, на которой выпирали вены. Вблизи я могла разглядеть, насколько сильно спортивная кофта прилегала к его накаченному телу. Я видела его утром в футболке, но даже не посмотрела на накаченные руки.

— А… чем я могу?

Моя подозрительность не давала мне мыслить здраво, я сразу же начала думать о чем-то неприличном. Я смотрела на шею Миши, а потом подняла голову и заглянула в его глаза. Светлые и такие добрые. Миша смотрел на меня с теплотой.

— Будешь готовить еду, — с этими словами он отошел от меня, а я осталась в какой-то прострации. — Настюш, я хочу помочь тебе, поэтому не сопротивляйся. Все будет хорошо, я обещаю.

— Хорошо. — На глаза снова навернулись слезы.

— Сейчас езжай домой. Маша будет на паре, ей нужно сдать зачеты. — Я внимательно его слушала. — Соберешь вещи. После пары мы с Егором заедем за тобой. Напиши адрес.