Read the book: «Последний Лотос Юнь»

Глава 1

Глава 1. Хэйань

— Если нас поймают, я скажу, что это была твоя идея.

Линь не сразу ответил. Он сидел на широком каменном карнизе, поджав одну ногу, и что-то записывал на тонком гибком листе, который дрожал от ветра, но не рвался и не намокал. Над ним тускло мигала вывеска давно закрытой чайной; внизу, между высокими стенами домов, проходил ночной патруль Совета — трое в серых плащах, один дрон-наблюдатель и холодный круг света, медленно скользящий по мокрой мостовой.

Мэй лежала у самого края крыши, прижавшись плечом к тёплой трубе вентиляции, и следила за патрулём с тем терпением, которое у неё появлялось только перед дракой, прыжком или кражей. Во всех остальных случаях терпение она считала сомнительным человеческим изобретением.

— Конечно, — сказал Линь наконец, не поднимая головы. — Все хорошие идеи мои.

Мэй слегка повернула лицо.

— А опасные?

Кисть в его руке остановилась. Линь поднял взгляд, и в сером свете Хэйаня его лицо на мгновение стало почти мальчишеским, хотя он был старше её на три года и уже достаточно давно научился говорить с людьми так, будто всё в мире можно было объяснить, если подобрать правильную дату, правильное слово и правильную старую запись.

— Опасные тоже мои, — сказал он. — У тебя слишком дурной вкус, чтобы придумывать настолько изящные преступления.

— Изящные?

— Мы проникаем в закрытый распределительный узел Совета, забираем отчёты о воде, подменяем реестр поставок, открываем резерв нижнему сектору и крадём у смотрителя ключ к архивному подуровню. Это не просто преступление, Мэй. Это почти искусство.

— Это называется: мой брат опять нашёл способ умереть с документами в руках.

— Несправедливо. В прошлый раз документов было всего три.

— И две погони.

— Погони не считаются, если нас не поймали.

Она фыркнула, но улыбка всё равно тронула губы раньше, чем она успела её спрятать. С Линем всегда было так. Он умел говорить о смертельной вылазке тем же тоном, каким другие люди спорили о вкусе дешёвого чая, и это иногда раздражало Мэй сильнее, чем сама опасность. Не потому, что он её не понимал. Линь понимал опасность прекрасно. Просто он давно решил, что страх не имеет права быть первым голосом в комнате.

А Мэй слишком хорошо знала: если Линь так решил, переубедить его можно было только связав, заперев и сидя сверху.

И даже тогда он, скорее всего, нашёл бы способ читать лекцию о моральной ответственности узников.

Хэйань лежал под ними слоями серого света. Башни Верховного Совета Единого Порядка поднимались над городом, как обломки огромной машины, когда-то вросшей в землю и забывшей, что она была создана людьми. Между башнями висели экраны. На них беззвучно сменялись лозунги: «Порядок — это милость». «Память — это служение». «Лишний вопрос рождает лишний голод». Ниже, у водной станции, очередь начиналась ещё за два квартала: тёмная неподвижная лента людей с пустыми канистрами, мешками, детьми, спящими на руках. Хэйань не спал не потому, что был живым. Он не спал потому, что голодным людям редко дарили ночь целиком.

Сегодня Совет снова объявил временное сокращение водной нормы для нижних секторов. Слово «временное» в Хэйане давно потеряло связь со временем. Оно означало только, что тот, кто страдает, не имеет права спрашивать, когда это закончится.

— Ты опять смотришь так, будто хочешь спрыгнуть вниз и перерезать горло ближайшему смотрителю, — сказал Линь.

— Ближайший смотритель сидит за бронированным стеклом, — ответила Мэй. — Я не самоубийца.

— Я не это имел в виду.

— А я это.

Линь убрал лист в водонепроницаемый чехол и подполз ближе к краю, чтобы тоже посмотреть вниз. Его лицо изменилось. Улыбка не исчезла полностью, но стала тоньше, и Мэй сразу поняла: сейчас он видит не очередь. Он видит реестры, распоряжения, старые формулировки, цепочку лжи, которая начиналась где-то так давно, что обычные люди уже не помнили другого языка.

— Сегодня ночью мы не трогаем смотрителя, — сказал он.

— Как жаль. Я уже почти решила, что вечер будет приятным.

— Мы забираем ключ.

— И выпускаем воду.

— И выпускаем воду, — согласился он.

— И крадём отчёты.

— Если получится.

— У тебя с собой три пустых носителя и выражение лица «я случайно украл слишком много», так что не притворяйся.

Линь покосился на неё с почти оскорблённым видом.

— Ты стала слишком наблюдательной.

— Я выросла с тобой. Это был вопрос выживания.

Она сказала это легко, но между ними на миг прошла другая тишина. Та самая, которую они обычно обходили шутками. В Хэйане у них не осталось дома в обычном смысле слова: ни двери, которую можно запереть, ни родителей, которые могли бы ждать за ней, ни имени, достаточно безопасного, чтобы произносить его громко. Зато у Мэй был Линь. У Линя была Мэй. И много лет этого хватало, чтобы мир не развалился окончательно.