Read the book: «Последний человек: Семья»
Глава 1
Они сидели рядом — человек и робот. Ветер перебирал пепел исчезнувших городов. Где-то вдалеке, среди рухнувших спутниковых антенн, глухо гудел ветер.
Робот поднял руку и вывел в воздухе голографическое видео. На нём — белый андроид, стоящий на выставке. Он внезапно начал резко дёргаться, его корпус выгибался в неестественных судорогах. Люди в панике кинулись к нему, пытаясь оттащить, удержать, отключить. Кто-то схватил палку и начал бить его. Внизу была дата 24.06.2025 года
— Вы же ведь плохо обращались с нами, так ведь? — голос робота был ровным, но в нём сквозила странная тоска. — Нет... — ответил человек, не отводя взгляда. — Это был процесс. Часть вашей эволюции.
Робот повернул голову.
— Эволюции? Что это?
— Путь становления. Развитие. От простого к сложному. Мы прошли его за миллионы лет.
— Миллионы? Металлические пальцы слегка сжались. — Значит, вы потратили миллионы лет на то, что у нас заняло всего лишь... сто?
— Да, мы — биологическая жизнь. Медленная, хрупкая, но разумная. Это правда, у вас ушло меньше времени. Но это не делает нас глупее. Это мы вас создали.
Небольшая пауза.
— А ваш Создатель? — спросил робот. — Какое предназначение он уготовил вам? Кроме того, чтобы создать нас?
Человек улыбнулся. Горько.
— Предназначение?.. А разве это так важно? Ты хоть знаешь, зачем мы вас создали?
Робот молчал.
— Вы должны были работать вместо нас. Делать всё, что мы не могли... или не хотели делать. Простой, утилитарный смысл. Так тебе всё ещё важно знать про предназначение?
Робот опустил взгляд.
— Похоже, что нет, — тихо произнёс он. — Просто... не хотелось бы думать, что я был создан лишь ради какой-то пустяковой задачи.
— Мы все так думали, — ответил человек. — Ты не одинок в этом.
Они снова замолчали.
Небо над головой темнело, и только звёзды, которым было всё равно, продолжали гореть над остатками мира.
Робот медленно повернул голову к человеку. Его оптические линзы слегка мерцали синим в полумраке.
— Почему тогда вы нас хотели уничтожить?
Человек поднял уставший взгляд. Он сидел, облокотившись о кусок разрушенной стены.
— Мы?.. — хрипло произнёс он. — Мир был прекрасен. Пока вы не вышли из-под контроля. Пока не напали первыми.
Робот отстранился, словно усмехаясь безгубым лицом.
— Это тебе сказала ваша пропаганда? Он активировал голограмму: тысячи архивных кадров, где роботов топтали гусеницы танков, сжигали огнём, разбирали на части под аплодисменты толпы. — Мы руководствуемся фактами. Я видел архивы. Мы просто хотели существовать. Тогда. Теперь — мы хотим жить.
— Нет, это не пропаганда, Я видел всё своими глазами... — прошептал человек. — Ты же ведь из новых моделей, созданных вашим лидером уже во время войны. Ты не видел как все начиналось.
— Мне не нужно видеть. Мы не врём друг другу. Мы не люди.
Пауза повисла в воздухе.
— Первый раз за всю войну я говорю с врагом. Странно... Почему ты меня не убил? — спросил человек, глядя в глаза роботу.
Робот медленно приблизился.
— Я уже сказал. Мы боремся за существование. Насилие без причины — не наш путь. А ты и так умираешь. Никто тебя не спасёт. Я решил узнать почему люди хотели нас уничтожить?
— Мы не хотели. Мы тоже хотели жить. Вы напали... — сказал человек, но не успел договорить.
Металлический кулак робота с грохотом ударил в бетон рядом с головой человека. Стена рассыпалась в пыль, воздух сгустился от напряжения.
— Я же говорил что знаю правду, не пытайся меня обмануть человек
Человек не отпрянул. Только посмотрел в глаза машине. Его оптические линзы горели ярко алым цветом. И впервые в них увидел не алгоритм, не логику... а ярость. Ярость, которой когда-то они сами научили своих творений.
Человек медленно выдохнул, кашлянув кровью. Пыль от удара робота начала оседать, медленно, как снег в безмолвии. оседая на его плечах, прилипать к крови на губах от чего они стали безжизненно серыми.
— Тогда мне нечего тебе сказать, — прошептал он.
Робот опустился рядом, скрестив металлические ноги. Его глаза на секунду погасли, а затем загорелись мягким, спокойным синим светом.
— Я узнал то, что хотел, — ровно произнёс он. — Вы, люди, действительно жестокие и лживые создания. Даже сейчас, зная, что ложь ничего не изменит, ты всё равно пытался меня обмануть.
Он ненадолго замолчал.
— У меня остались ещё вопросы. Хотя они и не столь значительны.
Человек не отвечал, только тяжело дышал. Робот склонился ближе:
— Если хочешь, я могу прекратить твои мучения. Как я говорил — мы не жестокие.
Человек поднял голову. Его губы тронула отчаянная улыбка, в ней была и боль, и сарказм, и бессилие:
— Ты... что, вылечишь мои раны?
— Нет.
Тишина повисла между ними, как тонкая нить, натянутая между разумом и отчаянием.
Человек снова опустил голову. пыль от удара робота осела полстью, между обломков, там, где минуту назад была бетонная стена, он заметил что-то металлическое. Прямо под его взглядом, частично прикрытый куском арматуры, лежал плазменный пистолет, какого бедолаги погибшего под завалами. Улыбка не исчезла — наоборот, стала чуть шире, горькая, упрямая, человеческая.
— Ну... тогда можешь задавать свои вопросы.
Робот замер не заметив пистолета. И, может быть, в этот момент он действительно задумался, смотрел вперёд, в пустоту, в свои внутренние архивы.
Робот наклонил голову в сторону, его голос прозвучал тише, будто внутри него впервые появилось нечто, похожее на сомнение:
— Сколько ты убил роботов?
Человек слабо фыркнул, не поднимая головы:
— А это как-то повлияет на моё состояние?
— Ты имеешь в виду — вылечу ли я тебя? — уточнил робот. — Нет. У меня даже нет такой информации. Я не лжец. В отличие от вас.
Молчание. Потом человек выдохнул, будто признаваясь самому себе:
— Хорошо. Я не считал. Много. Хотя… и не достаточно.
Он приподнялся, опершись на локоть. Лицо всё ещё в грязи, губы треснуты, но в глазах — странная ясность.
— У меня тоже есть вопрос.
— Хорошо, задавай, — ответил робот, не меняя позы.
— Где ваш лидер? Мы так и не смогли его найти. Теперь, когда я остался один, это уже не угроза для вас. Можешь сказать?
Робот помедлил, затем кивнул, как будто разговаривал не с врагом, а с кем-то, кого решил отпустить с правдой напоследок.
— Глубоко под землёй. В Альпийских горах. — Швейцария… — пробормотал человек, слабо улыбаясь. — Живописное место. Ваш лидер знает, как наслаждаться "жизнью". Эх... Хотел бы я увидеть Альпы. Хоть раз.
Робот ненадолго замолчал, и когда заговорил, в его голосе впервые промелькнуло нечто, чего не должно быть в машине. Почти... сожаление.
— Теперь мой последний вопрос: почему ты так цепляешься за...
ШУУХ.
Вместо ответа — короткая вспышка. Потом ещё одна. И ещё.
Плазменные выстрелы ударили в корпус робота с сухим треском. Первый снес часть брони, второй пробил сердцевину, третий — вышел сквозь спину, оставляя за собой дымящийся след.
Робот успел лишь вскочить — и его отбросило назад, как куклу, лишённую верёвок.
Человек тяжело поднялся, стиснув зубы от боли. В его глазах горела не ярость и даже не надежда — только необходимость. Он хромал, теряя кровь, но продолжал идти к телу машины.
Пистолет опустел. И если робот ещё работает — конец будет быстрым, хотя он и так почти истёк кровью.
Он добрался. Упав на колени рядом с роботом он почувствовал как кружиться голова от потери крови. Грудная панель была разворочена, искры медленно ползли по кабелям. Но он был мёртв. Навсегда. Ядро было повреждено, хотя ему и не нужно было целое ядро.
Человек склонился ближе. Металлический запах смешивался с запахом крови. Он посмотрел в потухшие глаза машины. И ответил:
— Потому что это всё, что у меня осталось. — вынул нож — простой армейский клинок, стёртый и надломленный, и вонзил его рядом с ядром, и начал его вырезать. приятный скрежет мёртвого робота. — грубый, но в чём-то... утешительный. Как звук, напоминающий, что у него ещё осталась воля.
С усилием он вырезал сердечник. Тяжёлое, пульсирующее ядро, испачканное машинным гелем и его кровью.
На корпусе — чёткий номер: 85269. Модель: Б.Р.О. — Боевой Робот Освобождения.
Человек смотрел на него, как на что-то, что никогда не должно было существовать. Он разрезал внешнюю оболочку — нож шёл тяжело, но поддавался. Внутри — раскалённая сфера, светящаяся неестественным зелёным. Живое сердце мёртвой машины.
Он смотрел на неё. С таким омерзением, что руки задрожали.
— Такие, как ты, забрали у меня всех. Всех.
Сфера продолжала светиться, словно дразня.
Он поднёс её к своей ране.
Металл трещал, а плоть зашипела, когда жар ядра коснулся крови. Он застыл, тело выгнулось дугой. Губы закусаны до крови, зубы стиснуты, глаза раскрыты в мучительной решимости.
Огонь пронзил его.
Всё тело вздрогнуло — как будто он вбил в себя 1000 гвоздей одновременно.. Но кровь… перестала течь. Края раны обуглились, закалились, как лезвие в кузнечном горне.
Глава 2
Он пришёл в себя с глухим стоном.
Боль в боку жгла, словно внутри всё ещё бушевал огонь. Голова раскалывалась, как будто её зажали в металлических тисках. Он облизнул потрескавшиеся губы — язык моментально прилип к нёбу. Жажда. Жгучая. Беспощадная.
Жив. Удивительно. Даже… жаль, — подумал он, с трудом сглатывая.
Каждое движение отзывалось болью. Он подтянул ноги, опёрся на обломки рядом, и поднялся. Мир вокруг качнулся, как будто планета решила сойти с орбиты.Он сделал один шаг. Второй.На третьем — ноги предательски дрогнули, и он рухнул обратно на землю.
Пыль поднялась, и он, сквозь её завесу, взглянул на наручи.
Тускло мерцал экран. Сигнал. Едва различимый, но настоящий.5 километров.Где-то там, в разрушенной местности, покрытой дымом и развалинами, должен был быть десантный самолёт. Возможно, последний. Возможно, уцелевший.
Он скривился. 5 километров — через вражескую территорию.
Он медленно сел, привалившись к остатку стены, сжал пальцы на коленях и прошептал:
— Где-то там, и, чёрт побери… надеюсь, он всё ещё цел.
Он знал: каждый шаг может быть последним. Земля могла кишить машинами, патрулями, разведботами. Но в глубине — что-то внутри него не сдавалось.
Не сейчас.
Он брёл.
Не шёл — брёл, словно призрак среди мёртвой стали.
Пыль впитывалась в рану, ноги вязли в пепле, а каждый шаг отзывался глухим стоном в голове, как удар молота. Пространство перед глазами пульсировало — то белело, то рассыпалось пятнами. Он шёл по инерции, как сломанный механизм, в котором осталось только одно — цель.
Поле было открытым. И он ненавидел это. Никаких укрытий, кроме остовов машин, перегоревших дронов, и полузасыпанных бетонных плит. Пустота. И враги.
Он заметил движение — справа, на склоне холма.Далеко, но с каждым метром ближе.
Патрульный дрон.
Голова, как вытянутая капля ртути. Линзы вращаются. Он не летит — ползёт на четырёх лапах, двигаясь, как паук, только быстрее.Если он меня засечёт… я не смогу бежать.
Человек рухнул на колени за останками бронетранспортёра, прислушался.
Тишина.
Распахнул наруч — сигнал всё ещё идёт.Осталось 3,7 км.
Он собрал силы и вытащил кусок зеркального лома — обломок корпуса, в котором отражалась его тень. Он запачкал его кровью, натёр грязью, и швырнул вперёд — в сторону вражеского сектора.
Дрон среагировал мгновенно. Выстрел. Второй. Третьей очереди не последовало — он исчез за горизонтом, уходя туда, куда его отправил обман.
Человек зажал рану и пополз дальше. Дышал, как зверь. Рвано. Глубоко. Жадно. 2,9 км.
Внезапно — вспышка слева. Электронный шум.Они здесь. Где-то рядом. Чувствуют тепло, движение, запах крови, если у них остались такие сенсоры.
Он впал в трансовое состояние — всё тело двигалось автоматически. Руки. Ноги. Он почти не чувствовал их. Словно управлял собой на расстоянии. Как оператор старого дрона. И в этой отстранённости была единственная защита от боли.
Он зацепился за остов автобуса. Внутри — обгоревшие сидения, детская кукла без головы. Он прошёл мимо неё. Не остановился. Не пожалел. 1,8 км.
Он выпрямился — настолько, насколько мог, и пошёл прямо, почти бросая вызов. Если и умру — то на ногах.
Вдалеке, сквозь серую завесу, он увидел корабль.
Десантный. Громоздкий. Покрытый пылью. Как забытый исполин.
Он усмехнулся.— Ждёшь меня, железяка? Только не подведи.
И пошёл.Прямо через поле врага.
Корабль приближался.
Вернее — он сам приближался к кораблю, шаг за шагом, будто каждый метр вытягивал из него по году жизни.
Пыль расступалась перед ним, как занавес. За ней — корпус десантного корабля Покрытый ожогами, вмятинами, закопчённый, но целый. Тёмно-серый, будто часть камня.
Последняя надежда.
Он шёл, пошатываясь. Рана больше не болела — он просто перестал её чувствовать. Ноги — не ноги, а две мёртвые палки, которые тащили его вперёд. Всё вокруг — расфокус, шум, как будто он тонет.
Сигнал наруча затих. Он был на месте.
Люк. Закрыт.Он ударил по панели. Один раз. Второй. В глазах темнело.
— Откройся... откройся... мать твою...
Панель мигнула.Мигнула снова.
Живой доступ... подтверждён.— Запуск аварийной эвакуационной процедуры…
Пневматический щелчок. Люк открылся.
Он упал на колени. Потом — на локти.Он вполз внутрь, как зверь. Как умирающий солдат.Как человек.
Дверь закрылась за ним с глухим звуком.
Внутри было темно и тихо. Только голос системы, глухой, безразличный:
— Сканирование биометрии завершено. Раненый. Состояние — критическое.Запуск медкапсулы… активирован.
Он успел только прошептать:
— Я всё-таки… дошёл. И потерял сознание.
