Read the book: «Последнее па-де-де в темноте»

«Живопись - это поэзия, которую видят, а поэзия - это живопись, которую слышат»

- Леонардо Да Винчи

Мадонна ди Лорето - Картина Караваджо

«Когда вокруг бушует коллективное безумие, оставаться в здравом уме - это уже преступление против большинства».

«Каин и Авель» - Питер Пауль Рубенс

«Мы отчаянно ищем палачей среди чужаков, потому что признать палача в собственном брате означает признать его в самом себе».

«Сатурн, пожирающий своего сына» - Франсиско Гойя

«Самое изощрённое насилие всегда рядится в одежды родительской заботы или пастырского долга. Жертву сначала лишает права на сопротивление, а потом обвиняют в неблагодарности».

«Раненый ангел» - Хуго Симберг

«Мне кажется… истинная святость - это способность смотреть на свои раны… глубокие, рваные… и не пытаться нанести такие же другим. Просто замереть… остановить этот вечный круг боли… принять удар на себя и не превратиться в нового палача…»

«Саломея с головой Иоанна Крестителя» - Караваджо

«Толпа никогда не жаждет правды.

Ей нужно зрелище казни, в котором каждый трус сможет почувствовать себя верховным судьёй».

«Самоубийство Сократа» - Жак-Луи Давид

«Иногда, чтобы спасти душу человека, нужно сначала позволить ему полностью разрушить свою земную жизнь. Но у кого из нас хватит смелости стать свидетелем такого спасения?»

«Падший ангел» - Александр Кабанель

«Фанатизм - это слепота разума, объявившая себя высшей истиной.

Он заставляет человека сжигать чужие сады, искренне веря, что этот дым угоден небесам".

«Триумф смерти» - Питер Брейгель Старший

«Справедливость - это просто сказка, которую сильные рассказывают слабым, чтобы те умирали без лишнего шума».

«Инквизиция» - Франсиско Гойя

«Человек никогда не бывает так искренен в своей жестокости, как в момент, когда он искренне верит, что творит благо».

«Демон сидящий» - Михаил Врубель

«Аморальность кажется безнаказанной лишь до тех пор, пока человек не осознает, что самая страшная кара от Всевышнего - это позволить человеку быть таким, каким он сам захотел стать, и оставить его наедине с его пустотой».

Гравюра 'Орфей и звери' из романа 'Полифила' (XV век)

«Они не злые... они слабые.

А слабость всегда рождает жестокость.

Сильному не нужно ломать других ради самоутверждения.

Сильный может позволить себе роскошь быть добрым».

«Влюблённые» - Пикассо (Пабло Пикассо, 1904).

«Брак без любви - это бесконечное переодевание покойника, которого каждое утро выставляют в гостиной, чтобы соседи не заподозрили неладное».

«Семь смертных грехов и четыре последние вещи» - Иероним Босх

«Зло никогда не врывается с боем.

Оно аккуратно садится рядом и молча сочувствует твоей потере.

А роковой диалог инициируешь всегда ты сам».

«Плот «Медузы» - Теодор Жерико

«Человек сильнее смерти.

Он знает финал, но продолжает упрямо переставлять ноги.

Смысл- в самом движений.

Нужно просто идти вперёд.

Даже когда рельсы обрываются у края могилы».

«Апофеоз войны» - Василий Верещагин

«Я принял слишком много чужих смертей, чтобы уповать на счастливый финал.

Но я видел и борьбу за жизнь, чтобы опустить руки».

«Смерть Марата» - Жак-Луи Давид

«Люди называют милосердием обычную трусость, когда у них просто не хватает духу довести свою жестокость до логического конца».

«Смерть и девушка» - Эгон Шиле

«Любовь без намерения прорасти в вечность - лишь временный приют для уставших путников, обрекающий обоих на неминуемое возвращение в холод».

«Бичевание Христа» - Караваджо (1607).

«Человек ломается именно в тот момент, когда понимает, что его не слышат.

Он готов терпеть любую боль, пока верит».

«Битва при Иссе» - Альбрехт Альтдорфер

«Земные законы придуманы сытыми гражданами ради защиты своего имущества от ярости голодных. Настоящая справедливость начнётся лишь тогда, когда у всех судей отнимут их чистые мантии и заставят выслушать тех, кого они обрекли на безмолвие».

«Мадам Рекамье» - Жак-Луи Давид

«Можно сменить сотни городов, имён и декораций, но в конечном итоге ты все равно просыпаешься в одной и той же постели - наедине со своим неотвратимым прошлым».

«Христос перед народом» - Караваджо

«...Мы наконец докопались до воды.

Представляешь? Все вокруг - и судейские, и местные бродяги - три месяца крутили пальцем у виска. Кричали, что я безумец!

Что в этих проклятых песках веками ничего не росло и расти не может! А сегодня утром из глубины мёртвой земли хлынул чистый, ледяной поток... И те самые крикуны, спотыкаясь, побежали к яме. Упали в грязь, хлебали эту воду горстями, плакали...

Вот и вся философия! Не нужно искать великих истин, не нужно спасать человечество... Достаточно просто удержать свой крошечный клочок земли.

Очистить один колодец. Спасти от жажды троих детей. Если каждый сделает живым то место, где стоит... мир перестанет катиться в бездну!»

«Урок анатомии доктора Тульпа» - Рембрандт

«Истинная глубина человеческого падения измеряется не тяжестью

содеянного, а тем, с каким ледяным спокойствием человек оправдывает свой поступок».

«Огненная бездна» - Иероним Босх (фрагмент «Сад земных наслаждений», ад)

«..Город выгорел дотла, Элен. На месте наших прекрасных садов и библиотек остались лишь груды чёрного пепла да покосившиеся стены ратуши.

Но сегодня на рассвете, проходя мимо разрушенного собора, я заметил старого гончара. Он сидел прямо на обломках и спокойно разминал в руках сырую глину, собираясь вылепить новый кувшин.

Жизнь удивительно упряма. Чудовищные катастрофы могут уничтожить камни и стереть тиранов, но они бессильны перед простым человеком, который на следующий же день молча начинает строить свой мир заново».

«Падение Икара» - Питер Брейгель Старший

«В падении разум на мгновение освобождается от гнёта совести».

«Моление о чаше» - Эль Греко

«Новый император принял страну в зените её процветания: цветущие сады, открытые порты, сытые города. Первым его указом стал запрет на свободный выезд за пределы провинций, вторым - казнь тех, кто осмеливался говорить о землях за великим морем.

Он провёл тридцать лет в глухих покоях, подписывая смертные приговоры и придумывая новые налоги, искренне веря, что держит в узде само время.

В ночь, когда его сердце остановилось, стражники у дверей даже не сразу вошли в спальню - они допивали его вино.

На следующее утро люди просто открыли тяжёлые городские ворота и вышли в поле.

Оказалось, что великая империя, державшая в страже миллионы, существовала только в голове одного безумца, похороненного в золотом гробу под слоем пыли».

«Ночной кошмар» - Иоганн Генрих Фюссли (1781)

«Стоит заглянуть в свою память - и обнаруживаешь там зверя, которого судил на площади».

«Падение Икара» - Питер Брейгель Старший

«Самое сокрушительное уничтожение человека вершится без единого крика или занесённого кулака. Достаточно изо дня в день методично, с вежливой улыбкой подрезать его веру в собственные силы, пока он сам добровольно не откажется от своего права на полет».

«Греция на руинах Месолонгиона» - Эжен Делакруа

«Настоящее мужество нужно, чтобы молча стоять на пепелище, смотреть на уходящий в небо дым и найти в себе силы улыбнуться своей новой, пугающей свободе».

«Совет о мести» - Франческо Айец (1851)

«Обиженный ребёнок, которому вовремя не подали руки, вырастает в изощрённого судью. Он строит свою жизнь лишь ради того, чтобы заставить весь мир пережить ту самую беспощадную стужу, от которой когда-то замерзал сам».

«Бичевание Христа» - Пьеро делла Франческа

«Самое опасное безумие - это поверить, что в этом мире можно выжить без брони. Человек, решивший стать кристально честным перед окружающими, похож на безумца, который добровольно содрал с себя кожу и вышел на мороз, искренне удивляясь, почему толпа шарахается от его уродства».

«Голодные и сытые» - Орест да Молин

«Сытые мещане любят рассуждать о высоком страдании и несправедливости мироздания, сидя в бархатных креслах у камина. Их бунт против Творца заканчивается ровно в ту секунду, когда остывает их вечерний суп».

«Распятие» - Томас Икинс

«Есть предел, за которым человеческое несчастье перестаёт вызывать сострадание и начинает вызывать у окружающих лишь глухое раздражение. Гордый человек знает этот предел и успевает закрыть дверь изнутри до того, как его боль станет обузой для чужого праздника».

«Человек у моря» - Каспар Давид Фридрих

«Человек бессилен перед неотвратимостью финала, но в его воле выбрать, как именно пройти этот остаток пути. Можно ползти на коленях, вымаливая пощаду, а можно стоять с поднятой головой у самого края бездны».

«Триумф смерти» - Питер Брейгель Старший.

«Самый верный способ окончательно уничтожить человека - это начать

демонстративно и усердно жалеть его в присутствии толпы.

Снисходительное сочувствие лишает упавшего последних остатков гордости, превращая его живую трагедию в постыдный балаган».

«Звезда» («Танцовщица на сцене») - Эдгар Дега

«Жизнь заставляет нас крутить бесконечные фуэте на раскалённых углях общественного мнения. Толпа замерла в ожидании твоего падения, но высший триумф воли - завершить этот безумный танец с безупречной улыбкой, скрывающей хруст ломающихся костей».

«Поцелуй» - Густав Климт (1907–1908)

«Мы наивно верим, что новые встречи и чужие объятия способны излечить нас от застарелой внутренней гнили. Но человек, не проживший свой личный ад до конца, обречён лишь отравлять каждого, кто приблизится к нему в надежде на обычное человеческое тепло».

«Martha and Mary Magdalene» - Картина Караваджо

«Ужас безумия подкрадывается незаметно: ты возвращаешься домой и обнаруживаешь в своём кресле незнакомца, который носит твоё платье, говорит твоим голосом и без ошибок играет твою роль. А тебе остаётся лишь стоять за окном под проливным дождём, превращаясь в бесплотную тень».

«Положение во гроб» - Джотто (ок. 1305)

«Быть может, когда-нибудь в этой мёртвой тишине я снова услышу едва различимый, лёгкий голос. Птицы проснутся на пепелище души, возвращая мне способность дышать и любить».

«Балкон» - Эдуард Мане

«...Вчера на рыночной площади казнили молодого ткача. Помнишь парня, который кричал на колокольне о свободе и равенстве?

Так вот... Когда палач заносил над ним топор, толпа черни ревела от восторга громче, чем королевские глашатаи. Самое страшное - среди этих беснующихся дураков я заметил его родного брата, бросавшего камни в эшафот с особым, усердным рвением... Наверное, так он пытался выкупить у стражи право на жизнь».

«Рай» - Лукас Кранах Старший

«Душа человеческая слишком широка, её бы надо сузить. В этой бездне одновременно уживаются идеал Мадонны и идеал содомский, и самое страшное, что человек с этим двоедушием способен жить вполне благопристойно».

«Расставание» - Эдвард Мунк

«Подари мне на прощание иллюзию… просто иллюзию того, что все будет хорошо. Мы не сумели свести мост друг к другу… но пусть эти обломки послужат опорой для кого-то другого. Давай расстанемся прежде… чем окончательно изувечим друг друга. Давай просто поверим… что эта катастрофа - лишь жестокий толчок… к чужому, подлинному счастью…»

«За что?» - Фредерик Варли

«Некоторые люди сознательно пестуют свою немощь и демонстрируют миру свои перебитые крылья, потому что это самый безопасный способ заставить окружающих бесконечно расплачиваться перед ними за чужую жестокость».

«Женщина, держащая весы» - Ян Вермеер

«Совесть без Бога есть ужас, она может довести до величайшего преступления. Человек, потерявший высший ориентир, начинает сам устанавливать границы дозволенного, превращая свой внутренний суд в застенок, где он одновременно и подсудимый, и палач».

«Раскаяние Святого Петра» - Жорж де Латур

«Стыд - единственный остаток Бога в опустившемся человеке. Можно пропить честь, предать близких и упасть на самое дно, но пока внутри жжёт этот тайный, невыносимый огонь, мертвец ещё способен воскреснуть»

«Смерть Сенеки»

«Страдание очищает душу лишь тогда, когда человек принимает его без ропота и злобы на весь мир. Озлобленное же несчастье удваивает грех, превращая вчерашнюю жертву в нового, ещё более изощрённого палача для каждого, кто посмеет улыбнуться в его присутствии»

«Экстаз Святого Франциска» - Джованни Бальоне (1601).

«Влюблённость - это великое милосердие неба к мыслящему разуму. Нас вырывают из душной колеи повседневных забот и даруют лёгкие крылья, чтобы мы могли парить над бездной, упиваясь чистой радостью бытия».

«Аббатство в дубовой роще» - Каспар Давид Фридрих.

«Где-то в углу ещё теплилась надежда, но след её простыл. И снова в этом глухом, ледяном одиночестве я обречён слушать завывание хищных птиц, терзающих остатки моей души».

«Вампир II» - Эдвард Мунк

«Человек по-настоящему влюбляется в ушедших. Смерть или предательство очищают любимый образ от пошлости быта, превращая его в безупречную икону, которой мы истово молимся лишь потому, что она больше никогда не ответит нам взаимностью»

«Аллегория Достоинства» - Джованни Баттиста Тьеполо

«Свобода ума - способность остаться со своей истиной, когда весь город считает тебя безумцем. Не сломавшийся под улюлюканье толпы превращает свой эшафот в пьедестал».

Мария Магдалина

«Ты остаёшься один на один с удушающей, ледяной тьмой. Содранная кожа горит, из изъязвлённого сердца хлещет чернота, а безжалостная память часами препарирует старые шрамы, заставляя захлёбываться собственной мукой и выть от глухого бессилия».

«Смерть Сенеки» - Лука Джордано

«Жизнь безжалостно отбирает у человека иллюзии, близких, здоровье и силы, оставляя его полностью обнажённым перед вечностью. Но до самой последней секунды у нас невозможно отнять главное право

- уйти со сцены с несломленным хребтом, так и не признав своего поражения».

«Отдых» - Жан-Франсуа Милле

«Можно изучить все физические привычки другого, но остаться слепцом перед его душевной катастрофой. Можно спать на одном плече и не заметить, как человек рядом уже шагнул в абсолютную пустоту».

«Удивление маски Воузе» - Джеймс Энсор

«Самое горькое прозрение - понять, что близкий любит твою маску, а не тебя. Ты обречён всю жизнь играть роль собственного двойника, чтобы не остаться брошенным на произвол судьбы на глазах у своей безмолвной совести».

«Утопленница» - Василий Перов (1867)

« - Время научило меня смотреть на мир спокойно. Я больше не лезу в чужие драмы и не трачу нервы на сострадание.

- Ты называешь опытом обычное эмоциональное омертвение».

«Поцелуй» - Франческо Айец

«Бывают мгновения, когда двое смотрят друг на друга и между ними стихает всякая земная суета.Приходит узнавание родной души, возвращающее исстрадавшемуся сердцу право на абсолютный покой».

«Жертвоприношение Авраама» - Рембрандт Харменс ван Рейн (1635)

«Зависимость заставляет человека добровольно сооружать эшафот из обломков собственного разума. Ты возводишь равнодушного партнёра в ранг божества, дробишь свои кости у подножия его трона и послушно пьёшь его презрение, искренне принимая этот медленный яд за долгожданное спасение».

Годофредо Ортега Муньос

«Человеку в углу тесной комнаты порой требуется не милостыня и не кров. Ему нужно, чтобы на заплёванных улицах огромного города нашёлся хотя бы один прохожий, готовый разглядеть в его лице остатки человеческого тепла, а не просто перешагнуть через него по пути на званый ужин».

«Аллегория милосердия» - Франческо де Мура

«Самая утончённая гордыня - это осыпать других благодеяниями и подарками, тайно наслаждаясь их растерянностью и долгом».

«Разрушение Помпеи и Геркуланума» - Джон Мартин (1822).

«Благопристойное общество - это лишь тонкая корка льда над клокочущим вулканом первобытной жестокости. Достаточно лёгкого толчка или всеобщего голода, чтобы эти благородные господа начали есть друг друга с ледяным спокойствием».

«Трибунал инквизиции» - Франсиско Гойя

«Большинство тех, кто громко кричит на площадях о свержении тиранов, просто неистово завидуют хозяину плети и втайне мечтают занять его место, чтобы с тем же упоением начать стегать вчерашних соратников при первом же удобном случае»

Николаос Гизис

«Ошибочно полагать, будто пережитый ад автоматически наделяет человека мудростью или благородством. Чаще всего сокрушительные катастрофы оставляют после себя лишь выжженное поле, и вся последующая жизнь уходит на то, чтобы среди этого мёртвого пепла упрямо нащупать хотя бы один уцелевший признак собственного человеческого обличия».

«Комната эрика сати» - Сантьяго Русиньоль

«Самый страшный палач - это разочарованный идеалист. Тот, кто слишком сильно верил в абсолютную чистоту человеческой натуры, падает глубже всех; его былая любовь превращается в ледяную, расчётливую ненависть, не знающую жалости и пощады».

«Мальчик с собакой» - Картина Мурильо

«В привязанности к животным сокрыта глубокая усталость от бесконечного суда человеческого. Собака принимает твой надлом без лишних условий; ей неведом скрытый мотив, и она никогда не упрекнёт тебя в твоём горьком прошлом».

«Вечер на улице Карла Юхана» - Эдвард Мунк.

«Страшнее всего не тогда, когда тебя заперли в пустой комнате.

Страшнее, когда комната полна людей, но никто из них тебя не видит».

«Офелия» - Картина Милле

«Крушение иллюзий оставляет ощущение переломанных костей, когда невозможно даже повернуться к стене. Страшная пытка - сознавать, что архитектором этой груды душевных обломков стал тот, ради кого ты дышал».

.

«Казнь Джейн Грей» - Картина Делароша

« - Хорошо, что эта осада наконец окончена… Мы просто вовремя потушили этот пожар.

- Да?.. Пожар… А ты ведь был единственным небом, которое у меня оставалось. В ночи, когда звёзды падали на каменные плиты этой площади, я молила богов лишь об одном: чтобы тяжёлый рок обходил твои доспехи стороной. Наверное, небеса услышали меня слишком буквально… и весь этот проклятый рок обрушился на мою собственную изнанку».

«Бар в „Фоли-Бержер“» - Эдуард Мане.

«Люди панически бегут из пустых комнат в шумные кабаки ведь им просто необходимо заполнить пространство чужими голосами, лишь бы не слышать тот страшный, звенящий вопрос, который одиночество неизбежно задаёт их совести».

«Святая Екатерина Александрийская» - Картина Караваджо

«Можно годами делить с человеком один хлеб, одну постель и одни тайны, но в критическую секунду обнаружить, что между вашими душами лежит непреодолимая космическая пропасть. Мы рождаемся в абсолютном одиночестве и уходим в него, как бы прилежно ни пытались играть в близость».

«Глаза в глаза» - Эдвард Мунк.

«Годы совместной жизни часто превращают двух людей в изощрённых тюремщиков, которые знают топографию чужих уязвимостей до последнего сантиметра. Они годами молча сидят друг напротив друга, держа пальцы на курках своих скрытых знаний».

«Обманутый» - Брайтон Ривьер

«Истинная низость всегда благопристойна. Настоящие чудовища не бегают с топорами; они пьют чай из фарфора и ломают чужие судьбы росчерком пера, ласково улыбаясь вашим детям».

«Тайная вечеря» - Николай Ге (1863)

« - Я вытащил тебя со дна, отдал тебе всё, а в ответ вижу лишь холодный, отчуждённый взгляд.

Где твоя благодарность?

- Ты спас меня ради собственного тщеславия, чтобы навсегда привязать к позорному столбу своего великодушия. Но как долго, по-твоему, человек способен терпеть свидетеля своей главной слабости до того, как этот долг признательности превратится в глухую, леденящую ненависть?»

Помпео Батони

«Поиск надежды на пепелище напоминает попытку разжечь огонь под проливным дождём. Разум изнемогает от бесплодных усилий, но сердце упрямо ищет в сумерках спасительную нить, способную вывести его из лабиринта одиночества».

Елизавета и Мария Венгерские у могилы Людовика Великого

«Внутренний свет гаснет безмолвно, оставляя лишь известковую пустыню. Дыхание становится тяжёлым, как могильная плита, и ты неподвижно созерцаешь, как сумерки окончательно поглощают остатки твоего прежнего имени».

«Жертвоприношения Каина и Авеля» - Виллем ван Херп Старший .

« - Зачем ты напоминаешь ему о его подлости каждым своим ласковым словом? Ты ведь сказал, что всё простил.

- Я и простил. Моя дверь открыта, я делюсь с ним последним хлебом.

- Твоё прощение - это петля, которую ты затягиваешь на его шее с самым святым выражением лица. Ты лишил его права искупить вину, заставив каждый день задыхаться от твоего безупречного, безмолвного превосходства».

Гуго Мерле «Сумасшедшая из Этреты.

«Суровое возмездие настигает человека в глухой тишине старости, когда ты внезапно осознаешь, что всю жизнь бежал за ложными призраками, а то единственное, ради чего стоило жить, безвозвратно растоптано твоей собственной трусостью».

Ян Алойзи Матейко - "Станчик во время бала при дворе Бона Сфорца"

«Обыватели с упоением собираются на площади, чтобы швырнуть камень в оступившегося праведника и растоптать остатки его величия под улюлюканье толпы. Но чего в этом суде больше - искренней заботы об общественной морали или панического страха черни перед тем, что кто-то умудрялся оставаться чистым посреди их общей, привычной грязи?»

Франсуа-Андре Венсан 1811 Новая пинакотека, Мюнхен

«Смысл человеческого пути раскрывается у самого края бездны, когда рельсы обрываются у края могилы, но человек находит в себе силы упрямо сделать следующий шаг».

Антонио Чизери - "Кающаяся Магдалина"

«Чужие люди бьют наотмашь, громко и со злобой, и от этих ударов легко уклониться. Самое страшное уничтожение совершается дома, за тихим семейным ужином, когда на твой искренний крик о помощи тебе вежливо передают солонку».