Read the book: «Подземелье мышечной памяти. Книга 1. Последний бросок. Серия Записки эгоистического альтруиста»

Пролог

Следующий шаг после «12 снов успешного человека»

Эта книга входит в серию «Записки эгоистического альтруиста».

В книге «12 снов успешного человека» герой искал новые направления жизни. Вместе с Разумом и другими внутренними персонажами он постепенно обнаруживал, что человеку часто не знаний не хватает, а способности посмотреть на происходящее с другой стороны, задать новый вопрос и обновить своё представление о будущем.

Он учился отпускать, выдыхать, находить достаточность, восстанавливать ритм, удерживать фокус, сохранять мягкую устойчивость, искать опору и строить пространство «МЫ».

Но изменить представление о жизни — ещё не значит начать жить по-новому.

Разум может уже согласиться с переменами. Человек может понять, что опасность закончилась, прежняя борьба больше не нужна, а новое взаимодействие полезнее старой обороны.

Но тело продолжает ждать нападения.

Команда не звучит.

Человек никого не бьёт и ни от кого не убегает. Он работает, разговаривает, строит планы, заботится о близких и старается быть полезным.

Но его тело всё ещё приготовлено ударить или отступить.

В этой незавершённой готовности и возникает замирание.

Обычно реакции «бить», «бежать» и «замереть» называют тремя разными способами защиты. Но постепенно я начал замечать: замирание может быть не только отдельной реакцией.

Оно возникает и тогда, когда тело уже приготовилось бить или бежать, но ни одно из этих движений не было совершено и завершено.

Мышцы собрались.

Тело приготовилось к действию.

Но человек остался на месте.

Событие закончилось. Люди разошлись. Опасность исчезла. Иногда человек даже забыл, чего именно испугался, с чем не согласился или от чего хотел защититься.

А подготовка продолжилась.

Так кратковременная готовность постепенно превращается в положение тела. Положение тела — в способ воспринимать происходящее. А способ восприятия — в образ жизни.

Человек может годами никуда не бежать и всё это время не приближаться к собственной жизни.

Книга «12 снов успешного человека» была путешествием по направлениям, которых герой раньше не видел или видел недостаточно отчётливо.

Эта книга начинается там, где заканчивается путешествие во сне.

Теперь недостаточно увидеть дорогу.

Нужно выяснить, почему тело, уже согласившееся сделать следующий шаг, продолжает удерживать себя и заранее готовится защищаться от последствий этого шага.

Почему новое направление уже найдено, а одна часть тела словно просит:

— Не торопись.

— Не выходи полностью.

— Оставь что-нибудь внутри.

— Сохрани возможность вернуться.

Это следующий уровень исследования — приближение к мышечной памяти.

Я называю её памятью не потому, что мышцы способны хранить подробные воспоминания о событиях. Тело не пересказывает прошлое словами.

Оно сохраняет другое: положение, движение и усилие, которые когда-то помогли пережить происходящее.

Отступить.

Оттолкнуть.

Сжаться.

Не показать слабость.

Не сделать лишнего движения.

Сохранить остаток сил.

Не приблизиться настолько, чтобы новая потеря снова оказалась невыносимой.

Событие может исчезнуть из памяти, но найденная телом форма защиты остаётся.

Эта книга не является попыткой обвинить тело в неправильной осанке или заставить его расслабиться.

Она продолжает путь эгоистического альтруиста.

Эгоистическая часть этого пути состоит в том, чтобы вернуть себе энергию, движение, чувствительность и право присутствовать в собственной жизни полностью.

Альтруистическая — в том, чтобы перестать приносить старую оборону в каждый новый контакт и заставлять окружающих взаимодействовать не только с нами, но и со всеми угрозами, которые когда-то запомнило наше тело.

Нельзя создать бесконфликтное пространство «МЫ», пока одна сторона тела отступает от нового и неизвестного, а другая заранее готовится оттолкнуть всё, что встретится на пути.

Но увидеть весь мышечный панцирь сразу невозможно.

Он не существует как одна неподвижная оболочка. Он собирается из разных готовностей, каждая из которых выполняет свою задачу.

Одна часть тела удерживает человека от начала движения.

Другая готовится встретить сопротивление после того, как движение начнётся.

А в самой глубине сохраняется ещё более ранняя готовность — собраться, уменьшить зазоры между сочленениями и превратить тело в плотную конструкцию, из которой затем можно построить почти любую защиту.

До этого глубинного уровня мы дойдём не сразу.

Сначала нужно увидеть отдельные части системы.

Понять, как они возникли.

Как помогают друг другу.

И почему продолжают действовать после того, как прежняя опасность закончилась.

У мышечной памяти нет главных ворот.

Нет вывески.

Нет готовой карты.

Поэтому начнём с той стороны, которая первой удерживает человека от выхода к новому и неизвестному.

Попробуем зайти слева.

Глава 1

Тайна левого мизинца

Анатомия невидимого бегства

Мы привыкли думать, что напряжение живёт в голове.

Там возникают тревожные мысли, там мы спорим с собой, перебираем варианты и пытаемся предугадать последствия. Голова объясняет, почему нужно потерпеть, промолчать, отложить решение или сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Но иногда первым о напряжении сообщает не голова.

Иногда это делает мизинец.

Однажды я заметил, что мизинец левой руки ведёт себя странно. Он слегка подёргивался, ныл и будто искал в воздухе положение, которого не существовало.

Я сгибал его, выпрямлял, прижимал к ладони. На несколько секунд становилось спокойнее, а затем едва заметное движение возвращалось.

Мизинец словно пытался что-то сказать.

— Вот теперь ты окончательно дошёл до того возраста, когда начинаешь разговаривать с собственными пальцами, — заметил Разум.

— Я пока не разговариваю. Я слушаю.

— И что он говорит?

Я не знал.

Можно было решить, что палец устал, что я неловко держал руку или слишком долго работал за компьютером. Такие объяснения всегда находятся быстро. Они удобны тем, что позволяют больше ни о чём не спрашивать.

Но мизинец продолжал напоминать о себе.

Я положил левую руку на стол и стал наблюдать.

Не исправлять.

Не разминать.

Не заставлять расслабиться.

Просто смотреть, будто впервые увидел собственную кисть.

Пальцы лежали спокойно. Только мизинец чуть отходил в сторону. Не настолько, чтобы это можно было назвать движением. Скорее он сохранял готовность двинуться.

Так человек стоит у двери, которую пока не собирается открывать, но уже держит руку возле ручки.

— К чему он готов? — спросил я.

Разум не ответил.

Сохранник тоже некоторое время молчал, словно проверял, можно ли открыть мне старую запись.

Потом произнёс:

— Слишком близко — опасно.

— Что именно опасно?

— То, что приблизится раньше, чем ты успеешь понять его намерения.

Мизинец едва заметно отошёл ещё дальше.

Это уже отвечал Рыцарь.

Он не объяснял.

Не вспоминал событий.

Не оценивал, действительно ли сейчас кто-то угрожает.

Он просто повторял движение, которое когда-то помогло сохранить расстояние.

— Значит, ты приказываешь ему спрятаться? — спросил я Сохранника.

— Я сохраняю оценку.

— А движение?

— Движение сохраняет он.

Я снова посмотрел на мизинец.

Рыцарь начинал защиту с самого края руки. Отводил мизинец в сторону, готовил кисть, натягивал линию к локтю и плечу.

Возможно, когда-то этого небольшого движения было достаточно, чтобы не допустить прикосновения, сдержать реакцию или увеличить расстояние.

Событие давно закончилось.

Сохранник продолжал считать приближение опасным.

А Рыцарь по-прежнему знал, что нужно делать.

Я перевёл внимание с мизинца на край ладони.

Оттуда ощущение тянулось к запястью. Затем — к локтю. Я не чувствовал резкой боли. Скорее вдоль руки проходила тонкая линия готовности, как натянутая нить, которую нельзя увидеть, но можно обнаружить, если слегка к ней прикоснуться.

Нить не заканчивалась в локте.

Она шла выше.

К плечу.

Я встал перед зеркалом.

Сначала ничего особенного не заметил. Обычное тело взрослого человека: одна сторона чуть выше, другая чуть ниже, плечи не совсем симметричны. Всё можно было объяснить возрастом, привычкой, работой за столом.

Потом я перестал смотреть на плечи как на части осанки.

И увидел движение.

Левое плечо было немного отведено назад.

Совсем немного.

Настолько, что со стороны это вряд ли кто-нибудь заметил бы. Но этого хватало, чтобы вся левая рука находилась не там, где могла бы спокойно висеть, а в положении скрытой готовности отступить.

Вероятно, нужно вернуть плечо вперёд. Выровнять.

Я уже собирался так и сделать. Расправить грудь, свести плечи, проверить симметрию.

Привычное желание быстро устранить неправильность.

Но отозвался Сохранник:

— Не трогай.

— Почему?

— Ты ещё не понял, зачем оно отведено.

Я оставил плечо в покое.

Тело не любит, когда его решения исправляют раньше, чем понимают их смысл. То, что сегодня выглядит ненужным напряжением, когда-то могло быть точным способом пережить ситуацию.

Я снова посмотрел в зеркало.

Левое плечо не просто находилось сзади. Оно словно отводило от контакта всю руку.

Я мысленно представил человека, стоящего напротив. Неприятный разговор. Чужое требование. Слишком близкий взгляд. Возможность услышать то, с чем не хочется соглашаться.

Плечо едва заметно ушло ещё дальше назад.

Вот оно.

Тело сказало «нет» раньше, чем я успел произнести хоть одно слово.