Read the book: «Поднимает и бросает. Жизнь. Миниатюры»

© Любовь Даниловна Калинкина, 2026

ISBN 978-5-0071-1789-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В этот сборник вошли миниатюры, написанные на основе реальных дел, событий. Каждая из них отражает то, что в историях разных лиц не могло не тронуть до глубины души, дойти до самого сердца. Они заставляют вместе с героями моих миниатюр размышлять над самой сокровенной темой — темой о том, какова она, жизнь. Как она может и вознести высоко, и опустить низко. Как в ней бывает больно, невыносимо больно. И как важно при любых обстоятельствах искать выход, подняться с колен и жить дальше. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Ради самой жизни.

Цикл I. Суд и те, кто вершит

Мантия греет спину, но не душу. И когда её снимают — остаётся только человек. Со всеми страхами, которые он привык раздавать другим.

Противники

Он, прокурор, был ярым и непримиримым противником адвоката. В суде они неоднократно оказывались по разные стороны. Никогда и ни в чём не принимал он доводы адвоката — всегда их отвергал. Даже когда тот по закону просил учесть в обвинительной позиции все смягчающие обстоятельства подзащитного. Прокурор не соглашался и тогда, когда он незаконно завышал квалификацию содеянного. Адвокат же был настойчив. Каждый раз он находил всё новые аргументы против прокурорской позиции. Был человечен, взывал к милосердию. Никогда не бросал клиента, не сдавался, ни разу не был сломлен прокурором. Терпеливо, грамотно выстраивал защиту. Прокурору не всегда хватало терпения: подчас он срывался на раздражение, допуская недостойные выпады. А адвокат как воин сражался за доверителя. Он оставался для того единственной надеждой. Подзащитный верил ему и был благодарен за то, что его слушали, слышали, поддерживали. Помогали справиться с тем, что выпало на его долю. В душе прокурор адвоката уважал. И однажды случилось то, что перевернуло всё. Тот, кто всегда лишь обвинял, сам оказался в роли обвиняемого. Он взял деньги у родственника подсудимого, пообещав за это условное осуждение. Мошенничество стало для него катастрофой, позором. Коллеги-прокуроры отвернулись с презрением, от него все ушли. Собственный мир рухнул. И тогда он вспомнил об адвокате. О том, кто всегда только защищал — честно и добросовестно. И пришёл к нему за помощью. Перед адвокатом предстал не прокурор, а простой человек со своими слабостями и грехами. Тот, кто не совладал с соблазном. Он не просил о поблажках — он просил спасти его душу. И адвокат, его процессуальный противник, стал для него юридическим доктором. Ему он излил душу, выплакался, исповедался. Адвокат стал его духовником и спасателем — вытащил из бездны. Выстроил защиту, нашёл смягчающие обстоятельства, добился справедливого наказания без сломанной судьбы. После этого бывший прокурор знал: он всё выдержит. Встанет на праведный путь и продолжит жить честно. А адвокат — его защитник — поможет ему в этом. С ним не страшно.

Сон в руку

Всю жизнь он был судьёй. Не просто работа — а власть над судьбами. Когда ты в мантии, ты только решаешь. И вот ему снится сон: он адвокат. Ходит по коридорам, где сам же недавно вершил правосудие. Теперь здесь другие судьи — его бывшие коллеги. Он ловит их взгляды: снисходительные, высокомерные. «Ты теперь не наш». Пишет заявления, ждёт у кабинетов, собирает справки. Голос стал тише. Плечи — уже. Ему говорят: «Оснований нет, отказать». Он кивает. Благодарит. Проснулся в холодном поту. Сердце колотится. Рука сама тянется к мантии — на месте? Здесь. Слава богу. Он дома. Он судья. Утро. Он одевается особенно тщательно. Мантия отглажена. Входит в здание суда — и чувствует, как мир снова становится правильным. Секретарша кланяется. Охранник открывает дверь. Свои. В кабинете на столе лежит конверт. Он вскрывает небрежно — привык, что ему приносят только бумаги, чтобы он разобрался и решил. Но это иск. Прокурорский. На пяти листах. Цифры: три дома, пять машин, две квартиры, деньги на счетах. И напротив — скромная строчка: его зарплата за двадцать лет. Он не верит глазам. Перечитывает. Нет, всё верно. «Прошу обратить в доход государства имущество, нажитое незаконным путём». Сначала — пустота. Ни страха, ни гнева. Просто белый шум в голове. Потом — холод. Такой, как бывает, когда термометр падает резко и надолго. Он смотрит на свои руки. Те самые руки, которые подписывали приговоры. Сейчас они мелко дрожат. Вспоминает сон. Тот взгляд коллеги. Снисходительный, высокомерный. «Ты теперь не наш». Он тогда во сне подумал: «Хоть бы это никогда не случилось наяву». И вот оно случилось. Только хуже. Адвокат хоть просит. А он теперь — ответчик. Тот, кого судят. И бывшие коллеги уже смотрят на него не как на своего. Он закрывает дверь кабинета. Садится. Не звонит ни жене, ни адвокату — с адвокатами он никогда особо не считался. Просто сидит и смотрит в окно. Судья, у которого больше нет суда. Человек, который всю жизнь взвешивал чужие судьбы — и не заметил, как чаша весов повернулась против него. Сон был в руку. Всё, что было нажито непосильным трудом, обратили в доход государства. А он лишился мантии.

Судил надменно

Он судил неистово, жёстко, жестоко. Так, будто вымещал на нём всю свою накопившуюся злобу. В том числе и за то, что по жизни осуждаемый оказался удачливее, богаче, успешнее. Своим судом он хлестал его за собственные неудачи и обиды. Судил без милости, без милосердия. Пожалуй, даже не судил — а избивал. Бил беспощадно и за то, что было, и за того, чего не было. Осуждаемый страдал от этого неправедного суда. Ему было неимоверно больно — от злобных слов, от издёвок, от откровенной мести. Он не просил снисхождения, участия, понимания. Он терпел и молча выносил всё. И ждал, когда это закончится. И когда терпеть уже стало совсем невмоготу, пришла весть: тот, кто его судил, сам стал осуждаемым.