Read the book: «Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого»
Глава 1
— Так что? Мы теперь полноценный отдел? — воодушевлённо спросил Слот, когда мы наконец собрались в архиве после моей выписки, и я рассказал про разговор с Богданом Судиславовичем. — Типа настоящий отдел нераскрытых преступлений?
На возглас Слота все как-то оживились. Как-то вяленько, хотя для этих людей это, возможно, была наивысшая степень воодушевления. Графиня, не отрываясь от вязания, приподняла одну бровь. Молчун, сменивший свой уголок на старый диван в зоне отдыха, сдвинул на пару сантиметров одно ухо наушника.
Марьяна осторожно улыбнулась, но улыбка вышла больше виноватой, чем радостной. Как выяснилось, с «Коломбо» она уже давно взаимодействовала, согласовывая с ним наши вылазки. Как, впрочем, скорее всего, и все сотрудники архива. Слот не просто так помогал, и Молчун не по своему желанию с нами поехал. Не уверен я был только насчёт Графини, но сути это не меняло.
Моя первая реакция, когда я про это узнал, была, мягко говоря, негативной. Типа одни меня использовали, а другие предали. Но в больнице было время подумать и иначе посмотреть на ситуацию. Во-первых, без напарников я бы никуда не продвинулся, если бы вообще выжил после встречи с каким-нибудь монстром. И всё же не использовали, а скорее не мешали и даже помогали. А во-вторых, на предательство это пока не тянуло. В верности мы друг другу не клялись и ничем друг другу не были обязаны — знали друг друга всего пару дней.
Вот что будет дальше, посмотрим. Доверие — вещь обоюдная, мне его тоже заслужить надо. Иллюзий, что все за меня горой станут лишь за острый ум и красивые глаза, у меня не было. Так что для себя я этот вопрос закрыл и, можно сказать, обнулился, а вот Марьяна всё ещё переживала.
— Ну-у, — протянул я. — Пока ещё не отдел, а скорее группа энтузиастов, которые пытаются посмотреть на старые дела под новым углом, — я обвёл руками полки с пыльными папками, — но в свободное от основной работы время.
— Это понятно, что в свободное, — радостно кивнул Слот и добавил шёпотом, — значит, всё-таки отдел.
— Действуем неофициально, без премий и бонусов, — продолжил я, — так что участие сугубо на добровольной основе. Кому неинтересно, может не участвовать.
Я обвёл взглядом сотрудников архива, но заметил лишь усиленный интерес. То есть Графиня перестала вязать и в оба глаза смотрела на меня, Молчун полностью снял наушники, а Марьяна вышла из коридора, где до этого подпирала столб, и подсела за столик к Графине. Возражений, похоже, не было, отказываться никто не стал.
— А этот? — шёпотом произнёс Слот, кивнув на кабинет нашего странного начальника.
Я пожал плечами. Загадочный «НАХ» после разговора с «Коломбо» стал ещё более загадочным. «Он рядом и вмешается, когда придёт время…» — вот и всё, что было сказано. Я в какой-то момент подумал, что Богдан Судиславович и наш «НАХ» — это одно лицо, ну или душа там или фантом какой, но пока доказательств у меня не было. В общем, ни мешать, ни помогать не будет, уже хорошо. С начальством часто так и бывает.
— И дело у нас уже есть? — спросила Графиня, поглаживая Фельдшера.
Кот внимательно следил за мной, выражая, наверное, самую большую заинтересованность. Ну да, Фельдшер же у нас второй по важности судмедэксперт в архиве.
— Есть, — улыбнулся я, положив на стол тонкую папку, которую мне вручил «Коломбо» в больнице.
К сожалению, особо поработать в больнице я с ним не смог. Там был всего один документ с минимумом информации:
«Расшифровка фрагмента передачи на частоте УВБ-76: Всем, кто меня слышит. Это Ева Гезен. Заберите меня домой…»
— И всё? — разочарованно спросила Графиня. — А что за «УВБ»?
— УВБ-76, она же «жужжалка», оно же «Радио Судного Дня», — первым ответил Слот. — Военная радиостанция, которая по некоторым версиям излучает сигнал так называемой «Мёртвой руки». Ну типа если сигнал прервётся, то произойдёт массированный ответный ядерный удар.
— А как на самом деле? — с замиранием в голосе спросил я, предвкушая, что сейчас узнаю разгадку легенды, будоражащей умы целой кучи народа.
— Да фиг его знает, — усмехнулся Слот, — у меня уровень доступа не тот, но фишка в другом. Иногда на этой частоте проскакивает что-то наше. Дом Морока или Межи, когда с реальностью экспериментируют, часто туда попадают.
— Просто так? И каждый может услышать их переговоры?
— Нет, конечно. Ухо обычного человека не способно расслышать, иначе бы интернет постоянно сходил с ума в попытках расшифровок той белиберды, что иногда звучит в эфире, — отмахнулся Слот. — Но среди наших тоже есть радиолюбители, которые, видать, и засекли, а аналитики кромников уже расшифровали.
— Спасибо, Илюшенька, за ликбез, но повторю свой вопрос, — сказала Графиня, — и всё? Одна, возможно, похищенная девушка просит о помощи. Даже трупов нет, с чем работать-то? Дело свежее, пусть оперативники и занимаются. А мы здесь при чём?
— На этот вопрос, пожалуй, я смогу ответить, — вмешалась Марьяна и посмотрела на меня. — Мы без тебя работу не начинали, просто собрали информацию. В общем, Ева Гезен есть у нас в базе данных. Она действительно из Дома Морока, архетип — ворожейка. Для этого Дома не самое частое явление, а учитывая, что она не столько гадалка, сколько знахарка, вдвойне нечастое. Подозреваю, что среди своих она была чем-то типа белой вороны.
— Была? — заинтересовалась Графиня.
— Ага, и это, пожалуй, самое интересное, — кивнула Марьяна. — По документам Ордена Ева Гезен погибла пятьдесят семь лет назад.
— То есть неделю назад послать радиосообщение она не могла, так? — спросил я, сразу включившись и начав накидывать. — А сообщения передаются в режиме реального времени? Может, это какой-то привет из прошлого? Что у вас там бывает? Сдвиг измерений, временные петли?
— Всякое бывает, — улыбнулась Марьяна, — но сейчас подтверждено, что передача шла в реальном времени.
— А если это не она? Кто угодно же мог назваться таким именем?
— Мог, конечно, но запись дали послушать родственникам, которые более чем уверены, что это она, — ответила напарница.
— А если…
— А если ты дашь мне договорить, то вы все узнаете самое интересное, — усмехнулась Марьяна. — А версию, что семья замешана, если ты про это хотел спросить, мы потом обязательно рассмотрим. Но наши аналитики, изучавшие запись, тоже уверены, что сила, вложенная в прорыв эфира, соответствует, скажем так, почерку «Искры» Евы.
— Про это… — нахмурился я, но замолчал.
— Ева не просто погибла почти шесть десятков лет назад. Она была похищена и проходила по делу маньяка, за которым охотился чуть ли не весь Орден в те годы.
Марьяна посмотрела на меня, ожидая вопросов, но я сомкнул губы и провёл по ним пальцами, типа рот на замок. Но воображаемый ключик далеко убирать не стал.
— О, я помню это дело, — оживилась Графиня. — А есть фотокарточка Евы, у меня, знаете ли, очень хорошая память на трупы.
— Ща будет, — ответил Слот и убежал к себе в закуток.
— Раз уж мы все теперь в деле, — сказала Марьяна, — то предлагаю центр расследований прямо здесь устроить, а не ютиться там по пыльным коридорам.
Вернулся Слот через секунду и, лавируя между столиками, протиснулся к свободной стене. Так как возражений по нашему условному штабу не последовало, он убрал оттуда какой-то нелепый пейзаж в рамочке и торжественно прилепил фотографию довольно молодой и симпатичной девушки.
Блондинка, волосы-косы, ямочки на щёчках, глаза голубые. В моём представлении — просто белейшая ворона среди людей, которые назвали себя Домом Морока. На вид я бы дал её лет восемнадцать, но по досье там уже вторая сотня набежала.
— Нет, — сказала Графиня, повернувшись к стене. — Снаружи не припоминаю такую.
— Это потому что тело опознали только по личным вещам и отдельным фрагментам, — ответила Марьяна. — Возвращаясь к преступнику…
— А сколько жертв? Прям серийник? — всё-таки не выдержал я.
— А ты всё ещё наивно полагаешь, что среди носителей «Искр» нет больных людей? — спросила Марьяна. — Не знаю, какая классификация по серийным убийцам на твоей прошлой работе, но за этим числится шестьдесят три убийства. Типаж жертв наглядно у вас перед глазами, методика убийств одинаковая. Грязно, кроваво, жестоко… А вот с точки зрения социалки не всё однозначно. Девушки были как из Домов, он вроде бы в каждом отметился, так и одиночки и, что немаловажно, половина — это обычные люди без Искры.
— Поймали? — спросил я, хотя догадывался, какой будет ответ.
— Нет, — покачала головой Марьяна. — Убийства происходили в течение десяти лет, примерно каждые два месяца, а потом всё прекратилось. Основная версия — он погиб вместе с последней жертвой, то есть вместе с Евой.
— Это как?
— Все подробности посмотришь в АРХОСЕ, — вздохнула Марьяна, — но если в двух словах, то кромники вышли на предполагаемое логово. И что там произошло, никто не знает до сих пор. Официально — аномалия вследствие множественного выхода за Предел. Был взрыв, был прорыв разной нечисти, а когда со всем этим справились и разобрали завалы, нашли только трупы. Вся следственная группа и два неизвестных, в одном из которых впоследствии и опознали Еву. Всё, больше убийств не было, а дело ушло в архив.
— И хоть какие-то версии были? — спросил я, наблюдая, как Слот вешает вторую картинку — чёрный силуэт с белым знаком вопроса в центре.
— Версий было много, но все глухие, — покачала головой Марьяна. — Подозреваемых не было. Была пара свидетелей среди гражданских, но оба в итоге закончили свою жизнь в дурке, а единственное, что из них смогли вытащить, что у преступника нет лица. Понимай как хочешь, но прозвище — «Безликий» закрепилось.
Все замолчали, обдумывая сказанное и наблюдая за Слотом, который решил подвинуть холодильник, чтобы под стену было побольше места. В принципе, пусть здесь у нас была и кухня, но получалось неплохо: с одной стороны раковина, холодильник, микроволновка, кофемашина, с другой — диванчик, в центре два стола. Пусть один занят Графиней и кошками, но за вторым вполне будет удобно сидеть с ноутбуком и разглядывать все выкладки на детективной доске, то есть стене.
Пауза затянулась настолько, что из глубин архива подтянулись уже все кошки и расселись по всем свободным местам.
— Вспомнила я это тело, — сказала Графиня, поглаживая Прасковью. — Но порадовать вас, к сожалению, нечем. Вскрытия нормального не было тогда, родственники очень просили девочку домой вернуть, а нам толком уже не до неё было. У нас пять кромников, неизвестно по какой причине, сошедших с ума и вышедших за Предел.
— А это нормальная практика? — уточнил я.
— Тогда меня ничего не смутило, — ответила Графиня. — Ситуация действительно была из ряда вон выходящая. Родственники давили, причём не самые простые люди в обществе, руководство торопило. Но сейчас понимаю, что второе тело толком-то и не осматривали. Будто всем важно было объявить, что это Безликий, и закрыть дело. Марьяночка верно помнит, жертвы в каждом Доме были и все хотели чуть ли не своими руками преступника придушить. Вой тот ещё стоял.
— Рост, вес, пол, архетип, особые приметы? — всё-таки спросил я.
— Причина смерти — разрыв на микрочастицы вследствие внешнего воздействия, архетип — вирник, — ответила Аграфена Всеволодовна. — А тест ДНК, голубчик, мы и тогда не проводили, и сейчас обычно не проводим.
— Это вы, конечно, зря, — хмыкнул я, понимая, что и про отпечатки пальцев спрашивать бесполезно. — Вирник — это кто-то из водяных?
— Водяной дух, обитающий в водоворотах, если быть точнее, — кивнула Графиня. — Так с чего мы начнём?
Все посмотрели на меня. Мол, ты здесь у нас человек «у меня есть тысяча вопросов и миллион версий».
— Так, давайте подытожим, — задумался я.
Итого у нас есть Ева Гезен, которая как бы давно мёртвая, но, вероятно, ещё живая. И есть некий Безликий — серийный убийца, которого десять лет не могли поймать, а когда достали, он вроде как погиб, забрав с собой группу кромников. Ещё у нас есть странная реакция важных шишек Ордена, которая выглядит так, будто дело хотели замять. А это значит, что кто-то из кромников может быть причастен.
Задача — найти Еву, а через неё получится выйти на Безликого. Ага, а с другой стороны — нужно найти Безликого, а через него уже найдётся и девушка.
— Что-то ещё есть на частотах «жужжалки»? — спросил я, посмотрев на Слота. — Надо слушать, вдруг она опять выйдет в эфир.
— Уже, — Слот махнул рукой в сторону своей мастерской. — Всё настроил, мониторю в режиме реального времени.
— Надо бы поискать энтузиастов, — предложил я. — Вдруг кто-то записывает и хранит архивы?
Слот пожал плечами, всем своим видом показывая, что сомневается, но кивнул и пообещал заняться.
— Теперь Безликий, — продолжил я. — Нужно посмотреть старые дела. Они же у нас?
Марьяна кивнула, а Молчун бесшумно поднялся, хотя я помнил, что диван безбожно скрипит, и скрылся в дебрях архива. Вернулся через минуту, скрытый за горой толстых папок. Неплохо так. И количество материалов, и умение Молчуна двигаться, ничего не видя перед собой.
— Ты хорошо в больнице отдохнул? — спросила Марьяна, разгружая Молчуна и раскладывая папки на столе. — Нервишки подуспокоил?
— Вопрос с подвохом, да?
— Ага. Там, мягко говоря, не самое приятное зрелище. Там, где Джек-Потрошитель учился, Безликий, скорее всего, преподавал, — ответила Марьяна и нахмурилась, пересчитывая папки. — Шестьдесят две всего. А остальные где?
Молчун, пожимая плечами, развёл руки в сторону. Мол, принёс всё, что было. Марьяну такой красноречивый ответ явно не убедил, и она скрылась среди стеллажей. Вернулась озадаченная.
— Одной не хватает? — спросил я, вспомнив про шестьдесят три жертвы.
— Вообще-то двух, — нахмурилась Марьяна. — Не хватает дела одной из жертв — не знаю, какой именно, но главное — нет финальных документов с места неудачного задержания. Ни про убитый отряд кромников, ни про труп Евы с неизвестным.
— Предположительно убитой, — поправил я её. — Так что давайте её найдём, только мне сначала надо все дела изучить. А в перерыве, когда устану, надо бы с родственниками пообщаться.
— Может, я сама? — нахмурилась Марьяна. — Тебе опасно светиться, особенно перед Домами.
— Я работаю над тем, чтобы было неопасно, — хмыкнул я. — Кстати, спасибо за справочник по расшифровке рун. Он помог мне скоротать время в больнице.
— Что-то уже расшифровал?
— Основы хотя бы понял, ну и, возможно, нашёл кое-что, что поможет мне в АРХОСЕ.
— Пусть лучше оно поможет тебе не свихнуться от того, что ты там увидишь, — ответила Марьяна, с сомнением посмотрев на меня и протянув мне первую папку. — Вот с этого всё началось…
Глава 2
— Начнём потихоньку, — прошептал я, открывая плотную папку.
Рядом поставил чашку с кофе и подготовил свой блокнот для записей, собираясь начать сбор, возможно, незначительных деталей, которые потом могут сложиться в интересную картину.
Документов в папке было много. Прошлый следователь, похоже, нормально делал свою работу. А при всём уважении к кромникам я уже много старых дел в топку отправил, и там, считай, только папки зря переводили.
В специальном кармашке на задней обложке обнаружились сразу две «Капли памяти»: одна с места, где нашли тело, вторая — из дома, откуда она пропала. Их я пока отложил, решив сначала прочитать материалы дела.
С первой страницы на меня смотрела молодая женщина, вид серьёзный — видимо, фото на паспорт. Но и серьёзность, и явное отсутствие косметики не могли скрыть природную красоту, а наоборот, подчёркивали. Что-то в её чертах лица показалось мне знакомым, и перед глазами всплыл образ Ники — диджея из клуба «Батисфера».
Девушка в досье носителем «Искры» не была. Просто молодая спортсменка, комсомолка и всё остальное, учитывая время совершения преступления. Я перелистнул страницу и начал читать:
«В ночь с 16 на 17 сентября 1969 года Соколова Г. А. покинула место постоянного проживания и не вернулась.
Со слов соседки по коммунальной квартире, гр. Кондратьевой М. П., около 01 часа 20 минут Соколова вышла из своей комнаты полностью одетой. На вопрос, куда она направляется в ночное время, ответила: “Меня ждут внизу”. Кондратьева указала, что голос Соколовой был спокойным, признаков испуга либо опьянения она не заметила.
Входная дверь повреждений не имела. Следов борьбы в комнате и местах общего пользования не обнаружено. Верхняя одежда и обувь отсутствовали. Паспорт, сберегательная книжка и наличные денежные средства в сумме 37 рублей 62 копейки оставались в комнате.
Лиц, ожидавших Соколову возле дома, опрошенные жильцы не видели.
Местонахождение Соколовой Г. А. в период с 17 по 30 сентября 1969 года не установлено».
Значит, не похищали, а выманили. Возможно, она знала преступника, и тогда нужно искать какие-либо пересечения между всеми жертвами. Или же какая-то магия. Я сделал пометку в блокноте, что нужно собрать список всех возможных архетипов, которые на такое способны. Внушение, гипноз, навязчивые мысли, причём на расстоянии.
Ничего интересного по месту постоянного проживания больше не было. Никого не видели, ничего не слышали. Подозрительные личности возле дома не крутились. Ну или их не заметили.
Я бегло пролистал такие же неинформативные отчёты об опросах соседей и коллег, а также какие-то явно архивные характеристики, типичные для того времени. Вообще оказалось, что все первые документы — дело рук обычных милиционеров. Кромники подключились уже позже, когда обнаружили тело.
И протокол осмотра места происшествия был составлен уже спецами Ордена:
«30 сентября 1969 года в 06 часов 40 минут в чердачном помещении неиспользуемой голубятни, расположенной на пустыре за домом 7 по улице Октябрьская, обнаружены части тела женщины.
Голубятня представляет собой деревянную постройку размером приблизительно четыре на пять метров, установленную на опорах высотой 2,7 метра. Пол покрыт слоем пыли, сухого птичьего помёта и перьев.
Части тела расположены в центральной части помещения в пределах круга диаметром 214 сантиметров. По окружности установлено четырнадцать восковых свечей. На момент осмотра свечи погашены, следы горения неравномерны.
Голова расположена в северной части круга лицом вверх. Веки закрыты. Поверх каждого века находится металлический предмет круглой формы диаметром 24 миллиметра, внешне сходный с монетой. На одной стороне предметов имеется изображение закрытого глаза, на другой — лодки с крылом вместо паруса. Надписи отсутствуют.
Верхние и нижние конечности отделены в суставах и разложены симметрично относительно туловища. Внутренние органы находятся рядом с соответствующими анатомическими областями. Признаков беспорядочного перемещения частей тела не выявлено.
Следов крови за пределами указанного круга не обнаружено. Основное пропитывание кровью имеется на досках пола непосредственно под останками, что позволяет предположить расчленение тела на месте обнаружения.
Пол, стены, одежда погибшей и окружающие предметы сухие. Следов разлива воды, подтёков, сырости, ила, песка либо водной растительности не обнаружено.
В слое пыли выявлены следы обуви погибшей, ведущие от входа к центру помещения. Следов волочения тела не имеется. Иные пригодные для идентификации следы обуви отсутствуют.
Зафиксирован остаточный фон применения силы неустановленного образца…»
И дальше — ещё пять страниц аналитики с цифровыми значениями остаточного фона, предполагаемыми сроками применения силы и объяснениями того, почему невозможно установить её природу. Либо какое-то заклинание, либо артефакт. В общем, поработали основательно, но неэффективно.
А вот про голубятню уже было интересно. Я, не вдаваясь в подробности, быстро заглянул в несколько соседних папок. Голубятня фигурировала везде.
— А их всех на голубятнях нашли? — спросил я у проходящей мимо Марьяны.
— Всех, — кивнула она. — И расчленили всех, и свечи везде, и следы «Искры» везде были, и нигде их не смогли определить.
— А причина смерти?
— Ну, — задумалась Марьяна. — Почти у всех одинаковая. Только в паре случаев отличается, и трофеи там не забрали.
— Так что за причина и какие трофеи?
— Причина необычная, тебе понравится, — усмехнулась Марьяна, но сразу же скривилась, решив, что я могу её не так понять. — В смысле, загадочная. В остальном-то там нечему нравиться. А по поводу трофея — сам почитай, так сказать, из первых рук, вдруг озарит. А по деталям, — она кивнула в сторону зоны отдыха, — вон там сидят как раз эти руки. Графиня где-то треть из этих вскрытий делала, она проконсультирует, если что.
Я кивнул в знак благодарности и перешёл к следующим документам. Как раз к заключению судебно-медицинской экспертизы.
«Представленные на исследование части тела принадлежат женщине в возрасте 20–25 лет. Смерть наступила ориентировочно за 10–16 часов до момента обнаружения.
Отделение головы и конечностей произведено после наступления смерти острым орудием с шириной режущей части не менее 25 миллиметров. Характер повреждений свидетельствует о последовательном рассечении мягких тканей и суставных соединений. Признаков прижизненного расчленения не установлено.
В дыхательных путях обнаружена стойкая мелкопузырчатая пена. Лёгкие увеличены в объёме, тяжёлые, поверхность их сохраняет отпечатки рёбер. Под лёгочной плеврой имеются бледно-красные кровоизлияния с нечёткими границами. В клиновидной пазухе обнаружено около 3 миллилитров прозрачной жидкости.
Совокупность указанных признаков позволяет заключить, что смерть гр. Соколовой Г. А. последовала от механической асфиксии вследствие закрытия дыхательных путей жидкостью, то есть утопления.
При этом следов пребывания тела в воде не выявлено. Кожные покровы не имеют признаков мацерации. В волосах, одежде и складках кожи водорослей, песка и ила не обнаружено.
Место и обстоятельства утопления установить не представляется возможным.
Крестец представлен не полностью. Копчиковые позвонки среди доставленных частей тела отсутствуют. На нижнем крае крестца имеются повреждения, причинённые острым орудием после наступления смерти. Случайная утрата указанного фрагмента при транспортировке останков маловероятна».
— Значит, утонула… — задумчиво прошептал я. — На сухой и пыльной голубятне…
Как утонула и почему именно на голубятне? Откровенно странный выбор, учитывая, что прям на отшибах их особо-то никогда не строили. Пусть в спальных районах, но обычно во дворах под надзором кучи окон. Да и тесновато там…
Я залез в кромфон, быстро покопавшись в поиске. В те годы в одной только Москве их было около десяти тысяч, и даже сейчас остались. Разброс данных, правда, с размахом: от двухсот до восьмисот. Если Безликий жив и снова начнёт убивать, то всё равно набегаешься в поисках.
Голубей тоже пробил, освежив в памяти, символом чего они являются. Мир, согласие, Святой Дух, любовь и верность… Такое себе сочетание для серийного убийцы. Может, ему в любви не повезло? Хотя и с «миром» у него явные проблемы.
Не убирая кромфон, отстучал Слоту сообщение с просьбой собрать карту действующих и заброшенных голубятен. Проверить, уцелели ли те самые, и в общем изучить вопрос. Кто владельцы, где есть камеры рядом, где совсем заброшка. Подумал немного и добавил просьбу где-нибудь крупно распечатать карту города сразу с отметками. И два варианта: современную и шестьдесят девятого года.
К себе в блокнот написал: «голубятня — смысл?» и отдельно выписал дату. Тоже надо будет посмотреть, что тогда было, и сопоставить с остальными.
Следующий момент, который я записал в блокнот и на который стоило обратить внимание, — кто и как позвал её вниз? Телефон в коммуналке не звонил — соседка не слышала, как и не слышала криков под окнами, о мобильниках тогда даже и не думали. То есть наш Безликий ещё и безголосый, а вдобавок и безногий, учитывая, что его следов нет на голубятне.
— Слушай, — обратился я к Марьяне, идущей обратно и снова мимо моего стола. — А вещдоки где хранятся? Не у нас же?
— На складе, — девушка пожала плечами, — наверное. Но если ты про монеты на глазах, то детальные фотки Слот уже печатает. А вживую их уже отработали.
— В смысле отработали?
— Ну-у, по ним и вышли на логово. Сами монеты были отлиты из типографского гарта. Ну это…
— Знаю, — кивнул я. — Сплав из свинца, олова и сурьмы.
— Ага, наверное, — усмехнулась Марьяна. — На всех монетах был дефект, по которому, опросив разных знатоков и нумизматов, кромники вышли на старую типографию. Собрали группу захвата, сорвались туда, ну а дальше ты уже всё знаешь. Все погибли, там нашли запас монет, форму для отливки и труп возможного вирника, которого сразу же связали с утопленницами. Ты же уже прочитал? Я не спойлернула?
— Прочитал, — кивнул я.
— Ну вот на этом всё и закончилось, дело закрыли, — ответила Марьяна с таким взглядом, будто очень быстро устала от моих вопросов. Даже, наверное, соскучилась, пока я был в больнице, но вот уже поняла, что зря. — И к чему ты клонишь?
— К тому, что саму типографию уже не проверяли? — спросил я. — Владельца? Работников? Другую продукцию? Клиентов, поставщиков?
— Похоже на то, — нахмурилась Марьяна. — Ладно, займусь этим прямо сейчас.
— Давай, а я дальше изучать…
Я перечитал заключение Графини и ещё два из других дел, написанных каким-то другим экспертом кромников — неким Пахомовым М. И. Плюс-минус всё одинаковое: вскрытие показало все признаки утопления, а наружный осмотр ни одного не нашёл. И в желудке воды не было. Из заключения следовало: желудок почти пустой, но выраженного обезвоживания нет.
То есть те две недели, что жертва где-то находилась, её подкармливали. Но следов связывания или пыток не обнаружили, как и следов борьбы. Хотя под ногтями одной из жертв что-то было. И в заключении Пахомова был отдельный документ:
«В подногтевом содержимом обнаружены частицы красного обожжённого кирпича, известково-цементного вещества, продукты коррозии железа, волокна растительного происхождения с чёрной смолистой пропиткой, а также отдельные частицы синего стекловидного вещества неустановленного происхождения».
— Так, ну это в семидесятых годах неустановленного и методами кромников, — задумался я. — А что бы про это сказала современная наука?
Задумался и сначала воодушевился, а потом скис, вспомнив, что современная наука мне сейчас недоступна. Экспертов, которые могли бы помочь, я знал. Вот только все они теперь считали меня мёртвым.
Я поднял голову на случай, если Марьяна снова пойдёт мимо, но она уже сидела за своим компом и звонко стучала по клавиатуре. Я отправил ей сообщение, что склад с вещдоками нам всё-таки нужен и нужны современные эксперты. Она прочитала сообщение и, не поворачиваясь, сначала уткнулась лицом в руки, но потом показала большой палец, задрав руку вверх.
Отлично, теперь можно и в АРХОС…
«Капля памяти» загрузилась моментально. Ничего там не скрипело и не буксовало от давности лет, погружение произошло почти моментально. Я будто бы включился посреди старого чёрно-белого кино — на меня тут же что-то набросилось. Что-то мелкое, но яркое и прозрачное с подсветкой в виде костей и кровеносных сосудов. Я дёрнулся, чуть не свалившись со стула.
— Твою же мать, дурацкие голуби… — пробурчал я, отдышавшись.
Живых существ в АРХОСе я раньше не видел. А эти, блин, пернатые на живых-то и похожи не были. Какие-то ходячие, то есть летающие, рентгеновские снимки. В проекции прозвучал чей-то недовольный голос, выразивший примерно те же мысли про птиц, после чего «рентгеновские снимки» стали появляться повсюду. Будто бы присмирённые, они молча жались к стенкам своих клеток, и порхать никто больше не собирался.
На полу лежало расчленённое тело. В принципе, всё соответствовало описанию из протокола. Тесновато, так что круг из свечей был вписан ровно между стенками. Некоторые свечи прогорели полностью, только пятна расплавленного воска остались, и дальше по нарастающей вплоть до одной почти целой. Типа какой-то таймер — прогорела одна, поджигали новую? Или просто горели с разной скоростью? Состав разный?
И вообще, почему именно четырнадцать? Жертв где-то, но не на голубятне, прятали две недели. Или же?
Я на секунду вынырнул из реконструкции и полез в интернет изучать число четырнадцать. Ага, на секундочку… Вариантов-то оказалось довольно много, и каждый может что-то значить.
Например, кармический долг. В нумерологии — это число искупления, которое учит контролю чувств и правильному использованию свободы. Есть несколько отсылок к разным религиям, с разными значениями. Банально цикл Луны длится около четырнадцати дней до полнолуния, что символизирует фазу роста и полноты сил. Потом есть свои суеверия в Китае — число несчастливое, в произношении созвучное со словами «обязательно умру». А в Египте тело бога Осириса было разорвано на четырнадцать частей злым богом Сетом.
— М-да, символизма у Безликого по самые уши, не знаешь за какую ниточку тянуть…
Я вернулся в реконструкцию и осмотрел тело жертвы, насчитав все те же четырнадцать отдельных частей. Голова, торс, плечи, предплечья, кисти и с ногами такое же деление. Плюс, вырезанный фрагмент копчика, но саму кость не рассекли.
Осмотрев тело и не найдя там ничего такого, чего не было в заключении судмедэкспертизы, принялся за окружение. Заглянул в каждую клетку, пересчитал всех голубей (не четырнадцать) и осмотрел каждого. В пыли и мусоре бы ещё покопаться, вдруг где-то что-то завалялось, но с этим реконструкция помочь не могла. Осмотрел дверь, хлипкий замок — настолько старый и хлипкий, что его и взламывать-то не было нужды.
Учитывая размеры голубятни, сканер АРХОСа захватил её всю. Можно было даже прогуляться вокруг примерно на полтора метра. Что я и сделал, а потом ещё и на крышу «залез». Нашёл в кустах несколько пустых бутылок, окурки папирос, но скорее местные. Как и несколько бытовых надписей, накорябанных на стене снаружи.
— Нет, — прошептал я, разговаривая сам с собой. — Голубятня — просто место для проведения ритуала.
И если продолжать аналогию с голубями и прочим символизмом, то это снова отсылка к верности. Голуби же всегда возвращаются в родной дом. Но, с другой стороны, это же и тюрьма. А ещё граница между землёй и небом… Осталось понять, почему именно утопление и как оно происходило, и, глядишь, что-нибудь срастётся.
Остаток дня и большая часть ночи слились в бесконечную череду протоколов, фотографий, заключений и реконструкций. Менялись имена, даты, адреса голубятен.
Не менялся только почерк Безликого. Каждая женщина сама выходила из дома. Каждая исчезала на две недели. Каждую топили, а затем расчленяли и раскладывали на голубятне — четырнадцать отдельных частей.
