Read the book: «Основы теории комплексной безопасности сложных социотехнических систем»

Предисловие

Изменение характера угроз меняет требования к человеку, который отвечает за безопасность. На протяжении длительного времени безопасность развивалась как совокупность относительно самостоятельных профессиональных направлений. Инженер отвечал за надёжность оборудования и технологический режим. Специалист по защите информации обеспечивал устойчивость цифрового контура. Юрист контролировал соблюдение обязательных требований. Руководитель распределял полномочия, ресурсы и сроки. Такая специализация сохраняет своё значение, поскольку сложные объекты требуют глубоких знаний в каждой предметной области.

Однако современная реальность показывает, что опасные процессы всё реже укладываются в границы одной профессиональной сферы. Воздействие может возникнуть в цифровой среде, проявиться в технологическом процессе, вызвать организационные затруднения, привести к экономическим потерям и затронуть социальную устойчивость. Нарушение связи способно лишить персонал своевременной информации. Недостоверные данные могут привести к ошибочному управленческому решению. Ошибка в решении способна изменить параметры технологического процесса. Далее возникает риск отказа оборудования, остановки производства, нарушения договорных обязательств или ущерба для людей и окружающей среды.

В этих условиях безопасность перестаёт быть суммой отдельных защитных мероприятий. Она становится способностью сложной системы сохранять критические функции, поддерживать управляемость и восстанавливать требуемое состояние после нарушения. Эта способность определяется согласованностью технических средств, цифровой инфраструктуры, кадровых компетенций, организационных процедур, правовых норм и ресурсных резервов. Если хотя бы один из этих элементов выпадает из общей системы управления, создаётся уязвимость, которая может проявиться далеко за пределами первоначального источника проблемы.

Именно поэтому современная угроза всё чаще приобретает гибридный характер. В настоящей книге гибридной называется угроза, которая зарождается в одном пространстве функционирования объекта, а реализуется в другом или нескольких пространствах одновременно. Она использует связи между техническими, информационными, кадровыми, ресурсными, организационными и социальными контурами. Её опасность определяется не только силой первоначального воздействия, но и тем, насколько система способна распознать это воздействие, локализовать его последствия и сохранить управление.

Например, нарушение цифрового контура может проявиться как изменение данных, потеря связи, ошибка в настройке программного обеспечения или ограничение доступа к системе управления. Само по себе такое событие относится к информационному пространству. Однако его последствия могут перейти в техническое пространство через неверные действия оператора, нарушение режима работы оборудования или снижение качества контроля. Далее последствия способны затронуть организационное и ресурсное пространства: потребуется перераспределение персонала, изменение производственного графика, использование резервов, привлечение подрядчиков и принятие решений в условиях дефицита времени.

Обратная последовательность также возможна. Кадровая проблема может выглядеть как локальная задача подбора или обучения персонала. При этом дефицит опытных специалистов способен привести к снижению качества технического обслуживания, накоплению неустранённых дефектов, ухудшению состояния оборудования и росту вероятности аварийной ситуации. Угроза возникла в кадровом пространстве, однако реализовалась через технические, технологические, организационные и экономические последствия.

Исследования гибридных конфликтов подчёркивают, что современные воздействия могут соединять информационные, экономические, правовые, кибернетические, политические и силовые инструменты, использовать критические уязвимости и затруднять своевременное принятие защитных решений. Для специалиста по безопасности этот вывод имеет прикладное значение. Ему необходимо видеть не только отдельный инцидент, но и последовательность его возможного развития: источник воздействия, уязвимость объекта, нарушение функции, распространение последствий и вероятный ущерб.

Такой подход требует формирования нового профессионального облика специалиста. Этот специалист не должен заменять инженера, программиста, технолога, юриста, экономиста или руководителя. Он должен быть способен понимать взаимосвязи между их областями деятельности. Его задача заключается в том, чтобы собрать разнородные сведения в единую картину, определить критические функции объекта, выявить опасную динамику и подготовить обоснованное решение для субъекта управления.

Специалист в области комплексной безопасности должен уметь определять границы объекта защиты, устанавливать его критические функции и выделять параметры, по которым можно судить о состоянии этих функций. Он должен видеть зависимость между техническим состоянием оборудования, качеством данных, кадровой обеспеченностью, ресурсными резервами и порядком принятия решений. Он должен уметь распознавать общие точки отказа, когда один компонент, поставщик, канал связи, носитель знаний или программное средство одновременно обеспечивает несколько значимых функций.

Особую роль приобретает способность работать с данными. Современные объекты формируют большие объёмы технической, производственной, организационной и информационной информации. Однако накопление данных само по себе не повышает безопасность. Данные становятся основой управления только тогда, когда определены их источники, качество, своевременность, достоверность и связь с конкретными действиями. Специалист должен понимать, какие параметры следует контролировать, какие отклонения имеют значение, какова скорость опасного процесса и сколько времени остаётся для реакции.

Исходные материалы, положенные в основу настоящей книги, связывают развитие теории комплексной безопасности с подготовкой двух взаимосвязанных профессиональных направлений: специалиста-аналитика в области комплексной безопасности и специалиста по моделированию, сбору и анализу данных цифрового следа. Первый формирует целостное представление об объекте, его угрозах, уязвимостях, рисках и критических функциях. Второй создаёт аналитическую основу для мониторинга, моделирования и оценки динамики параметров. Их совместная работа позволяет соединить содержательный анализ с цифровыми средствами наблюдения и принятия решений.

Изменение характера угроз требует изменения образовательной системы. Подготовка кадров не может ограничиваться освоением нормативных требований, типовых алгоритмов и набора технических средств. Она должна формировать способность действовать в условиях неопределённости, неполной информации, ограниченных ресурсов и распределённой ответственности. Для этого необходимы практические занятия, моделирование сценариев, анализ инцидентов, междисциплинарные тренировки и разбор принятых решений.

В процессе обучения особое внимание должно уделяться слабым сигналам опасности. К ним относятся постепенное ухудшение технических параметров, рост числа малозаметных ошибок, сокращение резервов, перегрузка персонала, задержки в передаче информации, накопление неисполненных мероприятий и зависимость критических функций от единственного источника. Каждый из этих признаков может казаться несущественным при отдельном рассмотрении. В совокупности они способны свидетельствовать о снижении устойчивости системы и приближении опасной ситуации.

Цифровая грамотность становится обязательной частью подготовки. Специалист должен владеть основами работы с корпоративными системами, данными, электронными таблицами, базами данных и средствами аналитической обработки. В учебных материалах по экономической и информационно-технологической безопасности предусматривается знакомство с системами управления ресурсами и производством, а также со средствами обработки данных, включая SQL, Python, R и Matlab. Однако инструментальная подготовка должна быть подчинена содержательной задаче. Любая цифровая модель полезна только тогда, когда специалист понимает объект, цели управления, ограничения данных и последствия решения.

Эта книга адресована тем, кто участвует в проектировании, эксплуатации, управлении и защите сложных социотехнических систем. Она предназначена для специалистов по безопасности, инженеров, технологов, аналитиков, руководителей, преподавателей, исследователей и обучающихся. Её назначение состоит в формировании общего языка, который позволит представителям разных профессий совместно описывать объект, выявлять угрозы, оценивать риски и поддерживать критические функции.

Безопасность сложного объекта определяется качеством людей, которые способны видеть систему целиком. Они должны понимать, что угроза может возникнуть в одной сфере, проявиться в другой и реализоваться через цепочку взаимосвязанных последствий. Подготовка таких специалистов является необходимым условием устойчивости государства, общества и экономики Российской Федерации в условиях технологической сложности, внешнего давления и возникающей неопределённости.

Введение

Безопасность в XXI веке определяется устойчивостью сложных систем, от которых зависят жизнедеятельность общества, функционирование государства, обороноспособность страны и развитие экономики. К таким системам относятся энергетическая и транспортная инфраструктура, объекты оборонно-промышленного комплекса, цифровые платформы, системы связи, производственные кооперации, территориальные комплексы и органы управления. Они соединяют технические средства, людей, данные, организационные процедуры, правовые нормы, ресурсы и отношения с внешней средой.

Усложнение объектов сопровождается ростом числа взаимосвязей. Цифровизация увеличивает скорость управления и объём доступных данных. Одновременно она создаёт зависимость от программного обеспечения, сетей связи, данных, поставщиков компонентов и квалификации персонала. Нарушение одного элемента может передаваться по цепочке зависимостей и приводить к последствиям, значительно превосходящим масштаб исходного события. В зарубежных документах по комплексным катастрофам, например, нарушение энергосистемы вследствие кибератаки рассматривается как фактор каскадных отказов критической инфраструктуры и ограничения возможностей самого реагирования.

В этих условиях представление о безопасности как о наборе самостоятельных направлений — физической, промышленной, информационной, пожарной, экологической и иных — оказывается недостаточным. Каждое направление сохраняет собственный предмет и методы, однако их раздельное применение не гарантирует целостной защищённости объекта. Угроза, возникшая в цифровом контуре, может приобрести технологические, экономические, социальные и правовые последствия. Ошибка в организационном решении способна усилить техническую неисправность. Дефицит кадров может уменьшить качество обслуживания, снизить наблюдаемость состояния и увеличить вероятность аварийного развития ситуации.

Следовательно, требуется теория, которая позволяет описывать объект как целостную социотехническую систему, выявлять взаимосвязи между его элементами и управлять безопасностью через сохранение критических функций. Настоящая монография посвящена построению такой теории.

Проблема и предмет книги

Понятие безопасности развивалось вместе с обществом. В этом развитии прослеживается переход от более простых представлений о защите к сложным моделям, включающим многочисленные факторы, а также движение от общих категорий к специализированным видам безопасности. Исходные материалы к теории комплексной безопасности подчёркивают эту двойную динамику: от простого к сложному и от универсального к специальному.

Современное употребление термина «комплексная безопасность» часто сводится к перечислению частных видов безопасности, относимых к одному объекту. Такой подход удобен для распределения полномочий и выполнения нормативных процедур. Однако он не отвечает на главный вопрос: каким образом определить, достаточно ли совокупность мер защищает объект как целостную систему. Перечень мер ещё не образует теорию. Для построения теории необходимы понятия объекта, субъекта управления, цели, состояния, среды, угрозы, уязвимости, ущерба, риска и управленческого воздействия.

Предметом книги является комплексная безопасность сложных социотехнических объектов. Под такими объектами понимаются системы, в которых люди, техника, цифровые средства, организационные правила, ресурсы и данные образуют взаимосвязанную структуру, выполняющую общественно значимые функции. Объект рассматривается во времени, в конкретной среде и относительно целей субъекта управления.

Методологическая позиция

Монография исходит из необходимости сформировать эффективную теорию комплексной безопасности. В данном контексте эффективная теория понимается как методологический каркас, который позволяет моделировать и объяснять наблюдаемые процессы без стремления исчерпывающе описать все детали каждого физического, социального, технического или экономического явления. Такой подход прямо сформулирован в исходных материалах как основа построения теории комплексной безопасности.

В центре предлагаемой модели находится субъект управления. Именно субъект является носителем потребностей, источником целей и организатором управленческих воздействий. Без определения субъекта невозможно установить, какие функции объекта являются критическими, какие параметры должны поддерживаться в допустимом диапазоне, какой ущерб признаётся неприемлемым и какие меры могут считаться достаточными.

Система описывается через пространства функционирования. Техническое пространство включает параметры оборудования, инфраструктуры и технологических процессов. Информационное пространство отражает состояние данных, связи, программных комплексов и цифровых контуров. Правовое пространство связано с обязательными требованиями, разрешениями, полномочиями и ответственностью. Кадровое, ресурсное, организационное, экономическое, социальное и экологическое пространства описывают другие стороны состояния объекта. Их объединение образует суперпространство, в котором оценивается целостная устойчивость системы.

Состояние объекта в момент времени может быть представлено набором параметров:

Требуемое состояние определяется субъектом управления с учётом целей, норм, ресурсов и условий среды:

Задача комплексной безопасности состоит в наблюдении динамики отклонений

выявлении причин этих отклонений, прогнозировании последствий и организации управленческих воздействий, удерживающих критически значимые параметры в допустимых пределах.

Внешний контекст

Необходимость развития отечественной теории определяется также изменением характера современного противоборства. Концепция многосферных операций, развиваемая армией США, связывает достижение стратегических целей с быстрым и непрерывным объединением возможностей в наземной, морской, воздушной, космической, кибернетической, электромагнитной и информационной средах. Её ключевым механизмом выступает конвергенция, направленная на создание преимуществ и воздействие на уязвимости системы противника.

Исследования гибридных конфликтов дополняют эту картину. В них рассматривается согласованное применение дипломатических, информационных, экономических, правовых, кибернетических и военных инструментов для достижения политических целей. Такие действия могут быть распределены во времени, затруднять установление источника воздействия и использовать критические уязвимости общества, инфраструктуры и системы управления.

Для Российской Федерации этот контекст требует самостоятельного теоретического ответа. Он не состоит в зеркальном воспроизведении западных доктринальных конструкций. Теория комплексной безопасности строится вокруг защищаемого объекта и его способности сохранять жизненно важные функции. Её исходная задача заключается в поддержании управляемости, технологической устойчивости, кадровой воспроизводимости, защищённости информационных контуров, устойчивости кооперационных связей и потенциала восстановления.

Цель и задачи

Цель монографии состоит в разработке теоретических положений комплексной безопасности сложных социотехнических объектов и в формировании методологической основы для их практического применения в интересах Российской Федерации.

Для достижения этой цели решаются следующие задачи:

1. Сформировать понятийный аппарат теории комплексной безопасности;

2. Обосновать представление о защищаемом объекте как о сложной социотехнической системе;

3. Раскрыть роль субъекта управления, целей и критических функций в определении безопасности;

4. Описать пространства функционирования, суперпространство и параметры состояния объекта;

5. Систематизировать понятия обстановки, ситуации, вызова, риска, угрозы, уязвимости и ущерба;

6. Раскрыть безопасность и опасность как динамические характеристики состояния и управляемости системы;

7. Проанализировать западные концепции многосферных операций и гибридных конфликтов как внешний контекст развития теории;

8. Сформулировать положения теории комплексной безопасности как российского подхода к защите сложных объектов;

9. Показать особенности применения теории к объектам топливно-энергетического и оборонно-промышленного комплексов;

10. Определить требования к кадровому и образовательному обеспечению комплексной безопасности.

Научная и практическая значимость

Научная значимость работы состоит в объединении философских, системных, кибернетических, математических, организационных и прикладных представлений в единой модели безопасности. Эта модель позволяет перейти от фрагментированного описания частных угроз к анализу состояния сложного объекта, его функций, связей, целей и потенциала восстановления.

Практическая значимость заключается в возможности применять положения теории для формирования моделей защищаемых объектов, разработки систем мониторинга, построения цифровых двойников, анализа каскадных рисков, оценки критических зависимостей, подготовки сценариев реагирования и обучения специалистов. Исходные материалы связывают развитие теории с подготовкой специалистов-аналитиков комплексной безопасности и специалистов по моделированию, сбору и анализу данных цифрового следа.

Книга адресована исследователям, преподавателям, специалистам по безопасности, инженерам, руководителям предприятий, государственным служащим, аналитикам, разработчикам цифровых систем и обучающимся по направлениям безопасности, управления, технических наук и системного анализа. Её содержание рассчитано на читателя, который стремится понимать безопасность не как совокупность формальных требований, а как способность сложной системы сохранять цели, критические функции и управляемость в условиях неопределённости, внешнего давления и технологической сложности.

Часть I. Теоретико-методологические основания

Глава 1. Введение в проблему комплексной безопасности

1.1. Эволюция понятия безопасности

Понятие безопасности развивалось вместе с развитием общества, и это развитие никогда не было равномерным или однонаправленным. В этом процессе прослеживались две встречные тенденции: движение «от простого к сложному» и движение «от универсального к специальному». Первая тенденция отражала постепенное увеличение числа факторов, учитываемых при оценке защищённости объекта: если на ранних этапах развития общества опасность связывалась главным образом с прямым физическим воздействием, то со временем в поле зрения теории и практики безопасности попали экономические, информационные, экологические и социальные аспекты существования объекта. Вторая тенденция, напротив, отражала процесс дробления единого представления о безопасности на множество специализированных направлений, каждое из которых обслуживало конкретную отрасль, конкретный тип объекта или конкретный вид деятельности. Обе тенденции действовали одновременно, порождая противоречие между стремлением к целостному описанию явления и практической потребностью в узкоспециализированных решениях.

Содержание понятия «безопасность» на разных исторических этапах определялось интересами конкретных сторон, а не объективными характеристиками защищаемого объекта. Его практическое применение прошло долгий путь: от произвольного использования силы, подчинённого принципу «сильный всегда прав», через постепенное утверждение обычая как регулятора общественных отношений, к провозглашению верховенства закона в сфере применения насилия. На каждом из этих этапов менялся не только механизм обеспечения безопасности, но и сам субъект, наделённый правом определять, что является угрозой и какие меры защиты являются допустимыми. Разным странам, регионам и общественно-экономическим формациям присущи собственные особенности обеспечения безопасности, что придаёт самому понятию безопасности выраженный субъективный характер. Это обстоятельство имеет прямое отношение к задаче формирования национальной теории комплексной безопасности: любая теория безопасности неизбежно отражает интересы того субъекта, который её формулирует, и попытка построить универсальную, лишённую национальной специфики теорию безопасности методологически несостоятельна.

Из сказанного следует важный вывод для дальнейшего изложения. Поскольку понятие безопасности исторически формировалось под влиянием интересов конкретных субъектов, задача построения теории комплексной безопасности предполагает явное определение того субъекта, чьи интересы данная теория обслуживает, и того объекта защиты, применительно к которому она разрабатывается. Без такого явного определения теория рискует остаться абстрактной конструкцией, оторванной от практических задач обеспечения национальной безопасности.

1.2. Критика существующих подходов к комплексной безопасности

Словосочетание «комплексная безопасность» уже многократно использовано в отечественной научной и методической литературе, что создаёт определённую терминологическую инерцию. Наиболее распространённые подходы к его определению исходят, в первую очередь, из документов Министерства по чрезвычайным ситуациям и рассматривают комплексную безопасность как совокупность отдельных видов безопасности — пожарной, экологической, промышленной, антитеррористической и других — объединённых по формальному признаку принадлежности к одному защищаемому объекту¹. Такой подход удобен с точки зрения нормативного регулирования: каждому виду безопасности соответствует собственный набор требований, стандартов и контролирующих органов, а задача обеспечения комплексной безопасности сводится к одновременному выполнению всех этих требований.

Однако данный подход обладает существенной методической слабостью. Явление или понятие корректно определять через его собственное содержание, раскрывающее внутреннюю природу описываемого феномена, а не через перечисление того, чем оно не является, и не через простое суммирование смежных категорий. Определение комплексной безопасности как суммы частных видов безопасности оставляет без ответа ключевой вопрос: что именно делает совокупность разрозненных мер целостной системой, а не случайным набором независимых процедур? Из такого суммирующего определения невозможно вывести критерий достаточности принимаемых мер защиты, поскольку сумма частных видов безопасности не порождает нового качества, отсутствующего у каждого из слагаемых по отдельности. Иными словами, простое объединение пожарной, экологической и промышленной безопасности под одной вывеской не создаёт «комплексности» в строгом теоретическом смысле — оно лишь удобно с точки зрения административного управления, но не решает задачи целостного описания защищённости объекта как единой системы.

При этом следует признать: альтернативного термина, столь же точно и ёмко описывающего рассматриваемую когнитивную модель защищённости сложного объекта, в русском научном языке на сегодняшний день не найдено. Отказ от использования уже закрепившегося в литературе термина потребовал бы введения нового слова, что создало бы дополнительный барьер для восприятия теории профессиональным сообществом. Поэтому задача настоящей работы состоит не в замене термина «комплексная безопасность» новым словом, а в наполнении уже существующего термина иным, методологически более строгим содержанием, опирающимся на точный понятийный аппарат, а не на административное перечисление частных видов безопасности.

1.3. Комплексная безопасность как эффективная теория

Для решения поставленной задачи применяется методологический приём, заимствованный из теоретической физики. Эффективная теория в физике представляет собой каркас, созданный для моделирования определённых наблюдаемых явлений без необходимости детального описания всех лежащих в их основе фундаментальных процессов. Классическим примером эффективной теории служит термодинамика: она успешно описывает поведение газа через макроскопические параметры — давление, объём, температуру — не обращаясь к описанию траекторий отдельных молекул. Именно такой методологический ход предлагается применить и к описанию комплексной безопасности сложных социотехнических объектов.

Применительно к рассматриваемой теории этот приём означает следующее. Теория не претендует на исчерпывающее объяснение всех физических, технических, экономических и социальных процессов, протекающих внутри защищаемого объекта и его окружения. Вместо этого она предлагает единый понятийный и математический аппарат, позволяющий описывать состояние объекта в целом, динамику развития угроз в его отношении и эффективность принимаемых защитных мер через ограниченный набор измеримых параметров. Такая экономия описательных средств не является недостатком теории — напротив, она является необходимым условием практической применимости теории для целей мониторинга, прогнозирования и управления.

Реализация подобного подхода требует введения ряда базовых категорий с точностью, допускающей их дальнейшее использование при построении цифровых моделей защищаемых объектов. К числу таких категорий относятся пространство, время, система, субъект. Каждая из этих категорий получает в рамках теории собственное строгое определение, отличное от бытового или сугубо философского понимания соответствующего термина, но сохраняющее связь с его исходным смысловым содержанием.

Особое значение в этом ряду категорий имеет рассмотрение сложного объекта как социотехнической системы. Такое рассмотрение имеет принципиальное методологическое значение: оно позволяет ввести понятие субъекта как источника целеполагания, без которого невозможно определить критерий достаточности обеспечиваемой безопасности. Технический объект сам по себе не обладает целями — цели возникают у субъекта, который этим объектом управляет или в интересах которого объект функционирует. Цели субъекта возникают под давлением потребностей, связанных с его жизнедеятельностью и взаимодействием со средой и объектом управления. Именно наличие субъекта с его потребностями и целями превращает абстрактную задачу защиты технической системы в содержательную задачу обеспечения безопасности в интересах конкретного носителя целей — будь то отдельное предприятие, отрасль или государство в целом.

1.4. Внешний контекст: многосферное противостояние

Формирование национальной теории комплексной безопасности происходит не в изоляции от общемирового контекста развития военной и невоенной мысли, а в прямом диалоге — и в определённой мере в противостоянии — с концепциями, развиваемыми ведущими зарубежными военными структурами. Армия США развивает концепцию многосферных операций, охватывающую взаимодействие в сферах суши, моря, воздуха, космоса, киберпространства и информационного пространства². Согласно этой концепции, эффективность военного противостояния определяется не превосходством в отдельной сфере, а способностью синхронизировать действия одновременно во всех перечисленных сферах, создавая для противника ситуацию, в которой преимущество в одной области нейтрализуется уязвимостью в другой.

Прогнозируемая операционная среда до 2034 года описывается западными военными аналитиками как пространство непрерывного стратегического соперничества, в котором грань между войной и миром размывается, а конкуренция ведётся практически постоянно, переходя в открытые крупномасштабные боевые действия лишь на отдельных этапах этого непрерывного противостояния³. Параллельно с развитием доменной логики многосферных операций развивается отдельное направление — когнитивная война, рассматривающая человеческое сознание, индивидуальное и коллективное, как самостоятельную сферу воздействия, наравне с традиционными физическими сферами. В рамках этого направления объектом воздействия становится не столько материальная инфраструктура противника, сколько его система восприятия реальности, принятия решений и формирования общественного мнения.

Гибридные конфликты характеризуются рядом западных исследовательских центров как «новая нормальность» международных отношений — то есть не как временное отклонение от привычной модели межгосударственного взаимодействия, а как устойчивая и, по всей видимости, долгосрочная форма ведения противостояния⁴. В рамках этой модели военные, экономические, информационные и киберинструменты применяются в сочетании друг с другом, причём отдельные элементы такого воздействия могут не достигать порога, формально классифицируемого как акт войны, но в своей совокупности создавать для противника ощутимый стратегический ущерб.

Перечисленные концепции формируют целостную доктринальную рамку, в рамках которой противостояние ведётся одновременно во всех перечисленных сферах, а объектом воздействия становится не только территория, вооружённые силы или инфраструктура противника, но и его система принятия решений, общественное сознание и способность к организованному сопротивлению. Российская теория комплексной безопасности сложных социотехнических объектов формулируется именно как самостоятельный ответ на этот вызов. Принципиально важно, что этот ответ не сводится к копированию доменной структуры западной доктрины путём простого перевода понятия «домен» в понятие «сфера» — такой перевод оставил бы неизменной саму логику построения теории, заимствованную у иностранного первоисточника. Вместо этого предлагается собственный понятийный аппарат: пространства функционирования объекта, суперпространство объекта, субъект управления и его цели. Этот аппарат строится вокруг объекта защиты и его субъекта, а не вокруг перечня сфер противостояния, что меняет саму логику построения теории защищённости — от логики симметричного ответа на каждую сферу воздействия противника к логике целостного описания состояния защищаемого объекта независимо от того, из какой сферы исходит конкретное деструктивное воздействие.