Read the book: «Обратная связь»

Глава 1. Шум.

Трамвай на повороте визжал — резкий, стеклянный звук на восемь с половиной килогерц, от него сводило скулы. Где-то вдалеке гудела трансформаторная будка — низкий, ровный гул, шестьдесят герц, основа всего городского шума. Под ногами хлюпала слякоть: октябрь был мокрым, и каждый шаг отдавался в асфальте коротким, глухим шлепком. Лев считал шаги. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Он всегда считал шаги. Это помогало не думать о другом звуке — том, что жил у него в голове уже пятнадцать лет.

Тиннитус.

Он был сегодня особенно назойливым — высокочастотный писк, тонкий, как игла, где-то между двенадцатью и четырнадцатью килогерцами. Лев знал это точно: он замерял его спектроанализатором ещё лет семь назад, когда пытался понять, можно ли его заглушить. Нельзя. Можно только привыкнуть, как привыкают к шуму холодильника в трёхзвёздочном отеле. Писк не менялся — менялось только настроение, с которым Лев его воспринимал. Сегодня настроение было паршивое. Писк отвечал взаимностью.

Он поправил тёмные очки — Ray-Ban Wayfarer, стёкла в царапинах, дужки разболтаны — и плотнее прижал к ушам наушники-вкладыши. Sony, чёрные, с активным шумоподавлением. Музыка в них не играла. Лев давно не слушал музыку — ни чужую, ни свою. Наушники были нужны для другого: они срезали город на два-три децибела, и тиннитус на фоне этого отступления становился чуть тише. Не исчезал, никуда он не денется, но переставал доминировать, как бас, который убрали с переднего плана микса, но который всё равно чувствуешь нутром.

Лев свернул в узкий переулок. Здесь было тише. Старые дома стояли кривыми, с облупившимися фасадами и покосившимися крыльцами. Пахло мокрым кирпичом, угольным дымом из чьей-то трубы и сыростью.

Лев остановился у низкого дома с номером четырнадцать. Подвал. Маленькое окошко на уровне асфальта, заклеенное изнутри плёнкой. Лев достал ключ — тяжёлый, латунный, с брелоком в виде маленькой ручки эквалайзера — и открыл низкую дверь. Лестница вниз, три ступеньки, запах сырости и старой пыли. Его запах. Его место.

Студия.

Стены были обиты акустическим поролоном — яйцевидным, серым, местами отклеившимся. Пол — бетон, покрытый линолеумом, который давно потерял цвет. В углу стоял маленький кухонный уголок с чайником, микроволновкой и стопкой бумажных стаканчиков. На стене — постер Pink Floyd "The Dark Side of the Moon", выцветший, с загнутыми углами. Лев его не клеил — постер был здесь, когда он въехал, и он не стал его снимать. Просто перестал замечать.

В центре студии стоял пульт.

Neve 8068, старый, аналоговый, сорок восемь каналов. Лев купил его на аукционе пять лет назад, потратив почти все сбережения. Пульт был его реликвией, его якорем, его единственным другом. Лампы внутри ещё работали — Лев менял их сам. Он любил этот пульт за то, что тот не врал. Цифра может соврать — плагины, алгоритмы, пресеты. Аналог не врёт. Он показывает звук таким, какой он есть: грязным, живым, несовершенным. Как люди.

Лев снял куртку — чёрную, потёртую, на размер больше — повесил на вешалку. Снял очки, протёр стёкла футболкой. Положил наушники на стол. И только теперь позволил себе выдохнуть.

Тиннитус сразу стал громче. Без наушников, без очков, без защиты — он был здесь хозяином. Лев налил в стакан воды из кулера, выпил половину, тёплая, он всегда пил тёплую воду — холодная резала горло, как плохой хай-хэт.

Он сел в кресло перед пультом. Включил свет — тусклый, жёлтый, от лампы с абажуром. Открыл свой черный блокнот, потёртый по углам — и пробежал глазами вчерашние записи. "Сессия 14.10. Сведение демо, группа «Выход там». Вокал — компрессия 4:1, EQ срез на 300 Гц. Гитара — реверб 1.8 сек. Клиент недоволен. Клиент всегда недоволен". Лев усмехнулся. Клиенты всегда были недовольны. Они приходили к нему, потому что слышали его старые работы — те, что он делал до. До двадцати двух. До Ани. До всего.

Он закрыл журнал. Откинулся на спинку кресла. Посмотрел в потолок.

— Ну, — сказал он вслух. Голос у него был тихий, хриплый, как у человека, который много лет разговаривает только с собой. — Что у нас сегодня?

Телефон на столе завибрировал. Лев посмотрел на экран. Незнакомый номер. Он не хотел брать трубку. Он вообще не хотел сегодня ни с кем разговаривать. Но он взял.

— Да, — сказал он.

— Здравствуйте, — голос был женский, молодой, но уставший. — Это Лев Артамонов? Звукорежиссёр?

— Да.

— Меня зовут Лада. Мне нужна ваша помощь. У меня есть... запись. Старая. Магнитная лента. Мне сказали, вы работаете с такими.