Read the book: «Наблюдатель»
Глава 1
ПРОЛОГ
АРХИТЕКТОР СВОЕЙ СМЕРТИ
«Всё, что мы строим, рано или поздно становится нашей тюрьмой».
– Джон Берджер
Тишина была первой, что он ощутил.
Она была другой.
Не той, что прячется в пустых комнатах, где половицы стонут под ногами. Не той, что приходит с первым снегом, укрывая всё белым, обещая покой. Это была тишина бетона – живая, плотная. Она затекала в уши, как серая вата, и мир становился глухим, вязким, осязаемым. В этой тишине он слышал только своё сердце – глухие, редкие удары, которые отдавались в висках, в груди, в бетоне, что уже начал обнимать его, врастать в него, становиться им.
Вторым было тепло.
Странное, почти живое тепло, которое разливалось по его груди, по бокам, по спине. Бетон был тёплым. Как тело, которое только что перестало дышать. Как кожа, в которую начинаешь врастать, когда понимаешь, что вырваться уже не получится. Он чувствовал, как жар поднимается по позвоночнику, обволакивает плечи, оседает в бёдрах. Как горячо просачивается внутрь, заполняет его, стирает границы между ним и камнем. Мужчина чувствовал, как бетон дышит вместе с ним. Как его собственное тепло уходит в камень, а камень отдаёт ему своё – чужое, тягучее, почти нежное.
Сначала он не понял, где находится. Он открыл глаза, но в первый момент не увидел ничего. Только тьма – серая, влажная, с примесью света откуда-то сверху. Мужик с усилием, через боль в шее, которая отдалась в висках, повернул голову. Медленно. С трудом. Но всё же повернул. Рядом с его лицом была стена. Серая, шершавая, исчерченная мелкими трещинами, в которых застыла влага, пахнущая цементом и чем-то сладковатым. Он начал рассматривать эти трещины, потому что смотреть больше было не на что, и вдруг понял, что они похожи на линии на его ладони. Те же извивы, те же разрывы, та же беспомощность.
Потом он опустил глаза. И увидел.
Его тело было залито бетоном по грудь. Серая, тягучая масса облепила его, как вторая кожа, уже начинающая застывать, уже схватывающаяся, уже сжимающая его рёбра, давящая на грудную клетку, мешающая дышать. Он попытался сделать глубокий вдох – и не смог. Только короткий, поверхностный, как у человека, который боится, что лёгкие больше не раскроются. Он попытался снова – и снова. Воздух входил маленькими глотками, с каждым разом всё труднее, будто кто-то затягивал ремень на его груди.
