Read the book: «Маляроштукатуры особого назначения»
Глава 1. Кузя преткновения
Когда на кухню, где Дмитрий только что пообедал и теперь вдумчиво и с удовольствием пил чай, вошла его жена, он напрягся – лицо у Настасьи было такое, словно он самолично спустил в канализацию всю её косметику, залил это духами и отполировал кремами, пенками и прочей особо ценной дребеденью.
– Дима! – голос супруги соответствовал лицу.
– Я ничего не сделал! – открестился Дмитрий разом от всего.
– Ты? Ты как раз и сделал! Это же ты Маринке разрешил принести Сашиного питомца?
– Эээ, да, что-то такое было, – признался Дмитрий. – Она говорила, что это только на неделю, пока они в деревню на майские съездят. Настюш, я же спросил – это не собака и не кошка… Маринка сказала, что это Кузя и он маленький, в контейнере живёт. Хомяк или мышка… Ты же мышей не боишься!
– Хомяк или мышка… – с горечью повторила Настасья. – Ах, если бы! Да, ты прав, мышей я не боюсь, но Кузю боюсь до визга!
– Да что там за Кузя-то? – хмыкнул Петровский, потянувшись за печеньем.
– Мариночка, иди, покажи нашему папе Кузю! – позвала жена, и в кухню деловито протопала Маришка – пятилетняя, очень серьёзная и строгая особа.
– Пап, это Кузя! – она держала в руках небольшой пластиковый контейнер, который вознамерилась было поставить на стол.
Петровский всмотрелся в содержимое контейнера, и печенье, видимо, от шока, встало поперёк его горла:
– Хрррр?! – он потянулся за чашкой с чаем под крик жены:
– Марина, только не на стол!
– Хорошо, мамочка, – ангельским голоском отозвалась Маринка. – А чего это папочка такой красный и как-то странно хрюкает?
– Папочке очень понравился питомец Саши! Да, Дима?
– На кой хрррр, км, кха-кха… – Петровский, получив от супруги вдохновляющий шлепок по спине, наконец-то избавился от застрявшего печенья и ткнул пальцем в контейнер:
– Кто это вообще?
– Дима, ты что, не видишь? Это таракан! Это ЛЮБИМЕЦ друга твоей дочери. Да-да, Дима, и именно ЭТО ты разрешил принести в наш дом на неделю!
– Да это монстр какой-то! – не поверил жене Петровский, дипломатично избегая воспоминаний о том, что он сам это разрешил.
– Это не монстр, это мадагаскарский шипящий таракан, как мне с наслаждением поведала Сашина мама, вручая этого… Кузю. Я уверена, что она была счастлива – ещё бы! Неделю вдали от такого питомца – кто угодно счастлив будет! А я вот сразу стала очень НЕСЧАСТЛИВА! И даже знаю, кто в этом во всём виноват!
– Эээ, милая, а может мы его… того… тапкой случайно, а? Ну он же таракан!
– Папа! Ты что! – Маринка притопнула ногой и тряхнула контейнер. – Это – любимец Саши! А Саша – мой жених! Мы вырастем, и он на мне женится! А если ты его тапочкой, то Сашка на мне не женится, а женится на Аньке, а я с тобой разговаривать тогда не буду! Никогда!
Петровский, будучи профессионалом, помнил много чего, в том числе и крепенького светловолосого Сашку, который недавно пришёл к нему, когда он забирал дочь из детского сада, и деловито сообщил, что на Маринке женится.
На изумление, возникшее на физиономии собеседника, Сашка среагировал оперативно, пояснив:
– Не сейчас, а попозже!
– Ааа, – с уважением отозвался Петровский. – Попозже… это сильно меняет дело!
«Первый парень на деревне» солидно кивнул вихрастой головой и отправился к своему родителю, которого только что сходным образом осчастливила дочь Петровского.
Отцы переглянулись, синхронно вздохнули и пожали друг другу руки над головами будущей счастливой пары.
– Ну и кто мог себе представить, что у такого вменяемого на вид мужика в домашних питомцах окажется этот… шипящий Кузя? – думал Петровский.
– Дима! Ты не замирай! – строго велела ему Настасья. – Ты мне лучше скажи, как тебе пришло в голову кого-то брать, не узнав точно, КТО это?
– Не знаю! – честно признался Петровский, почему-то сильно разозлив этим жену.
– Вот и я не знаю, как мне жить неделю с этим в одном доме! – выпалила она. – А раз так… я с Маринкой уезжаю к маме, а ты останешься присматривать за Кузей!
– Папа, если ты его пристукнешь тапочкой, то я с тобой поссорюсь! – Маринка обеими руками обняла вместилище Кузи и крепко прижала его к себе. – Саша меня не простит!
Через два часа Петровский сидел на кухне и мрачно смотрел на контейнер, в котором шуршал таракан преткновения.
– Таракан, которого мне подсуропил будущий зять! – меланхолично произнёс он. – Я проклят! Я точно проклят!
Его фраза о проклятии была выстрадана – это же именно на его многострадальную голову как из рога изобилия высыпались всевозможные странные задания руководства – от кормления вороны, чтобы она не орала и не выдавала их с напарником местоположение, до вручения воздушного шарика на свадьбе коллеги.
– Дмитрий, ты так дивно смотрелся с шариком! Просто удивительно органично! – с самым серьёзным видом заверял Петровского его начальник, не обращая внимания на мрачнейшее выражение физиономии подчинённого.
А всё остальное? Петровскому было исключительно интересно, это он случайно так попадается, или во всех этих нелепостях есть какой-то смысл? Нет, если бы это касалось только рабочих ситуаций, то можно было бы решить, что это всё его руководство изгаляется, но ведь в жизни-то ему тоже всё чаще попадались такие странные моменты, в которые большинство людей никогда не попадали и не попадут.
– Вот, например, этот таракан! – невесело пробурчал Дмитрий, когда за разгневанной Настасьей и Маришкой закрылась входная дверь. – Эх… жизнь моя жестянка! Да ну её в… болото!
Впрочем, уже к вечеру Петровский утешился – таракан преткновения, из-за которого все планы на майские выходные пошли прахом, ничем не мешал, сидел себе в своём контейнере, шевелил усами и, кажется, вообще не переживал о перемене местожительства, зато выяснилось, что сам Дмитрий избежал серьёзной опасности:
– Дима, представляешь, к маме приехала тётя Мила, – сообщила Петровскому жена, уже сменившая гнев на милость. – Она хотела проведать нас и очень обрадовалась, что мы с Маришкой тут, а то она хотела к нам домой ехать!
Вот тут-то вечернее небо за окном воссияло для Димы чем-то радостным, утренним, радостным и исключительно оптимистичным.
– Да-ты-что… – как можно более нейтральным тоном отозвался Петровский. – Как мне не повезло – я не увижу твою тётю Милу!
Настасья, которая прекрасно знала о «нежных» отношениях собственной тётки и мужа, тихонько хихикнула:
– Ладно-ладно, отдыхай уже! Главное, не прибей этого питомца Маришкиного жениха, а ещё смотри, чтобы он не сбежал! Я этого не переживу!
Петровский покосился на контейнер, согласно поугукал, а потом, закончив разговор, сообразил, что вообще-то даже тараканы что-то едят и даже пьют.
– Если дочка получит в контейнере… гм… останки Кузи, то жизнь у меня будет трудной и тяжёлой – дочка же реветь будет! – плач Маришки Петровский не выносил – сразу хотелось сломать мир и переделать его как-то так, чтобы его драгоценный ребёнок не лил слёзы.
Так как Дмитрий понятия не имел, что жрут мадагаскарские шипящие тараканы, пришлось лезть в интернет и с величайшим изумлением читать, что, оказывается, их реально ЗАВОДЯТ, да мало того, даже признаются в этом, и фотографируют это вот безобразие, да ещё и видео снимают!
– Чего только у нас люди не делают, – флегматично вздохнул Петровский, когда вспомнил некоторые странности, с которыми сталкивался по работе. – Ладно… кормить овощами и фруктами, ещё жрут хлеб, поить губкой, а то или утонут в миске, или вода оттуда испарится, и они помрут от сухости, а ещё не перегревать и не допускать переохлаждения. Ёлки-палки, ещё бегать вокруг и уточнять, а не жарко ли Кузе, а не холодно, а не сухо ли? А может, всё-таки лучше этого мадагаскарца того… А! И убежище ему надо! За-ши-бись!
Петровский мрачно уставился на Кузю, тот весьма заинтересованно воззрился на человека – по крайней мере, усами водил точно в направлении угрожающего объекта.
– Кто бы знал, какой фигнёй мне придётся заниматься! – думал Дмитрий, брезгливо открыв крышку контейнера и закинув туда кусок моркови, кусочек подсохшего хлеба и отрезанный уголок от губки для мытья посуды, пропитанный водой. – Так, ещё убежище ему надо, чтобы я его реже видел и он на меня не пялился!
Роль убежища расчудесно сыграла втулка от туалетной бумаги, закинутая вместе со всем прочим в контейнер.
Петровский ответственно подошёл к закрыванию крышки Кузиного жилища, проверив её защёлки раза три – чисто на всякий случай, а потом пошёл заслуженно отдыхать.
– А что? Я это заслужил! Более того, даже тётка Настасьина меня миновала! Правда, на бреющем полёте, но миновала! – Петровский вольготно расположился на диване, перед которым загодя выставил блюдо с вяленой рыбой, присланной знакомым из Астрахани, и пиво.
– Отдых! – провозгласил он, включая телевизор.
– Бред какой! – выдал Дмитрий через сорок минут, перещёлкав кучу каналов. – Даже футбола приличного нет! Чего-то я так заработался, что аж забыл, какую фигню там показывают. Так, ладно, что бы этакого посмотреть из фильмов?
Он прищурился, соображая, что ему хочется, как вдруг какое-то движение на пороге комнаты привлекло его внимание.
– Ыыээть! – выдал он.
Прекрасное зрение не позволяло ошибиться – на пороге комнаты ему приветственно помахивал усами Кузя.
– Гррр… – отреагировал Дмитрий. – Да чтоб тебя! И что делать?
Профессиональная память – великое дело даже при ловле тараканов! Каким образом Петровский краем глаза узрел и запомнил, что эти паразиты любят пиво, потому что их там привлекают какие-то вещества, непонятно – он точно-преточно не собирался угощать навязанного ему Кузю этим напитком.
Но факт остаётся фактом – информация в голове имелась, пиво под рукой было, а остальное оказалось делом техники – капнуть пару капель в крышку от бутылки, осторожно опустить крышку на пол, вытряхнуть из круглой стеклянной вазочки, напоминающей крохотный аквариум, какую-то композицию, сооружённую Настасьей, а потом замереть охотником в засаде.
Через семь с половиной минут осторожных перемещений и принюхиваний с одной стороны и нарастающего азарта с другой, Кузя припал к «тазику» с пивом и увлёкся им настолько, что даже как-то не смутился опустившемуся на «пивной бар» прозрачному куполу.
Довольный как слон Петровский подсунул тонкую картонку под «аквариум» и поволок пойманного и, кажется, очень довольного мадагаскарца к контейнеру.
– Непонятно, как сбежал-то? Всё закрыто! – удивился Дмитрий, открывая контейнер и вытряхивая Кузю на место.
Какое чутьё заставило его зайти за дверной косяк, а потом заглянуть назад в комнату, точно неизвестно, но он был полностью вознаграждён, узрев, как Кузя забирается на втулку от бумаги, неожиданно шустро зацепляется лапами за крышку контейнера, подтягивает упитанную тушку и…
– Плющится, гад! – взвыл Петровский, одним прыжком подскакивая к контейнеру и стряхивая предприимчивого насекомуса назад. – Чёёё? И он на меня ещё шипит? Да это я на тебя имею право выражаться! Ты…
Тут он малость опомнился и сообразил, что стоит-то он в собственной квартире, один-одинёшенек и… ругается с мадагаскарским шипящим тараканом, которого только что собственноручно напоил пивом, а до этого накормил и спать уложил, по крайне мере, всё для этого предоставил!
– И всё-таки это факт! Я проклят! – глубокомысленно сообщил он Кузе, решительно открывая контейнер и отбирая у него втулку. – Спать будешь на полу! Я тебя в гости не звал, все претензии нашипишь своим хозяевам, когда вернёшься!
Примечание автора: уважаемые читатели, у меня такие не живут, но я видела – они реально громко и отчётливо шипят – отпугивают так неприятелей.
Петровский уже было ушёл, но потом резко обернулся, обнаружив, что предприимчивое создание пытается выбраться, топоча по куску моркови, поэтому он вернулся с тазиком, полным воды, поставил в середину этого таза контейнер и официально предупредил незваного гостя:
– Потонешь – скажу Маринке, что так и было! Ничего, мне этот будущий зять как-то сразу не понравился, так что лично я переживать не буду!
Когда ему через полчаса позвонил его друг и коллега Василий Бошинов и осведомился, «как сам, как семья», развёрнутый ответ Петровского настолько его поразил, что он даже некоторое время молчал, а потом заявил:
– Слушай, а можно я у тебя поживу пару дней? Мне срочно нужны положительные эмоции, потому что к нам приехали гости, а по мне лучше вот то твоё шипящее, чем мои братья!
Глава 2. Всевозможные аргументы
Петровский не удивился – они с Василием дружили уже давно, так что и проблему с его братьями Дима знал, да и самих братцев видел. Видел и недоумевал:
– Каким образом в нормальной семье, с абсолютно нормальным, вменяемым, надёжным Васькой получились двое таких… оболтусов?
Оболтусы были младше Васи на несколько лет и имели странноватые отношения с действительностью:
– Неее, работать за гроши на чужого дяденьку? Да вот ещё! Мы замутим свой бизнес! – решили они ещё в школе.
Решили и… замутили! Да так, что за торговлю всевозможной мелочёвкой их чуть из школы не выперли. Родители были в шоке, Василий тоже недоумевал. Причём как начал он недоумевать в школьные годы братовьёв, так и до сих пор удивлялся:
– Дим, вот откуда что полезло? У нас вроде таких «купи-продай-беги» в родне нет и не было. Нет, я понимаю, хочется им денег, кому не хочется-то? Так заработайте как люди, пусть в той же торговле, но честно, но им же работать не хочется, они хапнуть хотят! Они со школы так развлекаются – хапнули и огребли, хапнули и огребли, хапнули и… чуть отгребли.
Петровский в эти моменты только и мог, что молча сочувствовать другу, тем более что неуёмные братцы прилично доставали и родителей, и самого Василия.
– Мать с отцом и так все накопления в этих свинтусов вбухали, кредит взяли… Пришлось им помочь отдавать! – сердился Бошинов, едва-едва закрывший родительский кредит, чтобы отец и мама не остались без жилья из-за того, что поверили младшим сыновьям.
Всё это произошло незадолго до свадьбы Василия, так что вести молодую жену ему пришлось в квартиру родителей… Правда, Васина Лена со свёкрами неожиданно хорошо поладила, от мужа никаких финансовых сверхподвигов не требовала, а спокойно и уверенно доучилась в институте, родила сына, побыла в декрете, ухитрившись даже в это сумбурное время ни разу не поругаться с родителями мужа, а потом вышла на работу.
Единственными людьми, почти мгновенно и напрочь выводившими из себя Елену Бошинову, были оба её деверя – Владимир и Виктор.
Она прекрасно понимала, из-за кого у них с Василием отдельная квартира только строится, и эту квартиру, даже с помощью концерна, в котором работает муж, ещё оплачивать и оплачивать!
– Родителей чуть без жилья не оставили, да ещё возмущались, чего это, мол, Вася жену домой привёл, а им папа с мамой велели в Подмосковье, в бабушкину квартирку ехать! Да ещё и в собственность эту квартирку им не переписали! Не-пе-ре-но-шу таких! – злилась Лена.
Правда, в присутствии свёкра и свекрови такие вещи не высказывала – это для неё Володя и Витя – оболтусы, пустомели и вредители, а для Васькиных родителей они родные дети, их так просто из жизни не выкинуть, куда ж свёкрам деваться?
Когда Володька и Витька приезжали навестить родителей, Лена, с молчаливого согласия мужа, забирала сына и ехала к маме в Отрадное или к ней же на дачу – так ей было спокойнее.
– Иначе не выдержу, выскажу прямо в эти наглые рожи всё, что я о них думаю! Так это они ещё не знают, что родители квартиру на Ваську переписали, типа подарили с правом пожизненного проживания. А знали бы, вообще скандал бы устроили! – думала Лена, собирая Бошинова-младшего за город.
Ей, конечно, хотелось бы, чтобы муж на праздники мог отдохнуть с ними, через день ему надо было на работу, так что она разумно не стала супруга дёргать, наоборот, посочувствовала:
– Вась, как ты? Переживёшь этих…
– Буду стараться. Если совсем невмоготу будет, попрошусь к Петровскому, там перекантуюсь.
Лена с Настей Петровской не просто знакома была, а хорошо дружила, так что этот вариант временного размещения на «если что» был вполне-вполне нормален – Петровские у них вообще жили всем составом, когда в их квартире был ремонт.
Бошинов приехал к другу минут через сорок, вид имел сумрачный, так что Дмитрий сразу понял – братья опять чего-то намутили:
– Ты прикинь, эти мои… родственники опять прибыли у родителей деньги выпрашивать! Они, дескать, нашли потрясающий способ заработать.
– Что? Опять? – хмыкнул Петровский.
– И опять, и снова! «Ниша потрясная! Никто не догадался, одни мы допетрили, но надо срочно сто килограммов денег, чтобы мы взяли рынок за жабры и подняли дикие мильоны!» – с выражением процитировал Бошинов.
– Они хоть намекнули, чем в этот раз собираются «рынок за жабры брать»? – флегматично осведомился Петровский, подвигая к другу блюдо с рыбой.
– Какая-то китайская фигня, – поморщился Бошинов. – Из серии «автоматической вязалки шнурков».
– Ааа, ну тут они правы – эта ниша свободна! – серьёзно покивал Петровский, прислушиваясь – ему померещился отдалённый шлепок, словно что-то небольшое упало в воду. – Как он мне надоел-то, ты бы знал! А всё из-за твоего Мишки! – вздохнул он и поспешил в соседнюю комнату – вылавливать тонущего Кузю.
– Ёлки-палки… – отреагировал приятель, узрев спасательные мероприятия. – И ТАКОЕ заводят? Погоди… а при чём тут Мишка?
– Ну как же! – Петровский с досадой раскрошил кусок моркови в контейнере на несколько небольших, чтобы неутомимое насекомое не смогло использовать их как лестницу на свободу, и сгрузил обратно беглеца. – Если бы он с Маринкой не поссорился, она бы не подсуропила мне этого… будущего зятя с тараканом!
– Н-да… маленькие детки – маленькие бедки, – вздохнул Бошинов.
– И не говори… Ты хоть знаешь, из-за чего они поругались?
– Поспорили, что лучше, кошка или собака, – развёл руками Василий. – Аргументы были всевозможные и разнообразные – от слов до невербального общения…
– Тогда это надолго! – с видом знатока отозвался его напарник. – Это из-за этого Маринка побила Мишку?
– Побила – сильно сказано… так, просто замещала слова действиями, – дипломатично ответил Бошинов. – Слова-то не всегда находятся!
– Да лучше бы она этого… зятя стукнула слегка! – Петровский мрачно уставился на Кузю, который явно шпионил за ними из своего контейнера. – Всё больше пользы было бы!
В принципе, все трое провели время совсем недурно – спокойно и с удовольствием. Петровский с Бошиновым отдохнули, Кузя слопал всю морковку и хлеб, так что жаловаться им было не на что, но вот об окружающих этого сказать было нельзя…
– Настасья! Как ты можешь терпеть этого невыносимого мужлана! – жужжала на ухо жене Петровского её неутомимая тётка Мила.
– Мила, что ты такое говоришь? – слабо пыталась протестовать Настина мать, которая замужем, в отличие от сестрицы, была, мужа любила, и вовсе не считала, что в мужчинах сконцентрирована вся гадость этого мира.
Только вот моральные весовые категории у них были разные – Мила всю свою нерастраченную на семью и детей энергию щедро расходовала на то, чтобы бороться за счастье окружающих женщин!
Например, она изо всех сил боролась с мужем сестры и точно-точно победила бы, но он, негодяй такой, дезертировал – взял и умер! Ещё она боролась с мужьями своих знакомых, пока все знакомые не закончились. Нет-нет, с ними-то как раз было всё в порядке, просто глупые и слабые женщины от чего-то прекращали общение, а кое-кто и вовсе подло обвинял Милу в том, что она пытается разрушить их брак!
– Дуры! – ярилась Мила. – Не понимают, что с этими паразитами, которые выпивают у них все силы, счастья у них никогда не будет!
Объектов становилось всё меньше и меньше, а сил и желания их к чему-то приложить было ого-го как много! А это значило одно – пора было опять спасать племянницу от её негодяя-мужа!
Почему негодяя? Да всё же понятно с первого взгляда!
– Настенька, лапочка моя! Да ты только посмотри на него! Он же тебе изменяет постоянно! Он врёт тебе, глядя прямо в глаза! Вот, например, помнишь, когда он зимой уехал на столько времени?
– Помню, и что? – мрачно отвечала Настасья.
– Он ни на Новый год не приехал, ни на день рождения твоей мамы, ни когда Марина простыла, ни когда…
– Тёть, хватит! Дима работает!
– Настя, да что же ты такая глупенькая-то у меня! Как же, работает он! Да разве мужик будет сматываться из дома так надолго, если он не вахтами трудится? И то, знаю я, как они там трудятся! Поназаводили себе вторые семьи и живут, в ус не дуют! Вот и твой, не будь дураком, давно завёл себе другую, а то и не одну!
Примечание автора: Дмитрий зимой действительно работал это описано в книге «Снежный дом со свечой на окне».
– Тётя! Что за ерунду ты говоришь! – злилась Настя.
– Глупая ты моя девочка! – снисходительно вздохнула Мила. – Да он же тебя постоянно обманывает! Все эти отлучки… вызовы ночью.
– Он работает в службе безопасности концерна Мироновых! – прорычала Настасья, которая сегодня особенно жалела о том, что её мама не единственный ребёнок у своих родителей.
– Может, и работает, хотя я не удивлюсь, что и это враньё, – снисходительно покачала головой Мила, словно общалась с сердитым малышом, топающим ножкой из-за того, что ему не дали конфету. – Но согласись, что ему мешает попросту изображать эти вызовы, чтобы ездить к любовнице?
– Тётя! Я больше не буду слушать ваши бредни! – окончательно разозлилась Настасья и, прихватив дочку, отправилась гулять в лес – просто сил не было слушать эту ерунду!
– Эх, глупенькая девочка… – вздохнула Мила, горько сожалея об упущенной в прошлом возможности вырвать племянницу из уз этого неудачного брака – она уже почти совсем добилась того, чтобы Настя заподозрила правду о своём муженьке, а он, как назло, загремел в больницу с какой-то там дурацкой травмой.
Здравомыслия Милы хватало на то, чтобы понимать, что вряд ли гад-Петровский специально в себя стрелял, чтобы разрушить её планы, но сожалеть-то об этом ей ничего не мешало, верно?
Вот так, с сожалениями и тряпкой для вытирания пыли, Мила и перемещалась по даче сестры. Пыли особо не было, но энергию куда-то девать было необходимо – не лопнуть же от невозможности действовать!
Нет, конечно, она не полезла бы в сумку племянницы специально – просто в голову не пришло. Но Настасья, уходя, задела сумочный ремешок, свисающий как ухо бассета, и сумка чуть сдвинулась к краю, а так как она была сделана из мягкой кожи, то медленно, но верно начала свешиваться всё дальше и дальше с дивана, пока не упала.
Брякнувшая об пол связка ключей привлекла внимание Милы, которая просто изнемогала от невозможности раз и навсегда доказать глупышке-племяннице, с каким негодяем она связалась!
– Ключи выпали, – отметила Мила, но уже через секунду прищурилась с хищным блеском в глазах:
– Клююючиии…
Связка моментально перекочевала к ней в карман, сумка вернулась на место, а Мила, у которой сразу и резко улучшилось настроение, стала разрабатывать планы по спасению неразумной Настасьи.
– Так что, сегодня твой Дима один дома, да? – с удивительно миролюбивым настроением уточнила она у племянницы.
– Да, я же вам рассказывала. Из-за…
– Я помню, помню… из-за какой-то ерунды типа таракана! – Мила только вздохнула про себя – ну ясно же, что этот подлец и негодяй всё просчитал и специально разрешил дочке принести домой какую-то насекомую мерзость.
– А раз так, то он точно кого-то привёл! Причём домой! Если бы ему надо было смотаться, то он бы не устраивал такие сложности – соврал бы глупой жене о том, что у него опять работа, задание… или что он там брешет обычно? И свалил бы!
С точки зрения Милы, логика была непогрешима, а вывод абсолютно верен – Настькин муж сейчас собирается развлекаться с какой-то посторонней бабой, обманывая жену!
– Я ему устрою! Я его выведу на чистую воду! Я заставлю её понять, что на самом-то деле сто́ит её муженёк! – посмеивалась Мила, внезапно «вспомнив» о том, что, кажется, не закрыла окно дома, и спешно собираясь в Москву.
***
Хитрые и далекоидущие планы были не только у Милы, но и у братьев Бошинова.
– На этот раз всё должно выстрелить! – мечтательно рассуждал Владимир.
– Да точно получится! Смотри, как удачно вышло – даже эта зараза-Ленка свалила к своей мамашке и Васька уехал куда-то! Я прям чую, что в этот раз мы сможем вложиться и поднять приличные деньги! – мечтал Виктор.
– Так что? Действуем по плану? Разделяем и властвуем? – хохотнул Володя.
– Точно! Давай, ты – к матери, а я – к отцу! Ну... пошли!
Глава 3. Гении и деньги
Лидия Бошинова младших сыновей любила, но никаких иллюзий на их счёт уже не имела – какие уж тут иллюзии, когда эти два супер-пупер-бизнесмена едва-едва не лишили их квартиры!
– Счастье-то какое, что Вася смог помочь! – думала она каждый раз, когда вспоминала ту ситуацию. – Нет уж, больше никаких кредитов на «развитие бизнеса»! Хватит! Наразвивались!
Вообще-то она и первый раз сильно сомневалась, решиться ли на тот кредит, тем более что брать-то его пришлось ей – муж официально получал совсем немного.
– Вот и упёрлась бы тогда и не согласилась бы! – ворчала она, до сих пор сердясь на себя за ту дурацкую ситуацию.
Да, близнецы приволокли убедительнейшие расчёты, образцы товара, схемы логистики, чего только они тогда не принесли…
– Лид, надо парням помочь! – первым сдался муж. – Смотри… они же правда за ум взялись. А если это их шанс, а мы их не поддержим?
– А если у них не получится? И мы всего лишимся? – осторожничала Лидия. – Это же так рискованно! Да и потом… они же таким направлением никогда не занимались, а если торговля не пойдёт? А если конкуренты? А если…
– Мама, не будет никаких «а если»! Мы точно всё просчитали, и нас ждёт успех! – близнецы лучились уверенностью и убедительностью.
О том, что было потом, Лидии до сих пор вспоминать не хотелось – начинало колотиться сердце, холодели руки и отчётливо шумело в ушах что-то вроде:
– Ни-ког-да-боль-ше!
Она взвивалась всякий раз, как только её младшенькие заводили какой-то разговор о своих «новых проектах», так резко, что Володя и Витя решили пока этого не делать… до поры до времени.
А тут и пора наступила, и время пришло. Да! То самое, правильное, удачливое время «прухи», которое нельзя упускать, которое надо непременно поймать, успеть и стать крутыми и успешными!
– Не жить так, как Васька, который пашет на чужого дядю за жалкие гроши, – рассуждали между собой будущие миллионеры.
– А получить сразу и много!
– ОЧЕНЬ много! – мечтали они.
Только вот, увы и ах, для этого «сразу-много-очень-много» требовалась приличная стартовая сумма, которой у них, конечно же, не было.
Взять кредит было невозможно – они пробовали, но не давали глупые и жадные банки кредиты двум фактически не работающим молодым людям без недвижимости и какого-либо существенного обеспечения, а родители им даже ту маленькую и старенькую бабкину квартирку не отдали в собственность!
Нет, можно было бы попытаться взять в одной из стрёмных контор, которые давали деньги под дикие проценты, но с такими связываться было просто опасно, да и какие там миллионы прибыли остались братьям Бошиновым, если всё утекло бы на проценты? Нее, на это умные и ушлые Володя и Витя не подписывались.
Оставалось одно:
– Упросить родаков! Правда, мать подрывается, как только слышит про наш бизнес, но ничего, отец её уговорит, главное, чтобы она с ходу не пресекла все эти разговоры, – решили братья.
Это означало, что им надо разделиться и заняться убеждением отца и одновременно смягчением матери, а потом, объединившись с родителем, атаковать мать тройными уговорами.
Разделение вышло таким: Витька отправился к матери, Володька – к отцу, и поначалу общение шло по плану, мать смеялась над анекдотами и забавными рассказами, которыми её отвлекал Витя, а отец молча выслушивал аргументы Вовы, но потом, стоило только приступить к главному блюду под названием «Дайтеденег», как отец коротко хохотнул и сердито сказал:
– Вы одичали оба? Вы ж нас, можно сказать, выпотрошили! Едва удалось квартиру сохранить, и то, Вася помог – стряс всё, что накопил на квартиру, да ещё и в концерне ссуду брал!
– Пап, тот случай – не показатель! – очень серьёзно произнёс Володька. – У нас же сейчас всё иначе! Дело-то верное! Мы же точно столько денег поднимем…
– Что сразу их уроните! – фыркнул отец, а потом повысил голос и позвал:
– Лииид! Лидусь! А тут наши гении опять денег просят!
В родительскую комнату на всех парах прибыла мать, волоча за шиворот «отвлекающее звено» – Витька́.
– Так вот это что было? Ты мне, значит, зубы заговаривал, пока Володька отца обрабатывает? У вас что? Совсем совести нет? Забыли прошлый раз?
– Мам, да сейчас же всё иначе! – наперебой начали братья. – Вот смотри…
– И смотреть не буду, и слушать вас не собираюсь! Хотите бизнес – без проблем! Идите, зарабатывайте сами свой стартовый капитал…
– Да как? – c досадой сморщились близнецы. – На чужого дядю работать? За какие-то копейки подставляться, как Васька?
– Мы живём тут только благодаря Васе! – вступил отец.
– Да мы для вас три такие квартиры купим, если, в смысле, когда всё выгорит! – наперебой начали заверять родителей братья.
– Ничего не выгорит, и не тратьте время и силы! – устало произнесла Лидия. – У нас с отцом просто нет денег!
– Так можно же кредит взять! – обрадовались братья. – Эта квартира…
– Эта квартира принадлежит Васе! – усмехнулся отец. – У нас с вашей мамой по вашей милости осталась только крохотная бабушкина распашонка, в которой вы сейчас и живёте! Её мы продавать не станем и кредит под неё брать тоже не будем, потому что иначе вам даже прийти и переночевать негде будет!
Всё это он мог уже даже не говорить, всё равно до близнецов его слова не доходили, так они зависли на известии о том, что родительская четырёхкомнатная квартира, оказывается, захапана Васькой!
Какое-то время они переваривали эту информацию, а потом взвились и завопили на два голоса:
– Как так? Почему вы ему отдали? А мы? А как же мы?
– Он что? Всё сцапал себе, а вы ему это позволили?
– Тихаааа! – рявкнул Бошинов-старший, стукнув кулаком по столу. – А ну закрыли рты! Вася выплатил ваш долг по кредиту, только благодаря этому квартира осталась у нас!
– Так зачем вы её ему отдали? – возмутился Виктор, переглянувшись с братом.
– Затем, что он её выкупил!
– Так мог бы вам её и оставить! – прошипел Володя.
– А мы решили, что раз он вместо того, чтобы себе к свадьбе жильё покупать, нас спасал, мы ему эту квартиру и подарим! И подарили! Вам понятно? – Лидия очень редко повышала голос так, что на потолке начали позвякивать хрусталики от люстры, но уж когда повышала, то перекричать её в этот момент никому бы и не удалось. – Короче, мои дорогие и любимые деточки! Больше в этом доме никаких, вы слышите? НИКАКИХ разговоров о кредитах, займах или просто деньгах для вашего бизнеса не будет! Это понятно? Я спросила – это ПОНЯТНО?
