Read the book: «Лёд помнит всё»
Глава 1. Арена
«Виолончель разрезает тишину, как
конёк — свежий лёд. И я снова
падаю в снег, где кто-то целовал
меня в нос. Жаль, что этот кто-то
теперь — моя самая тёмная тайна.»
Диана
Пахнет хлоркой и старым деревом. Этот запах въелся в мои лёгкие ещё в пять лет, когда мама впервые привела меня сюда, в «Юность». Тогда я думала, что пахнет счастьем. Теперь мне кажется, что так пахнет клетка.
Я сижу на деревянной скамейке в раздевалке. Здесь всё то же самое: облупившаяся зелёная краска на стенах, крючки для одежды, половина из которых сломана, и зеркало в трещине, которое врёт на десять лет. Я смотрю в него и вижу чужое лицо. Моё лицо, но чужое.
Длинные тёмные волосы, которые я собрала в высокий хвост, чтобы не мешали. Светлая кожа — слишком бледная, как у вампира из дешёвого сериала. Под левой скулой тонкий белый шрам. Я не помню, откуда он. Мама говорит, что я упала в детстве. Я ей не верю.
Глаза карие, с золотыми искрами, но сейчас в них нет искр. Только усталость и паника. Паника живёт где-то в груди, сжимает рёбра, когда я думаю о том, что сейчас выйду на лёд.
— Диана, ты готова? — голос Галины Петровны режет воздух. Она стоит в дверях, сложив руки на груди. Её челка седая, взгляд стальной. Она тренирует меня с первого класса и никогда не была мягкой. Но сейчас она смотрит на меня так, будто я стеклянная. Или будто ждёт, что я рассыплюсь.
— Да, — говорю я и ненавижу, как дрожит мой голос.
Я затягиваю шнурки на коньках. Пальцы дрожат, и я не могу справиться с узлом. Ну же, твою мать. Это просто коньки. Ты делала это тысячи раз. Я делала это тысячи раз? Вроде да. Но память — это такая штука: если её отключили на два года, то даже завязывать шнурки становится подвигом.
