Read the book: «Летописи Атриума 5: Аксорийский империум»
Глава 1. Первые шаги по Аксорийской земле
До Акарила дошли вести последних месяцев: победа над узурпаторами — праздник для всех. Маг огня не собирался откладывать дела, он покинул полуостров. Выяснить судьбу Энигмариума было его давнишней мечтой, ещё со времён присоединения к сообществу Тайного Огня. Рассказы Архимага Эраста на последнем собрании дали ему подсказку. Отправившись в Аксор, задача едва ли оценивалась как лёгкая или тяжёлая — зацепиться за что-то, связанное с легендарной крепостью, которая исчезла. В одной особой лавке могли знать что-то про крепость.
Северное королевство До'Кау. Акарилу предстояло пересечь огромную территорию Туина, где правил король Ризан. Путь предстоял нелёгкий и не быстрый. Он уже жалел, что не отправился на север по морю.
В пригороде он заметил небольшую общину, внимающую глашатаю, — несколько десятков человек слушали речь. Акарил слез с коня и подошёл, как только понял, что речь идёт о возвращении некой владычицы.
— Она возвращается, духи шепчут, что она снова плоть и кровь, не бойтесь ничего, эпоха страха закончилась! Аставирские гонения на волшебников сгинули, как страшный сон, новая эра началась. Раз Энгайская империя совершила невозможное, значит, пришло и наше время восстать против господ. Милостью Императора Ателиона наша древняя госпожа восстала вновь. Славься Вечная Империя, что пробудила наследие. Славься… Алая Императрица.
Акарил в целом понимал, о чём идёт речь. С ним заговорил один из рядом стоящих — как он сразу выяснил, это был не простой человек, а министр Туина, выглядящий как простолюдин.
— Министр? Приятно познакомиться. Что вы здесь… — начал Акарил.
— Ты уже не первый, кто спрашивает. Мне нравится юг, у меня тут сестра живёт, — ответил собеседник.
— О чём это он толкует? Война на Аставире и Андмаре окончена, узурпатор и его собаки мертвы.
— Их это не особо волнует. Гораздо сильнее взбудоражило другое. Каири Таал. Кошмар господ и тиранов, с лицом невинности. Говорят, она восстала из мёртвых… Это всё наверняка бред и слухи.
— Кто-то на этом решил заработать. Сувениры, антиквариат тех времён и всё такое.
— Белая пирамида, достигшая неба. Жертвоприношения, реки крови и куча костей в основании того сооружения, брр… Аж мурашки по коже.
— Она уже бродит по земле нашей, ищет своих детей, ищет нас, дабы обнять своих Таал, возродить империю, которую у неё жестоко отобрали. Короли говорят о «традиционной жадности», но что они скажут, когда увидят её?! Небожительницу во плоти! Она щедра со всеми! Лучший мир уже на горизонте, славься Алая Императрица, — гремел глашатай.
— Нет! Вы убьёте всех нас, хотите залить землю багровыми реками? Она не пощадит никого из вас, всех, кого сочтёт недостойными, станут материалом для сооружений, ваши дети станут вместо глины и извести — вы этого хотите? Ответьте мне! Ведьма, заключившая договор с силами хаоса, не ведает сострадания, — возразил кто-то из толпы.
Человек, начавший протестовать, подвергся нападкам остальных, а глашатай только молчаливо наблюдал. Акарил сотворил огненную вспышку, дабы народ остановился.
— Чародей, — прошептал кто-то.
— Этот язык позорит всё, что Каири сделала ради наших предков.
— Вы совсем обезумили? Легионеров императора и обманутых аставирцев погибло столько, сколько за год не оплакать. Умереть ради веры или убить ради веры… У вас есть дети, ваши семьи. Здесь! Сейчас! Важнее этого нет ничего, подумайте об этом — вы все. Возможно, Аксор — единственная страна в мире, которая не развязывала войн веры. Поиграть в восстание против господ хочется? Какую цену вы готовы заплатить за грёзы? М? Император и новый аставирский король бились плечом к плечу, и они заплатили за победу столько, что им придётся думать об этом до конца жизни. Ясно?
— Но… уважаемый волшебник… Мы здесь потому, что у нас нет дома. У всех этих людей ничего нет, у нас отобрали благо.
— Я знаю, что такое быть нищим. Знаю, поверьте мне. Я тоже из Аставира, я там родился, и меня хотели убить ещё ребёнком. Но если есть решение обойтись без войны…
— Есть одно место, большой приют для странников, скрытый город в глухих лесах.
— Мы туда и собирались.
— В словах мага есть доля правды, мы идём через лес… Можете пойти с нами, высокочтимые.
Две недели семь сотен паломников шли к южным окраинам обширного леса, называемого Пустошью империи. Акарил сомневался, стоит ли оно того, — его путь намечался в другое направление, но то сборище он воспринял как знак. А в глубинах леса таилось настоящее произведение искусства — целый город, скрытый от внешнего мира. У Акарила и министра чуть не отпала челюсть при виде древней пирамиды в центре леса, ещё и обитаемой.
Глава 2. Аргзаль
Когда министр узрел эбеновое войско, скрытое на нижних и средних ярусах Аргзаля, стало очевидно: лидеры не шутили о серьёзности возрождения Таал. Потомки древней империи узнали о том, что их древняя императрица жива.
— Эти земли обманули наших великих предков, вы же чувствуете в своих жилах наследие? Аксор солгал великой царице. Я видел сон, её земли были прекрасны. И теперь она восстала из горнила божественной битвы в своей небывалой красоте — это божественный знак. Она вернулась! Славься Алая Императрица, твой народ жив и восстал вместе с тобой! Услышь своих детей, — вещал Нирголь.
— Министр. Это похоже на безумие. Армия фанатиков с легионом чёрных статуй в загашнике — будет много жертв. Я могу понять историю гонений на народ Таал, а после и на потомков Дораймона, но это? В этой стране сейчас мир, в сравнении с тем, что происходило между Аставиром и Энгайом за последнее десятилетие, — тихо сказал Акарил.
— Верно, сейчас мы не можем ничего сделать, сам понимаешь. Они скорее нас повесят. Они её даже ещё не видели, только по слухам и со слов вот таких пророков, — ответил Хаширама.
— Слухи так взбудоражили умы? Почему? Эта страна всегда была тихим торговым краем.
— Если кракен спит в глубинах и о нём забыли, это не означает, что его нет. Ты читал о том, как Таал желали купить флот у аксорских королей в те времена? Это ветхие сказания, мало кто вчитывался в такое, я и сам думал, что это лишь сказки.
— Намеревался сесть за изучение, когда вернусь в имперский город. Эти истории были переписаны только после войны, совсем недавно. Красный король и его свора пытались сжечь всё, что считали ересью, подобные истории в том числе.
— Эти земли обманули их, взяли сокровища Таал, а кораблей владычица не увидела. Это поспособствовало наступлению на границу их империи и преждевременной битве у белой пирамиды. Манускрипты, написанные мейстерами при Императоре Туруи, — это запрещённые тексты, я держал их на свой страх и риск как реликвии. Меня могли казнить как заговорщика, если бы нашли их.
— Получается, вы на стороне этого общества?
— Я ни на чьей стороне. Единственно верная сторона — это простой народ, который не хочет никаких войн. Спокойная жизнь, как и прежде, — вот что меня заботит.
— Боюсь, все эти люди с вами не согласятся. Посмотрите на них — бедняки, у них ничего нет. Они хотят, чтобы им вернули их дома и счастливую жизнь. Ваше министерство, полагаю, не знает об этом месте?
— Нет, пока что во всяком случае.
— У этой страны никогда не было веры, не было бога-спасителя. Единственной их добродетелью были сверкающие монеты в кошельках. Каири расставит всё на свои места — вера в высшее благо бессмертия, богатство души, а не золота. Она — дитя, сошедшее к нашим предкам из Вечного Сада, из лона Вечной Матери, дитя, которое низвергло тиранов и изуверов на Аставирской земле. И как Аксор отплатил ей тогда? Ложью, заточением во тьме и оковами! Позор!
— Красиво глаголет, мне даже нравится, но они многого не знают. Каири не была её родной дочерью — Вечная Матерь спасла маленькую девочку на побережье Дюкайского побережья. Поселение Суа-Харай было разорено иноземцами, Кастинель на тот момент уже давно возвысилась над смертью и жизнью, её гнев покарал всех сошедших на тот священный берег, и только одна маленькая девочка выжила. Она была приёмной, Кастинель любила её и заботилась как о своей собственной. Неудивительно, учитывая обстоятельства, при которых она переродилась: её младшая первеница была принесена в жертву ещё при правлении Верховного Жреца Такая и культа Багула. Каири заменила ей частично утрату собственного ребёнка.
— Ох, будто вы свидетельствовали при этом, вы с такой уверенностью об этом рассказываете? Откуда вам это знать?
— Мне? Ниоткуда, но у меня есть друг, нет… больше чем друг, он всё видел своими глазами. Я верю ему на слово.
— Ни о том ли самом вы говорите? Имперский волшебник в белой маске, о котором народ шепчет? Он был подле Ателиона и его легионов в походе?
— Он самый. Думаю, он уже стал легендой этого столетия, а может и эпохи. Я хочу отправиться на Аставир когда-нибудь. Увидеть новое Харай — говорят, оно проросло выше облаков и теперь оно часть столицы. Молодой лес, который окружает город и символизирует свет, стали почти единым целым. Новая небесная роща. Видеть бы лицо Патриция, когда оно возвышалось к небу. Судя по пересказам, колдовства такого масштаба не было со времён Седьмого пекла. Даже слава Пылающего Собора блекнет перед этим. Наверное, именно это и пробудило Тенокткль. Кто бы мог подумать, что Кастинель перед смертью и забвением пленит любимое дитя, объятое гневом, внутри собственного храма. Хотел бы я увидеть эти видения сам, министр. Каири смогла сразить Вечную Матерь, пока та ещё была плотью и кровью… Почему она обратилась против мачехи? Хелеан считает, что гнев бессмертной дочери вызвало нежелание делить славу — она желала единолично повторить то, что сделала Кастинель. Помощь не вписывалась в её планы, Каири не желала быть ребёнком на пике своей силы, даже в её глазах. Двимеритовый небожитель был очень силён, он бы убил Каири, если бы не вмешательство Дюкайской владычицы.
— Кажется, нам пора уходить, на нас косо смотрят некоторые из толпы.
— Уходим, тихо и без спешки.
Министру и волшебнику не удалось покинуть Аргзаль по-тихому: едва они подошли к выходу из зала, им преградили путь несколько человек. Один из них сказал, что старейшина желает говорить с гостями. Министр побледнел от страха, но Акарил уверил, что, возможно, это окажется полезным — или станет их последним днём в жизни… как повезёт.
Когда их отвели на несколько ярусов ниже, в небольшом помещении у костра сидел беловолосый мужчина, явно западного происхождения, как и министр. Ему нашёптывал что-то один из подчинённых, а сам он только одобрительно кивал.
— Ну и кто вы? Наёмные убийцы или воры? Ладно, в такие игры я не люблю играть, в сплетни тоже. Народ услышал ваши слова — очень увлекательно. Служащий из Вечной Империи — это благой знак, ваша страна освободила нашего бога от оков. Я чувствую в тебе мощь огня — ты ещё и чародей, замечательно. А вот насчёт министра я не уверен, — заговорил Тухору.
— Мы без злого умысла, я не противник возрождения вашей веры, — ответил Хаширама.
— Неужели… Вы видели эбеновый легион. Что вы думаете о его создателях? О предназначении этого искусства?
— При правлении Дораймона разная магия процветала, в том числе и такая, скульптурная. Таал пытались постичь эбеновое ремесло, но, судя по всему, такого достигли лишь при Дораймоне, спустя век или полтора.
— Неплохо, очень неплохо, министр.
Старейшина продемонстрировал приспособление из эбена под названием «Клешня скорпиона» — строительную реликвию Таал, уцелевшую до настоящего времени. Такие приспособления использовались магами Таал для постройки Тенокткля и многих других Анпартских сооружений на восточном Аставире.
— Инструмент строительства, если не ошибаюсь, зодчие и волшебники Таал использовали такие.
— Символ труда и магии, да, совершенно верно. Туруи и Дораймон построили Аргзаль, используя что-то похожее. Вы многое знаете о Таал, но и мы кое-что знаем. Из самых древних истоков, известных нам сейчас: когда дюкайцы переселялись в Аставир, владыки света поначалу о них не знали. И это было благом для всех. Но позже их назвали не просто язычниками… Короли западного Аставира назвали народ Таал кризисом и настоящей катастрофой.
