Read the book: «Леон Иден»
Глава 1
- Дядь, да ты чего? Пусти, больно же! Так ведь совсем и без уха остаться можно! Калекой буду, сиротинушкой юродивой. Дя-я-ядь!!
- А ну не пищи мне тут! - прикрикнул на тощего мальчишку пожилой, но крепкий ещё милиционер. - Жалостью своей ты меня не проймёшь, мы на своём веку и не таких видали — каждый норовит строить из себя сироту несчастную. Пошевеливайся-ка лучше!
- Да чего ты так? - мальчик старался не отставать от быстро идущего милиционера, дабы ухо и в самом деле не оторвалось. - Ничего ж такого не было! Я ж не грабитель, убийца какой.. Дя-я-ядь!!
- А вот товарищ следователь и разберётся кто ты таков будешь.
- Нет-нет! К следователю точно не нужно! Дяденька, давайте вы мне тут, на месте расскажете, что такое хорошо, а что такое плохо. А я обещаю, что больше так не буду. Ну давайте,а?
- Нет уж, дружок, так дело не пойдёт. Ты уже не маленький, а перед законом все равны.
Они вскоре повернули за угол большого продуктового магазина, за которым стоял армейский газик, рядом с которым ходил другой милиционер.
- Николай Максимыч, - повернувшись, улыбнулся молодой милиционер при виде приближающийся странной, но для него вполне привычной парочки, - а вы, я смотрю, с уловом! «Мальки» нынче у вас под конец смены?
- Алексей, прекрати, - устало махнул своему напарнику старший сержант Боков. - Давай за руль. А я сзади, с этим вот «дядькой».
- Николай Максимыч, а что в узелке? - поинтересовался у своего старшего напарника младший сержант Столяров.
- Это, Алексей, вещественные доказательства. Ну мне ли тебе про это говорить? Не просто же так я этого парня в отдел везу.
Только сейчас, открыв заднюю дверцу газика, Боков отпустил ухо мальчишки. Мальчик сразу же приложил ладонь к возможно травмированному месту, хоть как-то пытаясь унять боль. Ему казалось, что ухо распухло если не в три, то в два раза точно.
- Всё, давай полезай, - сказал ему Боков серьёзно.
- Дяденька, - понуро опустив голову, стыдливо спросил мальчик, - может не надо? Я больше не буду. Я ж хороший!
- Полезай, полезай! Не вздумай даже из меня жалость давить. Знаешь сколько таких «хороших» я перевидал? Ну-ка, живо в машину!
Мальчик, не поднимая головы, покорно залез на заднее сиденье автомобиля, а рядом с ним тут же пристроился Боков, положив себе на колени «вещдоковский узелок».
Столяров завёл машину, включил фары и в уже почти наступающей ночи они поехали в отделение.
- Николай Максимыч, - обернулся к начальнику младший сержант, - а не слишком ли вы с пацаном? Вон, ухо какое — как у слона. Прямо лопух. Только красный. Аж в машине светится. Вы бы того, полегче что ли.. Ему ж лет пятнадцать на вид.
- В самом деле? - строго крикнул Боков. - Пятнадцать? Пацан? А вот он сейчас достанет откуда-то из-за пазухи ножичек, да мне по горлу, да тебе в шею ткнёт пару раз. И что мы будем тогда делать? А я знаю — ничего! Да не будет нас просто. Будем валяться, истекая кровью. Так что помалкивай насчёт своего «слишком-не слишком». Лучше учись у старших и следи за дорогой.
- Николай Максимыч, - Столяров после этих слов вцепился в руль и впился взглядом в дорогу, попутно то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, - а если он и вправду сейчас достанет ножичек?
- Алексей, - закрыв глаза, Боков разочарованно покачал головой, - вот я никак не могу взять в толк — вот как ты смог стать младшим сержантом? У тебя что, папа майор какой-нибудь и помог по службе?
- Никак нет! За отличную службу.
- Вот взглянуть бы на этих «учителей», кто учил тебя так «отлично служить». - всё так же грозно продолжал Боков. - А обыскать подозреваемого ты не додумался? Нет? Это же почти одно из первых дел! А я вот додумался и обыскал мальчишку. Так что можешь успокоиться за свою шею, да и за мою — ничего у пацана нет.
- Вы уж меня извините, товарищ старший сержант, - виновато выдохнул Столяров, понимая свою оплошность перед начальником, - это я по неопытности ещё. Я ж ведь из канцелярских, сами знаете. Устал я от всех этих бумажек. Не затем я в милицию шёл, чтобы доклады и корреспонденцию перебирать. Устал уже писать рапорты о переводе в сыск. Будто бы их и не читали. Только три месяца как перевели под ваше руководство. Вот и учусь, набираюсь опыта.
- Я знаю, Лёша, я знаю. - устало и по доброму ответил ему Боков. - Но ты должен понимать всю серьёзность нашей профессии. Тут ведь не только мальчишки попадаются. Тут же есть всякая погань, что кровь пустит и не заметит. Ко всем нужно присматриваться не смотря на внешний вид. Вот я тебя и учу, чтоб не зевал. Ты ж мне как сын стал за это время.
Боков замолчал, глядя в окно автомобиля. Столяров решил не продолжать разговор. Он знал, что старший сержант потерял на войне своего единственного сына. И ведь это же надо было такому случиться — в апреле, вот уже почти-почти перед самым её концом. Поэтому младшему сержанту очень не хотелось подводить своего начальника, который, хоть даже и за эти коротки три месяца, но уже считает его за своего сына.
Минут через десять машина остановилась у здания Уголовного Розыска.
Боков поглядел на уже успевшего заснуть мальчика и потряс его за плечо:
- Просыпайся, на выход.
Мальчик нехотя открыл заспанные и уставшие глаза, пытаясь понять где этот «на выход». Ухо всё так же саднило. Благо холодное стекло автомобиля, к которому он прислонился пока спал, хоть немного помогло снять боль. Вспоминание об ухе говорило, что всё это абсолютно не являлось сном. Он нехотя вылез из машины и сказал, потирая ладонью правый глаз:
- Дядь, а может не надо? Да ну его, а? Ну что вам с меня такого будет? Генерала ж не дадут. Дядь, отпусти, а?
- Пошёл вперёд, щегол! - строго ответил ему Боков, так и хотевший дать пацану хороший подзатыльник. - Столяров, за мной.
Отметившись на первом этаже у дежурного, они прошли до кабинета следователя, который как раз был пока ещё у себя.
- Столяров, - обратился Боков к младшему сержанту, - побудь здесь, с парнем. Ясно? Глаз с него не спускать. Я через минуту.
- Будет исполнено! - вытянулся в струнку Столяров. И для пущей важности, но с присущим ему всё же юмором, погрозил мальчишке пальцем, сурово нахмурив брови.
Постучавшись в дверь и выждав небольшую паузу, Боков вошёл к следователю.
Вскоре дверь приоткрылась и появившийся в проёме Боков официальным тоном сказал:
- Столяров, заводи подозреваемого.
Глава 2
За столом, расположенным в самом конце кабинета, сидел следователь Отдела по борьбе с кражами Алексей Николаевич Радовецкий. Это был крепкий мужчина лет сорока, с уже прилично пробивающийся сединой, высокий и с хорошей выправкой. Нахмуренные брови, плотно сжатые губы и волевой подбородок явно говорили о твёрдости и решительности его характера. А серые глаза и глубокие морщины на его лице о том, что он уже многое в жизни повидал. Либо работая в милиции, либо это бывший ветеран войны.
Он поднял свой проницательный взгляд от бумаг и сказал уверенным голосом, указав перьевой ручкой сначала на мальчика, потом на стул, стоящий напротив его стола:
- Садитесь.
Это было сказано таким тоном, что даже порой дерзковатый мальчишка никогда в жизни не посмел бы ослушаться. Он молча сел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.
- Товарищи, - обратился Радовецкий к сержантам, - а вы можете идти к себе в отделение, готовьте рапорты. Если нужно, я позову дежурного. Спасибо.
Какое-то время он молчал, смотря то на мальчика, то на «вещдоковский» узелок, стоявший у меня на столе.
- Скажу прямо и сразу, - твёрдо сказал он, наконец изучив оба «предмета», - врать мне не выйдет. Лжецов и их враньё я вижу насквозь. Так что вот бумага, вот перо. Пиши как всё было. Я такой-то, такого-то года рождения, проживаю, взломал и выкрал из магазина.. (до готового рапорта следователь сверился с запиской Бокова).. батон колбасы, батон хлеба и шоколадку. Пиши как вся было.
- Но как? - непонимающе воскликнул мальчик, - там же только половины колбасы и хлеба!
- Да, - улыбнулся Радовецкий, - половины. Но они были целыми до того момента, как ты их с аппетитом уполовинил прямо в магазине. Не думаешь ли ты, что в милиции одни дураки сидят? Пиши сначала про себя. А уже потом о своём деле.
- Не знаю я что про себя писать, - недовольно фыркнул мальчишка.
Улыбнувшись, следователь взял из жестяной коробочки, стоящей на столе, папиросу, чиркнул спичкой и закурил, окутывая всё пространство вокруг себя лёгким серым дымом.
- Дайте-ка угадаю, Леонид, - наклонившись над столом, сказал Радовецкий, — вы детдомовский, сирота. Детдом яростно не любили и поэтому сбежали. Теперь побираетесь кражами. Грамоте обучены едва ли. Ум и мозги есть, а желания учиться нет.. Так?
- Всё так, - мальчик стыдливо опустил голову, - только читать и писать умею. Кое-как обучен..
Но потом быстро встрепенулся, удивлённо глядя в глаза следователю:
- Но как вы узнали моё имя? Про остальное можно было догадаться, но..
- Ну-у, - рассмеялся Радовецкий, - это в нашей профессии самоё лёгкое. На фалангах пальцев вашей правой руки татуировка «ЛЁНЯ». Так что догадаться было не сложно. По такой вот примете большинство преступников и находится. Так что прошу быть осторожнее — вы теперь в картотеке, вместе в вашей отличительной меткой.
- Теперь понятно, - насупившись ответил Лёня, пряча правую руку в рукав грязной куртки.
- Поскольку мы уже знакомы, теперь переходим на «ты», - уже серьёзно сказал следователь. - Какая это твоя по счёту кража?
- Вторая.
- Сколько лет ты на улице, раз вторая?
- Три года.
- Два раза за три года? - даже опытный в этом деле Радовецкий искренне удивился.
- Да, - ответил смущённо Лёня, - мне стыдно воровать. Пытаюсь подрабатывать. То дворнику помогу, то грузчикам где.. По всякому.
- Много вот таких вот прошло через меня и это учреждение, - следователь затушил папиросу. - Но вот видеть воров, которым стыдно..
- Я не вор, я честный человек!! - вскричал Лёня, резко вскакивая со стула, роняя его с шумом на пол.
Вдруг резко открылась и в кабинет ворвался дежурный, готовый в случае чего усмирить подозреваемого:
- Алексей Николаевич, вам нужна помощь?
Но Радовецкий поднял руку и покачал головой, мол что «нет, не надо».
Дежурный огляделся - точно ли всё в порядке, а потом взял под козырёк и вышел.
- Тише, тише. Верю. Но по закону я должен что-то сделать.
- Судите как хотите, мне всё равно. Сам виноват, сам и отвечу за всё.
Мальчик сел обратно на стул, приняв свою изначальную позу и обиженно отвернулся от следователя.
Радовецкий, задумавшись, снова взял папиросу и закурил. На этот раз он встал из-за стола и стал ходить по кабинету, как паровоз, оставляя после себя дымовой след. И тихо повторяя:
- Честный., честный., сам.., работа..
Наконец он затушил свой окурок в стоящий на книжной полке стакан и сел на своё место.
- Вижу что не соврал ты мне, хотя мог. Молодец. Ценю. Вот что я тебе скажу, Лёня, только слушай меня внимательно. Это конечно не по закону, но я вижу, что ты не как те, который убивают без зазрения совести и воруют целыми эшелонами. Сегодня я посажу тебя в камеру — ничего, выдержишь. А завтра с Боковым и Столяровым поедете вот тот самый магазин и сержанты объяснят им ситуацию и если они готовы взять тебя к себе хоть каким-нибудь помощником в качестве отработки за краденое, то считай что первые шаги для спасения твоего будущего есть. Но если они откажут, то тут сам понимаешь — суд, тюрьма и испорченная жизнь. Ты всё понял? Согласен?
- Да, я понял, - с воодушевлением ответил мальчик, - господин., товарищ.. э-э следователь.
- Дежурный! - громко крикнул Радовецкий.
- Алексей Николаевич, - дежурный вошёл в кабинет.
- Парня в камеру. Только где пусто или не самые отъявленные. А в девять часов его, Бокова и Столярова ко мне. На сегодня всё.
****
Чудом одна камера оказалась свободной. Но, увы, это была не одиночка, а камера рассчитана на четверых человек. И мальчик, хоть и уличный, всё же боялся, что ночью к нему могут подсадить каких-нибудь уголовников. А от них не понятно чего можно ждать.
Лёня почувствовал непонятный страх, страх загнанного в угол хищника, когда за ним хлопнула тяжёлая металлическая дверь и зазвенели ключи, закрывающие её.
Время было уже ближе к получи и мальчик решил сразу же лечь спать — быстрее пройдёт время и решится его судьба. Многолетнее пребывание в детском доме и на улице давно приучили его спать практически где угодно. Так что ни жёсткая и липкая лавка, ни отвратительный запах вокруг никак не помешали ему уснуть. Всё решится завтра. Завтра.
