Read the book: «Косэй-кан»

Name: Косэй-кан
Author: Лор Кор

Лор Кор

Font::

Географический тупик

Бесконечные рисовые поля прямоугольными полотнами расползались во все стороны вплоть до самого горизонта. Рис, рис, рис и снова рис. Традиционный пейзаж для японской глубинки. Умиротворение и покой, застывшие во времени. Мой учитель истории говорит, что рис – гордость нашей префектуры. Еще он говорит, что мне стоит больше стараться, чтобы делать меньше ошибок в своих работах. А я считаю, что ошибкой является то, что я застрял в рисовых текстурах этого всеми забытого места.

Мой дед, всю жизнь проживший в Токио, бросил свою старую жизнь, схватил меня, своего любимого маленького двухлетнего мудзина, как он ласково называл меня в детстве, и переехал сюда. А у нас тут, между прочим, даже родственников нет. Зато рисовых ролей в избытке. Из плюсов – в лесу не потеряешься, потому что леса поблизости нет. Как так вышло, что цивилизация не смогла добраться до этого места, а дед смог? На этот вопрос он ответил, что тут хорошие места для сражений. Кажется, военное прошлое деда дает о себе знать, и, возможно, мой единственный родственник немного тронулся умом.

Сегодня летнее солнцестояние, праздник Гэси¹. Мне пятнадцать и я, как типичный подросток, планировал посвятить вечер приставке, но дед сказал, что традиции надо уважать. А традиции говорят, что в самую короткую ночь в году граница между нашим и потусторонним мирами становится тоньше, а значит, молитвы «туда» доходят лучше. Поэтому сейчас мы с дедом толкаемся в толпе людей в местном храме, где проходят ритуалы и моления о хорошем урожае. А в Токио, говорят, в этот день фестивали проводят. С фейерверками. Я бы сходил.

Похоже, границы между мирами действительно имеют свойство барахлить и молитвы фермеров исправно доходят до адресата. Риса с каждым годом становится больше, а полчища саранчи удивительным образом обходят нашу префектуру стороной. Ну или даже саранча понимает насколько здесь скучно.

Храмовые ритуалы закончились с закатом. Я отвоевал деда у старосты, который по второму кругу хвастался рисовыми достижениями префектуры, не позволил одной милой женщине затащить его к себе на чай и повел домой. Тем более дождь обещали. На выходе из ворот храма успеваю услышать, как староста нашел очередную жертву для речей о том, что рис - наша гордость. Не зря они с учителем истории родственники.

Домой мы с дедом вернулись насквозь мокрые. Он заставил меня пить вонючий, но очень целебный чай от простуды, сказал «на всякий случай» и отправил спать. Так закончился очередной день в рисовой империи. Лицом на подушку я упал в кровать, раздраженно в нее прорычал и целую вечность ворочался, прежде чем наконец-то провалиться в сон.

Наша деревня вполне успешна. Богатый урожай, довольные фермеры, заботливый староста, повсюду царят спокойствие и безопасность. Даже сплетен нет. Чувствую себя невольным зрителем спектакля про счастливый день сурка. Зрителем, которому не позволяют покинуть кресло и идти жить свою жизнь. Уверен, однажды я выберусь из этого географического тупика. Это поможет?

Из сна меня выдернул громкий звук. Выстрел? Не может быть... Снова выстрел? Я выскочил из комнаты и побежал искать деда. В доме его не было, поэтому я рванул на улицу на звук очередного выстрела, за которым последовал еще один. В затопленном рисовом поле через дорогу от дома, по колено в воде, стоял дед и целился в темноту. С каких пор у него есть ружье? Военное прошлое?

Сомневаюсь, что саранча вдруг открыла для себя новую локацию в виде нашей префектуры и сейчас дед защищает честь риса от этих насекомых. Вот черт, похоже дед все же тронулся умом.

– Деееед! Дед, что случилось? – кричал я, неуклюже приближаясь к нему. Голые ступни неприятно проваливались в ил, а прилипшие к ногам мокрые штаны с каждым шагом норовили сползти ниже.

Дед, повернувшись в мою сторону, широко улыбался и выглядел подозрительно довольным. Кажется, надо подробнее разузнать про его военное прошлое.

– Икути! Это икути! – кричал он, указывая рукой в темноту поля. – Ты же помнишь икути? – вопросительно уставился на меня дед.

Забудешь тут. Я, когда был маленький, выпрашивал книжки с картинками, но каждый раз вместо манги получал сборники древней японской нечисти. Надо отдать деду должное, условие про картинки он выполнил. Правда это были иллюстрации всевозможных монстров и демонов. Иногда в процессе поеданий людей. «Надо знать историю мифологии своей страны», – говорил дед. Если бы учитель истории сейчас начал преподавать такое, я был бы лучшим в классе. А икути – это морской ёкай², огромный монстр, что-то среднее между змеей и драконом. Но в некоторых древних источниках – угорь. Видимо, бюджетная версия для не таких пафосных водоемов как море.

Я перевожу взгляд в сторону поля и впадаю в ступор. Краем уха слышу как рядом усмехается дед и понимаю, что не дышу. А зачем? Мне же немного осталось, потому что по полю, извиваясь всем телом, в нашу сторону ползет огромный… икути? Не может быть. Торияма Сэкиен³ рисовал икути похожим на змею, а не на жирного дождевого червя поблескивающего изгибами в свете луны. Кстати, луна, можно пожалуйста ярче?

Черное гибкое тело длиной метров пятнадцать, рассекало затопленное рисовое поле и с каждой секундой становилось все ближе. Морда этой хтони выглядела как неудачная попытка скрестить ужа и карпа. Или попытка удачная и так было задумано?

Маленькие круглые глаза нелепо расположены по разные стороны головы прямо над краями рта, который явно больше чем у карпа, но не такой большой как у ужа. За головой, по хребту, начинается и уходит вдоль тела невысокий плавник. Чешуи вроде нет. Если присмотреться, монстр становится противнее, чем если не присматриваться. Резко захотелось учить историю письменности периода Хэйан или что угодно, но не быть тут. И эту хтонь можно из ружья убить? Найти слабое место, попасть туда и мы спасены?

– Кулон! Сними и выкинь кулон! – прокричал дед.– Что? Ты сам сказал никогда его не снимать! – удивился я его просьбе.

В детском саду я дрался с дедом, потому что он заставлял меня носить этот дурацкий кулон в форме сердца с непонятными знаками на обеих сторонах. В младшей школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что это не девчачье украшение. В средней школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что я имею право носить девчачье украшение. А теперь вот так просто «выкинь»?

Не успел я начать возмущаться, как дед оказался рядом и сорвал с моей шеи шнурок с кулоном. Тело непроизвольно дернулось, а перед глазами помутнело. По ощущениям меня как будто затянуло в вакуум, разрывающий тело на миллиарды частиц. Я ничего не видел и не слышал, но чувствовал что задыхаюсь и не могу пошевелиться. Когда вибрирующее напряжение в моей голове достигло пика, все вдруг замерло и через секунду вакуум выплюнул меня обратно.

Попытка проморгаться не помогла и мир всё ещё оставался расплывчатым пятном. Но мое внимание привлек шум… крови, текущей по сосудам? Я отчетливо представил, как, стекая по пищеводу, теплая густая жидкость обволакивает и согревает изнутри и заполняет невыносимое чувство… голода?

Резко прозреть и вернуться в реальность помогли слюни, летящие мне в лицо из раскрытой глотки кинувшегося на меня монстра. Пасть была усеяна кривыми острыми зубами, которые так и напрашивалась на брекеты. Хтонь хтонью, а ровные зубы всех солиднее делают. После вмешательства ортодонта речи учителя истории о рисе стали куда убедительнее. Уклонившись от челюстей, я свалился в воду. Скользкая туша пролетела сбоку, но монстр не растерялся и принялся ловить меня в кольцо из своего тела. В деда прилетело хвостом и отбросило в тростник. Надеюсь у этой травы хорошие амортизирующие свойства, ведь у деда спина больная. Травма из военного прошлого.

Быть раздавленным на голодный желудок не хотелось, поэтому я прыгнул на скользкий бок противного червя в попытке залезть на спину. Родео на стремном черве. Забавно же?

Падать обратно было не больно, но монстр так истерично извивался, что чуть не задавил. Вторая попытка оказалась более успешной и, упорно взбираясь по покрытому слизью телу, я смог зацепиться за его хребет… когтями? От неожиданности я чуть не свалился со своего коня. Итак, я зацепился за стремного червя когтями. Растущими из мохнатых рук. Ладно. Но что дальше? Дед всегда говорил: «Не знаешь что делать, поешь. Хотя бы сытым будешь». И вдруг так вкусно запахло. Как будто холодный горный ручей, чистый-чистый и щедро приправленный кровью, так и просится быть выпитым. Я почти не удивился, когда понял, что это пахнет кровь, вытекающей из ран монстра. А как разделывать угря?

Хтонь бьет хвостом по земле и почти заваливается на бок в попытках меня сбросить, на что я хватаюсь за него сильнее и запрыгиваю на спину, вцепившись когтями по бокам. В том числе когтями на ногах. Мохнатых, конечно же. Надо признать, когти – это довольно удобно.

Смотрите, вот он я, милый и любимый дедушкин мудзина, превратился в хтонь и оседлал другую хтонь. Как же злит! Мне, между прочим, завтра вставать рано.

Начинаю разрывать когтями нехотя поддающуюся плоть монстра подо мной. Где-то в глубине души я, если честно, всё еще надеюсь на слабое место стремного червя и ружье деда. Мои руки уже по локоть в этом противном аппетитно пахнущим кровью теле, когда я нащупываю позвоночник, хватаюсь за него и изо всех сил тяну на себя. Стремный червь начинает сильнее извиваться и клацать пастью, но вот раздается хруст и он начинает обмякать. Не в силах остановиться, я погружаясь половиной тела и когтями рою вглубь монстра, пока в моих дрожащих руках не оказывается такое желанное, влажное, гладкое, красивое, холодное, все еще хаотично бьющееся сердце. Наконец-то поем.

Спустя время от гастрономического счастья меня отвлекает тихий, чуть шипящий звук, напоминающий тление костра. Солнце, показавшееся из-за горизонта, испаряло остатки туши монстра. А монстр-то угорь. Икути, получается. Бюджетный. Ну, прости за червя чтоли.

Так обидно за исчезающий недоеденный кусок сердца в моих руках. В руках без шерсти и когтей. Да ладно?

Дед приближался ко мне с зажатым в руке телефоном.

– Почти все заснял – сказал он и похлопал меня по плечу. – Ты молодец!

Я удивленно смотрел на него и пытался вспомнить приличные ругательства, которые могли бы описать мое текущее состояние. Но, заметив мой недовольный взгляд, дед продолжил:

– Ну ты же хочешь на себя посмотреть, мой маленький мудзина?

Какова вероятность, что мы с дедом оба умом тронулись? Может ли военное прошлое быть заразным?

¹ Гэси - летнее солнцестояние.

² Ёкай - сверхъестественные существа в японской мифологии.

³ Торияма Сэкиен - японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

Хэйан - период в истории Японии с 794 по 1185 год.

Мудзина - 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).

Он всегда хотел кота

– Когда ты собирался сказать мне, что я человек-барсук?! – снова с кулоном на шее разъяренно кричал я на деда, в сотый раз просматривая видео, где антропоморфное млекопитающее семейства куньих, то есть я, в остатках рубашки седлает гигансткого угря. – Теперь я понимаю почему ты меня мудзиной¹ называл в детстве.– Тэцу, это называется оборотень. – Почему ты так спокоен?! Ты же вырастил барсука! – не унимался я.– Всякое бывает, - пожал плечами дед.– Ну конечно, у тебя было 15 лет, чтобы смириться. - ворчал я. - Ну и кто у меня барсук, мама или папа?– Ох, мой маленький мудзина, мне самому интересно. – Ты не знаешь? – удивился я.– Тяжелый был год, – взгляд деда вмиг погрустнел, – сплошь землетрясения да тайфуны. Люди говорили, мол, духи прогневались. Тогда я еще в городе жил. Как-то раз забыл зонт на работе и по пути домой попал под дождь. Мне повезло встретить небольшой храм, где можно было переждать непогоду. К моему удивлению, там был монах. Рассказал, что его выгнали из приличного храма за то, что с духами водится, хорошими и плохими, без разбору. А тут никто не жаловался на его предпочтения. Как сейчас помню, дождь шел, а солнце светило как будто ярче обычного. Монах сказал, что такая погода означает, что где-то кицунэ² замуж выходит. Ну, ему виднее, он же с ёкаями³ связь держит.

Когда дождь стих, я услышал шуршание в кустах. А потом писк. А потом снова писк и снова шуршание. Там, застрявшего в переплетенных корнях азалии, я тебя, маленького барсучка, и нашел. Выкармливал несколько дней, а в один день прихожу домой и вижу, ребенок, года два с виду, лежит и плачет. На треть шерстяной, но вполне человеческий. Я же кстати с того дня не пью. А ты с того дня стал неожиданно перекидываться из человека в барсука и обратно. Я взял тебя и направился к храму, где тебя нашел, к тому монаху, которого не любили за беспорядочные связи с духами. До рассвета мы ждали, когда ты снова примешь облик животного и докажешь, что я не сумасшедший. Монах читал над тобой молитвы, приносил какие-то амулеты и артефакты. И как же загорелись глаза монаха, когда ты обернулся барсуком и он убедился, что я не сумасшедший. Он отправил нас домой, напоследок сказав, что сам придет, когда разберется.

Серьезно?! Мой неподготовленный к таким новостям мозг был на грани того, чтобы взорваться, лишь бы не продолжать осознавать новую информацию. Под вопросительный взгляд деда я встал и направился на выход, чтобы попробовать хотя бы физически убежать от происходящего, но остановился перед полем, где состоялось мое ночное родео на угре. И закричал. А потом еще раз. На удивление, было солнечно, хотя снова обещали дождь. В воде с раздавленными побегами риса отражалось небо, но поле всё равно выглядело печально. Почему-то я не чувствую своей вины. А должен?

Хотя на дворе лето, вскоре я почувствовал, что после дождя на улице в одной футболке прохладно. И обреченно поплелся обратно. Дед встретил меня кружкой вонючего, но очень целебного чая, и продолжил:

– Потрепанный, с нездоровым блеском в глазах, монах появился через три дня. С порога потребовал принести ему тебя и все зеркальные поверхности в доме. За несколько часов мы выяснили, что ты меняешь облик, когда видишь свое отражение. Отражение в зеркале, в воде, на глянцевых поверхностях, иногда в стекле, если свет под нужным углом, но не в начищенных стальных боках чайника. Хотя с фольгой через раз срабатывало.

Нас прервал шум с улицы.

– Катанамичи-сан! Катанамичи-сан, вы дома? – кто-то громко звал деда с улицы.

Да ладно? Кому-то удалось не сгинуть в рисовых лабиринтах в попытках найти наш дом?

В окно я увидел, что к нам пожаловал сам староста, важный человек в нашей префектуре, уважаемый. Дед пошел встречать гостя, и я увязался за ним.

– Катанамичи-сан, рис-то, рис попортили! Прямо перед вашим домом, через дорогу, – староста показал рукой в сторону поля, пострадавшего от моих ночных развлечений. – Неужто саранча добралась? – с почти искренним недоумением поинтересовался дед.– Хуже! Потоптали! Будто там всю ночь нечисть плясала!

Знал бы он как близок к истине... Хорошая интуиция?

– Неужто мы плохо молились вчера? А я говорил, не надо было на благовониях экономить! Да и алтарь-то заменить пора, почти сгнил ведь, – причитал староста.– Ну что вы, каждый в нашей префектуре знает, что вы все по совести делаете. Да такого толкового старосту еще поискать! Нет тут быть вашей вины, – утешал его дед.

И не врал. Старосту любили заслуженно, толковый руководитель и хороший человек, даже жалко его. Не повезло, что барьер в эту ночь дал сбой и древняя хтонь поползла рис давить, но что поделать. Когда расстроенный староста ушел, дед заговорил:

– На чем я остановился?– На фольге, – поморщился я.– Точно, синтай. Зеркало доказало, что мы с монахом оба не сумасшедшие, которым привиделся магический ребенок. Когда мы сажали перед зеркалом мальчика, по ту сторону зеркала видели маленького барскуа. И наоборот. Через пару мгновений поверхность зеркала начинала дрожать и покрываться рябью, и вы менялись местами. Монах заключил, что, скорее всего, такое с тобой приключилось когда ты посмотрел в священный синтай, который был зеркалом и вместилищем духов. Как так получилось, мы не знаем, но, видать, духу с «той» стороны ты понравился и он в тебя вселился. Еще бы не понравился, ты ж такой миленький и мягонький был. Или этот дух тебя проклял? Не очень внимательно я его тогда слушал, не до этого мне было. Тебе уже было в детский сад пора, а шерстью людей смущать не хотелось. Что делать, чтобы ты не менял внешний вид от каждого отражения, мы не знали.

С улицы снова послышался шум.

– Катанамичи-сан! Катанамичи-сан! – староста зачем-то вернулся и снова звал деда. – Я же спросить забыл, вы может видели чего или слышали? – с надеждой в голосе поинтересовался он.– Нет, – хором ответили мы с дедом.– Спим крепко, выстрелом не разбудишь, семейное это у нас, – соврал дед.

Староста ушел еще более расстроенный. Дед покачал головой и продолжил:

– Еще через три дня прибежал монах с решением моей проблемы. Показывал знаки в каком-то свитке, говорил, что надо амулет делать, сдерживающий. Но, мол, времени нет совсем, через два дня гэси. Ты, мой маленький мудзина, и к людскому, и к не людскому мирам принадлежишь, поэтому, только когда граница между мирами тонкой будет, амулет, надетый с заклинанием, будет сдерживать твои перевоплощения. Если не успеем, придется год ждать, до следующего гэси. А ждать нам некогда, нам в детский сад надо. Поэтому на следующий день я побежал к ювелиру, а он сказал, что сначала кулон сделать надо, потом символы вырезать, и только через три дня амулет готов будет. А мне-то завтра надо! Сошлись мы на том, что я выбираю из того, что есть в наличии, а он символы к завтрашнему дню нанесет. Из готовых изделий у него только цветочки да сердечки были. Дальше ты понял.

Повисла тишина. А нет, где-то цикада стрекочет. Наверное, надо что-то спросить? Например, почему сердечко, а не цветочек? Или пригодилась ли ему информация о замужестве кицунэ? Или может как звали монаха?

– Дед, а тебя вообще не смутило, что оборотни вообще-то опасные и злые? – собрался с мыслями я.– Ты знаешь, я всегда кота хотел. В детстве родители запрещали, а потом как-то не до этого было. А тут ты, мягонький и миленький. Какой же ты опасный и злой? – А почему мы живем в этом рисовой вселенной?– Я же говорил, тут хорошие места для сражений, - рассмеялся дед.– Издеваешься? – Ладно-ладно. Ты ж барсук у меня, считай, зверь. А каждому зверю природу надо, просторы. Бегать чтобы, лапы разминать, саранчу догонять. Но ты книжки любил и совсем не рвался в сторону дикой жизни. А я и не настаивал. Да и детский сад же, школа потом. Незачем людей шерстью смущать.

¹ Мудзина - 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).

² Кицунэ - японское мифическое существо, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Может принимать облик людей.

³ Ёкай - сверхъестественные существа в японской мифологии.

Синтай - священные предметы, почитаемые в синтоистских храмах как вместилища духов.

Гэси - летнее солнцестояние в Японии.

Образцово-показательная территориальная единица

Над пострадавшим рисовым полем страдали всей деревней. Убирали испорченные побеги, выравнивали перерытую землю. Даже монах приходил. Все поле вдоль и поперек обошел, молитвы читал. Похоже, староста решил выложиться по полной ради восстановления рисовых владений префектуры. С монахом-то эффективнее.

Дед рассказал мне про кулон. Извинился за то, что он девчачий. Но срок давности обиды истек, я давно привык, и мне он даже нравится. Ну или я заставил себя так думать от безысходности. Все-таки, зря чтоли я за него столько дрался?

Так вот, как мудзина¹, оборотень-барсук, я меняю облик, когда вижу себя в отражении. Монах, которого осуждали за связи с духами, помог тогда деду с кулоном. В форме сердца. Ну да ладно, срок давности обиды же истек. Монах говорил, что оборотень в теории может контролировать свои превращения, но он не знает, как. Как так вышло, что в свитках монаха есть всякие древние знаки, но нет базовой информации о механизмах функционирования оборотней?

Поэтому на мне сейчас кулон. Амулет вообще-то, а не просто украшение. С одной стороны у него знак, который, будучи надетым лицевой стороной, запечатывает меня в облике человека. А если надеть так, что на виду будет знак с обратной стороны кулона, я останусь оборотнем. Ну а когда на мне нет амулета, любая отражающая поверхность заставляет меня непроизвольно менять сущность. Неудобно.

И почему так сложно? Я явно не все понял.

- Ты, главное, не снимай амулет-то. И не теряй его, - попросил дед, - а то до нужного монаха ехать далеко.

Серьезно? А неделю назад, ради моего родео на угре, он сам сорвал его!

- Это ж тогда удачно сложилось, что рисовое поле затоплено было, и отражение луны в воде сработало как зеркало, - объяснил он, - но так-то ты кулон не снимай, а то вдруг монах-то тот уже к духам своим отправился.

Уже неделю я не могу уложить в голове факт наличия во мне второй сущности. Избегая новой реальности, я все свободное время посвящал учебе. Учитель истории, Ватанабэ сенсей, был в восторге. Он, кстати, пару раз спрашивал, как я себя чувствую после, по его словам, “неприемлемо возмутительной ситуации”. Еще он спрашивал, переживаю ли я за рисовые убытки. Как-то он спросил, не напуган ли я, ведь ужасные события произошли рядом с нашим домом. Почти не запинаясь, я уверял сенсея, что поле жалко, а я в порядке и бесстрашный. Но, видимо, он все же заметил мою напряженность и неряшливый внешний вид. Однажды сенсей сам поправил на мне, по его словам, “недостойно” завязанный галстук. Он тогда еще сказал, что кулон у меня на шее интересный. Еще бы, не каждый день на парне кулон в виде сердца встретишь.

Правильно завязывать галстук я никогда не умел. Через неделю Ватанабэ сенсей не выдержал и вызвал меня к себе в кабинет за, по его словам, “неподобающий приличному ученику приличного учебного заведения” внешний вид. Я все не мог понять, откуда такое внимание к моему галстуку, он же всегда выглядел плохо, но никто не жаловался. Только я зашел к сенсею в кабинет, как он поставил меня перед зеркалом и… сорвал с меня кулон! Через несколько секунд я стал шерстяным когтистыми учеником старшей школы в школьной форме, которой теперь конец. Оборотень я высокий, широкий, ну и, конечно, покрытый мехом. Но так даже солиднее как будто. На лице (морде? полулице-полуморде?) полоска белой шерсти, которая идет от носа и уходит за голову. В целом, на любителя, но фанаты фурри оценили бы. Интересно, а что сзади? У барсуков вроде есть хвост?

Зато теперь я знаю, насколько широко могут открываться глаза Ватанабэ сенсея. Они, оказывается, карие, с янтарными ободками вокруг зрачка и по краю радужки. Красиво так-то.

Через несколько секунд мы, оборотень и человек по ту сторону зеркала, поменялись местами. Это повторилось еще пару раз, пока учитель не оттащил меня от зеркала. Потом он поставил меня обратно к зеркалу и оттащил уже в форме человека. Я не запомнил, когда и какой стороной вешать амулет, поэтому нам не сразу удалось запечатать меня человеком. Я же говорил, что сложно это все.

- Я знал! Я так и знал! Знал же! Ну точно знал! - воодушевленно восклицал Ватанабэ сенсей.- Почему столько радости вместо страха или хотя бы недоумения? - спросил я.- Потому что ты вон какой красавец! - расхохотался он, - таких я только в книгах видел. Барсуки-оборотни - редкость. Сплошь тануки² да кицунэ³. И один бакэнэко⁴ у нас тут есть. А тут ты, мудзина. Чем не повод для радости?- Не помню, чтобы вы с моим дедом были близки. Как вы узнали?- Кулон у тебя на шее интересный, - ткнул в него учитель, - непростые на нем знаки, Тэцу, древние, я похожие в свитках видел. А в поле, что через дорогу от вашего дома, осталось много энергии демонической. Так и догадался.

Похоже, устройство этого заваленного рисом мира глубже, чем кажется.

Неожиданно что-то громко ударилось об открытую створку окна. Только мы с учителем обернулись на шум, как со второй попытки… потрепанный гибрид белки и летучей мыши залетел внутрь и начал хаотично крушить кабинет. Ватанабэ сенсей схватил папку со стола и стал отгонять от себя существо. Я, прикрыв голову руками, полз под стол, когда услышал крик учителя:

- Ты чего ждешь? Жри его!

Я вопросительно посмотрел на него в ответ.

- Амулет только переверни, а то не поймаешь, - добавил сенсей.

Я растерянно посмотрел на него в ответ.

- Чего тянешь? Он мне тут все разнесет! А я, между прочим, эту люстру с Китая 2 месяца ждал! - продолжал учитель.

Запас вопросительных и растерянных взглядов у меня закончился и я, зажмурившись, переодел кулон другой стороной. Вскоре ко мне пришло осознание, что я, кажется, что-то очень хотел, но не понимал что, а теперь вот оно, стоит только руку протянуть. Ну я и протянул. Молниеносно протянул когтистую руку (лапу?) и на лету поймал стремное существо. А вся хтонь стремная? Сначала угорь, теперь вот это. Даже поймав, не могу понять, белка это или летучая мышь. Но это неважно, потому что я разорвал тушку, достал сердце и съел. Глядя на испаряющиеся остатки существа, я понял, что разочарован. Угорь был вкуснее.

- Это нобусума⁵, - сказал учитель, - может, слышал про то, что старая летучая мышь может стать ёкаем и в белку превращаться?- Слышал. Спасибо деду, у меня есть все книги Ториямы Сэкиена⁶. У него на иллюстрациях она не настолько потрепанная жизнью, вот и не узнал, - пробурчал я, - Часто такое бывает?- Нет, что ты, у нас система налаженная, без сбоев. Это ты виноват, превращался тут туда сюда, энергию генерировал. Вот нобусума, как мотылек на свет, и прилетела.

Пока я перевешивал кулон на человеческую сторону, Ватанабэ-сенсей продолжил:

- Угря, икути⁷ бестолкового, в ночь гэси⁸ сбежавшего, никто найти не мог. Хранитель наш, тануки плешивый, чтоб его, проворонил беглеца потустороннего. Он теперь уволен, так что ты его место займешь. Экзамен считай сдал. Удачно сложилось.

А потом он начал причитать:

- А поле-то как жалко! Столько труда! Нельзя было аккуратнее? Но, так и быть, прощаю, выбора у тебя не было. Но мог бы и постараться, рис, как никак, гордость нашей префектуры.- Ватанабэ сенсей, да что вы привязались-то к этому рису? - взорвался я, - Куда ни посмотришь, везде рис! Только и слышно, рис это, рис то! Тут монстры, оборотни, границы миров! Что тут вообще происходит? У меня крыша едет, а вы все про рис?

Повисла тишина. Лицо учителя вмиг стало серьезным и он заговорил

- Тэцу Катанамичи, ты рис-то давно рассматривал? Это не рис, это что-то типа покрывала из магической материи, которое дзигоку⁹, нижний мир, сдерживает. Но с двух метров от настоящего риса не отличишь, наши постарались. Поэтому, когда я говорю, что рис - наша гордость, я говорю о том, что мы не просто префектура, а образцово-показательная территориальная единица нижнего приграничья без единого происшествия за последние 83 года. До недавних пор, - грустно добавил он. - Всю статистику мне сбили. Пьяница тануки, чтоб его.

Похоже, смысл речей Ватанабэ сенсея о рисе оказался глубже, чем кажется.

- Иди давай, мне прибраться надо, - сказал учитель.

Я сделал пару шагов в сторону выхода, когда услышал голос Ватанабэ сенсея:

- Погоди-погоди! А с икути-то, угрем-то, сложно было?- Дед на телефон заснял, могу показать, - пожал плечами я.- Нравится мне твой дед, - усмехнулся сенсей, - завтра покажешь, а сейчас иди уже.

Я почти вышел из кабинета, когда в спину мне прилетело:

- Погоди-погоди! Тэцу, смотри, как могу, - улыбнулся Ватанабэ сенсей и… выпустил 7 хвостов³… кицунэ? Серьезно?!

Похоже, я увяз в этом, заваленным рисом, мире глубже, чем кажется.

² Тануки - японские енотовидные собаки-оборотни, символизирующие счастье, удачу и финансовое благополучие.

³ Кицунэ - японская лиса-оборотень, обладающая высоким интеллектом, долголетием и магическими способностями. Чем старше и мудрее лисица, тем больше у неё хвостов - максимум до девяти.

⁴ Бакэнэко - японская кошка-оборотень, способная обретать человеческий облик и владеть магией.

⁵ Нобусума - согласно японскому фольклору, это обычные летучие мыши, которые из-за долгой жизни обретают магические силы.

⁶ Торияма Сэкиен - японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

⁷ Икути - морское чудовище из японского фольклора.

⁸ Гэси - летнее солнцестояние.

⁹ Дзигоку - японский загробный мир.