Read the book: «Катарсис»

Глава 1

Я застегнула ремень безопасности и посмотрела в окно – улицы родного города исчезали, как кадры фотоплёнки. Хоть воспоминаний о здешних местах не осталось, что-то неуверенно скребло в душе. Может, сердце помнит больше, чем разум?

Закрыв глаза, я постаралась прогнать тревожные мысли. Всё правильно. Оставаться в Пристоне нельзя – здесь не хватает воздуха. Десятки глаз каждый день прожигают меня, то ли с жалостью, то ли с презрением, а друзья сводят с ума одним существованием. Ведь у меня друзей нет, и я не знаю девушку, с которой эти люди были близки. Видимо, та Ева была открытой и дружелюбной, очень нравилась людям. Все следы её присутствия пусть остаются в Пристоне – фотографией на школьной доске почёта, парным кулоном на шее некогда близкой подруги, подписанными открытками, первым поцелуем и свиданием, эхом музыки с громких вечеринок и яркими мазками в воспоминаниях окружающих. Я устала от попыток удерживать равновесие на тлеющем пепле её образа.

В конце концов, врачи рекомендовали избегать стресса. Жизнь в Пристоне после аварии – один сплошной стресс. Все, кроме меня, знают, что я за человек, и считают своим долгом об этом поведать. В большом городе удастся затеряться. Новая жизнь будет принадлежать только мне: никаких больше тайн.

— Простите, — вырвалось неожиданно.

Папа молча вёл машину. Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида.

— Я знаю, что вы не хотели уезжать. Вам и не нужно было, так что, спасибо. И простите.

— Ева, — с опечаленным вздохом обернулась мама, – Но это не так. Если переезд всё-таки пойдёт тебе на пользу — он совсем не проблема. Мы готовы на всё ради тебя, — она протянула руку и приободряющее сжала мою ладонь. — Тем более, в Нью-Йорке есть хороший доктор, много наших знакомых и партнёров… И Пристон всё ещё очень близко.

Мамин взгляд проскользнул по моему лицу — с надеждой искал что-то, напоминающее её ребёнка. Стало не по себе.

— Послушаем музыку? — предложила я и опустила стекло, чтобы согнать приступ тошноты.

Папа переключал песни, пока не услышал одну конкретную.

— Ой, Ева, это же твоя любимая, — улыбнувшись, мама снова обернулась, и я улыбнулась в ответ, не упоминая о том, что первый раз в жизни слышу этот трек.

Родители меня не узнавали. Их слова, действия, взгляды — так ведут себя только рядом с малознакомыми людьми.

Большую часть времени эти двое вообще не говорили друг с другом, но стоило мне уйти спать, как с кухни начинали доноситься обвинения и оскорбления, летала посуда. Стала ли моя амнезия катализатором затянувшейся семейной драмы, или, наоборот, сплотила двух несчастливых людей у общей проблемы — я не знала. Хотелось надеяться на второе. Хватит с меня и одного пострадавшего человека.