Read the book: «Камушки в кувшине. Свободные стихи»

Редактор Анна Юрьева

© Елена Нигри, 2026

ISBN 978-5-0071-1589-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

Верлибр — один из инструментов поэта, свободное поэтическое высказывание, не скованное рифмой. Он «сродни джазовой импровизации, свободной от заданных форм и рифм, вдохновенной, рождённой здесь и сейчас». Русский верлибр по мнению многих критиков переживает сейчас эпоху расцвета. Всё больше современных поэтов обращается к верлибру, в их числе и московская поэтесса Елена Нигри, которая недавно отметилась сборником традиционных стихов «Неразумная дева». Она умело пользуется этим инструментом, обращаясь к разным поэтическим темам — от любви к Богу и человеку до внимания к самым малым творениям божьим. Это глубокая, щемящая, разнообразная поэзия — и по тематике, и по интонации, и по форме. Помимо верлибра в сборнике встречаются и белые стихи, что позволило автору объединить их под общим названием «свободные стихи».

ПРИВЕТ

 
Будет ли музыка Карунеша или кого другого
будет ли тишина и темно в окошке
не знаю
но жизнь продолжается
течёт от времени к времени
с криками детей и их мамок
погонщика мула на Святой земле
шумом машин или визгом пилы или дрели
с колоколом по утрам разбивающим тишину
голосом мужским с пластинки грубым и резким
фигурки неясной то ли Будды из бронзы то ли куклы
тряпичной
привезённой из Мексики
музыкой из эфира гладящей воздух
что дремлет с утра и до ночи в комнате пыльной
кухней с запахами запечённого хлеба
кофе чая ройбуш и куском плесневелого сыра
с памятью о тебе ушедшем туда
пьющим воду с серебряной ложечкой в банке
глядящим в окно где отсветы стародавнего фонаря
шишечки голубой ели
и наша растворённая в пространстве любовь
плывущая навстречу утру
розовому в лучах восходящего солнца
 

 
Привет
это всё ещё я
одна из немногих любящих этот мир
с его запахом цветом дряблостью кожи
и неистребимым желанием вечности
как всё что исходит из всевышнего божества
и возвращается к своему истоку
 

ДАВАЙ УЕДЕМ

 
Давай уедем с тобой на море
гулять будем вдоль берега
смотреть на луну
бросать камушки в воду
слушать плеск волн
а потом уйдём в никуда
где никто нас не знает не помнит
станем ангелами птицами
иными существами
иного рода…
Ах как хочется бегства от этой жизни
где за все приходится отвечать платить
вместо того чтобы просто жить
смотреть на свет
кузнечиков слушать
окунаться в закат
уходить в туман
растворяться в воздухе лиственном
в облака журавлями плыть
с ветром сливаться
уноситься вдаль и ввысь
чтобы ни следа ни памяти
лишь искра……
 
 
И той не надо!
 

УЛЫБАЙТЕСЬ

 
Он не может идти без улыбки,
улыбается всем и каждому…
Дурачок?
Идиот?
Блаженный?
А кто знает эту границу?
Разницу?
Одному Богу ведомо,
дающему имена…
Но Он — не лицеприятен.
Играет с нами
по Своему усмотрению,
ведь каждый — творение Его рук,
в которое Он влюблён
изначально,
по собственному желанию,
ибо творил нас — из любви,
в радости пребывая…
 
 
Бог улыбается всегда —
каждую минуту, секунду,
ибо всё знает о нашей прошлой
и будущей жизни,
которая завершится Его победой.
А поэтому — стоит ли беспокоиться?
Заботиться о завтрашнем дне?
 
 
Улыбайтесь, прошу вас,
ведь Он уже позаботился о нас,
придумал всё наилучшим образом,
примите только, как дитя принимает —
не спрашивая, доверяя,
смеясь…
 
 
И всё получится!
 

СТОЯНИЕ МАРИИ ЕГИПЕТСКОЙ

 
Стояние
перед Богом
Судиёй,
совестью.
Стояние на пороге,
который переступить страшно,
за которым свет — такой яркий,
что глазам больно,
а главное — душе:
ведь тут ей, страдалице,
ничего не спрятать: вся на виду!
Оттого и стоишь,
как Мария в пустыне:
на раскалённом песке,
с обожжённым нутром,
и каешься, каешься,
пока не заструится в тебе — свет,
как вода в пересохшем колодце,
и не омоет тебя всю, до последней косточки.
и тогда выйдешь из храма
и пойдёшь, улыбаясь
непонятно откуда взявшейся силе
и словам, которые сами поются:
«Помилуй мя, Боже,
Помилуй мя!»
 

«Ежеминутно…»

 
Ежеминутно,
ежечасно
отдаешь Себя нам, Боже,
и просишь взамен одного лишь — любви.
Но и этой малости дать Тебе не могу,
ибо сердце моё высохло, как пустыня,
и капли живой в нём не найти.
А Ты раздаёшь Тело Своё и Кровь —
Боже, Боже спасения моего! —
и для каждого хватает Твоей Любви:
пять хлебов и две рыбки
умножаются постоянно!
 

«Рыжая, золотая…»

 
Рыжая, золотая
как ни назови —
Осень пришла.
Осыпала листьями,
прокралась в сердце,
плачь-не плачь,
теперь она в тебе —
дождями,
сумраком,
моросью…
 
 
Без неё душа
высохнет как пустыня,
разучится сострадать, —
 
 
ну, здравствуй!
 

ОСЕНЬ

 
Когда придёт осень и спросит,
любила ли я лето,
я скажу: — Нет, только его дожди,
потому что они — твои.
Когда придёт осень и спросит,
люблю ли я лето?
Я скажу: — Нет, только его пруды,
потому что я жду,
когда ты покроешь их своими листьями.
Когда придёт осень и спросит,
люблю ли я лето,
я скажу: — Нет, только его закаты,
потому что они такие же рыжие,
как ты осень!
Я не люблю лето,
потому что это маленькая жизнь,
а мне нужна большая,
безбрежная и прекрасная —
такая как ты, осень!
Я не люблю лето,
потому что ты стоишь за углом,
и ждёшь, когда оно уйдёт.
Я не изменяю тебе, осень.
Я терпеливо жду.
 

ТЁТУШКА ОСЕНЬ

 
Я нашла Осень во дворах Пресни:
она свисала жёлтыми листьями,
волочилась по земле,
никла к забору…
я обрадовалась ей,
как доброй дальней родственнице,
что каждый год приезжает,
а потом уходит,
оставляя повсюду свои пожитки —
жёлтые, красные, бурые,
иногда и вовсе прозрачные,
которые ветер уносит
в страну пропавших вещей, прячет,
а через год снова выносит на свет божий —
золотой убор с желудями, каштанами
и опёнками — рыжими, как и сама тётушка Осень…
 

ДОЖДЬ

 
Бродить по лужам,
смотреть на отражение неба,
брызги от машин,
слизывать капли с листа…
Ночью — слушать его шёпот,
стук в окно и по крыше,
впитывать по капле, что говорит,
верить, оттаивать —
ведь дождалась!
Ну, здравствуй,
мой долгожданный
возлюбленный!
 

ПЕРВЫЙ СНЕГ

 
Выпал первый снег
ночью, неожиданно,
пока все спали,
покрыл землю
нежно и осторожно,
точно любовник…
А как готовился долго!
Чтобы не разбудить никого,
не испугать,
удивить только.
Как старался
лечь незаметно,
тихо,
чтобы утром
все проснулись и удивились:
снег выпал!
 
 
Выпал первый снег!
 

«Воспоминания…»

 
Воспоминания
меня хранят,
не отпускают,
водят по гулким коридорам прошлого…
 
 
Отпустите меня!
 
 
Я хочу в иное пространство,
где нет ни стен, ни пола, ни потолка,
где я свободна от привязанности
к голосам, запахам, людям,
где впереди лишь безграничная
протяженность света —
 
 
расширяющаяся вселенная!
 

ЗАЧЕМ

 
«Узнала» тебя
в прохожем —
испугалась?
обрадовалась?
не знаю…
Пошла за ним,
вспоминая,
потом
потеряла из виду,
как тебя
когда-то…
 
 
Господи,
зачем эти обманки жизни?
Непонятные встречи с прошлым?
 
 
Как открытки,
найденные случайно,
в ящике,
на самом дне…
 

ДУША МОЯ

 
Говори, говори, говори,
душа моя!
Я слушаю тебя,
я тебе внимаю.
Твоя речь так прерывиста,
потому что
— ну вот, опять! —
возникают помехи,
словно волны задевают за провода
и мешают тебе открывать свои тайны,
а ведь они касаются всего мироздания.
Ты то кричишь, то шепчешь,
пытаясь донести до меня главное,
ту тайну творения, которую я почему-то забыла.
Ах, иногда мысль твоя рвётся на ветру,
и до меня доносятся лишь обрывки,
которые я пытаюсь соединить в одно целое,
словно сшить полотно из заплаток,
но они не сшиваются, рвутся
и разлетаются, как облака,
тают в сознании
до состояния
невидимости-неслышимости
тончайшей
материи
Духа
 

СЛОВА

 
Мне хочется воспеть славу — словам,
которые я соединяю,
словно разноцветные кольца,
создавая заново картину мира.
Порой они прячутся от меня,
словно играют в прятки,
порой сыплются золотым дождём,
только успевай!
Они, конечно, далеки от Божьего Слова,
но ведь каждое из них
несёт свою, маленькую весть,
и, значит, они божественны!
О, слова, спасибо вам, что вы есть,
развешенные на деревьях и травах,
словно бельё на верёвке.
Я снимаю вас, застиранные до дыр,
вплетаю в своё разноцветное кружево,
и вот вы сияете, как новенькие,
и говорите,
говорите,
говорите!
 

ТОСКА

 
тоска по человеку,
по душе, которая с тобой едина,
пока сильнее, чем тоска по Богу,
к Которому тянусь я всей душой,
в Ком нахожу спасенье, утешенье…
лишь изредка,
когда в алтарь уносят Чашу,
меня охватывает страшная тоска,
как будто солнце скрыли облака,
и Бога от меня сокрыли…
я жду, когда появится Он вновь,
чтоб наконец припасть к Нему устами,
и стать единой с Господом моим…
но эту жажду в храме утолив,
я вновь живу тоской по человеку,
вновь грежу о земном —
и что же делать мне,
столь грешной, неразумной,
чтоб жажда Бога стала постоянной?
чтобы Господь меня не оставлял,
чтобы любовь Его во мне горела
и обжигала пламенем своим?..
 

ВАН ГОГ

 
Ван Гог —
имя как выстрел,
простое как стул.
ухо мешало,
вот и срезал,
а в окне — подсолнухи,
поле маков, звёзды…
ходить бы в кафе,
пропускать рюмочку,
рисовать девушек
на хлебном поле…
но брат Тео
опять далеко,
денег нет,
и душа выгорает на солнце,
как подсолнух —
два,
пять,
пятнадцать…
откуда эта повязка на голове?
почему фиолетовый,
жёлтый?
ирисы,
кипарисы…
жёлтый — тревожный,
фиолетовый — нежный,
сложите:
получится синий,
его любимый,
цвет неба —
лоскуток души,
залетевший в таверну
или в острог,
где ходят по кругу,
не в силах
подняться к звёздам,
куда рвётся душа,
в поисках
своего
поля…
 

КОРО

 
Мосты Коро,
кора,
деревья,
вода и пустошь —
боле ничего…
Но если девушка
с венком на голове
войдёт и сядет, —
нарушит ли присутствием своим
ту невесомость,
тишину пейзажа,
что сотворил
Коро-папаша?
Или наполнит его
дыханьем свежести,
желанием любви?..
Но лучше бы она ушла —
туда, под крышу замка Сан Анжело…
А здесь — пусть будет ветер,
буря и свобода!
Прости, Коро!
Но мост, вода и небо
тебе даются лучше,
чем фигуры…
Душе моей
они созвучней и приятней:
Коро,
кора,
деревья —
 
 
тишина.
 

ЖЕНЩИНЫ КЛИМТА

 
женщины-змеи
и женщины-рыбы,
текучие, как волны,
опасные, как сирены,
бесстыжие, рыжие,
бестии волоокие…
 
 
женщины —
юные и прекрасные,
как летнее утро,
отвратительные и старые,
как поношенное пальто,
вечно женственные
и одинокие…
 
 
ваши души зыбучи,
как пески в тумане,
изменчивы,
как волна в океане,
вечно вы ускользаете,
пряча сущность свою
в красивую раковину,
опускаясь на самое дно,
оставляя привкус
хтонической тайны
и вечной прохлады
пленительного тела…
 

В РАЮ

 
в раю, в те времена,
когда корова Шагала
по небу шагала,
я часто бываю.
там много синего и голубого
и всё летает:
дети, кошки, собаки,
даже старые нянечки,
что сидели на лавочке,
поднимаются в небо,
держась за печные трубы;
там скрипки
вылетают из окна коммуналки
и играют музыку Паганини,
а влюблённые слушают её,
сидя на подоконнике и свесив ноги;
там помойка — разноцветная палитра,
полная чудных алмазов,
там светится даже мусор,
рассыпанный маленькой девочкой,
что живёт ещё в детском раю…
 

НЕ ХОЧЕШЬ ЛИ…

 
не хочешь ли стать цветком?
веткой?
цветущей сакурой?
просто ростком,
пробивающимся сквозь асфальт?
всего-то и надо,
что впитывать и отдавать…
никаких тебе челобитий,
автократий и перевыборов,
никаких тюрем, томлений и ожиданий…
так что, не спуститься ли ниже?
зажить беззаботней и проще…
а если подняться?
Туда?
но постойте:
ведь чем выше, тем всё сложнее,
и кто знает,
каково там
нашим богам-бодхисаттвам?
ещё тяжелее и горше
взирать на страдания ближних…
вот и подумаешь, Боже:
Тебе-то каково?!
Ответь?