Read the book: «Калейдоскоп жизни»
Татьяна Иванова (Светлая) Калейдоскоп
жизни
рассказы и стихотворения
2025 г.
1
Предисловие
Мои дорогие читатели, решила не тревожить знакомых писа-телей для того чтобы кто-то из них написал предисловие к этой
книге. Сделаю это сама, как смогу. Писать начала три года назад.
Почему? Зачем? Сама не знаю. Наверное это потому, что есть свободное время, спасибо моим детям и внукам, что могу заниматься
написанием рассказов и рисованием, они самостоятельные во всём
и не нуждаются во взрослой няне. У меня почти триста картин
рисовать начала на два года раньше, чем писать. За три года количество рассказов перевалило за сто. Пишу обо всём. Где что ус-лышу. Конечно не все рассказы жизненные, но даже если я что-то
и фантазирую, уверена, что это могло быть с кем- то. Жизнь она
шире и многообразнее, чем даже любая выдуманная мной фантазия.
Рассказы разные в этой книге. Есть и личные мои зарисовки и впечатления от поездок и событий в моей жизни. Но во всех рассказах я
стараюсь быть оптимистически настроена. В наше не лёгкое время
очень хочется чего-то душевного и тёплого, хочется любви. Она бывает разная : к детям, животным, человеку, к природе… Насколько
мне это удаётся, судить Вам, мой дорогой читатель.
Татьяна Иванова (Светлая)
2
ПЕРВОЕ МАЯ
Знаете ли Вы, что это за праздник Первое мая?
Этот вопрос можно задать и по-другому. Жили ли Вы в СССР? Если
нет, то и спрашивать об этом смысла нет. Только те, кто находился в
том времени смогут осязаемо прочувствовать мой рассказ, а другие
просто постарайтесь прочитать написанное и хоть немного вникнуть
и поверить в то, о чём я пишу.
Утро, на календаре первое число мая. Предчувствие чего-то светлого
и пьянящего душу радостного порхает в воздухе с веселой бодрящей
музыкой, которая льётся из радиоприемника.
— Вот не задачка! А стопку выпить с кем я смогу? Тебе - то нельзя! —
недовольно произносит Александр, муж Анны, которая сочувственно
кивнула головой в знак согласия. Они поженились меньше года назад, и Анна носила под сердцем их ребёнка.
— Да, дорогой, пока мне нельзя спиртное.
Бутылка столичной водки была уже освобождена от алюминие-вой крышки, рядом стояли две стопки, их он поставил по инерции.
Спиртное он не пил в одиночку. Стол был накрыт по- праздничному; селёдочка, обложенная тонко порезанным лучком, лоснилась политая
душистым подсолнечным маслом, винегрет свекольной яркостью притягивал взгляд, копчённая дефицитная колбаска, окольными путями
добытая ради такого дня так и просилась в рот, жаренная картошка
скворчала на сковороде источая запах шкварок из свиной грудинки, на
которой была поджарена.
— И что же мне делать, не могу пить один. А тем более в праздник.
Может, бабушку Зину позовем? — спросил он у жены, глаза которой
округлились от этого вопроса. С бабушкой они были не в ладах с первого дня, как только въехали в коммунальную квартиру, её комната
была рядом ближе к кухне. Бабушка была недовольна, когда Анна просто заходила на кухню, а уж если что-то брякнуло или упало, она, как
сурок из норки высовывала свою голову в рыжем, ситцевом платочке
в приоткрытую дверь из своей комнаты и недовольно начинала сыпать
проклятия в сторону Анны:
— Когда ж вы сгинете? Чтоб вы провалились на этом месте!!! Нет от
вас покоя!
— Извините, пожалуйста, я нечаянно уронила — кротко отвечала
Анна, в её характере не было ответной агрессии и любой конфликт
3
она старалась сгладить. Но бабушка Зина– не унималась, она могла
ещё долго шуметь по этому поводу.
— Ты, что и правда хочешь выпить с бабушкой? — усмехнулась
Анна. Она понимала, насколько это не реально. Не говоря о конфлик-тах, Анна слышала, как бабушка жаловалась соседям, что ей из печени
вырезали семьдесят штук камней и говорила, что она на строгой диете, жирное есть нельзя, а спиртное пить и подавно.
— Так ведь всё равно выпить не с кем! Первомай же, что обиды ко-пить! — не унимался Александр.
— Как хочешь, дорогой, только сам приглашай! — большого желания сидеть за столом с «ехидным сурком» Анна не испытывала, но
удерживать мужа не пыталась, была уверена, что его затея впустую.
Но не тут- то было! Бабушка стояла на пороге с большой кастрюлей, из которой исходил аромат тушенного мяса с овощами.
— Праздник Первомай все обиды забывай! — громко произнесла на-распев баба Зина. Глаза её сияли радостно и совсем не злобно, а на
голове был не рыжий, а белый платок.
Бутылку Александр и баба Зина распили поровну. Анна не могла
понять, может она ослышалась что в диете у бабы Зины категорически
нельзя спиртное? Подумала, что даже если и не ослышалась, то в Первомай это отменяется. Повеселевшие они запели песни, Александр
аккомпанировал на гитаре. Бабушка, поблескивая глазами четко следовала мелодии и громко старалась произносить слова, форточка была
открыта, а на лавочке сидели две её закадычные подружки- соседки.
«Пусть знают, как мне сегодня весело и совсем не одиноко» — думала
баба Зина.
Наш паровоз вперед летит
В коммуне остановка
Другого нет у нас пути…
Из форточки вылетал громкий голос бабы Зины как раз в уши тем, кому предназначен был.
Утро праздника удалось на славу.
— Но нам надо торопиться, премии лишают тех, кто на демонстра-цию не придёт — извиняющимся тоном произнёс Александр.
— Хорошо, хорошо идите, детки мои, а я со стола уберу и посуду
помою.
Когда они ехали в автобусе к месту сбора коллег Александра, он, обращаясь к Анне произнёс:
4
— Если б я знал, раньше бы с бабушкой пузырь распил, сколько ты
нервов себе из- за неё попортила! Смотри, она ведь это из-за своего
одиночества такой злой была!
Забегая вперед, скажу, с этого дня баба Зина в отношение к ним стала
как «шёлковая» ни единого грубого словечка! А когда они уезжали, закончив учёбу, она расцеловала их как самых родных и ещё долго
смотрела в след отъезжающей машины со слезами на глазах.
Вот, что такое Первомай!!!
Первомай, это прежде всего демонстрация. На неё выходили и стар, и мал. Обязательно брали с собой хорошее настроение. Хорошее, оно
от одного человека передавалось к другому, удваивалось и так ручеёк
переходил в реку. Этот воодушевлённый поток с криками:
— Ура! Да здравствует Первомай! Мир! Труд! Май!
Плыл по главным улицам городов. В руках у каждого демонстран-та что-то было это или знамя, транспарант, разноцветные надувные
шары, самодельные, искусственные цветы, прицепленные к веткам, которые заранее постояли в воде и выпустили нежные зеленые листоч-ки.
Работники из бригады Александра пришли в полном составе, некоторые захватили, как и он своих жён, были и дети. Ему выделили знамя
Белоруссии, знамёна других соседних республик так же были распре-делены между остальными. Принесли с собой и горячительные на-питки, которые в мелкие стаканчики разливали между собой. От этого
было ещё веселее, шутки, смех громкие голоса слышались отовсюду.
Воодушевлённая колонна проследовала по главной улице имени Ленина в городе М… Как быстро и организовано начиналась демонстрация, так и организованно все поспешили по домам, праздник продолжался.
— Идём к тете Маше. У нас традиция все демонстрации заканчиваются походом к ней, — обратилась Анна к мужу с предложением. Он
с радостью согласился.
Тётя Маша, это родная сестра Анниной мамы. Она живет на проспек-те Ленина, Анна и Александр прошли буквально мимо одного много-подъездного дома и очутились в объятиях родственников.
Квартира на первом этаже, двухкомнатная не маленькая, в кирпич-ном доме. Потолки расположены высоко, больше трёх метров от пола.
Кухня такая, что за столом уместились все присутствующие, которых
было не мало. Дефицитная колбаса, которую тут же нарезали и спирт-5
ное, что принесли Анна и Александр были не лишними, хоть стол и
так заставлен закусками. После застолья, которое продолжалось не
менее часа, частично стали разбредаться по комнатам, несколько ку-рящих мужчин вышли на улицу, возле подъезда стояли лавочки.
На кухне остались тётя Маша, которая начала убирать со стола гряз-ную посуду, чистоплотность была заложена в её характере с рождения.
Ей стали помогать тётя Лида, вторая тётя Анны и сама Анна.
Дядя Афоня, муж тёти Лиды, пристально наблюдал за второй пле-мянницей Аллой, которая примостилась на диване в углу и разложила
приспособления для ухода за ногтями тут же на табуретке. Когда дело
дошло до покраски ногтей, а это делалось ярко- красным лаком, он не
выдержал и громко с негодованием произнёс:
— Дочка, ты на панель что ли собралась? Выкинь ты эту краску, бери
пример с Анны, никогда не видел, чтобы на себя краску накладывала, а вон какого мужа себе отхватила, она и институт заканчивает, вы же с
ней почти ровесницы. Ты лучше бы со стола помогла убрать.
— Что ты к ней пристаёшь, что ты в ногтях смыслишь, НедопЕченный ты! Отстань от сиротины, а не то худо будет! — вступилась за
племянницу тётя Лида, гневно поглядывая на мужа. Мама у Аллы не
так давно скончалась, а отца она и не помнила совсем. Хоть Алла и
была уже вполне взрослая, но для тёти Лиды, у которой своих детей не
было, племянники были роднее родных. Она как орлица грудью могла защитить любого из них. Скандал нарастал, хорошо подвыпивший
муж не давал спуску. А тут ещё и оскорбление, слово- то какое нашла
«НедопЕченный». Это он-то «НедопЕченный»! Всю войну прошёл, с
Манчжурии демобилизовался. Обида «петушила» на скандал. Но тётя
Лида была не из робкого десятка. После ответных оскорблений в её
адрес, пощечина сделала красным левую сторону лица дяди Афони.
Он соскочил со стула и кинулся на жену, которая отошла в узкий коридор, но между ними встала тётя Маша. Из туалета открывая дверь
выходил муж тёти Маши дядя Лёня, он решил быть солидарным мужской стороне конфликта:
— Не дам зятя в обиду! — громко прокричал он, стоя на пороге туа-летной комнаты.
— Ещё один вояка! Уймись!— с этими словами тётя Маша резко
захлопнула дверь. Дядя Лёня, который был далеко не трезвый упал
со всего маха, задев головой унитаз, который разбился и поранил его
осколком.
Из раны побежала кровь. Дядя Лёня лежал не двигаясь, не подавая
6
признаков жизни.
Что тут началось!
Из спальни на шум вышла дочь тёти Маши и дяди Лёни, Любаша
красавица, двадцати шести лет:
— Мама, что тут у вас, что с отцом?
— Не знаю, дочка, жив ли? — все стояли, как будто оцепенели, бо-ялись пошевелиться. Только Анна улыбалась, она находилась лицом
к пострадавшему в отличие от остальных и увидела, как дядя Лёня
приоткрыл глаз, и подмигнул ей, мол жив, но ты не выдавай.
— Что ж вы стоите? Скорую нужно вызывать скорее,— дочь со слезами на глазах, метнулась к отцу. — Жив он, дышит! — сообщила ра-достную весть.
Все бросились поднимать пострадавшего, а Любаша пошла звонить
в скорую помощь.
С трудом удалось дозвониться:
— Я слушаю, что у вас? — безразличным, усталым голосом отклик-нулась диспетчер.
— Отец упал и стукнулся головой, бежит кровь, — волнуясь сообщила Любаша.
— Сколько ему лет? Он дышит? Голова сильно болит?
— Шестьдесят, да дышит, говорит, что болит не очень сильно.
— Сегодня Первомай, мы битых, колотых, резанных не принимаем.
Сможете сами перевязать? Скорая помощь не приедет скоро, очень
много больных, есть неотложные.
Пострадавшего за справедливость дядю Лёню усадили в центр стола.
Понемногу подходили и остальные, всех позвали есть горячее. Они
с удивлением смотрели на забинтованную голову дяди Лёни, желали
узнать, что произошло в их отсутствии. Улыбаясь, дядя Лёня с юмором делился историей своего ранения. Тётя Лида и дядя Афоня сидели
рядышком в обнимку. Женщины старались накормить своих мужей, подкладывая самые аппетитные кусочки в их тарелку.
Праздник Первомай продолжался…
7
ЛЕТО В АБХАЗИИ
— Дочка, собирайся, через два дня едем на Юг, — громко, довольным голосом произнёс Михаил, он хотел порадовать дочь. Она это
заслужила, школу закончила с медалью и без проблем поступила в
институт, будет биологом. Путевку от железнодорожного опытного
института, где он работает энергетиком, дали на двоих. Жена ехать отказалась, с работы не отпускают, но больше из-за дочери, хочет, чтобы
она увидела море. Как- то не приходилось им по морям ездить, дачу
оставить летом не на кого было.
— Ура, как хорошо! Я увижу море! Я так об этом мечтаю! — всплеск
внутренних эмоций заставил Машу пританцовывать, прыгая и крутясь
от радости на месте.
— Но, ты имей ввиду, дочка, жить будем в палатках. Слушаться меня
беспрекословно.
— Согласна на всё! Хочу «морюшко» скорее увидеть!!!
Летний лагерь недалеко от Нового Афона поражает своими разме-рами, он тянется улицей, с двух сторон которой палатки. Михаил с
дочерью наконец-то нашли свою. В брезентовой палатке вполне уютно. Две кровати, расположены с разных сторон прохода, есть стол. В
углу у входа, металлическая вешалка лепестками от центра раскинула
крючки, на которых можно повесить одежду.
— Пап, я к морю пойду, — от яркого солнца лицо Маши порозовело.
— Нет, нужно сначала перекусить. Столовая уже закрыта, я обратил
внимание, когда проходили мимо. Но, недалеко возле Нового Афона
кафе есть. Принеси, пожалуйста, пирожков и что-нибудь попить. Пе-рекусим и пойдем купаться.
Как же жарко! Воздух как в бане, обволакивающим паром окутывает.
Влажность от утреннего дождика с горячей земли, словно с раскален-ной сковороды поднимается вверх. От этого футболка на спине Маши
прилипла к телу. «Неужели это и есть тот юг, о котором я мечтала» —
с некоторой горечью подумала она. Есть совершенно не хочется, но
ради отца Маша шагает в сторону кафе.
Выбор есть, пирожки, чебуреки, булочки.
— Лодочки. Скажите, что это? — обратилась Маша с вопросом к
мужчине, который торговал.
— Вай - вай, и правда не знаешь? Это делается из теста, а внутри
8
яйцо с сыром. Завернуть?
— Нет мне пирожки и кефир.
Маша подает рублевую купюру. Продавец, не старый, загорелый
словно глиняный горшок в печи, смотрит на неё вопросительно, он
ведь отдал бумажный кулек с пирожками и две бутылки кефира.
— Тебе ещё чего-то?
— А сдачу?
Маша посчитала, пятнадцать копеек он ей должен с рубля.
— Чего, чего? Сдачу, говоришь? — на прилавок посыпалась мелочь, которая бисером разлетелась по поверхности. Всю мелкую монету, что
была в металлической коробке, продавец с гневом обрушил, в ответ на
слова Маши, которая от этого звона, а может быть от неожиданности
вздрогнула.
— На саабирай! — с горечью почти прокричал продавец, гневно блестя взглядом.
«Похоже, здесь не принято отдавать сдачу»— подумала девушка. Но
внутренний протест на грубое обращение и врожденное чувство спра-ведливости заставили не отступить. Внешне спокойно, хоть внутри её
всё трепетало, Маша отсчитала положенную ей сдачу. Копейки со зво-ном посыпались в кошелек, по форме напоминающий уменьшенный
ридикюль.
— Мне чужих денег не надо, — произнесла она, гордо взмахнув бе-локурой головой, в ореоле кудрей. «Куда мы попали, что дома не си-делось? Какие-то дикие обычаи», — с тоской думала она на обратном
пути к палатке.
Проход в полосе, посаженной кукурузы и переход через железную
дорогу внезапно открыл простирающуюся гладь моря, слившуюся с
небом на горизонте. Необыкновенно голубое небо как бы тонуло в
воде, зеркально отражающей его цвет. Лучи солнца, покинули свой
верхний апогей, играли в воде многочисленными бликами. Дух захва-тило у Маши от этой красоты и спокойного величия. Преодолев по-лоску пляжа, скинув с себя лёгкое, свободного покроя платье, она, не
дожидаясь отца, кинулась в прозрачную прохладу воды.
— Куда ты? Постой, не заходи далеко. Маша, ты же плавать не уме-ешь! — отец поспешил за дочерью.
Прошло несколько дней. У Маши ушли первые неприятные впечат-9
ления. Море, солнце, знакомство и общение с ровесниками, местными
и приезжими на отдых, раскрасили первые ленивые, просто пляжные
дни. Игра в волейбол, ночные посиделки у костра, песни под акком-панемент гитары, походы в лес, а главное общение с ровесниками душевно обогащали.
Михаил тоже был доволен. Автоматы, те, что в Москве поили гази-рованной водой, здесь наливали вино за копейки. А игра в домино и
карты в компании подвыпивших мужиков была на редкость весела.
К нему не совсем трезвому, подошел парень, Михаил был с ним уже
знаком. Это Руслан, местный житель, он чуть постарше Маши. Учится
в Сочи на сварщика, а в летнее время подрабатывает, катая приезжих
на собственной лодке с мотором.
— Дядя Миша, можно я Машу на лодке покатаю?
—А она этого хочет?
— Да, она согласна.
— Сколько стоить это будет? — спросил Михаил. Он хотел, чтобы
дочь увидела бескрайние просторы моря, ощутила скорость, и сама
почувствовала, как нагоняя ветер мчится лодка, и как она, словно ножом, разрезает мякоть воды, разбрасывая искры брызг. Это он всё испытал сам, когда проходил службу в Севастополе. Но уж больно дорого местные берут за такую не очень долгую поездку.
— Что, Вы, говорите!!! Это бесплатно, — как бы даже обиделся парень. Маша ему нравилось и это он не скрывал, погружая блестящий
черный взгляд в глубину её бездонного зеленоглазого омута глаз.
— Хорошо, только смотри, чтобы она не выпала. Маша плавать не
умеет.
Маша, уже ждала у лодки, она была уверена, когда отец на «веселе», он ей не может ни в чём отказать.
Море, скорость симпатичный парень, смотрящий на неё восхищен-ными глазами.
Молодость! Вот этот волнующий момент в жизни, название которого
СЧАСТЬЕ! Улыбка не сходит с лица Маши во время всей поездки на
лодке. От этого Руслану хочется выжать из двигателя всю мощь, на
которую тот способен. Руслан знает, что пора бы и повернуть назад, заплыли слишком далеко, но тянет с этим. «Ещё чуть-чуть, и поверну»— думает он.
Но что это!!! Мотор заглох. Лодка по инерции ещё немного проплыла
и остановилась, как вкопанная. Улыбка покинула милое лицо девушки, которое вмиг сделалось серьезным.
10
— Зачем ты заглушил мотор? Поехали назад, отец уже волнуется.
— Да не могу я, лодка заглохла.
— Не придумывай!
— Я не обманываю. — он безрезультатно пытается завести двигатель
со стартера.
— А чего ты так напугана? Давай обниму, может успокою! — Руслан
привстает со своего места, лодка шатается. Это ещё больше пугает
Машу.
— Не подходи! Выпрыгну за борт.
Она встает на сидение.
— Да успокойся ты! — у Руслана нет плохих намерений, он хочет
успокоить напуганную девушку, уверенный в том, что она ни за что
не прыгнет за борт, он же знает, что Маша не умеет плавать. Маша не
сомневается, что на уме у Руслана совсем другое. Потерять девичью
честь в семидесятые годы в СССР, равносильно лишиться жизни.
— Не подходи, выпрыгну!
Ещё один шаг в её сторону, и он оказался роковым, она прыгнула за
борт. Барахтаясь в воде, наглотавшись соленого сиропа, Маша пошла
ко дну. Руслан опешил. Весь ужас случившегося шокировал. Секундное замешательство и он, опомнившись, прыгает за девушкой.
Михаил нервно двигается вдоль берега, всматриваясь в морскую
даль. Он негодует, в большей степени на себя за то, что разрешил увез-ти дочь. «Где же они, где? Что случилось? Катер, который курсирует, спасая утопающих, стоит на приколе. Если кто-то сможет помочь, так
только они, спасатели» — подумал Михаил и почти бегом пошёл в
сторону катера.
Руслан вырос у моря. Плавал с детства как рыба. Не раз приходилось
спасать утопающих.
Он видит в прозрачной воде как Маша медленно идёт ко дну. Схватив
её за волосы, которые веером струятся над головой, он старается подняться вверх. Воздуха не хватает, в голове одна мысль «Лишь бы не
потерять сознание, а то нам обоим конец». Последнее усилие, и вот он
спасательный вдох. Опустив взгляд вниз, он видит, как мимо Маши, вплотную проплывает темный хребет акулы.
Катер подошел вовремя. Девушку откачивают на палубе. Руслан не
11
отходит ни на секунду от неё. Лодку прицепили спасатели к катеру, и
она, болтаясь, как щепка плывет следом.
Три дня в больнице врачи следят за здоровьем Маши. Шрам на ноге
от плавника акулы оказался не глубоким. Акулы в Чёрном море не
нападают на людей, но ранят их плавниками, бывает глубоко. Легкие
тоже быстро восстанавливаются.
Пришло время уезжать в Москву.
Руслан старается, на прощальный ужин он сам выбирал молодого
упитанного барашка в отаре у дяди. Все фрукты и овощи со своего
участка. Самый лучший хачапури, что печет тётя, ароматом свежеис-печенного теста «зовёт» к столу.
Маша понимает, что всё это ради неё, ради того, чтобы она ещё на
следующей год приехала. Ей кажется, что дни, которые она провела
на юге, словно качели. Они эмоционально, то поднимают её чуть ли
не до облаков, то опускают до такой степени, что перехватывает дух.
И эти завораживающие чувства она не сможет испытать нигде, особенно в Москве, где только бесконечное движение, рассчитанное на
ускорение. Поэтому обязательно приедет ещё в этот дивный захватывающий, наполняющий впечатлениями южный край. А ещё Руслан, который несмотря ни на что занял частичку её сердца. Впереди долгая
переписка, они обменялись адресами.
12
СТАРИКИ
Дед Николай сидит за столом в окружении родственников. Голова, как начищенный самовар светлая и блестящая. Совсем гладкий, лысый
затылок, а по бокам остатки волос из белоснежной седины похожей на
щетину, какая на небритых щеках. Такого же цвета его белые усы, они
ровно подстрижены над верхней губой, а по бокам дугами свисают с
двух сторон у рта, как у казаков на картине Репина «Запорожцы. Щё-лочки глаз поблескивают из -под нависших век, на его полном лице.
Сегодня у него праздник, приехала младшая сестра с племянником.
Родственники собрались в гостеприимном доме его старшей дочери.
Они разместились на первом этаже за длинным самодельным столом
из натурального дерева.
После обмена последними семейными новостями секундное за-тишье. После чего разговор вдруг метнулся в другое русло.
Дети знали, что дед Николай не равнодушен к животным. Стоит только вспомнить о них, и он непременно повеселит всех интересным рас-сказом. Это случилось и сейчас, в глазах у старика мелькнула искра, лицо осветила улыбка, которая вмиг сделала его моложе на несколько
лет. Воспользовавшись паузой, он начал рассказывать. На ступень-ках лестницы, ведущей на второй этаж, присел самый старший внук, тридцатилетний, мощного телосложения двухметровый молодой человек. Он внимательно вслушивался в каждое слово деда, улыбаясь
в предчувствии чего-то интересного. Дед вёл повествование не торопясь, было ощущение, что каждое предложение он как бы вытаскивает
из себя, это добавляло реальности сказанному. Единственный человек брал под сомнение каждое сказанное им слово, это его жена баба
Надя, с которой они уже вместе более пятидесяти лет.
— Вы знаете, прошло восемь лет, как я курить бросил. Это далось
мне не легко. Но тяжелее эту ситуацию пережил наш козел Пашка —
всё притихли за столом.
— Что ты, старый, несешь? Причем тут наш Пашка? Ты говори, да
не заговаривайся! Совсем к старости из ума выжил! — его жена баба
Надя, с расширенными от удивления, напуганными глазами, не могла
понять, о чем хочет поведать муж. Уж не потерял ли он совсем разум, мелет чепуху. Её побелевшие от времени, коротко подстриженные
волосы, ёршиком поднялись на макушке. Это происходило, когда она
13
сильно чему-то удивлялась.
— Да, подожди ты, не суетись. Вот как дело- то было. Ты же знаешь, как я раньше курил? Папиросу изо рта не выпускал. Приду в сарай
сена козам давать, а Пашка смотрит на меня своими огромными без-донными глазами, как будто говорит, мол дай хоть разок затянуться.
Точь -в точь, как Ванька сосед, у которого всегда денег на папиросы
не хватает.
— Ну, Ванька сосед понятно. А Пашка козел причем? — Это уже сестру заинтересовал рассказ, брата, который не торопясь вёл повествование. Он пережевывал кусок арбуза одним самым преданным зубом, который ещё остался в верхнем ряду.
— Так вот, смотрит на меня Пашка молящим взглядом. Не выдержал, дал я однажды ему папиросу в зубы. Затянулся он, как заправский
курильщик. Дым изо рта кольцами выдает. Да так искусно, смачно это
у него выходит, что залюбуешься. Так и стали мы вместе с ним дымить
частенько. При этом ещё и поговорим. Пашка больше молчит, головой
кивает со всем соглашается, не то, что ты, старая, — громкий смех за
столом.
— Дед, а ты не сочиняешь? — сквозь смех, заметила внучка Кристина, качая на руках прехорошенькую дочурку лет двух.
— Да провалиться мне на этом месте, чтобы я хоть слово соврал!
Так, вот, когда курить- то бросил, в сарай хоть не заходи. Козел не
просто смотрел на меня, а в бок рогами, мол, ты что это, дай закурить!
Чувствую я, что не только мне, но и ему хреново. Так вместе и потихоньку ушли от вредной зависимости.
— Ну, насмешил, дедуля — руки красавцы внучки, освободившись
от ребенка, которого забрал муж, со спины обвили полную шею деда, поглаживая его мощную грудь. Он выпрямился, восседая на стуле, а
сияющий взгляд его выдавал удовольствие. За столом все притихли, они ждали новый рассказ от деда, который не заставил себя долго уговаривать.
— Захожу я как-то в контору, а наш зоотехник руками на меня машет, говорит, что видеть меня не может. Что со вчерашнего дня как увидит
ветеринара, так ему плохо становится. «С чего это вдруг? Может из-за того, что от алкоголя его недавно полечили. Но причем же здесь
ветеринары?»— подумал я. Дед выдержал паузу. Обвел всех взглядом, убедившись, что его внимательно слушают, продолжал.
14
— Только позже, я узнал, почему наш зоотехник, Виктор Иванович, не возлюбил ветеринаров. Был у меня помощник Санёк, санитаром у
меня совсем недавно устроился работать тогда, он то мне и рассказал, как дело было. Когда я в район за лекарствами поехал, Саньку вместо
себя оставил.
А в это время, еле, еле привели корову к нам в ветлечебницу, тяжело
ей было, отелиться сама не может. Телята выходят обычно ножками
вперед, а этот ноги перекрестил и уперся в бок, давит внутри на стенку
матки. Корова стоит мучается, мычит от боли. Перевернуть его внутри нужно рукой. Санёк ростом не высокий на таких говорят «метр с
кепкой». Рукой попробовал, не смог повернуть, понял, что предлежа-ние не правильное, корова от боли стоять не может, набок завалилась, мычит. Мечется Санька, как быть не знает. Как помочь? Не хватает сил
в руках. Помыл руки. Снял одежду, стоит в чём мать родила.
Да ногой пробует внутри коровы телёнка повернуть, измазался весь в
родовых красных водах. Вот в это то время и зашёл зоотехник Виктор
Иванович. Увидел Саньку и как ошпаренный назад бросился. Крестит-ся, не поймет, думает, что вроде же не пьяный, вылечили от и алкоголя, может таблетки, что пьет галлюциногенные.
Но не может же быть, чтобы коровы людей рожали!!!
Снова двери потихоньку открывает. Смотрит, Санек уже помытый
стоит. Сплюнул, выругался и захлопнул дверь — дед замолчал, углу-бившись в себя, как бы вспоминая ещё случаи из своей долгой работы
ветеринаром.
— Гришка, а ну, забей мне Саньку в вацап. Что-то давно я с ним не
общался, — обращается он, как сам говорит к «поскребышу», самому
младшему внуку, сыну своей младшей дочери, худенькому вихрастому
пацану восьми лет. Который даже снял наушники и перестал пошле-пывать утиноподобными губами в такт только им слышной из телефона музыки.
— Щас, дед, — деда Гришка любил и слова, единственно кого, слушал и слышал с первого раза.
— Скажи, братец, а с коровой то, что дальше было?— озвучила вопрос, его сестра баба Маша, волновавший и остальных.
— Всё нормально, повернул ногой Санька теленка в лоне коровы.
Санька, хоть маленький, хиленький, а с головой у него всё в порядке, не растерялся.
Дед бы и ещё рад был рассказать что-то, но жена поднялась со стула
15
— Домой поехали, старый, куры не кормлены. Завтра приедем по-раньше, будет время тебе ещё байки потравить.
Они пошли, тяжело ступая на больные ноги, осторожно погрузили
согнутые дугой тела в малиновую машину марки Калина и поехали в
соседнюю деревню. Каждый из них перед сном осеняя себя крестным
знамением, молил, о том,чтобы Бог дал здоровье не себе, а своей второй половине.
16
ПОЕЗДКА НА ЗОЛОТУЮ СВАДЬБУ
Приглашение от друзей Перебалиных на юбилей, Золотую свадьбу, я
получила в мае месяце. Сразу не написала приеду или нет. Из Москвы
до Орска путь не близкий, но уже затеплился в душе горячий уголёк
желания увидеть друзей. С каждым последующим днем всё ярче и
осознаннее это желание толкало на реализацию задуманного. Очень
боялась обременять кого-то своим присутствием, поэтому вся поездка
была запланирована на неделю.
День и две ночи колеса, поглаживая рельсы натруженными, немного
шершавыми ладошками ободов, укачивали состав. Я чувствовала себя
совсем, как в колыбели, сон был глубокий. Вдруг сосед с верху громко
застучал о дно полки и истерично крикнул:
— Не храпи!!!
— А, Вы, а Вы, то, как храпите, только себя ведь не слышно!
Все, кто ехал в купе были разбужены. Моё безмятежное состояние
тоже. Остальной отрезок пути старалась не спать. Похрапывание и со-пение спящих, самыми высокими нотами отличался сосед на полке
сверху, всё это смешивалось с постукивающими звуками колес поезда
и легким дребезжанием стекла в окне, сливаясь в одну оркестровую
мелодию железнодорожного путешествия.
До Орска я не доехала.
— Танюшка, я тебя встречу в Новотроицке, я договорилась с Пере-балиными. Они сейчас заняты подготовкой к торжеству, поэтому со-гласились.
День первый в Орске.
Она едет встречать меня в три часа ночи.
Новотроицк, город в десяти километрах от Орска, вокзал в Новотроицке ближе расположен от района проживания моих друзей, того места, где долгие годы жила и я с семьёй.
— Любаша, как хе хорошо! —я была очень рада, что увижу Любу.
Сколько же времени мы провели вместе? Трудно сосчитать.
Люба- Любовь, это не её имя это, состояние её души. Добрее и отзы-вчивее человека я не встречала. Прозрачная чистота души, прямота, бескорыстие, скромность, воспитанность, живут в этой женщине на-ряду со стойкостью и трудолюбием. От неё исходит любовь, любовь
17
к людям.
Как могут встретиться на вокзале два близких человека после трёх
лет разлуки? Обнимаясь и повизгивая от переизбытка чувств.
Любин гостеприимный дом, это музей, это галерея её картин, это
концертная площадка.
О каком сне, после бессонной ночи, можно говорить попав в лоно
жизни творческого человека. Это первый из незабываемых дней моей
поездки в Орск.
Рассматривать её картины можно до бесконечности, снова и снова
