Read the book: «История кота по имени Барсик»

Пролог

Автор: Барсик

Ссылка на канал автора: https://max.ru/join/BrwnEJCAnKY0jAgOnyrN3whFq6vTqja2sbJTB7FZ8zk

Восемнадцать лет назад в лаборатории, затерянной среди серых панельных домов на окраине города, вспыхнул тусклый свет под потолком — и тут же погас, будто кто-то нарочно проверял, выдержит ли проводка. В комнате пахло озоном, спиртом и чем-то горьким, почти металлическим. Здесь редко говорили громко. Здесь вообще старались не говорить лишнего.

В центре комнаты, на низкой подставке, сидел кот. Чёрный, как ночь без звёзд, с шерстью, в которой не было ни единого светлого ворса. Его глаза отливали алым — не просто красным, а будто изнутри подсвеченными, как раскалённые угли. Учёные называли его Эксперимент 666. Цифры эти кому-то казались зловещими, кому-то — просто порядковым номером. Но Барсик не знал ни про цифры, ни про зловещее. Он знал только, что когда он моргает, мир на долю секунды становится чуть другим — будто видит не глазами, а чем-то глубже.

А ещё он умел превращаться. Стоило ему зажмуриться и представить себя не котом, а кем-то, кто может задавать вопросы и получать ответы, как тело начинало меняться. Кости тихо щёлкали, шерсть втягивалась, лапы удлинялись, и через несколько мгновений на подставке сидел мальчик лет пяти. Чёрные волосы, красные глаза, кошачьи уши, чуть подрагивающие от каждого шороха, и хвост, который он не мог заставить лежать спокойно, — тот всё время выдавал его настроение.

Он носил простую чёрную футболку, шорты и носки. Не потому, что так велел протокол, а потому, что ему нравилось чувствовать ткань. Ему нравилось всё: как бабочка бьётся о стекло, как снег ложится на подоконник, как капля воды дрожит на краю пробирки, прежде чем упасть. Он тянулся к миру с жадностью, которую взрослые не умели замечать.

Учёные не считали его ребёнком. Но и не относились к нему как к вещи. Скорее, как к чему-то между — загадке, которую нужно разгадать, пока она не разгадала их самих. Барсик ходил за ними по пятам, слушал разговоры о квантах и полях, о резонансах и разрывах, и кивал, хотя понимал едва ли половину. Ему было важно быть рядом. Важно было знать, что мир устроен не случайно.

Но по ночам, когда лаборатория затихала, а коридоры становились длинными и пустыми, за ним кто-то наблюдал. Барсик не видел этого наблюдателя. Ни в отражении стекла, ни в тёмном углу, ни даже краем глаза. Но он чувствовал. Это было как холод, который приходит не снаружи, а изнутри, как тень, которая падает не от лампы, а от чего-то, у чего нет формы. Он не хотел видеть того, кто там стоял. Не хотел знать, зачем он смотрит. И каждый раз, сворачиваясь клубочком в своей коробке, он шептал себе: «Пусть это будет просто сквозняк. Пусть это будет просто тень».

А потом пришёл тот день.

Сирены взвыли внезапно, разрезав тишину, как нож. Лампы замигали, стены дрогнули, и воздух стал тяжёлым, будто пропитался страхом. Кто-то кричал, кто-то бежал, кто-то пытался что-то отключить — но было уже поздно. Вспышка ударила изнутри здания, выжигая коридоры, плавя металл, разрывая провода. Лаборатория взорвалась, рассыпавшись на осколки стекла и куски бетона.

Когда дым рассеялся, на улице, среди пепла и холода, стоял один лишь Барсик. Он был в облике мальчика, но не помнил, как превратился. Он смотрел на то, как догорают остатки здания, и не мог понять, почему мир, который ещё минуту назад был полон вопросов, вдруг стал таким пустым. Он не был готов к этому. Он даже толком не знал, что такое «потерять всё» — но теперь чувствовал это каждой клеточкой.

И тогда чья-то рука мягко легла ему на плечи, а другая — закрыла глаза.

«Не смотри», — прошептал голос, низкий и чужой, но в нём было что-то, что заставило Барсика не сопротивляться. Дальше была тишина. И темнота.

Глава 1: «Спасительный звонок»

Барсик лежал на кровати, уставившись в потолок, где по трещинам медленно ползла тень от шторы. Скука была не просто скукой — она была густой, как остывший кисель, и липла к коже. За окном моросил дождь, школьный рюкзак валялся у двери, будто тоже устал от всего на свете, а в голове у Барсика крутилась одна и та же мысль: «Хоть бы случилось хоть что-нибудь».

Ему было шестнадцать. Он ходил в школу, делал домашку, смеялся над мемами с котиками — иронично, учитывая его собственные кошачьи уши и хвост, которые он старательно прятал под одеждой и капюшоном. Родители никогда об этом не говорили. Вообще ни слова. Будто если не произносить вслух, то и не существует. А Барсик он привык. Привык делать вид, что всё нормально. Привык не задавать вопросов, на которые никто не хотел отвечать.

Память о том, что было раньше, будто стёрли ластиком. Остались только обрывки: запах озона, холодный пол, чьё-то тяжёлое дыхание в темноте. Но стоило ему попытаться ухватить эти образы, как они рассыпались, словно песок сквозь пальцы. Телефон на тумбочке завибрировал, и Барсик вздрогнул от неожиданности. На экране загорелось: «Филя».

— Алло? — Барсик поднёс трубку к уху, и сразу стало чуть легче. С Филей всегда становилось легче.

— Ты где? — голос Фили звучал так, будто он бежал и одновременно пытался говорить. — Ты вообще живёшь или уже превратился в подушку?

Барсик фыркнул:

— Почти. Лежу, считаю трещины на потолке.

— Брось! У меня идея. Такая, что ты сразу вскочишь.

Барсик приподнялся на локте:

— Ну, попробуй.

— Помнишь ту заброшенную лабораторию на окраине? Ну, про которую все говорят, что там раньше что-то странное творилось?

Сердце Барсика на секунду пропустило удар. Лаборатория. Странное слово, будто из забытого сна.

— Да вроде. Её же закрыли сто лет назад.

— Именно! — в голосе Фили звенел азарт. — Я сегодня мимо проходил, и там, ну, не знаю, выглядит так, будто там можно найти что-то эпичное. Может, старые документы, может, какие-то штуки, может, вообще тайный бункер!

Барсик хотел было сказать «нет». Сказать, что это опасно, глупо, что родители будут ругаться, если узнают. Но вместо этого он услышал собственный голос:

— Когда идём?

Филя рассмеялся:

— Прямо сейчас! Я уже у твоего подъезда. Если ты сейчас не выйдешь, я буду звонить в дверь, пока твоя мама не решит, что я маньяк.

Барсик вскочил, сам не понимая, как ноги оказались на полу. В груди разливалось странное чувство — не просто предвкушение, а будто что-то внутри него, давно спящее, вдруг встрепенулось и сказало: «Пора».

— Ладно, ладно! — крикнул он в трубку. — Пять минут!

Он натянул толстовку, накинул капюшон, чтобы скрыть уши, сунул телефон в карман и уже у самой двери замер. На секунду ему показалось, что в зеркале мелькнуло что-то чужое — тёмное, с алыми глазами. Но когда он моргнул, там был только он сам: обычный парень, который собирается пойти с лучшим другом в заброшенное место, потому что «а вдруг там что-то есть».

— Я иду, — прошептал он себе, будто убеждая. Или предупреждая.

На улице Филя уже прыгал с ноги на ногу, размахивая руками, как будто пытался разогнать дождь.

— Ну наконец-то! — завопил он, увидев Барсика. — Я думал, ты там в спячку впал!

— Очень смешно, — буркнул Барсик, но улыбка сама лезла на лицо. — И что, мы правда туда пойдём?

— А то! — Филя хлопнул его по плечу. — Слушай, я тут карту накидал. Там есть старый служебный вход, он почти не заколочен. И ещё говорят, что по ночам там свет мелькает. Как будто кто-то ходит.

Барсик похолодел.

— Кто-то? Или что-то?

Филя на секунду замолчал, потом махнул рукой:

— Да ладно, это всё байки. Просто ветер шевелит старые провода. Но представь, если мы найдём что-то настоящее. Это же будет легенда! Мы станем героями школы!

Они шли по мокрым улицам, и город казался чужим — серым, мокрым, будто смытым дождём. Старые дома смотрели на них пустыми окнами, а ветер шептал что-то на непонятном языке. Барсик кутался в толстовку и старался не думать о том, почему его сердце бьётся так быстро.

Когда они добрались до ограды бывшей лаборатории, дождь усилился. Ржавые ворота скрипели, как будто не хотели их пускать. Филя достал фонарик, луч света выхватил из темноты облупившуюся табличку: «Вход запрещён».

— Видал? — прошептал Филя. — Это же знак!

Барсик не ответил. Он смотрел на здание, и в груди у него росло странное чувство — будто он уже был здесь раньше. Будто эти стены знали его лучше, чем он сам.

— Ты в порядке? — Филя тронул его за плечо. — Если не хочешь, можем уйти.

Барсик медленно кивнул, но шагнул вперёд:

— Нет. Я... я должен.

И они вошли.

Глава 2: «Странные документы»

Коридоры заброшенной лаборатории тянулись, как тёмные кишки здания: холодные, сырые, пахнущие пылью и чем-то давно забытым. Барсик шёл чуть впереди, прислушиваясь не столько к шагам, сколько к тишине — она здесь была не пустой, а будто наполненной шёпотом старых стен. Филя семенил следом, светя фонариком то в одну сторону, то в другую, и время от времени тыкал пальцем в облупившуюся краску:

— Представляешь, если мы это снимем? Вот этот кадр — идеально. Атмосфера как в хорроре. Одноклассники точно подпишутся.

Барсик хмыкнул, но ничего не сказал. Ему было не до просмотров и лайков. В этом месте что-то шевелилось внутри, как будто память пыталась пробиться сквозь плотный туман. Он поёжился, натянул капюшон ниже — уши всё равно предательски подрагивали, улавливая каждый шорох.

Они уже успели заглянуть в пару кабинетов: пустые стеллажи, сломанные стулья, ящики с обрывками бумаг. Ничего интересного. Но Барсик чувствовал — главное, где-то рядом.

И вот они свернули в узкий проход, который Филя нашёл по старой схеме на стене, и оказались перед дверью с табличкой «Архив. Доступ строго по пропускам». Дверь была приоткрыта, будто кто-то совсем недавно её трогал.

— Ну, это уже похоже на сюжет, — прошептал Филя, и в его зелёных глазах вспыхнул азарт. — Заходим?

Барсик кивнул, хотя внутри всё сжалось. Он не знал, чего боится больше — найти что-то или не найти.

В комнате было тесно. Полки до самого потолка, папки, коробки, стопки бумаг, покрытые слоем пыли, который, казалось, лежал здесь целую вечность. Филя тут же бросился осматривать содержимое, вытаскивая папки и тут же откладывая их, пока не замер у одной из нижних полок.

— Барс, смотри! — голос Фили дрожал от волнения. — Тут какие-то личные дела или отчёты. И вот... — он вытащил тонкую папку, стряхнул с неё пыль и раскрыл. На обложке чёрными буквами было выведено: «Эксперимент 666».

Барсик почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Номер будто ударил по вискам, отозвался эхом в груди. Он подошёл ближе, не сводя глаз с папки.

— Это... это не может быть совпадением, — пробормотал он.

Филя поднял на него взгляд, и в нём мелькнуло что-то большее, чем просто любопытство — забота, тревога. Он единственный знал про особенности Барсика, про его превращения, про то, как тот иногда просыпается посреди ночи, будто от кошмара, которого не помнит. И сейчас Филя не стал шутить, не стал делать вид, что всё нормально.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Барсик сглотнул, кивнул и протянул руку к папке. Пальцы дрожали, когда он взял её и начал листать. Страницы были исписаны мелким, почти неразборчивым почерком, испещрены формулами, графиками, пометками. Но среди них были и фотографии.

Одна из них заставила Барсика замереть.

На снимке был чёрный кот с алыми глазами. Тот самый кот, в которого он умел превращаться. Под фото стояла подпись: «Объект демонстрирует стабильную трансформацию. Реакция на внешние раздражители — высокая. Эмоциональный фон — любознательность, привязанность к персоналу».

— Барс, — голос Фили стал совсем тихим. — Это про тебя?

Барсик не ответил. Он листал дальше и вдруг наткнулся на страницу, где чёрным по белому было написано: «Генетический материал: неизвестный источник. Предположительно — сверхъестественное происхождение. Контроль: Сатана (подтверждено)».

Имя ударило, как пощёчина.

Сатана. Хозяин.

Барсик резко захлопнул папку, будто боялся, что слова выпрыгнут наружу и схватят его.

— Нам надо уходить, — выдохнул он, голос звучал хрипло, непривычно.

Но в этот момент свет в комнате начал моргать. Сначала медленно, потом всё быстрее, будто лампочка пыталась что-то сказать на своём электрическом языке. Тени заплясали по стенам, вытягиваясь и скручиваясь в причудливые фигуры.

А потом они услышали шаги.

Чёткие, тяжёлые, неторопливые. Кто-то шёл по коридору прямо к их двери.

Филя выключил фонарик, и комната погрузилась в полумрак. Они замерли, прижавшись друг к другу, слушая, как сердце каждого колотится где-то в горле. Шаги приблизились, остановились прямо у двери и... вдруг стихли.

Секунды тянулись, как вечность.

Свет моргнул в последний раз и погас окончательно.

Тишина стала густой, осязаемой. Барсик стоял, не дыша, чувствуя, как шерсть на загривке встаёт дыбом — даже в человеческом облике. Он хотел превратиться, хотел стать котом, юркнуть в щель, спрятаться, но не мог. Страх сковывал движения.

Шагов больше не было. Никто не вошёл.

Когда Барсик наконец решился поднять глаза, он увидел, что Филя всё ещё держит в руках папку с документами.

— Мы не можем это оставить, — прошептал Филя, будто сам себя убеждая. — Если это правда, если это всё про тебя, мы должны узнать.

Барсик посмотрел на папку, потом на дверь, за которой только что слышались шаги. И вдруг понял: он не хочет уходить. Не сейчас. Не с этим грузом.

— Да, — тихо сказал он. — Мы должны узнать. Но не здесь. Не сейчас. Давай выберемся отсюда, а потом... потом разберёмся.

Филя кивнул, сунул папку под куртку, и они, стараясь не шуметь, двинулись к выходу.

Но прежде чем они успели дойти до двери, в темноте коридора мелькнул силуэт. Высокий, неподвижный, с глазами, которые на долю секунды вспыхнули алым — и тут же погасли.

Барсик замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного ужаса. Он не знал, кто это был. Но знал одно: за ним снова кто-то наблюдал.