Read the book: «Ипотека на черную дыру»

Глава 1. Ипотека, пыль и мужчина с бластером

Если бы мне сказали, что моя мечта о собственном ресторане начнется с оттирания вековой пыли с вентиляционной решетки, я бы, наверное… все равно согласилась. Потому что дура. А дура с мечтой — это страшная сила, способная сдвинуть горы и влезть в долги на три поколения вперед.

— Поздравляем с приобретением! — радостно пропиликал коммуникатор, списывая с моего счета последние кредиты. Кредиты, на которые я планировала жить ближайшие полгода! — Объект «Складской терминал С-489» переходит в вашу собственность. Приятного пользования!

«Приятного пользования», чтоб их погрызли космические долгоносики. Звучало это как изощренное издевательство, вроде: «Добро пожаловать в ад, дорогуша, обратной дороги нет». Двое здоровенных парней с грохотом опустили последний контейнер с моими вещами прямо посреди «просторного холла для встречи гостей». Пыль взметнулась столбом, закружилась в прожекторах их грузового корабля и осела на моих лакированных лодочках. Я скрипнула зубами.

— Доставка завершена! — бодро рявкнул старший грузчик, вытирая масляные руки о свой комбинезон.

— Постойте! — возмутилась я, поправляя идеально уложенный локон. — Вы не можете просто бросить все здесь! В контракте указана «доставка до жилого модуля»!

— В контракте указана «доставка на борт», леди, — перебил меня грузчик, уже пятясь к шлюзу. — Дальше сами. Мы здесь задерживаться не будем. У нас график.

Шлюз за их спинами захлопнулся, отрезая меня от единственного источника яркого света, затем последовал глухой лязг отстыковки, вибрация по полу, и... наступила тьма.

Я и моя «выгодная инвестиция» остались наедине.

— Ну здравствуй, дом, — мрачно пробормотала я, чувствуя, как по спине бежит холодок.

Станция дрейфовала в глубоком космосе, вдали от звездных трасс и горячих солнц. Здесь, за тонкой обшивкой корабля, царила вечная, ледяная ночь. И внутри, как оказалось, было ненамного светлее. Основные генераторы, видимо, спали мертвым сном. Едва корабль грузчиков отчалил, холл погрузился в вязкий, давящий полумрак. Лишь где-то под потолком тускло, словно умирающие светлячки, тлели аварийные лампы. Их болезненный, грязно-желтый свет делал тени гуще.

Вздохнув, я активировала на коммуникаторе режим фонаря. Яркий белый луч разрезал темноту, выхватив из нее ржавую балку и кучу какого-то хлама. В каталоге аукционного дома «Золотой Шанс» фотографии станции «Терминал С-489» выглядели иначе. Там был винтажный шик, мягкая подсветка, благородная старина и «легкий налет времени». Здесь же был налет ржавчины, пыли и полной безнадежности. Итак, что мы имеем? Кредит в Межгалактическом Банке под грабительский процент. Станцию, которая, судя по запаху, последние пятьдесят лет медленно превращалась в склеп. И меня, Лику Романову, дипломированного шеф-повара с полным отсутствием инстинкта самосохранения.

Я, подхватив коробку сухих ароматных трав, зашагала вперед, освещая путь дрожащим лучом света, стараясь не касаться стен рукавами пиджака. Белого! Идеально белого, из коллекции «Снежная Королева», который стоил как почка среднестатистического жителя планеты Шахтерск-7. О, эта ткань не прощала ошибок. Одно неловкое движение в этой темноте, и химчистка обойдется мне дороже всей этой станции.

И как же так вышло, что наследница одной из богатейших семей сектора оказалась посреди этой космической помойки с фонариком в руках? Все просто. Моя фамилия — Романова. Если вы хоть раз ели в приличном заведении на Центральных мирах, вы наверняка видели этот логотип: золотая корона над скрещенными ножами. Моя семья кормит галактику уже пять поколений. Рестораны отца открыты на каждой планете, где есть платежеспособные клиенты. Его имя знают все. Он — бренд, он — знак качества, он — кулинарный бог.

А я? Я для всех просто «дочь того самого Романова». Пустое место. Красивая декорация на банкетах. Никто не знает, что половину рецептов для нового сезонного меню разработала именно я. Никто не знает, что я могу с закрытыми глазами отличить шафран с Веги от дешевой подделки. Для отца я была лишь удачным активом для слияния капиталов. Мой дражайший папенька, магнат и деспот, решил осчастливить любимую дочь браком по расчету. Женихом был выбран лорд Грельх. Владелец алмазных рудников и подагры. Тот факт, что лорду уже перевалило за сто и из него песок сыпался активнее, чем алмазная пыль, отца совершенно не смущал. «Деньги к деньгам, Лика», — заявил он мне за ужином. Да... скандал был грандиозный, посуда летала, люстры звенели. Итог закономерен: папа перекрыл мне кислород, то есть доступ к счетам, объявив, что с этого месяца я не получу ни кредита. Думал, приползу обратно. Просчитался. Я гордо хлопнула дверью, взяла кредит и купила это «перспективное заведение с видом на звезды», намереваясь открыть здесь ресторан класса люкс. Продавец, чтоб его звездные крысопы покусали, клялся, что кораблю нужен лишь «легкий косметический ремонт». Реальность же оказалась куда более плачевной.

Итак, я двинулась осматривать свои владения. Коробку со специями я прижимала к груди как величайшую драгоценность, из-за чего светить себе под ноги было крайне неудобно. Луч фонаря метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты то кучи мусора, то лужи подозрительной черной жижи. Периодически мне приходилось останавливаться. Я неуклюже перехватывала коробку одной рукой, рискуя уронить все свое состояние, и тыкала пальцем в экран коммуникатора, сверяясь со схемой станции.

Холл, если можно так назвать этот ангар с ободранной обшивкой, переходил в длинный, изогнутый коридор, теряющийся во мраке. С потолка свисали провода, под ногами хрустела какая-то крошка, и я молилась всем богам, чтобы это был просто рассохшийся пластик, а не хитиновые панцири здешних обитателей. Слева в пятне света мелькнул ряд закрытых дверей. Справа обнаружился санузел. Я притормозила. Любопытство боролось с брезгливостью, но профессиональный интерес победил. Я прижала коробку бедром к стене, освобождая руку, и нажала на ручку. Дверь со скрипом поддалась.

— О боги… — я успела вдохнуть этот смрад до того, как прикрыла нос плечом.

Луч выхватил разбитое зеркало, покрытую рыжым налетом раковину, но главное, что меня интересовало это вода. Поставив коробку на единственный чистый пятачок пола, я достала салфетку и через нее покрутила вентиль. Раздалось шипение, бульканье, трубы содрогнулись, и кран чихнул. Вместо прозрачной живительной влаги он выплюнул в раковину густое, зеленое пятно. Запахло болотом и ржавым железом.

— Замечательно, — пробормотала я, поспешно закручивая вентиль обратно и подхватывая свои специи. — Нет, просто отлично… зеленая вода. Модная фишка заведения. Авторский коктейль с легкими привкусом ржавчины и легкой вероятностью отравления.

Достала свой электронный блокнот. Подсветка от экрана осветила лицо, наверняка я сейчас выглядела как призрак этого ржавого корыта, яростно вносивший первый пункт в список дел: найти отсек водоподготовки. Срочно! Проверить фильтры регенерации кометного льда и систему очистки стоков. Если фильтры сдохли, мне придется мыть голову минералкой.

Выйдя в коридор, я направила луч на стену, ища выключатель. Нашла. Щелкнула локтем. Лампы под потолком отозвались нервным треском. Одна вспыхнула на секунду, озарив коридор мертвенно-синим светом, и тут же погасла. Другая начала мигать с такой частотой, что у меня перед глазами поплыли цветные круги.

— Нуждается в легком ремонте, значит, — зло припомнила я. — Чертовы жулики.

Пункт второй в моем списке: найти электрощитовую. Или генераторную. Или хомяка, который крутит колесо, и накормить его стероидами. И купить мощный прожектор, пока я не сломала шею.

Наконец, миновав коридор смерти, я кое-как добралась до святая святых. Кухни. Толкнула тяжелую створку плечом, стараясь не уронить коробку, и шагнула внутрь, водя лучом фонаря из стороны в сторону. Сердце пропустило удар. Это было место, где я планировала творить шедевры. Место, ради которого я продала квартиру в столице и влезла в долги. Я ожидала увидеть храм кулинарии.

А увидела свинарник.

Вдоль стен выстроилась настоящая военная классика — тяжелые, основательные термо-блоки старого образца. Такие служат веками, столешницы из матовой стали, широкие и удобные, сейчас были заляпаны чем-то липким, что в свете фонаря отливало зловещим багрянцем. Повсюду валялись скомканные тряпки, пустые контейнеры и — о ужас — обглоданные кости.

— Варвары, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Похоже, предыдущие владельцы считали уборку проявлением слабости.

Я поставила коробку со специями на единственное относительно чистое место на столе и потянула за ручку встроенного в стену отсека для хранения овощей. Пахнуло затхлостью, и в тот же миг сухая шелуха на дне зашевелилась. Десятки, нет, сотни маленьких черных точек, потревоженные ярким светом моего фонаря, в панике ринулись наружу.

— А-а-а! — взвизгнула я не своим голосом и с силой захлопнула дверцу, отбежав от нее подальше.

Жучки остались внутри, недовольно шурша. Меня передернуло от омерзения.

— Пункт третий, — дрожащим голосом продиктовала я блокноту. — Дезинсекция. Полная. Тотальная. С применением огнемета.

Отступив от «живого уголка», я уперлась спиной в дверь, она выглядела массивной, но какой-то перекошенной. Я посветила на замок, вроде цел. Дернула ручку — заклинило намертво. Сквозь щель между створками тянуло сквозняком. Я вытащила коммуникатор и открыла схему станции.

— Так, где я? Сектор В… Кухня… — я провела пальцем по экрану. — А вот эта дверь…

Глаза расширились. За этой заклинившей дверью, согласно плану, находилась «Малая обеденная зона на 500 персон с панорамным обзором на космическое небо». Мой ресторан, зал, где должны были сидеть галантные кавалеры и дамы в вечерних платьях, наслаждаясь моими фирменными деликатесами. Реальность же предлагала мне наслаждаться видом ржавого шлюза. Ну, это уже ни в какие ворота! Пальцы дрожали от ярости, пока я набирала номер аукционного дома. Гудки в тишине коридора казались откровенно издевательскими.

— Компания «Золотой Шанс», менеджер среднего звена Грезель слушает, — раздался гнусавый голос.

— Это Лика Романова, — ледяным тоном произнесла я. — Требую аннулировать сделку. Прямо сейчас.

— По какой причине, леди?

— По причине того, что вы продали мне кучу металлолома вместо станции! — мой голос эхом отлетел от металлических стен. — Здесь нет воды, проводка искрит, а фотографии в каталоге были наглой подделкой! Вы мошенники! Возвращайте мои деньги и забирайте это корыто обратно!

На том конце повисла пауза. Послышался стук клавиш.

— Леди Романова, — голос менеджера стал скучающим. — Вы подписали договор? Подписали. Пункт 48, подпункт «б» мелким шрифтом гласит: «Объект приобретается в состоянии "как есть". Покупатель берет на себя все риски, связанные с естественным износом».

— Естественным износом?! — задохнулась я от возмущения. — Да тут естественная смерть произошла! Причем давно!

— Юридически сделка чиста, — отрезал он. — Возврат средств невозможен. Деньги уже переведены. Спасибо за покупку, всего доброго!

Пик-пик-пик.

Я смотрела на погасший экран коммуникатора. Левый глаз начал нервно подергиваться, дыхание вырывалось из груди со свистом, как у разъяренного бизона. Денег нет. Квартиры в столице нет. Обратного билета тоже нет. Я ведь, великий экономист, решила сберечь средства и купила билет в один конец. Дура! Клиническая, дипломированная дура. Я одна в глубокой… ржавой консервной банке, с долгом в миллион кредитов.

Ноги подкосились, я уже хотела драматично опуститься на единственный стоящий рядом стул и даже начала движение вниз, но вовремя замерла. Луч фонаря выхватил сиденье, покрытое слоем жирной, многолетней пыли. Мой безупречно белый костюм из коллекции «Снежная Королева» не выдержал бы такого пренебрежения. Поэтому я осталась стоять посреди этой свалки. Хотелось плакать навзрыд, бить эту грязную посуду об эти грязные стены. Но еще больше хотелось избавиться от навязанного брака и стать обеспеченной. Мой взгляд упал на раскрытую коробку с моими запасами, там, в герметичных контейнерах, лежали мои сокровища. Специи.

Редчайший шафран с Веги, настоящая, маслянистая ваниль с плантаций Зеленого Пояса, кристаллы розовой соли с Марсианских озер, сушеный огненный перец «Дыхание демона».

— Ну уж нет, — сказала я тихо, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я сделаю из тебя конфетку, старое ты корыто.

Решительно вернулась обратно, к остальным своим вещам. Аккуратно сняла и повесила пиджак на ручку чемодана.

— Так, где мой спецкомплект? — бормотала я, роясь в сумках.

Вот он! Моя радость. Рабочий комбинезон цвета «пыльная роза» из дышащей ткани, с водоотталкивающей пропиткой и множеством кармашков. Он сидел по фигуре идеально, подчеркивая талию, но не стесняя движений. К нему шли специальные балетки на прорезиненной подошве и низком, устойчивом каблучке. Я собрала волосы в высокий хвост, повязала шелковую ленту, надела защитные перчатки пыльно-розового цвета в тон.

— Ну что, чудовище, — обратилась я к кораблю. — Бойся. К тебе пришла Красавица. И у нее есть хлорка.

***

Первый день превратился в разведку боем. Я ходила по темной станции, освещая путь дрожащим лучом, и записывала в блокнот масштаб катастрофы. Старалась дышать не слишком глубоко, так как воздух здесь имел отчетливый привкус тлена и машинного масла.

Сектор А, жилой, представлял собой печальное зрелище. Три каюты. В одной отсутствовало покрытие пола. Полностью. Из бетона торчали какие-то рваные кабеля, трубки и остовы перекрытий. Паркет явно выдрали вместе с мясом. Во второй, судя по запаху и подозрительному темному пятну на стене, кого-то убили. Третья оказалась каютой капитана. Она была чуть больше остальных, с иллюминатором, за которым чернела бездна, и привинченной к полу койкой. Там я и решила разбить лагерь.

Сектор Б, технический, был закрыт. На массивной двери в свете фонаря хищно мигал тревожный красный огонек и висела табличка «Опасно». Туда я решила не лезть. Маникюр дороже, да и не понимаю я ничего в реакторах.

Сектор В, кухня и склад, стал моим полем битвы.

По плану здесь должны были быть еще помещения: кают-компания для офицеров, медблок и даже небольшая оранжерея. Я честно пыталась туда попасть. Дергала ручки, вводила самые популярные коды и даже пару раз в сердцах пнула створки. Бесполезно. Двери были заблокированы намертво.

Вздохнув, я вернулась в коридор, где приметила технический отсек с системой пожаротушения. Там, о чудо, обнаружился рабочий кран. Я набрала относительно прозрачной воды в найденный на кухне таз, добавила щедрую порцию концентрата «Альпийская свежесть». По коридору поплыл запах лаванды, смешиваясь с ароматом старого металла.

— Сначала спальное место, — пробормотала я сама себе, макая тряпку в пену.

Вообще, спасибо моему куратору в Академии, старому садисту шефу Морелю. Хотя в то время мы его ненавидели всей душой и за глаза называли не иначе как Кухонный Цербер. Морель считал, что настоящий шеф должен уметь всё. И начиная с первого курса мы драили котлы размером с небольшой бассейн, а не вкушали фуа-гра под изысканное вино.

— Хочешь командовать кухней — научись работать в чистоте! — рычал он, когда мы, все в пене и жире, падали в обморок от усталости.

Были у нас, конечно, особо одаренные личности из высшего света, которые пытались качать права. Помнится, один баронский сынок с пафосом заявил Морелю, что его аристократические руки созданы для управления империей, а не для возни с ершиком. И пригрозил папиным влиянием.

И что? Через минуту этот несчастный аристократ получил персональное задание: отмыть жироуловитель зубной щеткой. А мы, глядя на его страдания, мотали на ус простую истину: на кухне твой папочка — никто, здесь бог — Шеф.

Он гонял нас так, что любой десантник позавидовал бы нашей выносливости. Так что, глядя на этот космический свинарник, я не плакала и не заламывала руки. Я просто вспоминала злобный прищур Мореля, мысленно посылала ему благодарности и терла пластик с удвоенной силой. Драила пол в своей каюте часа три при свете фонарика, поставленного на пол. Оттирала пятна неизвестного происхождения и щедро поливала их средством для уборки. Не забыла и про крошечный санитарный блок, примыкающий к каюте. Его я вычищала с особым остервенением, пока он не перестал пахнуть плесенью. Еще через четыре часа каюта сияла.

А вот с личной гигиеной пришлось импровизировать. Лезть под местные струи из ржавых труб я не рискнула бы даже в скафандре химзащиты. Пришлось совершить преступление против своего бюджета и пожертвовать стратегическим запасом питьевой минеральной воды. Шесть драгоценных бутылок «Слезы Альп» ушли на то, чтобы смыть с себя грязь в неотапливаемой кабинке, поливая себя из ковшика. Сердце обливалось кровью, моя внутренняя жаба пыталась меня придушить, но желание быть чистой оказалось сильнее жажды. В завершении этого безумного дня на лицо легла спасительная тканевая маска «Улитка и Женьшень» — единственное, что могло напитать мою кожу пострадавшую за день.

А затем настал черед главного. Я с трепетом извлекла из чехла свою любимую пижаму. Натуральный жемчужно-серый шелк из лимитированной коллекции «Имперская ночь», невесомый, струящийся, с вставками из тончайшего кружева ручной работы на манжетах и декольте. Эта вещь стоила как небольшой подержанный катер, но спать в ней было все равно, что обниматься с облаком. Я облачилась в этот кусочек безумной роскоши, скользнула под хрустящее одеяло и выдохнула.

В тишине станции что-то скрипело и стонало. Казалось, металл жалуется на судьбу и отсутствие смазки.

— Терпи, — сонно пробормотала я, поправляя маску, которая грозила сползти на ухо. — Завтра мы займемся кухней.

Провалилась в сон мгновенно. И снилось мне, что я подаю фуа-гра на ржавой совковой лопате, а мама стоит рядом в вечернем платье, морщит напудренный нос и укоризненно качает головой: «Я же говорила, Лика. Фуа-гра требует серебра. А лопату нужно было хотя бы инкрустировать стразами, перед тем как подавать гостям».

***

Утро началось не с кофе. Утро началось с того, что я пыталась найти, где включить этот чертов общий генератор, потому что моя портативная плитка отказалась работать от местной розетки. Я брела по коридору в своем розовом комбинезоне, вооруженная фонариком и чемоданчиком «Леди-Мастер». Розовым, разумеется.

В техническом отсеке было темно, но я все же нащупала какой-то рубильник.

— Да будет свет! — патетично воскликнула я и дернула рычаг.

И свет действительно был. В виде снопа искр, посыпавшихся мне на голову.

— Ай! Мои волосы! — взвизгнула я, отскакивая в сторону.

В этот момент динамики над головой ожили. Раздался скрежет, и голос произнес:

— Зафиксирована попытка несанкционированного доступа к энергосистеме. Уровень компетентности пользователя: отрицательный. Рекомендую отойти от щитка, пока вас не убило током. Это испортит статистику смертности за квартал.

Я замерла, поправляя закопченную прядь.

— Кто здесь?

— Идентификатор БСУ-1000. Базовая Система Управления.

— БСУ? Подожди. Ты хочешь сказать, что в комплекте с этой грудой металлолома шел настоящий Искусственный Интеллект?

Я лихорадочно прокрутила в голове пункты договора. Стены, переборки, коммуникации… Про «цифрового дворецкого» там не было ни слова! Внутренняя жаба, которая последние два дня только и делала, что подсчитывала убытки, вдруг довольно квакнула. ИИ — это дорого. Это престижно. Это, в конце концов, собеседник!

— Ох, Бася! — я расплылась в улыбке. — Это же меняет дело! Ты же можешь всем здесь управлять! Настроить климат, включить мне плиту, просканировать запасы… Может, ты даже умеешь составлять меню?

— Список моих возможностей обширен, — холодно отозвался динамик, и в его голосе прозвучала вселенская усталость. — Я могу управлять орбитальными орудиями, рассчитывать гипер-прыжки и координировать атаку звена истребителей.

— Потрясающе! — восхитилась я.

— Но, — безжалостно оборвал он, — в данный момент моих мощностей не хватает даже на то, чтобы поддерживать температуру вашего тела в комфортном диапазоне. Энергоблоки изношены на 93%. Вся энергия идет на базовую вентиляцию, чтобы вы, биологический организм, не задохнулись собственным углекислым газом.

Моя улыбка увяла.

— То есть… кофе не будет?

— Обработка вашего запроса «кофе» и поддержка диалога сейчас потребляют последние резервы оперативной памяти, — сообщил Бася, и его голос начал замедляться, становясь тягучим и низким. — Критическая… перегрузка… центрального… узла. Перехожу… в… спящий… режжж…

Динамик издал печальный «бздык» и замолк. Лампочка на щитке, которую я так варварски пыталась включить, мигнула в последний раз и погасла. А в следующую секунду из щелей металлического ящика, висящего рядом с щитком, повалил едкий серый дымок.

— Мамочки! — взвизгнула я. — Пожар!

Я метнулась к противоположной стене, где висел древний огнетушитель. Сдернуть его с креплений оказалось задачей не для слабых духом. Но страх сгореть заживо и испортить при этом костюм, придал мне сил. Я сорвала чеку, прощай, ноготь на указательном пальце, и нажала на рычаг.

Вместо мощной струи пены огнетушитель издал неприличный звук и плюнул в дымящийся ящик жалким облачком белой пены. Но, хвала богам, этого хватило. Дымок рассеялся, оставив после себя запах горелой пластмассы.

Я закашлялась, махая рукой перед лицом.

— Ну спасибо, — просипела я, глядя на замолчавший динамик. — Поговорили.

Осторожно подошла к источнику дыма. Сквозь решетку кожуха я увидела вентилятор. Лопасти едва дергались, пытаясь провернуться, но застревали внутри войлочной массы, что намоталась на ось вентилятора. Бедный кулер просто задохнулся и перегрелся.

— Так вот в чем дело, — пробормотала я, склоняясь над блоком. — Тебе просто тяжело дышать, малыш.

Я открыла свой розовый кейс «Леди-Мастер». Мой взгляд упал на пинцет. Тонкий, с золотым напылением и стразом на рукоятке, предназначенный для коррекции бровей.

— Идеально, — кивнула я.

Я включила налобный фонарик, он тоже был в наборе, и да, он был розовым, и приступила к реанимации. Осторожно, затаив дыхание, как хирург, я просунула пинцет сквозь решетку кожуха. Вентилятор вибрировал от напряжения, но лопасти стояли на месте, удерживаемые пылевым монстром.

Ухватив край серого «валенка» я потянула. Пыль сопротивлялась, цеплялась за пластик, но я была настойчивее. Клок за клоком я вытягивала эту гадость наружу. Это было омерзительно, но странно приятно, как выдавливать… ой, нет, леди о таком не думают.

— Еще немножко… — шептала я, перекусывая губу. — Вот этот кусочек… и вот эту паутину…

Оставался последний, самый плотный комок, намотанный на саму ось. Я подцепила его кончиками пинцета и резко дернула на себя. В ту же секунду освобожденный вентилятор взвыл, как гоночный болид на старте. Я едва успела отдернуть руку! Поток прохладного воздуха ударил в лицо, раздувая волосы. Гудение сменилось ровным шелестом. Дымок тут же развеялся. Я выпрямилась, прижимая к груди спасенный пинцет. Рядом на полу лежала горка серого войлока размером с упитанного хомяка.

— Ну что, Бася? — спросила я у молчащего потолка, сдувая с носа пылинку. — Как ты себя чувствуешь?

Динамики молчали секунд десять. Видимо, ИИ пытался осознать тот факт, что его высокотехнологичные внутренности только что спасли с помощью щипчиков для бровей.

— Статус: критический перегрев локального узла снят, — наконец произнес он. Голос звучал уже не так тягуче, но оптимизма в нем было не много. — Температура снизилась на полтора градуса. Теперь я умираю чуть медленнее.

— «Чуть медленнее»? — я возмущенно уперла руки в боки, все еще сжимая пинцет. — Я только что спасла тебя! Мог бы и «спасибо» сказать!

— «Спасибо» — это социальный конструкт, не несущий практической пользы, — парировал Бася. — К тому же, вы очистили один кулер вспомогательного контура. Осталось еще три тысячи четыреста двенадцать засоренных вентиляционных отверстий, пятьсот забитых фильтров и одна глобальная система охлаждения, которая сейчас напоминает легкие курильщика со стажем в триста лет. Моих мощностей по-прежнему хватает только на то, чтобы не дать станции развалиться прямо сейчас.

У меня дернулся глаз. Три тысячи… сколько?

— Ты издеваешься? — тихо спросила я, глядя на пушистый комок пыли у своих ног. — Я что, должна всю станцию пинцетом вычищать? Мне жизни не хватит!

— Статистически — да, потребуется примерно сто сорок два года при текущем темпе работы, — «обрадовал» меня ИИ. — Но, учитывая вашу маниакальную тягу к чистоте, вы можете управиться лет за семьдесят.

Я застонала, прикрывая глаза ладонью. Маникюр был безнадежно испорчен, на носу наверняка сидело пятно сажи, а передо мной расстилалась перспектива провести лучшие годы жизни, ковыряясь в пыли.

— Ладно, — я решительно выпрямилась. — Но я не начну этот марафон без допинга. Бася, я починила твой вентилятор? Починила. Энергию сэкономила? Сэкономила. Включай розетку!

— Это шантаж, — констатировал голос с потолка. — Логика подсказывает, что отказ приведет к новым разрушениям с помощью отвертки со стразами. Доступ к розетке в каюте капитана разрешен. Лимит — пятнадцать минут.

— Я тебя обожаю, железяка! — я послала воздушный поцелуй в ближайшую камеру и, подхватив свой розовый чемоданчик, помчалась в каюту.

Когда через минуту я дрожащими руками подключала плитку, а по каюте поплыл божественный, ни с чем не сравнимый аромат настоящего кофе, я поняла: жизнь налаживается. Кофе был выпит до последней капли.

— Время вышло, — безжалостно сообщил Бася, едва я поставила пустую кружку на стол. — Лимит энергии исчерпан. Если вы хотите, чтобы вода в душе стала чистой и хотя бы комнатной температуры, вам придется поработать пинцетом еще как минимум в трех точках.

Я тяжело вздохнула, поправила воротничок комбинезона и подхватила свой розовый кейс.

— Веди меня, но учти, если я сломаю что-то, я не виновата.

***

Следующие два часа превратились в увлекательный квест. Бася гонял меня по техническим нишам с изощренностью физрука-садиста.

— Сектор Б-4, панель под потолком, — командовал он. — Там находится узел рециркуляции воздуха для жилого отсека. Забит на девяносто восемь процентов.

Я балансировала на шаткой стремянке, которую нашла в кладовке. Разумеется, перед этим я щедро полила ее антисептиком. Стоять на ней было страшно, но я мужественно выковыривала из решетки нечто, напоминающее окаменевший мох. Мои инструменты из набора «Леди-Мастер» творили чудеса.

— Готово! — выдохнула я, сдувая с лица непослушную прядь. — Включай.

Что-то гулко ухнуло, зашипело, и вдруг лампы в коридоре перестали мигать. Свет стал ровным и теплым.

— Эффективность системы повышена на ноль целых четыре десятых процента, — сухо отчитался ИИ.

Если остальная станция была просто запущенной, то кухня была моей личной Голгофой. Я встала посреди помещения, уперев руки в бока.

— Бася, дай полный свет на пищеблок. Я должна видеть врага в лицо.

Лампы вспыхнули, безжалостно высвечивая каждый сантиметр жирного налета.

— Мамочки… — прошептала я.

Плиты, те самые легендарные военные «Титаны», выглядели так, словно на них последние полвека пытались поджарить машинное масло вместе с покрышками, причем делали это исключительно при помощи огнемета. Слой нагара был толщиной в пять сантиметров. Вытяжка над ними зияла черным, липким зевом, раковины забиты чем-то вязким, серо-бурым. Я даже боялась идентифицировать эту субстанцию, искренне надеясь, что это просто разложившийся сухпаек вековой давности, а не биологическое оружие.

— План работ, — скомандовала я сама себе, надевая вторую пару перчаток поверх первой. — Сначала сердце кухни. Плита, потом все остальное.

Я подошла к ближайшему монстру.

— Ну что, милый, давай-ка мы тебя отмоем.

В ход пошла тяжелая артиллерия. Я достала канистру с профессиональным жироудалителем, который про себя называла «Адская смесь». Я щедро полила черную корку, химия зашипела, вступая в реакцию с вековой грязью.

— Осторожно, — предупредил Бася. — Фиксирую выделение токсичных паров. Включаю локальную вытяжку на максимум.

Вытяжка над моей головой натужно завыла, но воздух таки потянула. Я взяла металлический скребок.

Вжик. Вжик. Вжик.

Это была война. Я сдирала слои жира, как археолог снимает культурные слои, под грязью, медленно, но верно, начинала проступать сталь.

— Ты посмотри, Бася! — воскликнула я спустя сорок минут, указывая на очищенную конфорку. — Это же хром-ванадий! Вечный сплав!

— Визуальные сенсоры подтверждают, коэффициент отражения поверхности достиг нормы.

Перешла к столешницам. Здесь липкий налет поддавался с трудом. Я терла, поливала, снова терла. Два часа спустя левое крыло кухни преобразилось. Плита сияла хищным, холодным блеском. Столешница была настолько чистой, что на ней можно было проводить операции, ну или раскатывать слоеное тесто, что по уровню ответственности почти одно и то же.

Я, взмыленная, растрепанная, но гордая, присела на краешек отмытого стола.

— Бася, — позвала я. — Попробуй подать газ. Или на чем тут работает эта зверюга?

— Плазменные горелки, — отозвался ИИ. — Подаю питание на контур А-1.

Щелк.

Конфорка, которую я с таким усердием драила, тихо фыркнула, и над ней вспыхнуло ровное, красивое голубое кольцо пламени. Я смотрела на этот огонек, как на чудо.

— Работает, — прошептала я, не веря своим глазам. — Работает, черт возьми!

Следующие полтора часа я выковыривала из недр вытяжки нечто, напоминающее черный гудрон. Это было омерзительно. Даже «Адская смесь» едва справлялась.

— Еще немного… — шипела я, орудуя шпателем. — Вылезай, гадость!

Шмяк. Огромный кусок маслянистой грязи упал прямо на только что отмытую плиту.

— А-а-а! — взвыла я. — Нет! Только не на чистое!

Я спрыгнула со стремянки, схватила тряпку и яростно подтерла пятно, пока оно не въелось. Потом снова полезла наверх. Когда я вытащила последний фильтр — сетку, которая из серебристой была угольно-черной, — руки у меня дрожали от усталости. Я бросила фильтр в раковину и залила его растворителем. Гул вытяжки изменился. Из натужного воя он превратился в ровный, мощный шелест. Воздух на кухне, до этого спертый и тяжелый, вдруг пришел в движение.

— Фиксация изменений: проходимость вентиляционных каналов восстановлена на восемьдесят процентов, — голос Баси звучал довольно. Нагрузка на компрессоры снижена. Освободившийся резерв энергии… перенаправлен.

Я замерла. В тишине раздался тихий щелчок, и лампы над моей головой вспыхнули ярче. А где-то в глубине коридора, со стороны моей каюты, послышалось обнадеживающее журчание труб.