Read the book: «Игра продолжается»

Глава 1

Глава 1. Перелом.

“Не все, что ломается, можно собрать заново.”

«Вова не знал, что этот матч станет последним. Он просто играл — как всегда, как умел, как жил.»

Раздался начальный свисток. Матч начался. Команда «Вихрь» против «Волков». С первых секунд было понятно - «Вихрь» заметно впереди. И причина была одна. Восходящая двадцатилетняя звезда российского баскетбола - Вова.

Он обводил защитников, как кегли, отдавал пасы через всю площадку, забивал с любой позиции. Каждое его движение было точным, выверенным, красивым. Он чувствовал игру. Он жил игрой.

После очередного забитого мяча Вова остановился на секунду, вытер пот со лба и посмотрел на трибуны. Там, в четвёртом ряду, сидела Даша. Она улыбалась ему, и в её глазах горел тот самый свет, который заставлял его играть ещё лучше. Вова подмигнул ей, сложил пальцы в сердечко и снова рванул в атаку. Трибуны взорвались. Даша смеялась и хлопала в ладоши.

К трём четвертям «Вихрь» вёл с отрывом в двадцать очков. Казалось, победа уже в кармане. В раздевалке тренер сказал:

- Играем в свой баскетбол. Не даём им шанса. Играем чисто, играем красиво. Заканчиваем как чемпионы.

Вова кивнул. Он чувствовал себя непобедимым. Каждое движение, каждый бросок - всё получалось. Он был на пике. Он был там, где мечтал быть.

Последняя четверть началась. Пять минут до конца матча. «Вихрь» ведёт с отрывом в двадцать очков, и казалось, что «Волки» уже сдались. Но один из них - высокий, коренастый, с холодными глазами - смотрел на Вову с такой злостью, что это нельзя было не заметить. Он ненавидел его. За то, что он был лучше. За то, что он был быстрее. За то, что он был звездой, а этот парень - всего лишь тенью на его фоне.

Вова получил мяч на своей половине. Он повёл его вперёд, чувствуя, как паркет пружинит под кроссовками. Защитник слева - ушёл в сторону. Второй - попытался перехватить, но Вова сделал ложный замах и проскочил мимо. Он видел кольцо. Три шага до штрафной линии. Два. Он поднял глаза, прикидывая траекторию броска.

И тут он услышал топот. Тяжёлый, быстрый, нарастающий. Справа, с фланга, на него нёсся тот самый коренастый игрок. Он не собирался отбирать мяч чисто. Он не собирался играть по правилам. В его глазах была только одна мысль - остановить Вову. Любой ценой.

Вова увидел его в последний момент. Он попытался уйти в сторону, сделать резкий разворот на опорной ноге. Левое колено приняло вес тела, он уже начал поворот, когда нога соперника влетела прямо в его коленный сустав. Сбоку. С хрустом. С такой силой, что сустав сложился в неестественную сторону - туда, куда колено не должно гнуться никогда.

Вова закричал. Он упал на паркет, схватился за колено, и боль, ослепительная, всепоглощающая, накрыла его с головой. Он катался по полу, сжимая зубы, чувствуя, как мир вокруг него распадается на тысячи осколков.

Раздался свисток. Судья выбежал на площадку, за ним - врачи. Они осмотрели ногу, переглянулись, и один из них сказал:

- Скорую! Срочно!

Вова слышал это сквозь туман. Он чувствовал, как его поднимают, кладут на носилки. Где-то рядом плакала Даша. Она кричала его имя. Он хотел ответить, но не мог. Сознание уходило. Он снова и снова проваливался в темноту, выныривал на секунду, видел лицо Даши, залитое слезами, и снова тонул.

Он очнулся в машине скорой помощи. Сирена завывала где-то далеко, как будто не здесь, а в другом мире. Даша сидела рядом, держала его за руку, и слёзы катились по её щекам.

- Держись, Вова, - шептала она. - Держись, пожалуйста. Я с тобой.

Он хотел сказать ей что-то, но язык не слушался. Он снова провалился в темноту.

В следующий раз он открыл глаза уже в больничном коридоре. Его везли на каталке куда-то - он видел только белый потолок, лампы, которые проплывали над головой, и мелькающие лица врачей. Он не чувствовал боли. Он не чувствовал ничего, кроме тяжести в теле и странной, пугающей пустоты.

Он снова провалился в сон. Когда он очнулся в палате, свет был белым и резал глаза. Рядом стояли люди. Он с трудом сфокусировал взгляд: хирург, тренер, его друг Сергей и Даша. Все смотрели на него, и в их глазах была одна и та же смесь - боль, страх и жалость.

Хирург тяжело вздохнул.

- Владимир, - сказал он. - У меня плохие новости.

Вова смотрел на него, ещё не понимая. Он не хотел понимать. Но хирург продолжал:

- Повреждение коленного сустава очень серьёзное. Если вы продолжите играть в баскетбол - вы рискуете навсегда остаться инвалидом. Мы сделали всё, что могли, но… вам придётся закончить. Навсегда.

Вова смотрел на него. Словно в замедленной съёмке. Он видел, как шевелятся губы хирурга, слышал слова, но они не доходили до сознания. Они были из другого мира. Не из его мира.

- Что? - прошептал он. - Что вы сказали?

- Вам больше нельзя играть, Владимир. Никогда.

Вова смотрел на него и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Не колено. Что-то другое. То, что держало его на плаву. То, что делало его живым. Оно рухнуло. В один миг.

И он заплакал. Не сдерживаясь, не пытаясь быть сильным. Он заплакал как ребёнок, потерявший всё. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом и болью, которую он не мог унять.

Даша подошла к нему, протянула руку. Он оттолкнул её. Грубо, резко, почти с ненавистью.

- Уйдите, - сказал он. - Все уйдите.

- Вова, - начала она.

- Я сказал - уйдите! - закричал он. - Оставьте меня!

Они ушли. Все. Даша вышла последней, и он слышал, как она плакала за дверью. Он остался один. Он плакал весь день. Всю ночь. Он кричал в подушку, бил кулаками по стене, пока не сбил их до крови. Медсестра пришла и сделала ему укол. Сознание поплыло, и он уснул.

На следующий день пришла Даша. Она вошла тихо, с пакетом фруктов в руках. Она села на стул рядом с его кроватью и посмотрела на него. В её глазах была та же боль, но в ней был и свет. Свет, который он не мог погасить.

- Вова, - сказала она. - Ты как? Я тебе фруктов принесла. Яблоки, бананы. Твои любимые. Как ты? Как ты себя чувствуешь?

Вова молчал. Он смотрел в стену, в одну точку, не видя её. Он не хотел видеть. Он не хотел, чтобы она видела его таким.

- Вова, - повторила она. - Ответь мне. Пожалуйста.

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Стеклянными глазами.

- Уходи, - сказал он. - Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Уходи. Я неудачник. Я никто. Мне нечего тебе дать.

- Вова, ты дурак, - сказала она, и голос её дрогнул. - Я люблю тебя. Я не брошу тебя, даже если ты меня выгоняешь. Даже если ты кричишь на меня. Я буду рядом.

- Нет, - сказал он тихо, но твёрдо. - Уходи.

Она не двигалась. Она смотрела на него, и по её лицу текли слёзы.

- Я уйду, - сказала она. - Но знай: я буду приходить каждый день. Каждый день, Вова. Ты не избавишься от меня.

Она встала, положила фрукты на тумбочку и вышла. Дверь за ней закрылась. Вова остался один. Он смотрел на дверь, потом перевёл взгляд на фрукты. Яблоки. Бананы. Он знал, что это были его любимые. Она помнила.

Он закрыл глаза. Через несколько минут он позвал медсестру.

- Я хочу выписаться, - сказал он. - Домой. Пожалуйста.

Врач сначала отказывался, говорил о последствиях, о восстановлении. Но Вова был непреклонен. Тогда врач согласился под ответственность родителей. Приехали мать и отец. Мать плакала так, что у неё тряслись плечи. Отец молчал. Он крутил руль и молчал, но его молчание было громче любых слов. В нём чувствовалось волнение, тревога, любовь, которую он не умел выражать.

Они приехали домой. Вова вошёл в свою старую комнату - ту, где вырос, где мечтал, где становился собой. Он лёг на кровать, закрыл глаза и провалился в сон. Тяжёлый, густой, как бетон.

И началась новая жизнь.

Он не выходил из дома. Он не открывал дверь, когда стучали. Он не отвечал на звонки. Он отключил телефон. Он замкнулся в себе, как в тюрьме, которую сам построил. Он не хотел видеть никого. Он хотел только одного - чтобы всё исчезло. Боль, память, люди, жизнь. Всё.

Мать пыталась достучаться до него. Отец молчал. Он просто ставил еду под дверь и уходил.

А Вова лежал на кровати и смотрел в потолок. На пятно. Оно было серым и расплывчатым, как его будущее. И он не знал, что оно будет длиться десять лет.

С этого всё и началось.