Read the book: «Его называют ПРОБУДИТЕЛЬ. Вокзал петли»

Начало

Утро какое-то неуверенное — будто и само сомневалось, стоит ли ему вообще наступать.

Золотистые лучи лениво скользили по лобовому стеклу старой «Мазды RX8», тщетно пытаясь пробиться сквозь слой пыли, который, казалось, уже обрёл собственную биографию. Свет ложился на руки Глеба неровными полосами, будто пытался напомнить ему, как выглядят вещи, на которые стоит обращать внимание.

Глеб, впрочем, этого напоминания не оценил.

Усталость сидела в нём глубоко, как квартирант без договора. Не та, что бывает после бессонной ночи, а другая — вязкая, как осадок чужих снов, налипший на сознание.

Каждый новый пациент оставлял в нём нечто — обрывки кошмаров, туманные эмоции, иногда даже крошечные копии собственных страхов.

Это всё оседало внутри и постепенно становилось его вторым телом.

Машина гудела спокойно и обречённо, словно старый зверь, которому давно пора на покой, но он всё ещё честно тащит своего человека куда нужно.

Серая дорога петляла между полей, сверкая росой. Где-то там, за стеклом, мир пах свежестью и прохладой, но просачиваться в салон отказывался.

Здесь царствовали запах старого пластика, бензина и окончательно перегоревших нервов.

Глеб щурился на дорогу, пытаясь удержать ускользающий фокус. Мир слегка покачивался перед глазами, словно за рамками реальности кто-то аккуратно тряс декорации.

Радио бормотало что-то про Институт сна — очередной научный прорыв, первый зафиксированный случай взаимного сновидения…

Глеб хмыкнул. Научный прорыв они там нашли. Для них — «теоретическая возможность».

Для него — будни.

Суровые, мокрые, холодные, иногда смертельно опасные будни.

Тихий «пилик» вывел его из размышлений. Смартфон на панели ожил.

Пациент #1: Стабильность 9% — вход возможен

Девять процентов.

Самое неприятное состояние — когда сознание пациента висит на краю пропасти, но по формальным параметрам он ещё «проходной».

Что ж… обычный день.

Или вторник?

Или, может, среда?

Глеб вздохнул. Дни давно смешались в плотную кашу, где невозможно отличить вчерашний сон от сегодняшней реальности.

Он снова поднял взгляд на дорогу — и мир дрогнул.

Лёгкий, почти незаметный, но совершенно неправильный толчок пространства, как будто реальность на секунду забылась и споткнулась.

Глеб моргнул.

Дорога под ним качнулась ещё раз.

Что-то было не так.

Он не успел ничего подумать — только крепче сжал руль и втянул воздух.

А следующее мгновение разорвало утро пополам.

Сила сна

Мир перед капотом «Rx8» сжался в точку.

Не звук, не вспышка — просто мягкое, почти вежливое стирание реальности.

Там, где секунду назад была потрескавшаяся дорога, возникла идеальная чёрная дыра — будто кто-то аккуратно вырезал фрагмент утра и забыл вернуть.

Глеб даже не вздрогнул.

Руки сами дёрнули руль влево, машина занизила обороты, мир мигнул — и рассыпался.

Звук визга шин превратился в шелест ветра.

Тяжесть руля — в лёгкую вибрацию рукоятки.

Мазда исчезла, уступив место старенькому велосипеду, который, по ощущениям, помнил перестройку.

Тропа под ним была вымощена бледно-пастельными плитками.

Солнце — слишком яркое, слишком настоящее для сна.

Звук — слегка приглушённый, словно мир смотрелся через ватное стекло.

Глеб моргнул, принимая происходящее с обречённым спокойствием.

— Ну здравствуйте, будни, — пробормотал он.

Велосипед под ним дрогнул, вытянулся, словно вспоминая другую форму, и через мгновение Глеб уже стоял… на электросамокате.

Ровном, устойчивом, слишком новом для этой странной детской вселенной.

А в руке возник меч.

Настоящий. Тяжёлый. Холодный. И слегка раздражающий — как будильник в выходной.

— По расписанию, — выдохнул Глеб.

Он посмотрел на запястье — привычка, въевшаяся настолько, что даже подсознание не могло её отменить.

7:48.

— Опять, — сказал он вслух. — Значит, точно вторник.

Небо над ним дрогнуло.

Тонкая трещина пастельного мира разошлась, и из неё выползло огромное изумрудно-стеклянное тело.

Чешуя переливалась всеми оттенками зелени, как битое стекло под солнцем.

Дракон.

Старый знакомый.

Или, по правде говоря, старая головная боль.

Чёрный дым валил из ноздрей, сгущаясь прямо в воздухе, оставляя запах серы и чуть-чуть — детской истерики.

Глеб скривил губы:

— Я надеялся на отпуск. Или хотя бы на монстра без пиротехники.

Меч в руке запульсировал теплом. Глеб едва подумал — и клинок сам сорвался, вспарывая воздух огненной кометой. Голова дракона кувыркнулась, тело развалилось в россыпи светящейся пыли. Красиво, быстро, чисто. Как поставленная задача.

Образной пыли ещё не успело рассеяться, как перед его глазами начала подниматься из земли угольно-чёрная башня. Тонкая, неправильная, похожая на отголосок чужого кошмара. На вершине — сияющая фигура девочки-принцессы. Слишком идеальная, слишком гладкая, будто слепленная из света и страха одновременно.

Глеб напрягся.

Что-то было не так.

Свет в её глазах был… не живым.

Холодным.

Ровным.

Он завис в воздухе на полпути, и тревога пронзила сознание:

— Не она. Не цель.

Башня дрогнула.

Мир пошёл рябью — и исчез.

Белизна полоснула по зрению — и внутри Глеб понял:

это был только первый слой.

СЛОЙ ВТОРОЙ — Глубокий сон. Настоящий.

Глеб открыл глаза уже в другом месте.

Детская комната.

Но искажённая — как если б память ребёнка пыталась восстановить детали, которые не укладывались в реальность.

Кровать слишком маленькая.

Окно слишком высокое.

Игрушечный медведь — человеческого роста.

А на полу — следы когтей, уходящие к шкафу.

— Ага, — Глеб вздохнул. — Похоже, это будет долгая смена.

Из шкафа донёсся тихий шорох.

И едва слышный всхлип.

Глеб подошёл осторожно.

Приоткрыл дверцу.

Внутри, свернувшись в комочек, сидела девочка лет восьми.

В белой ночной рубашке, с большими испуганными глазами, которые казались темнее сна.

— Привет, — мягко сказал Глеб. — Я Глеб. Я пришёл помочь.

Девочка всхлипнула:

— Дракон… он меня ищет.

Глеб улыбнулся — по-доброму, тепло:

— Ну, это же хорошо. Если ищет — значит, не нашёл.

Это странным образом успокоило её.

— Он… он съест меня, — прошептала девочка.

— Не съест, — ответил Глеб, присев рядом. — У нас договор: сегодня он ест только взрослых, которые плохо спят. Так что ты вне списка.

Девочка удивлённо моргнула.

Юмор подействовал.

Глеб вздохнул:

— Покажи, где он появляется.

Она подняла руку — дрожащую, маленькую — и указала на окно.

Окно вспыхнуло зелёным.

ПОПЫТКА ПЕРВАЯ — СИЛА

Дракон ворвался внутрь, прорезая пространство как бумагу.

Глеб снова поднял меч — и снова одним движением отправил чудовище в пыль.

Девочка смотрела шокированно.

— Вот, — сказал Глеб. — Готово. Миссия выполнена, монстр утилизирован. Теперь —

Комната дрогнула.

Потолок потёк вниз, как от сырости.

Тени вытянулись.

И девочка… не исчезла.

Не растворилась.

Не проснулась.

Она просто сидела — испуганная.

Та же поза.

Тот же страх.

Глеб помрачнел:

— Понятно. Было бы слишком просто.

Мир оборвался.

ПОПЫТКА ВТОРАЯ — БЕГСТВО

Теперь они стояли на мосту, уходящем в облака.

За спиной — ревущая пастельная буря.

Впереди — бесконечный свет.

Глеб поднял девочку на руки:

— Держись крепко. Летим.

Он оттолкнулся — и мир послушно поддался.

Они летели, почти скользя.

Девочка впервые за весь сон улыбнулась.

И тут мир позади застонал.

Глеб оглянулся.

Дракон вынырнул из облаков, огромный, как горная гряда.

И уже не играл правилами сна.

Он рвал пространство так, как будто имел на это законное право.

Глеб пробормотал:

— Ну конечно. Какой же это сон с бегством, если за тобой не гонится полутонна семейных проблем?

Девочка вцепилась в него:

— Он приближается!

— Я заметил, — сказал Глеб. — Но спасибо за предупреждение. Люблю оперативных напарников.

Они почти добрались до края моста…

Когда дракон настиг их.

Всё погасло.

ПОПЫТКА ТРЕТЬЯ — ЗАЩИТА

Глеб стоял в круге света.

Девочка — за его спиной.

Вокруг — туман, из которого медленно проступала огромная голова дракона.

Глеб опустил меч.

— Слушай, — сказал он чудовищу усталым голосом. — Ты нарушаешь технику безопасности. Давай договоримся?

Дракон зарычал.

— Ну и ладно, — вздохнул Глеб. — Значит, опять в пыль.

Но дракон не нападал.

Он ждал.

Девочка всё так же дрожала за его спиной.

И Глеб вдруг понял.

Это — тупик.

Петля.

Мир, который повторяет себя, пока ты не увидишь главное.

Он обернулся к девочке:

— Кого ты на самом деле боишься?

Слова убили тишину.

Девочка всхлипнула:

— Папу…

Глеб замер.

— Он… он всегда кричит. И держит меня дома. И не даёт ходить гулять. И если я плачу… он становится как дракон.

ПОПЫТКА ЧЕТВЁРТАЯ — ИСТИНА

Мир тихо дрогнул.

Туман растворился.

И вместо дракона перед ними стоял силуэт мужчины — тёмный, смутный, великан по ощущениям, но не по форме.

Глеб сжал меч… и медленно убрал его в сторону.

— Ты не монстр, — сказал он тихо. — Ты просто отец, который боится потерять.

Силуэт дрогнул.

Глеб продолжил — мягко, спокойно:

— Но, знаешь… страх — плохой помощник в воспитании. Дочка пугается не тебя. Она пугается громкости твоего сердца.

Силуэт опустил голову.

Девочка стояла рядом — хрупкая, маленькая — и впервые за этот сон сделала шаг вперёд.

— Папа…

— Я не хочу бояться.

Силуэт протянул руку.

Не огромную лапу, не когти — обычную человеческую ладонь.

Глеб улыбнулся:

— Вот. Так-то лучше. Драконы должны быть только в сказках.

Девочка подошла, коснулась руки — и мир начал светлеть.

Туман рассыпался.

Небо вспыхнуло мягким белым светом.

Комната стала нормальной.

Настоящей.

Девочка смотрела на Глеба:

— Ты поговоришь с ним? Когда я проснусь?

Глеб кивнул:

— В любой реальности.

Она улыбнулась — теплом, человеческим, настоящим — и растворилась во свете.

СЛОЙ ТРЕТИЙ — ПРОБУЖДЕНИЕ

Белый свет погас.

Глеб открыл глаза в медицинской капсуле.

Воздух был холодным.

Капельница тянула в жилу ледяную тишину.

Датчики мерцали.

И он впервые за долгое время чувствовал… лёгкость.

Девочка проснулась.

Он это знал — без приборов.

Тихий звук двери.

На пороге стояла Анастасия — бледная, уставшая, но с мягкой улыбкой.

— Получилось? — спросила она.

Глеб сел, поморщившись:

— Да. Хотя воспитательные беседы с драконами — это не то, чему меня учили в институте.

Анастасия поджала губы, скрывая улыбку:

— Похоже, ты нашёл новый подход.