Read the book: «Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция»

Пролог

^{(Примечание автора: в связи с особенностями нынешней маркировки текстов, следует помнить, что ихор — основа второй «кровеносной» системы драконов, уникальный элемент их биологии и основа для многих алкемических технологий. Для человека едкий яд. Физическое состояние героев с ним никак не связано и обуславливается психоэмоциональными эффектами.)}

Если не соваться наружу, смена дня и ночи в толще каменных стен «Дома-один» становилась заметна только по режиму освещения: в одиннадцать вечера в переходах гас свет, оставляя лишь тусклые «ночные» лампы.

Сама база продолжала жить: гремела посуда в столовой, у кого-то трезвонил внутренний телефон; не спала дежурная смена, не спали те, кто готовился уйти в патруль или, наоборот, только из него вернулся…

Не спал Дима.

У него не было дежурств, ему даже не надо было готовиться к очередной миссии — их с Дарой убрали из расписания, раскидав задачи по остальным драконам Третьего крыла… Отдыхай, отсыпайся, плюй в потолок.

Золотое правило Драконьего корпуса: не трогайте пилота, у дракона которого началась линька. Сложно оставаться спокойным и сосредоточенным, когда у тебя чешется хвост, которого у тебя в принципе нет — а значит, ты даже не можешь его почесать…

Или гребень.

Или крыло.

…крыло даже хуже, потому что по краю нежной мембраны зудело обычно нестерпимо.

По счастью, у взрослых драконов линька наступала раз в пару лет по достаточно стабильному циклу — в ДРА он наверняка контролировался химией, которой там накачивали драконов, а в Драконьем корпусе определялся, так сказать, естественным путём.

Но вот у Дары линька не стабилизировалась ещё несколько лет после того, как её вытащили из питомника, и могла начаться буквально с любого чиха… или не начаться вовсе, и Дара так и ходила, облезая кусками, по несколько месяцев, вечно голодная, сонная и капризная.

Сейчас, конечно, стало полегче. Вон, даже в расписании дежурств учесть получилось…

Вот только от зуда деваться было всё равно некуда, и Дима, вместо того, чтоб валяться на койке, бесцельно слонялся по территории Драконьего корпуса.

Дара-то спала, подёргивая во сне шкурой, — такая смешная сейчас, в ряби новых, только проклюнувшихся чешуек, ярких, как весенняя травка там, в предгорьях.

…уязвимая.

— Кьяр-рк? — раздалось впереди вопросительное.

Дима вздрогнул, сбившись с шага, и сообразил, что ноги сами принесли его в «детскую».

Здесь царил уютный, домашний запах — драконий, но словно бы смягчённый. Щекотный.

Подсветка по краю зала была неярко-жёлтой — и той же желтизной отливали глаза мелкого птенца, усевшегося перед сетчатой оградой.

Почти рефлекторно Дима тихо, успокаивающе присвистнул на две ноты, подражая Даре, и остановился, оглядываясь.

— Р-р-рук, — раздалось откуда-то слева, и к первому птенцу, забавно косолапя по мягкому песку, присоединился второй, такой же глазастый и лобастый, только чуть темнее шкуркой.

— Так, не понял, у нас тут случился переезд? А Мелкого вы куда выжили?.. Хотя какой он теперь Мелкий, действительно. Вполне себе старший брат…

Ещё недавно малышня обитала рядом с инкубатором, под присмотром Дока, а здесь, в большом вольере, жил двухлетний Малик. Теперь же, очевидно, малышей подселили к нему.

Значит, Док счёл их состояние стабильным — хотя вылупились из всей «кладки» три месяца назад только эти двое, но… Дима отступил на шаг, скептично разглядывая первого, розовато-бурого птенца, который радостно замотал башкой, растопырив слабенькие, полупрозрачные крылья.

…да, на таких не скоро полетишь — но с декабря драконята, пожалуй, действительно подросли и окрепли, точно пара щенков.

— Так где ваш братец, а?

Он не ждал от птенцов ответа, конечно.

…просто Дара спала, и желание с кем-то поговорить было почти рефлекторным.

По ногам тянуло холодом — и, приглядевшись, Дима сообразил, что ход, ведущий из «детской» наружу, приоткрыт. От вольера его отделяла невысокая ограда — малышей удержит, а вот бодрого, недавно вставшего на крыло двухлетку точно нет.

Оставалось надеяться, что все в курсе. Зира — так точно.

Из-за недавней миссии (ничего сложного, перехватить партию якобы «утилизированного» драконьего комбикорма, которым их снабжали неравнодушные работники Ошковского завода, — но на всю эту возню ушла неделя) и начавшейся аккурат после неё линьки Дима что-то совсем выпал из жизни Корпуса.

Можно было бы, конечно, спросить напрямую Мирру, но…

Но. Одно большое но.

Ладно, он сейчас дойдёт до дежурных, а потом, при случае, расспросит Яна, Гроза-то наверняка в курсе. Или даже Римана.

…или вообще Дока.

Он пошёл вдоль ограды, и птенцы потрусили следом, чисто по-щенячьи повизгивая — требовательно и вопросительно. Дима остановился — они тут же повернулись к нему, один даже встал на задние лапы, опёршись передними о сетку.

Да, они его определённо узнали. И всем своим видом вопрошали, почему нарушена традиция.

— Ну прости, мелочь. — Дима растерянно взъерошил волосы. — Сегодня без подарков. Я же вам на той неделе утку-пищалку притащил, забыли?

Как-то так исторически сложилось, что они с Дарой регулярно притаскивали со своих миссий Малику то шишки, то мячик, то упаковку сосисок… Когда вылупились эти двое, импровизированные гостинцы стали перепадать и им.

Ведь весь известный птенцам мир ограничивался вольером. Да, летом их начнут выпускать наружу, на площадку перед драконарием, как это было с Маликом…

Но только когда они встанут на крыло, они узнают, как огромен мир на самом деле.

…Драконята упрямо проводили его до дальнего края вольера и ещё какое-то время, жалобно и недовольно порыкивая, неотрывно глядели вслед, так что зачесалась не только неуловимая точка на спине между несуществующих крыльев — но и совесть.

Впрочем, не поддаваться на эмоциональный шантаж Дима научился с Дарой давным-давно… хотел верить, что научился. Поэтому взял себя в руки и ушёл, даже не обернувшись.

…с ощущением, что он распоследняя сволочь и бесчувственный чурбан.

Он собирался дойти до дежурных, «наябедничать» на Малика и уже спокойно уйти спать… но за следующим поворотом послышались шаги — и гулко отдающиеся в пустом каменном коридоре голоса.

Белый?..

Сталкиваться с главой Коалиции и отвечать на идиотский вопрос, чего это ему не спится, в Димины планы точно не входило, и он беззвучно попятился.

— Нам нужно что-то им предъявить. Что-то, что их не просто впечатлит, а докажет, что мы не горстка загнанных в горы террористов! — горячился Белый. — Что наши драконы — это новая сила на континенте, не связанная с андарскими властями. Только так! И чего ты упёрся? Покажем им твою установку, предъявим результат на, кхм, разных стадиях… Ну, что скажешь?

Под конец голос его зазвучал, словно бы заискиваясь.

— Что скажу?..

А вот это Док со своим фирменным тоном «сделайте милость, постучитесь головой о стену сами».

— Так я вам и так уже всё сказал, господин председатель. Но если хотите, могу повторить, мне не жалко.

— В каком смысле?

— В наипрямейшем. Это нецелесообразно — раз. Результат пока ещё максимально сырой — два. Ну и три…

— Какой сырой, этот ваш… Малик вон какой уже вымахал! Мне же доложили, он уже вовсю летает по ночам с Зирой.

Повисла выразительная пауза.

Дима отошёл уже достаточно, чтоб развернуться и свалить, не углубляясь в хитросплетения чужих политических игр, но упоминание Малика заставило замереть и его.

…значит, он с Зирой, одной проблемой меньше.

— Ну хорошо, — с демонстративным снисхождением вздохнул наконец Белый, — а что ещё ты можешь показать? Давай, я открыт для предложений!..

Док молчал. Дима вжался в стену, вслушиваясь в приближающиеся к повороту шаги.

— Почему я вообще должен тебя уговаривать предъявить результат, интересно? Это ведь ты должен мне отчитываться — ты хоть знаешь, во сколько обходишься Коалиции со всеми своими расходниками?

— Ну как вам сказать… — протянул якобы задумчивую паузу Док. — В нормально работающие в зоне аномалии приборы? В незасекаемые Андаром источники энергии? В усиление некоторых эффектов аномального фона вокруг базы, благодаря которым нас здесь не могут найти даже авиаразведкой?.. Сущие мелочи, действительно.

Каждое последующее предположение звучало всё более саркастично.

— …Ах, да. И в возможность в перспективе обходиться своими драконами. В отдалённой перспективе, если вы не хотите скатиться к методам ДРА.

— Но показать нашим потенциальным союзникам ты ничего из этого не хочешь… — Белый громко, выразительно вздохнул, останавливаясь в считанных шагах от поворота, за которым застыл Дима. — Значит, так. Я очень хотел всё сделать по-хорошему, потому что уважаю твои труды, но, прости, либо ты мне завтра кладёшь на стол список того, что мы сможем показать на переговорах, либо о необходимых материалах для твоего нового инкубатора можешь забыть. Я, конечно, вынесу этот вопрос на голосование, но ты же сам всё понимаешь.

Даже Дима рефлекторно вытянулся от такого тона по струнке.

— Понимаю, господин председатель.

— Что ж, я рад, что мы достигли взаимопонимания, Док.

— А я-то как рад, господин председатель. Я б попрыгал от радости, да что-то колено пошаливает последнее время. Четвёртый десяток пошёл, старею, что поделать…

Это уже балансировало на тонкой грани с откровенным хамством, но Белый лишь благодушно хмыкнул — и, развернувшись, ушёл.

А Док, резко ускорив шаг, завернул за угол и смерил крайне выразительным взглядом неловко пятящегося Диму.

— Греем уши?.. — негромко, но отчётливо хмыкнул алкемик, выдержав короткую паузу. — Ну, раз не спится, пошли, ты мне понадобишься. Дара?..

— Спит… Линька у неё. — Дима повёл плечами, пытаясь избавиться от зуда между лопаток. — По расписанию.

Новость Дока, на удивление, не особо заинтересовала.

— Хорошо. Ты мимо вольера шёл? Малик тут?

— Нет, только малыши.

— Ага. Значит, с Зирой летает. Хоть в чём-то мне сегодня везёт.

Док говорил отрывисто, быстро — и шагал так же, Дима за ним еле поспевал… Но на тон не обижался — что с Дока взять.

— Чего Белый-то хотел? — нагнав, только и спросил он.

— Белый жаждет цирк.

— А?

— …Сегодня на арене — дрессированный алкемик, единственный и неповторимый Док, спешите видеть, несите деньги.

…в переводе на андарский: «Я сегодня ядовитая берутская кобра и по делу ничего не скажу, сам догадывайся». Ну, Дима привычный.

— М-м… ладно, переговоры-то хоть с кем?

— Какая разница? — дёрганно пожал плечами Док, и это было единственным проявлением его истинных эмоций. — Князья Гольштейна, влиятельные вирсавийские дома… да хоть пираты карфиканского побережья, мне реально без разницы.

Завернул к дальнему входу в свою лабораторию, отпер ворота, придержал створку, давая зайти Диме.

…Здесь резко — но так привычно — пахло химией и алкемикой, драконьим ихором и табаком. Лампы горели только в отдельных рабочих зонах, но ярко, света хватало.

— Белый хотел Малика кому-то показать? — заново прокрутив подслушанный разговор в памяти, предположил Дима.

— Инкубатор.

Дима бросил взгляд на цилиндрическую махину бокса в бесконечных витках кабелей.

— Он же пуст?

Док остановился. Обернулся, смерив Диму странным взглядом.

— Вот пусть таким и остаётся.

Сдвинул с дороги ногой какой-то ящик, подхватил пачку сигарет и ушёл за стеллажи вглубь лаборатории.

Дима возвёл глаза к тёмному потолку и беззвучно вздохнул. Док есть Док, понять и простить. В конце концов, помогать ему — Димин свободный выбор.

…а мог бы ведь и спать лечь.

Док сдавленно ругнулся где-то вдалеке, и Дима, хмыкнув сам над собой, поспешил ему на помощь.

Не бросишь же человека в таком состоянии?

…Док в неловкой растерянности стоял над залитым кофе лабораторным журналом.

— И какая бестолочь кружку сюда ставит…

Дима остановился рядом, с удивлением обнаружив, что в плечах Дока уже перерос, да и по росту разница — полголовы от силы.

…а давно ли смотрел, задрав голову?

«Семь лет назад», — услужливо подсказала память. Охренеть время летит, конечно.

— Ну… ты? — с долей юмора хмыкнул он.

Док обернулся, ненатурально изображая раздражение.

— Иногда стоит промолчать, юморист хренов… Ладно, будем считать, это знак. Там на стеллаже у инкубатора пепельница, принеси?

…Когда Дима вернулся, Док мрачно дымил, глядя в потолок. Испорченный журнал, проложенный салфетками в бурых пятнах, лежал под кассетой образцов — слабо опалесцирующих голубым пробирок.

У ног стоял похожий на бочонок футляр, Доку где-то по колено.

Дима прислонился к стене рядом, протянув керамическую пепельницу с отбитым краем.

— Новый синтетик? — нейтрально спросил он, кивая на пробирки, не столько из любопытства, сколько потому, что лекции по алкемике всегда приводили Дока в умиротворённое состояние.

Док невнятно угукнул, стряхивая в пепельницу столбик пепла с сигареты.

— Ты добился от него, чего хотел? Этого… стабильного энергетического отклика?

— Ну да, — слегка рассеянно кивнул Док, — уже, пожалуй, можно так говорить.

— …Но Белому не покажешь?

Док поморщился.

— Наивный ты всё-таки человек, Лавр. Такую методику любые власти оторвут, конечно, с руками… но и с головой тоже. В первую очередь с головой.

— Для переговоров это же хорошо?

— А вот для головы не очень. Но увы… — Док невесело усмехнулся, — всё идёт к тому, что им придётся встать в очередь за Зирой.

Прозвучало это далеко не шуткой, и Дима напрягся. Что-то между Доком и Зирой было не то.

И между Доком и Белым.

…сегодня ночью вообще что-то происходило — или должно было произойти — не то.

— Кстати, ты часы носишь? — Док сменила тему раньше, чем Дима успел что-то спросить.

Вместо ответа Дима молча засучил рукав флиски, демонстрируя массивные «штурманские» часы. Док доработал несколько таких, ещё когда «Друзья Драконов» жили на заброшенном аэродроме, — одни отдал Рубину, вторые Диме, третьи оставил себе.

«Мало ли» — невнятно пояснил он, показав, как работает алкем-чип.

…Мирра, кстати, как и Эд, эти часы не носила.

А вот Док… Дима как можно незаметнее скосил глаза, и Док, поймав его взгляд, с усмешкой сдвинул рукав своего неизменного халата. Часы были на месте.

— Хорошо. — Док одёрнул рукав и старательно раздавил окурок в пепельнице. Пальцы у него подрагивали. — И ещё, Дим. Передай Мирре…

Дима протестующе замычал: соваться к Мирре с подобными поручениями он не хотел. Да, спустя год их идиотское расставание выглядело именно что идиотским, но делать вид, будто всё в порядке, получалось только на людях.

Не при встрече один на один.

Док непонятно хмыкнул:

— Ладно, обойдётся красочной Зириной версией. Сколько времени?

— Час где-то. — Дима ещё раз бросил взгляд на часы и уточнил: — Без семи. А что?

— Зира скоро вернётся… Тебе пора.

Взаимосвязь Дима не уловил и нахмурился:

— Ты же хотел, чтоб я тебе с чем-то там помог?

— Ты уже, — совершенно абсурдно заверил Док. — А теперь вали спать… и следи, чтоб Дара не совалась в глубь аномальных зон. И птенцы… второе поколение, я имею в виду, Малик-то ладно, он устойчивее.

— Они ещё не летают.

— Но однажды ведь полетят.

— Но…

Дима осёкся.

…почему слова Дока вкупе с его шутками про голову и Зиру звучали, как грёбаное завещание?

— Что ты задумал? — нахмурился Дима.

— Выкурить ещё сигарету и пойти спать, — заверил Док так правдоподобно, что поверить ему не удалось прям совсем. — Как видишь, сигарету я уже доста… бездна!

Потянувшись за пачкой сигарет, он ногой задел футляр, и тот покачнулся.

…Драконий пилот по скорости реакции превосходит обычного человека — это всего лишь побочка синхронизации с разумом дракона: мозг приучается обрабатывать в два раза больше информации за всё те же доли секунды.

Док ещё не успел сдвинуть ногу, как Дима, накрепко усвоивший ценность всех Доковых приборов, уже присел, ловя футляр и осторожно его отодвигая в сторону.

Задел пальцем какую-то защёлку — и люк неожиданно открылся.

Там, в глубине за стеклом, пульсировало в переплетении искусственных ихорных жил…

Нет, не драконье яйцо. Ещё не оно.

Крохотный тёмно-красный комок плоти в пузыре амниотической (так ведь Док её называл?) оболочки посреди мутной, густой, как гель, жидкости.

Зародыш.

Едва дыша, Дима осторожно закрыл крышку, убедился, что защёлка точно встала на место, и поднялся на ноги.

Колени подгибались, пульс стучал где-то в висках.

«Ди-им?» — сквозь сон забеспокоилась Дара.

«Спи, маленькая, спи».

Ничего особенного же, если так подумать. Просто драконий зародыш.

…которого он впервые видит живьём.

В горле пересохло, и Дима сглотнул — раз, другой, прежде чем смог выдавить из себя невразумительное:

— Это… что?

…он же сам видит, что спрашивает-то, как дурак?

— Ещё один шаг к совершенству.

Щёлкнула зажигалка, запах табака опять стал гуще.

Дима встряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и огляделся — но других таких… ёмкостей (эмбриональных камер!) не было.

И инкубатор, мимо которого он проходил, был пуст. Док сам это подтвердил — и сказал, что так и останется.

…но он всегда готовил минимум шесть образцов, и это уже на этапе переноса яиц в инкубатор, а до того и подавно логичнее делать с запасом. Сколько Док ни бился, его технологии оставались несовершенными: в партии Малика вылупилось трое (а выжил он один), потом был полностью неудачный заход, с третьей попытки получились двое малышей, но… чтоб был всего один образец?

«Ещё один шаг к совершенству».

Что есть совершенство в глазах Дока?

Идеальная, естественная выживаемость? Но это невозможно в принципе. Драконы созданы искусственно — поэтому с их выращиванием столько сложностей.

Это чудеса алкемики, а не природы.

…хотя, глядя на Дару, об этом легко забыть.

— Только один?

— Шаг? — усмехнулся Док, запрокинув голову и медленно выдыхая дым в потолок.

Где-то в углу запоздало загудела вентиляция.

Лицо Дока в таком ракурсе казалось осунувшимся до болезненной остроты: нос, скулы, подбородок с прорезавшейся белёсой щетиной; волосы, убранные в короткий хвост, явно давно просили шампуня, и эта несвойственная Доку в обычном состоянии неопрятность царапнула тревогой.

…нет, увлёкшись новым проектом, он мог сутками не вспоминать о еде и прочих человеческих слабостях.

Но сейчас-то чего?..

Пауза затягивалась, и Дима, спохватившись, пояснил:

— Зародыш. А если он не приживётся в инкубаторе?

Док бросил долгий взгляд в сторону махины инкубаторного бокса.

— Я его туда переносить не планирую. Этот образец… должен развиваться в других условиях. — И, скорчив «лекторскую» рожу, напомнил: — Лабильность эпигенетического эмбрионального развития в конечном итоге должна обеспечить…

— …устойчивый «природный» онтогенез, я помню. Это ведь поэтому малыши на Малика так не похожи?

— Тебе пора, умник, — вместо ответа напомнил Док, бросив взгляд на свои часы. — И, действительно, не распространяйся Мирре о том, что сегодня видел… и слышал.

— Про Белого тоже?

— Про всё. Я ей несколько иначе… докладывал, — понизил голос Док — и подмигнул.

Глаза у него при этом оставались смертельно серьёзными.

— Подговариваешь меня на должностное преступление? — неодобрительно фыркнул Дима, скрывая беспокойство.

— Дай мне фору, Лавр, — с неожиданной усталость попросил Док. — Просто дай мне фору. Сам знаешь, я терпеть не могу, когда у меня над душой торчат.

Внешние ворота, ведущие в лабораторию, грохнули, словно кто-то толкнул с той стороны створку. С размаху.

…ногой.

— Всё, вали, — ворчливо поторопил Док, вслушиваясь в затихающий грохот. — Я становлюсь сентиментальным, это не к добру.

Дима недовольно повёл плечами, но…

Он всё-таки привык подчиняться Доку — и не лезть под руку, когда чувствовал, что реально мешает.

— Сегодня кто дежурит? — нагнал его вопрос в спину.

Дима притормозил, вспоминая расписание.

— Берк?.. Да, точно Берк с Тайфуном. И Торн с этим, Стрелком своим.

Первая напарница Торна — Лиза, Янова жена, — погибла, вытаскивая Эда, когда они вместо короткой переговорной миссии на севере Андара попали в засаду ДРА, и воспоминание об этом по-прежнему отдавалось в сердце тяжестью…

Это была одна из причин, почему с Миррой в качестве прикрытия и эвакуации отправляли их с Дарой — мелких и манёвренных. В таких миссиях всё решают доли секунды, а не огневая мощь.

…раньше отправляли. За этот год Мирра не вызвала его для сопровождения ни разу.

— Берк. Отлично, — вернул в реальность голос Дока. — …Не стой столбом, умник, вали спать. Дракону в линьке нельзя нервничать, и твоя бессонница Даре не поможет.

Аргумент был весомым.

…Если бы не линька, не раз после этого думал Дима, проклиная свою нерешительность, ненаблюдательность и попросту тупость, если бы не этот дурацкий недосып с зудом, привычка бездумно следовать указаниям Дока и тот идиотский финальный аргумент, хрена с два он бы ушёл.

Хотя что бы он сделал против Зиры?

И всё же…

А нужно ли было что-то делать — или Док на Зиру и рассчитывал?

На красочную Зирину версию.

Дима ведь так и не сказал никому, что был у Дока той ночью. Даже Мирре.

…даже Даре.