Read the book: «Дорога во вчера»

День с мистером Дженкинсом

Тимоти зевнул. Если восьмилетним известно такое слово, то Тимоти было скучно. Суббота обычно скучный день, но сегодня он не мог пойти в Глен. Ему не разрешали выходить за ворота, когда уезжают тёти – даже в Инглсайд поиграть с Джемом Блайтом. А с недавних пор тёти стали еще больше привередничать по этому поводу. Конечно, Джем мог приходить к нему, когда хотелось, но у него по субботам часто находились другие дела, а Тимоти теперь совсем не позволяли уходить одному из дома. Разве взрослого мальчика восьми лет следует держать взаперти просто потому, что его тёти уезжают в Шарлоттаун?

Этим утром они уехали на раннем автобусе, и Тимоти был уверен, что они были взволнованы. Причём, больше, чем обычно, хотя беспокоились они постоянно. Тимоти не знал, в чём тут дело, но чувствовал это во всём, что они говорили или делали. Такого прежде не бывало, размышлял он словно восьмидесятилетний, вспоминающий о молодости. Он помнил их радостными, смеющимися, особенно тётю Эдит, весьма весёлую для старой девы, как её называли мальчики в школе. Тёти дружили со всеми, живущими в Инглсайде, и считали доктора и миссис Блайт самыми лучшими людьми на свете.

Но в последние два года они всё реже и реже смеялись, и у Тимоти появилось странное ощущение, что это как-то связано с ним, хотя, не понятно каким образом. Он не был плохим мальчиком. Даже тётя Кэтлин, которая не слишком хорошо относилась к мальчикам – возможно, потому что была вдовой – никогда не называла его плохим. А Джем Блайт поведал ему, что Сьюзен Бейкер сказала, что Тимоти один из самых послушных детей, каких она знала за пределами Инглсайда.

Конечно, время от времени… но ведь нелегко быть совершенным. И почему всё же они беспокоятся о нём? Возможно, просто потому, что они женщины. Может быть, женщины должны беспокоиться. Но вот миссис Блайт совсем мало беспокоится, да и Сьюзен Бейкер не намного больше. Тогда почему?

А мужчины… Тимоти никогда не замечал, чтобы доктор Блайт волновался. Если бы жив был отец! Но в этом случае Тимоти, наверно, не жил бы с тётей Эдит в местечке, которое жители Глен Сент Мэри называли «Уголок». А он любил Уголок и думал, что не смог бы жить где-то в другом месте. Но когда он однажды сказал об этом тёте Кэтлин, она вздохнула и посмотрела на тётю Эдит. Посмотрела молча, но та вдруг пылко ответила: – «Не могу поверить, что Бог может быть так несправедлив. Уверена, он… даже он… не может быть столь бессердечным».

Неужели они говорили о Боге, которого в Инглсайде называли Любовью? Даже Сьюзен Бейкер соглашалась с этим.

«Ш-ш-ш», – тревожно прошелестела тётя Кэтлин.

«Когда-то он должен узнать», – с горечью сказала тётя Эдит.

Но ведь Тимоти уже знает о Боге. Все знают. Тогда к чему такая таинственность?

«Когда-то он будет должен узнать, – печально повторила тётя Эдит. – Десять лет скоро пройдут и, вероятно, их сократят за хорошее поведение».

Этот «он» тёти Эдит безнадежно озадачивал Тимоти. Он понял, что тёти говорили не о Боге. И что этот «он» должен когда-то узнать, и почему все это следует шикать? Тётя Эдит тотчас заговорила об уроках музыки и планах пригласить учителем профессора Харпера из Лоубриджа. Теперь Тимоти ненавидел даже упоминание об этих уроках. Джем Блайт смеялся над этой идеей. Но Тимоти знал, что заниматься придётся. Ничто не могло заставить тётю Кэтлин изменить своё решение. Тим часто чувствовал себя ущемлённым.