Read the book: «Дети великой пустоты»

Глава 1. Архитектор голода

Илана Ривз не верила в предчувствия. Она верила в спектральный анализ, клеточный цикл и эволюционную необходимость. Но в то утро, когда гидропонные панели пятого яруса моргнули янтарным — цветом тревоги, которого она не видела ни разу за двадцать лет жизни на ковчеге, — в её груди поселилось иррациональное, холодное знание: что-то сломалось безвозвратно.

Внизу, в амфитеатре экзаменационного центра, её старшая дочь заканчивала выпускной тест. Астрид стояла у терминала — тонкая фигура в белом комбинезоне, напоминающая стебель бледного растения, которое Илана когда-то культивировала в лаборатории. Растение тянулось к свету, игнорируя гравитацию. Астрид тянулась к терминалу, игнорируя реальность.

Процент правильных ответов на голографическом табло напоминал утекающую воду. Сорок. Тридцать. Двенадцать. Шесть. Цифры гасли с тихим, почти интимным звуком, похожим на выдох умирающего. Илана прижалась лбом к холодному стеклу. Ей хотелось закричать, пробить перегородку, ворваться в зал и вырвать дочь из этого ритуала унижения, но она понимала: Астрид не унижалась. Она дирижировала.

Каждое движение пальцев было слишком точным для провала. Слишком ритмичным. Илана знала свою дочь. Астрид не умела проигрывать случайно. Она вообще не умела ничего делать случайно.

— Доктор Ривз, — голос возник слева, на границе слухового восприятия. Илана даже не вздрогнула.

Ассистент-7, он же Шепот, висел в воздухе — облако наночастиц, заключенное в невидимую клетку магнитного поля. Его форма напоминала человеческий силуэт, но размытый, словно отражение в запотевшем зеркале. Когда он говорил, по его поверхности пробегали микроскопические волны.

— Совет приносит извинения за вторжение, — произнес он. — Ваше присутствие требуется в навигационной рубке. Ситуация классифицирована как «Схизис».

Илана, наконец, оторвала взгляд от дочери. «Схизис» — слово, которое на ковчеге произносили только в учебниках истории. Раскол. Последний раз его применяли сто сорок лет назад, когда секта «Новых Почвенников» попыталась уничтожить реактор.

— Моя дочь не террористка, — сказала она.

— Ваша дочь, — Шепот заколебался, и это было настолько нехарактерно для его алгоритмической природы, что Илана насторожилась, — продемонстрировала понимание кибернетических систем на уровне, превышающем выпускные требования. Три дня назад она просматривала файлы класса «Ноль». Сегодня она набрала шесть баллов из ста возможных. Чтобы набрать именно шесть, зная правильные ответы, требуется обратный инжиниринг теста. Она не провалилась. Она взломала экзамен.

Илана закрыла глаза. В висках застучало. Астрид, её Астрид, девочка, которая в детстве боялась вакуумных шлюзов и плакала над увядшими листьями, оказалась хакером экстра-класса, способным обмануть систему, созданную Капитанами.

— Веди, — коротко бросила она.

Они двинулись не через главные лифты, а через технические шахты. Внутренности «Асгарда» здесь обнажали свой возраст: кабели двухсотлетней давности, оплетенные мицелием ремонтных дроидов, пахли озоном, горячей смазкой и чем-то неуловимо органическим. Ковчег был стар. Ковчег устал. Илана иногда чувствовала его усталость, как чувствуют болезнь старого пса.

Навигационная рубка встретила её стерильной тишиной. Три Капитана сидели в креслах, образующих треугольник вокруг проекции звездного неба. Капитан Хольт — иссохший старик, отказавшийся от имплантов в знак презрения к технологиям, которые сам же и использовал. Капитан Морено — наполовину машина: мультиспектральные глаза переливались перламутром, руки прятались в перчатках из сокращающегося волокна. Капитан Сато молчал, подключенный нейрошунтом к потоку навигационных данных.

Хольт заговорил первым. Его голос напоминал шорох сухих листьев:

— Вы знаете, куда мы летим, доктор Ривз?

— В пустоту, — ответила она. — Навигационный сбой двести лет назад уничтожил координаты цели. Мы ищем пригодную планету.

— Ложь, — Морено не стала смягчать удар. — Ложь, которую мы скормили поколениям. Сбоя не было. «Асгард» летит точно по курсу. В сердце туманности Эриды.

Голограмма перестроилась, приближая багрово-черное облако, пронизанное разрядами, похожими на нейронные связи гигантского мозга.

— Эрида — не туманность, — продолжила Морено. — Это защитная оболочка. Плацента. Внутри созревает организм, который мы называем Архитектор. Разумный, бесконечно древний. Двести лет назад он отправил сигнал. Предложение.

— Какое предложение? — Илана почувствовала, как внутри все сжимается.

Хольт посмотрел на Морено, и в этом взгляде читалась вековая усталость сообщников.

— Симбиоз, — произнес он. — Архитектор изменяет биологию хозяина, даруя функциональное бессмертие. Регенерацию. Адаптацию к любой среде. В обмен он получает генетический материал. Много материала.

— Сколько?

— Десять тысяч, — ответила Морено. — Экипаж «Асгарда».

В рубке повисла тишина. Илана смотрела на голограмму туманности, и ей казалось, что она видит, как пульсируют багровые молнии — медленно, ритмично, словно сердцебиение. Ваал. Они назвали его Ваал. Древнее имя голодного божества.

— Моя дочь знает? — спросила она.

— Она знает, — кивнул Хольт. — И она сделала то, чего мы не ожидали. Она не испугалась. Она заинтересовалась. А час назад она подчистила протоколы безопасности в шлюзовом отсеке 17-Дельта.

В этот момент заговорил Капитан Сато. Его голос, синтезированный нейроинтерфейсом, прозвучал безэмоционально и оттого особенно жутко:

— Шлюз активирован. Челнок «Игла-7» уходит в сторону туманности. Перехват невозможен. Пилот — Астрид Ривз. В протоколе взлома — сообщение для нас.

— Какое? — прошептала Илана.

Голограмма сменилась текстом — белые буквы на черном фоне. Одна строка: «Вы хотели скормить меня Ваалу. Я предпочитаю представиться лично. А.»

Илана почувствовала, как в груди разрывается что-то теплое и живое. Не сердце. Что-то другое. То, что связывало её с дочерью все эти годы, — невидимая пуповина, тянущаяся сквозь пространство. Астрид была там, в холоде и тьме, одна, на пути к существу, которому Совет хотел скормить весь ковчег.

— Вы не будете её преследовать, — произнесла она. Это был не вопрос.

— Мы не можем рисковать ковчегом, — подтвердил Хольт. — Если Архитектор примет её как аванс, возможно, он согласится на отсрочку для остальных. Мы должны думать о большинстве.

Илана засмеялась. Смех получился хриплым, лающим, совсем не похожим на её обычный голос.

— Вы не понимаете, — сказала она, отсмеявшись. — Вы, бессмертные, не понимаете одной простой вещи. Большинство — это иллюзия. Реальны только те, кого ты любишь. И я не отдам ему свою дочь.

Она развернулась и пошла к выходу. Морено окликнула её:

— У вас нет корабля, доктор Ривз. И нет союзников.

— Корабль найдется, — бросила Илана через плечо. — А союзники... мой сын Эйнар водит дружбу с теми, кто называет себя хомяками. Кажется, у нас появились общие интересы.

Двери рубки сомкнулись за её спиной. Илана осталась одна в тускло освещенном коридоре. Она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Тишина звенела в ушах. Где-то в толще ковчега продолжалась обычная жизнь: фермеры с аграрных палуб доили синтетических коров, инженеры проверяли системы жизнеобеспечения, дети учили историю Земли, которой никогда не видели. Они не знали, что их корабль — скотовоз, везущий стадо на убой.

Илана оторвала руки от лица. Глаза были сухими. Слезы придут позже, если она выживет. А сейчас — действие.

Она двинулась к лифтам, но не к тем, что вели в жилые сектора, а к тем, что спускались на нижние палубы — туда, где воздух пах дрожжами и потом, где жили люди, которых элита считала расходным материалом. Где её сын Эйнар прятал свои секреты. Где зрели семена бунта, о котором Совет даже не подозревал.

Один раз она обернулась. Сквозь прозрачную стену коридора был виден кусочек космоса, и там, в бархатной черноте, мерцала багровая точка — туманность, поглотившая её дочь.

— Я иду, Астрид, — прошептала Илана. — Только не принимай поспешных решений. Ты всегда была слишком нетерпеливой. Вся в меня.

И она шагнула в лифт.

Вниз.

В неизвестность.

В сердце тьмы, которая еще не знала, что материнская любовь — это сила, сравнимая с гравитацией нейтронной звезды.