Read the book: «CHUPS! Chivalry for hire, for fucks sake!»

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ. ИГРА МОСКАЛЬЦА

Примечание для читателя: По ходу чтения произведения вы будете встречаться с названиями музыкальных композиций. Рекомендуем включать эти треки во время прочтения, чтобы полностью погрузиться в атмосферу истории.

Прямо напротив рыцаря высилась огромная, покрытая липкой слизью гора первобытного мяса. Чудовище выглядело по-настоящему жутко — особенно на фоне несчастного парня, чьи латы дрожали и звенели так громко, словно в мешок сгрузили кучу ржавых вилок. Но этот жестяной воин даже не подумал развернуться и дать стрекача обратно в свою унылую деревню. Напротив, сжав в тонких, покрытых цыпками пальцах рукоять непомерно тяжёлого, зазубренного меча, он яростно уставился на монстра сквозь узкую прорезь шлема.

— Я сражу тебя, ужасный огр! — взвизгнул рыцарь Шельгель, срывая голос. — Ты будешь молить меня о пощаде!

Чудище медленно, с тяжёлым вздохом, повернуло массивную голову и лениво огляделось по сторонам.

— Чего? — пробасило оно. — Где огр? Сзади меня кто-то стоит?

— Да ты! Ты! Я говорю про тебя, страшный, вонючий огр! — парень ткнул мечом в сторону монстра, едва не выронив оружие от собственной дрожи.

— Ты что, совсем слепой в своей кастрюле? — чудище поднесло огромный палец к своему лицу и бесцеремонно оттянуло нижнее веко. — Глаз видишь? Одинец. Огромный. Прямо посреди лба. Я, блять, Циклоп!

— Да какая разница, чудовище?! — рыцарь упрямо переступил с ноги на ногу; его доспехи снова мерзко звякнули.

— Не понял... — Циклоп прищурился. — То есть ты, прежде чем соваться с ковырялкой в тёмную пещеру к парню вроде меня, даже не удосужился пролистать грёбаный бестиарий? Ты действительно тащился сюда по грязи, думая, что я просто огр? У огров, чтоб ты знал, два глаза, куча бородавок и IQ как у варёной свёклы. А у меня — древняя родословная! Это просто расовое неуважение, чувак.

Рыцарь Шельгель замер. Он неловко перемялся в своих жестяных сапогах, чувствуя, как его пафосный боевой настрой стремительно испаряется под давлением занудной лекции по биологии. Тем не менее уходить без подвига ему не позволяла гордость.

— Плевать! Я пришёл убить тебя! Я отрежу твою голову, притащу её в деревню и стану великим героем!

— Да зачем меня убивать-то, сказочный создатель спаси нас всех! — Циклоп со стоном опустил тяжёлую задницу на плоский валун, отчего по пещере прокатилось глухое эхо. — Что я тебе сделал?

— Ты грабишь наши мирные деревни! Ты насилуешь наших женщин и съедаешь невинных детей! — рыцарь снова попытался встать в героическую позу, но тяжёлый меч потянул его к земле.

— Во-первых, притормози, — Циклоп брезгливо поморщился. — Человечина на вкус как мокрый картон с привкусом туалетной бумаги. Терпеть её не могу. Во-вторых, ваши бабы... Слышь, ты их вообще видел рано утром без этой вашей дешёвой штукатурки? Да они страшнее меня после трёхдневного запоя! У меня, знаешь ли, тоже есть эстетические стандарты.

— То есть... — рыцарь растерянно опустил меч. — Ты не ешь детей? И даже амбар у старосты на прошлой неделе не грабил?

— Да нет же, говорю тебе!

— Слушай, ну стащи хотя бы козу, а? Ну пожалуйста. Мне действительно нужен этот подвиг.

— Исключено, — отрезал Циклоп, почёсывая волосатый бок. — Мне и тут отлично живётся. В пещере сыро, темно, мерзко и воняет дохлой рыбой. Идеальные условия. А теперь проваливай давай, жестянка. Ты мне всю атмосферу своим звоном портишь.

Рыцарь Шельгель — точнее, самозванец в помятом железном костюме — уныло тащился обратно в свою зачуханную деревню, яростно пиная каждый подвернувшийся под ногу камень. Камни отлетали в кусты, а внутри Шельгеля бурлила гремучая смесь из стыда, злости и тотального разочарования в жизни. Будем честны: Шельгель был таким же благородным рыцарем, как деревенский свинарь — герцогом. Весь этот сияющий доспех он без зазрения совести стащил у собственного отца.

Отец его, кузнец из деревушки Гормзела, ковал латы, но в их нищей, богом забытой дыре профессиональная броня нахрен никому не сдалась — у местных крестьян не хватало грошей даже на приличные штаны, не то что на боевую сталь. Так что кузнец нашёл латам другое применение. Он был латентным театралом. Каждый божий вечер этот суровый мужик напяливал на себя плоды своего кузнечного труда, взбирался на самодельный деревянный подиум посреди двора и с пафосом декламировал дурацкие баллады перед местной детворой, отыгрывая великого героя.