Read the book: «Белый маг. Падение»

Глава 1. Один из нас

— Он на тебя смотрит, — сказал парень в светлой рубашке, через которую проступали рельефы мышц.

Он сказал это слишком громко, и она поняла: его уже несёт, и дальше будет только хуже.

— Кто?

— Вон, за столиком. Уже минуту смотрит.

— Ну и пусть, — она взяла его за руку. — Я же с тобой.

— Я знаю, что со мной, — он улыбнулся, и она знала, что следует за этой улыбкой. — Просто он не знает.

Он повернулся к столику и крикнул дружелюбно, как зовут старого знакомого:

— Эй, друг! Тебе моя девушка нравится?

Мужчина за столиком не ответил. Он просто отвёл глаза, и это было хуже любого ответа.

— Вот и смотри в свою сторону, — сказал он, и голос стал ниже. — А то я подумаю, что ты прицениваешься.

— Сядь, — она тянула его за рукав. — Пожалуйста, не здесь.

— Я сяду, — сказал он. — Сейчас. Только объясню человеку.

Он встал и пошёл к столику объяснять.

Первый удар Макс услышал раньше, чем увидел.

Кто-то кого-то толкнул, кто-то ответил, и через секунду двое уже месили друг друга. Толпа расступилась, в глазах окружающих блеснул азарт. Люди тянулись посмотреть, что происходит.

***

Макс видел то, чего не видела толпа. На злость, как на запах, со всех сторон стекались тёмные. Они, сгорбившись, тянули из дерущихся тёмные нити ярости и пили её. Чем злее были удары, тем жаднее они пили. Агрессия — самое сладкое, что есть в человеке: её всегда много и её не жалко. Для них это было лакомство.

Парень с разбитой губой замахнулся и тёмные над кругом тихо застонали от удовольствия, как стонут над полной чашей.

Макс видел их всех. Он видел тёмных с рождения и полжизни их останавливал: вставал между человеком и его тенью и закрывал её, как закрывают дверь. Люди потом просто остывали и расходились и не понимали почему. Это была его работа, хотя за неё не платили.

Теперь он стоял и не вмешивался. Потому что он больше не был тем, кто закрывает. Теперь он был с ними.

Женщина рядом была одной из них. Красивее всех и голоднее всех. Звали её Карина, и она держала его за плечо, как свою собственность.

— Видишь, — сказала она, и в голосе её было довольство. — Ты уже не дёргаешься. Ты уже один из нас.