Quotes from 'Банды Дзержинска. Уличные войны'

Хорошо. Как сейчас хорошо. Спокойно. Тепло. Ничего не нужно делать. Ничего не нужно говорить. Не нужно бояться. Я пришёл. Я пришёл домой

Я чувствовал — это конец. Но согнуться, позволить затоптать себя в грязь — нет. Даже если завтра умру — не унижусь.

Первый путь — отказ. Жизнь «Быка» безопаснее, но унизительнее. Максимум — отберут деньги, дадут подзатыльник, обзовут.

Но настоящая сила, как оказалось, вовсе не в том, чтобы ломать других… а в том, чтобы не сломаться самому.

Малой (резко бьёт ладонью по стене рядом с его головой — тот вздрагивает): — А докажи! Ну? А кто ты по жизни? Кто такой бык? Фаридонов молчит. Рыжий (разводит руками, обращаясь к зрителям): — Ну что, пацаны? Не знает кто он. Не знает, кто такой «бык». Зато знает, что обгонять можно по полю! Поздравляю, Мутант! Ты — бык! Сам подписался!

«Бык». Слово свербело в голове, как заноза. Тот, кого можно унизить. Тот, кто не защищён. Тот, с кого можно снять часы, а он будет стоять и молчать, потому что если даст сдачи — завтра придут пятеро.

Всё нормально, Злой. В этом и есть смысл улицы — стоять за своих. Не важно, прав он или нет.

Первая любовь так и осталась несбыточной. Я не сказал ей ни слова. Не потому что был трусом, а потому что в том мире, где мы жили, у любви не было шанса, если за тобой не стояла улица.

Правый крюк прилетел без замаха, из ниоткуда. Челюсть хрустнула, и сознание на мгновение уплыло в вату. Но апперкот с другой стороны вернул меня — жёстко, с металлическим привкусом во рту. Горячая кровь хлынула из пробитой насквозь губы

До пятнадцати нейтралитет прощался, потом наступал выбор: либо ты с «улицей», либо против неё.