Read the book: «Альтернатива деньгам: время как валюта - время вместо денег, трудочасовая экономика»

Name: Альтернатива деньгам: время как валюта - время вместо денег, трудочасовая экономика
Author: Сергей Михайлов

Сергей Михайлов

Font::

Введение

Экономика которую нельзя заменить

Мысль этой книги простая, и я формулирую её сразу, чтобы дальше только раскрывать.

Люди обмениваются не деньгами. Люди обмениваются временем своей жизни.

Хлеб на вашем столе — это минута сорок секунд пекаря, четырнадцать секунд мельника, девять секунд тракториста. Рубашка — это двадцать минут швеи в Дакке. Дорога, по которой вы едете, — это часы укладчиков и водителей самосвалов.

Всё, чем вы пользуетесь, кем-то прожито. Не заработано, не куплено — прожито. Из жизни человека вычтено и вам передано.

Возьмите свой телефон. В нём пятнадцать часов чужой работы: сборщицы в Шэньчжэне, инженера-схемотехника, шахтёра, добывавшего кобальт в Катанге, водителя контейнеровоза. Почти два рабочих дня чьей-то жизни лежат у вас в кармане.

Вы за него заплатили — и потому не думаете об этом. Деньги на то и придуманы, чтобы не думать.

Деньги в этом обмене не участвуют. Они его записывают.

Вот и весь тезис. Дальше — сто страниц следствий, но если вы поняли эту мысль, вы поняли книгу.

Почему это не игра словами

Обычное возражение: ну и что, деньги ведь тоже труд обозначают, вы просто переименовали.

Не переименовал. Разница проверяется опытом.

Возьмите две тысячи рублей и потратьте по-разному. На стрижку — получите час работы парикмахера. На аренду жилья за те же деньги — двадцать минут труда всех, кто дом обслуживает. На проценты по кредиту — три минуты работы банковских служащих.

Один и тот же расход даёт от трёх минут до часа чужого времени. Разница в двадцать раз.

Деньги этого не показывают. Они показывают одну сумму в обоих случаях.

Значит, деньги измеряют не то, что происходит. Они измеряют свою собственную величину, а происходит — переход чужого прожитого времени к вам.

Из уплаченного вами в среднем по миру до работников доходит меньше половины: медиана сорок три процента, в России сорок шесть. Остальное — аренда, проценты, плата за наименование, доход посредников, налоги с оборота. Это тоже чей-то доход, но человеческого труда в нём нет.

То есть между тем, что вы платите, и тем, что получаете в виде чужого времени, стоит переменный множитель, о котором денежная запись умалчивает.

Базовая экономика

Отсюда вводится понятие, которое я предлагаю в этой книге.

Трудочасовая экономика — обмен людей временем своей жизни. Не проект, не предложение, не будущее устройство. Это то, что происходит сейчас, происходило всегда и будет происходить, пока люди работают друг для друга.

Я называю её базовой, потому что она лежит под всеми известными хозяйственными устройствами и ни от одного из них не зависит.

Феодализм, рабовладение, капитализм, плановое хозяйство, натуральный обмен, дарение, взаимопомощь — всё это способы записывать и распределять один и тот же обмен временем. Способы разные, обмен один.

Крепостной отдавал барину три дня в неделю. Наёмный работник отдаёт нанимателю восемь часов в день. Запись изменилась до неузнаваемости — оброк, барщина, трудовой договор, оклад. Отдаваемое то же самое: часы жизни.

Проверка простая. Уберите деньги — обмен временем останется: люди продолжат работать друг для друга, а учёт станет другим. Уберите обмен временем — не останется ничего: экономики без людей, отдающих своё время, не бывает.

Отсюда положение, на котором стоит вся книга.

Трудочасовая экономика есть базовая экономика человечества. Всякая иная экономика — форма её записи.

Деньги как временная надстройка

Если базовая экономика — это обмен временем, то деньги суть надстройка над ним: способ вести счёт.

Способ, надо признать, хороший. Он позволяет обмениваться людям, не знающим друг друга, работает без вычислительных средств, переносит стоимость через время и расстояние.

Но у него есть три свойства, которые превращают его из инструмента записи в самостоятельную силу.

Первое: деньги можно выпустить. Час нельзя — его надо прожить. Отсюда вся история обесценивания.

Второе: деньги могут расти сами. Час не растёт: время не рождает времени. Отсюда доход без труда, который в базовой экономике попросту невозможен, поскольку часов ниоткуда не берётся.

Третье: деньги скрывают происхождение. Купюра не помнит, чей труд за ней стоит, и это не изъян, а свойство: обезличенность и делает её удобной.

Три свойства вместе означают, что надстройка перестала быть прозрачной записью и начала жить собственной жизнью, иногда расходясь с тем, что записывает.

И вот главное. Надстройка не вечна.

Она возникла, когда вести прямой счёт было технически невозможно: невозможно проследить, чей труд в булке, если считать приходится в уме и на бумаге.

Сегодня это возможно. Углеродный след продукции считают, водный считают, материальный считают. Трудовой след считается тем же аппаратом и той же кнопкой — просто до сих пор никому не приходило в голову, что он может быть не аналитическим упражнением, а деньгами.

Значит, надстройка держится не на необходимости, а на привычке и на интересах тех, кому она выгодна.

Что в этой книге

Части первая и вторая — о базовой экономике и о том, как её измерять. Это применимо к нынешнему хозяйству, ничего в нём не меняя, и даёт числа, которых иначе не увидеть.

Часть третья — короткая и, по-моему, самая убедительная. Расчёт того, во сколько часов человечеству обходится содержание денежной надстройки.

Части с четвёртой по шестую — об устройстве, где надстройки нет и счёт ведётся напрямую.

Часть седьмая — о переходе и о том, как выглядит день человека внутри.

Читателю, которому проект кажется утопией, я предлагаю прочесть первые три части и остановиться. Они самодостаточны и от проекта не зависят.

Три предупреждения

Первое. Того, что описано с четвёртой части, нигде нет. Целостных хозяйств такого рода в промышленном масштабе не было ни разу. Подробность изложения может создать впечатление описания — это не описание, а разбор следствий.

Второе. Я несколько раз ошибался по ходу работы и находил ошибки сам. Все исправления вошли в текст без оговорок. Книга, где автор ни разу не ошибся, вызывает подозрение справедливо.

И о статусе чисел, поскольку их в книге много. Примерно половина утверждений проверяема независимо от меня: тождества выводятся алгебраически, аппарат Леонтьева общепризнан, данные о мотивации и о премии за квалификацию взяты из опубликованных исследований. Вторая половина — мои собственные расчёты и оценки на модели, откалиброванной по общедоступным величинам. Они дают порядок, а не измерение, и всюду, где это существенно, я оговариваю.

Третье. Книга отвечает на вопрос «как это работало бы» и не отвечает на вопрос «нужно ли». Второй лежит вне хозяйственного расчёта, и решать его читателю.

Часть первая. Базовая экономика

1. ЧТО ПРОИСХОДИТ НА САМОМ ДЕЛЕ

1.1. Четыре вещи, которые люди делают со временем

Если смотреть на хозяйство как на обмен временем, всё многообразие сводится к четырём действиям.

Обменивают. Я отдал вам два часа своей работы, вы мне два часа своей. Обмен равный, никто ничего не потерял.

Присваивают. Я отдал вам два часа, получил взамен один. Час моей жизни ушёл к вам без возмещения. Слово «кража» здесь звучит резко, но по существу верно: неравный обмен есть присвоение чужого времени.

Теряют. Я отработал два часа, а результат никому не понадобился: изделие не купили, отчёт не прочитали, товар списали. Эти часы не достались никому. Они просто вычтены из жизни и никуда не пришли.

Дарят. Я отдал время и не жду возврата: вырастил ребёнка, помог соседу, ухаживал за больным. Обмен неравный по расчёту и равный по существу, потому что возврата и не предполагалось.

Первые три поддаются счёту. Четвёртое — предмет другой книги.

1.2. Величина каждого

Порядки величин для мира.

Мировой фонд труда — около 6,5 триллиона часов в год.

Присваивается через неравный обмен между странами — 588 миллиардов часов, десятая часть.

Теряется на производстве без заказа — около тринадцати процентов потребления, для России 16,3 миллиарда часов в год.

Уходит на содержание самой денежной надстройки — 10,5 процента фонда труда, расчёт в двенадцатой главе.

Обменивается равно — всё остальное.

1.3. Почему этого не видно

Потому что записывается всё в деньгах, а деньги происхождения не показывают.

Человек, отдавший за смену восемь часов и получивший обратно четыре часа чужого труда, видит только зарплату и цены. Он может годами чувствовать, что его обделяют, и не иметь ни одного числа, чтобы это проверить.

Числа появляются, как только начинаешь считать в часах. Им посвящена вторая часть.

2. ДЕНЬГИ КАК НАДСТРОЙКА

2.1. Зачем они возникли

Прямой обмен временем требует, чтобы стороны знали друг друга и умели сопоставить вклады. В деревне это возможно, в городе на миллион человек — нет.

Деньги решили задачу, разорвав связь между обменом и знакомством. Продавцу не надо знать покупателя, покупателю не надо знать, чей труд в товаре.

Это гениальное упрощение, и я не собираюсь его высмеивать. Без него не было бы ни городов, ни разделения труда, ни всего прочего.

2.2. Что оно скрыло

Плата за упрощение — потеря сведений.

Купюра не помнит, чей труд за ней. Цена не разлагается на составляющие. Покупатель не знает, что берёт, а работник не знает, что отдаёт.

Пока считать приходилось вручную, иначе быть не могло. Проследить цепочку от рудника до прилавка человек с бумагой не может — там десятки тысяч звеньев.

2.3. Три свойства, сделавшие надстройку самостоятельной

Выпускаемость. Денег может стать больше без того, чтобы кто-то поработал. Часов — нет.

Самовозрастание. Деньги приносят процент. Час не приносит: время не рождает времени, и остаток на счёте не растёт, потому что расти ему не с чего — никто в это время не работал.

Обезличенность. Деньги не помнят происхождения, и это позволяет отделить доход от труда так, что связь становится неотслеживаемой.

2.4. Почему надстройка временна

Она возникла из технической невозможности прямого счёта. Невозможность исчезла.

Углеродный след продукции считают с двухтысячных годов: берут межотраслевые таблицы, прослеживают цепочки и получают, сколько выбросов в единице конечного товара. Ровно тем же аппаратом считается трудовой след — надо только подставить вместо выбросов часы.

Международные базы таких таблиц ведутся ежегодно. Вычисление для миллиона товарных позиций занимает на обычном сервере около одной десятой секунды.

То есть препятствие, из-за которого деньги были необходимы, снято. Осталась привычка и осталась выгода тех, кто на надстройке живёт.

Отсюда мой прогноз, который я не выдаю за пророчество: надстройка отомрёт не потому, что кто-то её отменит, а потому, что перестанет быть нужной. Так отмирали бумажные письма — их никто не запрещал.

3. ТРУДОЧАСОВАЯ ЭКОНОМИКА: ОПРЕДЕЛЕНИЕ

3.1. Термин

Трудочасовая экономика — система отношений, в которой люди обмениваются результатами затраченного времени, а мерой обмена служит час человеческой работы.

Термин предлагается автором и в существующей литературе не встречается. Ближайшие по смыслу — «трудовые деньги», «экономика рабочего времени», — но они обозначают проекты устройства, тогда как здесь речь о том, что есть.

3.2. Два смысла

Различение существенное, и путаница между двумя смыслами — источник половины споров.

Трудочасовая экономика в широком смысле — базовая экономика, обмен временем, существующий всегда. Она не проектируется и не вводится: она просто есть, как есть обмен веществ в организме.

Трудочасовая экономика в узком смысле — хозяйственное устройство, где час служит расчётной единицей напрямую, без денежной надстройки. Это проект, и ему посвящены части с четвёртой.

Когда я говорю, что трудочасовая экономика уже работает, я имею в виду первое. Когда говорю, что её надо проверять малыми опытами, — второе.

3.3. Почему она базовая

Три довода.

Довод первый, от необходимости. Убрать деньги можно — люди продолжат работать друг для друга. Убрать обмен временем нельзя: не останется ничего. Значит, одно основание, другое надстройка.

Довод второй, от универсальности. Всякое известное хозяйственное устройство — от натурального обмена до цифровых платформ — есть способ записи обмена временем. Меняется запись, обмен тот же.

Довод третий, от неустранимости. Никакая технология не отменяет того, что за всякой вещью стоит чьё-то потраченное время. Даже полностью автоматическое производство содержит время тех, кто строил автоматы. Об этом тридцать первая глава.

3.4. Что из этого следует практически

Если базовая экономика — обмен временем, то всякий хозяйственный вопрос переформулируется.

Вместо «сколько это стоит» — «сколько чужого времени в этом».

Вместо «справедлива ли зарплата» — «сходится ли мой обмен».

Вместо «богата ли страна» — «сколько чужих часов она получает и сколько отдаёт».

Переформулировка не риторическая. Она даёт числа там, где раньше были мнения.

4. МЕСТО СРЕДИ ЭКОНОМИК

4.1. Как обычно делят хозяйственные системы

Привычное деление — рыночная и плановая — недостаточно, потому что смешивает два независимых вопроса.

Первый: чем измеряется стоимость. Второй: что определяет, сколько чего производить.

Эти вопросы решаются раздельно. Советское плановое хозяйство измеряло деньгами и координировало приказом. Рыночный социализм измерял деньгами и координировал ценами. Кибуц измерял часами и координировал общим решением.

4.2. Карта

Расположим известные системы по обоим признакам.

Рыночный капитализм: мера — деньги, координация — движение цен. Цена свободна, эмиссия возможна, нетрудовой доход разрешён и составляет основу.

Плановое хозяйство советского типа: мера — деньги, координация — директива. Цену назначает орган, нетрудовой доход упразднён юридически и воспроизводится через распределение доступа.

Рыночный социализм: мера — деньги, координация — цены при общественной собственности. Цену нащупывает орган приближениями.

Скандинавская модель: рыночный капитализм с сильным перераспределением. Не отдельный тип, а рыночная система со вторым контуром.

Кооперативная экономика: рыночная координация при трудовой собственности. Ограничивает нетрудовой доход внутри предприятия, не затрагивая обмена между ними.

Экономика участия: мера — усилие и жертва, координация — согласование планов советов. Ближайший теоретический родственник; отличается тем, что усилие требует оценки, а время измеримо без неё.

Энергетическая модель технократов: мера — энергия, единица непередаваема и погашается при трате. Родственна по идее, но энергия не является исключительно человеческим ресурсом: солнечная не отдана никем.

Дистрибутизм: рыночная координация при принудительном распылении собственности. Отвечает на вопрос о владении, не затрагивая меры.

Базовый доход: не система, а надстройка над рыночной. Меняет распределение, не меняя ни единицы, ни координации.

Дарономика и экономика дара: обмен без учёта возврата. Работает в малых группах и не масштабируется.

Трудочасовое устройство: мера — час, координация — предварительный заказ. Цена вычисляется, эмиссия невозможна, нетрудовой доход не образуется.

4.3. Особое положение

Ни одна из перечисленных систем не занимает клетку «неэмитируемая единица плюс координация заказом». Это единственное сочетание, оставшееся непроверенным.

Но существеннее другое.

Все перечисленные системы — включая трудочасовое устройство — суть формы записи одного и того же: базовой трудочасовой экономики.

Различаются они тем, насколько запись искажает записываемое.

Денежная запись искажает сильно: скрывает происхождение, допускает выпуск, позволяет доходу отрываться от труда.

Плановая искажает иначе: цена назначается, а не отражает.

Часовая запись искажает меньше прочих, потому что единица записи совпадает с единицей записываемого. Это как измерять длину в метрах, а не в стоимости верёвки.

Отсюда моё утверждение о месте: трудочасовая экономика не одна из систем в ряду. Она — то, что все они описывают, а трудочасовое устройство — попытка описать её без искажения.

5. МИНИМАЛИЗМ: МИНИМУМ УСТРОЙСТВА ДЛЯ МАКСИМУМА РЕЗУЛЬТАТА

5.1. Взгляд, которого я прежде не пробовал

Устройство можно оценивать не по тому, что оно даёт, а по тому, сколько ему для этого нужно.

Хозяйство — механизм. У механизма есть детали. Чем меньше деталей при той же работе, тем он надёжнее: меньше ломается, дешевле содержится, понятнее устроен.

Посмотрим с этой стороны.

5.2. Что нужно денежному хозяйству

Перечислю только необходимое, без которого оно не работает.

Эмиссионный центр. Банковская система с двумя уровнями. Надзор за банками. Страхование вкладов. Валютный рынок и резервы. Налоговая служба со всем администрированием. Аудит. Бухгалтерский учёт на каждом предприятии. Кассовое обслуживание. Инкассация. Платёжные системы. Кредитные бюро. Коллекторы. Оценщики. Страховые компании. Биржи. Рейтинговые агентства. Антимонопольная служба. Защита прав потребителей от недобросовестной рекламы. Судебная практика по сделкам. Нотариат.

Двадцать с лишним институтов, каждый со своим зданием, штатом, бюджетом и правилами.

Занято во всём этом, по расчёту двенадцатой главы, 10,5 процента годового фонда труда России.

5.3. Что нужно часовому хозяйству

Реестр отработанного времени. Реестр заказов. Вычислитель полных затрат. Сверщики. Собрание, распоряжающееся общим фондом. Коллегия, устанавливающая возврат за вредный труд.

Шесть институтов.

Занято — 0,082 процента фонда труда.

5.4. Что именно исчезает и почему

Не по идейным соображениям, а потому, что теряет предмет.

Эмиссия исчезает, потому что час нельзя выпустить.

Кредитование и всё вокруг него — потому что нет процента.

Страхование в нынешнем виде — потому что риск несёт общий фонд.

Налоговое администрирование — потому что единственный сбор уже внутри цены и отдельной уплаты не требует.

Реклама — потому что цена не зависит от того, как о вещи рассказали.

Торговля как род занятий — потому что заказ идёт напрямую.

Оценка имущества — потому что цена вычислена.

Значительная часть судебной практики — потому что сделок в прежнем смысле нет.

5.5. Формула минимализма

Хорошее устройство — то, которому для работы нужно меньше устройства.

Часовое хозяйство сокращает число необходимых институтов вчетверо, а занятость в них — в сто двадцать девять раз.

Это не следствие чьей-то экономности. Это следствие того, что единица записи совпала с единицей записываемого, и вся аппаратура перевода одного в другое стала лишней.

5.6. Оговорка

Меньше институтов не значит лучше само по себе. Натуральное хозяйство требует ещё меньше и хуже во всём.

Довод работает только при сопоставимом результате: если два устройства дают близкий результат, предпочтительно то, которому нужно меньше.

Даёт ли часовое хозяйство сопоставимый результат — вопрос всей остальной книги, и ответ на него не однозначный.