Read the book: «Вскрытие. Суровые будни судебно-медицинского эксперта в Африке»

Ryan Blumenthal

AUTOPSY: LIFE IN THE TRENCHES

WITH A FORENSIC PATHOLOGIST IN AFRICA

Originally published by Jonathan Ball Publishers (2020)

В оформлении обложки использована фотография:

© Image Source / Stockbyte / Getty Images Plus

Серия «Неестественные причины. Книги о врачах, без которых невозможно раскрыть преступление»

© А. П. Шустова, перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается всем героям, которые занимаются судебно-медицинской экспертизой в Африке. Вы знаете, кто вы

Предисловие

Даже если мертвые не могут говорить, им есть что сказать. Осознав это, вы постигаете один из главных краеугольных камней судебной медицины.

Второй краеугольный камень – необходимость все подвергать сомнению. Почему у жертвы огнестрельного ранения есть татуировка особого вида¹? Что под ногтями жертвы изнасилования? Почему зубы бизнесмена в таком плохом состоянии?

Судмедэксперт – это квалифицированный врач, то есть тот, кто технически, физически, эмоционально и психологически подготовлен к осмотру мертвых. Судебные эксперты, также известные как судебно-медицинские эксперты в таких странах, как США, ищут улики на мертвом теле. Для них труп – это своего рода место преступления.

Судмедэксперты расследуют значимые с медицинской точки зрения – другими словами, сомнительные – смерти и пытаются дать ответы ближайшим родственникам покойного, установив среди прочего причину смерти. Мы служим правосудию, а не полиции или прокуратуре, которые несут ответственность за то, чтобы доказать, вне всяких разумных сомнений, что было совершено преступление. Судмедэксперты помогают привлечь виновных к ответственности или оправдать невиновных. Без хорошей судебной медицины не может быть справедливости. Несмотря на различия в судебной медицине между странами, ее философия всегда остается неизменной: она родилась из потребности в справедливости. Таким образом, хотя мертвые могут преподать нам ценные уроки, эта книга написана для живых.

Будучи судмедэкспертом в Южно-Африканской Республике (ЮАР), я расследовал тысячи смертей, многие из которых были странными, но захватывающими. Некоторые случаи действительно невероятнее вымысла.

В этой книге я расскажу о различных тематических исследованиях, описывающих несколько уникальных случаев и конкретных проблем, с которыми сталкиваются судмедэксперты на Африканском континенте. Эта книга о моем личном опыте работы судмедэкспертом в ЮАР. Патология травмы в Африке несколько отличается от патологии в остальном мире. Как гласит латинское выражение, ex Africa semper aliquid novi: всегда что-то новое из Африки.

Прежде всего, условия, в которых мы работаем, совсем не такие, как в развитых странах. В ЮАР и других странах континента судебной экспертизой часто занимаются в условиях нехватки или отсутствия ресурсов. Причудливое оборудование, подобное тому, которое можно увидеть в популярных телесериалах вроде «CSI. Место преступления», попросту недоступно; то и дело возникают вопросы, касающиеся трудовых отношений, например забастовки; часто нет электричества, проточной воды или спреев от насекомых и есть мухи. Много-много мух. Следовательно, каждый день – это маленькие победы.

Казнь «ожерелье» (когда резиновую шину надевают на верхнюю часть тела и поджигают), отравление «Темиком» (алдикарбом²) и кончины, связанные с использованием традиционных лекарств, также характерны для ЮАР.

Кроме того, есть африканская дикая природа, с которой нужно бороться. Судмедэксперты видят смерти в результате нападений львов, леопардов, буйволов, крокодилов и тому подобного. Помимо прочего, грозы – обычное явление на Африканском континенте, поэтому многие умирают из-за ударов молнии.

В ЮАР даже есть собственный тип смертей, связанных с транспортом, когда автомобили убивают всех – от ослов до бегемотов.

Однако не все так беспросветно в африканской судебной медицине. Есть и истории успеха. Есть добрые дела и невоспетые герои. Люди в Африке, вероятно, одни из самых выносливых на Земле.

Чтобы стать судмедэкспертом в ЮАР, нужно получить базовую медицинскую степень (пять или шесть лет обучения), а затем пройти двухлетнюю стажировку и пережить год социальной работы. Наконец, вы получаете специализацию, что занимает еще четыре года – при условии, очевидно, что вам удалось добиться зачисления на курс, на который очень трудно пробиться. Сам курс дисциплинирует, он безжалостен и предназначен для отсеивания слабых.

Вам предстоит жизнь, в которой вы будете постоянно сталкиваться со смертью, недосыпать и перерабатывать. Вообще говоря, судмедэксперты – перфекционисты и трудоголики. Необходимо всегда быть в курсе новейших знаний и технологий. По этой причине я учусь уже более 23 лет. Для меня это также жизнь, полная бесконечных экзаменов и учебы. Постоянно нужно приспосабливаться к череде научно-технических и социокультурных изменений.

Судмедэксперт не должен бояться оспаривать общепринятую точку зрения. Нужно мыслить по-настоящему критически, стать исследователем, а конкретнее – медицинским детективом. Судмедэксперты – это детективы в белых халатах.

Последствия опоры на свою репутацию, устаревшие знания и устаревший опыт могут быть ужасными. Преступники всегда пытаются обмануть и перехитрить закон. По этой причине следует быть в курсе того, что происходит на улицах, так сказать.

Кроме того, когда регулярно сталкиваешься со смертью и несчастьями, нужна психологическая выносливость. Судебно-медицинские эксперты постоянно имеют дело с обезображенными и травмированными телами. Здесь и многочисленные смерти от ножевых ранений, и жертвы кровожадного нападения толпы, и случаи жестокого обращения с детьми, и убитые во время перестрелок, и сильно разложившиеся тела – и это лишь капля в море. В среднем судмедэксперт в ЮАР может прямо или опосредованно провести от 10 000 до 20 000 вскрытий в течение карьеры.

Иногда приходится разбираться и с так называемыми деликатными делами. Эти дела настолько политически заряжены и столь широко обсуждаются, что никто не хочет ими заниматься. Могут попросить расследовать даже военные преступления, громкие убийства, массовые бедствия и вооруженные конфликты. Для этих случаев нужна действительно толстая кожа.

Очень немногие знают, чем занимается судмедэксперт изо дня в день. В этой книге я пытаюсь показать вам закулисье судебной медицины в ЮАР. Эти истории были собраны на передовой, среди крови и кишок. Я представляю вашему вниманию истории из жизни и свою «книгу прецедентов». Когда я использую слово «прецедент», пожалуйста, поймите, что за ним стоит реальный человек, умерший при трагических обстоятельствах. Это были настоящие пациенты, напуганные и страдающие. К каждой истории я буду относиться с заботой, достоинством и уважением, которых она заслуживает.

Ирландско-канадский политик Томас Д’Арси Макги однажды сказал: «Мы говорим от имени мертвых, чтобы защитить живых». Однако в этой книге я буду говорить не за мертвых, а только за себя. Я поделюсь своими личными наблюдениями и взглядами, основанными на всех смертях, с которыми имел дело, а также постараюсь ответить на вопросы, которые представители общественности задавали мне чаще всего.

В этой книге не будут упоминаться ни имена, ни важные детали. Поскольку большинство случаев в судебной медицине слишком деликатны для обсуждения, а некоторые еще рассматриваются судом, каждый случай был максимально обезличен.

Я приступил к этому проекту с одним простым вопросом: чему мертвые могут научить нас, живых? Думаю, судмедэксперты выступают в роли страховочной сетки для всей медицины. Когда возникает судебно-медицинский вопрос, на который, похоже, никто другой не может ответить, задайте его нам.

Судебно-медицинские эксперты должны воспитывать и тех, кто стоит ниже их, и тех, кто выше, ведь даже люди на самых высоких ступенях власти не до конца понимают и ценят то, что мы делаем изо дня в день.

Постоянные встречи со смертью – нечто негативное. Однако эта книга будет посвящена хорошему. Я всегда изо всех сил старался поступать правильно. Надеюсь, что человечность поможет вам оптимистичнее воспринимать жизнь.

От автора

На протяжении книги везде, где употребляется местоимение «он», подразумевается, что слово «она» равно применимо, за исключением случаев, когда это явно неуместно в конкретном контексте. Действительно, в ЮАР работает больше женщин-судмедэкспертов, чем мужчин.

1

Так вы хотите быть судмедэкспертом?

«О боже, вы судмедэксперт? Как в сериале „CSI. Место преступления”? Это, должно быть, так интересно! Но разве вас это не угнетает?»

Это типичная реакция новых знакомых, которые обнаруживают, чем я занимаюсь. Никогда не знаю, как лучше ответить. Может, стоит романтизировать мою работу и подыграть фантазиям собеседника? Или сказать ему голую, суровую правду?

Вопросы на этом не заканчиваются. На вечеринке или на барбекю люди, как правило, прилипают, желая выведать все любопытные подробности. И первый вопрос, который обычно задают: «Что самое интересное вы видели?»

В этот момент я останавливаю их: «Я не нахожу неестественные смерти других людей интересными!»

В конце концов, каждая из неестественных смертей, с которыми я имею дело, – это трагедия в чьей-то жизни.

Однако, если бы вы спросили меня, что самое необычное или странное мне встречалось, я, вероятно, рассказал бы вам историю гигантской крысы.

Однажды в морг доставили тело. Оно было запечатано в металлический гроб, который, в свою очередь, был помещен в деревянный ящик с закрученными стальными винтами. Внутренняя часть металлического гроба была заполнена 100-процентным формалином.

Это довольно типично: когда тело из любой страны Центральной Африки направляют к нам для судебно-медицинской экспертизы, его никогда не помещают в 10-процентный формалин, как того требуют принципы охраны труда и техники безопасности. Нет, это почти всегда 100-процентный формалин, а это означает, что если вы откроете металлический гроб в помещении, то серьезно заболеете или умрете от удушья: вещество испарится и превратит пространство в газовую камеру.

Итак, мы вынесли гроб на улицу, отвинтили металлические винты и вылили формалин в большие металлические бочки для утилизации отходов. Затем мы промыли загрязненное тело шлангом.

В следующий миг мы заметили кусок «проволоки», торчащий из-под мечевидного отростка, области под грудиной. Умерший, южноафриканец, погиб в авиакатастрофе в Центральной Африке.

Сначала мы подумали, что «проволока» может быть частью обломков самолета. Однако всегда лучше перебдеть, поэтому мы немедленно сделали рентген тела. В конце концов, это ведь могло быть и частью бомбы.

Известно, что некоторые преступные группировки помещают бомбы в трупы, чтобы ранить и даже убить медицинских работников.

Но мы обнаружили нечто весьма необычное. Это была не бомба, а разлагающееся тело гигантской крысы, лежавшей в позе эмбриона внутри грудной клетки умершего! Грызун был почти такого же размера, как большая тростниковая крыса, которая живет в зарослях и на берегах рек в Африке, к югу от Сахары. Бог знает, что она делала в мертвом теле.

В процессе бальзамирования млекопитающее, поедавшее труп, должно быть, проникло в грудную клетку и, скорее всего, оказалось заключено в грудной полости из-за вздутия тела вследствие образования газов при разложении. Из тела торчал только крысиный хвост, который выглядел в точности как кусок проволоки.

Другие вопросы, которые мне регулярно задают, включают: «Что самое худшее из того, что вы видели?», «Самый ужасный запах?», «Что представляет собой хорошая смерть… и плохая смерть?» Меня также спрашивают: какую информацию можно почерпнуть из чьей-то аптечки? (Можно узнать довольно много.) Что такое идеальное убийство? Как предотвратить самоубийство? Кроме того, меня просят рассказать о тюрьме, потому что я должен там присутствовать при смерти заключенных.

В этой книге я постараюсь ответить на эти и многие другие вопросы. Возьмем, например, домашнюю аптечку. Она покажет, какие лекарства человек принимает, страдает ли он от каких-либо серьезных заболеваний, использует ли средства для полоскания рта и даже регулярно ли чистит зубы нитью. Если вы обнаружите сотни витаминных добавок и/или омега-кислот, аптечка также подскажет, что этот человек – ипохондрик.

Антиретровирусные таблетки, используемые при ВИЧ/СПИДе, тоже, как правило, хранятся в аптечке. Однажды я побывал на месте диадической смерти (убийство и самоубийство). Муж застрелил жену, а потом и себя. При осмотре открытой аптечки нашли контейнер с антиретровирусными препаратами; некоторые из них также стояли на столе. Моя теория заключается вот в чем: либо муж не был в курсе, что его жена принимает антиретровирусные препараты, и узнал об этом, когда увидел таблетки, либо он знал, что у них обоих ВИЧ/СПИД, и, возможно, убил жену и себя по этой причине. К сожалению, правды мы никогда не узнаем.

В большинстве случаев самоубийств и диадических смертей, которые я видел, фигурирует ВИЧ/СПИД.

Это, я полагаю, связано с плохим первоначальным консультированием. Если бы только люди знали и понимали, что ВИЧ/СПИД можно лечить, как любое другое хроническое заболевание (например, артериальную гипертензию и сахарный диабет)! Большинство людей умирают с ВИЧ, а не из-за него. Это действительно была трагическая история. Конечно, мои теории – всего лишь предположения. Остальные случаи диадических смертей, как выяснилось, в основном были следствием любовных треугольников.

Еще один вопрос, который мне часто задают: каков самый быстрый и безболезненный способ умереть? Обычно я отвечаю: «Пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться на жизни». Но отвечу на этот несколько болезненный вопрос: лично я хотел бы умереть в объятиях женщины, слегка пьяный, слегка влюбленный, из-за обширного инфаркта миокарда. Это должна быть относительно быстрая и безболезненная смерть.

В противном случае, я думаю, смерть от ядерного взрыва, или от молнии, или после прыжка в действующий вулкан, вероятно, будет самой быстрой, которая только может произойти. Еще один быстрый способ умереть – убийство снайпером. Не просто стрелком, а действительно хорошим снайпером с отличной винтовкой и высокоскоростным крупнокалиберным оружием – и выстрел нужно произвести в затылок. С учетом всех вероятностей это, видимо, был бы идеальный способ уйти.

Парадоксально, но гильотина или огнестрельное ранение в висок из низкоскоростного оружия вызвали бы относительно медленную смерть по сравнению с этим. Например, после того, как лезвие гильотины опустится, кровь может еще довольно долго выливаться из шейных сосудов: около 70 миллилитров крови на удар сердца в течение следующих 30 минут. Если пуля не пройдет через ствол мозга, смерть тоже не будет быстрой. (Объем той части ствола мозга, где расположены вазомоторный и кардиореспираторный центры, составляет кубический сантиметр.) Целясь в ствол мозга, вы обеспечили бы относительно быструю и безболезненную смерть – человек рухнул бы на землю, как мешок с картошкой.

Есть много случаев неудачных самоубийств, когда люди, пытавшиеся выстрелить себе в висок, просто вышибли себе глаза и ослепли. Бывают инциденты, когда люди, выстрелившие себе в нёбо и в лобные доли мозга, сами открывают входную дверь парамедикам. Кроме того, я знаю человека, который был ранен ножом в сердце, но сумел еще кого-то убить, прежде чем наконец скончался.

С другой стороны, в некоторых культурах Южной Африки люди действительно желают медленной, затянувшейся смерти, поскольку хотят успеть попрощаться со всеми близкими и друзьями до того, как умрут.

Что такое смерть? Смерть – это неизбежное изменение, которое происходит в жизни каждого человека. Ее боятся многие, но приветствуют другие. Если вы смертельно больны, то можете жаждать смерти. Если вы молоды и сильны, смерть – ваш враг³. Смерть также была описана как одно из величайших и самых захватывающих переживаний⁴.

Смерть и процесс умирания характеризуются угасанием функций основных систем организма (сердечно-сосудистой, дыхательной и нервной) и их дискоординацией. Это свидетельствует о диссоциации⁵ функций различных органов. Агональный период может наступить либо из-за болезни, либо из-за травмы. Период умирания называется агонией, и его продолжительность может варьироваться в зависимости от повреждающего агента и оставшихся возможностей пациента.

Окончательный кризис приводит к состоянию vita minima (состоянию видимой смерти), в котором отсутствуют признаки жизни, и к состоянию смерти, характеризующемуся необратимым прекращением кровообращения или остановкой дыхания. В особых клинических условиях смерть мозга может заменить классические признаки смерти, то есть необратимую остановку кровообращения или дыхания и ее последствия⁶.

Ожидается, что врач общей практики или специалист установит, наступила смерть или нет. Иногда диагностировать смерть бывает чрезвычайно трудно; часто даже самые опытные практикующие врачи обманываются, потому что могут возникать так называемые имитации смерти.

Однажды в больницу, в которой я работал, поступила пожилая женщина, чьи нормальные функции организма, по-видимому, прекратились. Я едва слышал ее сердцебиение, дыхания не было, и наблюдалась гипотермия, то есть температура была значительно ниже нормы. Опасаясь худшего, я немедленно укрыл ее термоодеялом, дал кислород и ввел внутривенный катетер в вену на руке. Я пошел поговорить с семьей и сказал, что их бабушка, по всей вероятности, скоро умрет. К моему величайшему удивлению, когда я вернулся в палату, она сидела, слушала радио и ела чипсы! Гипотермия – очень хорошая имитация смерти, и я сильно ошибся.

Есть много способов умереть, но важно различать естественную и неестественную смерть. В зависимости от того, данные каких агентств вы просматриваете, в ЮАР ежегодно происходит от 300 000 до 600 000 естественных смертей, в среднем около 500 000 в год. К ним относятся, например, случаи смерти от сердечных приступов, инсультов и рака. Те, кто умирает таким образом, как правило, не подвергаются судебно-медицинскому вскрытию, однако больничный патологоанатом сам может провести вскрытие, особенно в случаях, когда смерть вызвана естественными причинами, но естественная болезнь неизвестна. Семья покойного должна дать согласие на вскрытие.

Судмедэксперты проводят вскрытия только в случае неестественной смерти. В общей сложности в ЮАР ежегодно происходит от 60 000 до 80 000 неестественных смертей, в среднем 70 000 в год. Неестественная смерть может быть определена как:

• смерть, вызванная применением силы или любым другим физическим либо химическим фактором, прямым или косвенным, с осложнениями или без них;

• любая смерть, которая, по мнению врача, была вызвана действием или бездействием с чьей-либо стороны;

• смерть в соответствии со статьей 56 Закона о медицинских профессиях (Закон № 56 от 1974 года), в котором говорится, что «смерть лица, находящегося под воздействием общего или местного анестетика, или причиной которой было введение анестетика, не считается смертью от естественных причин». Такие смерти известны также как связанные с медицинской манипуляцией;

• любая необъяснимая, подозрительная или неожиданная смерть.

Судебно-медицинское расследование смерти в ЮАР имеет очень строгую законодательную базу. Эта область жестко регулируется такими законодательными актами, как Закон о расследованиях (Закон № 58 от 1959 года), Закон о регистрации рождений и смертей (Закон № 51 от 1992 года), Закон о национальном здравоохранении (Закон № 61 от 2003 года), Закон о медицинских профессиях (Закон № 56 от 1974 года) и Закон об уголовном судопроизводстве (Закон № 51 от 1977 года). Кроме того, существует Национальный кодекс руководящих принципов судебно-медицинской практики в ЮАР, а также Правила и положения Совета медицинских работников ЮАР. К сожалению, ближайшие родственники не могут отказаться от судебно-медицинского вскрытия. Государство обладает абсолютной властью в этом отношении.

Если кто-то умрет неестественной смертью в ЮАР, потребуется полное судебно-медицинское исследование.

Судебно-медицинские эксперты помогают проводить расследование, которое включает в себя изучение обстоятельств смерти. Аутопсия (вскрытие) – всего лишь один небольшой этап расследования смерти. Таким образом, судебно-медицинские эксперты являются специалистами по расследованию смерти, которые помогают закрыть дело. Мы здесь для того, чтобы служить, решать и успокаивать.

Непрофессионалу может показаться, что судебно-медицинские эксперты должны знать о смерти почти все, что только возможно. Это отчасти верно. Однако обыватели не знают, что эксперты, как правило, имеют дело не более чем с 24 способами неестественной смерти. Мы должны знать все об этих способах, из которых складываются целые разделы судебной медицины.

Основными такими разделами являются смерти, связанные с травмой от удара острым предметом; травмой от удара тупым предметом; транспортной травмой; огнестрельными ранениями и взрывами; ожогами; нарушениями прав человека; поражением электрическим током; асфиксией; смертельным сдавлением органов шеи; утоплением; голодом и переохлаждением; сексуальными преступлениями; а также некоторые смерти, связанные с беременностью; детские смерти; смерти, связанные с хирургическими процедурами; дисбарией и баротравмой (смерть из-за внезапных изменений атмосферного давления), и, наконец, внезапной смерти при различных патологиях и отравлении.

Судебно-медицинские эксперты помогают определить причину и способ смерти; помогают идентифицировать умершего, если его личность неизвестна; определяют время смерти и травмы; собирают доказательства; документируют травмы или их отсутствие; помогают установить, как возникли травмы; документируют любое основное естественное заболевание; посещают место смерти; определяют или исключают другие факторы, способствующие смерти; дают экспертные показания, если дело доходит до суда⁷.

Часто на карту ставятся огромные суммы денег в зависимости от того, произошла ли смерть в результате травмы на работе, был ли выстрел совершен случайно или в целях самоубийства, сердечный приступ произошел до, во время или после автомобильной аварии.

Судебно-медицинские эксперты также участвуют в медико-профилактических мероприятиях, что отчасти является целью и этой книги. Предупрежден – значит вооружен!

На мой взгляд, ни одна другая область медицины не предлагает такой интеллектуальной задачи, как судебная экспертиза, поскольку она требует практических знаний в диагностике и лечении почти по каждой медицинской специальности. Это, вероятно, самая интегративная область медицины. Кроме того, необходимо разбираться и в немедицинских сферах, таких как криминология, криминалистика, инженерия, проектирование автомобильных дорог, судебная экспертиза, а также обладать глубоким пониманием общества: его нравов, обычаев и религии. Вот почему можно сказать, что судмедэксперт проводит судебно-медицинскую экспертизу, как дирижер управляет оркестром.

Несмотря на различия между странами, философия судебной медицины всегда одинакова: «Применение медицинских знаний и методологии в целях решения юридических вопросов и проблем для отдельных лиц и обществ»⁸. Как упоминалось ранее, без хорошей юридической медицины не может быть эффективного правосудия.

Судебную медицину можно определить как область, включающую в основном те медицинские и парамедицинские научные знания, которые могут быть использованы для целей правосудия⁹. Основной миссией судебной медицины является надлежащее отправление правосудия¹⁰. Многое из того, чем было правосудие в последние несколько столетий, прошло через судебную медицину, и многое из того, чем должно быть правосудие, пройдет через нее в будущем.

Судебно-медицинская экспертиза, с другой стороны, занимается фактическим осмотром мест, где наступила смерть, сбором доказательств, лабораторными исследованиями, интерпретацией выводов и представлением результатов для использования в суде. Мероприятия варьируются от инструментального анализа (например, выявление алкоголя и наркотиков в крови) до ДНК-типирования¹¹ предметов на месте преступления.

При первом взгляде на человека мои глаза сразу же выхватывают «судебно значимые» аспекты его внешности и поведения. Я проверяю кожу собеседника.

У него есть татуировки? Подмечаю состояние зубов. Я смотрю на позы и одежду, которую он носит. Одна рука немного бледнее, чем другая? Замечаю духи и/или лосьон после бритья. Я даже проверяю ногти.

Это происходит за миллисекунды – еще до того, как я установлю зрительный контакт. К тому времени, когда я здороваюсь, у меня уже есть представление об общем состоянии здоровья, образе мыслей и о рисках, которым подвергается собеседник.

Меня всегда очаровывало нераскрытое и нераскрываемое. Именно сочетание историй доктора Джозефа Белла и сэра Артура Конан Дойла вдохновило меня стать судебным экспертом. «Знак четырех» Конан Дойла (1890) начинается сценой, в которой доктор Ватсон вручает недавно унаследованные карманные часы своему другу Шерлоку Холмсу и просит его описать характер их покойного владельца.

После краткого осмотра часов Холмс замечает, что, по-видимому, они принадлежали старшему брату Ватсона. Тот говорит, что Холмс прав, но указывает, что об этом можно было догадаться по инициалам на корпусе часов. Забавляясь кажущейся неудачей своего друга, Ватсон спрашивает, есть ли у Холмса какие-либо другие выводы: «Ваш брат был человек очень беспорядочный, легкомысленный и неаккуратный. Он унаследовал приличное состояние, перед ним было будущее. Но он все промотал, жил в бедности, хотя порой ему и улыбалась фортуна. В конце концов он спился и умер. Вот и все, что удалось мне извлечь из часов»¹².

Чтобы узнать, как Холмс все это выяснил, вам придется прочитать книгу – блестящую, должен добавить.

Холмс называет это способностью рассуждать в обратном порядке. Во-первых, нужно научиться замечать вещи, осознавать каждую возможную деталь, а во-вторых, необходимо уметь анализировать то, что видишь, чтобы определить, какое действие или ситуация привели к этому.

Процитирую Холмса: «Пусть исследователь начнет с решения более простых задач. Пусть он, взглянув на первого встречного, научится сразу определять его прошлое и его профессию. Поначалу это может показаться ребячеством, но такие упражнения обостряют наблюдательность и учат, как смотреть и на что смотреть. По ногтям человека, по его рукавам, обуви и сгибе брюк на коленях, по утолщениям на большом и указательном пальцах, по выражению лица и обшлагам рубашки – по таким мелочам нетрудно угадать его профессию»¹³¹⁴.

Этому методу рассуждения трудно научить, хотя его возможно освоить. И мертвые, и живые могут многому нас научить.

Однажды я предсказал развод женщины, основываясь на ее внезапной и радикальной смене прически, и знаю по опыту, что многим самоубийствам женщин среднего возраста предшествует эта перемена.

Прическа женщины – один из ее самых важных физических атрибутов. Серьезное изменение может указывать на какой-то неразрешенный внутренний психологический конфликт. В одном из таких случаев женщина горько жаловалась на неудачный брак и подала на развод. Ее нашли мертвой после того, как она выпила «молочный коктейль» из измельченных лекарств. Незадолго до этого она резко изменила прическу. Вот почему я советую мужчинам очень внимательно следить за прической своих жен или девушек.

Или возьмем следующий пример, когда я многое узнал, просто наблюдая за женщиной в очереди в магазине. Ее губы выглядели так, будто заживали после пчелиных укусов (ей делали инъекции ботокса), а кожа утратила естественный блеск (дама курила). По маркам одежды, которую она носила, я пришел к выводу, что у нее достаточно высокий уровень дохода. Ее осанка и вес дали мне представление о том, занимается ли она физическими упражнениями, и позволили относительно хорошо угадать ее пищевые привычки. Я также заметил множество параллельных шрамов от разрезов на запястье не ведущей руки, свидетельствовавшие о том, что в прошлом у женщины были попытки самоубийства.

Подобных тонких прозрений вы не найдете ни в одном из базовых учебников. Они относятся к скрытым аспектам человеческого поведения, о которых средний обыватель, кажется, блаженно не подозревает. Эти знания получаешь благодаря тому, что тебе посчастливилось оказаться в нужном месте и на нужной работе – в морге, в качестве судмедэксперта. Или, как я это называю, в слепом пятне человечества.

2

Мой последний живой пациент

Прежде чем стать судебным экспертом, я работал врачом общей практики. Я проходил стажировку в Кейптауне в Сомерсетской больнице и выполнял общественную работу в Пхалаборве в небольшой сельской клинике под названием больница Мафуты Малатджи. Несколько критических инцидентов за этот период помогли мне принять решение стать судмедэкспертом.

Первый произошел в феврале 2000 года, когда тропический циклон «Леон-Элин» принес порывистые ветры и проливные дожди на Мадагаскар, в Мозамбик и северо-восточные районы ЮАР. «Элин» до сих пор считается одним из самых разрушительных тропических циклонов сезона 2000 года.

В ту ночь меня вызвали в больницу Мафуты Малатджи к глубоко беременной женщине в связи с внутриутробной гипоксией плода. Шел сильный дождь. Я осмотрел женщину и убедился, что ей необходимо срочное кесарево сечение. Я позвонил своему напарнику по дежурству, которому еще нужно было доехать из дома до больницы. Женщина испытывала сильную боль, и состояние плода ухудшалось. Через некоторое время, поскольку напарник все еще не прибыл, я позвонил снова. Он сказал, что у него нет никакой возможности добраться до больницы: реки разлились и вышли из берегов. Я мог полагаться лишь на себя.

Той ночью разразился тропический шторм «Ирина». Словно в ловушке, я застрял в больнице на 200 коек, где провел два дня и две ночи, прежде чем потоп схлынул и я смог без риска для себя вернуться в город.

Я был единственным врачом в больнице. Еще было несколько медсестер.

Мы с двумя медсестрами провели кесарево сечение. Мне пришлось самому делать анестезию и операцию. В середине процедуры отключилось электричество, и мы продолжили работать при зажженных свечах. Я рад сообщить, что и мать, и ребенок выжили.

Эти два дня и две ночи прошли для меня как в тумане. Я занимался тем, что можно описать как «медицина в дикой природе», иными словами, делал все, что только можно, с тем, что есть под рукой. Эти двое суток я почти не спал. Не стоит и говорить, что то было сюрреалистическое, напряженное время, но я многое узнал о себе. И прежде всего уверенность в себе, которая появилась после этого испытания, была бесценна. Рядом не было никого, кто мог бы мне помочь, и не было эксперта, к которому я мог бы обратиться за советом. Мне просто нужно было составить план под мерцающим светом свечей. Размышляя об этих событиях, я все еще помню глубину своего страха и тревоги.

За те два дня многие люди попали в больницу с переломами от тропического шторма. Интересно, что те, кто жил в традиционных хижинах из глины и соломы, получили меньше травм, чем те, кто жил в самодельных лачугах из гофрированного железа. Это навело меня на мысль, что наши предки, вероятно, обладали большей мудростью, чем мы, современные люди.

Тропический шторм «Ирина» также дал мне первый опыт борьбы с крупными потерями. Термин «массовые бедствия» имеет разные определения, но общепринятое понимание таково: это событие, которое перегружает местные ресурсы. Массовые бедствия, к счастью, относительно редки, но когда они происходят, то, как правило, создают чрезмерную нагрузку на медицинские службы.

Именно в Пхалаборве я впервые присутствовал при вскрытии. Шахтер, работавший на одной из многочисленных окрестных шахт, неожиданно умер. К частному судмедэксперту обратились за консультацией, и он прилетел из крупного города, чтобы провести вскрытие.

Я присутствовал в качестве наблюдателя. Все, что я знал о судебной медицине в то время, мне удалось почерпнуть из американского популярного телесериала 1976 года «Медэксперт Куинси», в котором рассказывалось об окружном судмедэксперте, исследовавшем улики в случаях подозрительных смертей. Внезапно у меня появилась возможность лично стать свидетелем реального вскрытия, и я ухватился за нее.

Поначалу процедура ошеломила меня. Я не знал, что вижу; все выглядело как сплошное кровавое месиво. Это был совершенно дезориентирующий сенсорный опыт. До сих пор помню эти виды, звуки и запахи. Кроме того, тогда я понятия не имел, что «нормально», а что «ненормально» во время вскрытия. Я не видел разницы между обычными травмами, которые произошли, когда шахтер был еще жив, и теми, что появились после его смерти в результате вскрытия.

Я был заинтригован, воодушевлен и немного ошеломлен. Это не было похоже ни на что из виденного мной когда-либо раньше.

Как и большинству молодых людей, мне промыли мозги, заставив думать, что врачами становятся, чтобы спасать жизни. Мой первый опыт вскрытия заставил задуматься, действительно ли это так.

Стать судмедэкспертом – ни о чем подобном я раньше и не думал. К счастью, у меня был хороший проводник – такой проводник совершенно необходим, тот, кто прошел и прорубил путь до вас.

Множество деталей, связанных с внезапной, неожиданной смертью шахтера, возбудило мое любопытство. Прежде всего выяснилось, что мужчина был убит. Его коллеги подозревали, что он умер от гипертермии, но на самом деле причиной смерти стала травма головы, нанесенная тупым предметом.

Меня часто спрашивают, что считается нормой, а что – патологией. Обычно я объясняю концепцию патологии следующим образом: как опытный рейнджер замечает леопарда в африканском буше¹⁵? Ответ таков: с помощью экспертных знаний, основанных на опыте.

Если рейнджер каждый день проезжает определенный участок буша, он будет знать его как свои пять пальцев. Каждый день он будет видеть один и тот же скалистый выступ. Но однажды очертания будут выглядеть немного иначе. «Диагноз»? На скалистом выступе лежит леопард.

Рейнджер знает, что такое «нормально», и поэтому сможет определить, когда появится что-то необычное или «ненормальное». То же самое относится к патологии и судебной медицине. Например, чтобы обнаружить патологию в сердце, сначала нужно узнать, что представляет собой нормальное сердце.

Прежде чем податься в область судебной медицины, следует тщательно изучить свои мотивы. Это может звучать круто – быть судмедэкспертом. Но что побуждает вас продолжать работать после девятитысячного вскрытия? Что поддерживает вашу мотивацию? Я часто сравниваю это с ультрамарафоном. Что заставило бы вас принять участие? Ваше эго или великое призвание?

Я выбрал эту область, во-первых, потому, что не мог терпеть несправедливость, а во-вторых, потому, что хотел помогать реальным жертвам. Что я имею в виду под реальными жертвами, спросите вы. Позвольте мне рассказать вам историю, произошедшую вскоре после того, как я закончил общественную работу в сельской местности провинции Лимпопо.

В 2001 году я уехал в Великобританию, чтобы год заниматься клинической медициной. Вскоре я уже трудился в больнице Святого Луки и Королевской больнице Брэдфорда. Я работал в отделении неотложной помощи и некоторое время посвятил гериатрии¹⁶. Я также провел около шести месяцев, занимаясь несчастными случаями и чрезвычайными ситуациями в этой части мира.

Однажды ночью я уже спал, когда мне позвонили из отделения неотложной помощи. Было около трех часов пополуночи, стоял ужасный мороз. Помнится, мне пришлось надеть несколько слоев одежды и куртку и тащиться через двор, усыпанный снегом по колено.

Меня дожидался пожилой белый мужчина, у которого случился острый приступ астмы. Он был на грани – в шаге от смерти. Вся команда отделения неотложной помощи работала над тем, чтобы вернуть его в нормальное состояние, – с большой энергией и используя кучу препаратов. Когда страсти утихли, я спросил пожилого джентльмена, курит ли он.

– Пятьдесят сигарет в день, парень! Пятьдесят сигарет в день! – таков был его несколько высокомерный ответ.

Я наклонился к нему и сказал, что он тратит наше время впустую. Возможно, я употребил ругательство между «нашим» и «временем», хотя конкретные детали этого разговора ускользают от меня. Одна из сестер подбежала и начала ругать меня.

– Мы не разговариваем так с пациентами!

– Этот мужик испортил нам всю ночь, потому что продолжает дымить как паровоз! Почему я не могу сделать ему выговор?

– Пациенты могут делать все, что захотят. Это свободная страна. Он имеет полное право курить! – рявкнула на меня медсестра.

«Я не подписывался на это», – мелькнула у меня мысль. Я пошел в медицину, чтобы помогать невинным жертвам, но этот мужчина оказался здесь из-за собственного неправильного выбора. Я был не в настроении обсуждать с медсестрой в четыре часа утра принцип эгалитаризма удачи, в соответствии с которым плохие вещи иногда случаются с хорошими людьми не по их вине, а иногда – из-за их собственного дурного выбора.

– Это неправильно, – сказал я.

Когда смена закончилась, я подал в отставку и ушел из клинической медицины.

Осознание рухнуло на меня, как тонна кирпичей: как и большинство медицинских работников, я пошел в профессию, чтобы попытаться помочь людям. И все же больные не всегда так уж невинны, и многим из них никак не поможешь. Одни слишком много ели, пили вредные напитки, занимались незащищенным сексом, водили быстрые машины без ремней безопасности и принимали множество таблеток. Другие курили или просиживали перед телевизором весь день, не заботясь о здоровье.

В медицине острые состояния лечатся «остро», а хронические – «хронически». Другими словами, если все происходит быстро (например, перелом лодыжки), пациента и лечат быстро.

Если болезнь развивается медленно в течение многих лет (высокое артериальное давление, диабет из-за неправильного питания и т. д.), лечение, скорее всего, займет годы. В клинической практике меня всегда раздражало, когда человек с морбидным ожирением¹⁷ хотел, чтобы его вылечили прямо сейчас.

Все это нанесло мне моральную травму, и я решил, что лучше применять мои энергию, таланты, навыки и знания для помощи реальным жертвам. Мне казалось, что я зря трачу время, пытаясь спасти людей как врач общей практики.

Именно тогда я попал в сферу судебной медицины. К счастью, меня взяли в престижный университет, в который принимали только двух ординаторов каждые четыре года.

Чтобы стать судебно-медицинским экспертом, нужно либо сначала стать обычным патологоанатомом, а затем специализироваться на судебной медицине либо получить степень по ней. Это зависит от того, где вы хотите специализироваться, потому что в некоторых странах такой степени нет. К счастью, в ЮАР она действительно есть и пользуется большим спросом как на национальном, так и на международном уровне.

После получения ученой степени требуется дополнительное обучение. На международном уровне среднее время обучения от поступления в университет до получения полной квалификации и начала практики судебно-медицинского эксперта составляет примерно 14 лет. Очевидно, в разных странах существуют различия в том, как становятся сертифицированными судебными экспертами¹⁸.

В сельских районах ЮАР вскрытия в основном проводят врачи общей практики.

Некоторые из практикующих медиков общей практики имеют диплом по судебной медицине, на получение которого может потребоваться до трех лет. Штатные судмедэксперты, такие как я, обычно работают в крупных городах, прежде всего потому, что такой специалист может понадобиться только при достаточно большом населении. Трудолюбивый судмедэксперт может расследовать до 500 случаев в год. На момент написания этой книги в ЮАР с населением примерно 57,4 миллиона человек насчитывалось от 53 до 56 квалифицированных штатных судмедэкспертов.

Некоторые вскрытия превосходны, другие – очень плохи. Хорошо функционирующие системы расследования случаев смерти возглавляются судмедэкспертами, которые сохраняют за собой полномочия расследовать те случаи, что вызывают озабоченность сообщества.

Мои дни в качестве судмедэксперта, безусловно, весьма разнообразны. Например, я могу застрять за микроскопом, в линзах которого мир кажется таким маленьким. В другой день я могу очутиться на вершине высокой горы, или глубоко в пещере, или на месте массового бедствия – и мир будет казаться таким большим.

Однако бо́льшую часть времени я пребываю в секционном зале, проводя вскрытия. Судебные эксперты, как правило, тихо работают в морге, который обычно находится на базе той или иной больницы или закреплен за каким-то полицейским участком. Но в настоящее время международная тенденция такова: сейчас строят более современные морги с хорошим естественным освещением и открытым пространством. Идея состоит в том, чтобы вытащить экспертизу из подвала.

Вы можете в это не поверить, но некоторые морги в ЮАР – одни из красивейших в мире.

Сады вас по-настоящему поразят. Они спроектированы так, чтобы привлекать птиц и бабочек. Там есть специально отведенные места для криминалистически значимых растений, которые служат учебными пособиями для студентов и посетителей. В некоторых моргах есть ручьи, фонтаны и даже деревья – все это призвано помочь скорбящим.

Имея дело в основном с мертвыми, мы также работаем с живыми: полицией, детективами, парамедиками, медицинскими работниками, прокурорами, адвокатами, судьями, преступниками и представителями общественности. Судмедэксперт – всего лишь одно звено в длинной цепи следователей. В одном расследовании могут участвовать не только полицейские детективы, но и эксперты по баллистике¹⁹, судебные фотографы, эксперты по реконструкции места преступления и ДНК, судебные антропологи, судебные энтомологи, судебные одонтологи, судебные эксперты по киберпреступности и т. д.

Судебная экспертиза может быть неблагодарной работой. Мы приходим на работу рано, а домой возвращаемся поздно.

Часто мы работаем в чрезвычайно сложных условиях. Зимой в морге бывает очень холодно – часто холоднее, чем на улице. А летом в морге бывает очень жарко: в дни, когда кондиционеры не работают, нередко жарче, чем снаружи.

Кроме того, судебная медицина оплачивается примерно так же хорошо, как и труд духовенства, только с гораздо большим количеством рабочих часов и без обещания вечного спасения в конце! Наши зарплаты бледнеют по сравнению с зарплатами других медицинских специалистов, но нам нужен тот же уровень знаний, что и представителям других специальностей. Например, если кто-то умирает на операционном столе во время проведения фундопликации по Ниссену (хирургическая процедура для лечения гастроэзофагеальной рефлюксной болезни или грыжи пищеводного отверстия диафрагмы), судмедэксперт должен знать почти все, что нужно знать о фундопликации по Ниссену. То же самое относится и к краниотомии²⁰, кардиохирургии, хирургии мочевого пузыря, хирургии позвоночника и т. д. Судебно-медицинские эксперты должны разбираться в анестезии и анестезирующих препаратах. Тем не менее мы зарабатываем намного меньше по сравнению с другими специалистами.

Что касается финансирования, то судебная медицина всегда будет стоять на последнем месте в списке, потому что наши пациенты уже мертвы. Деньги в медицине в основном идут на охрану здоровья матери и ребенка, лечение туберкулеза и ВИЧ/СПИДа.

В «Американском журнале судебной медицины и патологии»» (The American Journal of Forensic Medicine and Pathology) Рональд Райт и Ларри Тейт пишут: «Судмедэксперт выезжает к кому-то на дом в предрассветные часы, дает показания в суде, изучает теорию электричества или утешает семью ребенка, погибшего от синдрома внезапной детской смерти. Возможно, он занимается исследованием взаимосвязи травм с конструкцией транспортного средства или эффектом и эффективностью внебольничной сердечно-легочной реанимации. Независимо от вида деятельности, которым занимается человек, все может пойти не так, что приведет к смерти, и судмедэксперт должен будет ответить, почему это произошло и что можно сделать, чтобы предотвратить ненужные смерти»²¹.

Итак, что же меня мотивирует? Что удерживает после девятитысячного вскрытия?

Моя личная борьба с несправедливостью, которая пробудилась много лет назад, когда я учился в средней школе. За день до выпускных экзаменов в старшей школе украли мой рюкзак со всеми книгами. Я был мегаботаном и думал только об учебниках. Если бы я получил плохие оценки на выпускных экзаменах, то никогда бы не пошел в медицину. Мне удалось разгадать тайну пропавшего школьного рюкзака, но потребовалось три часа сильнейшего стресса, чтобы найти виновных и встретиться с ними лицом к лицу. Они признались, что в шутку спрятали портфель.

От несправедливости во мне закипает кровь. Как люди могут быть такими жестокими? В очень юном возрасте я понял, что есть люди, которые устроены совершенно иначе, чем я. Я понял, что есть люди, которые хотят поддерживать мир, и есть те, кто желает его разрушить. Некоторые просыпаются утром с желанием причинить вред другим; они могут воровать у крошечных старушек и даже совершать убийства.

Если вы посмотрите на костную ткань под микроскопом, то обнаружите остеобласты и остеокласты. Остеобласт – это клетка, которая синтезирует вещество кости; остеокласт – это большая многоядерная костная клетка, которая поглощает костную ткань во время роста и заживления. Одна клетка строит кость, другая разрушает ее. Даже на клеточном уровне созидание и разрушение, видимо, сосуществуют.

В своей жизни я несколько раз становился жертвой несправедливости. А также был жертвой преступления. Сегодня беспомощность, которую я чувствовал как жертва, – это мое топливо. Часть меня хочет стать супергероем, который выслеживает плохих парней, чтобы осуществить жестокую месть. К сожалению, ботан вроде меня, вероятно, окажется на собственном столе для вскрытия раньше, чем плохие парни.

Я понял, что мой единственный ресурс – это мозг и разум. Я хотел посадить плохих парней за решетку на законных основаниях, используя логику и науку в качестве оружия.

Законы, к сожалению, не останавливают злых людей. Злодеев останавливают добрые люди. С тех пор вся моя работа была посвящена обучению, медицине и криминалистике. Судебная медицина заложена в моей ДНК.

Именно осознание того, что я борюсь с несправедливостью, поддерживает мою мотивацию. Неосязаемый трепет от поимки плохих парней – вот что движет мной. Решение головоломок – это то, что заставляет меня вставать по утрам и бежать дальше.

3

Вскрытия и эксгумации

Когда я был подростком, мне нравилось смотреть «Медэксперта Куинси», в котором Джек Клагмен играл медицинского эксперта округа Лос-Анджелес. Во вступительных сценах к «Куинси» студент-медик падает в обморок, когда главный герой драматично срывает простыню, обнажая труп. Подозреваю, довольно многие люди воображают такую сцену, когда думают о вскрытии.

Вскрытию много веков, и навыки, связанные с ним, оттачивались на протяжении сотен лет.

Даже в самых примитивных племенных обществах существовал интерес к выяснению причин смерти.

В частности, неожиданная или произошедшая без свидетелей смерть могла говорить о потенциальной опасности, исходящей изнутри общества или от внешнего врага.

По мере того как общества развивались и становились более организованными, в том числе с точки зрения судебной системы, было введено судебно-медицинское расследование случаев смерти. Самые старые из известных официальных инструкций о внешнем исследовании трупов появились в Древнем Китае.

Одна из первых книг о посмертных экспертизах – «Си Юань Цзи Лу» («Собрание отчетов о снятии несправедливых обвинений») – была написана на китайском языке и опубликована в 1247 году. Ее автор Сун Цы писал, что судебно-медицинский эксперт должен быть серьезным, добросовестным и очень ответственным, а также лично осматривать каждый труп или тело раненого человека. Особенности каждого случая должны быть записаны собственноручно врачом. Никому другому не разрешается писать отчет о вскрытии.

Средства индивидуальной защиты, необходимые для проведения судебно-медицинского вскрытия Фото: Э. де Пау и Д. Фишер (Walla Films)

Он не должен избегать проведения вскрытия, потому что не переносит зловоние трупов. Он должен воздерживаться от того, чтобы сидеть за завесой благовоний, маскирующей зловоние, и позволять своим подчиненным проводить вскрытие без присмотра или мелкому чиновнику писать отчет о вскрытии, оставляя все неточности непроверенными и неисправленными.

Самые ранние известные судебные вскрытия были проведены в Италии в середине XIII века.

В течение последующих столетий вскрытия все чаще проводились и регистрировались, что способствовало развитию патологии и, конечно же, человечества.

Судебно-медицинское вскрытие проводится по указанию юридического органа, ответственного за расследование внезапных, подозрительных, неясных, неестественных, спорных, необъяснимых, сомнительных и насильственных смертей. В большинстве судебных систем разрешение на судебно-медицинское вскрытие от родственников умершего не требуется, ведь убийцей может быть один из них. По этой причине вскрытия проводятся по решению государства. Хотя между странами существуют различия, этот принцип всегда оставался неизменным.

Для судебно-медицинского эксперта труп представляет собой место преступления, которое потенциально содержит много подсказок о причине смерти. Вскрытие – это способ обнаружить улики. Это очень сложная и трудоемкая процедура, но и одна из самых дешевых в медицине. Вскрытие также является важнейшей процедурой во всей медицине (никогда не позволяйте хирургу говорить иначе!).

Каковы профессиональные инструменты судмедэксперта? Прежде всего, нужны средства индивидуальной защиты, такие как перчатки, халаты, фартуки, маски, защитные очки или маска с козырьком и обувь, похожая на резиновые сапоги. Металлические и синтетические сетчатые перчатки, надетые под хирургическими перчатками, могут снизить риск травм при вскрытии от скальпелей и других острых предметов, но не обеспечивают защиты, например, от проколов иглами.

Затем понадобятся скальпель, пинцеты, несколько длинных ножей, электрическая маятниковая пила для удаления кости черепа (если эта пила сломана или недоступна, достаточно обычной ножовочной пилы), булавки, ножницы, мерная емкость, весы, губки, хороший стол для вскрытия, приличная рабочая поверхность, кондиционеры, твердый пол, надежная дренажная система, яркий свет и – самое главное – проточная вода.

Нам нужны острые ножи и ножницы, чтобы резать, клещи или пинцеты, чтобы хватать, и линейка, чтобы измерить размеры ран или опухолей.

Мерная емкость предназначена для измерения скопившейся жидкости, гноя или крови, и нам нужны губки для чистки и весы для взвешивания органов. Необходимы мешки для трупов, контейнеры для сбора улик и образцов, бирки для пальцев ног и адекватная система маркировки образцов.

Приведение тела в порядок по завершении исследования также является важнейшей частью вскрытия. Сохранение достоинства покойного остается высшим приоритетом. Необходимо проявлять абсолютную заботу и уважение к умершим. Все органы надо аккуратно вернуть в тело, а все раны – косметически закрыть.

Пинцет, различные ножницы и ножи, а также линейка – вот некоторые из инструментов, используемых судмедэкспертом. Фото: Р. Блюменталь

Даже в таких случаях, как нанесение увечий или обезглавливание, тело должно быть восстановлено, очищено и возвращено семье или близким для кремации или захоронения.

В ЮАР, возможно, есть всего несколько экспертов по посмертным косметическим процедурам. К сожалению, на местном уровне такой курс не предлагается. Эти специалисты, как правило, учились за границей и обладают знаниями по сохранению и реконструкции тела для показа на похоронах. Они могут вводить определенные красители и духи в вены умершего и обладают навыками, позволяющими придать почти нормальный вид пациентам с желтухой или анемией. Некоторые из этих экспертов зашивают раны с тем же мастерством, что и пластический хирург.

Все остальное, включая рентгеновские аппараты, сканеры для КТ и МРТ, биохимические и токсикологические лаборатории, считается роскошью, когда занимаешься судебной экспертизой в ситуации ограниченных или истощенных ресурсов. Иногда обстановка, в которой мы трудимся, совершенно не подходит для такого рода работы. Я видел, как коллеги из других африканских стран проводили вскрытия в очень плохих условиях, их ботинки и носки промокали от пота.

Вы удивитесь тому, сколько всего можно диагностировать с помощью основных чувств: зрения, слуха, осязания и обоняния.

Можно быть хорошим врачом, имея лишь самое необходимое. Если в оснащенном по последнему слову морге будут работать плохие судмедэксперты, то и окончательные отчеты о вскрытии будут плохими. И наоборот: в самых простых моргах могут трудиться отличные судмедэксперты, и окончательные отчеты о вскрытии будут хорошими. Тем не менее есть определенные обязательные требования.

Судебно-медицинские эксперты не могут работать без проточной воды, надлежащего освещения, хорошей дренажной системы и электричества. Добавьте к этому слаженную командную работу. Будут плюсом и мешки для трупов, приличные контейнеры для сбора образцов, канцелярские принадлежности, система безопасности, электроника, такая как компьютеры и камеры, транспорт и средства индивидуальной защиты, такие как головные уборы и надлежащая защита для глаз. Что касается технической стороны вскрытия, то сначала проводится тщательное внешнее обследование. Обыскивается и обследуется каждый уголок. Мы действительно стараемся искать везде, в том числе в самых неочевидных местах.

Однажды у человека, употреблявшего наркотики внутривенно, я нашел след от укола иглой на дорсальной вене пениса.

Мы смотрим даже между пальцами ног, заглядываем в ноздри и уши. Например, смерть от молнии иногда можно диагностировать только по разрыву барабанной перепонки²². За свою карьеру я также повидал множество инородных тел в ноздрях. Одна из самых странных смертей, связанных с ноздрями, была вызвана рогом беломордого бубала²³, который проник в ноздрю рейнджера и проломил верхнюю часть черепа.

Мухи, как правило, откладывают яйца в уши и ноздри. Для начинающего судмедэксперта компактные бело-желтые массы яиц будут выглядеть точно так же, как комки ваты, помещенные в ноздри или наружные слуховые проходы. Если не быть внимательным, они могут довольно сильно ввести в заблуждение.

Необходимо также исследовать тело при различных источниках света: белом, инфракрасном и ультрафиолетовом. Иногда криминалистически значимые вещи, такие как сперма или перхоть, можно увидеть только в определенном диапазоне. Различные источники света являются предметом роскоши в условиях ограниченных ресурсов.

Остерегаться принимать то, что вы не увидели, за то, чего нет, – важная тема, к которой я вернусь в другой главе. То, что вы чего-то не видите, не означает, что этого нет.

Все хорошее в судебной медицине, как правило, находится снаружи тела, в то время как все хорошее в патанатомии, как правило, расположено внутри тела. Поэтому судебно-медицинская экспертиза одежды имеет решающее значение.

Просыпаясь утром, люди понятия не имеют, что вещи, которые они надевают, могут быть последней одеждой, которую они когда-либо носили.

Часто мы находим людей мертвыми в их домах, и из одежды на них только пижама или нижнее белье. Дорожно-транспортные происшествия, при которых гибнет водитель, как правило, случаются после вечера, проведенного в городе, поэтому водители и пассажиры обычно одеты в свои лучшие наряды. Иногда все еще можно почувствовать запах лосьона для бритья и духов покойного.

Пешеходы в основном бывают в одежде темного цвета (из-за чего их трудно увидеть ночью). Дорожно-транспортные происшествия, когда на пострадавшем пешеходе была одежда яркого, а то и неонового цвета, довольно редки.

Зимой люди носят много слоев одежды, что делает их раздевание очень трудоемким. Мы всегда осматриваем карманы, так как нам нужно знать, что у людей было при себе в момент смерти. Ошибка новичка – немедленно засунуть руку в перчатке в карман умершего человека. Никогда не знаешь, что внутри. Например, в кармане может быть незакрытая игла. Поэтому у нас есть строгие протоколы, когда дело доходит до осмотра карманов. Наиболее распространенный предмет в карманах умерших южноафриканцев – жестянка с «Зам-Буком», разновидность бальзама для губ. Мы также находим использованные и неиспользованные презервативы, наркотики, оружие, «Виагру» и множество других вещей.

Иногда люди прячут в одежде определенные вещи. Мы находили наркотики в подкладке и внутренних швах одежды, а деньги – в бюстгальтерах. А еще обнаруживали наркотики и предсмертные записки в маленьких карманах джинсов. Люди также прячут деньги в носках и на себе. За эти годы мы нашли тысячи рэндов²⁴.

И кстати, я мог бы рассказать вам, какая самая популярная марка нижнего белья в ЮАР…

Бренд и стиль обуви покойного также кое-что говорят о человеке или преступлении. То, как кто-то завязал шнурки, скажет, левша он или правша.

Однажды известный убийца постирал свою забрызганную кровью одежду, но забыл почистить обувь. Мы нашли кровь жертвы на внутренней стороне одного из его ботинок.

На одежде нужно искать все, начиная со следов от песка и травы на коленях и заканчивая отсутствующими пуговицами и пятнами телесных жидкостей. При дорожно-транспортном происшествии с пешеходом у жертвы может быть царапина на подошве обуви от сильного удара. Недостающие пуговицы можно найти после ссор с рукоприкладством. Порванная и испачканная одежда часто встречается в случаях нападения. Даже кусочки растений на одежде рассказывают целую историю. Клочки листьев, найденные на одежде умершего человека, могут точно сказать нам, где он был убит.

В одном из таких случаев погибшую женщину обнаружили на боковой улице. При тщательном осмотре под ее телом нашли частички листьев черешчатого дуба (Quercus robur) и пекана обыкновенного (Carya illinoinensis). Однако на этой улице не было ни дубов, ни ореховых деревьев. Дальнейшее расследование включало оценку окрестностей с помощью беспилотников для поиска различных видов деревьев. Относительно недалеко в саду у дома росли деревья обоих видов. Так мы нашли убийцу; кусочки листьев сыграли решающую роль в раскрытии этого дела.

Молния также оставляет след на одежде умершего. Порванная одежда, расплавленные волокна, поврежденные обувь и ремни – типичные признаки того, что в человека ударила молния.

Один из лучших примеров улик, связанных с одеждой, касается смерти молодой женщины. Тщательный осмотр показал, что, похоже, ее одел кто-то другой. Вскрытие показало, что ее изнасиловали. Насильник переодел жертву, после того как убил ее, но не понял, что неправильно надел ремень. Жертва также явно не завязывала шнурки на собственных ботинках. То, что изначально представлялось нам случаем внезапной неожиданной смерти, оказалось делом об изнасиловании и убийстве.

Я также видел людей, убитых собственной одеждой. Галстук одного человека зацепился за измельчитель бумаги и задушил его. Были случаи, когда шарф затягивало в барабан стиральной машины, а одежда рабочих попадала в токарные станки или вращающиеся фабричные машины.

В одном случае рубашка человека, перелезавшего через частокол, зацепилась за острие, и он повис на заборе. Смерть наступила в результате сложного взаимодействия позиционной асфиксии и снижения венозного возврата. Объясняю для непрофессионалов: он висел в положении, которое нарушало нормальное дыхание и кровоток, и медленно задыхался.

Только после тщательного внешнего общего осмотра одежды и тела можно приступить непосредственно к стандартному вскрытию. В настоящее время тела тщательно фотографируют и снимают на видео перед вскрытием. В некоторых центрах судебной экспертизы в ЮАР можно выполнить трехмерное поверхностное сканирование ран, взять мазок для анализа ДНК жертвы, провести обширный сбор улик, а также рентген, КТ и МРТ тела. К сожалению, это исключение, а не правило.

Принципы вскрытия можно найти в любом стандартном учебнике. Делают прямой разрез от подбородка до лобковой кости. Иногда – так называемый Y-образный разрез, который начинается от каждого уха и идет до яремной вырезки, а затем вниз до лобковой кости.

Органы извлекаются комплексами. Существуют следующие органокомплексы: грудной (язык, трахея, пищевод, сердце и легкие), брюшной (печень, селезенка, поджелудочная железа, двенадцатиперстная кишка и желудок) и мочеполовой (почки, мочеточник, мочевой пузырь и внутренние половые органы у женщин). Внутричерепное содержимое извлекается отдельно.

Существует множество способов проведения вскрытия, и есть ряд специальных методов, таких как осмотр задней части шеи и исследование сердца при подозрении на воздушную эмболию²⁵. Например, при подозрении на пневмоторакс (воздух в грудной полости) можно использовать специальную методику для обследования легких. У нас даже есть методы, чтобы заглянуть под кожу при некоторых травмах, нанесенных тупым предметом.

Во время и после вскрытия может проводиться множество специальных исследований, для которых берут пробы тканей.

Это, например, анализ ДНК, гистологическое²⁶, биохимическое, вирусологическое, микробиологическое или генетическое исследование. Все они стоят больших денег. И хотя в некоторых развитых странах их могут проводить в обычном порядке, в ЮАР каждое из них должно быть серьезно мотивировано.

Большинство дней мы проводим за микроскопом, под линзами которого мир кажется таким маленьким

Конечно, все приходит с практикой, и начинающий судмедэксперт обязательно допустит несколько ошибок во время вскрытия. Чаще всего ошибочно принимают нормальное посмертное изменение цвета кожи в правом нижнем квадранте живота за синяк. Нередко можно услышать, как новичок говорит: «Эй, этого парня ударили в живот». В этой части брюшной полости находится слепая кишка (участок толстого кишечника). После смерти она наполняется газом и поднимается к брюшной стенке. Многочисленные бактерии, а именно продукты их жизнедеятельности окрашивают брюшную стенку, придавая ей вид синяка. Таким образом, это нормальное изменение цвета кожи, которое происходит почти с каждым трупом на ранних стадиях разложения.

Судмедэксперты иногда используют огромную ленточную пилу с большим вращающимся зубчатым колесом из тех, что обычно можно увидеть в мясных лавках.

Такая пила нужна при работе с поступившими в отделение патологии ампутированными ногами и руками, чтобы вырезать участки опухолей. Это важно с научной точки зрения для определения степени распространения конкретных заболеваний. Это смертоносное оборудование, и при его использовании необходимо соблюдать крайнюю осторожность. И распространенная ошибка новичка – приступить к распиливанию руки или ноги, прежде чем сделать рентген…

Однажды мы работали над ногой, ампутированной из-за опухоли. В костномозговой полости ноги находился металлический стержень. (Костномозговая полость – это центральная полость кости, куда хирурги-ортопеды помещают металлические стержни после перелома.) Никто о нем не знал, потому что его нельзя увидеть без рентгеновского снимка. Представьте, что вы распиливаете ногу или руку и зазубренное лезвие колеса ударяется о металлический стержень. Лезвие мгновенно затупится (замена стоит огромных денег), а нога может пролететь через лабораторию и ранить или даже убить врача или его помощников. К счастью, в том случае рентгеновские лучи подоспели в самый последний момент – буквально за несколько мгновений до того, как ампутированная нога была бы распилена.

То же самое касается электрических маятниковых пил и нейрохирургических винтов в черепе. Часто нейрохирурги устанавливают металлические винты в кости черепа. И если электрическая маятниковая пила ударит по одному из них, это может вызвать серьезные проблемы.

Урок, который я усвоил на собственном горьком опыте, заключается в том, что труп бездомного человека нуждается в особом подходе.

Однажды, только что окончив учебу, я провел вскрытие бездомной женщины, которая умерла совсем недавно. На ней было так много клещей, блох и вшей, что казалось, будто ее кожа покрыта песком.

Во время вскрытия несколько из них прыгнули на меня. Несмотря на то что на мне были все средства индивидуальной защиты и хирургическая шапочка, я не мог не почувствовать зуда.

Вы можете задаться вопросом, почему мы не опрыскиваем такие трупы инсектицидом. Аппараты для судебной токсикологии настолько чувствительны, что обнаружат следы инсектицидов в крови даже после смерти.

Поэтому я научился замораживать бездомных на два-три дня, прежде чем делать вскрытие. Холодный воздух убивает клещей, блох и вшей и дает возможность провести вскрытие без зуда.

Эксгумация – еще одна довольно неприятная работа, которую могут выполнять судебные эксперты. На протяжении многих лет я участвовал в ряде эксгумаций. Должен признать, не самая легкая работа в мире.

Однажды на обочине дороги в маленьком поселке за чертой большого южноафриканского города нашли горящее тело женщины. Местный врач провел элементарное вскрытие и подтвердил причину смерти как «смерть от огня». На обгоревших останках он нашел серьгу. Покойная так и не была официально опознана, и, следовательно, ее похоронили как нищую.

Вскоре в новостях появились сообщения о том, что де-факто женщина была осведомителем, который узнал о мошенничестве на высоком уровне. Рассказывали, что ее убили, а потом подожгли на обочине дороги. То дело стало очень громким, люди задавали много вопросов. В итоге было решено провести эксгумацию.

Когда мы прибыли на кладбище для бедных, было трудно определить нужную могилу.

Управляющий кладбищем знал, что женщина была похоронена в определенном ряду, но не мог указать точное место. Из-за этого нам пришлось раскопать все могилы в конкретном ряду.

Мы начали в шесть утра и закончили в четыре пополудни. Кладбище нищих находилось в районе с колеблющимся уровнем грунтовых вод, и многие могилы были повреждены водой, что очень затрудняло работу.

Искомая могила оказалась буквально последней в ряду. На следующее утро было произведено повторное вскрытие. Удалось найти вторую серьгу и установить причину смерти: женщину задушили. Мы также установили, что ее подожгли после того, как убили: в трахее не обнаружилось следов копоти, указавших бы на смерть от огня. Женщину официально опознали с помощью стоматологических данных. К счастью, у семьи была ее стоматологическая карта, которую затем сравнили с останками.

Логистика в этом деле была совершенно невероятной. Нам пришлось нанять землеройное оборудование и 12 помощников, чтобы раскопать останки. Всех остальных покойных нищих тщательно и почтительно перезахоронили.

Урок, извлеченный в этой конкретной ситуации, состоял в том, что все нужно делать нормально с первой попытки, иначе придется повозиться.

Проведение эксгумации – чрезвычайно трудоемкая, неудобная и дорогостоящая процедура, которой следует избегать, если это в принципе возможно.

В другом случае меня попросили приехать к месту эксгумации в глушь, недалеко от реки. Команда судмедэкспертов копала в течение нескольких часов, после того как убийца признался и указал полиции, где похоронил жертву. Я хорошо помню этот случай, потому что местность была каменистая и моя бедная машина получила повреждения, когда я наехал на пень.

В относительно неглубокой могиле были найдены разложившиеся останки человека, включая ампутированный указательный палец. По-видимому, преступник убил человека и положил его в багажник машины, а затем отрезал указательный палец правой руки, чтобы покинуть здание, дверь которого открывалась с помощью отпечатка пальцев.

В третьем случае мне представили скелетированные останки руки. В человеческой руке 27 костей, но в этой было 23. Как оказалось, ее нашли рядом с плотиной. Пятью годами ранее наркоман, проходя мимо плотины, обнаружил руку с кольцом на безымянном пальце. Он украл кольцо – по-видимому, ради денег на наркотики. Пять лет спустя он рассказал своей девушке о кольце, а она сообщила об этом в полицию. Полицейские отправились к плотине и обнаружили останки руки.

Теперь, исследуя скелет, нужно задать себе определенные вопросы. Например, это человеческие кости? К какой части тела они относятся? Это кости мужчины или женщины? Сколько им лет?

Итак, мой первый вопрос: человеческие ли это кости? Вы удивились бы тому, что представители общественности приносят в морг для осмотра. В большинстве случаев, когда сотрудники полиции или гражданские приходят в морг с костью, это животное. А иногда даже дерево или пластик!

Что делало этот случай настолько захватывающим, так это то, что метрах в 50 от скелетированных костей руки, глубоко в кустах, были найдены такие же останки бабуина. Однако у него были обе руки. И конечно, тот факт, что на скелетированных костях руки нашли кольцо, заставил нас заподозрить, что она принадлежит человеку.

Исследование ДНК играет жизненно важную роль в таких обстоятельствах. Этот случай был связан с делом об убийстве десятилетней давности, в котором жертве отрубили руку. Десять лет спустя его наконец закрыли.

В другом деле спокойный вечер в ресторане вылился в местное и международное расследование. Тем вечером владелица ресторана рассказала мне, что ее сестра-учительница переехала за границу, оставив после себя анатомический учебный скелет, который использовался в школе, где она преподавала. Хозяйка ресторана хотела знать, что ей делать со скелетом, который в тот момент лежал в коробке в доме ее родителей. Я обсудил этот вопрос с коллегами, и мне велели немедленно позвонить в полицию, поскольку ни одному гражданину не разрешается иметь в своем распоряжении человеческие ткани. После того как началось полицейское расследование, правоохранительные органы нагрянули в родительский дом женщины. Его тщательно обыскали, а сад перекопали. Родителей женщины допрашивали около 18 часов. Ее сестру также задержали за границей и допросили местные власти.

Более того, было проведено полное обследование скелета и анализ ДНК. Было установлено, что скелет действительно был пожертвован на благо науки. На это дело потратили много времени и денег, но иначе нельзя.

Излишне говорить, что меня больше никогда не приглашали в тот ресторан.