Read the book: «Аурелия. Дар чужой души»
Глава 1
— Опять? — подумала я, ещё даже не открывая глаз.
Впрочем, а чего я вообще ожидала? Что в один прекрасный день проснусь на шёлковых простынях с запахом лаванды и видом на лазурное море? Нет, судя по сногсшибательному амбре, которое встретило меня раньше, чем успело окончательно очнуться сознание, я вновь оказалась здесь. В этой убогой каморке. В этом измождённом теле. В этой жизни, которая мне, если уж совсем начистоту, не принадлежала.
Я осторожно натянула на нос одеяло и тут же осознала роковую ошибку. Похоже, одеяло задалось целью убить меня быстрее своей законной хозяйки. Старое, колючее, пропитанное вековой историей здешнего существования, оно действовало безотказно — как нашатырь, только со сдвигом в противоположную сторону. Не приводило в чувство, а окончательно добивало.
И каморка, надо сказать, охотно помогала ему в этом благородном деле.
Низкий потолок удручал глубокой трещиной, которая с каждым моим визитом, кажется, становилась чуточку длиннее. Окошко размером с форточку, забранное перекошенной деревянной ставней, щедро пропускало утренний сквозняк. Жуткий топчан под спиной, накрытый грубым слежавшимся матрасом, да единственный сундук в углу — вот и всё сказочное богатство Аурелии. Негусто для человека, который тащит на себе половину хозяйского дома.
Настоящая обладательница этого тела, к слову, имела трогательную привычку уходить в отпуск именно тогда, когда работы оказывалось по горло и ещё немного сверху. Но я уже не обижалась. Просто принимала это как данность — вроде затяжного дождя или наступившего понедельника.
— Вставай, ну же, быстрее! — затараторила моя соседка по комнате, перегибаясь через край соседнего топчана.
Звали её Мила — круглолицая, черноглазая девчушка с косой толщиной с мою руку и неиссякаемым запасом энтузиазма, который меня одновременно восхищал и неимоверно утомлял.
— Представляешь, сегодня мы наконец будем мыться! Я тихо вздохнула и обречённо перевела взгляд на девушку.
— Неужели в календаре праздник?
— Да ты дослушай! — захлёбывалась от восторга Мила. — У хозяйки сегодня приём! Настоящий! По случаю того, что молодая госпожа Виллина поступила в Академию Магии! Будут самые важные гости, и нас с тобой выбрали прислуживать за столом!
Академия магии, надо же. Молодая госпожа Виллина, которая за все мои визиты в этот дом ни разу не удостоила прислугу взглядом ниже подбородка, теперь отправляется постигать высокое искусство волшебства. Что ж, бывать и такому.
— Ах, какая несказанная честь, — с глубоким чувством проговорила я, садясь на топчане и нащупывая босыми ногами обжигающе холодный пол. — Мечта всей моей жизни — таскать подносы и подобострастно улыбаться разряженным павлинам, пока те рассуждают о высоких материях.
— Вот умеешь ты всё испортить своей ворчливостью!
— Это не ворчливость, милая. Это редкий талант, который я оттачивала годами.
Мила уже вскочила и деловито заплетала косу, явно не разделяя моего философского настроя. Я же потратила ещё минуту на то, чтобы мысленно поздороваться с собственным отражением в крохотном мутном зеркальце на стене. Отражение смотрело на меня без малейшего энтузиазма. Впрочем, я его отлично понимала.
— Да идём уже! Все слуги давно внизу собрались.
Кое-как собрав волю в кулак, а разбросанные по всему телу косточки в относительную кучу, я сползла со своего немилосердного ложа и гордо поплыла к сундуку. По крайней мере, мне отчаянно хотелось верить, что выгляжу я именно грациозно, а не как поднятый среди ночи умертвие с выражением глубокого недоумения на лице.
Платье у Аурелии водилось ровно одно. Серое, когда-то давно, возможно, имевшее другой оттенок, с тщательно заштопанным подолом и пуговицей, выживавшей исключительно на честном слове и магии везения. Я втиснулась в него с привычной обречённостью человека, понимающего, что альтернативного гардероба не предвидится.
— Ну и ладно, — шепнула я наряду. — Зато знатным гостям выпадет редчайшая возможность приобщиться ко всему многообразию местных ароматов. Будет о чём вспомнить на досуге.
Платье предпочло промолчать. Оно вообще не отличалось разговорчивостью, зато пахло с лихвой за двоих.
Во дворе нас уже поджидала экономка — госпожа Бертта, женщина с выправкой гвардейского полковника и тяжелым взглядом человека, который давным-давно разочаровался в человечестве, но продолжал нести свой крест с непреклонным достоинством. Она возвышалась посреди двора, держа в руках стопку свёртков, и оглядывала выстроившуюся челядь с видом сурового воеводы перед решающим сражением.
Пока экономка чеканила нас своим фирменным, испепеляющим взглядом, я воспользовалась паузой, чтобы спокойно оглядеться по сторонам.
При утреннем свете двор выглядел по-своему живописно. Двухэтажный каменный дом нависал над нами с видом усталого аристократа, смирившегося с тем, что его лучшие годы остались далеко позади. Черепица на крыше слегка потрескалась, дикий плющ разросся по стенам не по задумке архитектора, а по недосмотру, а мощёный двор хранил в неровностях камней память обо всех, кто хоть раз об них спотыкался. Я в том числе — во время своего первого визита сюда я познакомилась с одним из таких булыжников весьма близко и болезненно.
Сбоку темнел небольшой яблоневый сад с кряжистыми, изогнутыми стволами, которые, несмотря на почтенный возраст, держались на удивление крепко. В центре подставлял бока колодец, а рядом с ним пристроились две внушительные деревянные бочки, возле которых уже азартно топтались слуги.
— Перед приёмом вы все приведёте себя в надлежащий вид! — объявила госпожа Бертта тоном, не терпящим возражений. — После этого получите праздничную форму. Завтра вернёте всё в идеально чистом виде. Хозяйка не настолько выжила из ума, чтобы тратить семейное состояние на... — она сделала выразительную паузу, брезгливо окинув нас взором, — на постоянное обновление вашего гардероба!
— Какая удивительно мудрая женщина, — с искренним восхищением пробормотала я. — Вот это я понимаю — хозяйственная жилка!
Осуждающий взгляд госпожи Бертты пригвоздил меня к месту с точностью метательного ножа.
Ой.
Кажется, моё восхищение прозвучало недостаточно убедительно. Я тут же изобразила на лице самую ангельскую улыбку из своего богатого арсенала и даже попыталась скрутить что-то отдалённо напоминающее почтительный книксен. Экономку это представление, впрочем, ничуть не тронуло. Она лишь молча сунула мне в руки свёрток и мгновенно переключилась на следующего слугу.
Банная процедура открылась со всей торжественностью. Первой в бочку с водой окунулась самая старшая служанка — тётушка Орса, дама лет шестидесяти с невозмутимым лицом человека, который в этой жизни видел абсолютно всё. Она решительно погрузилась прямо в одежде, вынырнула, отряхнулась и отойдя в сторону, освободила место.
Я наблюдала за этим технологическим прорывом гигиены с нескрываемым изумлением.
— И... это всё? — шепотом уточнила я у Милы, уже пристроившейся в хвост очереди. Девушка вытаращила на меня свои огромные глаза.
— Так вода же ледяная! Кто ж осмелится окунуться больше двух раз?
— А-а-а... — протянула я. — Ну да, логично. Я именно это и имела в виду.
Поколебавшись пару секунд, я всё же не удержалась от расспросов.
— Слушай, а озеро тут поблизости есть? Или хотя бы речка какая?
Мила посмотрела на меня с таким непередаваемым тихим ужасом, будто я на полном серьёзно предложила ей сходить на прогулку к местному дракону.
— Там же глубина! — прошептала она, пугливо оглядываясь, словно само озеро могло подслушивать. — И чудища водятся!
— Чудища, говоришь...
Я перевела взгляд на бочку. Затем на очередь. На тётушку Орсу, которая уже слегка подсохла на утреннем ветерке и с невозмутимым видом расчёсывала мокрае патлы. Затем снова на бочку.
Чёрт возьми, хоть тело и не моё, но пока я вынуждена в нём обитать — буду жить по-человечески! Аурелия, хочется верить, не обидится. В конце концов, я тут за неё вкалываю на хозяйских хлебах, пока она прохлаждается неизвестно где. Так что элементарная гигиена — вполне справедливая компенсация.
— В какой стороне озеро? — беззаботно уточнила я.
Мила молча ткнула дрожащим пальцем в сторону резных ворот. Глаза у неё стали размером с чайные блюдца.
— Спасибо, родная, — ухмыльнулась я. — Ты не волнуйся так, я плавать умею.
— Но там же... чудища!
— Милая моя, — я ласково похлопала её по плечу. — Я пять лет отпахала воспитательницей в старшей группе детского сада. Поверь мне, после этого никакие чудища меня уже в принципе напугать не способны.
Мила, судя по озадаченному лицу, не слишком поняла, что это за загадочный «детский сад», но спорить со мной не решилась. Я же, развернувшись, неторопливо направилась к воротам.
За оградой узкая тропинка вилась сквозь заросли старых ив, за которыми вскоре и открылась гладь водоёма. Озеро оказалось небольшим, тихим и уютно спрятанным от посторонних глаз. Утренний туман ещё не успел подняться и стелился над водой тонкими молочными полосами, отчего пейзаж выглядел так, будто сошёл со страниц сказочной иллюстрированной книги. Красиво, что и говорить. Почти неприлично красиво для столь раннего часа.
Я внимательно огляделась по сторонам. Ни души.
— Ну и замечательно, — пробормотала я себе под нос, расковыривая упрямую пуговицу на платье. — Извини, Аурелия, но сегодня у нас полноценный банный день. Это, поверь, в твоих же интересах.
Вода встретила меня обжигающим холодом. Впечатляющим таким холодом — примерно как первый рабочий день после затяжного отпуска: неизбежно и без малейшего сочувствия к твоим трепетным чувствам. Я сцепила зубы и зашипела, но отступать не стала. Не за тем шла.
— Ничего-ничего, — бодро проинформировала я безмолвное озеро, заходя по пояс. — Я закалённый воспитатель! После двадцати диких карапузов ледяная вода — это вообще спа-процедура и полный релакс.
Озеро отнеслось к моим откровениям равнодушно. Зато прямо под водой что-то внезапно шевельнулось.
Что-то массивное и тёмное медленно, с ленивой грацией истинного хозяина этих вод, поплыло прямо в мою сторону.
Я замерла.
— Ладно, — произнесла я предельно ровным и спокойным голосом, потому что визжать здесь было банально не перед кем, а следовательно — совершенно бессмысленно. — Значит, чудища тут всё-таки водятся. Отлично. Бывает. Дело житейское...
Тварь неумолимо приближалась, а контроля над ситуацией у меня, будем честны, не проглядывалось от слова «совсем».
Дорогие мои, спасибо, что начали это путешествие вместе со мной. Если история Аурелии вас заинтересовала, добавляйте книгу в библиотеку и подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить продолжение. Мне будет очень приятно знать, что вы рядом. ️
Глава 2
— Мне очень не нравится это движение под водой, — подумала я, и с каждой секундой эта мысль становилась всё убедительнее.
Потому что то, что разворачивалось там, в темнеющих глубинах, явно не собиралось останавливаться. Инстинкт самосохранения мгновенно предложил гениальный план: развернуться и удрать отсюда со всей возможной скоростью, пока невидимое «что-то» не добралось до поверхности.
— Блестящая идея, Татьяна Сергеевна! — тут же остудил мой пыл здравый смысл. — Чтобы потом дефилировать в чём мать родила мимо всей честной компании? Нет уж, стоим на месте.
Как там я учила своих ребятишек в саду? «Нужно смотреть своим страхам прямо в глаза».
Очень мудро, между прочим. Жаль только, никто из авторов педагогических методик не уточнял, как поступать, если у твоего страха зубов больше, чем у тебя пальцев на руках и ногах вместе взятых. А ещё никто не предупреждал, что этот самый страх может оказаться вполне материальным.
Я судорожно сглотнула и невольно вцепилась пальцами в мокрую ткань платья, которое ещё секунду назад намеревалась постирать.
Из озёрной глубины медленно и неотвратимо поднималось нечто исполинское. Оно приближалось спокойно, без единого резкого всплеска, словно наперёд знало: деваться добыче всё равно некуда.
С каждой секундой над гладью озера показывалось всё больше чешуйчатого тела. Громадная туша взвилась над водой, заслонив собой добрую половину утреннего неба.
Я медленно запрокинула голову и столкнулась взглядом с огромными янтарными глазами. Они взирали на меня с высоты верхушек старых ив. И только тут до моего оглушённого сознания дошло, что хозяин этих глаз размером... примерно с половину господского дома.
Дракон. Настоящий. Живой.
Он смотрел на меня. Я — на него.
Судя по выражению его хищной морды, такого поворота событий от утреннего купания не ожидал ни один из нас.
Где-то в глубине сознания остатки благоразумия настойчиво предлагали зажмуриться и притвориться ветошью. Соблазнительная идея, чего уж там. Одна беда — ящер вовсю разглядывал меня в упор, и момент для техники «я в домике» был безнадёжно упущен.
«Зато какой красивый...» — пронеслась в голове абсолютно несвоевременная мысль.
Но он и правда был хорош. Тёмная чешуя отливала благородным синеватым глянцем там, где её касались первые лучи солнца, янтарные очи светились изнутри мягким огнём, а сложенные вдоль боков крылья держались с таким достоинством, будто он только что вернулся с парада. Я таких не то что вживую — даже в сказочных книжках с картинками, которые читала малышне на тихом часу, не встречала.
Дракон из книжки, впрочем, не разглядывал бы меня с таким задумчивым, почти человеческим интересом.
А этот разглядывал.
— Ну и чего уставился? — подала я голос, просто потому что молчать дальше становилось совсем уж неловко. — Не видел, как люди купаются?
Янтарные глаза удивлённо моргнули.
Судя по всему — видел. Но обычно эта процедура сопровождалась воплями, паникой и бегством, а вовсе не претензиями. Дракон чуть склонил голову набок — медленно, с каким-то птичьим любопытством — и продолжал изучать меня с высоты своего внушительного роста. Ждал, наверно, когда я одумаюсь и начну вести себя как нормальная жертва. То есть с ультразвуковым визгом.
Визга, однако, не последовало.
Вместо этого я глубоко выдохнула, разжала пальцы на мокрой ткани и озвучила самое разумное, что пришло в голову в сложившихся обстоятельствах:
— Слушай, раз уж ты всё равно здесь и никуда особо не торопишься... у тебя мыла нет случайно? Или чего-нибудь в этом роде? Я ведь сюда всё-таки мыться пришла, а свёрток с хозяйским обмылком на берегу остался. Возвращаться за ним как-то... не с руки. Ты, мягко говоря, стоишь аккурат между мной и сушей.
По чешуйчатой морде пробежала такая гамма непередаваемого недоумения, что мне на мгновение даже стало неловко перед рептилией.
А в следующее мгновение вода вокруг него закипела, туман взвился белым столбом — и на том месте, где только что возвышалось чешуйчатое чудо природы, обнаружился молодой человек. Тёмные взъерошенные волосы, те же завораживающие янтарные глаза, от силы лет двадцать на вид и выражение лица чувака, у которого только что из-под ног изящно выбили табуретку, а он так и не решил — обидеться ему или расхохотаться.
При этом парень абсолютно спокойно стоял прямо на воде. Что ж, статус чудища надо поддерживать хоть в чём-то.
Я несколько раз удивлённо моргнула. Увы, мираж не растворился.
— Ты ведь слышала, что здесь живёт чудище? — спросил он неожиданно глубоким голосом.
— Ну да, — кивнула я. — Мне соседка по каморке все уши прожужжала. Погоди... Так это ты, что ли, местное чудовище?
На его губах скользнула мимолётная усмешка.
— Так все считают.
— И тебя это ничуть не задевает?
Парнишка пожал плечами с абсолютным спокойствием.
— Чужие страхи — не моя зона ответственности.
— Удобная жизненная философия, — оценила я.
Он молча разглядывал меня несколько секунд. Затем выражение его лица изменилось, растерянность отступила, уступив место азартному блеску в глазах, отчего всё его обличье стало на порядок интереснее.
— Ты попросила у меня мыло, — медленно проговорил он, словно проверяя, не послышалось ли ему. — Ну да.
Он неторопливо поднял руку, едва заметно пошевелил пальцами — и прямо из воздуха на его ладонь опустился брусочек, пахнущий луговыми травами и удивительной свежестью.
— Держи.
— Вот это я понимаю — сервис! — одобрила я, забирая подарок. — Спасибо. А теперь будь добр, отвернись.
— Что?
— Отвернись, — терпеливо разжевала я. — И вон к тем ивам отшагай. Мне ещё из воды вылезать да одеваться надо, а ты тут стоишь во всей своей янтарноглазой красе и в целом отвлекаешь.
Он посмотрел на меня с таким видом, будто получил от жизни первую в истории инструкцию по эксплуатации, смысл которой до конца не улавливал. Однако с достоинством, которому позавидовала бы сама госпожа Бертта, развернулся и не спеша пошагал по воде к берегу.
— Как тебя зовут? — подал он голос, уже стоя ко мне спиной.
— Аурелия. А тебя?
— Рэн, — отозвался он.
И после паузы добавил с явной иронией.
— Странная ты, Аурелия.
— Мне постоянно об этом говорят, — согласилась я, энергично намыливая волосы.
Банная процедура много времени не заняла. Не потому, что я спешила, а потому, что озёрная вода по ощущениям всё больше напоминала жидкий лёд, а организм Аурелии, судя по всему, был с такими температурами знаком исключительно теоретически. Я быстро выскочила на берег, выжала волосы, натянула праздничную униформу из свёртка и оглянулась.
Рэн так и стоял у ивы ко мне спиной, засунув руки в карманы брюк, с видом человека, которому до смерти скучно. Настолько скучно, что он демонстративно изучал противоположный берег. Очень убедительно, ничего не скажешь.
— Всё, можно поворачиваться, — разрешила я.
Он обернулся и посмотрел на меня так, как смотрят не на служанку, а на заковыристую задачку из учебника — долго, вдумчиво, чуть сдвинув брови к переносице.
— Ты в курсе, что у тебя есть магия? — внезапно ошарашил он.
Я замерла, так и не доделав узел на поясе. Вот так просто, между делом — «у тебя есть магия».
— С чего ты взял?
— Чувствую, — он небрежно пожал плечами, будто сообщал, что на улице дождь. — Я же дракон. Мы такие вещи на раз определяем. И магия сильная. Очень сильная.
— А ты в курсе, что я обычная служанка? — парировала я. — А у служанок магии не бывает по определению, это местный закон природы.
— Бывает, — просто возразил Рэн. — Редко, но бывает.
За воротами усадьбы уже вовсю гремела посудой челядь, и времени на светские беседы с озёрными драконами у меня оставалось ровно нисколько.
— Разговор, конечно, безумно увлекательный, но мне пора бежать, — отрекомендовала я.
— Знаю. — В уголке его губ опять заиграла лёгкая, предвкушающая улыбка. — Мы ещё увидимся, Аурелия.
— Не факт.
— Факт, — уверенно отрезал он. — И не один раз.
Я развернулась и пошагала к воротам, решив великодушно оставить последнее слово за ним — исключительно из-за дефицита времени и ни по какой другой причине.
Его золотистый, согревающий взгляд ещё долго стоял у меня перед глазами. Даже когда я уже чеканила шаг по двору навстречу госпоже Бертте и её фирменному испепеляющему взору — тому самому, от которого у местных служанок коленки уходили в пляс.
Красивые глаза, что ни говори. Жаль только, принадлежишь ты, парень, к чешуйчатой братии.
Госпожа Бертта оглядела меня с ног до головы — мокрая шевелюра, отглаженная форма, абсолютно невозмутимая физиономия — и с ходу всё оценила. Наступила долгая, звенящая пауза. Из тех самых, что в суде обычно предшествуют расстрельному приговору.
— Купалась, — честно призналась я до того, как экономка успела открыть рот. — И одежду постирала заодно, пока представился случай. Чистая экономия времени и хозяйских ресурсов.
Лицо госпожи Бертты проделало живописную эволюцию: от немого праведного гнева к тихому ужасу, а затем — к глубокому философскому смирению человека, который слишком давно работает с людьми и устал удивляться их идиотизму. Она глубоко набрала воздух, вознамерившись выдать нечто монументальное, но посмотрела на меня, перевела взгляд на бесстрастное небо... и просто тяжело выдохнула.
Это вышло выразительнее любых грозных речей.
— Дальний стол, — твёрдо проговорила она тоном, полностью очищенным от людских эмоций. — Закуски. Молча. С улыбкой. Рот разеваешь, только если гость сам снизойдёт до вопроса. Поняла?
— Молча и с улыбкой, — с готовностью отчеканила я, изобразив самую послушную служанку в мире.
Госпожа Бертта провела по мне последним долгим взглядом — тем самым, который оттачивался десятилетиями и наверняка заставлял икать бывалых солдат. Затем гордо развернулась и удалилась, унося с собой непреклонное достоинство и вагон нерешённых вопросов к этой вселенной.
Я смотрела ей вслед и думала, что жить в этом доме — то ещё испытание. Особенно если ты госпожа Бертта и судьба-злодейка подбросила тебе в подчиненные именно меня.
