Read the book: «1. Путешествие за вкусняшками», page 2
И вот, когда Пушок нёсся по заснеженным пролескам, ему вдруг показалось, что кто-то быстро-быстро бежит по сугробам, то ныряя в них как рыбка в волну, то выныривая. Но он не смог разобрать, кто это был, потому что тот, кто бежал, был совершенно беленьким.
Глава 3
Чутьё подсказывало Пушку, что свою колбаску теперь лучше не оставлять без присмотра. Её замечательный аромат разносился по вагонам, и чуткий кошачий нос непременно пронюхает, где она лежит. Так и вышло.
На очередной остановке Пушок сделал вид, что уходит погулять, а сам спрятался и присматривал за своим чемоданчиком. И увидел, как из-за угла высовывается белая лапка и ловко ныряет в его чемоданчик. Хвать колбаску, и тут же исчезла.
– Мяу!!! – громко возмутился Пушок, выскакивая из своего укрытия. Но воришки уже и след простыл.
«Ну уж нет, – подумал Пушок, – я пойду по запаху моей колбаски, от меня не скроешься!», – и побежал по вагонам.
Запах колбаски привёл его в самый последний вагон, к самому последнему местечку. И там, под нижней полкой, спрятавшись за чемоданами, кто-то шумно кушал его колбаску.
– Эй ты, а ну-ка выходи! – сказал Пушок возмущённо. – Какое нахальство – стащить и кушать мою колбаску!
Из-под полки метнулось что-то беленькое и выскочило в открытую форточку наружу. Пушок выпрыгнул следом, но никого не увидел. Зато продолжал улавливать слабый запах своей колбаски.
– Ну конечно! – сказал Пушок. – Я знаю, где ты прячешься! – Пушок нырнул прямиком в сугроб и нащупал там что-то мягкое. – Теперь не улизнёшь!
Из сугроба, отфыркиваясь, выбралась кошечка – такая же беленькая, как снег. Она дожевывала колбаску Пушка и сверкала синими глазками.
Некоторое время Пушок и беленькая кошечка смотрели друг на друга. Пушок размышлял, ни задать ли нахалке взбучку, а кошечка продолжала себе жевать колбаску и, на всякий случай, выпустила когти.
– Ну, чего тебе? – чуть обиженно спросила воровка. – Жалко какой-то там колбаски для голодной кошечки, что ли?
– Почему это, голодной? Недавно ты стащила и, наверняка, скушала особую колбаску Фырсия! Очень большую и жирную колбаску! А теперь стащила и мою. А я, между прочим, путешествую за вкусняшками, и своей колбаской не собирался делиться!
Кошечка дожевала колбаску, облизнулась и зевнула. Ну, конечно, накушалась и теперь захотела вздремнуть.
– Ничего я не стащила, – лениво ответила она. – Этот твой Фырсий получил свою плату, и ты, может быть, потом получишь. Хоть я и сержусь на такое обращение с твоей стороны, серый котик. Но сперва посплю немного, пожалуй.
Кошечка свернулась клубочком прям в снегу и закрыла глаза. Пушок задумчиво глядел на неё. Кошечка приоткрыла один глаз и спросила:
– Ну? Чего ещё надобно?
– Мяв, кошечка. Я тут подумал, а вдруг ты кошечка Зима? Ну очень уж похожа на неё, и снежка совсем не боишься…
– Сказки для котят! – фыркнула кошечка в ответ. – Даже если кошечка Зима и существует, то кушает она снежок. А я колбаску люблю. Нюшей меня зовут.
– Мяу, Нюша, если ты здесь будешь спать, то паровозик убежит без тебя. Слышишь, он уже фыркает, разогревается.
– Потом его догоню, – махнула хвостиком Нюша, и снова зевнула. – С таким полным животиком мне всё равно в окошко не запрыгнуть. Пусть себе бежит.
– Ну уж нет! – не согласился Пушок. – Раз уж ты не кошечка Зима, то спать в снегу тебе нельзя. Сама не заметишь, как замёрзнешь. Я тебе, пожалуй, помогу.
Пушок приволок длинную палку и приставил её к вагону. Нюша нехотя взобралась по ней – животик у неё и впрямь был круглее круглого. А в форточку Пушок её за холку втащил.
– Вот теперь уж и поспи, обжора, – сказал Пушок. – Потом потолкуем о том, чем ты мне уплатишь за колбаску.
Нюша ничего не ответила, забралась под полку и тут же засопела.
«Ну и ну, – подумал Пушок. – Как странненько всё обернулось. Кажется, мне тоже не помешает вздремнуть. Да и кушать уже хочется…»
И Пушок побежал в свой вагон, отыскал в чемоданчике ломтик колбаски, до которого не добралась пронырливая лапка Нюши, и с удовольствием его скушал. А затем уснул крепким сном под мерный перестук колёс. А паровоз бежал себе дальше по заснеженным просторам вперёд, в тёплые края.
Глава 4
Пушок сидел на крыше вагона и смотрел на звёзды. Он думал о том, что уже далеко уехал от своего домика, потому что на небе появились новые, незнакомые ему созвездия.
– Мяв мяв мяв, Пушок, чего ты там высматриваешь?
Это беззвучно подошла Нюша и уселась рядом. Похоже, она выспалась и была в хорошем настроении. Пушок даже подумал, что это она его так благодарит, обращаясь по-дружески.
– Разглядываю новые созвездия. Вот там, над лесом, котик бегает за клубком. А прямо перед нами, кажется, котик в бантике. Видишь?
– Нет, звёзды как звёзды, ничего особенного – не колбаска ведь. А я тут видела, как холёного кота в клетке принесли – вот это зрелище! Кажется, его так в клетке и держат. Даже жалко его немножко стало.
Пушок навострил уши и сам не заметил, как его хвостик стал раскачиваться.
– Нужно помочь этому котику, – сказал Пушок. – Это ведь не весело – жить в клетке. Покажи мне его пожалуйста.
– Ну пошли, если так уж хочется. Но может, ему самому нравится жить в клетке – так бывает. Обо всём за него подумают, покушать принесут. Он, наверное, уже привык к такой жизни.
Пушок и Нюша вернулись внутрь поезда и осторожно пробрались в соседний вагон. Пару раз они останавливались перекусить, так как Нюша стаскивала со столиков кусочки вкусной колбаски.
– Я затем и путешествую в поездах, – сказала Нюша, пока они кушали. – Еды полно – бери что хочешь. И тёплый уголок всегда найдётся, а за окошком есть на что посмотреть. Правда, иногда вагонная еда надоедает. Тогда я предпринимаю вылазки на остановках.
– А я путешествую за вкусняшками, зелёной травкой и солнышком, которое как блинчик. Хочу пожить в тёплых краях.
Нюша махнула хвостиком и зевнула.
– Эти всякие края и в вагонное окошко видать. И солнышко в него заглядывает. А вкусности на каждом столике лежат – главное не мешкать. Подумай об этом, мяу.
Вдруг из темноты донёсся чей-то, явно кошачий, голос:
– Тогда уж моя клетка даже лучше твоего вагона, кошечка. Мне не нужно прятаться – наоборот, меня на выставках показывают. Мне не нужно рисковать своей шкуркой таская еду, мне и так приносят самую лучшую – такую, чтобы шёрстка была шелковистой. Я думаю, мне лучше всех живётся.
Пушок и Нюша навострили уши, переглянулись и осторожно приблизились к клетке, стоящей в темноте под нижней полкой.
– Мяв мяв мяв, котик, – сказал Пушок. – Где же это видано – котиков напоказ выставлять? Да и пахнет от тебя как-то странненько…
– Да ты совсем тёмный, Пушок. Ничего не знаешь, потому что жил в своём далёком северном посёлке, мира не видел, – сверкнула глазами Нюша. – Таких котиков, как он, выращивают для красоты. Обрызгивают их духами и кормят специальными галетами. Эй, в клетке, – обратилась Нюша к душистому коту, – галеткой угостишь?
– Меня Музирэлло зовут. Я чистокровный перс золотого окраса, между прочим, и с богатой родословной! – ответил кот с достоинством. – Ко мне нужно обращаться почтительно, но что взять с уличных котов? Держите уж по галете, и знайте мою доброту.
Пушок обнюхал галету, которую выпихнул из клетки этот странный котик. Галета была сделана в форме рыбки и пахла резко, неприятно. Пушок попробовал её погрызть и бросил. А вот Нюша грызла свою галету с явным удовольствием.
– Послушай, Мурзик, – сказал Пушок. – Я, может быть, многого не знаю, и ни за что не выговорю твоё чудное имя, но это точно не рыбка. Если хочешь отведать настоящей северной рыбки, то я тебя угощу. А если захочешь с нами погулять, то помогу выбраться из этой клетки. Ты только скажи!
Персидский кот ничего не ответил, и тоже захрустел галетами. Наверное, он призадумался.
– Я же говорила, что он со своей клеткой не расстанется. Будет сидеть в ней как цветок в горшке, грызть свои удобрения и задаваться. Побежали-ка лучше ещё колбаски раздобудем!
– Что же ты сама это кушаешь? – удивился Пушок.
– Ну, – смутилась Нюша, – чтобы шёрстка немножко блестела… Я ведь, всё-таки, кошечка… Можно доесть твою?
– Кушай, – согласился Пушок.
Когда Нюша доела, они с Пушком уже было собрались убежать, как котик из клетки снова подал голос:
