Read the book: «Антикварный магазин 23:04»

Серия «Хорошее настроение. Азиатский роман»

Yujin Peom / 범유진

Horang Antique Shop (ориг. назв. 호랑 골동품점)

Перевод с корейского Алены Мындры

Иллюстрация на обложке и внутреннее оформление Rico Hakari

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, курение и употребление алкогольных напитков. Курение и употребление алкоголя вредят вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

Copyright © 2024 by Peom Yujin All Rights Reserved.

Originally published in Korea by Hankyoreh En Co., Ltd., Seoul in 2025.

© 2026 ROSMAN LLC ALL RIGHTS RESERVED

Published in agreement with Hankyoreh En Co., Ltd. c/o Danny Hong Agency.

© ООО «РОСМЭН», 2026

Предисловие
До открытия антикварного магазина «Белый тигр» [Закрыто]

В давние времена, когда мир духов и мир людей был един, в год, когда Тонбансак¹ хитростью избавился от самого Жнеца смерти, у горного владыки Белого Тигра разболелись глаза. Его оглушительные стоны распугали зверей, которые в ужасе побежали с гор и принялись нападать на людей. Трава побагровела от крови невинных жертв. Тогда один юноша отправился к Тигру и вылечил его от болезни. В благодарность Белый Тигр вырвал у себя одну из белоснежных ресниц и приклеил ее на брови юноше.

– Теперь ты сможешь слышать голоса, которые больше никто не слышит. Ты сможешь понимать нечеловеческий язык. Живи же вечно и спасай других, как однажды спас меня.

В те далекие времена на земле творились непостижимые вещи. Души мертвых выползали за врата загробного царства, проникали в мир живых и, превратившись в призраков, пугали людей. А старинные предметы, напитавшись человеческими эмоциями, оборачивались злыми духами и потешались над всеми. Некоторые из них были настолько одержимы людским миром, что могли погубить человека, лишь бы занять его место. Одна из проделок злых духов закончилась тем, что спасший Тигра юноша потерял свою семью. Когда это случилось, он отправился в горы, чтобы добровольно расстаться со своей никчемной жизнью, вверив ее судьбе.

– О, владыка горы, для простого человека бессмертие – это не дар, а проклятие.

– Что ж, тогда я предоставлю тебе выбор. Если желаешь передать свою силу другому, отправляйся в густой туман. И если спасешь блуждающего в нем ребенка, тот станет твоим преемником.

И юноша с пучком белых волос в бровях отправился бродить повсюду, спасая людей от бед, учиненных существами из других миров. Люди прозвали необычного юношу Хоми, что значило «тигриные брови».

Прислушавшись к голосу земли, Хоми нашел место с хорошей энергией и построил там дом. Странные существа и духи, что доставляли миру всевозможные неприятности, затихали, оказавшись у порога его дома. Вскоре слухи о нем разлетелись по стране, и к Хоми отовсюду стали съезжаться люди, привозя таинственные, одержимые духами предметы. Конечно, многие привозили вещи, которыми по-настоящему завладели духи, но приходили и те, про кого говорят «на воре и шапка горит». Те, что сами стали причинами своего несчастья, но отчаянно винили в этом якобы «про́клятые» предметы. Такие ни в чем не повинные вещи Хоми просто продавал, а те, что были действительно напитаны темной энергией, оставлял у себя на хранение, позволяя ее остаткам постепенно иссякнуть. Некоторые изъявляли желание купить что-нибудь из вещей, которые уже очистились от наслоений темной энергии. Так в доме закипела торговля, и постепенно он превратился в торговую лавку. Люди прозвали это место антикварным магазином «Белый тигр» или же просто «Тигриной лавкой».

Однажды Хоми неожиданно исчез, а вскоре вернулся с ребенком, который звал его Учителем. Когда же дитя достигло совершеннолетия, Хоми снова пропал и уже не вернулся. Повзрослевший ребенок стал следующим Хоми, продолжив управлять антикварным магазином. Поговаривают, что, когда преемник стал полноправным хозяином лавки, в его черных бровях вырос такой же белый пучок.

* * *

Этот рынок представлял собой лабиринт времени. Петляющие переулки, наполненные предметами старины, вытесняли из памяти настоящее. Гуляя по торговым улочкам, легко было представить, будто ты волшебным образом оказался в далеком прошлом. Вывеска, на которой недоставало одной из букв, как ни в чем не бывало зазывала гостей в ресторанчик, где подавали суп; столы, заваленные мятой секонд-хенд-одеждой, и магазины антикварной деревянной мебели тянулись вдоль извилистого переулка, который так же неожиданно обрывался. Роскошь и вульгарность, ирония и сарказм, жажда жизни и полный отказ от нее – все сливалось здесь воедино. Словно кто-то взял окаменевший от времени ластик и тщательно стер границы между этими полюсами. Когда-то здесь тайно собирались охотники за антиквариатом и древними предметами искусства, но во время бума интереса к винтажной и ретропродукции рынок несколько раз появился в телепередачах, и количество посетителей резко выросло, продолжая увеличиваться день ото дня. Теперь по выходным здесь приходилось лавировать в толпе зевак, снимающих все на мобильные телефоны. Торговцы же быстро приспособились к переменам. По субботам и воскресеньям они прятали легко узнаваемые охотниками за антиквариатом ценные экспонаты и выставляли на прилавки вещицы, которые привлекали внимание обычных покупателей, заставляя их открывать свои кошельки. Некоторые торговцы заполняли свои прилавки дешевыми предметами интерьера, закупленными в Китае. Обычные покупатели, те, что не разбирались в древностях и не умели отличить подлинный антиквариат от пустышки, активно скупали такие вещицы. Клиентов вполне удовлетворяло то, что подобные сувениры выглядели старинными и их можно было носить с собой, как модный аксессуар. Вскоре возникла и так называемая фотозона. Среди множества местных хештегов чаще всего упоминалась «Башня ретротелевизоров». Маленькие черно-белые телевизоры, башенкой взгроможденные друг на друга и заключенные в деревянную рамку, вызывали у прохожих изумление, граничащее с восторгом.

Владелица магазина подержанной бытовой техники госпожа Ян вечно ворчала, что люди приходят только фотографироваться и даже не думают что-либо покупать. Однажды она просто взяла и установила перед башней с телевизорами палатку, где начала торговать сушеными кальмарами, сухарями и леденцами, а напротив водрузила табличку с надписью: «Фотографировать разрешается только после покупки». Правда, цены на ее продукцию оказались заоблачными. Люди возмущенно шептались, но нет-нет да и покупали. Если же кто-то пытался сфотографироваться, не приобретя баснословно дорогую закуску, госпожа Ян начинала отчаянно ругаться, размахивая мухобойкой, что превратило ее саму в местную достопримечательность.

Когда фотографии на фоне башни из старых телевизоров заполонили все соцсети, в интернете вдруг поползли странные слухи. Говорили, что если прямо возле башни свернуть в узкий проход между зданиями, то можно попасть в совершенно удивительную лавку. И некоторые, поверив слухам, заглядывали в тот таинственный переулок, расположенный между магазином подержанной бытовой техники и палатками с одеждой. Проход был таким узким, что в него мог протиснуться лишь один человек, при этом всюду громоздились коробки с книгами и одеждой, так что трудно было даже помыслить о том, чтобы попасть внутрь. Люди спрашивали госпожу Ян, правда ли там расположен некий таинственный магазинчик?

– Там живет злой дух, поедающий людей! – воодушевленно начинала рассказывать госпожа Ян. – Раньше той лавкой владел общительный и приятный на вид старичок. А какой вкусный он заваривал чай! Но однажды хозяин лавки вдруг бесследно исчез. Как сквозь землю провалился… Лет десять тому назад он откуда-то привел ребенка. Тот сразу произвел на меня неприятное впечатление. Лохмы падают прямо на глаза, да еще и бука – хоть бы раз поздоровался! Но вот старичок пропал, и этот парень занял его место. Разве не подозрительно? Но знаете, что еще более странно?

В мастерстве рассказывать истории госпоже Ян не было равных. Она умела захватить все внимание аудитории. Толпа слушателей вокруг росла.

– У этого юноши какие-то смазанные черты лица. Пускай он почти ни с кем не общается, но пройдет мимо, все равно ведь обратишь внимание? Однако никто точно не помнит, как именно он выглядит. Глаза, нос, рот – все какое-то нечеткое. Ну прямо токкэби!² Если это не нечисть, то кто? Наверняка какой-то злой дух, который сожрал старика и завладел магазином. По-другому и быть не может.

Эта история мгновенно разлетелась в Cети. Кто-то решил лишний раз не рисковать и не соваться в подозрительный переулок. Но были и те, кто любопытства ради отправлялся взглянуть на таинственную лавку своими глазами. Не боясь запачкать одежду, они протискивались в узкий проем между зданиями, но вскоре возвращались, и лица их выражали не восторг и не разочарование, а лишь недоумение.

– Ну да, какой-то магазин там действительно есть. И даже вывеска с названием «Антикварный магазин „Белый тигр“». Но снаружи непонятно, чем именно там торгуют. По крайней мере, на вид ничего зловещего.

Они демонстрировали фотографию, на которой был запечатлен двухэтажный дом, окруженный длинной каменной стеной с деревянными воротами. Это был совершенно типичный традиционный дом с черепичной крышей.

– А вот часы работы с одиннадцати ночи до четырех утра. Кто вообще ведет торговлю в такое время?

– Так, может, вся эта история с нечистью просто маркетинговый ход, чтобы создать ажиотаж?

Покупатели не видели смысла задерживаться на рынке до ночи. Все торопились прикупить себе пару древностей и бежали по своим делам. Уже в семь вечера все магазины и киоски здесь закрывались, так что выжидать в этом темном переулке, где не было ни алкоголя, ни музыки, никому и в голову не приходило. Потому прохожие быстро теряли интерес к этой затее.

Они и вообразить не могли, какие таинственные вещи оживают ночью в антикварном магазине «Белый тигр».

* * *

Все вокруг окутал густой туман. Я понятия не имел, где я и почему там оказался. Я не мог вспомнить ни своего имени, ни возраста, однако изредка что-то все же всплывало в моей памяти. Эпизоды, которые лучше было бы предать забвению: занесенный надо мной кулак, чей-то громкий крик: «От тебя никакого толку!» – и гнетущее чувство голода. Но было и одно приятное воспоминание – чей-то пушистый мех, согревающий мое тело. Это видение мне хотелось прокручивать в голове снова и снова. Потому что я уже не чувствовал ни голода, ни сонливости, но в то же время ощущал дикий холод. Хотелось слиться с этим туманом. Казалось, так будет лучше. Съежившись, я сидел и вглядывался в серую мглу.

«Что ты здесь делаешь?»

Чья-то рука появилась словно из ниоткуда и погладила меня по голове.

«А я-то думал, как же меня сюда занесло? Выходит, это ты меня позвал».

Никого я не звал.

«Тебе же плохо одному? Пойдем со мной».

Я не согласился, но и не сопротивлялся. Мне просто не хотелось терять тепло этой ладони, и я крепко схватил протянутую руку.

«Что ж, раз уж я тебя нашел, так тому и быть».

Интересно, что он имел в виду? Если знал, что все так закончится, почему не бросил меня там? Зачем привел с собой? Я всегда хотел узнать ответ на этот вопрос.

Громкий трезвон вырвал его из сновидения.

– Опять не успел спросить…

Ли Юё протянул руку и выключил будильник, стоящий в изголовье кровати. Видимо, он задремал, читая книгу. Заливающие комнату закатные лучи сменились глубокой темнотой, проникшей в каждый угол. В этой темноте особенно ярко ощущался запах книг, которыми была уставлена вся комната. Ли Юё жил здесь, на втором этаже «Тигриной лавки», где стояла лишь его кровать и сотни беспорядочно сваленных томов. Большинство из них являлись учебниками по фэншуй или восточной философии и принадлежали Учителю. Ли Юё тоже иногда почитывал эти труды, но понять их до конца не мог. Он прошел сквозь темноту комнаты и по лестнице спустился на первый этаж.

Учитель был довольно известным специалистом по геомантии. К нему захаживали и университетские профессора, которые жаждали дискуссий на эту тему, и странно разодетые мастера фэншуй, и даже шаманы, которые оставляли Учителю на хранение разные предметы. Но приходили к ним не только люди. Навещали дом наставника и разные необычные существа. Даже те, кто клял людей на чем свет стоит, послушно затихали подле Учителя.

– Ты же утверждал, что станешь последним Хоми? Все-таки привел…

Как можно было забыть это тусклое колыхание голубого сияния и манящий аромат, эту будоражащую все тело мощную энергию, источаемую существами, что выглядели как люди, но являлись из другого мира? Соприкосновение с этой энергией не раз вызывало у Ли Юё многодневную лихорадку и рвоту. Но, несмотря на это, когда существа заявлялись вновь, он не прятался, а смело встречал их вместе с Учителем. Он надеялся, что сможет хоть что-то узнать из разговоров наставника с этими сущностями.

– Если ты передашь лавку парнишке, то должен будешь навсегда покинуть это место.

– Какой-то он слишком хилый для следующего Хоми.

– Мастер, ты самый способный из всех Хоми, которых я когда-либо встречал. Так зачем же…

Учитель передал Ли Юё все свои знания. Он рассказал, откуда в его брови белый пучок и какую силу он в себе скрывает, чем на самом деле занимается его антикварный магазин и что открыл он его здесь много лет назад, потому что тому благоволила энергия земли этого места. Учитель многое поведал мальчику, но, сколько бы тот ни спрашивал, не рассказал ему только одного: зачем он взял его в ученики.

Год назад Учитель исчез. Ли Юё не знал, куда тот ушел, жив он или мертв. Но в тот день, когда Учитель вдруг ушел в темноту, залитую светом кроваво-красной луны, на одной из бровей Ли Юё вырос пучок белесых волосков. Ему казалось, что достаточно просто вырвать эти волосы и Учитель вернется. Потому он несколько дней подряд, пыхтя перед зеркалом, пытался избавиться от них, не переставая бурчать, что лучше уж было остаться в том злополучном тумане, чем снова обрекать себя на одиночество. Однако белые волоски не поддавались никаким манипуляциям.

«Гав!» – на первом этаже залаял Тони, словно поторапливая хозяина.

– Да иду я, иду.

Ли Юё щелкнул выключателем на первом этаже. Лавку тут же залил яркий свет. Повсюду располагались причудливые предметы: тарелки и куклы, европейские средневековые платья и курительные трубки со шляпами, которые напоминали реквизит для съемок исторического сериала. Все это многообразие объединяло только одно: их почтенный возраст. По крайней мере, выглядели они так, словно многое повидали на своем веку. Пока Ли Юё обводил взглядом предметы на полках, к нему подбежал Тони и ткнулся головой ему в ногу, как бы подталкивая вперед.

– Знаю, знаю, Дедушка.

Ли Юё поднял жалюзи на двери. Ни на них, ни на самой двери не было никаких замков. Лишь листки-амулеты с выведенными на них красной краской письменами висели на месте затворов. Он не боялся тех, кто мог нагрянуть в «Тигриную лавку». Таких все равно ничего не останавливало. Ли Юё понимал, что, если неведомая сила привлекла сюда кого-то, это должно было случиться. И не нашлось в нем сил, чтобы справиться с этим притяжением.

Но порой некоторые из выставленных в лавке предметов намеренно создавали это притяжение, чтобы вырваться на свободу. И одной из задач Ли Юё было всеми силами помешать этому. Он должен был помочь предметам окончательно очиститься от зловещей энергии в стенах этого дома.

Как только он открыл дверь, холодный ночной воздух ворвался в помещение. Ли Юё выдохнул и на мгновение замер, вглядываясь в кромешную тьму. Сколько бы он ни ждал, Учитель не возвращался. После дней, недель, месяцев ожидания Ли Юё решил: «Я никогда сюда никого не приведу».

Он вышел на улицу и провел рукой по деревянной вывеске на стене. Спереди надпись «Закрыто», сзади – «Открыто».

Антикварный магазин, работающий с 23:00 до 04:00, место, которое все считали зловещим, ждало своего часа, чтобы открыть двери посетителям.

Глава 1
XIX век, Англия. Спички «Брайант энд Мэй»

Ну вот опять. Опять сломалась зажигалка.

Ким Гюри нервно чиркнула пальцем по колесику. Она повторила это раз пять, но огонь не загорался. Дома все работало исправно, но, как только она заходила в офисную курилку, зажигалка стабильно отказывала. Может, пора бросать? Ким Гюри швырнула зажигалку в мусорное ведро. Сегодня ровно год с тех пор, как она пришла работать в колл-центр. Она буквально считала дни до этого момента, а все потому, что лишь спустя год работы в компании могла претендовать на выходное пособие после увольнения. На эти деньги Ким Гюри собиралась жить, пока готовится к трудоустройству в нормальную компанию. На первое время ей бы хватило. Вот она и отсчитывала день за днем, обводя красным даты в календаре. А чем больше становилось таких кружочков, тем сильнее ее пальцы пахли никотином.

В первый день на работе, когда Ким Гюри уже сходила с ума от непрекращающихся звонков, коллега ткнул ее в бок и заговорщицки прошептал:

– Пошли, наша очередь.

Куда они идут, Ким Гюри не поняла, но все же последовала за коллегой. Ей казалось, она готова отправиться хоть к самому черту, лишь бы сбежать от ненавистного телефона. Коллега направился в курилку. Она располагалась за комнатой отдыха сотрудников, неподалеку от террасы, и представляла собой хорошо просматриваемое помещение, напоминающее будку. У Ким Гюри язык не повернулся признаться, что она не курит. Пришлось стоять в углу и дышать горьким дымом, который выдыхали остальные. На рабочем месте эти люди не обменивались ни словом, ни взглядом, а здесь весело смеялись, глядя друг на друга, и наперебой обсуждали начальника отдела. Курили они так же быстро, как и обменивались новостями. Не прошло и пяти минут, как вся эта толпа дернулась к выходу и разбежалась, будто отхлынувшая от берега волна. Нырнув в эту волну, Ким Гюри вернулась на свое место. Интуиция подсказывала: чтобы продержаться здесь целый год, ей придется научиться курить.

Сигареты, чтоб их черт побрал.

От менеджера, который сообщил, что ее не взяли в штат, разило табаком. Больше года после выпуска из университета Ким Гюри пыталась найти работу и вот с трудом устроилась в компанию. Это была небольшая фирма, организующая субподряд, в которой Ким Гюри поручили рекламу и продвижение. Именно этим она и хотела заниматься, поэтому была вполне довольна своим назначением. Контракт предусматривал год стажировки, после чего принималось решение о зачислении работника в штат. Поэтому Ким Гюри трудилась не покладая рук: приходила в офис раньше всех, делала уборку, бегала за кофе. Составленный ею план продвижения получил высокую оценку руководства. Тогда как ее коллега, а по совместительству главный соперник, по фамилии Чхве вечно опаздывал и часто ошибался, выполняя даже самые простые поручения. Единственное, что Чхве делал с особенным рвением, – это бегал курить с коллегами. Раз в час он исправно покидал свое место и вскоре возвращался, пропитанный тошнотворным запахом табака. Ким Гюри распыляла вокруг себя освежитель воздуха, ни капли не сомневаясь, что именно ей предложат войти в штат компании.

Однако руководство выбрало Чхве.

«Госпожа Ким Гюри, вы же еще так молоды. А он и постарше, и родители у него болеют. Вам-то наверняка семья еще помогает деньгами, а вот господин Чхве, по его словам, вынужден сам помогать родителям», – доходчиво объяснил ей менеджер, пересказав истории, услышанные в курилке. Видимо, жалобы на несчастную судьбу сыграли свою роль и добавили Чхве баллов в глазах окружающих. Ей предложили остаться еще на год в роли временного работника, но Ким Гюри отказалась. Вернувшись в тот день домой, она заливала горе алкоголем, сетуя на несправедливость общества. А на следующий день вместе с похмельем ее настигли сожаления. Может, следовало остаться еще на год? Может, не стоило отодвигаться, когда начальник во время корпоратива положил ладонь ей на талию? Может, ее ошибка в том, что она не умеет подстраиваться под обстановку? Чем дольше Ким Гюри не могла устроиться на новую работу и чем больше отказов приходило ей на почту, тем сильнее она корила себя за свой индивидуализм. Ким Гюри решила, что на следующем рабочем месте она не станет привлекать к себе внимание.

Поэтому она начала курить. Выдыхая дым, девушка продолжала напоминать себе, что в колл-центре она временно, чтобы подзаработать. Выделяться из толпы ей ни к чему.

Но сегодня – особый день. Год с момента трудоустройства. Время бежать отсюда сломя голову. Время бросать курить. Все-таки не хотелось, чтобы на собеседовании в новую компанию от нее несло сигаретами. Выходя из курилки, она укрепилась в мысли, что с сегодняшнего дня бросает вредную привычку. Кто знает? Быть может, отказ от табака поможет ей и из компании, в которую она подала документы, придут хорошие новости?

Ким Гюри бодро зашагала в зал, где сидели операторы. Но чем ближе она подходила к рабочему месту, тем слабее становилось ее желание бросить курить. На смену ему пришло желание срочно разобраться с чашкой кофе.

Ох уж эта чашка кофе. Нужно срочно убрать ее с экрана.

Как только Ким Гюри вернулась на место, она переключила кнопку своего статуса на «включено». И только тогда значок кофейной чашки, плавающий на экране монитора, исчез. Если чашка долго висела на мониторе, над компьютером раздавалась противная музыка: дилинь-дилилинь-динь-динь! А этого допустить было нельзя. Если такая музыка раздавалась слишком часто, дверь на террасу, ведущая к курилке, автоматически захлопывалась. А если двери пропитанного густым дымом рая закроются, все будут сидеть с мрачными лицами. Именно поэтому Ким Гюри с радостью ответила на звонок вместо коллеги, вышедшей на перекур.

Вскоре один за другим посыпались входящие звонки. Ким Гюри отвечала согласно инструкции – «с улыбкой и оптимизмом в голосе, но при этом быстро и четко!». Тот, кто писал инструкцию для сотрудников, явно не понимал, что вежливость и быстрота – вещи несовместимые. Ким Гюри начала со стандартного извинения, стараясь не обращать внимания на ругательства, которые ранили. Наушники давили на уши, казалось, еще чуть-чуть и у нее разболится голова. Как только наступило время ужина, Ким Гюри вылетела из здания, вытащила сигарету и жадно обхватила ее губами. Сегодня ей предстояло ночное дежурство, которое заканчивалось лишь в одиннадцать вечера. До конца рабочего дня оставалось целых пять часов, и она бы просто не выдержала без никотина в легких. «Ди-линь» – брякнул телефон, сообщая о новом письме на электронной почте. В уведомлении висело: «К сожалению, вынуждены сообщить, что наша компания…» Дальше можно было не читать. Сунув телефон обратно в карман, она вдруг вспомнила, что выбросила сломанную зажигалку.

Помяв губами сигаретный фильтр, Ким Гюри огляделась по сторонам. Неподалеку в людской толпе неподвижно стояла женщина и сурово глядела на здание колл-центра. На шее у нее висел большой плакат. Даже не читая, Ким Гюри знала, что на нем написано.

«Да уж, ну и денек», – подумала она, скомкала сигарету и сунула ее обратно в карман.

* * *

Ким Гюри остановилась на полпути. От остановки до ее маленькой квартиры-студии двадцать минут пешком вдоль дороги. Дорога эта огибала крупный рынок антиквариата и лишь после этого выходила к жилому району. Если пересечь рынок по прямой, можно значительно сэкономить время, но Ким Гюри настойчиво обходила его стороной. Казалось, проще сделать круг, чем плутать среди извилистых торговых рядов. А ночью ей тем более было страшно идти через рынок. Вдруг кто-то или что-то выскочит на нее из темного переулка?

Но как же она сегодня устала.

Возвращаться без сил с ночного дежурства ей было не впервой, но бывали особенно изматывающие дни. Например, когда за весь день ни один клиент не поблагодарит ее, когда отчитает глава отдела или не удастся выкурить ни одной сигареты. Вот и сегодня ей хотелось как можно быстрее оказаться дома и покурить.

Надо было купить зажигалку в круглосуточном. Какая-то тысяча вон. Однако в конце месяца ей частенько было жалко даже этой ничтожной суммы. Колл-центр ежемесячно оценивал сотрудников, и в зависимости от текущего ранга они получали бонусы. Однако Ким Гюри всегда оказывалась в хвосте, зарабатывая самый низший ранг – «D». Сотрудникам этого ранга полагалось поощрение в размере пятидесяти тысяч вон, равное стоимости одной пачки сигарет. Но в этом месяце Ким Гюри почему-то была уверена, что сможет получить ранг «B». Эта абсолютно безосновательная уверенность в том, что вскоре компания выплатит ей как минимум сто тысяч вон, позволила раскошелиться на жареную курочку. И вот в конце месяца Ким Гюри уже подсчитывала каждую вону.

Она немного поколебалась и шагнула в сторону рынка. Девушка осторожно, но быстро продвигалась вглубь рынка, однако чем дальше она заходила, тем сильнее ее обуревали сомнения, туда ли ведет дорога. Густая тьма окутала все вокруг, и контуры предметов расплывались. Ким Гюри ускорила шаг. Она шустро двигалась, обхватив себя за плечи, но вдруг споткнулась и, не удержав равновесия, полетела на землю. Зачем она вообще это затеяла? Запоздалые сожаления обрушились на Ким Гюри, когда она проехалась ладонью по земле. Надо было идти привычным путем. Но ей всего лишь захотелось выкурить сигаретку, неужели за это желание нужно вот так расплачиваться?

Нет, она просто неудачница. Когда бог создавал Ким Гюри, он просто забыл отвесить ей хоть горстку везения.

Ее родители как финансово, так и психологически напоминали ей увядшие цветы. Как только Ким Гюри поступила в столичный университет, она тут же съехала от них и устроилась на подработку, чтобы самостоятельно оплачивать свое жилье и прочие расходы. Училась она в кредит, а это значит, что на плечи ей давила необходимость срочно устроиться на работу, чтобы выплатить эту сумму. Потому Ким Гюри буквально лезла из кожи вон: участвовала в конкурсах, получала новые квалификации, ходила на стажировки… Но сколько бы она ни старалась, ей было не под силу догнать друзей, которым родители оказывали финансовую поддержку. Да и не была она столь умной, чтобы переплюнуть в баллах за международный экзамен по английскому своих однокурсников, которые с утра до вечера проводили в языковых школах, притом что сама она заучивала слова лишь в редких перерывах между подработками.

Тьма окружила ее. Тьма, что поднимала со дна души глубокую печаль. Ким Гюри приподнялась. Коленка болела. Дотронувшись до нее, девушка обнаружила, что штаны порваны. Ким Гюри еле сдержала подступившие слезы. Холодный вечерний ветер пронизывал до костей. Она снова обхватила себя руками, но вдруг кожей почувствовала едва уловимое тепло. Ким Гюри повернула голову и удивленно приоткрыла рот.

В узком проеме между домами теплился слабый свет. Завороженная этим огоньком посреди кромешной тьмы, Ким Гюри двинулась навстречу ему. Как девочка со спичками из сказки Андерсена, что морозной зимой жаждала тепла домашнего очага, она желала лишь одного – поскорее сбежать из этой темноты. И чем дальше она пробиралась вперед сквозь узкий переулок, тем ярче становился свет.

Он вывел Ким Гюри к магазину. Вывеска гласила, что перед ней антикварный магазин «Белый тигр». В отличие от большинства других магазинов со стеклянными дверями, этот окружала каменная стена, как будто бы здесь не очень-то ждали клиентов. Ким Гюри не сразу тронула дверную ручку, а сначала приподнялась и заглянула за стену. Однако теплый свет так и манил к себе.

– Извините за беспокойство.

Ким Гюри осторожно вошла внутрь. Как только она ступила на порог, сковывающий ее тело холод отступил, будто его и не бывало.

– Добро пожаловать, – раздался чей-то глубокий голос, показавшийся ей необычным. Ким Гюри взглянула на человека за кассовым аппаратом.

Первым, что бросилось ей в глаза, был пучок белых волос, рассекающий одну из его бровей. Эта необыкновенная особенность притянула к себе все внимание, так что Ким Гюри почти не запомнила, как выглядел продавец.

– Вы поранились? Проходите, присаживайтесь вот сюда.

Следуя указаниям, Ким Гюри послушно присела на стул перед кассой.

– Сейчас обработаем. Я принесу аптечку.

Ким Гюри проследила глазами за удаляющейся фигурой и, когда хозяин лавки скрылся на втором этаже, наконец окинула взглядом помещение. С потолка свисала гигантская львиная голова, множество разных винтажных фотоаппаратов и прочие предметы, которые никак не сочетались между собой. Ким Гюри поднялась со стула и подошла к полкам.

Интерьер вполне соответствовал антикварному магазину или же супермаркету. Разглядывая старинную керамику, которой, казалось, самое место в музее, Ким Гюри вдруг заметила корзину, заполненную спичечными коробками. Среди ярко разрисованных коробков ее внимание особенно привлекла одна незамысловатая зеленая коробочка с белой надписью «Брайант энд Мэй». Дизайн или рисунок ничем не выделялись среди остальных, единственным, что отличало этот коробок, была этикетка с надписью «Не для продажи (not for sale)». Однако Ким Гюри не могла отвести взгляд от этого коробка. Казалось, он так и шепчет ей: «Забери меня. Возьми меня с собой».

– Дедуль, а где у нас аптечка? – послышался голос со второго этажа, и, словно в ответ ему, за кассовым столом что-то подпрыгнуло, отчего Ким Гюри непроизвольно схватила коробок и сжала его в ладони.

Повернув голову, она заметила огромную собаку породы сапсари³, которая поднималась по лестнице. Ее длинная шерсть тряслась, как бахрома на занавеске, пока ее обладательница не скрылась на втором этаже. На мгновение в лавке повисла тишина.

Здесь, кроме нее, никого нет.

Как только Ким Гюри осознала это, она стремглав вылетела на улицу. Сжимая спичечный коробок в кулаке, она бежала что есть мочи, пока свет лавки не остался где-то далеко позади. Однако счастье от обретения спичек было столь велико, что она бесстрашно бросилась в кромешную тьму. Девушка еще немного пометалась в лабиринтах рынка, прежде чем оказалась у главной дороги и смогла перевести дух. Лишь увидев яркий свет фонарей, она наконец опомнилась: «Это же воровство…»

Ладонь, сжимающая коробок, вспотела. Ким Гюри оглянулась, всматриваясь в темные закоулки рынка. Но заставить себя вернуться назад, в эту пугающую мглу она не могла.

«Верну позже».

И она положила коробок спичек в карман брюк.

* * *

– Опять двадцать пять. Какая это уже по счету? – раздраженно воскликнул Пак, швыряя очередную зажигалку на пол. Остальные в курилке задавались тем же вопросом. Все они стояли, зажав губами сигареты, и тщетно пытались прикурить их. Но, словно сговорившись, ни одна из зажигалок не давала огня.