Read the book: «Игры теней»

Пролог

Аспен, 5 лет

Широко раскрытыми глазами смотрю на подаренные холст и карандаши. Как их много! И столько цветов! Только розового, синего и желтого больше пяти оттенков! Я смогу нарисовать все что захочу. Счастливая улыбка расплывается на лице, и я поднимаю глаза на брата.

– Ты купил это мне, Гарри?

– Конечно, – он треплет мои волосы, – все только для тебя, персик.

– Спасибо! – Радостно обнимаю его, спрыгнув со стульчика. Оторвавшись, превожу взгляд на холст. – Я могу нарисовать что-то прямо сейчас?

– Ну да.

Гарри отпускает меня и выходит из комнаты. Я с нескрываемым восторгом смотрю на набор и пустой холст. Мне нужно решить, что я нарисую первым. Может, наш дом? Или цветы, которые с приходом весны распускаются в саду?

Облокотившись на стол, провожу пальцем по ребристой поверхности карандашей. Взяв розовый, начинаю рисовать себя. Девочку в платье с цветочками и с высоким хвостом, который всегда делает Гарри. Мне редко приходится ходить с косичками, потому что брат ненавидит заплетать их, по его словам, хвост – достаточно просто и практично. Меняю карандаш, и появляются первые очертания Гарри: он стоит рядом и держит меня за руку.

Мы одни. Мы семья. У нас больше никого нет.

Мне хочется нарисовать облака – на них теперь живут наши родители. Они стали ангелами, чтобы оберегать нас и быть рядом. Но сейчас мне не хочется рисовать их в небесах. Сегодня я хочу видеть их здесь, хочу почувствовать, что они снова со мной. Увидеть их как семью. Почувствовать мамины нежные прикосновения, которые дарят тепло, когда так нужны обнимашки. Услышать родной голос папы, пусть и становящийся строгим, когда я что-то роняла или была слишком неаккуратной.

С каждым движением карандаша образы мамы и папы вырисовываются все четче. У мамы длинные темные волосы, как на старых фотографиях, которые с трепетом показывал мне брат. А папа… Папа был высоким, с глубокими карими глазами и шевелюрой цвета ночи. В его суровом взгляде всегда было что-то теплое.

Убрав карандаши, не свожу глаз с холста – мои мама и папа оживают. Теперь мы семья. Настоящая семья, которая купается в лучах счастья и радостных моментах.

Из горла вырывается тихий всхлип. По щеке скатывается слеза и падает на холст.

Этого никогда не будет. Мама и папа навсегда останутся на небесах…

Глава 1

Аспен

Удар. Удар. Еще удар…

Ноющая боль растекается по телу, но я игнорирую ее. Грудная клетка предательски ноет. Если этот придурок повредил ребро, то он труп. Кулак пролетает надо мной, когда я разворачиваюсь и, вскинув ногу, попадаю ему в живот. По залу разносится тихий вздох, Остин смотрит на меня и слегка качает головой.

– Единственный нормальный удар, – запыхавшись, констатирует он. – Ты витаешь в облаках, мой нежный цветок.

– Я далеко не нежная, придурок! – Прицеливаюсь и бью сильнее.

Остин отступает и вытирает лицо, смахивая с брови красные капли. Вот и первая кровь. Я подмигиваю парню, предлагая отомстить мне. Спустя несколько сокрушительных ударов мы оба падаем на настил ринга.

– Хочешь завтра на барбекю? – разматывая ленты, интересуется Остин.

– Я бы с радостью, но у меня утром самолет на Сицилию.

– Тогда мне придется выбить из тебя все дерьмо, – подшучивает парень. –Ты теряешь форму.

В этом он прав. После моего приезда в Италию походы в зал и на тренировки сократились. Работа отбирает все время, но я по-прежнему остаюсь в хорошей боевой форме, за пару минут смогу надрать зад большей части мужчин. Но не Остину. Этот парень, мой кузен, настоящая машина для убийств. Он является не силовиком нашего мира, а первоклассным тренером для новобранцев.

– Соберись и попытайся надрать мне задницу, неженка.

Остин внезапно подпрыгивает и застает меня врасплох. Его нога с силой врезается мне в ребра, будто выбивая жизнь.

– Я и правда в ужасной форме, – цежу сквозь зубы.

Оставшийся час Остин вышибает из меня все дерьмо, но и ему приходится несладко – я по-прежнему шикарна в стойках. За это стоит отдать должное Гарри и моим постоянным занятиям йогой. Она помогает держать тело и мозг под контролем.

Рука молниеносно вылетает вперед и попадает точно в цель. Большим и указательным пальцами я мгновенно захватываю запястье Остина, одним движением поднимаюсь, занимая выгодную позицию для сокрушительного удара коленом. Весь бой переходит от точных ударов к навыкам кунг-фу. Да, он хорош в этом, но не так, как я.

– Перестань извиваться как змея, – цедит противник.

Змея.

Миг, и предо мной появляется лицо Нико после нашего поцелуя на свадьбе Лии. Надменное, самоуверенное и до безумия красивое. Я и представить не могла, что мужчина может целовать в губы не просто, а так, будто крадет душу. После нашей ночи в Париже мы никогда не говорили о нас. Оба приняли секс как следствие желания и страсти, на этом все. Но каждый раз, когда я вспоминала его руки на мне, тело-предатель сходило с ума от возбуждения. Нико – абсолютный доминант, и я всем нутром хотела подчиняться только ему.

У меня не было секса с того самого дня. Черт, сколько же прошло времени? Несколько месяцев? Столь долгое воздержание вредно для моего прекрасного организма.

Воскрешаю в памяти хаотичный день, когда мы с Гарри покинули Сицилию, и не могу вспомнить, взяла ли свой вибратор. Если нет, я сдохну от переполняющих меня гормонов.

– Ты не оставишь на ней живого места! – кричит брат за моей спиной. – Прекрати, Остин!

Встряхиваю головой и смотрю на Гарри, облокотившегося на канаты. На нем спортивные штаны, пропитанная потом футболка перекинута через плечо. Капельки пота покрывают грудь, спускаясь по рельефу живота.

– Ты мой спаситель! – Быстро преодолев канаты, набрасываюсь на брата.

– Персик, ты поправилась, – Гарри издает стон, придерживая меня одной рукой за талию. – Готова к шопингу?

– Да! – вскрикиваю, прижимаясь к нему сильнее.

– Так иди собирайся.

Соскочив с брата, выскальзываю из тренировочного зала, спрятанного в подвале нашего семейного особняка, и поднимаюсь к себе. Комфортное ощущение, что я дома, переполняет меня. Счастливо вздыхаю. Спешно принимаю душ, тщательно смывая пот. Пробегаю взглядом по телу в поисках синяков – ничего. Волна облегчения пронзает меня. В Чикаго синяк легко спрятать под свитером или джинсами, но на Сицилии, где палит солнце, и все щеголяют в легкой одежде, это почти невозможно. Шансы свариться на жаре имеют очень большую вероятность.

Натягиваю кожаные штаны, черный топ и кожаный тренч до пят. Черный цвет добавляет престижа и дарует ощущение превосходства. Глядя на себя в зеркало, я вижу шикарную принцессу чикагской мафии. Это то, кем я являюсь и буду ею всегда, если только не решусь скинуть Гарри с должности босса. Схватив сумочку, спешу в холл. Шопинг пойдет на пользу и поможет окончательно выкинуть Нико из головы. Несмотря на то, что я все еще зла на Гарри, пребывание в стенах родного дома дает мне эмоциональную разгрузку.

– Готова ехать? – спрашивает Гарри.

– Да.

Он берет меня за руку и ведет к машине. Забираюсь на пассажирское кресло, Гарри садится рядом и бросает на меня глубокий изучающий взгляд.

–– Что?

–– Как ты себя чувствуешь? – Глаза его смотрят так проницательно, что я никогда не смогу ему соврать.

Мы с Гарри прожили вместе всю жизнь. Он воспитал меня, стал моим наставником и хранителем, знает все страницы моей истории… ну почти все. Когда наши родители погибли, мне едва исполнился год, а Гарри было всего восемь. Опеку над нами взял наш крестный отец, Алан, который заботился о нас до тех пор, пока Гарри не стал взрослым.

Гарри всегда был для меня больше, чем брат. Он являлся опорой, источником доброты и нежности в нашем мире. И хотя часто шутит, что я словно вьюн, оплетающий его по рукам и ногам, не стану это отрицать. Ничего не могу с собой поделать – мне нравится вить из него веревки.

– Ну… – оттягивая ответ, стараюсь улыбнуться, – несколько недель в родных стенах пошли мне на пользу, но это ничего не меняет, я по-прежнему злюсь на тебя.

– Мы же договорились, что не будем обсуждать мой брак с Джейн до того момента, пока она не закончит обучение.

– В итоге ты женишься на ней. – Морщу нос.

– Таковы договоренности с семейством Морелли. Ты знаешь, как все работает в нашем мире.

– К сожалению.

Подъезжаем к Water Tower Place, и внутри меня начинает что-то трепетать. Привычная суматоха, шум, блеск витрин и яркий свет – все одновременно и радует, и пугает. Мне так не хватало этой обыденности, рутинной суеты… Она почти сбивала с толку. Казалось, я возвращаюсь в знакомый мир, но уже немного другим человеком.

Провожу в торговом центре несколько часов, буквально скупая все подряд. Честно говоря, не знаю, надену ли хотя бы половину из этого, но сейчас это неважно. Покупки – моя терапия, способ почувствовать контроль, вернуть себе маленькие радости.

Когда мы заходим в бутик мужской одежды, брат говорит, что ему нужно заказать несколько новых костюмов. Я с удовольствием включаюсь в процесс, помогая ему с выбором.

Гарри примеряет костюм цвета бордо, и меня словно пронзает внутри. Этот оттенок, текстура, крой – все вызывает болезненные воспоминания. В ту ночь Нико был одет в такой же. Внезапно, словно по воле памяти, мои пальцы сами находят путь к лацканам пиджака, легкими прикосновениями проводят по ткани. Сердце учащенно бьется, и я ощущаю, как в горле поднимается горький ком. Приходится сглотнуть, собраться с силами и спрятать руки за спиной, чтобы не выдать себя, не дать эмоциям взять верх.

– Ты в порядке? – Гарри хмурится.

– Да, – отмахиваюсь, – но этот цвет старит тебя лет на десять, не бери его. – Иначе я буду медленно сходить с ума, видя тебя в этом костюме.

Гарри молча кивает и подбирает еще несколько вариантов. Его вкус безупречен, но я все равно одобряю выбор – больше по привычке, чем по необходимости. Сделав заказ, мы наконец покидаем бутик. В воздухе витает легкий аромат новой ткани, дорогих духов и… облегчения.

Когда мы подъезжаем к дому, салон машины наполняется уютной тишиной. Я уже собираюсь сказать Гарри, что сегодняшний день – глоток воздуха, когда телефон тихо вибрирует у меня на коленях. Опускаю взгляд. На экране загорается имя: «Лия».

И в тот же миг все внутри меня озаряется, на лице сама собой вспыхивает счастливая искренняя улыбка. Радость поднимается волной, такой чистой, будто на мгновение все плохое отступает.

Мы с моей лучшей подругой познакомились еще во время учебы в Кембридже, а наша дружба началась… с неприязни. Да-да, мы просто не выносили друг друга. Но со временем это странное чувство переросло во что-то святое и бесценное для каждой из нас. Мы прошли через многое: от борьбы с зависимостью и сложностями в прошлом Лии до других испытаний, которые могли бы разорвать любую связь. Но мы сохранили ту редкую искреннюю дружбу, которая стала для нас опорой и смыслом, несмотря ни на что.

Поднимаю телефон, поворачиваюсь к Гарри и показываю экран. Не теряя ни секунды, выскальзываю из машины и спешу скрыться за деревьями в саду. Мне нужно пространство. Нужно немного тишины и природы.

– Привет. Как ты? – тараторю, опускаясь на скамью.

– Рада тебя слышать. Лучше скажи мне, как ты держишься? – голос мягкий, осторожный, словно она боится задеть невидимую трещину во мне.

Больше всего на свете не люблю врать близким людям, но сейчас готова на это.

Потому что я вообще не в порядке. Совершенно.

– Мы с Гарри ездили в торговый центр, – начинаю, делая вид, что все стабильно. – Я скупила пол-Чикаго, Лия. – У меня вырывается смешок.

– Аспен, – голос подруги резко обостряется, становится твердым.

Это не упрек, а тревожное напоминание, что она видит меня насквозь и за тысячи километров.

– Я в полной заднице! Ты это хотела услышать? – выпаливаю.

– Мне важно знать, как ты справляешься. Вот и все. Я переживаю за тебя и безумно скучаю.

От ее слов меня охватывает трепет, и я сдерживаю стон отчаяния. Больше всего хочется оказаться рядом с ней и ощутить поддержку.

– Завтра у меня самолет, – слова даются тяжело. – Мне пора идти. Гарри меня убьет, если ему придется в одиночку таскать все мое барахло. – Знаю, она прекрасно понимает, что это только отговорка для завершения разговора. – Позвоню тебе, как приземлюсь. Передавай привет зятю.

– Он ненавидит, когда ты его так называешь! – Лия издает смешок. Я уверена, что она морщит свой носик. – Обязательно позвони. Будь осторожна.

– Будет сделано. Крепко-крепко обнимаю. Готовь погреб Морелли к моему приезду. – Лия смеется, и звонок прерывается.

Глядя на телефон, думаю позвонить Лукасу, но тут же выбрасываю эту мысль из головы. Да, мы близки, но мне не хочется вываливать на него свое дерьмо, он и так много сделал для меня. Это будет перебор.

Запрокидываю голову, ловлю лицом теплый вечерний воздух и вдыхаю глубоко, насколько позволяет сдавленная грудь. Легкие будто не слушаются, каждый вдох дается с усилием.

Если бы я могла просто отключить мозг. Хоть на минуту.

Стараюсь сосредоточиться на дыхании. Вдох, выдох, пауза, еще раз. В теории это должно работать. Медитация, якорь, спокойствие. Но на практике мой разум несется, как поезд без тормозов. Каждая мысль цепляется за другую и тянет меня вниз.

Телефон снова вибрирует в руке, на экране высвечивается незнакомый номер. Сердце опускается в пятки. Закусив губу, я продолжаю смотреть на входящий вызов. Вдохнув как можно глубже, отвечаю:

– Алло…

Ответа нет. Только густая глухая тишина.

Отрываю телефон от уха. На дисплее вызов все еще продолжается. Связь не прервалась, словно кто-то на том конце провода держит трубку и… просто молчит.

– Если вы не ответите, я отключусь! – бросаю в пустоту срывающимся голосом. Кто бы это ни был, он выводит меня из себя. Это молчание давит, скребет по нервам, будто нарочно тянет из меня эмоции.

– Пошел к черту! – яростно шиплю и сбрасываю звонок.

Телефон падает рядом, издав глухой удар о скамью. Я откидываюсь назад и выдыхаю, но это не приносит облегчения. Только накатившую густую усталость. Пальцы машинально взлетают к лицу, к глазам, и я начинаю тереть кожу, словно пытаясь стереть не просто подступающие слезы, а саму возможность их существования.

– Аспен! Вернись в дом! – Сначала слышу голос Гарри, а потом быстрые уверенные шаги по гравийной садовой дорожке.

Брат останавливается рядом и несколько секунд оценивает ситуацию. Одна из его излюбленных привычек. Я не смотрю на него, но чувствую, как он медленно опускается на корточки. Его кожаные туфли скрипят, будто извиняясь, что нарушили тишину. Рука ложится мне на плечи, и брат мягко, но уверенно притягивает к себе.

– Иди ко мне, малышка.

Я вжимаюсь в него, как маленькая девочка, ищущая утешения. Мое лицо искажается, и первое рыдание срывается с губ. Все произошедшее за последнее время выходит наружу, сжимая сердце в тиски. Неконтролируемые рыдания захлестывают, и слезы пропитывают рубашку брата.

– Персик, – шепчет Гарри, и его голос полон настороженности, – что мне сделать для тебя?

– Никому не говори, что я плакала у тебя на груди как ребенок, – выдыхаю сквозь всхлипы, с трудом выговаривая слова.

– Из этого можно было сделать сенсацию, Аспен, – смешок искажает его голос. – Остин отдал бы миллион за подробности.

– Я заплачу в несколько раз больше. Обещаю! Только молчи!

Гарри прыскает.

– Было бы глупо сливать семейное наследие на такие глупости.

В теплых объятиях мне наконец удается немного успокоиться и собрать разлетевшиеся кусочки эмоций. Сердце перестает бешено колотиться, дыхание становится ровнее.

Не сдержав улыбки, игриво подмигиваю брату.

– Я развела одного придурка на десять миллионов долларов.

Гарри смеется и убирает волосы с моего лица.

– За твой талант нужно брать в несколько раз больше.

– Это был элементарный чертеж. – Мне остается лишь пожать плечами. – Нико слишком импульсивен, когда он чего-то хочет, а я не привыкла отказываться от денег.

– И это его погубит. – Тут он прав. – Ты готова вернуться? – Гарри вглядывается в мои глаза.

Согласно кивая, медленно поднимаюсь со скамейки, брат встает следом и мягко накидывает пиджак мне на плечи. Такое простое, но такое важное прикосновение. И легким толчком направляет меня к дому.

Иногда я задумываюсь, чем заслужила такого брата. Человека, который стал для меня и щитом, и опорой, и самым надежным другом. Я готова молиться Богу за него каждую ночь.

Никто и никогда не был для меня такой поддержкой. Моя любовь к Гарри глубока и безгранична. Без него жизнь была бы пуста и бессмысленна. Что бы ни случилось, какие бы испытания ни вставали на его пути, я всегда буду рядом. Всегда на его стороне, защищая и поддерживая, как он всегда делал для меня. Я готова отплатить ему в полной мере тем же.

Мне даже придется принять Джейн, если она сможет сделать его счастливым.

Глава 2

Аспен

Уезжать из дома было сложнее, чем я думала. Все утро оттягивала момент прощания с Гарри и теперь вцепилась в него мертвой хваткой. Мне так будет не хватать его на Сицилии. Там я буду совершенно одна, и от этой мысли становится не по себе.

Да, Лия ждет меня, и Лукас за эти несколько недель оборвал мой телефон, но у них своя жизнь. Лия теперь замужем и полностью наслаждается своей жизнью и мужем. Лукас занят работой настолько, что периодически остается ночевать в офисе. После свадьбы Марко передал большую часть офисной работы Лукасу и утонул в Лие. Как бы пафосно ни звучало, но этот мужчина готов целовать землю, по которой ходит моя подруга.

– Один звонок, и я буду у тебя, – напоминает Гарри, и я киваю.

Остин обещал приехать ко мне погостить, когда закончит обучение наших людей. Это произойдет в лучшем случае через месяц, а может, и позже.

– Не смей бросать все и приезжать в Италию, если тебе не понравится мой голос. Это будет перебор, Гарри, – предупреждаю брата.

Он глубоко вглядывается в мои глаза, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую между строк моих эмоций. По коже медленно пробегает теплое облегчение – легкое, едва уловимое, но такое настоящее. Я понимаю: он не сумел прочесть мою реакцию, не сумел увидеть то, что скрыто за моим липовым спокойствием. Это дает мне небольшую фору на то, чтобы спокойно уехать и не переживать за него.

– Все, я побежала, – улыбка озаряет мое лицо, – иначе ты зальешь своими слезами мое новое платье.

Гарри смеется и сжимает меня в объятиях.

– Я люблю тебя, персик. Позвони, как приземлишься.

Вырвавшись из его хватки, делаю несколько шагов к нашему частному самолету и посылаю брату воздушный поцелуй. Сердце бьется учащенно, душу тянет тяжелое нежелание возвращаться в Италию. По трапу поднимаюсь медленно, каждый шаг – маленькая битва с самой собой.

Устало опускаюсь в удобное кресло у иллюминатора, позволяя себе на мгновение расслабиться. Взгляд скользит по часам. У меня есть несколько минут, чтобы набрать номер Лии. Сердце немного успокаивается, когда слышу в трубке знакомый голос.

– Аспен! – радостно вскрикивает подруга. – Когда ты приземляешься в Палермо?

– Десять часов в этом аду, и я – вся твоя, – выдавливаю из себя смешок.

– Безумно рада это слышать! Мы с Марко встретим тебя в аэропорту.

– Устроим сегодня девичий вечер? – с надеждой спрашиваю, ощущая разгорающееся внутри легкое предвкушение.

– Конечно. Я ужасно соскучилась, – отвечает Лия, но на заднем плане вдруг раздается голос Марко, и она нервно хихикает. – Я нужна мужу. С нетерпением жду твоего приезда.

– Привези вино в аэропорт. Гарри оставил в самолете лишь одну бутылку, засранец!

– Выпей таблетки и постарайся поспать, – мягко советует она.

– До встречи!

Сбрасываю вызов и тихо вздыхаю, откидываясь на спинку. Ненавижу летать. Словно испытание судьбы, которое бросает вызов моим самым глубоким страхам. Я не помню, когда впервые проявилась эта фобия, но с каждой поездкой она давит на меня все тяжелее. Нервозность холодным кинжалом пронзает сердце, и я нервно ерзаю на месте, пытаясь найти хоть каплю комфорта. Все вокруг кажется искаженным, кресло неудобным, воздух слишком плотным. Дыхание учащается, ладони покрываются липким потом, и я, достав из сумки таблетки, быстро запиваю их водой.

Пилот объявляет о начале полета и просит пристегнуться. Я послушно следую его указаниям. Через мгновение милая стюардесса приносит бокал вина и несколько изысканных закусок. У нас небольшая штатная команда для дальних рейсов. Гарри называет это «удобством», но я прекрасно понимаю: эти люди здесь именно из-за меня.

– Хорошего полета, мисс Бредли!

– Благодарю! – мягко говорю я, поднимая бокал и делая глоток, ощущая тепло вина, которое слегка успокаивает меня изнутри.

Рыжеволосая девушка скрывается за шторкой. Устраиваясь поудобнее, я потягиваю вино и думаю над тем, что буду делать. Мне придется работать с Нико. Эта мысль не дает покоя. После нашего поцелуя уверенность в том, что он чертовски сильно бесит меня, возросла.

Закрыв глаза, пытаюсь выбросить эту заразу из своей головы, сердца и мыслей. Единственное, что получается, – это немного расслабиться. Начинают действовать успокоительные таблетки, и глаза постепенно закрываются. Поставив бокал на стол, занимаю прежнее положение и пытаюсь заснуть.

Очень надеюсь, что проснусь уже на Сицилии.

В сознание пробирается чей-то голос. Не открывая глаз, слегка тяну затекшую шею. Нос морщится, с губ слетает глухой стон. Приходя в сознание, слышу, как пилот объявляет о нашей посадке в аэропорту Палермо. Больная шея стоила того, чтобы проспать весь ужас полета.

Стюардесса приносит кофе и сэндвич, но еда – последнее, что мне сейчас нужно. Массаж пришелся бы как нельзя кстати. Вытягиваю ноги вперед, продолжая разминать тело. Пальцы упираются в покрытие пола, я смотрю на свои стопы, не понимая, когда успела скинуть туфли. Втиснувшись в них, спешу в уборную, чтобы привести себя в порядок, а когда возвращаюсь в салон, пилот объявляет, что мы садимся. Приземление проходит плавно, но мое сердце пытается не уйти в пятки.

Как только этот ужас заканчивается, я с облегчением вздыхаю и хватаю багаж. Спускаясь по трапу, радостно машу рукой Лие, Марко и Лукасу. Сердце радостно трепещет, что он приехал меня встретить. Учитывая его безумно загруженный график, найти время было почти подвигом.

– Принцесса чикагской мафии почтила нас своим прибытием. За что нам такой дар с небес? – смеется Лукас, заключая меня в крепкие, почти душащие объятия.

– А ты думал, так просто отделаешься от моей задницы?

– Как я смею желать этого? – с нескрываемым ехидством он мастерски изображает трагизм.

Отмахнувшись от комичной драмы, я разворачиваюсь к Лие и больше не держу себя в руках. Мы бросаемся друг к другу с воплями, смехом и объятиями.

– Привет, зятек! – подмигиваю Марко, не отпуская Лию.

– Прекрати меня так называть! – Он скалится, будто предупреждая, но в уголках губ играет сдерживаемая улыбка.

Мы с Лией немного отстраняемся, но продолжаем держаться друг за друга.

– Я намерена похитить твою жену на сегодняшний вечер.

– Что вы задумали? – Марко бросает подозрительный взгляд то на нее, то на меня.

– Будем пить вино, много разговаривать и обсуждать всякие непристойности, – хихикает Лия с заговорщическим видом.

– Что ты только что сказала? – воркует Марко, притягивая Лию к себе. – Никаких непристойностей, и точка, милая, – добавляет, оставляя легкий поцелуй на ее губах.

– Ты портишь мне все веселье! – закатываю глаза, не сдерживая улыбки.

Марко только усмехается, кивает в сторону машины и жестом приглашает нас следовать за ним. Устроившись на заднем сиденье, мы начинаем обсуждать мое пребывание в Чикаго, и Лия заваливает меня вопросами. Я настолько увлечена беседой, что даже не замечаю, как машина плавно останавливается у жилого комплекса.

Выходя, ощущаю легкий ветерок, коснувшийся кожи, а солнце печет безжалостно. Я не любитель жары, но после хмурого Чикаго ощутить на себе его лучи приятно. Лукас хватает мой чемодан, Лия и Марко что-то обсуждают по работе, плетясь сзади.

Мое дыхание сбивается. Огромные вазы, наполненные алыми розами, стоят по обе стороны узкого коридора в строгом, почти церемониальном порядке, будто охраняют проход. Останавливаюсь как вкопанная. Глаза широко раскрываются, внутри растет странное чувство – смесь удивления, тревоги и восторга. Сердце колотится в груди, и на мгновение я забываю, как дышать.

Да тут больше сотни роз! Что за черт?

Делаю несколько шагов вперед, не в силах оторвать взгляд от этой чарующей красоты. Носом втягиваю нежный аромат, в котором присутствуют дымные душистые нотки. Он окутывает меня, будто легкий шелковый шарф, и в груди разливается теплое, почти детское чувство восторга.

Я до сих пор не знаю, кто это делает, и мне неважно. Получать такие букеты безумно приятно. Мысль, что у тебя есть поклонник, который предпочитает оставаться в тени, немного интригует.

Присев рядом с одной из ваз, провожу пальцами по бархатистым лепесткам. Розы безупречны. Каждая как будто только что срезана с куста, ни единого намека на увядание. Это значит, что их доставили недавно.

Для меня.

Позади слышатся размеренные неторопливые шаги. Начинаю на ощупь искать в сумочке ключи, так и не оторвавшись от неожиданной красоты, окутанной молчаливой тайной.

– Кто-то явно считает тебя романтической натурой, – хмыкает подошедший Лукас. – Как же он ошибается.

–– Какой же, по-твоему, идеальный путь к моему сердцу? – Бросаю взгляд на друга.

Лукас наклоняется ко мне, в нос бросается запах его парфюма.

– Это точно не цветы, и ты это знаешь.

Оставив без ответа реплику Лукаса, открываю дверь и пропускаю его в квартиру. Не понимаю, где потерялись Лия с Марко. Надеюсь, он не трахнет ее в лифте. Едва мысли о сексе доходят от мозга до матки, приходится прикусить губу. Мне следует удовлетворить свои потребности, иначе взорвусь от переизбытка гормонов. Вокруг слишком много красивых мужчин, которые заставляют уровень эстрогена расти в геометрической прогрессии.

Прохожу через просторную светлую квартиру – интерьер современный, сдержанный, но уютный. Через панорамные окна комнаты заливает мягкий солнечный свет, в воздухе запах свежести и легкий аромат цветов, оставшихся в коридоре. На светлом деревянном полу шаги звучат глухо, я направляюсь к кухне, где у окна стоит Лукас.

– Как твои дела? Поездка в Чикаго помогла? – спрашивает он, сокращая между нами расстояние и опираясь на край барной стойки.

– Да, это пошло на пользу, – пожимаю плечами, – но я скучала по твоему слащавому лицу.

Лукас расплывается в той фирменной улыбке, от которой у многих подкашиваются колени. Я смотрю в его глаза, и единственное, что мне хочется сделать, – прижаться к нему.

– Не могу сказать того же, – подтрунивает он с ухмылкой.

– Что? – Толкаю его в бок, и он притворно шипит от боли. – Я знаю, что ты скучал. Твои звонки говорят сами за себя. Ты и суток не мог без меня прожить. – Мои губы растягиваются в коварной победной улыбке.

– Я рад, что твоя задница снова в пределах досягаемости, – Лукас обнимает меня за плечи, привлекая к себе. – Мне занести цветы?

– Давай заставим Марко немного помучиться?

– Мне нравится твой план, – хихикает он, и в этот момент в его кармане вибрирует телефон.

Достав его, Лукас бросает взгляд на экран, что-то печатает, затем срывает пиджак со спинки кресла.

– Мне нужно ехать.

– Присоединишься к нам вечером? – Я следую за ним к входной двери.

– Я не могу пропустить это. – Лукас поворачивается ко мне, обнимая на прощание.

Как только дверь за ним захлопывается, в прихожей появляется Лия, и мы вместе идем на кухню.

– Готова поставить всю Сицилию на уши? – спрашивает она с искорками в глазах, доставая из холодильника бутылку минералки.

– Пришло время научить этот город отдыхать. – Подмигиваю подруге.

Мой план прост. Клуб и парень на одну ночь идеально сочетаются между собой. Я не сплю с первыми встречными, но сейчас готова нарушить это правило, чтобы как можно скорее выбросить одного идиота из головы. И очень надеюсь, что Нико не будет на нашей вечеринке разврата и веселья.

Я в слишком смешанных чувствах, чтобы встречаться с ним сейчас. Не хотелось бы, чтобы наши пути пересекались в ближайшее время, – есть вероятность, что, увидев Нико, я не удержусь от желания убить его самым изощренным способом.

– Решили, чем займетесь вечером? – Марко подходит ближе к Лие и собственнически обнимает ее за талию.

– Мы идем танцевать, пить и предаваться веселью, – бодро отвечает она.

– Переубеждать и отговаривать вас от безумия бесполезно? – спрашивает он с последней надеждой, глядя то на нее, то на меня.

– Совершенно верно, – щебечет подруга, вскидывая подбородок.

Марко тяжело вздыхает и кивает, словно капитулируя перед стихией, которую невозможно обуздать. Я вижу, как он сдается с легким раздражением, но и с долей любви, которую не способен скрыть.

– Нам нужно решить дела в офисе, – Лия касается моего плеча, – мы приедем за тобой в восемь часов. Выбери место.

– Не надейся отказаться от нескольких шотов с текилой.

– Договорились. – Лия хватает сумочку, и они с Марко уходят.

Окинув квартиру взглядом, тихо вздыхаю. Год назад, приехав на Сицилию, я была полна сил и надежды. А за это время столько всего произошло! Моя жизнь успела перевернуться, принеся не очень приятные моменты, но зато подарила мне близких людей, которые пойдут со мной в огонь и воду. От этой мысли в груди разливается тепло. Все было не зря.

Проскальзываю в гардеробную, скидываю туфли, платье соскальзывает с плеч – вместе с ним, кажется, уходит тяжесть прожитого дня. На ходу хватаю домашний костюм, влезаю в штаны, затягивая пояс. Руки скользят за спину и вот уже бюстгальтер летит к остальной одежде. Натягиваю мягкий топ, собираю в охапку груду ткани и, пройдя в ванную, роняю все в корзину для белья. Выпрямляюсь, позволяя себе короткий, но глубокий вдох – наконец-то дома, в тишине и покое.

Направляюсь в свою маленькую импровизированную студию. Едва захожу, как в нос ударяет знакомый, немного терпкий запах высохшего лака и масляной краски. Через окно в комнату пробиваются солнечные лучи, отбрасывая золотистые блики на пол и белоснежные стены. По обе стороны комнаты стоят аккуратные, но пыльные стопки холстов. Некоторые из них закончены, другие брошены и забыты на полпути.

Ставлю на мольберт чистый холст и оглядываюсь в поисках ленты. Наконец обнаружив шелковую повязку на подоконнике, собираю волосы в хвост, попутно хватаю палитру, краски и кисти и кладу инструменты на столик рядом с мольбертом. С прищуром глядя на планшет, беру самую толстую кисть и графитовую краску, и холст за пару мгновений приобретает цвет. Недолго думая, пускаю в дело поочередно охру, оранжевую и красную краски. Смешивая их на палитре, наношу первые мазки, создавая очертания женского тела.

Картина настолько увлекла меня, что не замечаю, как проходит несколько часов. Покосившись на часы, понимаю, что время в запасе еще есть. Добавляю надпись, делаю последние штрихи – и улыбка расползается на губах. Несколько часов в тишине помогли перезагрузиться и очистить мысли.

Кинув кисти мыться и очистив палитру, спешу в душ. Теплая вода смывает с рук пятна краски, с тела – остатки усталости. Намыливаю голову, вдыхая привычный аромат любимого шампуня. Все происходит быстро, на автомате, но с флером легкой радости от возвращения к себе.

Выхожу из душа, сушу волосы и собираю на макушке высокий пучок, оставив несколько небрежных прядей у лица. Наношу свой обычный макияж, последний штрих – красная губная помада.

На телефон приходит сообщение от Лукаса, что он будет через десять минут.

В спальне, распахнув дверцы шкафа, спешно перебираю вешалки. Ни одно платье не кажется подходящим. Поморщившись, бегу к чемодану и достаю купленный вчера комбинезон из плотного капрона, черный, как полночь, расшитый крошечными сверкающими стразами. Создавая эффект второй кожи, на тело ложится обтягивающее черное белье, а поверх него – комбинезон-сетка. Надеваю сапоги до колен на высокой шпильке – изящные, дерзкие, с хищной энергетикой. Образ завершает черная миниатюрная сумочка от Casadei. Когда выхожу из дома, вечернее солнце касается теплыми лучами стразов на комбинезоне, и мой наряд будто вспыхивает мягким сиянием.

Машина уже ждет, я распахиваю дверь и легко запрыгиваю на переднее сиденье. Лукас бросает на меня мимолетный взгляд, но затем задерживается на моей фигуре. Его брови медленно ползут вверх, губы изгибаются в полуулыбке, за которой скрываются и восхищение, и откровенный интерес.

– Женщина, пообещай сегодня держаться от меня как можно дальше. В мои планы входит выпить полклуба и несколько малышек без одежды. – Лукас облизывает губы. – Твой наряд «трахни меня» их отпугнет.

– Не переживай. В мои планы не входит собирать силиконовый гарем для удовлетворения твоих извращенных фантазий, – смеюсь, бросая на Лукаса многозначительный взгляд.

– Если бы мне нужна была помощь, я бы обратился к Лие, – подмигивает он, – она у нас профессионал.

–– Лучше не произноси это перед Марко, дорогой друг.

– Офисная работа, конечно, сводит с ума, но, к счастью, я еще не потерял связь с реальностью, – парирует Лукас, и в его голосе звучит ироничная усталость.

Подъехав к клубу, медленно сворачиваем на стоянку. Фары машины гаснут, и мы выходим. Внедорожник Марко останавливается прямо за нами. Лия неторопливо захлопывает дверь, и, не теряя ни секунды, направляется ко мне. На ней легкое хлопковое платье, словно сотканное из лета, украшенное тонко вышитыми крошечными лепестками и веточками. Будто россыпь полевых цветов раскинули по белоснежной ткани. Платье держат тонкие завязки на плечах; глубокий вырез и высоко собранные в хвост волосы подчеркивают изящную шею и ключицы.

– Ты выглядишь просто… – Лия замирает в шаге от меня, оглядывая с головы до пят, – вау!

Отвечаю ей искренней теплой улыбкой, в ней уместилась вся моя благодарность миру за этот вечер и за нее.

– Как твой муж до сих пор не сорвал с тебя это платье? – спрашиваю с лукавой усмешкой, слегка прищурившись.

– Оу, – фыркает она, сдерживая смешок, – скажем так, он очень старался. И не один раз за вечер.

Мужчины, подойдя, галантно подают нам руку. Дарю Лукасу мягкую улыбку, ладонь ложится на сгиб его локтя, и в этом движении чувствуется комфорт.

В клубе нас с порога окутывает густая, почти осязаемая атмосфера. Свет переливается в полумраке, музыка захлестывает волнами. Басы бьют по вискам, создавая ритм, вибрируя где-то глубоко внутри.

Скользим сквозь толпу, направляясь к нашей VIP-зоне. Здесь, вдали от общей суеты, – уютные диваны, приглушенный свет и ощущение, что весь мир слегка притормозил. Удобно устроившись за столиком, я сразу хватаю барную карту.

– Три шота текилы? – Лукас приподнимает бровь, недоверчиво глядя на меня. – Ты, значит, планируешь не просто потрахаться, но еще и нажраться в стельку?

– Идеальный план! – С сияющей улыбкой потираю ладони, словно предвкушая нечто грандиозное.

Он не отвечает сразу, но пристально всматривается в мое лицо, будто старается прочесть между строк, выловить скрытое. Его взгляд цепляется за мои глаза, и мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не сболтнуть лишнего.

Лукас поднимается и идет к бару, а Марко, лениво скользя ладонью по ноге жены, бурчит, не глядя на нас:

– Только сделай так, чтобы нам не пришлось искать твою задницу по всему клубу.

Лия с легкой усмешкой толкает мужа в бок и, склонившись, что-то шепчет на ухо. Выражение лица Марко меняется мгновенно – серьезность исчезает, уступая место теплой улыбке.

Жду свою текилу, не в силах оторвать глаз от этой пары. В их движениях, взглядах, полунамеках такая нежность, такая тихая, уверенная любовь, что от этого щемит где-то глубоко внутри. Они будто забыли обо всем и видят только друг друга. Пройдя через многое, Лия не просто выжила, а заново расцвела. Я безумно рада за нее. По-настоящему.

К сожалению, мои раны слишком глубоки, чтобы исцелиться и начать полноценно жить. Брак и семья для меня – нечто, чего сложно достичь. Я и не стремлюсь к ним. Любовь, которую я могу подарить, довольно странная. Я могу дать человеку все, что он пожелает, кроме своего сердца, души и свободы.

Эти части личности запретны для всех.

Вернувшийся Лукас молча ставит передо мной шоты. Следом на столе появляются три стакана виски – для него, Марко и Лии. Опрокидываю один шот за другим, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по гортани, оставляя после себя горячий след. Алкоголь разгоняет кровь, по телу прокатывается волна наслаждения – острая, почти сладкая. Лайм смягчает резкость, добавляя цитрусовую свежесть, и я облизываю губы, смакуя послевкусие.

Зову Лию и почти бегом устремляюсь к танцполу. Она цепко, не отпуская, хватает меня за руку, и мы вместе пробираемся сквозь толпу. Музыка сотрясает воздух, ритмы становятся громче, когда мы оказываемся в ее эпицентре. Лия прижимается ко мне спиной, и мы становимся единым целым, растворяясь в музыке, в атмосфере этой сумасшедшей ночи. Ни один мужчина не бросает на нас взгляд. Всем прекрасно известно, чья Лия жена и чья сестра я. Мало кто хочет остаться без глаз и рук на всю жизнь. Если, конечно, им повезет сохранить ее.

Скользя взглядом по танцующей толпе, не замечаю ничего интересного и перехожу на верхние балкончики. Пара знакомых глаз смотрит на меня с нескрываемой похотью. Губы расплываются в улыбке, когда я вижу своего бывшего однокурсника. Томас Марли часто скрашивал мои скучные вечера во время учебы в Кембридже. И секс с ним был достаточно хорош.

– Мне нужно поздороваться с приятелем, – пытаюсь перекричать грохот музыки, – тебя проводить?

– Нет, Марко следит за мной как ястреб. – Лия хмыкает и кивает в сторону мужа – тот скользит по толпе острым как лезвие взглядом, источая угрозу всем, кто осмелится подойти слишком близко.

– Я быстро!

Направляюсь к лестнице, ведущей в лаундж-зону. Звук каблуков заглушает легкое волнение. Мы не виделись больше пяти лет. За это время многое изменилось, и все же я надеюсь, что моя прошлая «разрядка» не сбежит, завидев меня.

– Аспен Бредли! – раздается мужской голос. – Ты вообще собираешься стареть?

Томас встречает меня широкой, почти мальчишеской улыбкой, затягивая в крепкие объятия: его руки такие же уверенные, а запах знаком до головокружения.

– И я тоже рада тебя видеть, Томас, – улыбаюсь в ответ.

Он отстраняется, но глаза не отпускают меня. В них – тот нескрываемый интерес, который я помню. Его глаза скользят по моему телу. А я? Я играю по правилам: цепляю свою самую соблазнительную улыбку, медленно облизываю красные губы, зная, что он не пропустит ни одного движения.

– Черт… – выдыхает Томас, – ты как ходячий грех.

Не успеваю ответить, как он хватает меня за шею и притягивает к себе, впиваясь в мой рот. Языки в страстной охоте гонятся друг за другом. Томас проталкивает меня в темную часть, закрытую от чужих глаз, я упираюсь спиной в стену, его руки блуждают по телу, касаясь груди, сжимая ее, и… во рту собирается горечь.

Мое тело напрягается.

Что происходит? Меня не устраивает такая реакция. Мне нужен секс!

Отшатываясь от стены, толкаю мужчину на диванчик и забираюсь на него сверху. Мужские руки нащупывают замок комбинезона, и он медленно тянет его вниз. Как только его пальцы касаются моей голой кожи, я цепенею.

В памяти всплывают серые глаза Нико, полные похоти, желания и поклонения. Каждое его прикосновение вызывало табун мурашек, которые медленно пробирались по телу, доставляя удовольствие. Его губы так соблазнительны, что их хочется кусать до крови…

Черт! Он пожирал мою душу, владел каждой ее частицей, пусть лишь на короткие мгновения.

– Томас, извини… – Подняв руку, мягко, но решительно отталкиваю парня. – Мне нужно идти.

Резко отстраняюсь и стараюсь как можно быстрее уйти, чтобы избежать лишних вопросов. Потому что сейчас я не готова на них отвечать.

И что за чертовщина только что произошла?

Глава 3

Нико

Докурив сигарету, бросаю окурок на землю. Мне прекрасно известно, что тлеющий огонек выдаст мое местоположение, но мне это на руку. Пришло время узнать, где притаились оставшиеся участники нашей королевской битвы.

На улице темная ночь. Смутные очертания зданий едва видны в прицел винтовки. Оглядываю территорию, но не нахожу оставшихся десятерых участников. Притаились как крысы, не готовые принять праведный бой лицом к лицу. Участие в играх в третий раз дает мне колоссальное преимущество, несмотря на то, что каждый год они проходят на новых площадках. Меняются правила, ландшафт, ловушки… Но страхи – нет. Они остаются. Каждый из них боится умереть. И хочет выиграть. Занять место победителя, которое я подтверждаю каждый год.

Спросите, почему я неизменно участвую в играх в течение последних трех лет? Ответ прост: убивать – нереальный кайф. Всю свою жизнь я видел, как люди забирают жизнь друг друга. В четырнадцать лет мне пришлось сделать это впервые. После эмоций, что выворачивают твою черную душу, уже невозможно стать прежним. Ничто не приносило такого наслаждения.

Замечая легкий проблеск, перемещаю прицел винтовки на маленькое пятнышко света. Этот идиот решил в полнолуние почистить нож. Тупой и без пяти минут мертвый идиот. Прибавляя увеличение на прицеле, вглядываюсь в темноту. Если принять, что еле заметно бликует лезвие в руках, стоит поднять ствол выше, и я целюсь в его голову. Отлично, то, что нужно.

Поднеся палец к спусковому крючку, задерживаю дыхание и еще раз просчитываю, куда прилетит пуля. Убедившись в верности расчетов, стреляю. Отдача резко толкает назад, вибрацией проходя по телу, но я не моргая слежу за полетом пули. Свист прекращается, блики исчезают. Минус один. Осталось девять. В моей работе даже малейший недочет может стоить жизни, а умирать в сегодняшние планы не входит.

Быстро убрав винтовку, опускаюсь на холодный пол и прислоняюсь к бетонному заграждению. Каменная кладка полностью закрывает меня со всех сторон как надежный дом. Это место стало моим убежищем на десять дней. В этот раз игра чертовски затянулась. В прошлом году хватило пяти дней, чтобы всех выследить и выйти победителем, но сейчас все сложнее, чем я думал.

Тихо вздохнув, переключаю мысли с боевой задачи на девушку, которая каждый раз заставляет мой пульс биться сильнее. Когда я впервые увидел ее в компании Лии, это было похоже на пришествие дьявола по мою душу. Со временем пришло осознание, что это моя карма за смертные грехи. Не понимаю, как меня угораздило влюбиться в недоступную для меня женщину. Если Гарри узнает, какие мысли в отношении его сестры приходят мне в голову, мои яйца окажутся подвешенными на площади.

Несмотря ни на что, я не могу перестать думать о ней. Ее непоколебимый характер кого угодно доведет до припадка, но мне это пиздец как нравится. Все паршивые слова, которые вылетают из ее рта, действуют на меня гипнотически. Она прямое олицетворение змеи. Аспен до последнего выжидает добычу и не выпускает яд без особого повода. Но как только он появится, сразу стоит заказывать место в преисподней.

Я больше двух недель не ощущал ее запах – мягкий кокосовый аромат, смешанный с цветочными нотками, одурманивает. Я никогда не считал себя падким на запахи, но, когда первый раз почувствовал ее вкус и настоящий запах, дорога назад развалилась вдребезги. Кончики пальцев гудели от вкуса сочных губ и нежной кожи, покрывающейся мурашками от моих прикосновений. Будь я проклят, если забуду каждую деталь той ночи…

Пролетевшая над стеной пуля вырывает из размышлений. Еще чуть-чуть, и я уеду домой.

Подтянув к себе портфель с различным холодным и огнестрельным оружием, нащупываю коробку и достаю самую маленькую модель дрона-убийцы. У него масса преимуществ, он суперлегкий и почти бесшумный. Самая главная проблема для других, чтобы иметь при себе такую штуку, – его цена.

Запустив дрон пультом, просматриваю окрестности на наличие противников через крошечный монитор, дающий минимум освещения. Шесть целей находятся в зоне видимости и вскоре попрощаются с жизнью. Возвращаю дрон в сумку, откидываю голову на камень и закрываю глаза.

Утреннее солнце безжалостно жжет кожу, обдавая меня жаркими лучами. Щурюсь, открыв глаза, и тянусь к наручным часам. Почти восемь. Время играет против всех. В телефоне для связи с организаторами просматриваю списки оставшихся в игре. Неимоверно удивляюсь, обнаружив всего два имени: свое и шестерки моего заклятого врага. У этого труса никогда не хватало смелости прийти на битву лицом к лицу со мной.

На телефон приходит геометка второго участника. Вот и все. Победитель будет один. Оставляя все свои вещи, решаю двигаться налегке. Прихватив пару штык-ножей и беретту, выхожу из убежища. Между нами больше двух километров, рядом с ним никаких построек, но вокруг простирается густой лес. Вот это я понимаю – настоящая охота! Больше чем уверен, что он притаился в труднодоступном месте и ждет, когда я приду за ним. Так оно и будет.

Выбравшись из здания, достаю телефон и решаю позвонить Марко и родителям. Это не звонок прощания, а напоминание того, за что я буду бороться.

– Как семейная жизнь, брат? – бросаю Марко, как только он берет трубку.

– Нико? – в его голосе удивление, смешанное с облегчением. – Слава богам, ты жив, – выдыхает, словно только сейчас позволил себе расслабиться. – Скажи, что ты убил всех и уже на пути домой.

– Остался один, – отвечаю честно. – Он слишком слаб, чтобы стать настоящей угрозой.

– Не строй из себя героя, Нико. Даже герои умирают, – жестко произносит он, чеканя слова.

– Не начинай, – отмахиваюсь, пытаясь разрядить напряжение, – лучше расскажи, как продвигается план по превращению меня в любимого дядю?

– Пойдет еще лучше, когда ты вернешься.

– Твои сперматозоиды отказываются производить потомство без моего присутствия? – Слышу звонкий смех Лии на той стороне линии.

– Спасибо, что веселишь мою жену, придурок.

– Мне пора, Марко. Я знаю, что редко тебе это говорю, но я люблю тебя как брата, и ты всегда им останешься…

– Заткнись! – резко перебивает он. – Я не собираюсь слушать прощальную речь. Тащи свой зад домой, Нико. Живым.

– Будет сделано, босс!

Сбрасывая вызов, звоню родителям и убеждаю маму, что со мной все в порядке и что скоро вернусь. Почти запихнув сотовый в карман, останавливаюсь. Мысль, что мне нужно позвонить ей, не дает покоя. Переключив симку на ту, что невозможно отследить, набираю номер, который помню наизусть, и слышу долгие гудки. После пятого едва не сбрасываю, но замираю при звуке ее голоса.

– Алло… – Я молчу.

Ее голосок разливается по телу, проникая в самые потаенные места души. Первый раз в жизни приходит мысль, что я должен победить не ради своего статуса, а для нее. Должен закончить игру и сделать эту женщину своей окончательно.

– Если вы не ответите, я отключусь! – возмущается Аспен, а я по-прежнему молчу. – Пошел к черту! – Вызов сменяется частыми гудками.

В груди что-то сжимается, и мне приходится сглотнуть. По телу проходит легкая нервозность. Прошло больше десяти лет с того момента, когда я себя так ощущал.

Колли была единственной женщиной, которая заставляла меня поджимать задницу. И до боли в сердце я скучаю по ней каждый день.

Пригибаясь и стараясь ступать легко, добираюсь до нужного места. Двигаюсь осторожно, держа наготове пистолет. Конечно, я могу начать штурмовать склад, где он прячется, но Марко оторвет мне голову за такие манипуляции. Поэтому придется сидеть и ждать, пока противник возьмет свои яйца в кулак и высунется. Проверив, что винтовка и ракетница заряжены, ложусь на живот. Лучи солнца падают на лицо, слепят глаза. Время тянется, мышцы начинают затекать.

Наконец вижу мелькнувшую тень. Вот ты и попался, сукин сын! Мгновенно меняю снайперскую винтовку на ракетницу, наводка занимает считаные секунды. Пальцы на пуске. Цель зафиксирована. Воздух разрывает свист ракеты, и – яркая вспышка, грохот, сотрясающий землю, и взметнувшееся к небу пламя. И мой победный вопль. На устройство приходит сообщение от организаторов. Я объявлен победителем.

Уже трижды наступаю демону на горло, и это пиздец как радует.

– В следующий раз я убью тебя, ублюдок! – зловещий шепот в наушнике пронзил меня до костей. – Если ты не подожмешь свой трусливый хвост!

– Мечтай! Я играю в игры с дьяволом, а ты – жалкое ничтожество.

На другом конце слышу хладнокровный смех, затем леденящие душу слова:

– Птичка на хвосте принесла отличные новости. На твоем месте я бы держал своих близких перед глазами. Никогда не знаешь, когда их последний вздох станет реальностью.

Кровь стучит в висках, пульсируя в такт бешено колотившемуся сердцу. Стискиваю зубы, чувствуя, как мускулы напрягаются от ярости и желания уничтожить источник угрожающего шепота. Потеря любимого человека, который был смыслом моей жизни, оставила неизгладимый шрам на душе. Эта боль, это чувство пустоты я больше не переживу. Если понадобится, пройду через ад, перережу горло каждому, кто встанет у меня на пути и лично доставлю этого ублюдка к вратам преисподней. Я готов на все, лишь бы защитить тех, кто мне дорог.

Затянувшись сигаретой, выпускаю дымное облачко, стараясь успокоиться, чтобы голос не выдал бушующий внутри ураган эмоций.

– Ты всегда можешь попробовать, – отвечаю ровно и холодно. – С огромным удовольствием посмотрю на твое падение еще раз.

– До встречи, Николас Холланд.

Делаю сильную затяжку, пытаясь удержаться от необдуманного убийства. Одним больше, одним меньше… Но я не готов рисковать компанией. Этот ублюдок слишком много знает.

Добравшись до места дислокации, забираю свои вещи и сажусь в машину. Вырученные средства от организации, которая проводит турнир «Арена смертников», перевожу в фонд – это меньшее, что я могу сделать для людей, которые борются за свою жизнь.

В аэропорту ждет самолет. Я даже не потрудился сходить в душ и смыть с себя кровь и пот. Не обращая внимание на пульсирующую в теле боль, поднимаюсь по трапу.

Я еду домой.

***

Переступаю порог дома, и в нос ударяет сладковатый аромат свежей выпечки, перемешанный с мягким узнаваемым запахом маминого диффузора. Никогда бы не подумал, что буду так скучать по простым мелочам.

Тихо, стараясь не шуметь, бросаю сумку у входа и иду к кухне. Мама суетится около духовки, домашнее платье цвета весенней травы плавно колышется при каждом ее шаге. Темно-рыжие волосы собраны в высокий небрежный пучок, и он забавно покачивается в такт движениям головы, когда она тихо бормочет что-то себе под нос. Она склоняется к духовке, проверяя кексы на готовность, и морщится.

– Я уверен, что они шикарны, мама.

Она вздрагивает, едва ли не подпрыгнув, и хватается за сердце, но ее лицо озаряет сияющая улыбка. Срываясь с места, мама бросается ко мне и заключает в объятия трясущимися от волнения руками.

– Ты вернулся, сынок, – шепчет она, всхлипывая. Голос дрожит от переполняющих чувств. – Мой мальчик дома…

– Я здесь, мама. – Обнимаю ее в ответ, мягко поглаживая по спине, давая ей возможность прочувствовать этот долгожданный момент до конца.

Энрика Холланд всегда была женщиной редкой красоты – не только внешней, но и внутренней. Добрая, чуткая, наполненная теплом, она оставалась заботливой матерью. Жесткость нашего мира так и не смогла поколебать ее стойкость или сломить огромное сердце, в котором хватало места для всех, кого она любила.

– Дай же мне на тебя взглянуть! – Она отступает на шаг, поспешно вытирает слезы и вглядывается в мое лицо, будто пытаясь убедиться, что я цел. – Ты не ранен? – Мамины руки начинают метаться по моему телу в поисках ран или шрамов, которые я мог утаить.

– Я был осторожен. А синяки еще никого не убивали.

– Мой сынок – победитель! – с гордостью восклицает она. – Самый опасный мужчина в нашем мире! Твоя жена будет как за каменной стеной! – Она хлопает меня по плечу, а в глазах ее сверкает торжествующее пламя.

– А где отец? Нужно его поприветствовать.

– В саду, – мама машет в сторону открытых стеклянных дверей, – тренирует Германа. Поклялся, что убьет эту собаку, но упрямо продолжает с ней возиться.

Коротко кивнув, иду к вольерам, где держат бойцовских собак. Отец сидит на корточках перед массивным кане-корсо, насмерть вцепившимся зубами в палку. Он хмурится, обеими руками пытаясь вытащить ее из огромной пасти, но пес упирается в землю крепкими лапами и сдаваться не собирается.

Герман не из тех, кто уступает. С характером, как у моего отца – упрямый, сильный, слишком умный и своенравный. Но между нами с самого начала возникла связь. Мне удалось приручить его не дрессировкой, а уважением. Он любит меня искренне, безгранично, возможно, даже больше, чем кого-либо в нашей семье.

– Дай! – моя короткая команда звучит уверенно, и Герман, словно по щелчку, разжимает челюсти, отпуская палку.

Отец выпрямляется, отряхивает ладони, с широкой улыбкой поворачивается ко мне и без всякого промедления заключает меня в привычно крепкие объятия.

– Рад тебя видеть! Как все прошло?

– В этот раз без пулевых, лишь пара синяков. Один из Якудзы оказался чертовски хорош.

– Но не настолько, чтобы справиться с моим сыном, – твердо говорит папа.

– Как у нас обстоят дела? – спрашиваю, оглядываясь на вольеры и Германа, который ожидает от меня новой команды.

– Все под контролем, – уверенно кивает отец, – поставки идут стабильно. – Бросает палку, и Герман стремительно срывается с места. – Я помог Алессандро с парой щекотливых вопросов, а он сообщил мне о твоем решении касательно Витэлии. – Пауза, и взгляд становится жестче. – Все эти речи про девственницу полная чушь. Так в чем, черт возьми, дело?

– Я собираюсь жениться на другой.

Резко обернувшись, отец спрашивает с откровенным недовольством:

– Кто это? – В голосе появляется холодная сталь. – Только не вздумай морочить мне голову, мальчик.

– Если я скажу, – криво усмехаюсь и поднимаю руки, сдаваясь, – ты точно надерешь мне зад. – Отец делает шаг ко мне, и его взгляд меняется. – Аспен Бредли.

Как только эти слова слетают с моих губ, я ощущаю тепло внутри.

Моя фамилия ей подходит намного больше.

– Ты с ума сошел? Она принцесса чикагской мафии! Тебе придется выиграть кровавую битву с ее братом, прежде чем он отдаст ее тебе.

Вопрос с Гарри давно решен. Он согласится на наш брак. Главная его задача – оберегать сестру, а со мной она будет в полной безопасности, и он это понимает.

– Все под контролем, тебе не о чем беспокоиться, – уверяю отца. – Этот брак принесет пользу в нашем противостоянии.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Женщины – очень коварные существа. Они заставляют нас влюбляться и преклоняться перед ними. Не допускай, чтобы эта девчонка вила из тебя веревки!

– Не допустить того же, что мама делает с тобой? – Пытаюсь сдержать смех, но улыбка все равно выползает на лицо.

– Именно об этом я и говорю. Твоя мать держит мое сердце крепкой хваткой. Сам не заметил, как это произошло.

– Вы оба прекрасный пример того, какой должна быть семья, папа. Я не облажаюсь.

– Верю в тебя, сынок, – неожиданно мягко говорит он, и тяжелая рука ложится мне на плечо. – Пойдем. – Делает шаг к дому и оборачивается через плечо; взгляд озорной, почти мальчишеский. – Ты должен рассказать мне про каждого ублюдка, которого прикончил, не упуская ни одной детали. Я хочу услышать все!

***

Железный конь несет меня по ночному городу со скоростью больше двухсот километров в час. Легкий дождь каплями покрывает асфальт, ухудшая сцепление, и может сыграть со мной злую шутку. Но я не стараюсь быть осторожным. Ничто не сможет задержать меня на пути к ней.

Остановившись у главных ворот, паркую мотоцикл и инстинктивно осматриваюсь в поисках опасности. Крепко сжимая в руке цветы, толкаю железную калитку. Пронзительный звук заржавевших петлей разносится во влажном воздухе. Мрак окутывает все вокруг, но меня это не останавливает. Я знаю этот маршрут наизусть. Невозможно сосчитать, сколько раз я сюда приходил.

Свернув у раскидистого дерева, почти сразу упираюсь в памятник. Лунный свет мягко ложится на мрамор, высвечивая силуэт плиты и придавая ей неземное сияние. С фотографии на меня смотрит жизнерадостная девушка с теплыми карими глазами. На точеном лице – привычная искренняя улыбка, та самая, ангельская, что всегда меня разоруживала. На щеках, как и прежде, играют ямочки.

Медленно протягиваю руку, касаясь холодной поверхности надгробия. Пальцы скользят по гравировке, замирают на изгибах густых волнистых волос цвета темного шоколада. На миг кажется, будто я снова ощущаю их. Шелковистые, теплые, живые…

– Привет… – Голос срывается, от простого слова болезненно сжимается грудь. Не выдерживаю и, наклонившись, нежно прижимаюсь губами ко лбу на холодном портрете, словно надеясь передать хоть крошку тепла сквозь гранит и вечность. – Как ты тут? – шепчу, стараясь говорить спокойно, но голос все равно предательски дрожит. – Я знаю, она не ответит, но так мне становится проще пережить утрату спустя столько лет. Когда у меня есть свободное время, я всегда нахожу возможность приехать к ней. – Я привез твои любимые цветы. – Поставив букет в маленькую вазу под ногами, присаживаюсь на корточки, а затем плюхаюсь на сырую землю. – Колли, у меня несколько хороших новостей для тебя. Я в третий раз выиграл на «Арене смертников». Представляешь, как бы ты гордилась мной, если бы была здесь? – С губ срывается болезненный смешок. – Марко женился. Лия тебе понравилась бы, она классная. – С каждой фразой грудь сжимается все сильнее, в горле встает ком и просится наружу. – Колли, я так чертовски сильно скучаю по тебе!

Не могу отвести взгляд от ее фотографии. Каждая черта лица навсегда врезалась в мою память.

Слишком ярко. Слишком больно.

– Знала бы ты, на что я готов, лишь бы снова тебя увидеть рядом. Услышать голос, почувствовать, как ты касаешься моей руки, как смеешься… Просто быть рядом, даже если это мгновение продлится всего секунду.

Вместе с ней умер смысл и все, что наполняло мою жизнь. Мечты, желания, стремления она забрала с собой в могилу, осталась только злость. На себя. Она гложет меня изнутри день за днем, будто острые зубы рвут мою душу на части. Это не просто боль, это похоже на медленное, методичное самоуничтожение, от которого не спастись.

Никто и никогда не сможет заменить ее. Она была единственной девушкой, которая имела надо мной безграничную власть, и всегда ею останется.

Моя прекрасная Николь.

– Представляешь, я скоро женюсь. Мне, конечно, хотелось бы услышать твое одобрение выбора, но уверен, что ты всегда была и будешь за мое счастье…

В кармане начинает вибрировать телефон. Достаю, и на дисплее загорается «Витэлия».

Какого хрена ей надо?

– Чем обязан? – мой голос звучит холодно, будто ледяной ветер, режущий насквозь.

– Привет, Нико. Нам нужно встретиться. Выпьем завтра кофе? Это срочно.

Какие могут быть у нас дела? Я же ясно дал понять, что не потерплю никаких разговоров о браке и попыток вернуть прошлое. Ничто в этом мире не заставит меня снова связывать себя с ней.

– Где и во сколько?

– Место и время скину позже.

– И без разговоров о нашем «возможном» браке.

– Нет, тема будет другой.

Сбросив вызов, не отрываю глаз от экрана телефона. Мелкий дождь постепенно усиливается, капли превращаются в плотные струйки, ветер пронизывает холодом до костей. Если сейчас разразится ливень, дорога домой превратится в настоящее испытание.

Пришло время уходить.

– Спи сладко, Колли.

Глава 4

Нико

Въезжая на парковку престижного ресторана, всем телом ощущаю, как мне хочется развернуться и уехать. Машина будто впитывает мое напряжение, и только заглушив мотор, я на мгновение замираю в кресле. Легким движением поправляю узел галстука перед зеркалом заднего вида, пытаясь собрать мысли в кучу и подготовиться к предстоящему разговору. Догадываюсь, о чем планирует говорить Вита. Больше чем уверен, что центральной темой будет Аспен. Хотя я предупреждал, что не намерен обсуждать это. Нужно усмирить ее пыл, чтобы она перестала кормить себя мечтами.

Ни при каких обстоятельствах я больше не попадусь в ее сети.

Выйдя на улицу, глубоко вдыхаю свежий утренний воздух, прохладный и бодрящий. По каменной дорожке приближаюсь к крыльцу ресторана, где меня встречает элегантный швейцар в безупречном костюме.

– Добро пожаловать, – вежливо произносит он, с легкой улыбкой распахивая передо мной тяжелую дверь.

Один шаг, и меня окутывает особая атмосфера: мягкий приглушенный свет играет на позолоченных деталях, гул негромких разговоров создает уютный фон, звон хрусталя и фарфора добавляет торжественных ноток. Богатый интерьер буквально дышит роскошью: тяжелые шторы, мраморные колонны и блестящие люстры.Метрдотель, мужчина средних лет, учтиво спрашивает мое имя и, узнав, что меня ожидают, провожает в основной зал.

Она, как всегда, пунктуальна.

– Витэлия Руссо, ваш гость прибыл, – произносит он, отодвигая стул. – Располагайтесь, официант будет с минуты на минуту.

Опустившись на мягкое сиденье и оглядев безупречную сервировку, задумчиво кручу в пальцах салфетку. Взгляд останавливается на девушке, которая в подростковые годы была моим всем. Ее хрустально-голубой взор, пробежавшись по моей фигуре, сталкивается с беспристрастными глазами.

Я был таким наивным, думая, что она по-настоящему любит меня.

– А ты возмужал. – На ее губах играет легкая улыбка, как будто она рада видеть меня таким.

– О чем ты хотела поговорить? – спрашиваю прямо, потому что времени на любезности и комплименты просто нет.

– Узнаю твой нрав, – моя бывшая тихо хихикает, – всегда сразу к делу, без лишних предисловий. – Витэлия откидывает светлые волосы назад, обнажая изящные плечи и тонкую шею. – Твоя компания все еще занимается транспортировкой?

Зачем ей понадобилась грузоперевозка?

– Да, – коротко киваю, отпивая воду из бокала. – Почему ты решила работать со мной?

– Лучше иметь дело с теми, кого знаешь, – невозмутимо пожимает плечами Витэлия, – особенно в таких вопросах. И сразу скажу: все будет легально. Мне просто нужно перевезти кое-что ценное из дома… из прошлого. Забавно. – Прищуриваюсь, ставя бокал на стол. – Я думал, когда ты уезжаешь из страны, оставляешь все позади, особенно если это «прошлое».

На ее лице отражается капля сожаления. Она прекрасно помнит, как поступила с нашими отношениями. Сейчас меня это не волнует, я не хочу иметь с ней хоть что-то общее, но в то время Вита разбила мое юное сердце.

– Не в этот раз, Николас.

Нужно заканчивать этот разговор.

– Приезжай завтра в офис и заполни заявку. – Уже собираюсь подняться, но она хватает меня за руку.

– Ты не займешься этим лично?

Тихо выдохнув, смотрю на нее в упор.

– Нет. У меня есть для этого обученные люди.

Витэлия наклоняется ближе, почти ложась грудью на стол.

– Цена груза больше десяти миллионов евро, – шепчет так, будто собирается транспортировать партию наркотиков.

– Что ты планируешь перевезти на такую сумму? – Я должен узнать, с чем придется иметь дело моей компании.

– Драгоценности и ценные картины. Я отдала за них целое состояние.

– Это ничего не меняет. Я дам тебе проверенного человека, который полностью проведет сделку. Я работаю прозрачно, Витэлия.

– Ему можно доверять? – Девушку охватывает нервозность, которая читается в ее бегающих глазах.

– Тебе не о чем переживать.

Вита медленно отпускает мою руку, и я встаю из-за стола. Уже делаю шаг к выходу из зала, когда меня останавливает вопрос:

– Почему ты отказался от брака со мной?

Поворачиваю голову, и наши глаза встречаются. Она ждет ответа.

Когда-то я грезил о том, чтобы сделать ее своей женой и матерью моих детей. Каким же идиотом я был, когда хотел этого.

– Наши отношения в прошлом, и нет смысла его ворошить. Я напишу тебе, во сколько подъехать на встречу с моим доверенным лицом.

Быстро покидаю ресторан и сажусь в машину. Нужно срочно найти человека, который займется просьбой моей бывшей, а у меня нет никакого желания снова контактировать с ней.

В салоне слышится вибрирующий звук, и я смотрю на пассажирское сиденье, где оставил телефон перед встречей с Витой. На экране высвечивается «Алессандро». Когда тебе лично звонит действующий дон, это редко сулит что-то хорошее.

– Да?

– Срочно приезжай к нам в особняк. У тебя десять минут.

Связь обрывается прежде, чем успеваю задать хоть один вопрос. Я продолжаю смотреть на телефон, но экран гаснет. Снова наступает тишина. По телу проносится волна невольного страха, мускулы напрягаются. Больше всего меня беспокоит, почему Марко не позвонил сам. Если с ним что-то случилось, но он не хотел меня беспокоить, я лично его убью.

Нажимая на педаль газа, как ненормальный несусь по улицам, превышая скорость. Хватает семи минут, чтобы добраться до особняка Морелли. Открыв потайной карман в машине, достаю глок и проверяю патроны. Оглядев местность, не замечаю ничего подозрительного, на первый взгляд все выглядит обычным.

Оставив машину, сразу перехожу в режим полной боевой готовности. Тело напряжено, каждый шаг выверен. Боль от синяков и ушибленных ребер будто оживает, начиная пульсировать, напоминая о себе с каждым движением. Пригнувшись, двигаюсь вдоль стены, приближаясь к воротам, и заглядываю на территорию. Вроде все спокойно. Двое охранников неторопливо патрулируют участок, как будто ничего не случилось. Слишком спокойно. И это беспокоит меня больше всего.

Что за херня? Не убирая оружие, захожу на территорию.

– Все спокойно? – спрашиваю сдержанно, но с настороженной интонацией, обводя взглядом своих людей.

– Да, босс, – уверенно отвечает один из охранников.

Проходя мимо, я лишь коротко киваю и направляюсь к входной двери. Она поддается с легким скрипом, и в следующую секунду меня обдает теплом дома. Из гостиной доносятся приглушенные голоса, не теряя ни секунды, иду на звук.

За поворотом коридора вижу все семейство Морелли, собравшееся вокруг большой черной сумки, лежащей посреди комнаты, как зловещий символ. Марко и Лии нет, они еще несколько дней назад уехали в свадебное путешествие. Но что-то мне подсказывает, что их отсутствие сейчас особенно важно.

Все поворачиваются на шорох моих шагов, и Алессандро молча подзывает меня к себе. Заглянув в сумку, я рефлекторно морщусь. В нос пробивается металлический запах, смешанный со зловонием потрохов. В жизни я видел многое: как пытали до смерти, сдирали кожу живьем, как человека разрывало на мине… Да и самому случалось все это делать. Но при виде содержимого сумки мне становится не по себе. Не из-за зрелища, а от понимания того, что это означает. Оно не несет в себе ничего хорошего, и мне нужно защитить людей, которых я люблю.

– Кто это прислал? – напряженные слова вырываются сами собой.

– Нодар Алиев.

Этот ублюдок долгое время неотступно наступал нам на пятки, но мой лучший друг решил, что жениться на Лии и прямо бросить вызов ее отцу – правой руке Нодара – отличная идея. Даже несмотря на то, что сумасшедший папаша никогда не хотел видеть в ней дочь и всеми силами старался, чтобы она вообще не появилась на свет. Из-за его жестоких угроз Элизе, матери Лии, пришлось бежать с грудным ребенком на руках, спасаясь от этого чудовища.

– Отец Лии подтолкнул его на это? – спрашиваю, оборачиваясь к Элизе.

Она прижимает руку ко рту, словно пытаясь сдержать срывающийся вздох, и не отводит глаз от сумки, будто от нее зависит ее жизнь. Эта женщина смотрит на кишки, перемешанные с кожей и кровью. Другая давно бы рухнула в обморок или ушла.

– Марко знает? – Пытаюсь прочесть в глазах Алессандро малейший намек на положительный ответ.

– Я позвонил ему сразу, как только сумка оказалась в моих руках. Там была еще записка. – Он вынимает из кармана листок бумаги.

–– Дай посмотреть, – протягиваю руку.

Алессандро молча кладет в ладонь тонкий сверток бумаги. Пробегаю глазами по строчкам, и холод проносится по спине. Явное, без прикрас и угроз, объявление войны. С одной целью: посеять хаос и кровь.

– Гарри? – Крепче сжимаю записку. – Нужно обеспечить безопасность его сестры.

Гарри Бредли не просто партнер наших семей, он босс чикагской мафии, человек, от которого зависит многое. В груди что-то сжимается в ледяной комок, и я понимаю страшную правду: Аспен стала мишенью в этой войне. Им наплевать на причины и виновных, их цель – пролить как можно больше крови.

Надеюсь, у Гарри хватит разума и силы приехать сюда вовремя и стать надежной защитой для своей сестры.

– Да, – кивает Алессандро, – он скоро прибудет.

– А его ненормальная сестра? – Надеюсь, она уже на полпути к особняку, иначе придется лично вытаскивать ее из передряги.

– Лукас звонил ей минут двадцать назад…

Алессандро не успел договорить, как в коридоре раздается резкий раздраженный голос брюнетки:

– Какого хрена ты звонишь мне, Лукас?! Я не собираюсь вытаскивать твою задницу из неприятностей! – Аспен врывается в комнату и замирает, увидев меня.

Все внимание устремлено на нее. Она медленно обводит гостиную взглядом, изучая присутствующих, и, наконец, наши глаза встречаются. Мы не виделись с тех пор, как Марко и Лия сыграли свадьбу.

И, Господь, позволь мне завоевать эту женщину.

Внутри все цепенеет, я смотрю на нее, теряя последние капли рассудка. Короткий черный топ поддерживает внушительную грудь, не скрывая очертания сосков. Мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не сорваться с места и не насытиться ею. Короткие белые шорты открывают рельефные ноги, которые так и манят оказаться между ними. Глаза вновь возвращаются к ее лицу.

Черт! У меня огромная проблема с желаниями в отношении этой женщины.

Аспен смотрит на меня, но я не могу прочесть ее эмоции. Этой встречи она явно не ожидала, но если в глубине души она ее волнует, то девушка мастерски скрывает чувства, связанные со мной. Наш поцелуй на свадьбе друга был заявлением. И мне все равно, что я сделал это без ее разрешения. Впервые за тридцать лет своей чертовой жизни я обезумел и поцеловал ее. И это стало лучшим решением за последние десять лет.

Я никогда не был фанатом поцелуев, но от ее губ я готов не отрываться часами.

– Что происходит? – Карие глаза наконец отрываются от моих, и девушка делает несколько уверенных шагов к сумке, не сводя с нее взгляда.

– Нам объявили войну, Аспен, – спокойно отвечает Алессандро. – Гарри будет здесь в ближайшее время. Ради твоей безопасности тебе лучше остаться в особняке.

Она вскидывает подбородок и произносит с холодной надменностью:

– Кто бы ни решился на это… Он в своем уме – идти против двух самых влиятельных мафиозных семей?

Ты ж моя сладкая принцесса мафии.

По телу разливается тепло, вспышка, рожденная на грани адреналина и желания. В Аспен многое меня притягивает, но именно эти надменность, уверенность в себе и несомненная властность, с какой она вникает в любую ситуацию, – чертовски возбуждают.

Звук звонко отстукивающих по плитке шпилек нарушает тишину. Аспен останавливается рядом с Элизой и заглядывает в злополучную сумку, даже не вздрогнув. Ее лицо остается таким же беспристрастным.

– Кто в наше время отправляет потроха? – тихо выдыхает. – Боже, мы воюем с дилетантами и приматами.

Оценивая ситуацию трезвым умом, я понимаю, что сейчас идеальное время загнать Гарри в угол и заставить его согласиться на мое предложение. У него не будет возможности отказаться.

– Мне нужно сделать звонок, – предупреждаю Алессандро. – И уберите это отсюда. – Киваю в сторону зловещего «подарка».

Выхожу из особняка на вымощенную дорожку, ведущую в сад, где все утопает в зелени. Воздух пахнет листвой и нагретым за день камнем. У фонтана достаю телефон.

– Нико? Что-то еще произошло? – голос Гарри тревожный, настороженный, он всегда чувствует, когда дело принимает иной оборот.

– У меня к тебе предложение.

Гарри чертыхается, и внутри меня что-то вскипает – густо, тревожно, будто вот-вот сбудется то, чего я ждал слишком долго. Сердце ускоряет ритм, дыхание сбивается, предчувствие стягивает грудь тугим узлом.

– Говори, чего ты хочешь, – шипит он сквозь зубы. В голосе хрип и неприкрытая угроза. – Но прежде подумай раз десять. Ты всё ещё у меня в долгу.

Я хмыкаю, пряча в этом коротком звуке и уверенность, и напряжённую, почти болезненную решимость.

– Долг оплачен слежкой за Аспен.

Память швыряет меня на несколько лет назад – в тёмные, вязкие дни, когда Гарри помог мне попасть на арену смертников. Он оказался единственным, кто согласился за меня поручиться, когда мой дорогой друг Марко отказался. По правилам организации туда не приходят случайные люди – только представители преступных группировок. Марко считал всё это безумием. А Гарри – нет. Он спокойно отдал мою шкуру на растерзание. Я был у него в долгу. Потому что это действительно помогло – притупить разрушение внутри меня. И год за годом я ждал именно этого дня. Дня, когда смогу вернуться на арену.

– Которую ты с треском провалил, придурок! – взрывается Гарри. – Так что ты хочешь?

– Я хочу твою сестру.

В трубке воцаряется гробовая тишина – такая плотная, что, кажется, она давит на барабанные перепонки

– Соглашайся, Гарри. Мы стоим на пороге войны. Её разорвут как тряпку, если тебя не станет. Со мной Аспен будет под защитой. В безопасности.

Я нервно сжимаю телефон, ожидая его решения, чувствуя, как секунды растягиваются до боли.

– Если она решит развестись с тобой, – наконец звучит его голос. Тяжёлый, выверенный, без лишних эмоций. – Ты дашь согласие.

Наивно думать, что я отдам эту женщину кому-то другому.

– Договорились.

Глава 5

Аспен

Я сижу в кресле и нервно грызу ногти. К черту мою жизнь, и этот маникюр. Новость об объявления войны медленно достигает мозга, и я осознаю все возможные последствия того, что может произойти. Каждый из нас – прямая мишень, и от этой мысли кровь медленно бурлит в венах.

Больше ненависти вызывает его присутствие. Понятия не имею, где он был все то время, пока мне пришлось уехать в Чикаго. За весь день и вечер мы не сказали друг другу и слова. Оно и к лучшему. Если бы мы заговорили… Даже не знаю, какой бы была моя реакция. Могло быть все что угодно.

Остановись, Аспен. Ты покончила с мыслями об этом ублюдке.

Нос морщится, как только я требую от себя прекратить размышлять о пронзительных серых глазах. Дверь за спиной открывается, и я слышу тихие шаги. Сердце предательски сокращается, а злость разливается по всему телу. В голове зарождается план убийства, где главной жертвой будет Николас Холланд.

– Как прошел твой отпуск в Чикаго? – Голос холодный, отстраненный, словно облитый льдом, эхом прокатывается по комнате, заставляя воздух вокруг сжаться.

Вслед за словами доносится характерный звук: мягкий плеск льющейся жидкости. Готова поспорить, что Нико наливает вино.

Мне хочется наброситься на него, но в другой момент я не хочу этого. Я продолжаю сидеть, никак не реагируя на его присутствие: покручивая в руке бокал вина, смотрю только перед собой.

Нужно сохранять невозмутимость. Нельзя показывать, что меня хоть как-то волнует произошедшее.

– Слышал, ты отлично провела время.

Я физически ощущаю тяжелый, пронизывающий взгляд. Он пытается считывать каждую эмоцию, каждое колебание дыхания. На моих губах появляется непроизвольная ухмылка, но я упрямо смотрю в сторону, не доставляя ему этого удовольствия.

– Разве ты не перестал следить за мной? – бросаю язвительно.

Вот и все, Нико. Время признать, что твоя гениальная слежка провалилась.

Мой придурочный брат решил, что мне жизненно необходима нянька – кто-то, кто будет дышать мне в затылок и следить за каждым шагом. Словно мне не двадцать восемь, а семнадцать, и я вот-вот сбегу из дома с байкером. Да, я всегда была той еще оторвой – шумной, упрямой, с характером. Но, на секундочку, моя голова все еще на плечах, и, как видите, я вполне себе жива. Только Гарри это, похоже, не убеждает.

Стоило приехать на Сицилию, чтобы помочь Лие с ее проектом, как братец активировал свою личную программу тотального контроля. И – вуаля – на сцене появляется Нико. Этот чертов тип следил за мной неделями, а я даже не подозревала об этом. Было бы забавно, если бы не было так мерзко.

Но он сам прокололся. Один-единственный раз. Не задвинул до конца ящик на кухне, в котором я храню глок. Тогда все и стало на свои места. Интуиция и догадки сошлись в четкую картину. Я установила скрытую камеру, и лицо моей «няньки» обрело форму. И имя.

Чертов Николас Холланд. Но, самое забавное, даже после того, как все поняла, я не остановилась. Продолжала играть в эту игру. Если уж меня держат под присмотром, то я сделаю так, чтобы каждый момент стоил потраченных усилий.

– Как давно ты догадалась? – ошеломлённо спрашивает Нико. Его голос звучит тише обычного, словно он сам до конца не верит, что я раскусила его.

Резко поворачиваю голову. Наши взгляды сталкиваются, и больше ни один из нас не отводит глаз. Мы будто читаем друг друга между строк, изучая малейшие изменения мимики, дыхания, положения тела. В этом мы одинаково опасны, каждый мастер в искусстве молчаливого разговора.

Между нами несколько метров, но напряжение растет с каждой секундой. Мы словно замираем в немом поединке, где побеждает не тот, кто первым скажет слово, а тот, кто дольше выдержит взгляд.

Он смотрит на меня своими стальными глазами, и от их глубины по спине пробегает волна…

Страха? Злости? Желания? Я не уверена. Но что бы это ни было, оно пронзает до костей.

Что за чертовщина?

– Ты был слишком расслаблен рядом со мной. Это твоя самая главная ошибка.

Он медленно подносит к губам бокал, отпивает вина и с мягким стуком ставит его обратно на низкий столик, что стоит между нами, будто хрупкая граница. Лунный свет проникает в комнату сквозь полуприкрытые шторы, серебристым отблеском ложится на его лицо, на мои руки, оттеняя каждое движение. Атмосфера почти интимная, словно сама ночь подталкивает нас к откровенности.

Но я не собираюсь поддаваться.

– И все это время ты позволяла следить за собой? – Он не скрывает любопытства, в голосе нет вины, только интерес.

Как у охотника, неожиданно попавшего в свою же ловушку.

Приподняв подбородок, смотрю на Нико спокойно, с ледяным хладнокровием.

– Я показала тебе ровно то, что ты должен был увидеть.

Не сосчитать, сколько раз я расхаживала по квартире в белье либо вообще без него. Готова поспорить, от такого зрелища у него текли слюни, но он ничего не мог сделать. Раскидывала трусики и оставляла вибраторы на самых видных местах. Я знаю, что его фантазия и гормоны сыграли самым лучшим образом. Да, это не самая лучшая месть, но хорошая пытка.

Перевожу взгляд на Нико. Бегающие в его глазах огоньки намекают на злость. Видимо, ему слишком понравилось мое невинное маленькое шоу.

– Остальное – мое личное дело. Еще раз проникнешь в мою квартиру, жизнь и место в мокрой земле тебе обеспечено. – С этими словами я резко встаю с кресла и уверенно направляюсь в свою комнату, оставляя за собой ватную тишину и горький осадок угрозы.

– Удачных попыток, сладкая.

Не останавливаясь, выскакиваю из гостиной и взлетаю по лестнице, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Он только что назвал меня сладкой? Чертов идиот!

Проходя вглубь спальни, беру с прикроватной тумбочки телефон и замечаю несколько пропущенных звонков от брата. Вздохнув, решаю сразу перезвонить Гарри, чтобы уберечь себя от сторожевого пса, которого он пришлет, если я буду его игнорировать.

– Что с твоим телефоном? – тут же раздается в динамике голос Гарри, слегка раздраженный, но в то же время обеспокоенный. Ощущая усталость, присаживаюсь на край кровати, сбрасывая туфли. – Ты в порядке? – Тон становится мягче, словно брат пытается найти нужные слова, чтобы понять, что со мной происходит.

Разве я могу быть в порядке? Моя лучшая подруга возвращается домой из свадебного путешествия и может умереть по дороге. Наша договоренность о «показательных отношениях» с Лукасом подошла к концу, потому что от этого спектакля мы оба теряем себя. И этот придурок… Он поцеловал меня на свадьбе, перед всеми заявил свои «права», словно я теперь его собственность. Ни один мужчина теперь не посмотрит на меня. Я лишена даже секса на одну ночь! И теперь мне нужно отомстить Нико за то, что он посмел втянуть меня в свои игры со шпионажем, за то, что нарушил мои границы.

Что еще со мной может быть не так?

– Все хорошо, Гарри, – самая большая ложь, которую я говорю брату, хотя между нами договор, что мы не врем друг другу.

Увы, ситуация заставляет меня сделать именно это.

– Персик, мне нужно знать, что до моего приезда с тобой все будет в порядке, – констатирует Гарри. – Если ты еще не понимаешь, скажу тебе как есть: мы ввязались в войну с настоящими варварами. Они насилуют женщин, держат в плену, подвергают пыткам, а потом убивают. Именно поэтому я прошу тебя сидеть на жопе ровно в доме Морелли. Если что-то случится, будь рядом с Нико, он сможет защитить тебя.

– Я не собираюсь ходить за ним как бездомный щенок! Я сама могу себя защитить!

Гарри тяжело вздыхает, и голос брата покрывается свинцом.

– Считай, что это приказ! – Его голос опускается на пару октав, и по моему телу бегут мурашки. Он никогда не говорил со мной в таком тоне. – Сделай хоть раз в жизни то, что я тебя прошу. Спрячь свою сраную гордость как можно дальше. На кону жизнь каждого из нас.

После таких слов я полностью капитулирую и соглашаюсь на все его просьбы. Наш разговор заканчивается, но брат уверяет, что будет здесь рано утром. Голова раскалывается от всего навалившегося. Скинув с себя вещи, спешу в душ, чтобы смыть с себя усталость перед сном.

Капли растекаются по телу, кожа покрывается мурашками. Стоя под горячими струями, стараюсь привести голову в порядок. Если бы с сердцем было все так просто.

Намыливая тело гелем для душа, прохожусь по груди, задевая соски, и легкий стон проносится по ванной комнате. Мое тело жаждет разрядки, и я могу сделать это единственным образом. Скользя пальцами по животу, нахожу безжалостно пульсирующий клитор. Нежно провожу пальцами вокруг, издавая стон от божественного наслаждения. Ускоряю темп, я хватаюсь свободной рукой за стену, приподняв ногу для большего доступа. Закрывая веки, встречаюсь с пронзительными серыми глазами, и меня захлестывает горячая волна.

Я не должна мастурбировать, думая о нем… Я не должна…

Благополучно проигрывая войну, вспоминаю все, что испытала с Нико. Его нежные прикосновения, переходящие в грубые и властные. Как он сжимал мои волосы, запрокидывая голову. Шлепки наших тел друг о друга. Животные поцелуи. Игры его языка.

О боже…

Настолько погрузилась в ощущения, что не контролирую громкость стонов, когда волна мощного оргазма сокращает мышцы. Я кончаю так сильно, что мне приходится прикусить губу, чтобы не завизжать на весь дом.

Если этот идиот принесется спасать меня, клянусь, я трахну его прямо здесь.

Обретая ясность ума, выхожу из душевой и смотрю на себя в зеркало. Щеки пунцовые, даже шея покрылась небольшими красными пятнами. Многие краснеют, когда смущаются, а я – когда испытываю сильнейший оргазм. Сполоснув лицо холодной водой, спешу в кровать. Надеюсь проснуться завтра живой.

***

Алессандро и Гарри собрали всех в кабинете в задней части дома. Окна задернуты плотными шторами, чтобы с улицы не было видно движения. Несмотря на солнечную погоду, в комнате царит полумрак. Все сидят за огромным столом из красного дерева в ожидании приезда Марко и Лии.

Мужчины одеты в футболки и брюки карго. Звук тяжелых берцев гулко разносится по комнате, когда уверенно, не спеша, входит Дино. Он показывает Гарри и Нико что-то на своем планшете. Я смотрю на мужчин, но они молчат, внимательно изучая информацию на экране.

– Бу! – раздается около уха, я нервно дергаюсь, а Лукас прыскает со смеха. Садится рядом, взглядом сканирует мое тело и останавливается на глазах. – Хочешь спуститься в зал и попробовать надрать мне зад? – с легкой усмешкой бросает друг.

– Попробовать? – усмехаюсь, поднимая бровь. – Я уложу тебя на лопатки быстрее, чем ты встанешь в стойку.

– Собираешься оседлать меня? – Лукас кокетливо играет бровями.

Я уже готова отправить его ко всем чертям, но в комнату входят Лия и Марко. Вскакиваю с места и, словно цунами, мчусь к Лии и крепко обнимаю ее. Почувствовав мягко сжимающие меня руки, глубоко вздыхаю, наконец позволяя себе расслабиться.

Она здесь и в полной безопасности.

Мое грохочущее сердце начинает замедлять бешеный ритм, когда руки Лии сжимают меня еще крепче. В ее объятиях я мгновенно отпускаю напряжение, позволяю себе почувствовать такое нужное облегчение. Угроза войны никуда не делась, нам придется иметь с ней дело, но осознание того, что все дорогие мне люди рядом, дарует успокоение.

– Тебе лучше отпустить меня, – шепчет Лия, – от меня ужасно пахнет. Мы несколько дней в дороге совершенно непонятными путями.

– Пустяки, – хмыкаю, отстраняясь, – мне доводилось обнимать тебя, когда ты была в более вонючем состоянии.

– Не напоминай мне этот ужас. – Лия морщит нос. Ее глаза сканируют меня, и она наклоняется ближе, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Ты в порядке?

Не давая никакого ответа, киваю.

– Привет, зятек! – Марко бросает недовольный взгляд, меня его реакция лишь забавляет.

Все подходят поприветствовать Лию и Марко. Ощущаю всем нутром, что Нико стоит рядом. Когда очередь заканчивается, парни заключают друг друга в крепкие объятия.

– Вернулся, сукин ты сын! – На губах Марко играет широкая улыбка, глаза искрятся от радости и облегчения. – Ты теперь настоящая легенда, придурок!

Они смеются и дружески хлопают друг друга по спинам, словно празднуя давно ожидаемую победу.

Погодите. Когда он успел стать гребаной легендой?

– Очень надеюсь, что теперь твои сперматозоиды войдут в нужный лад. – Нико подмигивает Марко, а тот толкает его в бок и мотает головой.

Мысленно ставлю галочку: нужно расспросить Лию, когда этот придурок успел заработать такой статус.

– Давайте на этой приятной ноте приступим к обсуждению, – Алессандро приглашает всех сесть за стол.

Я устраиваюсь рядом с Лией, и она нежно сжимает мою руку. Для нее это больше, чем просто жест поддержки: это способ обрести хоть немного покоя в хаосе жизни. Ее мир изменился, но эхо прошлого все еще отзывается в каждом вздохе. Хотя она почти перестала нервничать и отложила таблетки, потребность в тепле и прикосновениях остается неизменной, словно тихая, но навязчивая мелодия, сопровождающая ее каждый день.

– Спасибо, что все собрались. – Алессандро прочищает горло. – Грядут страшные времена. Мы все не понаслышке знаем, с кем имеем дело. Я бы хотел выдвинуть первый вариант решения проблемы безопасности наших женщин. – Не знаю, что предложит Алессандро, но чутье подсказывает: что-то тут не так. Понимаю, что они хотят обезопасить нас, но сделать это довольно сложно, учитывая, что мужчины должны будут отправиться на войну. – В ближайшие дни все женщины должны покинуть Сицилию, – заявляет он. – Вы отправитесь в Новую Каледонию, архипелаг расположен в Тихом океане недалеко от Новой Зеландии. Недавно мы достроили там резиденцию и аэропорт. Вылет завтра вечером.

За столом царит гробовая тишина.

Рука Лии крепче сжимается на моей, когда Алессандро продолжает:

– Второй очень важный момент: завтра Аспен и Нико должны будут заключить брачный союз. Это поможет нам показать, что чикагская и итальянская мафии стали семьей.

Сердце грохочет, медленно убегая в пятки. Я бросаю взгляд на Гарри, перед всеми подложившего мне чертову крысу на стол.

Блядь! Я готова убить его и идиота, который согласился на это.

Глава 6

Нико

Я никогда не мог подумать, что этот день наполнится хоть каким-то счастьем. Именно в этот день не стало ее. Мой единственный лучик света погас. Навсегда. Одиннадцать лет назад не стало Колли. На протяжении многих лет этот день был полон скорби и печали, но сейчас… Я стою у алтаря. Я женюсь на женщине, которая перевернула мою жизнь. Мои чувства спутаны. С одной стороны, хочется почтить памятью этот день, а с другой – насладиться моментом женитьбы на Аспен. Я не собираюсь оказываться на этом месте снова. Это брак раз и навсегда.

Я сделаю все, чтобы это сработало.

Звуки плавной мелодии вырывают из мыслей. Смотрю в зал на гостей, которые томятся в ожидании увидеть невесту. Свадьбу устроили быстро, Алессандро с мамой обо всем позаботились и организовали все за один день. Многие в этом зале понимают, что свадьба обеспечивает сплочение двух великих мафиозных кланов, но я рассматриваю это как возможность получить женщину, которую хочу всем своим нутром.

И это чертовски волнует.

Марко опускает руку мне на плечо, похлопывая. Мы ведем разговор глазами, благодаря друг друга за такую возможность. Ему нужно защитить свое наследие и любовь всей его жизни, а мне – заполучить ее.

Двери церкви открываются, и у меня спирает дыхание. Я смотрю на яркий солнечный свет, который мягко обрамляет очертания Аспен в свадебном платье. Волосы самого темного шоколада локонами обрамляют лицо и спадают волнами на плечи. Гарри гордо стоит рядом с сестрой, подавая ей руку, чтобы она могла пойти с ним к алтарю. При виде платья будущей жены дыхание совсем останавливается. Плотный атлас обтягивает корсет, идеально подчеркивая стройную фигуру. Кружево обрамляет грудь, добавляя ей загадочной женственности. Короткая юбка подчеркивает сногсшибательно длинные загорелые ноги. Шлейф, легкими волнами падая на пол, дополняет образ.

Блядь, мужик, спасибо тебе за воспитанное тобой прекрасное создание.

Мелодия звучит громче, и моя будущая жена делает первые шаги по проходу. Сердце сжимается с каждым ее шагом ко мне, но я стараюсь унять нервозность и сохранять спокойствие. И это чертовски плохо получается.

Останавливаясь рядом, Аспен одними глазами передает мне тайное послание. Оно меня забавляет. Карие глаза смотрят на меня с ненавистью и явным презрением, так и говоря: «Я убью тебя, засранец!» Мои губы изгибаются в хищной ухмылке. Вблизи я наконец-то могу налюбоваться ею. Наши взгляды встречаются, и я тону в глазах, которые не раз заставляли меня преклонить колени.

Черт, я теряю свою хватку рядом с этой женщиной.

Стою и смотрю на Аспен. Я скоро возьму ее в жены. Но в ее глазах океан негодования и злости, а я жажду поверить, что однажды она полюбит меня по-настоящему. Мне предстоит сделать многое, чтобы завоевать ее сердце. Несмотря на трудности, я охвачен решимостью.

Гости вокруг нас замолкают, их взгляды сосредоточены на священнике, который начинает произносить свою речь, но я уже не слышу ни слова. Теряюсь в бездонной глубине ее глаз, полностью погружаясь в неповторимую красоту.

Внезапно толчок остроносой туфли по оксфордам вырывает меня из чарующего транса.

– Очередь клятв, придурок, – сквозь зубы шипит Аспен, но ее глаза тут же смягчаются, на губах появляется нежная улыбка. – И хватит уже пялиться.

– Я, Николас Холланд, беру тебя, Аспен Бредли, в законные жены. Я обещаю всегда быть рядом и оберегать тебя. Клянусь подарить тебе этот мир и сделать тебя счастливой. – Аспен не отводит от меня взгляда. – Обещаю, что всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Клянусь, что буду верным только тебе. – Она тихо облизывает губы, и ее дыхание учащается. – Я отдаю тебе свою жизнь и все, что у меня есть.

Когда последние слова клятвы слетают с моих губ, поток мурашек проносится по позвоночнику. Я запомню этот момент на всю жизнь. Я бы отдал все свое состояние, чтобы задержать каждый миг дня. Облизывая свои губки, Аспен наклоняется ко мне и начинает произносить свою клятву:

– Я, Аспен Бредли, беру тебя, Николас Холланд, в законные мужья. Я не буду обещать тебе быть идеальной женой, но могу стать хорошим и верным союзником. Я всегда буду за тебя в любой ситуации. Я сделаю твою жизнь интересной, малыш, – эти слова будто сладкая патока вливаются в мозг, и я завороженно смотрю на нее.

– Объявляю вас мужем и женой, – разносится по церкви глубокий голос священника. – И пусть этот поцелуй будет началом крепкого союза для вас обоих.

Не сводя глаз друг с друга, скрепляем наш союз не только словами, но и чем-то большим. Не имея больше терпения ждать, я наклоняюсь и нежно касаюсь губ своей жены. Аспен подается ко мне, и мы закрепляем наш брак трепетным поцелуем.

– Знала бы ты, что я готов сделать с тобой прямо здесь, в этой чертовой церкви, сладкая, – слова вырываются сами собой, полные дерзкой страсти. – Ни один священник на свете этого не одобрил бы.

Зрачки Аспен мгновенно расширяются, взгляд становится острым и ярким, словно пламя. Она смотрит на меня всего долю секунды, и тут нас оглушают громкие аплодисменты, возвращая к реальности.

– Только попробуй тронуть меня без моего согласия, – шепчет она. Рука мягко ложится на мое плечо. – Не уверена, что ты готов попрощаться со своим достоинством, малыш.

Вырвавшийся у меня искренний смех эхом разносится под сводами церкви, наполняя пространство радостью. В этот момент начинают подходить гости, чтобы поздравить нас, и первым появляется серьезный Гарри.

– Сделай все возможное, чтобы этот брак сработал, Нико, – приказывает брат моей жены. – Я отдаю тебе самое ценное, что у меня есть, мою младшую сестру.

Аспен закатывает глаза.

– Мы уже говорили с тобой об этом, – напоминаю ему о нашем соглашении. – И не один раз, Гарри.

– И я скажу это еще миллион раз. Она та еще заноза в заднице, но если ты покажешь ей, что любишь ее, то она подарит тебе свой мир.

– Эй! Прекрати выставлять меня такой чувствительной, засранец! – возмущается Аспен, вздергивая брови. – Между прочим, я стою рядом и слышу каждое слово!

– Я не уверен, что она и правда сможет сделать это, – говорю с усмешкой, нежно глядя на нее, давая понять, что лишь поддразниваю.

– Осторожнее, дружище, – с улыбкой вмешивается Гарри, – не стоит ее недооценивать. Она умеет удивлять… И чаще всего – неожиданно.

– В этом я не сомневаюсь! – В голове всплывают образы обнаженной Аспен.

Если бы Гарри знал, насколько сильно его сестра умеет удивлять, он бы тут же оторвал мне яйца. Прочистив горло, расправляю плечи и даю обещание: – Я сделаю все возможное, можешь быть уверен.

Гарри на мгновение замирает, его взгляд становится мягче.

– Моя сестренка вышла замуж… Это уже слишком для меня, персик. – Он трепетно проводит пальцами по щеке Аспен.

– Ну да, конечно, – ее улыбка становится игривой, почти дерзкой, – будто не ты заставил меня сделать это против воли.

Во взгляде Гарри и раздражение, и братская нежность.

– Тут слишком много гостей для твоих колкостей, – ворчит он, но в голосе проскальзывает еле заметная усмешка. – И да… Может, я действительно расчувствовался, увидев тебя в свадебном платье.

– Ни за что не поверю в это, – хмыкает Аспен и касается губами его щеки коротким поцелуем.

Гарри криво улыбается и, не оглядываясь, отступает, растворяясь среди гостей, а к нам подходят мои родители. Я вижу нескрываемую гордость в глазах отца и нежность на лице матери.

– Добро пожаловать в семью, милая, – мама сдержанно, но ласково касается руки Аспен. – Я понимаю, тебе будет непросто вписаться в наш круг, но мы постараемся сделать все, чтобы ты чувствовала себя на своем месте.

– Спасибо, Энрика. Это правда очень ценно для меня, – спокойно и с достоинством отвечает Аспен.

Место родителей занимают Марко и Лия. Блондинка, сияя доброй улыбкой, мягко обнимает Аспен, притягивая ее к себе с нежностью, в которой чувствуется искреннее сестринское тепло. Склоняется ближе, что-то тихо шепчет на ухо.

– Только не дай ей задушить тебя подушкой в первую же ночь, парень, – прищурившись, говорит Марко тем самым тоном, в котором дружеская забота смешана с язвительной насмешкой.

– Не забывай, с кем тебе ехать до аэропорта, Марко, – парирует Аспен, одаривая его лукавой, почти безобидной улыбкой. – Мне хватит и пары минут, чтобы разобраться с его задницей. Ну и с твоей, если потребуется.

Она невинно пожимает плечами, будто только что предложила кому-то чай.

Марко чуть наклоняется, жестом подзывая меня ближе.

– Все готово. Через пять минут вы должны быть в нашей машине.

Я только коротко киваю. Мы понимаем друг друга без слов.

Нас окружает поток гостей с поздравлениями, объятиями, смешками. Моя ладонь мягко ложится на талию Аспен. Я склоняюсь ближе, шепчу ей на ухо:

– Пора, любовь моя. – И, слегка подтолкнув ее, делаю первый шаг в нашу новую жизнь. – Держись рядом и не геройствуй, если что-то пойдет не так.

– Предлагаешь довериться тебе? – Она прищуривается, в вопросе – откровенное недоверие.

– Да. – Спокойно смотрю ей в глаза.

– Я ни капли тебе не доверяю, Нико, – фыркает, скрестив руки на груди.

Наше время заканчивается. Мы пробираемся между гостями и спешим к машине. Аспен останавливается около дверей церкви, отстегивает длинный атласный шлейф, оставаясь в чертовски сексуальном платье.

– У тебя есть с собой пистолет для меня? – спрашивает, откидывая ткань.

Ее действия и слова заставляют меня лишь ухмыляться, глядя на нее.

Ты чертов идиот, Николас. Ты выбрал в жены идеального партнера. Бесстрашная. Опасная. И чертовски красивая.

Быстрым шагом направляемся к машине, двери с глухим щелчком захлопываются за нашими спинами. Марко, не теряя ни секунды, давит на газ. Резко срываясь с места, вылетаем с парковки у церкви, оставляя за собой вихрь пыли.

– Сзади вас сумка, всем нужно переодеться. – Обернувшись через плечо, Лия кивает на заднее сиденье. – Там все, что нужно.

Лезу за сумкой, подмечая, что Марко выбрал для этой миссии большую и удобную машину. Достаю вещи – брюки-карго и футболки для нас с Аспен. Передавая жене комплект ее одежды, стягиваю пиджак и начинаю расстегивать рубашку. Как только хлопковая ткань слетает с плеч, Аспен смотрит на меня с нескрываемым любопытством и хмурится, заметив синяки.

– Тебя что, машина переехала? – Ее голос звучит тихо, едва слышно, но в нем колется сталь.

– Я расскажу тебе об этом в более спокойной обстановке. – Сдерживаю тяжелый вздох.

– И лучше побыстрее, – язвит она, дергая ленту корсета, – иначе мне придется выполнить то, чего так опасался твой друг.

– Стой! – крик срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить. Марко инстинктивно жмет на тормоза, и машина резко дергается. – Ты не будешь переодеваться при другом мужчине, твою ж мать!

– Я сама решаю, где и как мне переодеваться! – отрезает Аспен. – Если ты не забыл, у нас фиктивный брак! – Она снова тянется к завязкам.

Успеваю перехватить руку жены, прежде чем она выставила бы свое достоинство на всеобщее обозрение. Смотрим друг на друга глаза в глаза. Будто на грани взрыва, напряжение между нами накаляется почти до боли, но ни один из нас не готов первым отвести взгляд. Ни один не готов уступить.

Маленькая вредная принцесса.

– Оставьте нас вдвоем. Мы должны переодеться.

Аспен вскидывает брови, потом ее дыхание касается моего лица. Она так близко, что я каждой клеточкой жажду впиться в ее сладкие губы.

– Пошел к черту, Нико! Лия поможет мне переодеться.

– Вы, блядь, тормозите нас, два упертых идиота, – возмущается Марко.

– Выходи, блять, уже из этой машины!

Мы выскакиваем из салона, прихватив с собой сумку с одеждой, и скрываемся в ближайших зарослях. Тишина вокруг густая, будто сама природа затаила дыхание. Не теряя времени, шустро снимаем свадебные наряды и переодеваемся в боевую форму. Костюм сидел на мне безупречно, но именно в этой одежде я чувствую себя собой – собранным, уверенным, готовым ко всему.

–– Ты же не собираешься идти в туфлях? – Марко с усмешкой бросает мне пару берцев, которые с глухим стуком приземляются у моих ног.

– Она заставит меня поседеть раньше времени, – бурчу, натягивая ботинки.

– О-о, – протягивает друг, ухмыляясь, – ты ведь так хотел этого брака! А двадцать минут спустя уже жалуешься. Быстро пошел на попятную, брат.

– Это лишь констатация гребаных фактов.

–– Я уверен, ты выживешь, – продолжает он ехидничать.

– Спасибо за сочувствие, мужик!

Костюмы и туфли складываем в сумку, ничего не оставляя в лесу. Никаких следов. Возвращаемся к машине. Намереваюсь сесть на место, но Марко вдруг останавливает меня в паре шагов от внедорожника.

– Подожди. – Он достает телефон и набирает номер. Прикладывает аппарат к уху, слушает короткую гудящую тишину. – Вы готовы?

Ответа не слышу, только напряженную паузу, но Марко кивает и жестом показывает: «Можешь идти».

– Что это было? – спрашиваю с подозрением.

– Я не горю желанием, чтобы ты видел мою жену обнаженной, – бросает он сухо.

– Какой собственник! – фыркаю, не удержавшись от издевки, и получаю короткий грозный взгляд – без слов, но вполне однозначный.

Дорога до аэропорта проходит в полной тишине. Когда внедорожник наконец останавливается на взлетной полосе, подъезжают остальные машины. Двери распахиваются почти одновременно. Мужчины выходят первыми и мгновенно окружают женщин живым щитом, не давая им оказаться явными мишенями. И в эту секунду я осознаю, как сильно боюсь за жизнь своей жены. Внутри все сжимается, это не просто тревога – страх потери. Страх, с которым я не сталкивался раньше.

– Летим на двух самолетах, – четко и отрывисто инструктирует Алессандро, – Марко, Лия, Энрика и Элиза на первом, остальные на втором. Интервал в пятнадцать минут. Всем все ясно?

Мы дружно киваем.

Пятнадцать чертовых минут! За это время может случиться все что угодно.

Первая группа взлетает спустя пять минут. Осталось десять гребаных минут, но каждая тянется, как вечность. Небо над нами хмурое, ветер настойчиво дует в спину, прижимая одежду к телу, словно подгоняя.

Подхожу к Аспен и мягко, но уверенно кладу ладонь ей на спину, подталкивая к трапу.

– Лучше подождать внутри, – говорю твердо, – мы слишком удобная мишень на открытом пространстве.

Глядя на меня, будто сказал нечто гениальное, Аспен скрещивает руки на груди.

– Ты прям мистер очевидность, малыш, – шипит, закатив глаза. Каждое слово истекает иронией. – Я знаю это и без тебя.

Сдерживая раздражение, бросаю на нее предупреждающий взгляд и произношу более жестко, но все еще спокойно:

– Тогда поднимай свой шикарный зад на борт чертового самолета, Аспен.

Она делает шаг, останавливаясь почти вплотную. Запах кокоса, смешанного с чем-то терпким, обволакивает нос. Легкий ветерок развевает ее волосы, но она не обращает внимания на его игры, прожигая меня взглядом.

– Мой зад ты увидишь только во сне, малыш, – тянет елейным голоском.

– Слишком самонадеянно. – Наклоняюсь ближе. – Наш брак будет во многом настоящим. – Карие глаза расширяются после моих слов. – А теперь неси свою задницу в самолет.

– Мечтай! – бросает она, но, не оборачиваясь, быстро поднимается по трапу.

Провожая ее взглядом, подношу пальцы к лицу и с усилием растираю переносицу, пытаясь снять нарастающее напряжение. В висках пульсирует, как бомба с отсчетом. До взлета осталось пять гребаных минут.

Визг шин разрывает тишину, будто нож. Внутри все сжимается, инстинкт срывает меня с места раньше сознания. Молниеносно вытащив пистолет, направляю его в сторону шума.

Из машины выходит Лукас. Лениво. Медленно. Как будто нас не окружают вооруженные люди, как будто небо над нами не готово разразиться огнем.

Идиот. Что он вообще здесь забыл?

– Какого черта?! – рявкаю, сокращая расстояние между нами.

– Я должен увидеть Аспен, – отвечает спокойно, засовывая руки в карманы, будто мы на пикнике, а не на краю взлетной полосы в боевой готовности.

– Что еще тебе нужно? – рык вырывается автоматически – я не контролирую раздражение, и оно просто захлестывает.Лукас вскидывает брови, на лице появляется ухмылка. Та самая, самодовольная, вызывающая, за которую мне всегда хотелось врезать ему с размаху. Он единственный человек на этой чертовой планете, способный вмиг выбесить меня. И все потому, что слишком туп, чтобы понять, где мы находимся. Война.

– Убавь пыл, мужик, – он достает из кармана небольшой пузырек, – я привез таблетки для твоей жены. У нее аэрофобия, придурок.

Черт… Я даже не подумал об этом.

– У тебя две минуты, – цежу сквозь зубы, – ни мигом больше.

– Я бы вошел на борт этого самолета и без твоего сраного разрешения.

Держи себя в руках. Твоя миссия в том, чтобы вместе с Аспен добраться живыми до острова.

Лукас спускается по трапу секунда в секунду. Не говоря мне ни слова, садится в машину и покидает взлетную полосу. Немедля поднимаюсь на борт. Двери тут же закрываются, и пилот объявляет, что начинаем взлет.

С облегчением выдыхаю. Мы в небе. Мы летим.

Мы живы. Слава небесам.

Глава 7

Аспен

Наконец-то приземлились!

Путь до архипелага я проспала – таблетки помогли успокоиться и не наблюдать весь полет физиономии мужа. Покинув душный салон самолета, глубоко вдыхаю свежий островной воздух и ощущаю волну свободы, мгновенно овладевшей мною и смягчившей напряжение последних суток.

Яркое солнце и безоблачное небо дарят обещание теплых дней. Шагая по трапу, оглядываюсь вокруг, жадно впитывая новые впечатления. Воздух настолько свеж и чист, что кажется, можно буквально ощутить его вкус. Резкие городские запахи остались далеко позади, уступив место тропическим ароматам – цветов, моря и чего-то незнакомого, но манящего.

Спустившись, иду по взлетной полосе, и ноги начинают вязнуть в песке. Черт, неужели так сложно уложить чуть больше брусчатки или хотя бы выровнять поверхность, чтобы можно было не проклинать все на свете?

Чувствую, как теряю равновесие, и в тот же миг рядом оказывается Нико, уверенно обхватывает меня за талию, стабилизируя в одно касание, и я будто каменею. Он подхватывает меня на руки и несет к дому. Хочется вывернуться, заорать: «Не трогай меня!», но я этого не делаю.

Это слишком приятно, черт!

Поднимаю взгляд на его профиль. Резкие линии, напряженная челюсть. И этот запах его парфюма… Терпкий, холодный, но с каким-то тропическим оттенком, будто созданный специально для того, чтобы мешать мне думать.

Ладно… Еще вчера я была готова не моргнув всадить ему пулю меж глаз. Новость о браке сделала меня не просто злой, а кровожадной. Все казалось ловушкой. Возможно, так оно и есть. Но потом я подумала: это ведь отличный шанс. Истрепать ему все нервы, довести до белого каления, сыграть по его правилам, а потом развестись, как только мы разберемся с людьми Алиева.

Красиво. Чисто. Без привязанностей.

Он неспешно шагает к дому, а я, словно заколдованная, ловлю каждый его жест, каждое прикосновение, согревающее мою талию.

А самое ужасное в том, что это приятно.

– Думал, что ты меня укусишь и отравишь ядом, – хрипит Нико, дразня.

Его слова доходят до мозга, и он наконец-то начинает работать, возвращая меня в реальность.

– Если ты не поставишь меня через секунду, то, блядь, я сломаю тебе обе руки.

– Мне нравится твой дерзкий язык, сладкая.

Я буквально взрываюсь от злости. Кулаки сжимаются до белых костяшек, в груди разливается нестерпимое пламя гнева. Лицо искажается от ярости, словно внутренняя сущность рвется наружу. Я уже готова броситься на него, накинуться с кулаками, с воплем, но в последний миг останавливаю себя. Нет, я не позволю ему такой победы. Не дам насладиться моим срывом. Нужно контролировать себя, и я это делаю.

Нико, будто читая мои мысли, осторожно опускает меня на мягкую траву.

– Дальше сама, – бурчит тихо и, не оглядываясь, возвращается к самолету.

Оставшись одна, смотрю на дом, свою новую тюрьму, местом, где предстоит провести неопределенное количество времени. Огромные окна, словно гигантские зеркала, сливаются с окружающим миром, отражая нежно-голубое небо и ритмичное колыхание зеленых пальм, как будто природа сама вплелась в стены этого дома.Вся территория утопает в буйстве тропических садов. Ровные дорожки ведут к главному входу, спрятанному в густой паутине свисающих лиан и экзотических растений, словно дом спрятался от мира, стараясь уединиться. В воздухе витает сладкий дурманящий аромат, заставляя голову кружиться, унося в мир абсолютного спокойствия и безмятежности. Впитываю все до последней капли, словно пытаясь запомнить каждый оттенок и запах. Падение мира, мое падение, еще впереди. И я должна быть готова.

– Я так переживала! – Выбежав из открытых парадных дверей, Лия крепко обнимает меня.

– Ты видела, с кем я летела? – ехидничаю с легким смешком. – Скорее ад замерзнет, чем со мной что-то случится.

– Он не бог, Аспен. Все мы смертны, – мягко говорит Лия, – какой бы силой ни обладали.

– А где остальные? – поспешно меняю тему, не желая думать о возможной трагедии, – не готова я к этой темной мысли.

– Мама с Энрикой уже готовят ужин, – Лия тянет меня за руку в дом, – а я должна показать тебе нашу комнату!

На губах неожиданно появляется улыбка, и я бегу за ней вверх по лестнице, ощущая легкое предвкушение. Ужасно рада, что не буду делить кровать с выводящим меня из себя мужем.

Мы подходим к массивной деревянной двери, и Лия эффектно распахивает ее.

– Она шикарна, да? – Подруга с нетерпением пристально смотрит на мое лицо, ловя каждую эмоцию, каждую реакцию.

Замираю на пороге, глаза раскрываются шире от искреннего восхищения. Передо мной поистине роскошное просторное помещение, залитое мягким рассеянным светом, льющимся из панорамных окон. Шторы из тонкого натурального льна нежно колышет едва заметное дуновение ветерка. Мебель выдержана в приглушенных сдержанных тонах, каждый элемент продуман до мелочей. В центре комнаты стоит огромная кровать с мягким белоснежным изголовьем, утопающая в пушистых одеялах.

Подойдя к окну и отодвинув легкий тюль, впускаю в комнату последние лучи заходящего солнца. Огненно-оранжевый шар плавно опускается за горизонт, окрашивая небо в волшебные багряно-золотые тона, словно художник, рисующий прощальный аккорд дня. На мгновение замираю, наслаждаясь завораживающим зрелищем.

Глаза вдруг щипет от слез, которые наворачиваются неожиданно, без предупреждения. Я моргаю, прогоняя их, но грудь разрывает тяжелая боль, страх, что кто-то из близких может не вернуться ко мне и что мир, каким я его знала, изменится навсегда.

Лия мягко обнимает меня сзади, прижимаясь к моей спине.

– Мне ужасно страшно, Аспен… – голос ее дрожит, а в глазах блестят слезы страха неизвестности. – Я не знаю, увижу ли своего мужа завтра. Увижу ли свою семью… – Слышу вырвавшийся болезненный вздох, и крепко сжимаю ее руку, стараясь передать хоть часть своей силы.

– Мы должны выстоять. Пережить все это. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Как и ты всегда была рядом. Как твое состояние? Ты принимала таблетки? – спрашиваю осторожно, стараясь не тревожить ее излишне, но мне важно знать, насколько она держится.

Да, ей стало лучше, но этот стресс – как пороховая бочка, которая может взорваться в любой момент.

– Не принимала. Стараюсь справляться без них, – шепчет она, пытаясь сохранить хрупкий баланс внутри себя.

– Хорошо.

Мы стоим посреди комнаты, прижавшись друг к другу так крепко, словно хотим слиться в одно целое. Я чувствую тепло ее тела, слышу ритмичный стук сердца, и в ответ мое собственное наполняется благодарностью, нежностью и удивительной теплотой. Подруга тихо всхлипывает, и я чувствую, как по моим щекам скатываются горячие слезы.

– Я буду так скучать по ним, – ее голос едва слышен.

Прижимаю Лию крепче, ощущая, как дрожат плечи, как ее боль и тревога передаются мне всем телом. Хочется сказать так много, но слова кажутся пустыми и бессмысленными. Поэтому я просто держу ее, позволяя слезам свободно течь, принимая эту уязвимость и разделяя.

Мы стоим так, неразрывно связанные друг с другом, пока не раздается глухой рокот. Звук этот отрывает нас от нашего хрупкого мира, возвращая в реальность.

– Это, должно быть, Гарри, – произносит Лия.

Немедля вырываюсь из комнаты, пролетая мимо мужчин, не замечаю никого вокруг. Мне нужно остаться с братом наедине и сказать ему все, что копилось внутри годами и не находило выхода. Гарри вальяжно шествует к дому, словно мир принадлежит только ему, он здесь хозяин и повелитель. Я почти сталкиваюсь с ним и преграждаю путь своим телом. Руки вцепляются в него мертвой хваткой, словно боятся отпустить. Что с тобой? – Он встревожен, глаза бегло изучают меня с ног до головы.

– Мне страшно, Гарри, – шепчу как молитву, произнесенную в надежде на спасение.

Брат ладонями мягко обнимает мое лицо, и мы смотрим друг другу в глаза. Его взгляд, обычно уверенный и непоколебимый, сегодня полон волнения и беспокойства. Это разбивает мне сердце на тысячи мелких осколков, и боль сжимает грудь.

– Мне тоже страшно, персик, – тихо признается он. От этого во рту появляется горечь, глаза сами закрываются на миг, чтобы спрятать слезы, подступившие к краю. – Ты должна быть сильной за нас обоих. Это будет тяжелое время, но мы должны пройти через него с гордо поднятой головой. Будем бороться до последнего, чтобы сохранить наше наследие, – его слова медленно проникают под кожу, обжигают сердце, но придают сил.

Глядя на него, хочу сказать то, что говорила редко, боясь и не умея выразить вслух.

– Я так люблю тебя, – шепот разносится по вечернему воздуху. – Мне повезло, что ты мой брат. Ты всегда ставил меня на первое место, и я безмерно благодарна тебе за это. Ты – моя единственная семья, и так будет всегда.

Гарри качает головой, гладя мои щеки пальцами, его нежные прикосновения одновременно полны силы.

– У тебя появилась новая семья, как и у меня. Как бы ни сложилась судьба, ты должна держать себя в руках и идти вперед с поднятой головой. Никогда не позволяй короне упасть с твоей головы.

Его слова звучат словно прощание, и сердце сжимается, уходя в пятки.– Не говори так! – восклицаю упрямо. – Ты так просто от меня не отделаешься, придурок!

– Как я могу хотеть избавиться от тебя? – со смехом отвечает Гарри. – Никто в жизни не создавал мне столько проблем, как ты.

– Я тут изливаю тебе свои чувства и страхи, а ты надо мной смеешься?

– Нет, просто пытаюсь разрядить обстановку, – мягко успокаивает брат, и в этом вся наша неразрывная связь и любовь.

– Ты невыносим!

– Это должен говорить я, женщина. – Гарри притягивает меня и крепко обнимает. – Я сделаю все, чтобы ты доставила мне еще миллион проблем.

– Это я точно могу гарантировать. – Начинаю шмыгать носом, уткнувшись им брату в грудь.

– Гарри! Аспен! – кричит Энрика. – Идите ужинать.

Я еще сильнее вжимаюсь в брата. Каждой частичкой чувствую, как этот мир хочет забрать его у меня. Я к этому не готова. И никогда не буду. Но готова принять все что угодно, лишь бы он был рядом со мной.

– Нам нужно идти. Свекровь пригласила меня на ужин. Я не могу это пропустить, – Гарри вытирает слезы с моего лица. – Тебе принести слюнявчик?

– Засунь его себе в задницу! – Волна смеха накатывает на нас. – Спасибо тебе за все. – Брат закидывает мне руку на плечо и широко улыбается.

При входе в дом в нос бросается запах пищи, и желудок издает требовательные звуки, напоминая, что я сегодня ничего не ела. Все уже ждут нас в большой столовой, стараясь общаться на отстраненные темы, чтобы не омрачать ужин. Лия не отлипает от Марко, что-то тихо ему нашептывая, и зятек улыбается, как Чеширский Кот.

Энрика аккуратно расставляет тарелки, Элиза идет следом, наполняя их ароматной пастой. Алессандро и Нико тихо беседуют, их голоса плавно переплетаются с мягким шумом прибоя за окнами. Муж бросает на меня пронизывающий орлиный взгляд, и я замечаю, как темнеет его взор, должно быть, увидел мои заплаканные глаза, полные скрытой боли.

Я лишь отмахиваюсь. Не собираюсь изливать душу этому придурку.

– Гарри, дорогой, я рада, что ты приехал. – Энрика подходит к брату и по-матерински поглаживает его по плечу. – Я очень надеюсь, что наши семьи смогут найти общий язык.

– Вы можете не сомневаться в этом, Энрика, – Гарри слегка улыбается и с удобством устраивается рядом с мужчинами.

При виде аппетитной пасты во мне просыпается голод, готовый разорвать меня на части. Все неспешно едят, поддерживая непринужденную беседу; потягивая вино, я с удовольствием наблюдаю за тем, как мой брат болтает с Энрикой. Мне не довелось испытать материнскую любовь, но Гарри повезло, он смог получить хотя бы толику ее. Хоть он и прячет эту тему за семью титановыми замками, я знаю, рано или поздно мне предстоит раскрыть тайну смерти наших родителей. Главу мафии не убивают без причины.

Трапеза подошла к концу – нужно отдать должное Элизе, она создала настоящий шедевр – но никто не спешит вставать из-за стола, продолжая неторопливую беседу, делясь впечатлениями об острове и окружающих.

С каждой минутой момент расставания подкрадывался все ближе, и единственное, чего я сейчас хотела бы, – остановить время. Чтобы задержать эту хрупкую, теплую минуту, пока еще можно просто быть рядом, не думая о будущем.

***

Как можно тише, боясь разбудить весь дом, спускаюсь по лестнице. Каждый шаг кажется настоящей пыткой. Низ живота болит так, что любое сокращение мышц вызывает пульсирующую боль.

Прохожу мимо Нико, дремлющего на диване. Твою мать, у меня теперь есть муж! Хоть и временный, но мысль не дает мне покоя. Взяв с верхней полки стакан, трясущимися руками, как можно аккуратнее наливаю воду из фильтра. Запив таблетку, хватаюсь за столешницу и стискиваю зубы от новой волны боли.