Read the book: «Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая»

У бурных чувств неистовый конец,

Он совпадает с мнимой их победой.

Разрывом слиты, порох и огонь,

Так сладок мед, что наконец и гадок.

Уильям Шекспир

Корректор Сергей Барханов

Дизайнер обложки Александр Пашук

Иллюстратор Ангелина Озолина

© Питер Чарски, 2026

© Александр Пашук, дизайн обложки, 2026

© Ангелина Озолина, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-9993-6 (т. 2)

ISBN 978-5-0068-8872-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ранее в «Хрониках Эрры»

Эрра — планета вечных сумерек, где незаходящее светило Шамаш не пробивается сквозь пылевую завесу, оставшуюся после катастрофической Войны полуторавековой давности. Потомки земных колонистов забыли о своем происхождении и скатились в средневековье, а могущественный Новый Орден жестко контролирует остатки цивилизации, объявив древние технологии ересью.

Великий магистр Боло, правивший Орденом почти сорок лет, умирает в Церкви Духа. В предсмертном завещании он называет преемником епископа Нару — но консул Викс Хелена, тщедушный и всеми презираемый недомерок, не намерен ждать. Он подделывает последнюю волю магистра, объявляет преемником себя и методично уничтожает соперников: названного Боло наследника, бак-хеда мельтеров Меридона и остатки войска мельтерского кунга Стиппера. Адъютанта Боло, картежника Инбара — опасного свидетеля, знающего правду о завещании, — уводят на казнь.

Южнее столицы, в полуразрушенном замке Жус, прозябает древнейшая рыцарская династия Лангобаров, некогда владевшая половиной этих земель и впавшая в опалу после провального мятежа главы семьи. Лорд Бриан — ветеран, измотанный кошмарами прошлых войн; его брат Одрик — жесткий командир орденского Берегового легиона. Трое сыновей Бриана несут бремя угасающего рода каждый по-своему: горячий Эрик рвется в бой, наблюдательный Томас во всем ищет выгоду, а младший Лукас еще верит в героев. Смерть Боло и захват власти Виксом раскалывают Орден, и братья Бриан и Одрик видят в смуте шанс вернуть утраченное: они уводят Береговой легион к лагерю Андергейт, сговариваясь о союзе с гигантами-мельтерами против узурпатора. Родовой замок остается почти без защиты.

Среднего сына, книжника Томаса, отправляют в столичный Капитул Ордена: на словах — ради политических связей, на деле — чтобы спасти от войны. Оставленный комендантом беззащитного замка, Томас отбивает набег моготов-людоедов хитростью, а не силой. Но его тайные сделки с квадрами — разумными крысолюдами — срываются: пленница-колдунья Урсула, которую он надеялся выгодно продать, исчезает из подземелья, освобожденная загадочным устройством Древних. Отцовский приказ, отзывающий Томаса, не доходит вовремя, и юноша все же уезжает в самое сердце Ордена, которому Лангобары объявили войну.

Тем временем на востоке, в портовом Утгарде, еретичка и искательница древностей Амиральда Лекарь вместе с контрабандистом Дантоном ведет дерзкую экспедицию на воздушных галерах — за золотом млоков, разумных амфибий, правящих океанами Эрры. Им помогает млок-изгнанник Бесхвостый, выловленный рыбаками в открытом море. Экспедиция жестоким штурмом берет неприступную прибрежную крепость Огнепад и планирует следующий рывок, к острову Рыжебег. Над всем этим тянет свои нити загадочный архивариус Теофил Хосс — паук, чьи интересы переплетены со всеми сторонами назревающей бойни.

Война приближается. Викс Хелена задумал уничтожить противников одного за другим: сначала Северолесье, затем мятежных Лангобаров, потом мельтеров. А его шпионы уже ищут оставшихся без защиты детей Бриана, чтобы взять семью «за яйца».

Пролог

Эрику Хафу Лангобару казалось, что он держится в седле как настоящий рыцарь. Начищенные латы отражали мутное пятно Шамаша, забрало шлема было гордо поднято, а его гнедой жеребец нетерпеливо бил копытом. Со стороны — картина, достойная баллад. Жаль только, что никто не спешил эти баллады слагать.

— Кажись, вижу я их, — прохрипел Грим, щурясь своим здоровым глазом. — Три… Три десятка, может, больше.

Старый командир оптиматов сплюнул в пыль. На горизонте маячили темные точки — вражеские всадники. Эрик, как ни всматривался, не мог понять, сколько их там, в этом пыльном мареве. Он снова вытянулся в седле, пытаясь получше разглядеть гребень отдаленного холма.

— Мы их атакуем? — В его голосе прорвалось нетерпение. Три недели в чертовом лагере, три недели скуки и ожидания — и вот наконец…

— Не-а… Ты посиди пока смирно, малыш.

Эрик стиснул зубы и промолчал, как и подобало старшему сыну лорда Лангобара и наследнику замка Жус. Он огляделся, ища, кто еще мог услышать, как Грим назвал его «малышом». Всадники отряда стояли шагах в двадцати; со своими пиками они казались рощей, опутанной щупальцами тумана. Похоже, никто не слышал кривоглазого. Грим служил его отцу еще с осады Золотых Ворот, и Эрик был вынужден с этим считаться.

— Слушай и запоминай, юноша, — продолжил Грим чуть громче, но не оборачиваясь к Эрику. — Видишь, как они построились? Плотно, но не слишком. Чтоб повернуться, значит, если что. Готовы и к атаке, и пуститься наутек. Хитрые гады.

Грим повернул коня и двинулся к своим людям. Полтора десятка оптиматов и несколько конных ферритов, которых в последний момент навязал им Каррас.

— Крыса, бери своих — и давай налево. Но не торопись, сучий ты сын… Медленно давай, полюбовно. А Бока — ты направо. Пять человек возьми, все с арбалетами. И по паре кайлашей на группу.

Всадники молча начали разделяться. Выглядело это как-то не по-военному, но Эрик уже не спорил. На гряде холма началось какое-то движение, кажется, их командир тоже выехал вперед и сейчас наблюдал за движениями горстки всадников внизу.

— Разделяемся? — нахмурился Эрик. — Но они же…

— Не шуми и смотри.

Две группы отъехали уже в стороны, понемногу растягивая строй. Теперь вместо плотного отряда у них было три небольших горсти всадников, разделенных сотней шагов. Они больше не напоминали рощу, теперь они были похожи на пучки кустов.

Эрик повернулся к холму и даже приложил руку козырьком, чтобы не мешал Шамаш, но рука в перчатке только лязгнула по поднятому забралу. Он тихо выругался и начал было снимать перчатку, но запутался в ремешках.

И тут всадники врага клюнули на приманку.

Точки на горизонте мгновенно пришли в суетное движение. Половина всадников двинулась влево, целясь в группу Крысы. Теперь их было видно уже лучше — белые плащи, яркие болтающиеся плюмажи на шлемах.

— Ферриты, — выплюнул Грим слово, как мокроту. — Городские пижоны. Думают, они бессмертные в своих доспехах.

Эрик поерзал в седле. Ферриты! Элитная кавалерия Нового Ордена, гроза еретиков.

Затем он услышал щелчки — группа Крысы выпустила залп из арбалетов. На таком расстоянии попасть было трудно, но пара болтов все же нашла цель. Один феррит свалился с седла, другой припал к шее лошади, но удержался в седле.

— Они отходят! — выкрикнул кто-то.

Конь под Эриком волновался — пятился, мотал головой, и Эрику пришлось сильно потянуть повод, чтобы встать в ряд со всеми. Перчатка опять зацепилась за ремешок доспехов, он дернул рукой — пальцы плохо слушались.

Арбалетчики разворачивали своих лошадей, а ферриты неслись на них, быстро сокращая расстояние.

— За мной! — заревел Грим, вколачивая шпоры в бока коня.

Эрик прижал пятками бока гнедого. Тот рванул так, что Эрика мотнуло и он едва не опрокинулся. Перехватил повод. Меч в правой руке вдруг показался непомерно тяжелым — рукоять била по бедру в ритме копыт, и Эрик вдруг испугался, что уронит его.

Грим скакал впереди, шагах в десяти, и Эрик понял: надо догнать. Прижался к шее коня. Гнедой захрапел и чуть прибавил. Справа и слева неслись оптиматы — их кони храпели и фыркали, мимо мелькала то цепь на броне, то чей-то плащ. Кто-то выкрикнул резкий боевой клич. Впереди бахнул кайлаш, и Эрик пролетел через белое облачко порохового дыма.

Потом он много раз пытался вспомнить эту первую атаку, но остались только обрывки. Ветер в лицо. Хрип коней — как кузнечные меха. Лязг железа. Запах лошадиного пота. И ужас, смешанный с диким восторгом.

Земля неслась под копытами с бешеной скоростью.

Ферриты поняли все слишком поздно. Попытались развернуться, но на скаку такой разворот не делается. Они оказались между молотом и наковальней: продолжат атаку — и нарвутся на кайлаши Боки, развернутся — подставят бок под удар.

Они выбрали третий вариант — бегство россыпью.

Белые плащи развернулись с отточенным мастерством. Никакой паники, никакой суеты — просто четкий маневр, как на параде. И понеслись прочь изо всех сил. Теперь перед Эриком рывками прыгала земля, в лицо летели комья грязи от копыт чьего-то коня, а впереди как солнечные зайчики мерцали белые пятнышки плащей.

— Не отставать! — орал позади Грим. — Давите! Давите!

Но догнать убегающего всадника на равнине — задача не из легких. Особенно если он на хорошем коне и не дурак. Ферриты уходили, и Эрик с отчаянием понимал: его первая битва закончится ничем.

А потом он заметил отставшего.

Феррит на пегом жеребце отделился от своих — конь заметно прихрамывал, и всадник уже озирался, понимая, что обречен.

Эрик яростно пришпорил гнедого. Тот рванул так, что Эрик сжал колени, чтобы не вылететь из седла. Расстояние сокращалось толчками — белая спина впереди то приближалась, то будто отскакивала. Эрик что-то прокричал — вроде бы «Стой!». Мир сузился до белой спины, до загривка коня, до меча в собственной руке. Феррит обернулся в последний момент, попытался выхватить меч.

Поздно.

Эрик пронесся мимо него и даже не ударил, а просто выставил меч.

Удар пришелся по верхней пластине доспеха, и лезвие легко скользнуло под бармицу шлема. Эрик не услышал и не почувствовал ничего особенного. Только удар в руку — и стало, кажется, тяжелее. Феррит мягко повалился с седла. Его блестящий шлем сорвало, и он улетел вперед яркой золотой каплей куда-то в траву.

Эрик проскакал мимо, чувствуя дикий прилив… чего? Радости? Отвращения? Он убил врага. Убил в спину, как последний трус. Но это был мертвый враг.

Вокруг гремели выстрелы. Кайлаши оптиматов плевались огнем. Еще трое противников свалились с седел — на скаку попасть трудно, но не для тех, кто тренировался годами.

А потом все закончилось. Ферриты скрылись за холмом, оставив на поле только мертвых.

— Назад! — орал охрипший Грим, привстав на стременах. — Назад! Назад, шлюхины дети!

Эрик остановил коня, тяжело дыша. На своем мече и доспехах он увидел маленькие капли крови. Он оглянулся — позади валялись тела в белых плащах. Четверо или пятеро. Негусто для победы.

— Ублюдки! — выругался он. — Надо было их догнать! Мы бы…

— Попали в засаду? — Грим подъехал ближе. На его одутловатой физиономии играла кривая усмешка. Эрик заметил, что Грим даже не вытащил из ножен свой меч. Красный глаз привычно сверлил Эрика, а его собрат лениво уперся в землю. — Хотел поглядеть, сколько их там, за тем холмом?

Эрик почувствовал, что задыхается от злости. Он не убрал меч и продолжал тыкать им в сторону холма, где скрылись ферриты.

— Но мы же… Это же не битва! Это даже не… никакая не битва!

— А ты чего ждал? — Грим вытер рот ладонью и стряхнул в траву. — Думал, сразу в славную сечу попадешь? Со знаменами, трубами и горами трупов? Я за двадцать лет службы видел две большие битвы. Две! И пяток сражений поменьше. Все остальное — вот такие вот стычки. Укусил и убежал.

— Но отец…

— Твой отец за всю жизнь участвовал в пяти или шести настоящих сражениях. Не больше. А он с детства воюет.

Грим уже развернул коня одним неуловимым движением.

— Обыскать трупы! Да перевяжите Крысе руку, не видите — его задело! Идем домой! Поторапливайтесь!

Оптиматы уже рыскали вокруг, быстро спешиваясь у тел. Кто-то тянул с мертвого феррита сапоги — хорошие сапоги на войне ценятся. Другой обшаривал карманы. Война как она есть, грязная и мелочная стерва. И все беспокойно озирались на гребень холма, словно опасаясь, что оттуда сейчас хлынет волна всадников.

Эрик не стал слезать с коня, но тоже подъехал к своему убитому. Феррит лежал лицом вниз. Молодой, может, лет на пять старше самого Эрика.

— Первый? — спросил подошедший Бока. Он не смотрел на труп, а деловито засовывал за пояс длинный меч-эсток, снятый с другого убитого.

Эрик кивнул.

— Будут еще, — пообещал Бока, уже подбегая к следующему телу. — Если доживешь!

Эрик остался стоять над трупом, и все, что приходило в голову, — что война оказалась совсем не такой, как в балладах.

Война I

Туман выполз из близкой гряды холмов и лениво расположился между шатрами, как молочно-белая змея. Викс Хелена, четвертый по счету и, если боги сжалятся, не последний великий магистр Нового Ордена, стоял у входа в свой шатер и смотрел на военный лагерь под Фрейром. Лагерь его армии. Белые полотнища с черными крестами саваном висели в неподвижном воздухе. Будто это не армия, а кладбище — но он сразу же прогнал эту мысль. Нехорошо начинать осмотр лагеря с размышлений о поражении.

Рыцари в доспехах брели по грязи между рядами палаток, и металл их лат казался в сумраке тусклым. Кое-кто из них еще пытался изображать бравый вид: прямая спина, задранный подбородок, рука на рукояти меча. Молодые идиоты, не нюхавшие крови. Ополченцы из Мидгарда выглядели честнее: усталые и сутулые, с лицами людей, которые предпочли бы сейчас сидеть в таверне с кружкой эля, а не торчать в этой промозглой дыре в ожидании стрелы в глотку. С подветренной стороны потягивало кислым дымом от костров и нужником.

Викс меланхолично наблюдал, как один из рыцарей бьет по спине раба — тощего человека с бритой головой и уродливым орденским клеймом на затылке. Бедняга уронил кожаное ведро, и оно валялось поодаль. Когда он выдохся и опустил плеть, раб скорчился в грязи, обхватив лысую голову руками. Рыцарь повернулся, и их взгляды встретились, но Викс его не видел. Он посмотрел на раба, и в голове сама собой всплыла кличка из утгардских трущоб — Пальчик. Тридцать с лишним лет назад он так же валялся в грязи, избитый и переломанный. С тех пор он обзавелся сначала орденской рясой, потом инквизиторским жезлом, потом своим легионом, а теперь и магистерским троном. Но кличка не исчезла, хотя так его уже никто не рисковал называть вслух, она просто ушла внутрь, как паразит, и теперь жила там.

«Четыреста пятьдесят всадников», — мысленно пересчитал Викс в сотый раз. Четыреста пятьдесят против… Он предпочел не заканчивать. Математика войны редко бывает утешительной для того, кто командует меньшей армией.

У входа в его шатер стояли два феррита в парадных доспехах — начищенных до зеркального блеска, с плюмажами на шлемах. Викс усмехнулся про себя. Вот она, суть Ордена: снаружи все блестит, как рыбья чешуя, а под латами — вонь, пот и страх. Эти двое, впрочем, были из надежных. Фратер Ома, по прозвищу Тупица — здоровенный детина с лицом, будто высеченным из гранита, и мозгами как у камня. И фратер Марк Хромой — тощий и нервный, с бегающими глазками, но в бою он стоил троих.

— Ваша святейшества, — пробурчал Ома, отдавая честь, когда Викс проходил мимо него в шатер.

Викс поморщился. «Святейшество». Когда-то он был простым легатом-инквизитором, гонялся за моготами и еретиками на южных границах. А потом стал консулом, командиром легиона. Правой рукой самого великого магистра. А теперь он сам великий магистр, защитник Святой веры, меч Духа-Космоса, проводник Троих и прочая, прочая. И все благодаря своей расчетливости, доверчивости старика Боло и удачно сложившимся обстоятельствам. Впрочем, он хорошо помнил, что обстоятельства складываются вокруг того, кто быстро двигается. Или хотя бы быстрее других.

Проходя мимо Омы, Викс мельком увидел свое искаженное отражение в его начищенном до зеркального блеска нагруднике. Низкий и узкоплечий, рядом с гранитной тушей феррита он смотрелся младшим братом. Или изломанной тенью. «Защитник Святой веры», — подумал Викс с тем особым удовлетворением, с которым человек ковыряет старую рану. Рост не помешал возвышению, потому что соперники его обычно недооценивали. А когда они понимали его истинный рост, становилось уже слишком поздно.

Внутри шатер был обставлен с той помпезностью, которую требовал его новый статус. Колченогая складная кровать, но с шелковыми простынями — Викс на ней не спал уже трое суток, предпочитая полностью одетым и с мечом под рукой дремать в кресле. Изящный столик из полированного дуба, заваленный картами и депешами. Нижнюю часть ножек уже покрыла плесень — этот столик явно не переживет похода. Как и многие из его армии. Статуэтка Троих на подставке — Викс готов был поклясться, что инкрустация на ней из настоящего огненного стекла, добываемого в тех местах, где Древние били друг по другу своим оружием. Интересно, сколько деревень пустили по миру, чтобы оплатить эту безделушку?

Он подошел к столу и взглянул на карту. Правобережье расстилалось перед ним во всей своей обманчивой простоте. Вот Фрейр — городок в нескольких лигах к северу, давший название их позиции и снабжавший продовольствием по немыслимым ценам. Грязное, наполненное мошенниками и ворами место. А вот сам Мидгард — в пяти днях пути на северо-запад, если, конечно, совсем не жалеть лошадей. А вот, в семнадцати лигах к югу — лагерь братьев Лангобаров. Гнездо мятежа. И всего семнадцать лиг. Два перехода для решительного командира с хорошей конницей.

«Но у них должны быть оптиматы», — напомнил себе Викс. Три… да, кажется, три десятка стрелков с дальнобойными ружьями. Личная охрана братьев Лангобаров, которая раньше звалась «Везучий отряд» и служит им со взятия Золотых Ворот. Это был ключик против его рыцарей в красивых латах. Пуля оптимата пробивает красивые доспехи так же, как и безобразные, и бьет так точно, что один их стрелок стоит отряда арбалетчиков.

Дверной полог шатра заколыхался, и Викс инстинктивно положил руку на рукоять меча. Но вошел всего лишь слуга с подносом. Викс уставился на него невидящими глазами, и тот потупился.

— Ваше святейшество. Вино.

Он прошел к столику и молча налил темную жидкость из бурдюка в кубок. Викс кивнул, жестом отпустив слугу. Взял кубок, понюхал — привычка, оставшаяся с инквизиторских времен. Следователей любят травить, поскольку убить их по-другому обычно не позволяет охрана. Но яд всегда пахнет: кислыми яблоками, орехами или сладковатой тухлятиной. Викс сделал осторожный глоток. Кислое дерьмо, но без намека на яблоки. Это хорошо.

За стенами шатра раздались голоса — кто-то из младших офицеров отчитывал солдат. Викс прислушался. Голос был молодой, полный праведного негодования. Ничего, первая же стычка выбьет из него эту дурь. Или война в насмешку сохранит его еще на какое-то время, а потом выпотрошит в самый неожиданный момент. Это в ее стиле.

Он снова посмотрел на карту. Тас-Хас Старший со своими мельтерами — почти полторы тысячи здоровенных синих ублюдков — шел с запада, но был еще очень далеко от Лангобаров. Хотя если они начнут сходиться, то это вопрос трех или четырех дней. Тас-Хас, бак-хед, а не кунг — кунга мельтеры почему-то так и не выбрали после смерти Стиппера, — не усидел за рекой в своем Мельте и отправился мстить за собственную кровь. Его сын Каспар погиб у Церкви Духа от руки ферритов, посланных Виксом. Мельтерам было плевать на разборки внутри Ордена. Но кровь они помнили. Они всегда ее помнили.

«Если они объединятся…» Викс не стал заканчивать мысль. Если Лангобары и мельтеры ударят вместе, ему останется только бежать в Мидгард и молиться, чтобы стены столицы выдержали осаду. А это все равно что самому залезть в гроб и ждать, когда тебя зароют.

Северолесье пока помалкивало, но их галеры шныряли по Двуречью, как водяные крысы. Десять кораблей — не бог весть какая сила, но достаточно, чтобы создавать проблемы. Хорошо хоть флотилия Ордена вдвое больше. Шнырять они не перестанут, но кусаться не осмелятся. На юге — Конгруденс. В Утгарде — Амиральда и Дантон. У всех свои счеты, у всех свои планы — и пока они не сошлись в одну точку, у Викса есть шанс.

«Разобщенные враги — единственное, что меня спасает, — подумал он, залпом допив вино и поставив кубок на стол. — Но как долго они останутся порознь?»

Он услышал топот копыт и лязг доспехов. Кто-то спешно спрыгнул с лошади. Привычно откликнулся Ома — значит, узнал того, кто идет. Викс расслабился. Через мгновение полог шатра откинулся, и вошел фратер Фесто — коренастый и бородатый, с лицом человека, принесшего дурные вести.

— Консул, — выдохнул он, сгибаясь в поклоне.

«Консул». Только Фесто еще говорит ему так. Никто из новых не посмеет, а старый феррит обращается так, как привык за годы совместных походов. Это была единственная вольность, которую Викс ему еще оставил.

Викс почувствовал, будто эта дурная весть уже была у него внутри.

— Давай, говори, — приказал он вместо приветствия, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Стычка в степи, в пяти лигах к югу. Наш пикет наткнулся на конницу Лангобара.

— И? Просто стычка?

— Мы потеряли шестерых. У них оптиматы, консул. Отвлекли наших перестроением, посбивали с седел, не подпустив даже на выстрел.

Викс порывисто схватил кубок, но затем взял себя в руки и медленно поставил его на стол. Шесть ферритов. Шесть всадников из его четырехсот пятидесяти. Каждый феррит — это годы подготовки, не какой-нибудь пускающий слюни ополченец с дубиной. Это меч, арбалет и копье, которых в самый важный момент не хватит в битве.

— Зачем вы вообще туда забрались? Узнали хоть что-нибудь полезное? — спросил он, надев маску раздражения с легкой тенью тревоги.

— Только то, что их разъезды подбираются все ближе. И что оптиматов у них больше, чем мы думали.

«Прекрасно. Просто прекрасно».

— Нужно усилить разведку, — приказал Викс. — Скажи Эрамодону, чтобы выставил дополнительные пикеты. Не хочу, чтобы эти ублюдки застали нас врасплох. Но пусть отправляет туда молодых, не надо расходовать опытных в стычках.

— Будет исполнено, консул.

Фесто поклонился и быстро вышел. Викс остался один со своими картами, паршивым вином и страхом. Семнадцать лиг. При желании, если менять лошадей да заранее подбросить свежих поближе, отряд оптиматов может преодолеть это расстояние за день, прокрасться к его шатру и…

Он тряхнул головой. Нет. Он не даст страху завладеть собой. Он — великий магистр, пусть и еще не защитивший свой трон. У него есть план. Пусть отчаянный, но план.

Викс подошел к выходу из шатра.

— Ома! — рявкнул он.

Фратер Ома мгновенно появился перед ним.

— Найди начальника стражи. Пусть удвоит охрану общей палатки командиров. К нам могут пожаловать убийцы от мятежников. И скажи командирам: военный совет через час.

— А не…

— Что?

— А не вашей палатки? Раз уж убийцы… — протянул Ома.

— Нет. Сказано тебе: надо охранять командиров так, чтобы любой убийца за лигу видел, где они.

— Слушаюсь, святейшество!

Викс вернулся к своим картам. Этот Нотхерн на севере манил его, как спелое яблоко. Город пушечных мастеров, ключ к контролю над регионом. Как оптиматы — ключ к контролю за полем боя, так и пушки Нотхерна — это тоже ключ, но ко всем землям от Правобережья и до Утгарда. Если он сумеет взять его быстрым ударом, пока враги спят…

«Если, — усмехнулся он про себя. — Вся моя жизнь висит на этом крохотном слове».

Но чтобы ударить по Нотхерну, нужно рискнуть и повернуться к Лангобарам спиной. Где-то в тумане прокаркала ворона. Один, два, три раза. Потом раздался еще один звук, и Викс напряженно замер. Вроде похоже на оборвавшийся хрип. Кому-то перерезали глотку? Или это просто часовой выплюнул мокроту?

Викс Хелена, четвертый великий магистр Нового Ордена, тиран, узурпатор и, возможно, будущий покойник, стоял в своем шатре, боясь пошевелиться. Потом с трудом оторвал руку от рукояти меча, размял пальцы и налил себе еще вина. Война только начиналась, а он уже чувствовал себя загнанной в угол крысой.

 
* * *
 

Фесто стоял перед ним, как пес, нагадивший на ковер. Вода стекала с его плаща — снаружи начался тот мерзкий пыльный дождь, которым отличаются степи под Фрейром. Капли оставляли потеки и грязные разводы на парусине шатра, на дорогом ковре, на мебельной полировке, но Викс сейчас меньше всего думал о сохранности имущества Ордена.

— Трое часовых, — медленно повторил Викс, словно пробуя эти слова на вкус. — Хорошо еще, что не ферритов, а увальней из ополчения. И все убиты в тумане из арбалетов. За один караул. За что, интересно, я плачу жалованье разведчикам, если они не могут защитить даже собственную задницу?

Фесто поморщился. Он выглядел как человек, который предпочел бы сейчас находиться где угодно, только не здесь.

— Мы усилили разведку, консул. Прочесали степь на ближайшие лиги. Оптиматы Лангобара подобрались в высокой траве, как тогда у холма Трех Камней. В тумане…

— В тумане никто ничего не увидел, я уже слышал эту захватывающую историю. — Викс прошелся по шатру, стараясь унять дрожь в руках. Не от холода — от ярости. И от страха. В последнее время он с трудом различал их. — Кто командовал караулом?

— Фратер Мартин Рыжий.

— Он еще жив?

— Да, консул. Он в лазарете — расшибся, когда упал с лошади.

«Жаль», — подумал Викс. Мертвые командиры не могут рассказывать о своих провалах. Живые — постоянное напоминание о том, что даже братья Ордена могут обосраться от страха в тумане.

— Где он сейчас?

— У лекаря. Рана серьезная, но не смертельная.

Викс кивнул. Позже он решит, что делать с Мартином. Может, отправит в Мидгард с депешами — подальше от войны. А может, поставит командовать самоубийственной вылазкой. Он решит позже.

— Расскажи подробнее про этих оптиматов, — приказал он, усаживаясь в кресло. — Ублюдков Лангобара. Сколько их вообще? Кто они?

Фесто заколебался, собираясь с мыслями.

— Ну-у… Мартин говорит, не меньше двух дюжин. Может, больше.

— Две дюжины. — Викс потер переносицу. — И что они умеют? Как наши, орденские?

— Не совсем. Они не тренируются по правилам, как наши, это же наемники. Ничем не брезгуют. Их старый отряд…

— Везучий отряд?

— Да, консул. Это они. Еще с Золотых Ворот воюют. Настоящие дьяволы.

— Ты уверен, что это они были у нас в лагере?

— Нет. Они ничего не оставили. Сделали свое дело и исчезли. Как призраки.

«Призраки с арбалетами, которые стреляют в живых, — мрачно подумал Викс. — Худший вид призраков».

Он встал и подошел к карте на столе. Холм Трех Камней — в трех лигах к югу. А убитые в карауле вообще в паре сотен шагов. Слишком близко и слишком нагло. Лангобары прощупывали его оборону, проверяли, насколько далеко могут зайти.

— Так сколько всего, говоришь, оптиматов у Лангобара? — спросил он, хотя помнил ответ. Просто нужно было услышать его вслух, чтобы окончательно осознать глубину той задницы, в которой он оказался.

— По нашим данным, у обоих братьев их около тридцати, святейшество. И они все чертовски хороши.

Тридцать стрелков против его рыцарей в латах. В открытом бою это была бы резня. Латы хороши против мечей и стрел, но не против пуль.

— А у Тас-Хаса?

— У него полк мушкетеров и пушки. Оптиматов после распада отряда Стиппера совсем мало. Только его личная охрана, пять или шесть дуболомов.

Викс невесело усмехнулся. Конечно, пушки. Мало ему было проблем, так синекожие тащат свои пушки из-за реки.

— Скажи мне, Фесто, — произнес он, разглядывая карту. — Что ты думаешь о нашем положении? Только честно.

Фесто помолчал. Ни один хороший солдат не любит высказывать честное мнение начальству.

— Я полагаю… — начал он осторожно. — Нам нужно действовать быстро, консул. Пока они не объединились.

— Блестящая мысль. Я бы сам не додумался. — Викс не пытался скрыть сарказма. — А точнее?

— Если позволите… — Фесто подошел к карте. — Лангобары явно тянут время. Может быть, ждут, пока соберутся все силы. Прощупывают нас, но не атакуют.

— Ждут, пока Тас-Хас подтянет свои пушки?

— Возможно. Или…

— Говори.

— Или ждут, пока мы сами сделаем ошибку. Атакуем опрометчиво, растянем силы. Тогда они ударят.

Викс задумался. В словах Фесто был смысл.

— Что насчет их лагеря? Укрепления?

— Обычный полевой лагерь. Мелкий ров, канава скорее, частокол, ничего серьезного. Но у них численное превосходство. И эти проклятые кайлаши.

Викс отошел от карты и налил себе вина. Предложил Фесто, но тот только покачал головой.

— Консул, — заговорил Фесто после паузы, и это прозвучало как-то доверительно. — Люди нервничают. Слухи о стычке уже расползлись по лагерю. Говорят, что оптиматы могут убить рыцаря с трехсот шагов. Что латы против их пуль бесполезны. Что они служат Темным…

Викс сделал резкий жест, и Фесто замолчал.

— Это правда. Я про пули, — буркнул Викс. — И боевой дух важен, но без верного расчета он приведет нас к гибели.

— Да, но… Если они его совсем потеряют…

— Они разбегутся. Я это знаю. — Викс сделал большой глоток. Вино обожгло горло, но не согрело.

 
* * *
 

Командиры собрались в шатре магистра, как слетевшиеся на падаль вороны. Викс окинул их взглядом, отмечая, кто пришел с надеждой, кто — с сомнением, а кто уже мысленно примерял саван. Фратер Фесто был явно не из последних. Все еще в забрызганном грязью плаще, он устроился справа и мрачно смотрел перед собой. Эрамодон — слева, массивный и невозмутимый, как скала, с уродливым шрамом, пересекающим лицо, словно высохшее русло реки. Фратер Шан — командир мидгардского гарнизона, тощий, нервный тип с дергающимся веком. И несколько младших офицеров, чьи имена Викс не удосужился запомнить. Покойникам имена не нужны.