Read the book: «Лина / Лира»

Глава 1

Я всегда занимала место у двери.

Не из страха перед толпой — просто так было удобнее. Вошла, вышла. Никого не задеваешь коленями на тесном сиденье. Идеальная формула существования в большом городе. В городе, где тебя никто не ждёт.

Вагон мерно покачивался, притупляя внимание. В чёрном стекле то появлялось, то исчезало моё отражение, соперничая с редкими лампами тоннеля, выхватывающими чёрные кабели и шершавый серый бетон. Копна рыжих, растрёпанных волос. В руках папка, прижатая, как щит, к груди. Серьёзная тётя едет на важное мероприятие.

Не смешно.

Я поправила очки, которые сползли на нос, отвела взгляд — и в ту же секунду боковым зрением поймала силуэт. Высокий. Неподвижный среди качающейся толпы, словно он стоит не в вагоне метро, а где-то в другом, более устойчивом мире.

Резко обернулась.

Никого. Только женщина с коляской, вымотанная нытьём ребёнка, да старик в потрёпанной шляпе, уткнувшийся в газету.

Опять!

Я выдохнула и уставилась в пол, разглядывая царапины на истёртом линолеуме, будто они содержали ответ. Это случалось с детства — краем глаза, в отражении витрин, в тёмных углах комнаты. Психолог в приюте объясняла всё защитной реакцией: одинокий ребёнок придумывает себе воображаемого друга. Вполне логично и ожидаемо. Поддаётся коррекции.

Коррекция не помогла. Да и друг был так себе — слишком неразговорчивый.

Я перестала об этом рассказывать — быстрее, чем перестала это видеть, — и научилась жить с этим так же, как живут со шрамом или плохим зрением. Просто данность. Иногда, приходя домой, я даже здоровалась вслух с пустой прихожей, вешая куртку на крючок. Соседи, наверное, думали, что у меня есть кот.

Кота у меня не было.

Поезд дрогнул, замедляясь. Я перехватила папку поудобнее и протиснулась к выходу, чувствуя спиной чужие плечи и локти, — и уже не оборачивалась.

Аукционный дом «Гримо и партнёры» занимал старый особняк в центре города. Одно из тех зданий, что помнят другие времена и слегка презирают нынешние. Высокие потолки, тёмные дубовые панели, портреты давно умерших людей с одинаково надменными ухмылками. Здесь всегда пахло старой бумагой и дорогим кофе.

Я любила это место.

Здесь я точно знала, кто я такая. Не сирота из приюта. Не чудачка с разноцветными глазами, которую постоянно глючит. Не двадцатипятилетняя женщина без малейшего понятия, кто она такая. Здесь я была Лина Краст, эксперт по редким изданиям, — и это звучало как что-то настоящее.

— Лина! — Марко у стойки вытянул шею, разглядывая меня поверх голов участников аукциона, и чуть не выронил стопку с каталогами. — Наконец-то! Твой клиент уже здесь.

Я посмотрела на огромные настенные часы. Без пятнадцати.

— Торги в двенадцать.

— Ну да. — Он поправил каталоги, не глядя на них. — Просто он спрашивал про тебя. Дважды! И один раз про кофе — я сказал, что несу, а сам разлил на лестнице и решил не признаваться.

— Значит, теперь ты ещё и диверсант.

— Я многогранная личность, — сказал он мне в спину — я уже шла дальше, толкая тяжёлую дверь в зал.

Господин Вайс сидел в первом ряду, глядя на помост так, будто тот лично оскорбил его, задержавшись. Семьдесят с небольшим, деньги старые, из тех, что не принято считать вслух. Три месяца назад он нанял меня искать книгу. Ничего конкретного. Нечто из определённого периода, определённого региона, размытой тематики. Критерии расплывчатые, бюджет — нет.

— Вы всё-таки пришли, — сказал он, не оборачиваясь, хотя я была уверена, что шла неслышно.

— Договор обязывает.

— Договор обязывает приходить вовремя. Вы пришли за три минуты до, — он всё же обернулся, и глаза за толстыми стёклами очков смотрели остро, словно оценивали не только меня, а и нечто за моей спиной. — Ну. Что скажете про лот?

— Пока я видела только фото.

— Я не спрашиваю, что вы видели. — Он побарабанил пальцами по колену. — Спрашиваю, что чувствуете.

Я замялась. Обычно ощущения — не то, за что мне платят. За это платят гадалкам. Но с Вайсом этот спор я проигрывала уже три месяца подряд.

— Пока рано что-то чувствовать, — ответила я наконец. — Я эксперт, а не экстрасенс. Дайте взглянуть вживую, тогда и поговорим.

Он хмыкнул — то ли одобрительно, то ли просто хмыкнул, — и снова отвернулся к помосту. Видимо, ответ его вполне устроил.

Лот двадцать три вынесли в зал около часа дня.

Ассистент в белых перчатках водрузил его на невысокую подставку под направленный свет, и я невольно привстала, вытягивая шею вслед за остальными.

Книга оказалась небольшой — сантиметров двадцать на пятнадцать. Переплёт тёмно-коричневый, почти чёрный, без единого тиснения, без надписей. Ни названия на обложке, ни имени автора. Страницы по краям чуть пожелтели, но не от времени, а оттого, что их долго держали в руках.

Аукционист вяло завёл своё вступление — история находки, попытка атрибуции, стартовая цена. Я почти не слушала.

Я смотрела на книгу.

Меня вдруг сдавило тишиной, и даже свет потускнел. Только книга на помосте. Объяснить происходящее было невозможно даже себе самой. Вроде ничего особенного — просто старое издание без опознавательных знаков, каких через мои руки прошли десятки. Но что-то с ним было не так. Или, наоборот, слишком так. Как будто именно здесь книга и должна быть, дожидаясь этой самой минуты.

Ты читаешь слишком много фэнтези!

Торги начались вяло — стартовая цена высокая, происхождение туманное. Пара участников сделали по ставке и замолчали. Вайс сидел неподвижно, глядя на подставку так, словно изучал не книгу, а собственные мысли о ней.

— Господин Вайс? — тихо позвала я.

— Жду, — ответил он, не поворачивая головы.

Кто-то поднял цену. Потом ещё один голос из глубины зала. Вайс продолжал молчать, а я невольно следила за книгой. Глупо, конечно. Она всё равно никуда не двигалась, но взгляд вцепился в неё и не отпускал. Мне казалось, что под этими лампами она светлее, чем должна быть. Переплёт точно не коричневый, а почти…

— Поднимите, — сказал Вайс.

Я подняла табличку.

Зал на секунду притих. Один участник ответил. По кивку клиента я подняла табличку снова. Тишина стала полной. Аукционист выдержал паузу, обвёл взглядом ряды.

— Раз…

Я перестала дышать.

— Два…

Её должен купить именно господин Вайс. Так будет… правильно?

— Три! Продано.

Вайс поднялся, резко одёрнув пиджак.

— Заберите документы, доставьте ко мне завтра, — сказал он. — Сегодня изучите книгу. Жду ваше экспертное заключение.

Он ушёл, не прощаясь, — как всегда. Я смотрела ему вслед, чувствуя нечто среднее между облегчением и предвкушением, толком не зная, откуда взялось второе.

Сегодня изучите.

Значит, вечером я останусь с книгой наедине.

Почему-то эта мысль показалась мне правильной. И, кажется, в тот момент я не хотела знать почему.

Дома я оказалась так быстро, как могла. Не помню, как добиралась.

— Привет, — сказала я пустой прихожей, вешая тренч на крючок.

Тишина ответила как обычно — никак. Я быстро переоделась в тёплый спортивный костюм. В квартире всегда было прохладно, да и на улице вовсю стояла осень. Переобула туфли на кроссовки — бег по вечернему городу никто не отменял. Но сначала чай!

Я пошла на кухню, поставила воду. Пока она закипала, достала книгу в защитном пакете и положила на стол. Стараясь не смотреть на неё, насыпала в чайник заварку. Старинное издание даже через плёнку воровало всё внимание. Азарт от прикосновения к чему-то древнему перемешивался с ещё каким-то несвойственным мне нетерпением.

Налив наконец чай, я села за стол. Чашку подальше от объекта исследования. Тонкие тканевые перчатки на руки.

Бег подождёт.

Осторожно вынула книгу из пакета.

Вблизи она оказалась ещё более странной. Переплёт на ощупь не был кожаным — я слишком долго работала с кожаными переплётами, чтобы спутать фактуру. Что-то другое. Плотное, чуть тёплое.

Тёплое?

Я потрогала снова. Показалось.

Я открыла книгу.

Страница была покрыта текстом — мелким, ровным, написанным от руки тёмными, почти не выцветшими чернилами. Язык я не узнала — знакомые буквы не складывались в осмысленные слова. Не латынь, не средневековая Европа. Приглядевшись, я поняла, что буквы на самом деле таковыми не являются. Они лишь похожи на них. Я наклонилась ниже, разглядывая завитки, будто они могли стать от этого понятнее.

И тогда что-то произошло.

Описать это точно я бы не смогла. Даже позже, когда пыталась снова и снова. Ни магической вспышки света, ни таинственного потустороннего звука — скорее ощущение, что внутри головы что-то тихо и чётко щёлкнуло. Словно замок, когда в него попал правильный ключ.

Текст на странице начал меняться.

Символы двигались — медленно, почти незаметно, перетекая друг в друга и образовывая воронку. Я не могла оторвать взгляд. И не хотела. Казалось, ещё секунда — и я всё пойму. Ещё секунда — и всё, что всегда было непонятным и неправильным в моей жизни, вдруг обретёт смысл.

Чашка опрокинулась.

Я не заметила, как задела её локтем. Горячая жидкость расползлась по столу, по моим рукам, по странице — и я вскрикнула, дёрнулась назад, хватая книгу, чтобы спасти её от чая. Стул опрокинулся, и я упала…

И продолжала падать…

Пол исчез. Не метафорически. Я чувствовала, как исчезала твёрдая поверхность под моей спиной, как воздух меняет вокруг плотность, как полумрак комнаты превращается в живую и глубокую темень.

Я падала.

Или летела, крепко держа в руках книгу. Ветер, которого не должно было быть, бил в лицо. Запах изменился: не кухня, не чай, не городской воздух из приоткрытого окна, а что-то другое. Трава. Земля. Ночь. И цикады…

— Привет, — услышала я.

Голос был низким, очень тихим. Я слышала его впервые.

И одновременно — всю жизнь.

Темнота кончилась.

Я упала на что-то мягкое — трава, настоящая трава под ладонями, — и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, где верх, а где низ. Над головой раскинулось небо. Яркие и такие близкие звёзды никак не хотели оформляться в привычные созвездия.

Я села.

Вокруг меня стояли деревья. Пахло сырой землёй и смолой. Большая луна освещала поляну посреди леса. Книга всё ещё была у меня в руках. Перчатки куда-то делись.

— Ты в порядке? — спросил голос.

Я медленно обернулась.

Он стоял в нескольких шагах от меня — высокий, светловолосый, в одежде, которую я бы назвала средневековой, хоть и необычного кроя, — и смотрел на меня спокойно и внимательно, как смотрят на что-то действительно важное.