Read the book: «Невероятные приключения маленького Принца»

Посвящаяю своей маме

Часть 1

Глава 1. Маленький Принц

В одной далекой-далекой стране жил был Принц. Он был маленький и зелененький. Маленький – потому что ему было всего-то десять лет. А зелененький – потому что и родители были его зеленые, и все жители города были зеленые. И даже все жители страны и планеты – все были зелеными. И вообще, на этой планете было очень много зеленого цвета. Потому и название у нее было – Зеленая. А жили на этой планете ни кто иные как завры. Да! Самые настоящие заврики. Ростом примерно с нас, людей. Без хвостов, рогов и шипов, с красивыми круглыми лицами и добрыми большими глазами, маленькими носами, крохотными ушами и кучерявыми волосами на головах. Хотя, у некоторых на головах волосы не росли совсем. Вот такие были жители планеты Зеленая, и наш маленький Принц, тоже не отличался от всех.

Жил Принц в огромном замке вместе со своими родителями. Звали его Димоша. Точнее, так его называла мама – Королева Золотая Коса. А вот папа, Король Храброе Сердце звал его Димон Смельчак. Или Димон – Бесстрашный. И только когда папа пел ему на ночь песенку, укладывая в постельку, он называл его ласково – Димоша. И гладил по вихрастой голове, и нежно целовал в лобик. Очень родители любили своего маленького сыночка.

Но в Королевском замке совсем не было других детей. Играть маленькому Принцу приходилось одному. Да, у него было много игрушек. Огромная площадка для игр во дворе замка и большущая комната с разными аттракционами. В конюшне стояло несколько маленьких понезавров, на которых можно было кататься, когда вздумаешь. Димона окружали няньки и воспитатели. Они целыми днями таскались за ним и пытались вытирать нос, кормить кашкой, очищать коленки от грязи, мазать царапины йодом, заставляли ходить в туалет по часам и спать после обеда, есть противные овощи и пить на ночь теплое молоко. Они не разрешали прыгать по грязи, ковырять пальцем в носу, лазить по деревьям, пускать кораблики в фонтане, плеваться, чесаться, сутулиться, вытирать руки об штаны и свистеть…

В общем, это была сплошная мука. А мама с папой целыми днями работали и работали. Работали и работали. Они редко бывали днем дома, путешествуя по стране и даже уезжая на другой континент. Ведь они были Королем и Королевой! И работы было очень много.

Скучно было Димоше в замке. Очень скучно без других детей. Димоша научился убегать от своих надоедливых воспитателей и нянек и прятаться. Он забирался в густые розовые кусты. Теткам и воспитателям никак было не пролезть сквозь колючки, и они не могли его найти. Димоша лежал на прохладной земле и видел, как вокруг кустов мелькают ноги воспитателей, и слушал их крики. Иногда Димон залезал на огромный дуб в саду и смотрел на суету и беготню нянек сквозь густые листья и весело хихикал.

Не пускали Димошу за высокую стену забора, окружавшую Королевский Замок. С тоской маленький мальчик смотрел с ветки дерева на город, раскинувшийся внизу под холмом. Город был огромный, с множеством улиц, домов, площадей, но Димоша сам ни разу там не был. Совсем недавно папа Король возил его через весь город в золотой карете и показал ему огромный Королевский галеон – флагман Королевского Флота. Вот это была радость! Весь день Димон бегал по палубам, заглядывал в каюты, лазил по вантам. Моряки совсем не одергивали его и не кудахтали над ним, что он разобьется, поцарапается и уже пора обедать и спать. Наоборот, моряки, очень веселые и добрые завры, показывали ему якоря и учили названиям парусов, дали покрутить штурвал, звякнуть в рынду и залезть на бизань мачту аж в корзину впередсмотрящего на марсе грот-мачты! А один матрос, наверное, самый добрый и сильный на всем свете, подарил Димону, тайком от всех – настоящий, всамделишный – матросский НОЖИК! Он, конечно, был не такой большой, как папин кортик, но все равно – настоящий! С рукояткой обернутой шершавой кожей динакулы, с узорами на лезвии и маленькой медной головой совазавра на конце рукоятки. Ножик очень удобно лежал в его кулачке. Димон спрятал его под одежду и когда няньки раздевали его вечером, чтобы уложить в постель, умудрился подпихнуть ножик под подушку. Ножик теперь был его!

Полночи маленький Принц резал в своей комнате подоконник и оконную раму. На следующий день он изрезал ножиком огромный стол в Маленькой Королевской Столовой, потом вырезал слово «Ура» на спинке кресла в Каминном Зале и побежал гулять. Он сразу проскочил между ног учителя Ползо, увернулся от цепких рук няни Брони и бросился бежать в парк.

– Стой, – кричали ему в след воспитатели, – стой неугомонный мальчишка. Остановись и сейчас же вытри нос и отряхни коленки! Мы все расскажем маме!

– Сами вытирайте себе нос, ябеды, – прошептал Димоша, залезая по стволу огромного дуба, росшего у замковой стены, – мама меня никогда не накажет.

Весь день Димоша провел на ветке дуба, вырезая свое имя на твердой коре дерева. Внизу кричали воспитатели и звали его на обед. Но Димоша продолжал прятаться. Ветка была очень длинная и высовывалась за каменную стену, окружавшую замок. Иногда Принц проползал по этой ветке на самый конец, оказываясь, таким образом, за стенами Королевского Замка. Вот было приключение, оказаться за стеной без разрешения!

Но в этот раз Димон ошибся. Когда он явился домой, почти перед ужином, его встретила мама. И она наказала его на этот раз. Наказала очень сильно. Точнее больно. Так больно, что сидеть на стуле вечером оказалось не совсем удобно. Было обидно. Димоша плакал. Ведь он так привык, что мама такая ласковая, такая нежная, такая добрая. А тут, вдруг, она взяла и отшлепала его туфлей прямо по попе. И еще запретила завтра гулять. Димоша лежал в темноте в своей постельке и тихонечко плакал, когда пришел папа. Димоша сделал вид, что не слышит папиных шагов и замер, не шевелясь. Пусть папа подумает, что он спит, рассудил Димоша, тогда ругать его не будут, а завтра все забудется и он, конечно, пойдет гулять.

Папа тяжело вздохнул и сел на край кровати. Димоша изо всех сил зажмуривал глаза, чтобы папа не догадался. От папы пахло кожаной курткой, дорожной пылью и лошагипусом.

– Димон, – сказал папа Король, – мне надо с тобой поговорить.

Димоша еще сильнее сжал веки, и получилась довольно глупая рожица.

– Посмотри на меня, Принц, – сказал папа уставшим голосом, – пожалуйста, открой глазки и посмотри на меня.

Димоша полежал еще немножко с закрытыми глазами, но понял, что от разговора с папой не уйти. Он открыл глаза и посмотрел на темный силуэт папы. Горячая ладонь легла на его лоб и пригладила непослушные вихры.

– Я люблю тебя, и мама тебя очень любит. Но ты стал уж очень большим шалуном, сынок, – сказал папа, – так дело не пойдет. Тебе надо браться за ум и перестать убегать от учителей и няни. Они заботятся о тебе, когда мы с мамой заняты и не можем быть с тобой. Они отвечают за твое здоровье и твое воспитание.

– А почему ты не можешь быть со мной? – надув губы спросил маленький Принц, – я хочу быть с тобой, папа. И с мамой хочу быть.

Король Храброе Сердце достал Димошу из кровати, посадил к себе на колени и прижал к груди крепко-крепко. Так крепко, что Димоша даже немножко задохнулся.

– У нас с мамой такая работа, сыночек, – сказал папа и его голос задрожал, – мы не можем изменить этого. Придется потерпеть до отпуска, и вы с мамой поедете в загородный домик.

– А ты? Папа, а ты поедешь с нами? – с надеждой в голосе воскликнул Димоша, – мы могли бы покататься в лодке! Сходить в лес на охоту! Или даже сплавать на настоящий остров! Помнишь, ты рассказывал мне про остров с драконом в пещере? Я тоже хочу на такой остров, и увидеть настоящего дракона! И увидеть великана! И Багровый Водоворот, и диких индейцезавров, и пирамиды!

– Конечно, Димон, конечно, я тоже приеду, и мы сделаем все, что ты захочешь. А теперь спи, и постарайся не расстраивать больше маму. Ей тоже тяжело. И слушайся завтра учителя Ползо.

Папа поцеловал Димошу в лобик, уложил в кроватку и накрыл одеялом.

– А теперь спи.

– А мама придет? – спросил Димоша, – она еще сердится?

В этот момент в комнату вошла мама Королева и подошла к кроватке.

– Я не сержусь, Димоша, – сказала мама, – но я очень хочу, что бы ты понял, как себя можно вести, а как нельзя. Что можно делать, а что не стоит.

– Я понял, мама, – сказал Димон, – я больше не буду прятаться весь день. А песенку споете?

– Нет, уже очень поздно, – сказала мама.

Но папа Король обнял маму за талию и сказал:

– Давай споем поросеночку, пусть спит крепко, – и папа первый запел тихим грубоватым голосом:

Ложкой снег мешая

Ночь идет большая

Что же ты глупышка не спишь?

Мама подхватила и своим красивым и мелодичным голосом и запела вместе с папой:

Спят твои соседи,

Звездные медведи

Спи и ты, усни, малыш

Мы плывем на льдине

Как на бригантине

По седым суровым морям

И всю ночь соседи

Звездные медведи

Светят дальним кораблям… (Юрий Яковлев, "Колыбельная")

Димоша зевнул и крепко уснул.

Глава 2. Наказание и подготовка к побегу

Наступило солнечное утро. Принц Димоша проснулся и открыл глаза. Он совершенно забыл, что было вчера, и день представлялся ему в радостном и ярком свете. Быстренько позавтракать, ну, конечно, придется умыться и одеться, а потом сбежать от няни и учителя и скорее на ветку дуба. Там, в древесной коре, торчит его всамделишный матросский ножик!

Димоша выскочил из постели и побежал через всю комнату в спальню родителей. Раскрыв тяжеленные двустворчатые двери, он бросился к кровати – но там никого не было. Мама и папа уже проснулись. Димоша вприпрыжку побежал в столовую. Перед дверями в столовую стоял учитель Ползо и сурово глядел на Принца.

– Доброе утро, Ползо! – закричал Димон и вбежал в большой зал, который назывался Малая Столовая. Дело в том, что в Замке было еще несколько столовых для разных целей. Торжественная Столовая. Церемониальная Столовая. Гостевая Столовая.

Распахнув двери, он бросился к маме, которая стояла около открытого окна. Но у мамы было такое лицо, что Димоша остановился, не добежав, и стал вспоминать, что он такое натворил. Такое мамино лицо не предвещало ничего хорошего. Димоша оглянулся в поисках поддержки и увидел папу. Папа сидел за столом, и выражение его лица было намного грознее самой черной грозовой тучи. Даже такой, в которой прячутся молнии и гром. Что-то произошло, но что?

Димон остановился посреди столовой и наморщил лоб. Палец сам собой оказался в носу. Как он там оказывается, Димон никак не мог понять, но папа грозно прорычал из-за стола:

– Вынь палец из носа, маленький шалопай! Выпрями спину и не сутулься.

Папа встал и начала расхаживать вдоль огромного стола, звякая золотыми шпорами.

Стол! Димоша вспомнил про изрезанный ножиком стол…

– Я жду от тебя признания, и говори только правду, – сказал папа, – это ты сделал?

Папин палец неумолимо указал на изрезанную и поцарапанную столешницу. Димон пытался там изобразить кораблик, плывущий по волнам. Получилось вполне прилично, по крайней мере, Принц думал, что получилось хорошо. Но родители не были в восторге.

– Димон, я еще раз спрашиваю, – грозно сказал Король, – это сделал ты?

– Да, – если слышно проблеял Димоша себе под нос, уставившись в пол.

– Что? Говори громче, – взревел папа, – ведь ты же будущий правитель планеты. Ты должен уметь отвечать за свои поступки. Громко и четко скажи, это сделал ты?

– Да, папа, – сказал Димоша, выпрямив спину и подняв взгляд на папу, – это сделал я.

– А в каминном зале? Тоже ты? Так. Понятно. Теперь я тебе скажу. Ты наказан. И наказан надолго. Сейчас завтракай и отправляйся в свою комнату. Там будешь сидеть целую неделю. Никаких прогулок на понезаврах – и я вообще отдам их в городской парк, пусть на них бесплатно катаются НОРМАЛЬНЫЕ дети. Никаких поездок на Королевский Флагман. И на рыцарский турнир, который состоится через месяц, поедешь, только если у тебя не будет ни одного замечания от няней и учителей. Понятно?

Что оставалось сделать Димоше – только горько-горько разрыдаться. И даже мама на этот раз не смягчилась над его слезами. Все-таки изрезать ножиком стол и кресло – очень плохие поступки. Димон позавтракал без аппетита. Умылся без удовольствия. Позволил себя одеть с отвращением. Как плохо, когда ты такой маленький и от всех зависишь. Слезы никак не хотели высыхать и какой-то дурацкий комок в горле все время мешал сглатывать. Учитель Ползо целых два часа читал нотации о хорошем поведении, об этикете коронованных особ, и о том, как правильно держать за столом вилку и нож. А нянька Броня все время вытирала ему нос противным шелковым платком и приглаживала вихры на макушке. И зачем спрашивается, нужен этот платок, если есть такой удобный рукав у курточки? Платок все время теряется и его надо искать во всех карманах, а рукав – вот он, всегда на месте. А вихор? Чего его приглаживать, если он все равно обратно встает дыбом? Хоть прищепкой его прикалывай.

До обеда ужасно мучился Димоша в своей комнате. Даже солдатам, наверное, интереснее и веселее нести свою службу на посту, чем быть десятилетним Принцем в своем дворце. И вот тут-то, во время обеда, когда Димоша болтал ложкой в красном борще, стараясь представить себе Багровый водоворот, в котором плывет легендарный «Искатель» (в виде половинки яйца), у него в голове появилась идея. Сначала это была просто игра. Он построил из котлеты замок и обнес его забором из зеленого горошка. И вот, через стену-горошек перепрыгнул маленький Принц-помидорчик и ускакал на своем быстроногом понезаврике в странствия и приключения. И конечно по дороге ему встретилась девочка-принцесса и на них напал злющий пират, который…

Тут он получил подзатыльник от воспитателя, и пришлось заканчивать обед безо всяких игр. Но мысль осталась. Она затаилась в маленькой голове и стала зреть, как яблоко на ветке. Только намного быстрее, чем яблоко.

На следующий день папа Король уехал в командировку в другой конец страны, и мама сжалилась на Димошей и разрешила перед обедом немного погулять во дворе. Но только под присмотром нянек и учителя. Димоша шел между своими опекунами по дорожке и посматривал на огромный дуб, ветки которого высовывались за стену Замка. Там, на самой длинной ветке должен был торчать его ножик. Оттуда-то и надо совершить ПОБЕГ!

На следующий день Димон попросился походить по внутреннему двору Замка, где были оружейные комнаты, конюшни, кузница и еще всякие хозяйственные постройки. Пока учитель объяснял юному Принцу, какие бывают профессии и что делают кузнецы, Димоша поднял с земли толстый гвоздь и сунул его незаметно в кармашек. Потом выпросил у конюха моток длинной веревки, вроде как для игры с солдатиками. Учитель Ползо подозрительно посмотрел на веревку, но, в конце концов, немного поколебавшись, разрешил взять ее с собой.

Во время обеда Димон умудрился стащить со стола котлету так, чтобы никто этого не заметил. Он сунул котлету в карман, перепачкав голубой камзольчик. Вместо послеобеденного сна, сидя под одеялом, он накрутил узлов на веревке на одинаковом расстоянии друг от друга, чтобы удобно было цепляться. На один конец веревки он привязал гвоздь. Маленький фонарик лежал всегда под подушкой. Димон был готов к побегу.

Оделся на прогулку потеплее, и…

Опять сбежал от учителя в самый разгар вечерней прогулки. Полчаса он прятался в розовых кустах, а потом прошмыгнул в сумерках к дубу и начал карабкаться по стволу. Когда Димона уже нельзя было разглядеть сквозь густую листву, он услышал мамин зов. Мама вышла на ступени парадного входа и красивым голосом звала Димошу на ужин. Димон засомневался, а правильно ли он делает. Но это всего лишь игра, подумал он. Ведь так хочется посмотреть, на Багровый водоворот.

– Димоша! Милый! Где ты? – Звала Мама Королева, – иди скорее, сыночек. Мы почитаем книжку Дин Долмса о приключениях! Димоша! Сегодня глава про пещеру дракона!

Димон сидел, замерев, как мышка на своей ветке, и сомневался. А может быть отложить побег на завтра и сбежать после завтрака? Да и темнеет уже. Как ночью найти нужный корабль, который быстренько домчит его к Багровому Водовороту и Морскому Змею?

Димон засунул завернутую в тетрадный лист котлету в маленькое дупло над головой, сверху сунул веревку, привязанную одним концом к сучку, потрогал рукоятку всамделишного ножика и начал спускаться назад, во двор Королевского замка. Очень уж хотелось послушать еще про приключения Принца Храброе Сердце и его друзей в пещере дракона. Написал книгу друг папы – великий сыщик Дин Долмс, и она была очень интересная. Разве можно устоять перед таким соблазном.

Димоша побежал домой.

Глава 3. Гости

Утром Димоша проснулся от криков за дверью. Кто-то тонким острым голоском кричал на весь замок:

– Я не буду одевать платье! Не-е-е-ет! Не буду одевать туфельки!!! Хочу в штанах!!!

Димоша лежал в кроватке и думал, что все еще спит.

– Не хочу знакомиться с мальчиком! Они все противные! Где мои кораблики с пиратами?

Димон, наконец, спрыгнул с кровати и в пижаме подбежал к двери в предспальный зал. Он прислонился глазом к замочной дырочке и попытался рассмотреть хозяина острого и резкого голоска. Вдруг, прямо перед его глазом появился чей-то круглый, ярко-зеленый глаз. Кто-то смотрел на него в замочную скважину с той стороны. Димон мгновенно сел на пол и прислонился спиной к двери. Посидев немного так, он потихонечку наклонился вниз и посмотрел в щель между полом и дверью. Опять перед ним, не моргая сверкал круглый зеленый глаз.

– Попался! – звонко заверещал острый голосок и Димоша отпрянул от двери, будто его лягнул копытом зубропод.

Двери открылись, и в спальню Принца вошла Королева-мама в белоснежном развевающемся платье.

– Димошечка, – сказала мама, ласково глядя на сидящего на полу Принца, – к нам приехали гости и они пробудут у нас весь день. Одевайся скорее и выходи знакомиться. У нас в гостях девочка.

ДЕВОЧКА!

Как молнией ударило Принца. В его доме ДЕВОЧКА!

Димон как ветер пролетел через спальню, на ходу скидывая с себя пижаму и расшвыривая ее по углам. Он схватил из шкафа самый лучший фиолетовый камзольчик, белую рубашку с отворотами на рукавах и большим кружевным воротником. Мгновенно одел все на себя и приторочил сбоку небольшую парадную шпагу. Посмотрел на себя в зеркало и попытался пригладить непослушный вихор на макушке.

Девочка!

Вихор никак не приглаживался! Димон плюхнулся на пол и натянул черные бархатные сапоги.

В комнату зашла мама.

– Ой! – удивилась мама и всплеснула руками, – как ты смог так быстро одеться?

Мама улыбнулась и взяла расчёску.

– Сейчас пойдем завтракать, – говорила мама, расчесывая вихры на голове Димоши, – веди себя за столом прилично. Спину держи прямо. Мама девочки моя подруга и пожалуйста, не дай мне за тебя краснеть. Не забудь про вежливый полупоклон, когда я буду представлять тебя гостям. Ну? Ты готов? Пошли, малыш.

Димон выпрямил спину и, чеканя шаг, как настоящий военный, пошел рядом с мамой в Малый Каминный Зал. Дворецкий Заур распахнул перед ними двери и объявил зычным протяжным голосом:

– Ее Королевское Величество и наследный Принц Крови!

Димоша чуть не сорвался в прыжке, но удержался. Перед ним стояла приятная молодая женщина с очень красивым лицом, одетая в роскошное малиновое платье в розовых цветах, а рядом с ней, держась за руку, стояла маленькая девочка. Она была ростом чуть пониже Димона. Глаза у нее были злые, заплаканные и зеленые. Носик распух от слез. В стороны торчали смешные косички с большими бантами.

– Здравствуй Ноа, – сказала мама Королева и направилась к женщине, – здравствуй Тава. Познакомься, это мой сын Димоша. Я надеюсь, вы быстро подружитесь.

Принц Димон сделал короткий поклон сначала маме девочки, а потом, густо покраснев до самых кончиков ушей, поклонился и девочке с именем Тава. В ответ Тава показала ему язык и дернула себя за одну косичку рукой, пытаясь содрать бант. Мама крепко ухватила ее за руку и сказала:

– Тава, веди себя прилично. После завтрака вы с Димошей пойдете играть к нему в комнату. Он покажет тебе свои игрушки, а сейчас пойдемте за стол.

Королева и Димон уселись за разные концы большого прямоугольного стола, покрытого розовой скатертью. Ноа и Тава сели по бокам стола. Дворецкий налил всем в чашки чай с молоком, поставил большое блюдо со свежими булочками, масло на серебряных подставочках, множество вазочек с паштетами, красную икру и сыр. Пока мамы сами мазали детям бутерброды, Димон смотрел во все глаза на Таву. Она схватила большую чашку с чаем двумя руками и выпила сразу половину, большими глотками. Потом съела три бутерброда с маслом и икрой. Дворецкий Заур принес овсяную кашу и яичницу. Кашу в небольших серебряных тарелочках поставили перед детьми, а взрослые получили яичницу-глазунью с оливками. Тава с завистью посмотрела в тарелку своей мамы и сказала:

– Я не буду кашу. Я хочу яйца.

– Тава, – сказала ее мама Ноа, – посмотри на Димошу. Он ест то, что ему поставили, и не капризничает. Кушай кашку. Ты же знаешь, как она полезна.

Димон тоже терпеть не мог овсяную кашу, но деваться было некуда. Он знал, что, если тарелка не окажется чистой, он будет сидеть на стуле в столовой хоть до вечера. И тогда прощай игры, прогулка и все-все интересное за весь день.

Тава изображая великое недовольство, начала ковырять ложечкой кашу. Иногда она тайком зыркала на Димона круглым зеленым глазом.

Завтрак закончился. Все вместе встали из-за стола. Сказали хором спасибо поварам и дворецкому, который низко поклонился в ответ. Завтрак был окончен. Все прошли в библиотеку и мамы сели в кресла около стеклянного столика.

– Дети, – сказали мамы, – вы можете идти в детскую комнату и поиграть.

Это был сигнал отправляться восвояси и не мешать взрослым вести серьезные взрослые разговоры.

Принц, как галантный воспитанный кавалер, подал девочке руку, и они вместе вышли из библиотеки. Они прошли по коридору десятка два шагов, и Тава выдернула свою руку из руки Димона.

– Мне не нравятся мальчишки, – сказала Тава, – Вы противные. Ябеды. И сопливые. Ненавижу банты и платья. А шпага у тебя настоящая? Обожаю ножи. Люблю насекомых. Особенно пауков. У тебя есть пауки? Я люблю играть в пиратов! У меня есть вот токущий скелет меч-рыбы! Я была на кораблях. Самых разных и даже пиратских. Ты был на пиратском корабле?

– Нет, – сказал Димон, слегка ошарашенный потоком слов, – я был на Королевском Флагманском Галеоне. Это самый большой корабль в мире.

Тава смешно наморщила нос и дернула себя за бант.

– Везет же, – сказала Тава, – я люблю корабли и море. Терпеть не могу уроки. Они такие скучные и занудные. Мама учила меня вязать морские узлы. А ты умеешь вязать узлы? Настоящие?

Дети дошли до детской игровой комнаты Принца и вошли внутрь.

– Да. Папа мне показывал, как вязать морские узлы. Я тоже умею. А я хочу сбежать из замка, – неожиданно для самого себя выпалил Димон.

Он закрыл себе рот ладошкой и испуганно посмотрел на Таву.

– Ты никому не скажешь? – Спросил он.

Тава опять сморщила носик, и Димону это показалось очень красивым.

– Я что похожа на ябеду?

– Нет, – честно сказал Димон, – не похожа. А как выглядят ябеды? Давай я помогу тебе снять банты с косичек.

Тава недоверчиво посмотрела на Принца и сказала:

– Ну, помоги. Мама их завязывает каким-то секретным узлом, и я никогда не могу их развязать сама.

Димон встал сзади Тавы и начал рассматривать узлы на бантиках. Потом он посмотрел ниже и увидел маленькую родинку на тоненькой, как ниточка шее и забыл все на свете.

– Ну что там? Не сможешь развязать?

– А? Что? Кто? Где? – не мог сообразить Димон, – Узлы? Да сейчас развяжу. Этот узел называется «двойная обезьяна». Что бы его развязать, надо потянуть вот за этот кончик.

Димон потянул за кончик ленты, и бант развязался сам собой. Потом так же он развязал бант на второй косичке.

– А зачем ты хочешь сбежать из замка? – Спросила Тава Димона, распуская косы, – тебе тут плохо? Наказывают, наверное?

Димон сел на пол и высыпал из коробки оловянных солдатиков. Он начал расставлять их на полу ровным строем.

– Дома хорошо. Мама и папа бывают очень редко дома. Мне играть не с кем. А хочется увидеть пещеру дракона и Багровый Водоворот. И еще великана.

– Драконов не бывает, – сказала Тава и, отобрав половину солдатиков у Димона, стала расставлять их напротив, – Драконы – это сказки для маленьких.

– А тебе сколько лет? – спросил Димоша.

– Мне уже целых девять лет, – гордо сказала Тава, – скоро будет. Я ничего не боюсь и даже стреляла из настоящего пистолета.

– А у меня есть свой всамделишный нож! Настоящий матросский. Мне его матрос подарил на Королевском Флагмане.

– Врешь! – Недоверчиво сказала Тава, – а ну ка, покажи.

– Он у меня не здесь, – шепотом сказал Принц, – сейчас не могу показать. Он спрятан от всех.

– Точно вре-е-е-ешь! Вруша-патамуша! Вруша-патамуша! – обидно задразнила Тава Принца.

– Нет, взаправду есть. Он у меня на дереве. Торчит в ветке дуба, по которой я собирался сбежать. У меня там котлета даже припасена и веревка. А фонарик под подушкой лежит.

– И куда ты собрался бежать? – заинтересовалась Тава, расставив своих солдатиков клином напротив солдатиков Димона.

– Побегу на корабль, тайком залезу под полубак. Знаешь, что это такое? – Тава презрительно наморщила на это носик, – Там спрячусь, и корабль отвезет меня к Багровому Водовороту! Мне про него папа рассказывал. А кто у тебя папа?

– Мой папа самый известный в мире путешественник, – гордо вздернув носик, сказала Тава, – он ни секунды не может сидеть на месте и все время разгадывает тайны. Неугомонный непоседа и… этот… как это… арван… аврюванист… авантюрист! Во! Сейчас он ищет какие-то сокровища пирата Черная Борода.

– Здорово, – позавидовал Димон, – а мой папа король. Он все время на работе. А раньше тоже путешествовал на корабле. Корабль был самым быстрым и назывался «Искатель». У меня книга есть про это. Мне мама читает ее на ночь. Там Капитан Рекс такой с черным мечом раз! Раз! Карамба! И всех победил!

– Ха! – Сказала Тава, – я знаю «Искатель»! Я была на нем несколько раз. Мой папа ходит на нем в путешествия. И там мой друг – Капитан Рекс!

– Взаправду? Вот бы и мне туда попасть, – Димон даже слюной подавился, так ему стало завидно.

– «Искатель» сейчас стоит в бухте у пирса, – деловым тоном сказала Тава, – завтра он отплывает в очередное путешествие.

– Давай вместе сбежим и поплывем на «Искателе» в дальние страны! Давай?

– Давай. А ты не струсишь? Все мальчишки ужасные трусы. Только, – Тава с разочарованием посмотрела на свое пышное платье с кружевами и бантиками, – я не могу сбежать в этом. Мне нужен пиратский костюм. А он остался дома.

– Я тебе дам свой! – вскричал Димон, – пошли, посмотрим. У меня много мальчишеской одежды. Я ведь мальчик.

Дети вскочили на ноги и понеслись к огромному шкафу, в который можно было заходить как в комнату.

Глава 4. Побег

Тава оказалась ужасной модницей. Она перебрала все костюмчики и камзольчики Принца, переворошила все полки и поснимала с вешалок все плащики и куртки. Больше всего ее впечатлила целая вешалка со шляпами самой разной формы и цвета. Одежда была ей немножко великовата, ведь Тава оказалась на целую голову ниже ростом, чем Димон. Но ребята нашли в дальнем углу шкафа полки с той одеждой, которую Принц носил два года назад. Серые бархатные штаны с красными лампасами, с настоящими алмазами вместо пуговиц внизу штанин. Черная шелковая рубашка с «жабо» – это такой пышный воротник. Тава выбрала себе красную жилетку с множеством крохотных кармашков под разную мелочь и темно-красную куртку с пуговицами из настоящего золота. Привлекли ее внимание и портупея, и кожаный ремень. Димон помог Таве одеть все это, закатал ей немножко длинноватые рукава и подвел к зеркалу во всю стену шкафа. Тава покрутилась перед ним, довольно хрюкнула, как маленький свинозаврик и нацепила себе на голову красную бархатную треугольную шляпу, какие носят военные моряки или пираты.

– Ужасно люблю красный цвет, – сказала Тава, – мама говорит, что это у меня в деда. А ты, какой цвет любишь? У меня вся одежда красных оттенков. А шляпа с таким пером мне идет? А ты…

– Еще надо захватить плащи с капюшонами, – сказал Димон, перебив извержение словесного вулкана, – все в моей книге носят такие плащи и кутаются в капюшоны, чтобы их не узнали.

Дети так и сделали. Два серых плаща из непромокаемой ткани были свернуты трубочками и подсунуты под матрас Димоновой кровати, рядом с фонариком. Фонарик был необычный и Димон показал его своей новой подруге. В этом фонарике не надо было зажигать огонь. В нем было – электричество. Он работал на маленькой батарейке, и светилась там стеклянная лампочка с тоненькой металлической проволочкой внутри. Этот фонарик недавно изобрел один известный ученый, который иногда приезжал к Королю в гости. Звали ученого Урано.

Ребята залезли под кровать Принца и играли там фонариком в привидения, пока их не позвали на обед.

– Надо стащить со стола еще котлету, – прошептал Димон Таве, когда они шли в Малую Гостевую Столовую, – вдруг тебе тоже есть захочется.

– Попробуй, – прошептала в ответ Тава и подмигнула Принцу, – я их всех отвлеку, а ты тащи котлету в карман. Не забудь хлеба и конфеты.

– А конфеты-то зачем? – Ужасно удивился Димон.

– Я люблю конфеты, – спокойно ответила Тава, – как вечером чай пить без конфет?

– А-а-а-а, – протянул Димон, который не очень-то любил сладкое, – я думал, мы уже вернемся домой к вечернему чаю.

Опять началась сложная церемония обеда. Помощники разносили разные блюда гостям, ставили тарелки, убирали тарелки, разносили напитки, меняли вилки, ложки и ножи. Тава прекрасно сыграла свою роль по отвлеканию взрослых, и Димону удалось сунуть две больших котлеты себе в карман. Очень сложно все у королей устроено, и дети измучились, пока им не разрешили встать из-за стола. Снова поклоны и дружное спасибо поварам и помощникам. Мамы повели детей спать после обеда. Димон улегся в свою кровать под балдахином, несказанно удивив маму Королеву тем, что наотрез отказался раздеваться с чьей-то помощью. Он сам сложил свой камзол аккуратно на стуле и лег под одеяло. Мама покачала головой и поцеловала его в носик, пожелав спокойного сна. Немножко маму смутил резкий котлетный запах, шедший от камзола, но она не придала этому значения. Таву уложили на широкий диван. Ей даже разрешили не снимать штаны и накрыли клетчатым шерстяным пледом.

– Не болтайте дети, спите, – сказали мамы и ушли болтать в библиотеку.

А Димон и Тава неожиданно для себя действительно заснули и проспали целых два часа спокойным сном.

Когда Димоша проснулся, он услышал в своей комнате такие звуки:

– Бдыщь! Бах-барабах! Сдавайся подлый трус! Карамба! Селедку мне в ботинок! Нет! Я тебя первый убил! Ты падай! На мне броня из шкуры дракона! Бдыщь! Бдыщь! Бах! Подлый пират, тебе не уйти от моего черного меча!

Димоша выскочил из кровати и застал Таву, ползающей по полу с солдатиками в руках. Она достала с полки красивые модели кораблей, сделанные Королевским Плотником, и устроила из них настоящий морской бой. Тот корабль, который был пиратский, по всей видимости, бой проиграл, потому что был раздолбан на несколько кусков.

– Получай по голове, осьминог слюнявый, карамба! – Кричала увлекшаяся Тава и тыкала одним солдатиков другого.

Несколько оловянных солдатиков, похоже, тоже проиграли бой, они были раздавлены в лепешку каблуком Тавиной туфли.

Димон посмотрел на побоище и сказал:

– Папа меня накажет за сломанный корабль. Он мне не разрешал ими так играть.

– Почему? – Несказанно удивилась девочка, – такие классные модели! Я играю обычно теми, что вырезает папа ножиком из доски. А тут даже паруса настоящие, и киль двигается, штурвал крутится и настоящие тали ванты. На Абордаж! Огонь носовыми, тысяча чертей! Я играю в Капитана Рекса и морского пирата по имени Срезанная Шкура. Мне про него папа недавно рассказывал. Это самый страшный пират всех морей и океана. Будешь пиратом?

Димоша собрал части разломанного корабля и отнес их на письменный стол, за которым обычно делал уроки.

– Я скажу, что это я его поломал, – угрюмо произнес он, – что бы тебя не наказали.

– Ты, правда, так скажешь? – удивилась Тава и приоткрыла рот.

Она наморщила носик и задумалась.

– Ты хороший друг, – сказала Тава, – я тебе буду доверять свою жизнь и никогда тебя не предам.

– Я тебя тоже, – произнес Димоша и ужасно застеснялся. Он покраснел и не знал, куда деть свои руки, – Пошли пить сок, – сказал он.

Дети взялись за руки и вместе побежали в Малую Гостевую Столовую.

Остаток дня пришлось мучиться. Мамы вдруг решили похвастаться друг перед другом своими детьми и, поставив их перед собой, заставляли читать стихотворения и петь песни. Тава знала удивительно много стихотворений, но ей очень быстро наскучивало их рассказывать. Она отвлекалась, глазела по сторонам и путала строчки. А когда Димон начинал читать стихотворение с серьезным лицом и с выражением, как учила мама, Тава начинала хихикать и мешала ему сосредоточиться. Но вот, наконец, мамы остались довольны воспитанием своих детей и отпустили их гулять в парк, под присмотром учителя Ползо и няни Брони.

Димон сунул в карман свой фонарик и сверток с котлетами. Тава распихала по карманам конфеты. Плащи одели на камзольчики, а Тава не забыла пристроить сверху шляпу.

– Держись меня и делай то, что делаю я, – прошептал Димон Таве, – когда учитель начнет рассказывать что-нибудь умное, он обычно смотрит в небо. А Броня очень медленная. Хи-хи-хи. Она ничего не заметит.

Учитель Ползо, тетя Броня, Принц Димон и Тава вышли на улицу и двинулись по парку. Парк сверху был похож на маленький лабиринт из кустов роз, бузины и еще каких-то стриженых деревьев. Димоша сразу спросил у Ползо, почему на небе облака. Учитель воззрился сквозь очки на вечерние облачка и начал рассказывать о круговороте воды в природе, о свойствах воды, о том, что вода может быть и льдом, и паром, может быть жидкой, холодной и горячей.

– А вон облако как лошагипус, – сказала Тава, – а вон облако похожее на тазик.

Броня стала любоваться облачками различной формы.

А Димон и Тава потихонечку попятились. Попятились и когда взрослые скрылись за поворотом ограды из зеленых кустов, припустили вовсю к большущему дубу, который рос у самой стены, окружающей Королевский Замок.

Димон помог Таве достать до первого сучка и подталкивал ее снизу, пока она карабкалась на высокий ствол дерева. Они доползли, таким образом, до самой длинной ветки, которая простиралась за стену замка. Там Димон показал Таве свой всамделишный ножик, достал из дупла котлету, которую облепили муравьи и смотанную кольцами веревку. Дети поползли на самый конец ветки. Там Димон привязал конец веревки вместе с гвоздем к ветке и первым начал спускаться вниз, крепко держась за навязанные на веревку узлы. Рукам было очень больно, но он мужественно терпел. Оказавшись на земле, он хотел крикнуть Таве, чтобы она не боялась, но Тава уже сама спускалась по веревке вниз. Спрыгнув на землю, она сказала:

– Я на «Искателе» ни капельки не боялась лазить по вантам. Тут тоже совсем не страшно.

– А я на галеоне лазил, – похвастался Димон.

Дети помогли друг другу надеть капюшоны и побежали с холма вниз, держась за руки. Солнце уже подкатилось к горизонту, и темные облака быстро неслись по остывающему от дневного зноя небу. Вдали пророкотал гром приближающейся грозы.

Глава 5. Два пассажира

Хлестали тугие струи дождя. Они били прямо в лицо Димону, и он уже устал вытирать его ладошкой. К нему жалась замерзшая Тава. Темень была такая, что хоть глаза закрой – ничего не изменится. Ребята шли, держась за руки, по скользкой от мокрой глины дороге в сторону порта. По крайней мере, им так казалось, что они идут в сторону порта. Оба не знали ни одного названия улицы. Ни одной приметы или дома. Ни один прохожий не встретился им в этот вечерний час непогоды. Димоша включил свой фонарик и светил им под ноги, чтобы не свалится в какую-нибудь яму.

– Может быть, вернемся? – в третий раз спросил Димон Таву, – мы заблудимся. Я не знаю где порт.

– Я знаю, – отвечала Тава, – а что, уже струсил?

– Я не струсил, просто за тебя волнуюсь, – бурчал себе под нос Димоша и шел дальше.

Ему уже не казалось, что идея уйти из дома и попасть на корабль такая уж замечательная. Он начал представлять маму и то, как она зовет его к ужину. Но Таве все очень нравилось. Ее круглые зеленые глаза так и сверкали задором и весельем, когда тусклый луч фонарика освещал ее лицо.

– Приключение! Это настоящее приключение! – повизгивала иногда Тава, переполненная чувствами.

На большом перекрестке они свернули на улицу, идущую вниз, а значит – в сторону моря. Вскоре они увидели в свете блеснувшей молнии черные иглы высоких корабельных мачт, раскачивающихся под порывами ветра.

– Я знаю, где стоит «Искатель», – крикнула Тава и побежала вперед, в темноту.

– Подожди меня! – Испугался Димон и побежал следом, высвечивая маленькую фигурку фонариком.

Тава побежала по длинному пирсу к кораблям. Они стояли, тесно прижавшись высокими бортами к причалу. Скрипели деревянные палубы, где-то хлопал плохо привязанный к рее парус, ветер гудел и свистел в туго натянутых фалах и шкотах. Трапы у всех были убраны. Названия в темноте не разобрать.

– Какой из них «Искатель»? – Прокричал Димоша Таве, стараясь осилить шум ветра и ливня.

Тава остановилась и, увидев спущенный на причал трап, показала на него пальцем:

– Вон! Вон «Искатель». У него три мачты! Бежим туда! Вот будет сюрприз Капитану Рексу.

– А если это не «Искатель», – засомневался Димон, тряся фонариком.

Фонарик стал моргать, моргать и погас. Очевидно, батарейка отсырела. Тава уже поднималась по трапу на корабль, и Димон бросился за ней по скользким и неудобным деревянным ступенькам. Он догнал подругу на самом верху и услышал громовой бас, перекрывающий вой ветра:

– Карамба! Где это грязный осьминог боцман? Нам уже два часа назад надо было убраться из этого порта. Карамба!

Дети проскочили по палубе и побежали к носу корабля. Там они, помогая друг другу, забились под низенькую надстройку полубака и, кутаясь в плащи, замерли как два мышонка среди каких-то ящиков и бочек.

– Слышал? Только Капитан Рекс ругается карамбами, – прошептала Тава, – устроим ему утром такой сюрприз, что он никогда его не забудет!

– Боюсь, наши мамы завтра устроят нам такой Сюрприз, что я его точно никогда не забуду, – прошептал Димон себе под нос.

Ребята прижались к ящикам и, вздрагивая от ударов грома и вспышек молний, пытались согреться.

Еще несколько раз они слышали раскаты хриплого баса, ругающего карамбами запоздавшего кока, лентяев матросов и, почему-то – проклятых королевских солдат. Димон и Тава так устали от пробежки по темным улицам под дождем, что уснули, прижавшись, друг к другу.

Лучик солнца пробился между досок над головой и сверкнул Димону прямо в глаз. Димоша попытался перевернуться на другой бок и натянуть на голову одеяло, но ударился локтем обо что-то жесткое. Не открывая глаз, он попытался оттолкнуть жесткий предмет, но вскрикнул от неожиданной боли. Димон открыл глаза и схватился за больное место. Из ладони торчала длинная деревянная заноза. Димоша испугался и захотел громко зареветь и позвать маму, но оглянувшись по сторонам, не сделал этого. Он лежал между больших деревянных ящиков на досках палубы, рядом с ним скрючилась маленькая фигурка, закутанная в серый плащ. Капюшон свалился, и открылось лицо маленькой девочки. Длинные ресницы лежали аж на щеках. Волосы закудрявились и закрыли половину лица. Димоша забыл про боль в ладони и аккуратно убрал с лица девочки локоны. Ресницы задрожали, и большие зеленые глаза открылись и воззрились на Принца. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Палуба покачивалась, солнечный лучик время от времени слепил прямо в глаза. Скрипели доски палубы.

– Карамба! Проклятая матросня! А ну ка, быстрее, черти безмозглые, карамба, ставить кливер!

Дети встрепенулись. В памяти стали всплывать события последней ночи: план и побег, шторм и ливень, «Искатель» и грозный Капитан Рекс в темноте ночи ругающийся карамбами.

– Получилось! – Воскликнул Димон, – мы на корабле! Мы идем к Багровому Водовороту! Ура!

Димон и Тава вскочили на ноги и выглянули из-за ящиков. Они увидели грязные доски палубы, чумазого матроса в коротких штанах, который тащил в их сторону бухту каната, рваный грот с большой дырой посредине. Около пушки они увидели неопрятного дядьку с деревяшкой вместо одной ноги, одетого в какие-то пестрые лохмотья и непонятную высокую шляпу, похожую на кусок трубы. Дядька стоял к ним спиной и ругался:

– Морские дьяволы, карамба! Не желаете шевелиться! Так сейчас отведаете плетки по вашим обросшим ракушками спинам. Масса Капитан сейчас проснется, а мы еще не отошли на приличное расстояние от столицы этих королевских негодяев и глупых вояк! Карамба!

Димон хотел выскочить на палубу корабля с громкими криками: «А вот и мы», но Тава схватила его за руку и дернула назад за ящики.

– Это не Капитан Рекс, – зашептала Тава Принцу, выглядывая из-за ящиков, – это кто-то другой. И кажется это не…

– А ето яще кито такые, – раздался громкий возглас за спинами детей, – Крабс! Поглады како тутачки у нас чудо! Карапузы! Шоб меня разорвало!

Димон и Тава вскочили на ноги и развернулись. Сзади них стоял здоровенный детина в рваной тельняшке и красных полинявших шароварах, с огромными серьгами в ушах и кривым кинжалом на поясе. Он протянул длиннющие толстенные ручищи к Димону и Таве и, схватив их за шкирки, как неразумных котодинят и вытащил на открытую палубу. Димон только успел вспикнуть от ужаса, как его горло охватила тесьма от капюшона, и он перестал дышать. Тава наоборот замахала руками и ногами и попыталась ударить завра, так нахально схватившего ее.

– А ну поставь меня на палубу! – Заверещала девочка таким пронзительным голосом, что одноногий в странной шляпе, подпрыгнул на месте и побежал по палубе стуча своей деревяшкой, – отпусти меня, каланча недоделанная!

– Крабс, глянь – бэзбылэтныки! А мошть шпиены! Надоть их за борт кидануть!

Длинный детина держал детей в вытянутых руках перед собой и слегка потряхивал ими, как продавец товарами на базаре. Димон почти задохнулся от своего шнурка и уже начал синеть. А Тава визжала как дикий поросенок и пыталась пнуть ногой детину в живот. На палубу сбежались странные заврики. Их было шестеро, все одеты в рванье и обноски, но очень ярких цветов. У всех за поясами торчали пистолеты, сабли и кинжалы. На противных свирепых лицах играли жесткие редкозубые улыбки.

– Карамба! – Вскричал одноногий в странной шляпе, – где ты нашел такую пакость? Это что – карлики шпионы? Карамба! А ну поставь это на палубу.

Детина бросил Димона и Таву под ноги странных завров. Все заржали хриплыми грубыми голосами, один из негодяев подопнул Димошу ногой так, что несчастный покатился по качающейся палубе. На него наступил своей деревяшкой тип по имени Крабс, очевидно, что это он командовал сворой оборванцев. Плащ на Димоне распахнулся и перед глазами грубиянов сверкнули золотые пуговицы камзольчика и брильянтовые застежки на штанишках.

– Золото! Брильянты! – заорали неприятные личности и потянули свои грязные лапищи к детям, – хватай! Рви! Тащи!

Одноногий Крабс выхватил из-за пояса два пистолета и пальнул из них в воздух, продырявив парус над головой.

– СТАЯТЬ! ПО МЕСТАМ!!! ПРИСТРЕЛЮ КАЖДОГО, КТО КОСНЕТСЯ ПЛЕННИКОВ!

Матросы-оборванцы шарахнулись в разные стороны, спотыкаясь и поскальзываясь на грязной палубе.

– Пока Масса Капитан не скажет своего слова – на «Прыгучем» никто никого не будет грабить! Эти два пассажира – его законная добыча. Вы, корсары, и должны чтить закон пиратского братства!

КОРСАРЫ! ПИРАТЫ!

Димоша никак не мог прийти в себя от удушившей его тесьмы капюшона. Но эти слова остро врезались ему в мозг. Они на корабле Корсаров! Тава испугано прижалась к Принцу. Неожиданно это придало Димону сил и решительности. Он вскочил на ноги и закричал:

– А ну все сдавайтесь! Я Принц Димон Первый Отважный! Немедленно разворачивайте корабль и отправляйтесь в тюрьму города Динополиса! Или… Или…

– Или что? – Мерзким голосом спросил Крабс.

– Или я папе пожалуюсь! – Выпалил Димон и осекся.

– Значит, на моем судне находится сам Принц Димон Отважный? – Раздался низкий приятный голос с верхней носовой палубы, – я рад приветствовать Вас, Ваше Высочество! Будьте на моем корабле как у себя дома!

Из широко люка в палубе поднимался вверх незнакомец в роскошном зеленом камзоле с золотой вышивкой и рубиновыми пуговицами. На поясе висела сабля с рукояткой так густо усыпанной разноцветными драгоценными камнями, что за нее было бы страшно взяться простому заврику. Незнакомец спустился на палубу, встал перед Принцем и Тавой, широко расставив в стороны крепкие ноги в высоких лакированных сапогах. Он был высоченного роста, широкий в плечах, а на груди у него висел на толстой цепи большой, с кулак размером, серебряный череп.

– Позвольте познакомить вас с моим экипажем. Вот первый помощник Крабс. Вот этот со страшной рожей – боцман. Имена остальных не имеют значения, поэтому разрешите представиться, мне, Ваше Высочество, – приятным голосом пророкотал незнакомец и снял с головы треугольную шляпу с золотой бахромой, – меня зовут Карнотавр, и я капитан фрегата «Прыгучий». Но все в мире знают меня под именем – Капитан Срезанная Шкура.

Глава 6. В плену у пиратов

Димон и Тава сидели в глубоких кожаных креслах в каюте Капитана Срезанная Шкура. Каюта было огромная, с длинным низким столом, заваленным рулонами старинных карт, с коваными сундуками по стенам, оружием висящем на переборках. В углу около широкого кормового окна на большой бочке восседал настоящий скелет в треугольной шляпе и матросских широких штанах. Он пялился на детей своими глазами-дырками и молчал.

Капитан Срезанная Шкура с низким поклоном махнув перед Принцем своей золоченой шляпой, пригласил нежданных знатных пассажиров в свою каюту. Он старался быть очень галантным и вежливым хозяином, но в его глазах сочувствия и доброты было не больше чем в глазах скелета. Он потирал руки от удовольствия, но старался не испугать нежданную добычу раньше времени.

– Как же так получилось, Ваше Высочество, – спросил Капитан, расхаживая перед гостями, – что Вы оказались на моем корабле? Чем я заслужил такую честь? И представьте мне Вашу прелестную спутницу.

– Это Тава, – тоненьким голосом пропищал не на шутку перепуганный Принц Димоша, – она была у меня в гостях и мы вместе сбежали из…

– Ничего ему не говори, – зашептала Тава, – он хочет все у тебя вызнать.

Тава гневно посмотрела на Капитана пиратов и выпалила:

– Я всего лишь служанка Принца и мы вместе с солдатами шли захватить тебя и твоих негодяев пиратов!

– Что Вы говорите, прелестное дитя, – притворно ужаснулся пират, хватаясь руками за голову, – значит, солдаты знают где вы и, конечно, сейчас окружат меня и схватят! Они посадят меня в тюрьму, а всех моих пиратов повесят на реях?

Капитан Срезанная Шкура закрыл лицо руками и притворно разрыдался. Дети не знали, как себя вести. Димоше казалось, что все это какой-то страшный сон, который закончится, как только он проснется. Димон даже закрыл крепко-крепко глаза, чтобы не видеть страшную фигуру рослого пирата.

– Ха-ха-ха-ха! – Расхохотался Срезанная Шкура и подскочил к Таве, вплотную приблизив к девочке свое свирепое лицо, – значит, просто служанка! Ха-ха-ха! Значит вокруг солдаты! Ха-ха-ха! Смелая девчонка в мужском костюме! Ты, я вижу, совсем не боишься меня? А ведь я страшный и злой пират, не знающий жалости к своим пленникам. Сейчас я выкину вас за борт и вас съедят голодные динакулы. Я могу продать вас в рабство или посадить в трюм кормить вами вот таких огромных крыс!

Тава смело посмотрела в холодные злые глаза Капитана пиратов и сказала:

– Я не боюсь тебя, крыса сухопутная, карамба! Осьминога тебе в сапог! Я видала пиратов и пострашнее чем ты!

– Ого, – присвистнул Срезанная Шкура и начал ходить вокруг детей, звеня шпорами на сапогах.

– Такую строптивую служаночку, пожалуй, надо кинуть за борт, – произнес пират, – от тебя я чувствую, будут одни проблемы. А вот Принц – это настоящая золотая рыбка. Да, Принц? Ты ведь, очень ДОРОГ, для своих мамы и папы?

– Не смейте касаться даже пальцем моей Тавы, – Димон выскочил из кресла и встал перед страшным пиратом, он даже задрожал от гнева, – если только один волос упадет с ее головы, то я… Я, тогда…

– Что? Опять пожалуешься папе? – хищно улыбнулся Капитан Срезанная Шкура.

– Я тогда брошусь за борт, – сказал Димон, – и вы ничего не получите.

– Вот как? – неподдельно удивился пират, – ты так дорожишь своей служанкой? А если я прямо сейчас перережу ей горло?

Капитан Срезанная Шкура внимательно посмотрел на маленького мальчика. На губах пирата стала блуждать улыбка. Недобрая, жестокая улыбка. Он остановился около скелета и стал постукивать пальцами по его костяной черепушке. В голове Капитана корсаров возникла какая-то мысль.

– Итак, гости мои – д-о-р-о-г-и-е! – Сказал, наконец, он, – Очень дорогие гости мои. Я вынужден пригласить вас к себе, на мой остров – он вам, конечно же, понравится, потому что вы будете жить на нем очень долго. Так долго, пока твой папочка, уважаемый Принц, не захочет кое-что мне подарить. Ха-ха-ха!

Пират стукнул ладонью по столу и заорал:

– Крабс! Быстро сюда, хромое чудище!

В каюту Капитана Срезанная Шкура вбежал, стуча деревянной ногой, пират в странной шляпе, в его руке сверкал длинный изогнутый кинжал.

– Крабс! Пленников в трюм, за решетку! И поставь их сторожить кого посмышленее. Курс держать прямиком на остров Португа в Динтаун, мне нужно зайти на почту. Ха-ха-ха! А я пока сяду писать письмо нашему разлюбезному Королю! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Переписка с самим Королем!

В каюту Капитана ворвались два оборванных матроса. Димона и Таву подхватили грубые руки и потащили по деревянным грязным трапам вниз, в самый трюм корабля. Тава вырывалась и ругалась карамбами. Она даже начала истошно визжать и укусила одного из матросов за руку. Димону сразу зажали рот, и он мог, только молча дергаться в крепких мозолистых руках, задыхаясь от вони давно немытых завров. Их бросили в железную клетку, даже не обыскав. Со смехом, матросы закрыли железную решетку на огромный висячий замок и, обнявшись, ушли, распевая песню. Под ногами перекатывались вонючие волны. Где-то в трюме была течь, но пираты – бесшабашные искатели приключений, не обращали внимания на такие мелочи. В углу что-то пищало и скреблось. Димон достал свой ножик, включил фонарик и, высоко поднимая ноги, обошел свою темницу. Он поковырял замок, но не знал, как его открывать. Да и куда бежать, если вокруг них океан? Они были пленниками страшного пирата, и теперь их участь зависела только от него. Тава сидела прямо на мокром полу, гневно сверкая глазами в темноте.

– Проклятые пираты, – сказала она, – я им еще покажу, как меня хватать.

Димоша сел рядом с подругой на мокрую палубу и виновато посмотрел на свой ножик.

– Я даже не мог защитить тебя, – пробормотал он, – я должен был драться.

– Они сильнее, – постаралась утешить его Тава, – но вот про то, что ты Принц – конечно зря сказал. Так нас могли бы отпустить, или мы могли бы прикинуться, что хотим в пираты и нас бы приняли в команду. А мы бы сбежали на берегу.

– Да, погорячился, – сказал Димон, – я думал – они испугаются и отпустят нас.

Дети продолжали сидеть на мокром полу. В тусклом свете фонарика они видели огромных крыс, копошащихся за решеткой. Димон представлял себе, как он набросится на злобного Капитана Срезанная Шкура и будет драться с ним. И как Шкура проиграет бой и будет просить пощады, а он, Принц Димон Отважный, пырнет его своей длинной шпагой в живот. Как он гоняет остальных пиратов по палубе, тыча их ножом пониже спины, и они в страхе выпрыгивают за борт, прямо на корм динакулам. Неожиданно он вскрикнул от боли и открыл глаза. Фонарик еще тускло светил и Димон увидел, как по его ноге карабкается огромная длиннохвостая крыса. Он закричал спросонок, не понимая, где находится, и вскочил на ноги. Тава спала на его плече и свалилась мешком на пол, прямо в грязную воду. Димон попытался ударить крысу ножом, но она, мерзко пискнув, отскочила в сторону. Тава поднялась на ноги, хлопая длинными ресницами. В ее глазах читался ужас. Это придало Димону сил, и он бросился на крысу. Крыса подпрыгнула высоко в воздух и снова заверещала. Димон не успел ткнуть ее ножиком, но вместо этого так наподдал ногой, что крыса улетела через металлическую решетку и шлепнулась далеко в темноте.

– Вот так будет со всяким, кто попробует напасть на нас! – Гневно вскричал Димон, воодушевленный первой в жизни настоящей победой.

Он повернулся к девочке и сказал:

– Не бойся Тава, я не дам тебя в обиду никому. Ни крысам, ни пиратам. Я смогу тебя защитить!

Тава бросилась к Принцу и обняла его. Димон держа в одной руке фонарик, а в другой нож, не знал, как поступить. В его голове теснилось множество слов и геройских фраз, но ничего сказать он не мог, чувствуя биение сердца маленькой девочки.

– Давай съедим котлеты, – неожиданно бодро сказала Тава, – крысы, наверное, чувствуют их запах, вот и лезут к тебе.

– Давай, – сказал Димон.

Все романтическое геройское настроение из него как ветром выдуло. Он снова ощутил себя маленьким мальчиком, далеко от дома, далеко от мамы и папы, даже далеко от учителя Ползо и няни Брони. К горлу подкатил противный ком, который никак не удавалось сглотнуть. В глазах защипало. Он достал котлеты, завернутые в листки из его ученической тетради. Запах и, правда, ударил детям в нос с такой силой, что они забыли все на свете. Голод забил собой все чувства и ребята, держась друг за друга, съели все котлеты, не оставив крысам ни крошечки.

Вдруг загремели чьи-то быстрые громкие шаги. По трапу спускался один из пиратов. Димон в последний момент успел выключить фонарик и сунуть его и ножик в карман куртки камзольчика. Им в лица ударил яркий луч масляного фонаря. Шлепая одной ногой по мокрому полу, стуча деревяшкой по доскам палубы, к темнице подошел первый помощник Крабс. Он поднял свой морской фонарь повыше, задевая им за балки над головой, и осветил двух прижавшихся друг к другу детей. Его странная шляпа, в виде куска трубы, казалась чудовищно уродливой головой инопланетного монстра. Димоша выкрикнул:

– Не смей трогать Таву! Я тебя заколю, противный пират!

Но Крабс, произнес неожиданно ласковым голосом:

– Бедненькие ребятишки. Карамба! Как же вас занесло-то на корыто этого чудовища? Кишки моллюска ему в ухо! Карамба! Бедные мои ребятишки.

Дети замерли в недоумении.

Глава 7. Нелепое освобождение

Капитан Срезанная Шкура был одним из тех корсаров, которых мало уважали в пиратском братстве. Он был подлый, мелочный, жадный и не совсем удачливый грабитель маленьких купеческих судов. Однажды, как поговаривают в тавернах, матросы его собственного экипажа, разозлившись на то, как он поделил добычу, содрали с его спины всю кожу и кинули в шлюпку, умирать в открытом океане без пищи и воды. Но он каким-то чудом выжил и снова стал капитанить в морях и океане. С тех самых пор к нему и прилепилась это прозвище – Срезанная Шкура.

Капитан Срезанная Шкура на своем фрегате «Прыгучий» направлялся к острову Португа. В его планы теперь входило не просто грабить корабли купцов, пути которых он тайком разведал во время своего нахождения в столице. Теперь он хотел содрать с Короля Храброе Сердце огромный выкуп за его сына. А то, что у него на корабле сын самого Короля, Шкура не сомневался нисколько. Он понимал, что такая удача бывает только раз в жизни и несчастный папочка выложит не только крупную сумму в золоте, брильянтах и изумрудах. В голове пирата созрел план, как получить государственное прощение от самого Короля. Он знал, что за ним гоняется весь Королевский флот и рано или поздно, солдаты схватят его и повесят на реях его же собственного корабля. Теперь же, он мог прикинуться хорошим завром, написать Королю смелое письмо, в котором пообещает больше не пиратствовать и жить честно и мирно, взамен на жизнь сына Короля. Король непременно помилует его, а Срезанная Шкура потихоньку все равно будет заниматься пиратством, прикрываясь чужим именем. И Срезанная Шкура, улыбаясь, строчил один вариант письма за другим, комкая исписанную бумагу и кидая ее в скелет, сидящий на бочке.

В каюту Капитана зашел его верный помощник – Крабс. Стуча деревянной ногой, он подошел к столу и прохрипел:

– Судно идет заданным курсом, Масса Капитан. Боцман на палубе и смотрит за матросами, карамба, тысяча чертей. Пленники сидят в трюме по шею в грязной воде и кормят крыс, карамба.

– Замечательно! – Воскликнул Капитан Срезанная Шкура, – через четыре или пять дней мы будем на Португе и отправим оттуда письмо Королю! Вот тогда-то мы разживемся знатной добычей!

– Масса Капитан, карамба, – прохрипел Крабс, – если дети будут сидеть там все время, пока мы ждем ответа на письмо, то они вряд ли выживут в таких условиях. Проклятье морей мне на голову, карамба.

Срезанная Шкура задумался. Действительно, если он хочет выставить себя перед Королем спасителем его сына, то надо содержать Принца и его подругу в чистоте и сытости. А то еще, чего доброго, вместо выкупа получишь веревку…

– Крабс, ты молодец! – Воскликнул Капитан, – немедленно пойди и вытащи детей из трюма. Посели их в каюте рядом со мной и закрой на ключ. Еду им носи с моего стола. Но следи чтобы они не сбежали!

– Карамба, а куда они тут смогут сбежать, – удивился первый помощник капитана Крабс и пошел, прихрамывая, в трюм.

Он слегка улыбнулся, ведь получилось так, как он и рассчитывал.

Надо пояснить, что помощник капитана Крабс, конечно, был отъявленным пиратом, но в темной душе у него были и некоторые хорошие черты. Например, он очень любил детей. Никто не знал про это, но у Крабса на берегу давным-давно была семья – жена и две маленьких дочурки. Он был простым строителем и целый день, проведя на работе, приходил вечером в свой маленький уютный домик. Он съедал свой бобовый суп и обе дочки залезали к нему на колени, и он рассказывал им сказки. А любимая жена сидела напротив и вязала маленькие носочки. Но однажды, Крабс пришел домой, а от дома остались одни угольки. Дом сгорел и вместе с ним вся его семья. Долго горевал несчастный заврик, не мог он найти себе утешения ни в чем, так была сильна его любовь к семье. Он начал пить много динарома и однажды в таверне к нему подсел за столик матрос. Крабс не сопротивлялся, когда его привели на какой-то корабль, дали саблю и пистолеты и заставили грабить купцов. Ему уже было все равно, чем заниматься, только бы было побольше динарома. Так он и стал пиратом. Со временем боль позабылась. Крабс стал стареть, и Капитан Срезанная Шкура назначил его к себе в помощники. Но, когда он увидел одиноких маленьких детей, неожиданно представилось Крабсу, что и его девочки могли бы попасть в такое несчастье. Ему стало жаль двух малышей, и Крабс решил помочь им, чего бы это ему не стоило.

Одноногий пират спустился в трюм и открыл железную клетку, в которой притаились Принц Димоша и Тава.

– Выходите, малыши, – прохрипел Крабс, – я отведу вас в другое место, карамба.

– К папе и маме? – с надеждой в голосе спросил Димоша.

– Пока еще нет, но вы там обязательно окажитесь, карамба.

– А почему вы всегда ругаетесь карамбами, – спросила Тава, пока они шли наверх, – вы случайно не брат Капитана Рекса?

– Капитана Рекса? – ужасно удивился Крабс, – откуда вы знаете Капитана Черный Меч?

– Он мой лучший друг и лучший друг моего папы, – ответила Тава, – они станут меня искать и Срезанной Шкуре придет конец.

– А твой папа кто? – ошарашенно спросил Крабс.

– Мой папа – самый известный в мире путешественник, граф Птиро! Он искатель приключений, атре… арфе… артефактов. Во! И еще он артава… арвантю… рисст. Вроде.

– Твой папа Путешественник Птиро! – Крабс даже остановился на ступеньках трапа от удивления, – так значит, твоя мама… твоя мама… твою маму зовут Ноа?

– Да, мою маму зовут Ноа, – сказала Тава, – вы знаете моих маму и папу?

Крабс молча повел детей в их новую каюту.

В каюте было две койки (так по-морскому называются кровати), небольшой столик, круглый иллюминатор и даже картина на переборке (так на корабле называются стены). Крабс остановился в дверях с ключом в руке и задумчиво посмотрел на детей, усевшихся на постельки.

– Я знал твоего дедушку, – только и сказал он, закрыл дверь на ключ и поковылял в свою каюту.

Тава и Димоша посмотрели друг на друга. Димон начал снимать с себя сапожки, потому что в ногах у него хлюпало и чавкало, будто туда забрались несколько лягушат.

– Он знал твоего дедушку, – сказал Димон, – а кто твой дедушка?

Димон слез с койки и начал помогать снимать сапожки Таве.

– Я не знаю, – грустно сказала Тава, – я спрашивала и у мамы, и у папы, но они мне ничего не рассказывали.

– Думаю, тут какая-то тайна, – прошептал Димон, расставляя сапоги в углу каюты.

– Да, это какая-то страшная тайна, – глаза Тавы загорелись зеленым огнем, – давай раскроем эту тайну! А? Ты со мной?

– Конечно я с тобой, – обрадовался Принц.

А в это время Крабс сидел в своей каюте и гладил рукой свою деревянную ногу. Ведь именно дедушка Тавы, Капитан пиратов Кархар, отрубил ему ногу во время боя между пиратскими кораблями.

– Я все равно помогу этим детям, – бормотал себе под нос Крабс, – пусть они даже дети и внуки моих врагов. Ведь они ни в чем не виноваты. Бедные, бедные ребятишки.

Еще шесть дней болтало «Прыгучий» по волнам, прежде чем на горизонте появился остров Португа.

Веселый остров Португа.

Посреди океана, в нескольких сотнях миль от ближайших населенных земель, на небольшом круглом острове расположился старинный город Динтаун. Давным-давно первыми поселенцами на острове стали пираты. Они устроили там базу по ремонту своих кораблей. Потом создали небольшое поселение, куда свозили награбленное, обменивались товарами, оружием. Построили из разбитого корабля таверну «Хромой Боцман» и праздновали там успешные набеги. Со временем небольшой поселок разросся. Туда потянулись все искатели приключений, беглецы от закона, контрабандисты, спившиеся матросы и безработные капитаны, оставшиеся без своих кораблей. Купцы прибывали туда тайком и скупали дешевые товары, чтобы потом перепродать их в городах Диназии или Динафрики. Днем и ночью кипела жизнь на Португе. Неоднократно власти обоих континентов пытались выкурить оттуда бесшабашных жителей, но это не удавалось. Остров приобрел независимость. Там не было правителя, но были свои законы, которые надо было соблюдать. Ведь если ты не соблюдаешь законы на Португе, то тебя не сажают в тюрьму, как это делают в других странах. Тебя просто кидают в море на корм хищным динакулам, которых вокруг острова было великое множество.

«Прыгучий» пришвартовался у причала и с него сошел Капитан Срезанная Шкура. Он направился в таверну, чтобы найти там надежного посыльного и отправить с ним письмо Королю. Письмо уже было готово и написано красивым почерком (у Капитана Срезанная Шкура был очень красивый почерк). Вот это письмо:

«Ваше Величество, всемилостивый Король Храброе Сердце.

Обращается к Вам заблудшая диновца, отбившаяся от стада по независящим от нее причинам. Несчастное создание, волею судьбы брошенное во власть беззакония и вражды со всем миром. Да, пишет Вам, всеми презираемый и ненавистный для всех – пират. Отребье мира завриков и ничтожнейший Капитан Карнотавр. Ваше Величество, в силу своих занятий, мне пришлось недавно ограбить другого пирата, поскольку я и сам тоже ненавижу всех представителей пиратского братства и борюсь с ними по мере моих сил. Я убил всех пиратов и их капитана Толстопуза Кровавого (конечно же, вы слышали об этом мерзком чудовище). Да, я забрал всю его добычу и разделил ее между своими пиратами. Но Ваше Величество, на корабле Толстопуза я обнаружил кое-что, что принадлежит Вам. Это был маленький мальчик, захваченный мерзким пиратом в городе Динополисе. Мальчик был сильно напуган и очень исхудал. Я вылечил ребенка и узнал, что его зовут Димон, что он Ваш сын. Ваше Величество, я с радостью передам Вам Вашего чудесного сыночка. Он в полном порядке, сыт и здоров и с ним есть маленькая девочка. Они ни в чем не нуждаются и отношение к ним самое лучшее.

Ваше Величество, умоляю Вас, как можно скорее приехать на остров Португа и забрать Вашего сыночка. Умоляю поверить в мои самые лучшие намерения и простить мне все мои преступления против завриков всего мира. Я очень хочу встать на путь исправления, начать новую жизнь, не прибегать больше к грабежам и разбою. Но у меня совсем нет для этого денег. А нужно для этого благого дела не больше, чем десять тысяч золотых монет.

С наилучшими пожеланиями, Капитан Карнотавр».

Вот такое хитрое письмо написал Капитан Срезанная Шкура Королю. Он выставил себя и освободителем, и благодетелем, и раскаявшимся преступником и еще не преминул сказать, что денег у него нет, намекая на вознаграждение. Пока он сидел в таверне за столиком, шушукаясь со всякими темными личностями, пока его матросы и боцман гуляли по острову в поисках дешевого динарома и драк, помощник капитана Крабс открыл дверь каюты, где сидели Тава и Принц Димон.

– Выходите детки, – прохрипел старик Крабс, – скорее выходите и бегите прочь от корабля, карамба. Скоро вернется этот черт Срезанная Шкура и вам несдобровать. Бегите и прячьтесь так, чтобы вас не нашли.

Димон и Тава припустили со всех ног и побежали в совершенно незнакомый им город, наполненный пиратами, разбойниками и другим сбродом.

Глава 8. Снова нелепость

Да-а-а…. Поторопился Крабс сделать доброе дело, конечно поторопился. Ведь Срезанная Шкура и не думал причинять детям боль и страдания. Он только хотел получить за них от Короля выкуп, и сразу отпустить. Прежде чем делать кому-то добро, надо много раз подумать, а нужно ли такое добро тому, кому его делаешь. Не подумал старик Крабс и отправил детей к новым опасностям, к опасностям, таящимся на острове Португа за каждым углом.

Димон и Тава бежали, не разбирая дороги. Они крепко схватились за руки и неслись, поскальзываясь на грязной мостовой, уворачиваясь от каких-то шатающихся личностей, орущих громкие бессвязные песни, проскакивая под ногами великанов в морской одежде.

– Стой! Держи! Лови!

Им казалось, что все эти заврики бегут за ними. Чьи-то руки тянулись к ним. Страшные кривые лица бросались навстречу.

– Гони! Хватай! Догоняй!

Острый металл, выстрелы, запах пороха, огромные грязные взрослые вращали страшными глазами. От всех можно было ждать только зла, боли и гадостей.

Они пронеслись по ярко освещенной факелами улице и шмыгнули в какой-то темный переулок. Димон бросился к темной куче и нырнул головой вперед. На него сверху прыгнула Тава. Они оба тряслись крупной дрожью и не могли даже разговаривать. Димон вдыхал какой-то отвратительный запах, но никак не мог открыть глаза и пошевелиться. Открыть глаза мешал страх, а пошевелиться – Тава, которая сидела прямо на его голове.

Немножко отдышавшись, если можно так сказать о вдыхании запаха гнилой шкурки банана, Димон попытался сдвинуться.

– Тава, слезь с меня, – приглушенно прошептал он.

– А ты где? – Удивилась Тава, не понимая, откуда идет голос, – я тебя не вижу.

– Я под тобой, – задыхаясь от вони, пробормотал Димон, – слезай.

Тава поднялась и начала раскапывать Принца, зарывшегося в мусор по самые уши.

– Ты чего туда забрался? – Спрашивала Тава, – там что-нибудь вкусное нашел?

– Да, уж. Нашел, – пробурчал Димон.

– Куда теперь? – Довольно-таки весело спросила девочка, снимая с головы Димона картофельные очистки.

– Я даже не знаю где мы, – сказал Димон, – надо пойти в ию и рассказать кто мы. Пусть нас отправят обратно домой.

– А как же Багровый Водоворот и дракон? – удивилась Тава, – а великан и морской Змей. Ты ведь так хотел….

Куча мусора за их спинами вдруг зашевелилась сама собой. Из ее дурнопахнущих недр послышалось рычание, ворчание и стоны. Дети оледенели от страха и не могли пошевелиться. Димону даже показалось, что это и есть морской Змей. Ну, только маленький. И не совсем морской.

– Драконы? Водовороты? Змеи? – Раздались громкие выкрики из кучи мусора, – я все видел! Я вся знаю! Я вам все покажу!

Ошарашенные Димон и Тава попятились было к выходу из этой подворотни, но на главной улице были слышны крики:

– Ищи! Держи! Хватай! Лови! Они не могли убежать далеко!

И дети прижались спинами к ветхому заборчику, надеясь, что их минует еще одна беда неизвестности. Куча мусора развалилась на куски, и перед ними предстал удивительный и нелепый заврик. Он был ужасно худой. Но одетый в одежду, которая явно была на три-четыре размера больше, чем надо. Ожидая увидеть в куче мусора бродягу и нищего оборванца, можно было очень удивиться, увидев на камзоле, достаточно грязном, чтобы его не одел на себя благородный завр, золотые пуговицы, серебряные галуны и настоящий орден «Мужества», усыпанный брильянтами. А на боку у него сверкала изумрудами и рубинами самая длинная шпага в мире! Удивительный заврик выпрямился во весь рост и Димон с Тавой открыли рты от удивления, не смотря даже на то, что над завриком кружились тучи мух, которые могли залететь им в рот. А удивляться было от чего. Заврик, вставший из кучи мусора, был ростом выше, чем самый высокий из завриков, которого когда-либо видели дети. Он был, наверное, на две головы выше, чем Капитан Пиратов Срезанная Шкура. Худой и ужасно высокий завр выбрался, наконец, из кучи отбросов, и предстал перед детьми, глядя на них сверху вниз горящим лихорадочным взглядом черных глаз.

– Благородные сэры! – Загудел как труба его зычный голос, – я услышал часть Вашего разговора и прошу прощения за мое вмешательство в него! Редко встретишь среди бездарных ничтожеств, копошащихся под ногами, столь любознательных, увлеченных поисками тайн и загадок – благородных сэров. Я, конечно, воспользуюсь Вашим учтивым приглашением и непременно ознакомлю вас с такими чудесами вселенной, океана и всех материков, что старых вопросов у вас не останется, но зато прибавится множество новых! Ибо вселенная таит в себе бесконечное число загадок! За мной благородные сэры! За мной!

С этими словами нескладный верзила, распространяя жуткие запахи, расшвыривая во все стороны очистки и куски старого мусора, схватил детей за руки и почти побежал с ними на главную улицу Динтауна.

– Мы не сэ-э-э-э-р-ы-ы-ы-ы-ы!!!! – только и смогла прокричать насмерть перепуганная Тава болтаясь в воздухе, так как их ноги теперь не доставали до земли.

А Димон от рывка длиннющей ручищей вообще прикусил себе язык и теперь обливался слезами, не в силах даже заплакать во весь голос. Длиннющий дядька огромными скачками несся по центральной улице, оглашая своими трубными криками весь город.

– Я покажу Вам, благородные сэры, такие загадочные и удивительные места, что вы не сможете описать их своим языком. Я, благородные сэры, заведу вас в глубочайшие пещеры, вырытые мифическими гномрами! Я погружусь с вами в глубину океана, используя невероятные изобретения древних цивилизаций! Благородные сэры, я….

– Мы не благородные сэры-ы-ы-ы-ы!!! – Завизжала Тава таким пронзительным голосом, что удивительный незнакомец внезапно остановился и почти сложился пополам.

– Отпусти!!! – Визжала Тава совсем забыв про пиратов, – отпусти дылда!!!

Горящим взглядом выпуклых черных глаз незнакомец с удивлением воззрился на то, что держал в руках. Он поднял Таву к своему лицу и разглядывал ее так, словно рано утром сидя в своей столовой, ожидал увидеть в тарелке яичницу, а оказался на какой-то грязной улице с маленьким ребенком в руке!

– Эт-то что – это такое-то? – Вопросил он, жонглируя Тавой, как фокусник яблоками, – благородный сэр?

Димоша, наконец, справился со своим распухшим языком и закричал:

– Поставьте нас на землю, пожалуйста, благородный сэр! Нам очень неудобно!

Верзила воззрился удивленно на еще одно маленькое существо в своей второй руке:

– Благородный сэр? – снова вопросил он.

Видимо благородными сэрами он называл всех, кто попадался в его длиннющие лапы.

Сделав несколько огромных шагов с середины улицы, нимало не обращая внимания на сбитых им на землю пиратов и несколько поломанных вывесок, он поставил детей на землю и, сложившись пополам, потом еще раз пополам, сел на корточки перед ними. Его выпуклые глаза, горящие черным огнем, внимательно осмотрели двух маленьких перепуганных завриков.

– Благородные сэры? – еще раз вежливо вопросил он, уже не так громко.

Димоша, сначала с испугом смотрел на то, как пираты, сшибленные, словно кегли на землю, угрожающе подкрадываются сзади. Но внезапно, видимо узнав своего обидчика, они развернулись и, ворча, отправились восвояси. Как только на улице все стало спокойно, Принц набрал воздуха в грудь и выпалил:

– Мы не благородные сэры…, – он ужасно смутился, видя озадаченный взгляд верзилы, – нет, мы благородные сэры…. То есть, я благородный сэр, а вот, он…. То есть, она, – Димоша неуклюже показал на Таву, – она девочка. Гм. Благородная дама.

– О! – Верзила, как его про себя стал называть Димоша, отшатнулся и чуть не свалился на землю, запутавшись в своих длинных ногах, – О! О-о-о-о!!! Благородная Дама и Благородный Сэр! Как я мог так ошибиться! Какие чудесные, великолепные благородные сердца! Где были мои глаза! – Верзила с такой силой хлопнул себя ладонью по лбу, что ошметки грязи полетели во все стороны, – Прошу Вас великодушно простить меня! Но не ушиб ли я вас? О, благородная дама?

– Нет, не ушиб, – сказала Тава, с любопытством глядя на дядьку, – а ты кто? Я тебя не боюсь. Ты смешной и странный, но не страшный. Ты, правда, покажешь нам чудеса вселенной? А как под воду можно? А дракона видел? А….

Верзила выпрямился в длинную угловатую каланчу и взмахнул руками, как мельница крыльями. Его худющее лицо сияло.

– Благородная дама! О, прекрасная благородная дама! Я бесконечно долго ждал вашего появления в мой жизни! Я отведу вас в такие места, где еще не ступала нога завра! Я….

– А домой вы нас сможете отвезти? – Спросил Димон, – нам домой очень надо.

Вдруг, за спиной верзилы раздался топот и крики. К ним подбегала толпа завриков в пиратской одежде, и впереди всех был – Капитан Срезанная Шкура.

– Вот и попались, милые детишки! Не далеко же вы убежали! Идите-ка к дяде Карнотавру, у него есть много всяких сладостей.

Тава и Димоша испуганно прижались к коленкам верзилы. Почему-то в этот момент этот нескладный и длинный заврик, выползший из мусорной кучи, казался им менее страшным, чем отвратительные пираты.

– Не отдавайте нас ему, – прошептал Димоша, – мы не хотим назад в плен.

– ПЛЕН! – Загрохотал такой зычный бас, что некоторые факелы на стенах домов потухли, как от сильного ветра, – ВАС БРАЛИ В ПЛЕН?

Срезанная Шкура так резко затормозил, что аж проехал каблуками своих сапог по грязи. Он остановился в нескольких шагах от детей и воззрился на их спутника. Толпа матросов и пиратов, разодетых в цветные тряпки, потрясая саблями и пистолетами, остановилась за его спиной. Верзила развернулся к ним лицом. Дети еще раз с ужасом убедились, что рост незнакомца был просто великанский, но в то же время его худоба была настолько сильной, что он, казалось, еле-еле держится на ногах. Увидев толпу, окружившую их полукругом, верзила широко расставил тощие ноги в мешковатых штанах и выхватил свою неимоверно длинную шпагу.

Димон, стоящий чуть в стороне, посмотрел сбоку, в лицо их защитника и по спине его пробежали мурашки. Он схватил Таву за руку и замер.

Выпученные как у рака черные глаза выпучились еще дальше, нос заострился и казался клювом какой-то хищной птицы, острые скулы чуть не прорывали кожу. Спина прямая как палка. Незнакомец был похож на Смерть, как ее рисуют в книжках – тощую, костлявую и с косой в руке. Только в руке он держал неимоверно широкую и длинную шпагу.

Пираты попятились. На их лицах внезапно проступил ужас. Даже Капитан Срезанная Шкура сделал несколько шагов назад и оглянулся на свою команду.

– КТО? КТО СДЕЛАЕТ ШАГ ВПЕРЕД? – прогрохотал незнакомец столь страшным голосом, что многие пираты из задних рядов побежали в подворотни, – КТО ОСМЕЛИТСЯ?

Кругом стояла такая тишина, что было слышно, как полощется пламя в факелах, вставленных в стены. Незнакомец постоял еще несколько минут в угрожающей позе, направляя острый клинок то на одного, то на другого из пиратов.

Потом он вложил шпагу в ножны, повернулся к детям и, сложившись в поясе, словно деревянная игрушка, подал детям руки.

– Пойдемте со мной, благородный сэр и прекрасная благородная дама, – пророкотал он ласковым голосом и его черные глаза сверкнули, – я отвезу вас к сказочным замкам, королевам и королям. Я покажу вам прекрасные тайны мира, великие сокровища и чудесных зверей. Пойдемте на мой корабль. Я так долго искал такие чистые и благородные сердца. Я наконец-то дождался своего часа. Впереди нас ждут приключения и слава!

Димон осторожно взял верзилу за руку, подождал, когда тоже самое сделает Тава и, оглядываясь на застывших пиратов и, словно проглотившего язык Капитана Срезанную Шкуру, даже не схватившихся за оружие, засеменил изо всех сил за незнакомцем, шагавшем гигантскими скачками посреди улицы.

– Так как тебя зовут? – Снова спросила Тава.

Но незнакомец молчал. Его глаза смотрели в темноту ночи и видели там сокровенные тайны, загадки и все чудеса вселенной.

Глава 9. И Драконы, и Великаны, и водовороты…

Верзила вышагивал своими длинющими ногами с такой скоростью, что Димон и Тава, в конце концов, все же полетели по воздуху. Цепкие пальцы незнакомца, похожие на ноги пауков из-за своей худобы и длины, крепко держали маленькие детские ладошки. Димон иногда оглядывался и видел, что за их спиной, перебегая от угла дома к другому углу, крадутся пираты. Впереди всех двигался Капитан Срезанная Шкура. Принц поразился выражению лица свирепого морского разбойника – казалось, что он сейчас разрыдается от отчаяния. Все на острове явно боялись нескладного и смешного на вид спутника Димона и Тавы.

Около причалов незнакомец остановился и задумался.

– У меня был корабль! – Воскликнул безымянный спаситель, – я помню, что у меня был прекрасный корабль. Но где же он?

Принц Димоша и Тава, наконец, почувствовали под ногами твердую почву. В предрассветном туманном полумраке были видны мачты самых разных судов. И роскошных, и быстроходных, и красивых, и вооруженных, и раздолбаных, и грязных, и огромных, и совсем крошечных. Самая красивая трехмачтовая яхта красовалась с правой стороны пирса между какими-то утлыми лодчонками с одной или двумя мачтами. Золоченые вензеля на бортах, фигура изогнутого в прыжке динольфина, раскрашенного синей краской на носу, алые паруса из шелковой ткани. Яхта принадлежала, конечно, кому-то очень знатному и богатому. Незнакомец подпрыгнул на месте так, что чуть не выскочил из мешковатых штанов и, подхватив детей под мышки, понесся к красивой яхте.

– Ничего себе у него корабль, – крикнула Тава Принцу, трясясь от прыжков, – ты, наверное, очень богатый?

– Богатство не есть то, что богатством в глазах кажется, – непонятно прокричал незнакомец, – вон он, мой прекрасный корабль!!!

Его длинные ноги, как ходули, отмеряли за раз по нескольку метров. Вот и замечательный трап из резного дуба, вот и два матроса с ружьями на страже, делают стойку, приветствуя своего хозяина. Вот и на борту появился ужасно бородатый офицер, наверное, старший помощник капитана, с золотыми погонами на плечах. Вот и…

Верзила пронесся мимо резного трапа с матросами на карауле и, не давая опомниться детям от удивления, запрыгнул, а по-другому и сказать-то нельзя, через низенький бортик на небольшой кораблик с одной прямой фок-мачтой и одной скошенной назад грот-мачтой. На фок-рее трепыхался один неправильной формы прокопчённый парус.

– Ставь паруса!!! – заголосил верзила и, поставив детей на палубу, начал тянуть веревку единственного паруса, – свистать всех на верх! Юнги! Отдать швартовы! Наш курс лежит к дальним неведомым странам! Впереди мечты и фантазии! Впереди приключения и фантастические события, неведомые звери и чудовища! Не стоять столбом, юнги, помогайте! Тяните!

Димону и Таве стало ужасно весело. Длинный худой дядька не казался им кем-то страшным или неприятным. Его боялись все на острове, пираты так и не подошли к ним близко. Он обещал приключения и вел себя с ними как с взрослыми. Он назвал их юнгами! А что может быть лучше, чем быть юнгой на настоящем корабле! Ну, пусть маленьком и грязном, но Корабле! Димоша бросился развязывать узлы на веревках, удерживающих кораблик около пирса. Тава стала тянуть фал (такая веревка, которая поднимает парус), помогая верзиле.

– Вперед, капитан! – закричала Тава, – к приключениям!

– Вперед! К приключениям! – подхватил Димон.

В этот момент он совершенно забыл о маме, папе, доме, о том, что кругом одни опасности и рядом какой-то странный незнакомец. Парус хлопнул и натянулся, швартовы были отданы. Незнакомец перепрыгнул через трап и, схватив своими ручищами штурвал, запел зычным голосом:

По звездной дороге отправимся вместе,

В дали морские без страха уйдем.

Пусть все безумцами нас называют,

Мы к цели своей, конечно, придем!

Димон оглянулся на причал и увидел вытянувшуюся рожу Капитана Срезанная Шкура и его пиратов. Он помахал им рукой и подошел к Таве.

– Как ты думаешь, – спросил принц у девочки, – кто он такой? Почему его все боятся?

– Не знаю, – ответила Тава, связывая две веревки морским узлом, – он такой странный и веселый. Хотя, по-моему, он немножко чокнутый.

– Мне тоже показалось, что он слегка того, сумасшедший. Надо узнать, как его зовут. Пошли?

– Пошли! Спросим, как его зовут, и узнаем куда плывем.

Димон и Тава, как два заправских юнги, побежали по палубе и, поднявшись на мостик по нескольким ступенькам, обратились к своему спасителю:

– Капитан! Разрешите представиться, я – Принц Димон Первый Отважный, будущий Правитель Зеленой планеты, всех открытых земель и королевств. Прошу Вас сообщить мне свое имя!

Долговязый спаситель подскочил на месте на полметра ввысь и, выкатив глазищи, уставился на детей, словно впервые их увидел.

– Бесконечная Вселенная! – Воскликнул он, чуть не вывалившись за борт, – клянусь Первозавром, сам Король на моем корабле! Благороднейшее, храбрейшее сердце!

– Я еще не Король, – застеснялся Димоша, – я только Принц. Но скоро вырасту и буду самым настоящим Королем.

– Ваше Высочество, – длинный незнакомец начал складываться в несколько раз вставая на колено перед Принцем, – Ваше Высочество – принимать столь благородного сэра у себя – величайшая честь для меня.

Незнакомец склонил свою голову в низком поклоне и взмахнул шляпой с длинным пером.

– Я – Террано. Граф Террано Искрящийся, так меня называют те, кто знает мое имя.

– Приятно познакомится с вами Граф Террано. Позвольте мне представить вам мою спутницу – это графиня Тава.

– Благородная графиня Тава де Птиро, – сделав красивый реверанс проворковала Тава как заправская леди.

– Благородная графиня! – залился красной краской до ушей худющий Террано, – позвольте предложить Вам свою каюту и все что я имею – с этого мгновения, все что есть и когда бы то ни было у меня, принадлежит вам, как и мое сердце.

Террано столь резко дернул своей длинной ручищей и так схватился ей за сердце, что Тава не на шутку испугалась, что он и вправду начнет вырывать из себя такой важный для жизни орган. Ей даже на миг представилось, как нескладный и долговязый Террано, опустившись перед ней на колени протягивает серебряную тарелочку, а на ней лежит огромное красное сердце и трепыхается там, как рыбка на песке. Таве стало плохо, палуба под ногами закачалась, и она схватилась за руку Димона.

Но оказалось, что это не Таве стало плохо, а их маленькому кораблику. Парусник, лишенный управления, встал поперек волны и здорово накренился. Мокрая пена ударила в лицо путешественникам. Террано вскочил и бросился к штурвалу, стараясь поставить судно на правильный курс. Дети забились к тумбе компаса и, схватившись за руки, с восторгом и ужасом наблюдали, как свинцовые темные волны поднимаются перед носом кораблика. Начиналась буря. Ветер свистал в снастях, соленые брызги попадали на лицо и стекали прямо за ворот. Димон слизывал капли морской воды с губ, и ему казалось все фантастическим сном, будто мама читала ему сказку на ночь о приключениях Принца Храброе Сердце, а он стал засыпать и превратился в главного героя – Капитана Рекса. Димон даже схватился за воображаемый черный меч и начал ругаться карамбами.

Неожиданно, прямо перед носом корабля, разверзлась морская пучина, в стороны полетели огромные пенные волны, превращаясь в черные с синим крылья, и из воды выпрыгнул гигантский морской змей. Он трубно заверещал рокочущим криком, взмахнул огромными крыльями и взлетел в одно мгновение в темное небо с бегущими по нему серыми облаками. Кораблик качнуло на волне так, что не держись Димоша с Тавой за тумбу компаса и друг за друга, они неминуемо упорхнули бы за борт. Их накрыло ледяной водой, маленькие сердечки забились в ужасе. Но вот вода спала и, подняв личики к небу, ребята увидели, как морской змей, разгоняя тучи крыльями, кружится над их головами, изгибаясь, то в кольцо, словно пытаясь укусить себя за хвост, то превращаясь в цифру восемь, красиво извиваясь своим длинным телом. Освобожденное от туч солнце, счастливо улыбаясь выстрелило ярким лучом прямо в утлый маленький кораблик, осветив восторженные глаза детей. Змей опять истошно зарокотал, раскалывая небеса невероятными звуками своей песни и столь же стремительно, как вознесся к облакам, молнией сиганул в волны океана, войдя в воду почти без всплеска.

Димон, перед глазами которого еще долго стояла картинка с пучеглазым, усатым морским чудищем, услышал крики Террано:

– Приветствуем и мы тебя, Хранитель чистой воды и стад морских! Владыка мирных пучин и тайн океана! Я рад тебя встретить снова, великолепный дух воды Мирандос! Пусть твой путь будет так же светел, как и наш! Домчи нас быстрее ветра к нашей цели!

Голос Террано был громоподобен. Димон с ужасом видел, что их длинный, ужасно худой друг, странно светится под одеждой белым ослепительным светом. Его лицо пылало, словно раскаленное добела железо, а глаза оставались черными точками, в глазных впадинах.

Неожиданно Террано перестал светиться и даже как-то уменьшился в размерах. Корабль снова замотало из стороны в сторону, тучи снова сдвинулись, закрыв собой голубое небо и солнечный диск. Димона стало здорово тошнить. Он посмотрел на свою подругу и увидел, что глаза у нее ужасно круглые и большие, щеки надулись как будто там целая коробка конфет, а цвет лица почти сиреневый. Тава была насквозь мокрой и дрожала.

– Граф! Граф! – Закричал Принц Димон, – нам надо в каюту! Нам надо спуститься вниз. Мы замерзли! Мы промокли!

Террано услышал крики мальчика и, закрепив руль, бросился к ним на помощь. Он сгреб их своими ручищами в охапку и, прижав к груди, понесся через ступеньки трапа вниз, в каюту. Собственно, на маленьком одномачтовом кораблике, который называется – люгер, было всего 2 каюты, одна маленькая кают-компания и крохотный камбуз. Ни одного матроса на судне не было, и весь экипаж кораблика состоял только из его владельца и капитана – графа Террано.

– Благородные сэр и дама, я отдаю вам свою каюту, – вскрикивал Террано, – весь корабль в вашем распоряжении. Отдыхайте пока длиться буря. А потом мы отправимся в дальние неведомые страны, к таинственным и восхитительным чудесам природы. Знакомые духи укажут нам путь и звезды станут нашей картой!

– Змей! Мы видели огромного змея! – воскликнул Димоша, прижимаясь к груди великана Террано, – ты видел змея? Тава, а ты видела змея? Он был настоящий! Он летал!

– Я видела, – пропищала Тава, почти скрытая в ладони графа, – я видела тоже! Он синий, а не черный!

Террано ногой высадил дверь в свою каюту, потому что руки у него были заняты, судорожно преломился в пояснице пополам и усадил детей на койку. Он с улыбкой осмотрел трясущихся от холода мокрых детей и крикнул:

– То был дух познания Мирандос – владыка океанов и мой старинный друг. Он всегда приветствует меня, когда я выхожу в океан. С его помощью мы быстро достигнем нашей цели. Каюта ваша, благородный Принц и благородная графиня. Я поведу наш утлый челнок в прекрасные дали, ибо только моя рука может правильно найти курс и встретить все чудеса вселенной.

Террано, сверкнув черными выпуклыми глазами, бросился из каюты на палубу и встал к штурвалу. Там он стоял весь день и ночь, распевая странные песни, обрывки которых доносились до детей, даже через шум бури:

Безумно лихие погонщики туч!

Сверкайте кнутами бессмысленных молний.

Навстречу к Вам выйду в промозглую ночь,

И светлыми дланями мрак ваш накрою.

Димоша слушал эти выкрики, когда пытался найти полотенце в каюте капитана, чтобы просушить Таве волосы. Полотенце он не нашел, потому что в каюте был страшный бардак. На полу было негде ступить из-за карт и свитков, книг и целых фолиантов такой устрашающей величины, что поднять такой можно было лишь силачу. Кругом валялась одежда, оружие и доспехи, подзорные трубы и шкуры, шлемы и глобусы. Димон попытался расчистить место на койке, где и в помине не было никакой постели и даже подушки, а Тава все же смогла найти кусок чистой ткани и вытерла себе голову.

– Ужасно хочу есть, – сказала Тава, оглядывая страшный беспорядок, – хотя бы хлеба кусочек.

– У меня ничего не осталось, – проворчал Димоша, прислушиваясь к реву бури и крикам Капитана Террано. Он снова разобрал несколько столь же странных слов:

Жидкими брызгами солнечный свет

Нас окропил – вот и был наш обед.

Твердыми скалами тесно набит,

Звездного тела лихой аппетит.

– Чувствую, у нашего Капитана еды никакой не допросишься, – проворчал Димон, услышав такой стих.

Он помог Таве расчистить место на койке. Они вместе выдернули из-под кучи хлама золотистую и очень мягкую на ощупь меховую шкуру. Что это был за зверь, дети понять не смогли, но завернулись в нее и тесно прижавшись друг к другу, попытались уснуть. Сон долго не шел, и они раскачивались вместе с маленьким корабликом, сотрясались от ударов волн в борта и иногда слышали крики и странные, непонятные стихи их загадочного проводника в чудесные страны.

– Ты думаешь, что он совсем сумасшедший? – Сонно спросила Тава.

– Я думаю – да, – сказал Димон, – как только будет возможность, надо попасть к нормальным заврикам и отправляться домой.

– А ты думаешь, что змей действительно вылетел, чтобы поприветствовать его? – Тава зевнула и закрыла глаза, – змей был такой красивый. Синий.

– Не знаю, – сказал Димоша шепотом и тоже закрыл глаза, – он светился.

– Кто? – Пробормотала Тава и пристроила голову на плече принца.

– Террано светился. Я видел.

– Тебе показалось, – Тава зевнула и, задрожав от последних капель холода, заснула.

Димон еще некоторое время пытался держать глаза открытыми и охранять свою спутницу, но усталость взяла свое и он уснул.

Глава 10. На поиски

Король Храброе Сердце крепко обнял свою жену и расцеловал ее заплаканное лицо. Королева Золотая Коса опять зарыдала. Рядом стояла Ноа с красными, распухшими глазами. Путешественник Птиро уже коротко попрощался с ней, крепко сжав челюсти, и убежал грузить на «Искатель», сложенный кучей на причале воздушный шар. Около воздушного шара, среди каких-то загадочных ящиков и бочонков пританцовывал великий ученый Урано, размахивая зажатой в руке стеклянной банкой. Капитан Рекс отдавал команды боцману Счастливчику, а тот вовсю свистел в боцманскую дудку на матросов Шама, Сега, Ставра и Тора. Сыщик Долмс помогал таскать ящики с мороженными курами в ледник на самом дне трюма. Кок Порцо гремел на камбузе кастрюлями. Дипло Док пыхтя и отдуваясь, взбирался по трапу, таща здоровенный белый чемодан с красным крестом на боку. Он всего несколько минут назад прискакал на взмыленном лошагипусе из какой-то деревни неподалеку от столицы.

– Я найду наших детей, – сказал Король, – не волнуйтесь. Мы не вернемся домой, пока не найдем их. Все будет в порядке. Слово Короля.

– Мы ждем вас всех вместе, – сказала Ноа.

Королева ничего не смогла сказать, и только закрыв глаза платком, зарыдала еще сильнее.

А началось все тем злополучным вечером, когда Димоша и Тава, отправившись на прогулку, сбежали от учителя и няни. Их начали искать как обычно: в кустах роз, в саду, в доме. Мамы обе вышли на крыльцо и звали детей на ужин, ласково поругивая проказников. Никто не думал, что произошло нечто страшное, даже когда началась ночь. Только сердечки у мам постукивали тревожно и в глаза друг дружке они смотрели с нескрываемым беспокойством. Наконец позвали генерала Раптора и попросили начать поиски с помощью солдат. Солдаты с фонарями в руках за ночь обшарили все закоулки большого Королевского Замка. Ночью гремела страшная гроза. Ноа крепилась, а Королева уже не могла сидеть на месте и, сжав руки, ходила по комнате, как дикий зверь в зоопарке. Даже утром еще оставалась надежда, что дети где-нибудь спрятались играя, и просто уснули. Но утром один из солдат обходил с внешней стороны дворцовую стену и увидел обрывок веревки. Немедленно генерал Раптор залез на огромный дуб и увидел следы побега. Изрезанная ветка, кусок промасленной бумаги с котлетными крошками и кучей муравьев, веревка с непонятно для чего привязанным к концу толстым гвоздем. Дети убежали из дома.

Королева рухнула в обморок. Ноа схватилась за сердце. Что это? Похищение? Чья-то месть? Нелепая случайность? Детская игра? Может быть, что еще хуже?

Ноа переоделась в привычную с молодости мужскую одежду, вооружилась саблей и пистолетами. Королева пришла в себя и, переоблачившись в такой же костюм, вместе с генералом и солдатами побежали по следам. Королю был отправлен самый быстрый почтовый динолубь со страшным известием. Путешественник Птиро собирался отплыть рано утром в очередное путешествие на «Искателе», но посыльный солдат успел передать ему записку с тревожным сообщением и отплытие отложили.

Все следы смыла налетевшая ночью буря. Один только след маленького сапожка Тавы обнаружил генерал в мокрой глине уже около городской стены. Там Тава поскользнулась, когда начался дождь. По тревоге были подняты все войска, полицейские, сыщики. Солдаты патрулировали улицы города и расклеивали объявления о пропаже детей с их фотографиями. Но никто не видел в ту ночь двух одиноких детей. Никто не знал, где они могут быть.

Король вечером этого же дня с динолубем получил записку. Он вскочил на первого же скакуна и понесся в столицу. От дальнего города, где он был по королевским делам, до столицы, на карете нужно было ехать шесть дней. Уже на третий день полумертвый от усталости Король влетел в ворота замка. Он сменил за эти дни четырех скакунов, но сам не уснул и не прилег ни на секунду. Ведь что может быть страшнее, чем тревога за своего ребенка.

Увидев лица своих друзей: Птиро, Рекса, Раптора и лицо жены, Храброе Сердце все понял – дети не нашлись. Не было никаких свидетелей. Великий сыщик Дин Долмс уже второй день лазил по всему замку с увеличительным стеклом в поисках улик. Оставалась надежда, что он сможет пролить хоть какой-то свет на их исчезновение. И он нашел.

– Смотрите на рисунки, – сказал уставший от недосыпания Дин Долмс, бросая на стол перед друзьями детский альбом, – принц рисовал Багровый Водоворот, «Искатель», морского змея и великанов. Он бредил путешествиями и приключениями. На каждой странице рисунок моря и корабля. Смотрите. Тут он нарисовал себя с ножом в руке и на палубе корабля. Из вещей пропали ножик, очевидно, тот, которым он резал стол и кресло, фонарик; около кровати я обнаружил жирные следы от котлет и крошки хлеба. Я думаю, что дети пробрались ночью на какой-то корабль и либо он до сих пор стоит у пирса, либо тем же утром он ушел в плавание. Надо срочно узнать, какие корабли отходили ночью и утром в день побега от пристани Динополиса. А также запретить выход в море всем остальным кораблям, пока мы их не обыщем сверху донизу.

Начальник порта, старинный друг Королевы, как мог быстрее пришел в замок с журналами, где отмечались все корабли, стоящие в порту.

– Ночью была буря, – сказал известный нам матрос Силач – а теперь начальник порта, – и ни один корабль не поднял якорь, а вот утром первым ушел фрегат с названием «Каракатица». Потом, уже ближе к полудню ушли из порта еще несколько небольших яхт и шлюпов. Я отдал приказ, запрещающий покидать порт кому бы то ни было без письменного приказа Королевы.

– Будем искать «Каракатицу», – сказал Дин Долмс.

И сыщик начал искать следы «Каракатицы». А наши друзья стали собираться в путешествие, а точнее в спасательную экспедицию. Ведь детей надо было именно спасать. Дин Долмс опросил всех моряков, которые стояли рядом с фрегатом и узнал, что это была довольно-таки сомнительная команда, больше похожая на пиратов. А один из старых моряков высказал предположение, что это была никакая не «Каракатица», а корабль «Прыгучий» и капитан на нем был чуть ли не сам – Срезанная Шкура. Следы пирата, если это был он, терялись в океане.

– Мы отправляемся на Португу и в Динтауне узнаем все про этого капитана пиратов, – сказал Король Королеве, – если это его рук дело, то я убью его и верну наших малышей.

Так началась спасательная операция. «Искатель» поднял паруса, и Капитан Рекс железной рукой повел его к цели.

Часть 2

Глава 1. Хватит по морю!

Димон и Тава стояли на крохотном мостике маленького безымянного кораблика и смотрели на приближающийся берег. В утреннем тумане, нещадно уничтожаемом яркими солнечными лучами, берег казался шкуркой молодого барандино, только совершенно зеленого. Кучерявые деревья стояли друг к другу так плотно, что казалось, ни одно живое существо не сможет протиснуться туда. Тава слегка подрагивала от утреннего холодка и куталась в желтую шкуру неизвестного животного.

Дети потеряли счет дням своего путешествия с новым другом – графом Террано на его утлом кораблике. Парус всегда был наполнен попутным ветром, солнце блистало в вышине и волны как будто подгоняли их к конечной точке своего путешествия. Но вот что это за точка и где конец путешествия – было не ясно. Скучно не было. Террано умел развеселить и занять делом. Когда им хотелось есть – нужно было только попросить Террано и на палубу шлепалась толстая рыбина. Террано вжикал по ней своим широким ножом счищая крупную чешую и вынимая внутренности. А Тава с помощью Димона наловчилась жарить ее на крохотном камбузе. Долговязый граф не заставлял чистить зубы, ложиться спать и мыть руки. Сначала это было здорово, но очень скоро рефлексы, привитые родителями, взяли свое. Димон и Тава начали сами мыть руки перед едой и после, чистить зубы два раза в день и старались ложиться спать, когда на небо высыпали звезды. Тоска по родителям стала одолевать маленькие сердца. Даже летучие рыбы, стремительно порхающие вдоль борта, даже гигантские китодины, выплевывающие фонтаны воды из спины, даже крупные морские черепахи, попадавщиеся на их пути, уже не доставляли радости как в начале. И вот наконец-то – впереди земля! Конец долгого морского путешествия.

Террано держался огромными ручищами за штурвал и был удивительно молчалив и задумчив. За все время, что кораблик летел стрелой через океан, дети так ни разу и не увидели, как их новый друг что-нибудь ест. Но, похоже, отсутствие питания никак не сказывалось на его самочувствии. Он был все такой же худой, бледный, энергичный и удивительно сумасшедший.

Димон подергал гиганта за штанину и спросил:

– Мы куда приплыли? Что это за земля?

Длинный граф вперил взор черных выпуклых глаз в берег и вдруг, словно очнулся от спячки. Он подпрыгнул и вскричал:

– Неимоверный дух всезнания! Земля! Земля!!! Мы прибыли! У нас осталось совсем мало времени до встречи!

Он неожиданно резко бросился по трапу вниз, выкрикивая: «Земля! Мы опаздываем!» Дети побежали за ним, перепрыгивая через ступеньки, как заправские моряки.

– Куда спешим? Куда опаздываем? – Кричала Тава, развеселившись, – Здесь наши родители? Где мы?

Дети втиснулись в крохотную каюту, где капитан, стоя на коленях перед рундуком (так называется матросский сундук, обычно он же служит и кроватью моряку) копался, погрузившись почти по плечи в разных странных вещах, набитых почти до крышки рундука. На палубу сыпались старые подзорные трубы, секстанты, песочные часы в медном корпусе, удивительно безобразные золотые статуэтки, свитки, книги, странные сушеные плоды размером с голову ребенка, старинная одежда, которую уже не носили много лет. Дети стояли, держась за переборки, и с интересом наблюдали за своим странным другом, к которому успели привыкнуть за полторы недели плавания. Террано что-то бормотал себе под нос, осматривая и отбрасывая ненужные вещи. Наконец он приглушенно вскрикнул от радости и вытащил из рундука какой-то сверток, размером с толстую книгу, замотанный в полинявшую серую шкуру и перевязанный простой бечевкой.

– Нашел! – Воскликнул Террано и запихнул сверток себе по мышку.

Он встал в полный рост и, свернув шею набок, уперся головой в подволок каюты. С удивлением посмотрев на детей, таращащихся на него и открывших рты, долговязый граф воскликнул:

– А и вы, благородный сэр и благородная леди, посмотрите, что вам нужно для путешествия в моем бездонном вместилище! Берите все, что сочтете необходимым.

– Можно брать все что хочешь? – Страшно обрадовалась Тава, с жадностью разглядывая удивительно уродливую статуэтку непонятного существа. Она бросилась вперед и, упав на колени, схватила ее в ладони. Статуэтка изображала существо с очень толстым животом, на коротких толстеньких ножках, с узкими глазами щелочками, огромными ушами и губами тонкими как прорезь для монеток в копилке. Фигурка была увесистая и страшненькая, но Тава смотрела на нее с нескрываемым восторгом.

– Зачем тебе это чучело, – спросил Димон, пристраиваясь рядом с подругой, – впервые вижу такую отвратительную рожу. Да и зачем тебе такую тяжесть с собой таскать, разве что только из-за золота…

– Не нужно мне золото, – воскликнула Тава, – я хочу вот этого милого Пузанчика! Можно взять, дядя Террано?

– Пузанчик? – Переспросил граф, склоняясь над головой девочки как башенный подъёмный кран, – какой еще пузанчик? Ах, этот! Берите его благородная леди, он ваш. Очень неплохой выбор! Я счастлив узреть своими очами, что столь юная…

– А можно мне взять вот это, – перебил восторженную тираду графа Димон, высовываясь из рундука, – только, что это за штука я не понял.

Граф, слегка подавившейся своей высокопарной речью, уставился на то, что держал в руках Димон. Это была странная штука, похожая на очень гладкий цилиндр такого глубоко черного цвета, что, глядя на него, начинало казаться, будто падаешь в пропасть. На верхушке цилиндра с одной стороны был круглый шар золотого цвета, а с другой стороны рукоятка, гладкая и не очень удобная, с каким-то выступом в виде шарика. Штуковина была похожа на пистолет, который нарисовал годовалый младенец, левой рукой в полной темноте.

– Э-э-э… – произнес Террано, задумавшись, – это… Э-э-э, такая штуковина, которая.… Гм.

Он взял из рук принца штуковину и начал вертеть ей перед своим носом и так, и эдак. Потом попробовал выпрямиться в полный рост, ударился затылком о переборку и отдал штуковину обратно Димону.

– Так можно взять это? – Спросил еще раз Димон радуясь тому, что так здорово озадачил графа.

Террано, явно потеряв интерес к штуковине, махнул Димону рукой, мол, бери, раз это тебе понравилось, и вывалился из каюты.

Кораблик, оставшийся без твердой руки своего капитана, болтался на волнах уже в паре миль от берега. До ребят донеслись сочные ароматы зелени, крики птиц приносил легкий ветерок, солнце яростно отражалось в воде, ставшей бирюзового цвета. Песок на берегу был ослепительно белый и у Тавы и Димона просто слюнки потекли от желания скинуть порядком погрязневшую и провонявшую одежду и плюхнуться в океанскую воду, вываляться в белоснежном песке и снова плюхнуться в воду. Однако, долговязый граф Террано уже сел на своего конька и не мог остановиться. Выкрикивая свои странные то ли песни, то ли стихи, он подгонял кораблик, кричал, что они страшно опаздывают и если не поспеют вовремя, то все пропало: мир рухнет в черную бездну, солнце станет красным и холодным, чудища тьмы повылезут на берег и начнут всех обижать. Дети хихикали над своим другом, но Димон нет-нет и вспоминал, как длинный граф светился, когда морской змей кричал ему свои приветствия, и дрожь от таких стихов, или песен, пробирала его маленькое тело, впиваясь неизвестной ранее тревогой прямо в сердце.

Когда безымянный люгер уткнулся в берег, Террано подхватил своих маленьких благородных спутников под мышки и перемахнул прямо через борт в воду. Как только ребята откашлялись от морских брызг и проморгались от соленой воды, оказалось, что воды графу по пояс и он, как винтовой пароход, о котором Димоше читали в книге приключений, рассекает воду своим худым телом в сторону белого песка.

– Граф, граф, – прокричал Принц Димон своему спутнику, когда тот выбрался наконец на сушу – нам надо немного отдохнуть! Мы очень устали!

– Благородный граф, – крикнула Тава, испугавшаяся, что длинный Террано так и будет тащить их под мышками через джунгли в неизвестном направлении, – остановитесь, пожалуйста! Благородной леди нужно привести себя в порядок! У меня волосы все спутались.

– О, прошу прощения, благородный сэр и благородная леди, что доставил вам столько неудобств, но мы страшно опаздываем! – Граф аккуратно поставил детей на песок, и они рухнули от усталости, – скоро он прибудет и повезет нас через великолепные хрустальные своды поднебесного купола, обгоняя ветра, навстречу солнцу. Мы не можем опоздать!

Немного помолчав, Террано добавил:

– Однако у нас есть немного времени, чтобы маленькая леди смогла привести себя в порядок. Но смотрите, не пропустите момент! Он появится как всегда великолепно и неожиданно!

Димон начал снимать разбухшие от морской воды сапоги. Тава оглянулась по сторонам и, заметив невдалеке невысокие кустики, торчащие из песчаного бархана, скрылась за ними. Скоро оттуда стала доноситься какая-то песенка и ветки кустика украсились, штанишками, курточкой, колготочками, блузочкой, поясочком и в конце шляпой, которая за путешествие уже потеряла и цвет, и перо. Димон уже снял с себя всю одежду и в одних только трусиках побежал к воде. Как следует разогнавшись, он плюхнулся животом прямо в набежавшую на берег волну и истошно завизжал от удовольствия. Правда, сразу спохватился и, поймав ускользнувший в волнах последний предмет своего гардероба, конфузливо оглядываясь по сторонам, поскорее натянул его на себя. «Не хватало еще опозориться так перед девочкой», – подумал про себя Димон. Тут он увидел, что из-за кустиков вылетела светло-зеленая девчонка тоже в одних трусиках и истошно визжа, бросилась в волны ласкового и теплого океана. Димон сразу же начал важничать и демонстрировать свое умение плавать под водой. Он нырнул и, открыв глаза под водой, поплыл в сторону Тавы. А когда увидел поблизости ее ножки выскочил из воды с ревом и брызгами до небес, изображая морское чудище, дракона и динакулу вместе взятых. Но ни чудищу, ни динакуле, ни даже морскому змею не повезло. Не на тех, как говориться, напал! Его встретила целая канонерская батарея, стреляющая водопадами воды. Тава так сильно и точно пихала сложенными лодочкой ладошками воду, что она летела с неимоверной силой и точностью прямо в лицо. Димон наглотался воды, и ничего не видя от заливающих лицо брызг, начал отстреливаться вслепую, громко выкрикивая карамбы и морские словечки. Бой продолжался на равных, но тут произошло еще одно событие. Появился третий участник сражения и два маленьких фрегата объединились в борьбе не на жизнь, а на смерть против огромного галеона. Террано, видя струи бирюзовой воды, бьющие фонтанами, слыша веселые крики, не смог удержаться и скинув свой смешной камзол и портупею со шпагой прямо на мокрый песок и оставшись в коротких до колена, полосатых штанах, бросился в воду.

– Флот Белоснежного Рыцарства атакует флот Благородных пиратов! Сдавайтесь! – Орал Террано, осыпая детей водопадами брызг.

– Залп с правого борта, – командовала Тава, – залп кормовыми! Зарядить книппеля! Карамба, тухлый малек вам в носок!

– Поднять, кливера! Право на борт, – визжал Димон, обходя графа с тыла, – заряжай мега-ядрами! Карамба! Огонь! Карамба, весло вам в нос, ленивая матросня!

Очевидно, что и Тава, и Димошка воображали себя Капитанами Рексами на «Искателе».

– На абордаж, – звонко кричала Тава, отплевываясь от встречных брызг, – борт «Прыгучего» пробит! Карамба!

Террано свалился во весь рост на мелководье, изображая фрегат с пробитым ниже ватерлинии бортом. Но сдаваться он явно не собирался, и на палубе закипела жаркая рукопашная битва.

Наконец, маленькие и не совсем маленькие, но явно вспомнившие детство, моряки, вывалились на белый песочек, отдуваясь, отплевываясь и громко хохоча. Тава и Димон немедленно стали закапывать в песок долговязого графа, а он лежал, глядя не щурясь, прямо на яркое солнце в безбрежном голубом небе и счастливо хохотал!

Наконец, усталость и голод взяли свое и дети заныли:

– Хотим есть! Дядя Террано, хотим кушать! Мы голодные!

Террано подскочил и, недолго думая, бросился прямо в волны океана и скрылся там с головой. Тава и Димон не стали сидеть как паиньки, ожидая приказов и распоряжений. Они дружно встали и отправились собирать палки и ветки, которых было огромное количество между пляжем и опушкой леса. А лес и правда поражал своими толстенными стволами, высоченными кронами, глубокими запахами и шумом огромных листьев. Не прошло и десяти минут, как разгорелся костер, разведенный умелой путешественницей Тавой в ямке, вырытой в песке между барханами. Димон путешествовал раньше только на страницах книг и вообще костер видел впервые в жизни. Огонь весело лизал веточки и сухие листья. Из океана, как древний морской великан, выскочил Террано, выкрикивая стихи. Слов не было слышно из-за шума прибоя и ветра в вышине деревьев. Зато детям сразу стало понятно, что голодными они не останутся. В каждой руке их друга трепыхалось по огромной, размером с блюдо, радужной рыбине с выпученными красными глазами.

Пока костер разгорался, дети и граф насобирали по пляжу круглых и гладких камней и Террано аккуратно положил их на уже готовые угли. Сверху накидали еще палок и веток. Пока огонь нагревал плоские камни, граф показал детям, как шкерить (чистить) рыбу. Когда ветки прогорели, Террано смахнул угли с камней и бросил на них рыбин прямо в чешуе. Дети сидели около костра и глотали слюнки, вдыхая ароматы, которых никогда не знали раньше. Террано двумя палочками перевернул рыбин, и золотисто-коричневая корочка с поджаристой стороны свела всех с ума. Пока рыба запекалась с другой стороны, все трое вскочили и, схватившись за руки, начали выплясывать вокруг костра танцы диких папуасов, причем почти весь танец и Тава, и Димон находились в воздухе.

Настал долгожданный момент: три пары голодных ртов откусывали, и три пары челюстей жевали, три пары животов насыщались и надувались. Рыбины были необыкновенно вкусные и нежные, мясо толстое, белое. Когда обе рыбины превратились в скелеты, то все трое отвалились от костра и опрокинулись на спины в песок, подставив животы под солнышко.

– Да-а-а… – произнес Димон и икнул.

– Да, уж, – пропищала Тава и громко рыгнула, вежливо прикрыв ротик блестящей от жира рукой.

– Ну, уж и да-а-а… – высказал свое мнение граф Террано, – а вот и ОН.

– Кто – ОН? – Лениво спросил Димон, жмуря глаза на солнце.

– Летит, – так же лениво ответил длиннющий Террано и зевнул, – пора, однако, благородные сэры и прекрасные леди одеваться. Сейчас рухнет.

– Куда рухнет? – Спросила сонным голоском Тава, – кто рухнет?

– Да вот, – сказал Террано, поднимаясь с песка и начиная отряхиваться, – уже рухает. Не слышите?

Внезапно на солнце набежала туча, подул сильный ветер. Димон открыл слипающиеся глаза и с неудовольствием посмотрел на тучу, которая закрыла собой половину неба. Ветер начал гонять по кругу песчинки и задувать их в рот и ресницы, нос и уши. Тава закричала что-то недовольное и подскочила. Димон тер кулачками глаза.

– Быстрее, одевайтесь! – Кричал Террано, застегивая портупею со шпагой, – он ждать не будет!

– Да кто он? – Воскликнули в один голос дети, отворачиваясь от тугих струй песка, бьющих прямо в лицо.

– Дух Чести и Гордости! Дух Величия и Справедливости!

– ДРАКОН! – Закричали дети в один голос.

Глава 2. По следам похищенных

«Искатель» летел по волнам, распустив все паруса. Ветер был попутный и самый быстрый корабль океана шел со скоростью пятнадцать узлов, направляясь к острову Португа. Солнце опускалось за горизонт, небо было красным, прореженное черными полосками облаков. Капитан Рекс постоял на мостике несколько минут после завершения вахты матроса Шама. Он похлопал по плечу матроса Сега, заступившего на вахту у руля, посмотрел на компас и тяжело вздохнул.

– Держи курс, не отклоняйся, – скомандовал он тихим голосом, – следи за ветром. Посплю перед вахтой пару часов.

– Так точно, капитан, – пролаял матрос Сег.

Рано утром на горизонте должна появиться земля – остров бродяг, пиратов и искателей приключений – Португа. Может быть, там отыщутся следы похищенных малышей…

Капитан Рекс вздохнул еще раз и отправился вниз. По пути он заглянул в круглое окошко двери кают-копании. За столом, освещенном двумя свечами, стояли Король Храброе Сердце, Путешественник Птиро, Дин Долмс и Дипло Док. Они разглядывали кипу разложенных карт и о чем-то горячо спорили.

– Все, как и раньше, – пробормотал Рекс и провел рукой по лицу, – ничего не меняется.

Капитан Рекс вошел в свою каюту и тяжело сел на койку. Он достал из своих ножен меч из черного металла и положил его себе на колени и положил сверху обе ладони. Потом наклонился к ночному столику и задул свечку. Так он просидел несколько минут, с закрытыми глазами, не шевелясь, в полной темноте. «Искатель» легко покачивало с бака на корму, скрипели доски, в открытый иллюминатор подвывал ветер. А Капитан Рекс сидел, не шевелясь, как каменное изваяние. Красная точка засветилась в темноте. Будто отблеск от фонаря на полированном металле. Точка превратилась в узкую полоску, разгорелась ярче, и вот уже стало понятно, что светится в полной темноте. Черный меч засиял во всю длину багровым цветом. Вместе с мечом начали светиться ладони капитана, потом шея и лицо. Рекс открыл глаза и улыбнулся. Он медленно провел ладонью по пылающему, словно только что вынутому из горна, лезвию меча от кончика до рукояти, и обратно. Из-под ладони прославленного Капитана сыпались яркие искры. Меч погас, и Рекс вложил его в кожаные ножны, положил на подушку и лег рядом. Он снова тяжело вздохнул и забылся ответственным капитанским сном.

А в это время в кают-компании продолжался жаркий спор.

– Я предлагаю на Португе сразу отправится к Старику! – говорил Птиро друзьям, – только он еще обладает способностями заглядывать в мир будущего! Действия долгого ношения желтого камня, пусть слабое, но все-таки оно есть. Я сам испытывал на себе его магический дар. К сожалению, сейчас уже его нет.

– Старик, это конечно хорошо, – ворчал Дин Долмс, – но я не хочу тратить время! Так долго вытягивать из него сведения. Уж очень он стал дряхлым за последние годы. Да и сыновья его втянут нас в очередную авантюру. Нам надо немедленно разойтись по тавернам и кабакам, давать взятки барменам, угрожать расправой всем отбросам, умолять постояльцев и купцов рассказать, что они видели.

– Так они и будут спокойно слушать наши угрозы, – огрызнулся Храброе Сердце, – последний раз, когда меня узнали на этом проклятом острове – мы еле ноги унесли. У меня до сих пор не зажила рана от арбалетной стрелы в плече.

Друзья долго молчали. Птиро в задумчивости тыкал острым кинжалом в одну из старинных карт, разложенных на столе. Карта была одной из самых дорогих сердцу Капитана Рекса, коллекция старинных карт которого считалась второй по величине в мире. Первая же, конечно, принадлежала самому Птиро. За иллюминатором полный мрак начал сменяться бледной серостью. Скоро должна была наступить утренняя вахта капитана.

– Земля-я-я-я!!! – Пронесся над палубой приглушенный крик. Это впередсмотрящий матрос заметил в утренней дымке темные очертания острова Португа.

– Ну что ж, – подвел итог разговору Птиро, – значит, разделимся на две группы. Первую возглавлю я – мы с Королем идем к Старику. Вторую поведет Капитан Рекс и ты, Дин. Ваша задача аккуратно расспрашивать по тавернам про капитана Срезанная Шкура. Думаю, что успеха особого не будет, но кто знает. Возьмите с собой Счастливчика.

– Стоим на рейде, ждем, когда проснется Рекс, – кивком согласился с планом друга Храброе Сердце, – выходим инкогнито и с максимальной осторожностью. В драки не ввязываемся, отступаем на корабль, если что. Место встречи назначаем в таверне «Одноглазый Кальмарино». Если к двадцати часам сегодняшнего вечера кого-то из нас не будет на месте встречи – остальные продолжают поиски детей, не отвлекаясь ни на что.

Маленькое совещание закончилось. У друзей оставалось еще пара часов, чтобы немного поспать и подготовить свое снаряжение для опасной вылазки. Ведь в Динтауне на Португе – любая вылазка считалась опасной.

Птиро в своей каюте примерял броню из панциря гигантского муравья, убитого несколько лет назад Рексом в трюме «Искателя». Король расхаживал по своей каюте, нервно теребя эфес шпаги и звякая шпорами на сапогах. От волнения он уже искусал все губы до крови, но не замечал боли. На палубе, разглядывая светлеющее небо, сидели Счастливчик и Дин Долмс. Счастливчик чистил короткое двуствольное ружье, вжикая ершиком то в одном, то в другом стволе. Дин Долмс казалось кимарил, подперев ладонью щеку. Вокруг стояла полная тишина. Не было ни ветра, ни волны.

Вдруг, резкий крик впередсмотрящего, им в этот утренний час был Ставр, резанул спокойствие туманного моря:

– Парус! Вижу Парус! На восток-юго-восток!

Пока опытные путешественники крутили головами по сторонам света пытаясь определить, откуда и куда идет судно, капитан Рекс, в полностью застёгнутом мундире, в черной треугольной шляпой на голове и здоровенной капитанской подзорной трубой в руках образовался на мостике и уже смотрел в окуляр. Птиро открыл рот, увидев капитана на своем рабочем месте.

– Откуда ты там взялся, – только и смог вымолвить Путешественник, – ты ж спал!

Капитан Рекс и глазом не моргнул, тем более что один глаз он закрыл, а второй был прижат к окуляру подзорной трубы. Вместо этого он пробормотал:

– Все паруса поставил.… Гм. Карамба. А какой смысл в такой штиль ставить все паруса?

На мостик к капитану поднялись Король, Птиро и Сыщик Долмс. Матросы высыпали на палубу и замерли в ожидании команды.

– Что думаете, Капитан? – Спросил за всех Король Храброе Сердце.

– Гм. Карамба, – только и ответил Рекс, не отрывая глаза от подзорной трубы.

Теперь уже все видели, как неспешно, всего в шести-семи кабельтовых от «Искателя», в клубах утреннего тумана двигались три мачты с полуобвисшими парусами. Флагов на верхушке мачт видно не было.

– Контрабандист? – Спросил Птиро, разглядывая мачты в свою маленькую карманную подзорную трубу.

– Штопаный грот, вижу, карамба, – Проронил Рекс, – уж не «Прыгучий» ли это, сапог мне на рог.

– И? – Спросил сыщик Долмс, который всегда любил все уточнить, – что будем делать?

Рекс оторвал от лица подзорную трубу и подергал ноздрями, внюхиваясь в еле заметные колебания воздуха. Он послюнявил палец, поднял его к верху, прикрыл глаза, еще раз вдохнул сырой туман полной грудью, и…

Все на палубе замерли, ожидая от Рекса знаменитого, непредсказуемого вопля-команды «свистать всех наверх».

– Странно, – прошептал капитан, едва слышно, – неожиданно запахло бурей.

Капитан Рекс, закрыв глаза, медленно выдохнул воздух.

– Откуда-то тянет бурей, – еще тише прошептал он себе под нос.

Все на палубе даже не дышали, в ожидании громового крика «аврал». Матросы смотрели капитану прямо в рот, боясь пошевелиться.

Капитан Рекс повращал глазами, оценивая влажность воздуха, скорость ветра, направление течения, количество пушек на возможном противнике, просчитал в уме время сближения, паруса для маневра во время штиля, резвость своих матросов, приблизительную численность команды на чужом корабле и вздохнув полной грудью…

В тихом, хрустальном утреннем воздухе повисла тишина, только изредка о борт «Искателя» плескалась одинокая волна. Из камбуза вылез зевающий во весь рот кок Порцо. Он начал потягиваться и затих, увидев на палубе всю команду, замершую в неестественных позах. Порцо остался с открытым ртом, не понимая, что происходит. Он переводил взгляд с одного матроса на другого, с боцмана на сыщика, с Короля на Птиро и не мог понять проснулся он или еще сладко спит на своем камбузе, обнявшись с поварешкой.

Рекс молчал, полуприкрыв глаза.

Команда задышала, задвигалась, кто-то тихо засмеялся, стараясь снять напряжение с затекших мышц. Порцо заулыбался и только собрался спросить, что подавать на завтрак, как:

– СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ! АВРАЛ! ТОВСЬ К БОЮ! ВЗЯТЬ РИФЫ! КАРТЕЧЬ В СТВОЛЫ! АААБООООРДААААЖ!!!

Бедолага Порцо от неожиданности отступил на шаг назад, споткнулся о комингс (высокий порог на кораблях), и он полетел вниз по трапу в свой любимый камбуз. Там зазвенело, задребезжало и загрохотало. Птиро, оступился, его ноги зависли на самом краю трапа и, замахав руками, он смог ухватится за воротник присевшего в испуге Дин Долмса, но не смог удержать равновесие. Его потянуло вниз и на пару с сыщиком они загремели костями и оружием вниз по трапу на палубу. Королю повезло больше, он держался рукой за компас и потому остался на своих двоих, но икал он еще несколько минут довольно громко, заглушая поднявшийся на судне деловитый гвалт.

Матросы, как распрямившиеся пружины, привычно бросились выполнять команду. Шам на пару с Тором начали открывать пушечные порты и заряжать пушки с правого борта. Сег и Ставр вскарабкались по мачтам на реи и расшнуровывали паруса. Боцман свистел в свою дудку. Деловито пробежал по палубе с носа на корму ученый Урано, с какой-то нелепой картонной коробкой в руках. На его ногах были одеты домашние тапочки в виде пушистых хомозайчиков.

Все остальные, наконец, сообразили, что происходит и бросились по своим местам. На случай тревоги у каждого, даже простого пассажира судна, есть своя роль, свое установленное место, на котором он должен четко и без паники выполнить свои обязанности. Ведь на корабле нельзя паниковать ни в коем случае, иначе могут погибнуть все. А уж на военном корабле, которым в эту минуту являлся «Искатель», все обязанности каждый знал на зубок. Кок Порцо и Дипло Док готовили аварийный запасы и оснащали шлюпки на случай катастрофы. Король, Птиро и Сыщик бросились к оружейной комнате, которая на военном судне называется крюйт-камера, и начали выкатывать бочонки с порохом, таскать ящики с картечью, книппелями, доставать мушкеты и абордажные крючья. Урано, конечно же, тоже знал свое место на случай боевой тревоги. Молодой ученый вприпрыжку пробежал с кормы на бак все с той же звякающей коробкой. На руках у него были толстенные кожаные перчатки, голова замотана, то ли шарфом, то ли бинтами. Только довольные глаза сверкали из-под очков. Урано забился со своей коробкой под полубак и затаился там. Капитан Рекс сам встал за штурвал и готовил судно к резкому маневру и смене парусной оснастки. Он ждал, когда боцман Счастливчик, доложит, что матросы выполнили все команды.

На вражеском судне похоже ничего не заметили. Паруса как вяло трепыхались на реях, так и продолжали трепыхаться в поисках хоть какого-то ветра. Либо капитан корабля был беспечен, либо неумел, либо на самом деле Рекс ошибся, и это не был «Прыгучий» – фрегат капитана Срезанная Шкура. Фрегат продолжал двигаться прежним курсом.

Счастливчик свистнул в свою боцманскую свистульку. Матросы, закончив готовить пушки по обоим бортам, разбежались по местам, готовые выполнить новую команду. Боцман снова дунул в дудку, и Капитан Рекс, набрав в грудь воздуха, собрался прокричать команду, как вдруг туман разорвал оглушительный грохот выстрелов неприятельского корабля. Правый борт вражеского судна окутался дымом. Ядра вжикнули между реями «Искателя». Одно ядро задело релинги (так называются перила на судне) на корме и разнесло их в щепы. Другое ядро, сорвало шляпу с головы Короля, просвистев в каком-то дюйме от его уха.

Рекс не дрогнул ни на миг. Только криво ухмыльнулся и сказал довольным голосом:

– Шкура…

Помолчав секунду, гаркнул на весь океан:

– К бою! Правый борт товсь! Руль на ветер!

И началась туманная морская схватка.

Глава 3. И Драконы, и…

Бывший пират, дедушка Тавы капитан Кархар сидел в кают-компании почтового корвета «Белый Рыцарь» и пил чай из большой кружки. На изящном стеклянном столике перед ним стояла доска с шахматными фигурами, а напротив него, с чашкой чая в руках сидел почтальон Триц. Триц отпивал из розовой чашки ароматный чай, брал ложечкой яблочное варенье из вазочки и сладко жмурился. Триц был большим сладкоежкой.

– Ваш ход, любезный, – проговорил почтальон Триц, – если вы не сделаете ход в течение минуты, я засчитаю вам поражение. Как бы мне ни было это неприятно.

– Что Вы, любезный месье Триц, – проговорил Кархар своим культурным голосом, – я непременно сделаю свой ход в отведенное регламентом время. Боюсь только, уважаемый месье Триц, что он Вам не очень-то понравится! Ох, не понравится!

Знаменитый пират всех морей и океана, жестокий и хитрый капитан Кархар, взял в руку ладью и передвинул ее по полю шахматной доски.

– Вам шах, любезный, – проворковал он, – и поберегитесь! Если Вы не просчитаете моего маневра – ха-ха-ха – то Вам придется худо!

В этот момент корабль слегка тряхнуло, и фигуры поехали по доске. Игроки, судорожно побросав кружку и чашку на столик, расплескав чай, бросились ловить фигуры и ставить их на свои места.

– Что же это за рулевой у нас на судне! – Не выдержал Кархар, – раньше бы сушиться ему на реях… Гм. Пойду, позову боцмана и узнаю, что случилось.

– Да уж, дорогой капитан, – проговорил Триц, снова беря в руки чашку с чаем, – не забывайте, какой хрупкий груз у нас в трюме! И не забывайте, что почтовое судно – это не боевой корабль! Тут нужно действовать нежнее.

Почтовый корабль??? Кархар – капитан почтового корабля, спросите Вы? Рассказчик сошел с ума или это какой-то другой Кархар?

Но нет… Красный камзол, красная треугольная шляпа, благородная речь и прямая осанка, раззолоченная шпага и алмазные пуговицы, высокомерный взгляд – это тот самый капитан Кархар, который.… Да вы и сами про него все знаете, так как читали про приключения наших героев в книге «Золотой глобус». Но как же он стал капитаном почтового корабля? А вот как.

После событий с драгоценными камнями, за которыми охотился Кархар со своей бандой головорезов, он сдался на милость Короля, и пришлось капитану пиратов и его команде нести заслуженное наказание за все преступления. Король приговорил пиратов к одному году в тюрьме, и капитан Кархар с радостью согласился на это. Ведь его дочь, пиратка Ноа.… Ну и это вы все знаете. После того как Кархар и его друзья вышли из тюрьмы, заниматься пиратством им было нельзя – это было нерушимое обещание. И чем было заняться старым морским волкам? Как раз в этот момент Капитан Рекс решил, что не может больше выполнять обязанности капитана почтового корабля, который курсировал между Динафрикой и Диназией. Он был слишком занят приключениями и всякими опасностями. Встретив в таверне Динополиса скучающего Кархара, Капитан Рекс по дружбе предложил ему непыльную работу – капитана почтового корабля. А что? Неплохое новое судно – корвет «Белый Рыцарь», совсем недавно сошедшее со стапелей города Дубовник. Право набрать себе команду по своему усмотрению, ну и неплохая зарплата. Что еще нужно искателю приключений на пенсии? Кархар согласился. И вот, сдерживая гнев, кипевший в пиратской крови, Кархар медленно поднялся на верхнюю палубу и грозно уставился на боцмана, бегущего к нему со всех ног.

– Роко, прошу вас объяснить, что за толчок получило наше судно в правый борт! Я жду вразумительных и толковых объяснений, – Кархар сложил руки на груди, еле сдерживаясь, чтоб не выхватить шпагу из ножен, и не утопить боцмана в потоке забористых морских ругательств.

– Кэп… Э-э-э… То есть, капитан! Сэр! – запутался Роко, – каналья охламон на руле, то есть, прошу прощения, сэр! Рулевой, сэр, повел себя не очень уверенно, увидев пролетающего над мачтами дракона, сэр! Вот так вот, босс! Э…э… капитан! Сэр…

Роко вытянулся по стойке смирно и вытаращил глаза.

– Отлично, отлично, боцман, – с кислой физиономией проговорил Кархар, – ты отлично справляешься со своими новыми, непривычными для тебя обязанностями. Молодец. А что же рулевой? Это тот молодой матрос? Что такого он увидел необычного в пролетающем над мачтами драконе? Тебе, Роко, нужно бы всерьез поработать над дисциплиной на судне. Где первый помощник Галлимим? Я хочу, чтобы он собрал весь экипаж и провел с ними воспитательную работу об этом прискорбном случае. Если пролетающий над мачтами дракон будет так действовать на неокрепшие умы матросов…

Капитан почтового корабля Кархар поперхнулся и вытаращил глаза на боцмана. Тот стоял по стойке смирно и даже не моргал.

– Дракон пролетел над мачтами? – Вскричал ошарашенный Кархар, – что же ты сельдь тухлая сразу про это не доложил! Портянка ты просоленная, а не боцман!

Кархар замахнулся для привычной оплеухи, но плюнул на палубу в отчаянии, вспомнив, что теперь он не пират, и медленным шагом отправился на мостик к рулевому, спокойно приказав:

– Подзорную трубу мне, мигом!

Приняв от старшего помощника великолепную раззолоченную подзорную трубу, капитан Кархар приложил ее к глазу и навел в указанном матросом-рулевым направлении. Удаляющаяся в небе черная точка разом приблизилась, и Кархар в изумлении узнал огромного красного дракона, который уже один раз лишил его судна. Но еще больше поразило старого капитана, что на спине дракона спокойно сидели две крохотные детские фигурки и еще одна фигура довольно рослого заврика. Самая маленькая фигурка обернулась и, блеснув белыми зубами, помахала оставшемуся внизу кораблику рукой. У Кархара отвисла челюсть чуть ли не до ватерлинии. Он узнал… Или нет, ему показалось, что это была его собственная…

Дракон взмахнул парусами крыльев и вознесся за облака.

Тава и Димон от восторга не чувствовали холода. Встречный ветер выдувал все тепло, которое они запасли, купаясь в бирюзовых волнах океана всего десять минут назад. Ветер раздувал одежду, трепал волосы и врывался в легкие с такой силой, что дети начинали задыхаться. Их лица раскраснелись и глаза светились счастьем. Внизу проплывали облака и острова, солнце сияло ярче, чем обычно. Мощная спина дракона медленно взымалась и опускалась под детьми. Пластины драконьей брони со скрипом наезжали одна на другую, а толстенные шипы, в высоту больше взрослого, казались стволами деревьев.

После того как дракон рухнул на белый песок пляжа, и дети побороли первые приступы тошноты от стремительного взлета и восторженный страх высоты, стало интересно и холодно. Океан казался непривычно голубым и ярким. То тут, то там мелькали черные точки кораблей и зеленые горошины островков. Один раз дракон обогнал стаю диких птирогусей. Тень от дракона накрыла птиц, они завертели головами, глупо крякая и не понимая, почему огромная туча так быстро их нагнала. Когда вожак птирогусей понял, что это за туча, он истошно каркнул и, сложив крылья, ринулся вниз, увлекая за собой своих собратьев. Дракон плотоядно проследил за ними налитым кровью глазом, облизнулся и полетел своим курсом.

Впереди, между водой и небом показалась темная полоска земли. Она стала быстро приближаться, открывая вид на зеленые леса, желтые пляжи, голубые излучины рек. Мелькнул караван кораблей, плывущий в сторону большого города за каменной стеной расположенный между непроходимыми джунглями и целого поля камней с широкой рекой, протекающей через середину города. И вот уже под чешуйчатым брюхом летающего ящера проносится зеленый океан в изумрудных волнах, покрытых салатовыми барашками. Впереди, в далекой туманной дымке солнечного заката показалась вершина одинокой горы сверкавшей белоснежной вершиной.

– Скоро! Скоро мы прибудем на место, – вскричал Террано, пересиливая свист ветра.

– А что это за место? – Закричала в ответ Тава, – кто нас там ждет?

– У нас там назначена важная встреча. Нам предстоит пройти последний путь, мои милые, и главным персонажем окажется наш большой друг, – закричал в ответ граф Террано и дети услышали в его речи новые интонации. Теперь он перестал казаться им сумасшедшим чудаком впавшем в детство. Сейчас во взгляде длинного графа появилось выражение сосредоточенности и даже озабоченности, а в его словах малыши услышали давно забытые звуки ласки и заботы.

– Не пугайтесь маленькие леди и сэры, – кричал граф Террано, – он мой Большой друг, он очень добрый и приютит нас в своем жилище. Держитесь! Мы почти прилетели!

Ветер свистел в ушах и выдувал остатки тепла из маленьких косточек Димона и Тавы. Из глаз лились слезы, сердечки замерли в страхе и восторге – Дракон пикировал вниз. Острая скала на верхушке горы, сглаженная за сотни тысяч лет ветрами и дождями мелькнула и пропала, мимо глаз понеслась черная с белым отвесная стена. Дракон растопырил крылья и начал торможение. Теперь уже детей не вжимало в спину чудища, а наоборот отрывало от нее. Стало понятно, зачем были нужны веревки, которыми привязал их Террано к острым шипам на спине дракона.

Тава визжала. Димон едва не отбросил последние понятия рыцарской гордости, но сдержался. Он визжал чуть ли не пронзительнее девочки, но про себя, молча хватаясь невесомыми руками за выступы на шипах. Ветер перестал бить в лица путешественников, и они увидели, что Дракон снижается над причудливой скалой, часть которой висит над пропастью как обломанный каменный мост. Крылья забили по воздуху, срывая камни и целые скалы вниз, вперед выпятились две страшные когтистые лапы и вцепились в каменный мостик, ведущий в пустоту. Дракон покачался, удерживая равновесие растопыренными крыльями-парусами и тяжело вздохнув, застыл. Наступила кристально чистая тишина. Только было слышно, как маленькие камушки, сорванные со своих мест, стукаются друг об друга в паре километров внизу.

Террано принялся распутывать веревки, утешая перепуганных от восторга детей.

– Вот и прилетели, – говорил граф ласковым голосом, без прежних сумасшедших песен и обрывистых стихов, – мы на месте. Ящерка принесла нас куда надо. Тут наш друг. Очень большой друг. Можете с ним поздороваться, когда придете в себя. Все хорошо, мы можно даже сказать, что почти уже дома.

– С… С… С кем п-п-поздороваться, – пропищал Димоша, пытаясь оглядеться.

– Я з-з-зам-мерз-з-зла, – еле выговорила Тава, не открывая глаза, – я е-есть х-хочу.

– Я помогу вам спуститься вниз, на нашего друга и он вас и накормит, и обогреет, – утешал ребят долговязый Террано.

Он, наконец, распутал затянувшиеся во время стремительного полета узлы на верёвках безопасности и, зажав под мышками Димона и Таву, совершенно замерзших и безвольных, спустил на каменный мостик.

– Что значит «спустится на нашего друга», дядя Террано, – спросил Димоша приходя понемногу в себя, – где он, этот друг?

Тава встала на затекшие ноги и, не удержавшись с размаху села на камень и расплакалась. Димон, услышав плачь подруги, мгновенно приободрился и бросился на помощь. Он присел рядом с Тавой на корточки, обнял ее за плечи, стараясь сделать мускулы железными. Подбородок угрожающе выпятился, глаза стали жесткими и обшаривали скалы в поисках врагов, чтобы наказать, победить, защитить. Тава сначала затихла, и вся сжалась в комочек в его руках, но потом опять всхлипнула. Еще раз всхлипнула и, только собралась снова разрыдаться, как…

– НЕ НАДО ПЛАКАТЬ! – Загремело со всех сторон, как каменная лавина, – Я ПОМОГУ ВАМ! ВЕДЬ Я И ЕСТЬ ВАШ САМЫЙ БОЛЬШОЙ ДРУГ!

Глава 4. И Великаны, и…

Скала у них под ногами качнулась и Димон, не удержав Таву, свалился на нее, здорово ударившись о твердый гранит. Но, нет! Это был не камень! Это было похоже на плотный картон или очень толстую ткань! В ужасе дети оглядывались вокруг себя, а Террано загадочно улыбался, глядя на маленьких детей.

Каменный мостик задвигался, дракон взмахнул крыльями и крепче всадил когти в толстенную руку великана, на которой они приземлились. Да! Дракон приземлился на ладонь великана Бобо. И

теперь, Тава и Димоша видели, как рука приближается к огромному лицу, словно бы вырезанному в скале. Гигантские небесно-голубые глаза размером с колесо кареты уставились на детей, и огромный рот расплылся в доброй улыбке.

– ЗДР-Р-РАВСТВУЙТЕ ДЕТИ! Здр-р-равствуй друг Террано! Привет и тебе мой милый Драго! Пойдемте ко мне в гости, др-р-рузья!

Дети сидели на теплой ладони великана Бобо, удобно устроившись в складке образованной линией жизни и болтали ногами в такт гигантским шагам. Террано держался уверенно на своих тощих ходулях, раскачиваясь как на палубе во время качки, и разговаривал с Бобо о каких-то воронках, тьме, зле и рыцарях с мечами и щитами. Бобо возражал, заикаясь и горячась, грохотал сверху, что нельзя, несправедливо, так неправильно, а Террано уверено и властно пел свое снизу. Уставшие дети совсем не понимали, о чем говорят взрослые, и, просто пялили глаза на огромное лицо и большие, добрые, наивные голубые глаза, вспоминая его печальную историю, описанную в книге Дин Долмса. Бобо заметил их восторженные взгляды и, засмущавшись, сказал тихим голосом:

– Я теперь не такой одинокий как раньше, мои маленькие друзья. Не печальтесь обо мне так сильно. Король и Королева меня навещают каждый год. Недавно мимо пробегал этот… забыл имя. Шустренький такой. Вечно спешит куда-то, и за ним постоянно кто-то гонится.

– Это, наверно, мой папа, – крикнула Тава, сложив ладошки у рта, – мой папа! Путешественник Птиро, искатель приключений и артавантю…

– Правильно, Птиро, – вежливо согласился Бобо, – я сидел у подножья горы и смотрю: скачет на лошагипусе, весь растрёпанный, оборванный, грязный, а за ним индейцезавров толпа несется. Кидают в него топорики такие махонькие, соломинки, то есть копья.… Сразу видно, что обидел он завров этих. Не будут так просто завры в других кидать острыми предметами, они добрые… Так вот! Когда он скакал около моего левого мизинца – он вежливо махнул мне шляпой и спросил, как здоровье! Очень все-таки вежливый молодой заврик.

– Да, мой папа он такой, – крикнула Тава, гордая за отца, – он всегда приятное скажет любому. А то, что гнались за ним, так мама говорит, что за ним всегда полмира гоняется. Они у него эти, арто…, антоф…, аптографы они у него просят! Во! Ну, расписался, чтобы, на открытке там, или на книжке. Он популярный очень у народа! Мама так говорит.

– Популярный – это хорошо, – рассудительно пробасил Бобо, – значит, много хорошего и доброго делает другим заврам. А вот зачем они в него тогда топориками кидали? Может быть, обидел он их все-таки? Это уже не хорошо. Обижать других – плохо.

– А может, они ему топорики как подарки кидали, – сделал предположение Димон, – а он так много подарков не мог с собой забрать, и чтобы не обидеть их всех, убегал. Я тоже иногда, когда нашалю, убегаю от папиных подарков, и прячусь в кустах или под кроватью. Но папа все равно меня находит. Тогда мне достается еще больше подарков. Потом сидеть очень больно, – задумчиво подвел итог Димон.

«Да, – подумал Димон про себя, – в этот раз, когда я увижу папу, подарков будет, ой, как много!»

Бобо не уловил сарказма про «подарки» и задумчиво покачал головой. Потом совершенно по-детски улыбнулся и сказал:

– А вот мое жилище! Прошу Вас всех в гости.

«Жилище» великана Бобо оказалось не совсем такое, какое ожидали увидеть, измученные путешествием дети. Это была огромная, размером с несколько центральных площадей столицы, совершенно ровная каменная площадка. Площадка находилась почти у самой вершины горы с видом на восток. Камень был так отполирован, что казался замерзшим льдом на озере. В нем даже отражалось темнеющее небо и подкрашенные красным облачка. Дети с удивлением поняли, что уже вечер, а ели они последний раз рано утром на пляже, когда Террано наловил рыбы. В маленьких животиках сразу засвистело по-взрослому – громко, протяжно, с надрывом. Ротики наполнились слюной, глаза заблестели. В углу площадки, около стены, тлели остатки гигантского кострища. Там же лежала прямоугольная глыба, размером с хороший купеческий дом. Бобо аккуратно положил свою огромную ладонь на глыбу и подождал, пока Террано поможет маленьким спуститься вниз. В этот момент его губы сложились трубочкой и чуть не сюсюкали, а глаза увлажнились от умиления, когда Димон отважно подставил Таве сначала плечи, а потом колено, помогая девочке спуститься с крутизны его пальца. Димон все больше и больше начинал чувствовать себя защитником и опорой слабой, как он себе внушал, Тавы. А она, интуитивно, все чаще позволяла ему себя таким чувствовать, изображая неумелую, испуганную и слабую. При этом глазами они старались не встречаться и вообще смотрели в разные стороны.

Бобо вытащил из груды сухих сосновых стволов, сваленных неподалеку от кострища, одно сухое дерево. Двумя толстыми пальцами снял кору и ветви и положил, отполированный ствол на каменный стол. Террано усадил на получившуюся скамью детей и начал молча хлопотать в другом углу огромного стола-площади. Там стояли, тесной, слегка помятой кучей, плетеные корзины с яблоками, дикими лесными грушами, кочанами лесной капусты, моркови, зелени, корзинки со свежей рыбой и передавленными яйцами, и другими припасами. Пока Бобо подкладывал сухие сосновые стволы в костер, Террано рассказывал:

– Местные индейцезавры, любят Бобо, как благородного и добрейшего из всех сэров. Он их никогда не обижает, старается защищать от непогоды и плохих завров, которые сюда забредают в поисках золота. Они ему приносят в условленное место подарки и скорее всего, просто относятся к нему как к богу. Доброму, ленивому богу, – Террано вытащил из корзины двух здоровенных речных рыбин и умело используя небольшой ножик, выпотрошил их, не переставая рассказывать, – а мясо Бобо не ест, вообще никакое.

Бобо улыбаясь, ближе пододвинул свое огромное детское лицо к разговаривающим и внимательно слушал, приложив гигантскую ладонь к огромному уху.

– Мясо я не ем, это точно, – прогудел он, – я не могу обижать живых. Я и рыбу не ем. Ее мне тоже жалко. Но сколько им не говорил, что не надо рыбу – все равно тащат.

– Это они о тебе заботятся, – прокричал Димон, – папа говорит, что есть рыбу надо, иначе мозги высохнут. А когда будешь бегать, они начнут стукаться о черепушку внутри. Получится звук как в погремушке. Меня заставляют дома есть рыбу.

– А я обожаю рыбу! – Крикнула Тава, облизываясь, как деревенская пастушка, не знающая приличным манер, – я рыбу могу есть всегда, даже ночью! Могу сырую, могу соленую, могу вареную, пареную, жареную, испеченную на углях, – в этот момент Бобо бросил щепотку горящих углей на край глыбы-столешницы, а Террано начал пристраивать на них выпотрошенную рыбу.

Над столом, среди первых, скромно помаргивающих на небе звезд, потек дымок с тонким ароматом печеной на углях рыбы. Дети взвыли и, соскочив с бревна, стали вертеться вокруг смеющегося Террано. Бобо продолжал рассуждать:

– Я не могу никого убивать и поедать. Я вообще не могу никого обидеть. Даже самых маленьких и незаметных. Я с детства такой. Помню, ляжешь на лугу на живот и смотришь в траву, освещенную солнцем, а там копошатся, крохотные такие, живые. Кузнечики, жучки, паучки, мушки, букарашки всякие. Я смотрел на них и думал: вот у каждого есть мама и папа, у каждого есть домик и детки. Нужно в домик притащить крошечку и капельку – накормить и напоить свою семью. Думал, как они бояться меня, такого огромного и сильного, что я могу их обидеть. И мне было мучительно стыдно от того, что я такой большой и сильный, что они должны меня бояться.

Террано внимательно слушал Бобо. Так внимательно, что даже открыл рот, будто слышал какое-то великое откровение, не доступное обычным заврам. Он даже задержал дыхание и когда Бобо уже чуть не зарыдал от охватившей его волны безнадежного стыда, вскричал:

– Благороднейший сэр Бобо! Я преклоняюсь перед тобой! Не надо так себя мучить и изводить! У каждого живого существа есть свое предназначение, и как бы долго не приходилось ждать понимание этого предназначения, нужно терпеливо все выносить. Тебе совсем нечего стыдиться. И твое предназначение скоро будет исполнено.

– Милый Бобо, – в один голос вскричали дети, – не надо плакать! Мы тебя любим! Все тебя любят! Ты лучше всех! Ты самый лучший и добрый великан на свете!!!

Бобо потер кулаками глаза и смущенно прогудел:

– Вы, правда, так считаете? Вы думаете, я хороший?

– Конечно, Бобо, – закричали Димон и Тава, – конечно! Ты самый добрый и милый на свете!

Бобо улыбнулся и его глаза, его огромные и бесконечно голубые детские глаза мгновенно высохли и засияли счастьем.

– Вы мои друзья, я вам верю. Я так долго ждал, чтобы у меня было много друзей, и вот это время настало. Я сейчас безмерно счастлив, мои друзья. Я очень счастлив.

Бобо огромным усилием сдержался, чтобы не погладить по головкам крошечных друзей, засмущался и, застыдившись за свои огромные пальцы, убрал руки за спину.

Рыба была готова. Террано, не мешкая ни секунды, разложил на бревне широкие листья лопуха. На ветках перенес туда, исходящую сладким соком рыбину, запеченные на углях яблоки и груши. Димон и Тава больше не могли себя сдерживать и набросились на еду как голодные волкозаврики.

Глава 5. Морской бой

Капитан пиратов Срезанная Шкура лежал на палубе своего собственного фрегата мокрый, без шляпы, без шпаги, с красными слезящимися глазами. Вид капитана был совершенно жалким.

Это какой капитан Срезанная Шкура, спросите вы? Тот самый? Да не может же быть! Ведь Известный на весь океан, жестокий, хитрый капитан, гроза не только купцов и военных, но и самих пиратов! Он не может быть жалким!

Но так и было. Капитан валялся в луже морской воды, которая лилась с него ручьями, а над ним нависал капитан Рекс, одетый с иголочки, в новенькой черной треугольной шляпе с огромным белым пером. Меч капитана при этом находился в ножнах и был абсолютно чистым. Шкура повел красными заплаканными глазами вокруг себя и его взгляд стал еще более жалким. На противоположной стороне палубы валялись, стонали, причитали и плакали навзрыд его собственные могучие и сильные, жестокие и беспощадные матросы. Матросы-бойцы, матросы-убийцы, матросы-ужас океана – катались по палубе и рыдали. У какого угодно капитана, даже капитана самой мелкой тартаны с одним парусом на кривой мачте, при виде такого зрелища сердце разорвется. Шам и Ставр деловито приступили к своим обязанностям. Они обматывали веревками руки и ноги совершенно не сопротивляющихся пиратов и вытаскивали у них из-за поясов кинжалы, пистолеты и сабли. Вместе с ними над пленными склонялся Дипло Док и Урано. Они заглядывали в красные глаза и что-то горячо обсуждали.

Шкура приподнялся на локте и попытался сесть. Он снизу вверх взглянул на возвышающегося над ним Капитана Рекса и оскалился в мучительной улыбке. Все-таки капитанской гордости у него было предостаточно, чтобы даже в таком унизительном состоянии оставаться капитаном.

– Допрыгался, Шкура? – Прокричал пробегающий мимо него Путешественник Птиро, – пролились у кошки мышкины слезки, да?

Остальные члены экипажа «Искателя» так же широко улыбаясь, таращились украдкой на поверженного корсара.

Капитан Рекс поморщился и резко повернулся на каблуках.

– Боцман, – рявкнул Рекс.

Когда к нему подскочил Счастливчик, Рекс таким же жестким голосом приказал:

– Капитана в мою каюту со всем уважением. Пленный экипаж в трюм без унижений и кривляний. Выполнять, карамба, зеленый газ мне в глаз!

Счастливчик дунул в дудку и вместе с подбежавшими Сегом и Тором принялись выполнять приказ.

Рекс продолжал в упор смотреть на Капитана Срезанная Шкура. Во взгляде у него смешались торжество, недоумение и растерянность. У Великого капитана явно не было никаких мыслей, как действовать дальше после произошедшего. А что же произошло во время морского боя? А вот что.

…Боцман снова дунул в дудку, и Капитан Рекс, набрав в грудь воздуха, собрался прокричать команду, как вдруг туман разорвал оглушительный грохот выстрелов неприятельского корабля. Ядра вжикнули между реями «Искателя». Одно задело релинги (так называются перила на судне) на корме и разнесло их в щепы. Другое ядро, сорвало шляпу с головы Короля, просвистев в каком-то дюйме от его уха.

Рекс не дрогнул ни на миг. Только криво ухмыльнулся и сказал довольным голосом:

– Шкура…

Помолчав секунду, гаркнул на весь океан:

– К бою! Правый борт товсь! Карамба, осьминог мне в сапог!

И началась туманная морская схватка.

И это была – самая короткая схватка в истории, между двумя фрегатами в открытом море. Для начала, те, кто не знал, и те, кто знал, но не верил, в то, что Капитан Рекс самый талантливый капитан всех морей и океана увидели все своими глазами. В почти совершенный штиль, не в самой выгодной позиции сближения двух кораблей, он совершил такой искусный и мастерский маневр, что у всех просто рты открылись. Матросы, висевшие на реях, практически телепатически и с невероятной скоростью исполняли короткие приказы своего капитана, подтверждаемые короткими свистками боцманской дудки. «Искатель», подойдя к носу вражеского судна, как бы ткнулся о невидимую преграду, резко повернулся правым бортом к форштевню вражеского фрегата и дал залп. Картечь свистнула, и все пиратские матросы попадали на палубу, прячась от смертельного заряда раскалённых свинцовых шариков. И в этот самый момент, спланированный в голове Капитана Рекса бой – провалился. Рассчитанный до последней карамбы, до самой крохотной ряби на воде, до последнего скрипа талей морской бой превратился в кавардак и клоунаду.

Только борт «Искателя» и форштевень (самый нос корабля) пиратского фрегата соприкоснулись, Капитан Рекс открыл рот, собираясь крикнуть «Абордаж, карамба!». В этот момент из-под полубака выскочил Урано, с неуместной в бою картонной коробкой в руках. Подбежав к самому борту, он выхватил из коробочки какую-то стеклянную бутылку мутно-зеленого цвета и неумело размахнувшись, кинул ее на палубу вражеского корабля. Потом сразу еще одну бутылку, и еще одну. Бутылки разбились о палубу вражеского фрегата. Из них повалил какой-то густой зеленый дым. Дым не улетал вверх, как обычный дым от костра, а стелился по палубе противника, среди прячущихся за бортами пиратов. Пока Рекс стоял с открытым ртом в шоке от того, что его команду прервали, всю палубу пиратского корабля заволокло зеленое, колышущееся марево, похожее на кисель. И вдруг раздались крики. Потом послышались стоны и всхлипывания и вдруг, весь пиратский корабль превратился в рыдающую младшую группу детского сада.

– Абордажные крюки на борт! Карамба! – Запоздало заорал Капитан Рекс, выходя из ступора, – на абордаж!!!

Пока матросы, боцман, Птиро, Король и сыщик Долмс кидали крючья и подтягивали борта кораблей, кидали аврал-трапы, обнажали оружие и взводили курки, зеленый дым начал рассеиваться и как бы осыпался на палубу зеленоватой пылью. Когда абордажная команда с угрожающими криками перебралась на вражескую палубу, они увидели странное и страшное зрелище. Пираты катались по собственной палубе, размазывая слезы по лицу судорожно сжатыми кулаками. Крики и вопли страдающих противников ошеломили нападавших, и все застыли в нерешительности.

– Урано, – взвизгнул Птиро тонким голосом, – а ну, поросенок, быстро сюда. Ты чего такое натворил? Это что такое?

Рекс перешагнул с борта на борт широким шагом. Тяжело ступив на палубу захваченного фрегата, он обалделым взглядом осмотрел противников.

– Карамба, – только и смог прошептать Капитан Рекс, – какого Кракена тут твориться?

Первым пришел в себя Долмс. Он сунул свой пистолетик за пояс и, схватив веревку, крикнул Счастливчику:

– Боцман, давайте вяжите этих молодчиков, пока они не очухались!

Шам, Сег, Ставр и Тор спрятали сабли и деловито начали путать руки и ноги рыдающих пиратов.

Птиро и Король прыгнули обратно на борт «Искателя» и понеслись к улыбающемуся Урано. Тот стоял, руки в брюки, около своей загадочной картонной коробки и сверкал очками.

– Ничего особенного, – пояснил он, – когда мы собрались в путь, я догадался, что возможно организованное вооруженное столкновение, ограниченное на местности и во времени.

Король и Птиро вытаращили глаза.

– Бой, – пояснил Урано, – если кратко. Так вот, я задался вопросом – а как выиграть бой и не лишить активной формы существования материи, совокупности химических и физических процессов протекающих в сублимации организованно объединённых клеток…

Увидев, что Птиро побледнел и схватился за эфес шпаги, а Король еще больше вытаращил глаза, Урано поспешно добавил:

– Жизни, если кратко. В общем, я быстренько разработал химическую формулу и из подручных материалов. Вчера вечером, я взял немножко Алгае, то есть гетерогенную экологическую группу преимущественно фотоавтотрофных одноклеточных, колониальных или многоклеточных организмов, плавающих за бортом, – Птиро заскрипел зубами от ярости, – ну, водорослей взял немножко. За бортом, – пояснил, отступив на шаг, ученый, – Пока вы были заняты.

– И? – Угрожающе проскрипел зубами Птиро.

К ним подошел Дипло Док и стал прислушиваться к тому, что говорит Урано.

Урано обрадовался новому слушателю и продолжил:

– В общем, за короткий период я разработал и совершил процесс изготовления лакриматоров, оказывающих раздражающее действие на слизистые оболочки и дыхательные пути. В итоге получил небольшое количество ирританта…

Король схватился руками за голову и без сил опустился на палубу, он был сильно бледен от неимоверного количества услышанных за короткий период умных слов. Птиро чертыхнулся и вытащил шпагу до середины клинка.

– Ну, я сделал слезоточивый газ. Если говорить проще, – шарахнулся от него Урано, – никто же ведь не пострадал!

– Ты нарушил ход тысячелетий! – Взорвался Путешественник Птиро, – ты попрал священные традиции морского боя! Ты изверг, который уничтожил понятие чести и гордости! Ты…

– Ой, да полно надуваться как жаба в дождь, – не выдержал Дипло Док, садясь на корточки перед потерявшем сознание Королем и беря его за руку в поисках пульса, – тут не кричать надо на нашего Урано, а петь ему хвалебные песни.

– Хвалебные песни! – взвизгнул Птиро, – хвалебные?

– Конечно, – спокойно пояснил Дипло Док, – наш Урано совершил прорыв в технологиях и теперь можно утихомирить таких бутузов как пираты, не проливая крови. Никто не умер, бой выигран, враг повержен. Чего тебе еще надо?

Дипло Док достал из медицинской сумки, висевшей на боку маленький пузырек, и дал понюхать его Королю.

– Тут о другом стоит волноваться, – с озабоченностью проговорил он, делая Королю искусственный массаж сердца, – тут надо волноваться, чтоб у Короля не было воспаления мозга от научных пояснений Урано.

– Но священные традиции морского абордажа! – Воскликнул Птиро, – когда пули над головой, свист сабель, крики и проклятия!

– Зато никто не погиб, от ваших никому не нужных традиций, – Док помог пришедшему в себя Королю подняться на ноги.

– Правильно, – в запале воскликнул Урано, прячась за спину врача, – ведь важнее сохранить активную форму существования материи! Если прервать круг рефлекторной деятельности самоподдерживающейся химической системы…

Услышав это, Король снова рухнул на палубу без сознания.

Глава 6. Как испугать пирата

Поверженный капитан Срезанная Шкура сидел в красном кресле в каюте капитана Рекса на фрегате «Искатель». Закинув ногу на ногу, подперев руку в бок и высоко задрав подбородок, он с вызовом смотрел на победителей. Но как ни крути, а красные заплаканные глаза, красный нос и расширенные зрачки выдавали страшное напряжение от пережитого унижения. Ведь не так страшно проиграть схватку, как проиграть ее недостойно.

В каюте находились Рекс, развалившийся в своем капитанском кресле, Король, стоящий прямо перед несломленным с виду пиратом, Путешественник Птиро, притулившийся к переборке около двери в каюту и боцман Счастливчик с пистолетом со взведенным курком.

Допрос начал Король с молчаливого согласия Капитана Рекса.

– Шкура, – начал Храброе Сердце, – я как Король имею законное право не только вешать пиратов на их собственных реях, как подобает делать любому гражданину, но и миловать их. Поэтому хочу тебе сразу сказать – от твоих ответов на мои вопросы зависит не только твоя жизнь, но и жизни твоих матросов.

Шкура нагло посмотрел на Короля и, покачивая ногой в высоком сапоге, презрительно сказал:

– Если бы корсары боялись смерти от веревки – то в море не было бы слышно ни единого выстрела за последнюю тысячу лет. Запугать меня или моих людей смертью – не получится. Мы живем в ожидании смерти!

Король Храброе Сердце пристально посмотрел на поверженного пирата.

– Очень пафосно! Браво, – Король притворно похлопал в ладоши, – а запугать корсара, столь гордящегося своей славой, тем, что о нем пойдут слухи по всем морям и океанам? – Король круто развернулся на каблуках и сделал два шага по каюте. – Слухи о том, что великий Капитан Срезанная Шкура и его храбрейшие корсары рыдали как маленькие девочки, прищемившие себе пальчик! А во время боя даже не схватились за оружие? – Король резко повернулся к пирату и изящным жестом указал на него. – А что, если пойдут слухи по всем островам, что великие бесстрашные пираты, во главе с непревзойденным капитаном корсаров, просто дали себя связать команде, которая была втрое меньше по численности? Как вам такие угрозы?

Срезанная Шкура напрягся и выпрямился в кресле. Теперь его поза уже не выглядела такой самоуверенной. Во взгляде появилось выражение страха.

Капитан Рекс заерзал в своем кресле и скривил лицо.

– Я даже позволю вам, капитан, сесть на свой фрегат и отплыть от нас без наказания, которым, как мы выяснили, вас не запугать. Только я прикажу своим людям снять с вашего фрегата все пушки, забрать все оружие до последнего перочинного ножичка и весь порох. А на парусах прикажу красной краской и большими буквами написать слово «Трус».

Капитан Шкура дернулся и вскочил. На его лице проступил самый настоящий ужас. Боцман Счастливчик железной рукой нежно усадил корсара обратно в кресло, недвусмысленно тыча ему в ребра пистолетом.

– Ваше Величество! – Воскликнул Шкура, – я не верю своим ушам!

– Думаю, – задумчиво проговорил Король Храброе Сердце, – что про уши вы мне напомнили зря. Как на счет целого фрегата корсаров, начисто лишенных этого важного с эстетической точки зрения хрящевидного органа?

Капитан Рекс снова заерзал в своем кресле и ладонью прикрыл от стыда свое лицо. В прошлом, сам капитан корсаров, Рекс не мог смотреть на унижение пусть даже такого мерзкого пирата. Ему было не по себе.

– Ваше Величество, – взмолился Срезанная Шкура, – Ваше Величество! Только не это! Все что угодно, но только не это! Я не смогу с этим жить дальше! Уж лучше принять достойную смерть! Я сам брошусь на свою шпагу!

– А кто сказал, что я дарую вам достойную смерть? – Удивился Король.

Он вплотную подошел к капитану корсаров и, приблизив свое лицо к его лицу так, что их носы почти соприкоснулись, сказал с такой ненавистью и злобой, что Путешественник Птиро даже закашлялся от неожиданности:

– Кто сказал, что у тебя будет шпага? Я сделаю так, что о самом трусливом корсаре будут петь песни во всех тавернах всего мира тысячи лет! Навсегда забудут мое имя, имена всех моих потомков, но твое имя – Рыдающая Шкура – будут помнить тысячи лет!

Шкура свалился мешком под ноги Короля.

– Ну, так что, капитан, – спросил сверху вниз Король, – получится у нас разговор? На мои вопросы будут получены правдивые ответы?

После некоторого напряженного молчания, во время которого никто не дышал, послышалось глухое: «Да».

И капитан Пиратов Срезанная шкура поведал все, что произошло с детьми на его судне. Все, от момента, как их обнаружили его матросы, до самого последнего взгляда на отплывающий люгер долговязого графа Террано. Шкура не утаил ни своего хитрого плана с письмом, ни своих надежд на прощение за прошлые преступления, ни даже планов, как совершать новые преступления после прощения. Он даже рассказал, что сначала посадил детей в каземат, и только потом, перевел маленьких узников в каюту.

После того, как Счастливчик вывел понурого капитана корсаров из каюты и отвел его в камеру в трюме «Искателя» в каюте Рекса собралось большое совещание. К уже присутствующим на допросе добавились Сыщик Дин Долмс и Дипло Док.

– Не могу, однако, не отметить, – сказал Птиро, – как мастерски наш бравый король обломал Шкуру. Моё Вам уважение, – и Птиро отвесил низкий поклон, взмахнув своей шляпой с пером.

– Отставить клоунаду, карамба, – прорычал Рекс, – не выношу, когда ты так кривляешься, шалопут ты эдакий. Карамба, шут гороховый.

Капитан Рекс еще что-то бурчал себе под нос про: «гороха в твои потроха, сельдь молокососную, крысу в носу, карамбу» и так далее. Но на него никто не обратил внимания.

Все стали очень серьезными.

– Что еще за граф Террано, – спросил Храброе Сердце, – никогда о таком графе не слышал.

– А ты, ваше величество, почаще выходил бы из своего дворца, да гулял бы по улицам, – огрызнулся Птиро, – с народом бы общался. Глядишь и знал бы хоть кого-то.

– Да чушь это все, – не выдержал Дин Долмс, – это вообще просто легенда. Причем легенда старая как мой дом, а ему слава науке, в этом году исполнится 500 лет. О графе Террано даже в старых сказках есть упоминания.

– Кому и Кракен легенда, – проворчал насупленный Рекс, – а кому и черный меч такая же сказочка, карамба. Пока своими глазами не увидят. Клинок вам в пупок, карамба.

– Да кто это такой? – Спросил Король, – толком объясните.

– Как тебе сказать, – Птиро присел на краешек капитанского стола и, получив за это тычок в заднее место острым кинжалом от Рекса, подскочил и отошел к кормовому иллюминатору, – по легендам и преданиям есть такой удивительный граф. Почему граф – никто не знает. Никто его толком никогда не видел, никто с ним толком никогда не говорил. И даже я, как говорится в таких случаях, видел только его тень. Да и то в темную безлунную ночь. Мдя…

Птиро задумчиво смотрел в иллюминатор, и голос его был тихий.

– Была у меня даже навязчивая идея разыскать его. Но, как все говорят, появляется он только тогда, когда это ему надо. А вот что ему надо и на какой он стороне – добра или зла, света или тьмы, не ведает никто. Есть мнение, что он просто выдумка, на тот случай, если нужно объяснить что-то необъяснимое. Или, когда кто-то задумает что-то не очень, например, законное, или не совсем выгодное, или наоборот, слишком благородное. Тогда вот и появляется, откуда ни возьмись, легендарный граф Террано.

Птиро совсем замолк, как бы вспоминая о чем-то не очень приятном.

– Я его видел, – неожиданно сказал Дипло Док.

Все вытаращились на врача.

– Не может быть, – вырвалось у Дин Долмса, – то есть прошу прощения, уважаемый доктор, вы говорите, что встречали графа Террано? Но как? Когда?

Капитан Рекс громко хлопнул ладонями по столу.

– Отставить, карамба, легенды, – прорычал он, – сначала давайте по порядку. Первый вопрос повестки дня – что нам делать с «Прыгучим», его капитаном и командой? Потом перейдем ко всем остальным вопросам.

– А что вы предлагаете? – спросил Король.

– Мое предложение, – вставил Птиро, – вздернуть всех на реях и утопить эту посудину.

– Как это не гуманно, уважаемые, – проговорил Дипло Док.

– Ага, – не выдержал Рекс, – и тебя вместе с ними тоже бы вздернуть не помешало. Но что-то делать все-таки надо. Не можем же мы таскать их с собой во время поисков детей, карамба.

– А если сделать так, как говорил король? – Спросил сыщик, – снять все пушки, отобрать оружие и пусть плывут.

– А фрегат оставить им? – ощерился Птиро, – чтобы они за старое принялись уже через неделю? Это конечно намного гуманнее. Особенно по отношению к купцам. Но и таскаться с ними по всем морям, чтобы передать их патрульному кораблю, тоже нет времени. Моя доченька и королевский мальчишка неизвестно где, с каким-то чудиком, от которого не известно, что можно вообще ожидать. У меня сердце разорвется от тревоги, если мы через час не начнем действовать хоть по какому-то плану!

Все замолчали и задумались.

– Тогда решение приму я, – просто сказал Храброе Сердце, – мы посадим их на шлюпки с небольшим запасом воды и продовольствия, и пусть океан решает, жить им дальше или нет. Весел в шлюпки давать не будем. Пусть руками гребут куда хотят.

– Жестоко, однако, – проговорил Рекс, – но справедливо. И вот еще что, для всех присутствующих. Особенно для тебя, пустомеля, – Рекс посмотрел на Птиро, – да, я про тебя говорю, карамба, словоблуд ты эдакий. Король дал Шкуре свое слово. Шкура свою часть сделки выполнил честно – он все рассказал, и я ему верю. Так что ни одна живая душа во всем мире не должна узнать, как он проиграл этот бой. Я еще проведу разговор с командой на эту тему, думаю, они меня поймут.

Рекс ударил своим огромным каменным кулаком по такой же каменной ладони. Команда точно поймет такие доводы, в этом никто не сомневался.

– Боцман, – приказал капитан Счастливчику, – снять шлюпки с «Прыгучего», запас воды и еды на всех на неделю. Весла вынуть. Посадить всех до одного в шлюпки. На фрегате открыть кингстоны (клапан, который запускает забортную воду на судно). Не дело обесчещенному фрегату болтаться по морям, карамба, позор на мою мозоль.

Счастливчик вышел исполнять приказ капитана.

– Теперь ко второму по важности пункту совещания, – продолжил Капитан Рекс, – по поводу Террано, ничего не могу сказать. Сам не встречал, но слышал. И слышал, как много хорошего, так и много страшного. О вашей с ним встрече Док, расскажете позже, когда будет время. Но, примем как истину, что он существует. А раз так, то мы находимся там, где нам про него смогут рассказать подробнее.

– Ты имеешь в виду Старика? – Перебил его Птиро.

Он отвернулся от иллюминатора и начал ходить мимо капитанского стола туда-сюда.

– Высаживаемся на Португу, – проговорил Птиро, – идем к старику я, Король, Рекс и Счастливчик. Говорим с ним о Террано. Выясняем, где он живет, или где его можно найти. Несемся по горячим, пока еще горячим, следам за ним. Думаю, Старик нам сможет помочь. Шкура нам все-таки облегчил поиски, хоть и не по доброй воле рассказав все до мелочей.

Когда есть цель и есть план, как продвигаться к этой цели, становится намного легче дышать. Действия без смысла, жизнь без плана приносит нам только несчастье, огорчения и постоянную тревогу. Мы подсознательно понимаем, что наша жизнь протекает бессмысленно и жалко.

Команда «Искателя» выполнила все приказы капитана Рекса. Корсаров развязали и по очереди втолкнули в шлюпки, снятые с поверженного фрегата. Все происходило в молчании. Корсары не проронили ни единого слова, не было слышно ни стона, ни всхлипа, ни просьб о помиловании. Последним в шлюпку втолкнули бывшего капитана Срезанная Шкура. Его судьба мало занимала наших героев, но вряд ли неудачливого капитана ждал теплый прием от его собственной команды. Потом все молча стояли с непокрытыми головами на палубе и смотрели, как медленно и так же безмолвно погружается под воду фрегат «Прыгучий». Так бесславно окончился путь пиратского корабля.

Рекс приказал навести порядок на палубе, построил весь экипаж вдоль борта и несколько раз прошелся мимо строя. Поправил на Короле портупею, похлопал по плечу Сега. Потом произнес короткую речь, в которой громко поблагодарил за смекалку в бою Урано и сообщил что представит его по приходу в порт к награде. Сразу после этого тут же вкатил герою выговор и неделю ареста на камбузе за неподчинение приказам и нарушение субординации. После громкого «вольно, карамба, морские черти», был отдан приказ поднимать паруса. «Искатель» взял курс на виднеющийся на фоне совершенно черного грозового неба остров Португа. Задул холодный бриз. Нужно было торопиться войти в порт до надвигающегося шторма.

Глава 7. Чудовище

Знаменитый город Португа на одноименном острове. Уже много про него рассказано и написано. Еще больше осталось не рассказано и не дописано. Но все равно сердца искателей приключений со всего мира тянуться к этому знаменитому острову свободы, преступлений, приключений, тайн, загадок и всевозможных личностей, которые этим всем занимаются. Королева даже предлагала Храброму Сердцу раз и навсегда очистить эту землю от сброда, заселяющего ее и построить там музей мореходства, рестораны и ботанический сад. Но, Король, такой же яростный фанат приключений, как и многие простые заврики, не решился на подобный поступок. Иначе, говорил он Королеве Золотая Коса, иначе, из нашего мира исчезнет последний дикий цветок мака в букете скучных домашних фиалок. Пропадет единственное свободное от всех государственных законов место, где законы устанавливают и соблюдают сами завры, без давления власти, поддерживаемой войсками. Пусть многие из них – это отбросы общества. Но и среди них попадаются завры удивительной чистоты души, прекрасные благородные рыцари, одинокие странники, несущие справедливость в этот мир. Не решился Король захватить остров и издал указ, согласно которому всякий попавший на остров не может преследоваться законом иным, кроме как законом справедливости.

На остров надвинулась сильная буря. Черное небо висело как бы прямо над головой, казалось, что его можно потрогать руками.

В полной темноте, на ветхом причале, заколоченном там-сям заплатками из кривых досок, с только что подошедшего фрегата без флагов и опознавательных знаков, высадились четверо завров. Они кутались в длинные плащи, их головы и лица закрывали объемные капюшоны. Капитан Рекс, Путешественник Птиро, Король Храброе Сердце и боцман Счастливчик отправились в гости к своему старому знакомому, завру по имени Старик. Под плащами у друзей был не только серьезный арсенал холодного и огнестрельного оружия. Птиро напялил на себя самодельный бронежилет из панциря гигантского муравья. Счастливчик нацепил стальную кирасу, которая время от времени громыхала о короткое ружье и кинжал. Храброе Сердце одел на голову легкий шлем вместо шляпы и обшитый железными кольцами камзол, больше похожий на кольчугу. Только Капитан Рекс остался верен своему обыкновенному сюртуку, треугольной шляпе и верному мечу с черным лезвием в кожаных ножнах.

Сначала по центральной дороге городка, освещенной множеством факелов, мимо всевозможных таверн, лавочек купцов и гостиниц, компания прошла до нужного поворота и окунулась в настоящий мир преступности. Узкие улочки с мрачными тенями частенько становились местами схваток и дуэлей. Кучи мусора валялись под ногами и перегонялись ветром из угла в угол. Друзья не обращали внимания на цепляющийся за ноги хлам, короткими зуботычинами загоняли в свои норы грабителей, своим видом распугивали мелких воришек и всякую шушеру, ныкающуюся по закоулкам. Компания пробралась вдоль глухого забора, и все свернули за Птиро на одну из боковых улиц, ведущих в сторону дикого скалистого берега. Посреди этой улицы находился дом Старика, хозяина Лавки Древностей, самой великой библиотеки в мире и отца могучих сыновей.

Неожиданно Птиро остановился прямо посреди улицы, не дойдя до знакомых ворот нескольких десятков метров. Потом попятился назад, всматриваясь в темноту. Капитан Рекс, Храброе Сердце и Счастливчик догнали его и в недоумении остановились рядом как вкопанные. Они увидели, как навстречу им, из мрака невзрачной улочки, выступает одинокая, закутанная в рваный плащ, худая фигура. Ледяной ветер ударил в лицо искателям приключений. По их спинам пробежали мурашки. Даже не знающему страха Капитану Рексу стало отчего-то жутко при виде этой одинокой, прихрамывающей фигуры.

Незнакомец шел, не сворачивая в сторону, прямо на замерших посреди улицы друзей.

– Посторонитесь, жалкие черви, – прогрохотал яростный голос, и друзья ощутили неимоверную силу незнакомого завра, – я пришел не по ваши души.

– Сам отвали, чучело, – ответил, не задумываясь, Птиро. Он не любил хамов и всегда беспардонно хамил им в ответ.

Капитан Рекс и Храброе Сердце выхватили оружие и встали в защитные стойки.

– Кто такой, карамба, – прокричал Рекс, – совсем дурак – на четверых наезжать? Или перепил в таверне дрянного рому?

Счастливчик отбежал немного в сторону, гремя свое кирасой, и достал из-под одежды короткое двуствольное ружье. Он встал на колено и прицелился в незнакомца.

– Ха-ха-ха-ха! – загремел удивительно зычным голосом незнакомец в оборванном плаще, – это вы должны меня бояться, черви!

Король Храброе Сердце со шпагой в руке прыгнул вперед и крикнул:

– Бери оружие, если оно у тебя есть и защищайся! Я узнал тебя, крыса!

– Ха-ха-ха-ха! – загрохотал незнакомец, закинув голову к темному небу, – вы не нужны мне. Сегодня смерть ждет весь этот мир! Клянусь льдом и водой!

У него с головы свалился капюшон, и все увидели почти синий голый череп, с жуткими шрамами и красным глазом, в котором темнел ненормально большой черный зрачок. Это был сам Черный Пит, старый знакомый Капитана Рекса. Он посмотрел на Короля своим единственным глазом и Храброе Сердце вдруг понял, что не может пошевелиться от ужаса. Казалось, на него взглянула самая холодная и мрачная космическая бездна – черная дыра. Усилием воли он стряхнул с себя ужас и бросился вперед. Выпад – шпага устремилась прямо в темный зрачок красного глаза. Пит едва заметно пошевелился. Шпага Храброго Сердца, так и не коснувшись цели, звонко запев, разлетелась на несколько кусков, а Король отлетел на несколько шагов, словно его пнул слонодин, и растянулся на земле. Счастливчик нажал на курки. Его короткое толстое ружье жахнуло из двух стволов прямо в грудь неприятеля заряд крупной дроби. Но свинцовая дробь отлетела, стукнувшись в прочный доспех, или во что-то другое.

Капитан Рекс широко размахнулся острой полосой черной стали и крикнул остальным:

– Бегите к дому Старика! Вы не сможете победить! Я задержу его! Карамба!

Меч опустился на мертвенно-синюю голову Пита, но в последний момент страшный заврик поднял вверх что-то длинное, и знаменитый черный меч Капитана Рекса ударился о… меч с таким же черным лезвием!!! У Пита был точно такой же меч, как и у Рекса! Сноп красных и синих искр разлетелся над улицей, озарив ее странным, волшебным светом.

– БОММММ!

Словно в гигантский гонг ударило в небо! Все попадали на землю, схватившись за головы. На ногах остались стоять только Капитан Рекс и Черный Пит, оба с перекошенными от ярости лицами.

– Бегите! – Закричал снова Капитан Рекс своим друзьям, – бегите, отсюда!

– Как же! Размечтался, – вскричали Храброе Сердце и Птиро в один голос, – сам ты с ним не сладишь! Вперед!

Король выхватил с пояса длинный кинжал, Птиро обнажил свой клинок, и они кинулись с двух сторон к фигурам, скрестившим в смертельной схватке, мечи-близнецы. Сверху вдруг посыпался крупный снег, словно бы внезапно началась зима. Ветер закрутил крупные снежинки в вихре и окутал ими как одеялом две темные фигуры. Черный Пит оттолкнул меч Капитана Рекса так, что Рекс отступил на три шага к забору, споткнулся о камень и упал на спину. Пит выбросил вперед правую руку, и из нее сверкнула синяя слепящая молния. Молния, ударила Птиро в грудь, отбросила его к забору скомканной тряпкой. Пит в мгновение ока прыгнул к Королю, и резко взмахнув черным мечом, ударил его прямо в сердце.

– Умри, – рявкнул он в лицо Короля, – во имя Великого Кракена!

Храброе Сердце упал на землю, задохнувшись от удара, а Черный Пит нависал над ним темной фигурой на фоне белых снежных вихрей и истошно хохотал…

Счастливчик возился с перезарядкой ружья. Птиро сползал на землю по бревнам забора, оставляя темные следы крови из разбитого затылка. Рекс вскочил на ноги, но был слишком далеко. Время замедлилось. Все беспомощно смотрели, как страшный черный меч в руках жестокого Пита опускается на Короля.

И в эту секунду, из калитки Лавки Древностей выскочил удивительный, ни на что не похожий зверь. Стуча костяными иглами и шипами, клацая жутко длинными клыками, воя и стеная как стая северных волкозавров, чудище понесся прямо на замершего от удивления Пита.

– Бегите! – Закричал от калитки один из сыновей Старика, по имени Кико, – Гриппон всех порвет! Бегите сюда! Скорее!

Черный Пит оглянулся и отскочил назад. Капитан Рекс и Счастливчик подбежали к Королю и подняли его. Мимо них, пронеся, жутко завывая, страшный, темный клубок шерсти с торчащими во все стороны шипами, иглами, костяными гребнями.

– Бегите, – кричал Кико, выглядывая в щель калитки, – бегите, не оглядываясь! Гриппон никого не пощадит.

Друзья подхватили бесчувственного Птиро и побежали в другую сторону, от Черного Пита и страшного, неизвестного зверя по имени Гриппон. До них донеслись рев, рычание, звон когтей и шипов об черный меч, громовые проклятия Пита, вызывающие на помощь Ледяного Демонозавра. Когда они пробежали мимо калитки, капитан Рекс увидел улыбающееся лицо гиганта Кико, торчащее в щели.

– Спасибо, что задержали его, – прошептал им вслед Кико, – я успел спустить собачку вовремя. Теперь она ему задаст.

Как друзья оказались в кабинете Старика никто не помнил. У всех перед глазами стояло видение – красный глаз с черным зрачком. Закручивающиеся в гигантскую воронку черные тучи в небе. Холод все еще сводил судорогой окаменевшие мышцы.

Посреди большого зала библиотеки стоял обычный стол. За ним в кресле с колесиками сидел старый престарый заврик по имени Старик. Вокруг него стояли трое богатырей Пипо, Мимо и Рико. Четвертый сын закрывал за друзьями двери в библиотеку.

– Откуда тут этот урод взялся, – выдохнул наконец-то Птиро, с опаской трогая разбитый до крови затылок.

– Я чуть заикой не стал от страха, – проворчал Счастливчик, – еще бы немного и была бы Золотая Коса вдовой.

Его сотрясало от пережитого волнения.

Капитан Рекс, тяжело дыша, держал в руках обнаженный меч, с удивлением разглядывая глубокие зазубрины на черном лезвии. Его лицо кривилось как от сильной зубной боли.

– Да кто же он такой, – выговорил Храброе Сердце, – непонятная какая в нем сила.

Он с удивленным выражением на лице щупал дырку в куртке. Кольчужные кольца на камзоле были перерублены, но они смогли защитить тело от страшного оружия.

– Прямо мистика какая-то, ох-ох-ох, – простонал Птиро, с трудом разлепляя губы, – я не слышал еще о таком. Видали, как он меня молнией жахнул! Чуть не убил, фокусник проклятый.

– Похоже, это не фокусы, карамба, – проворчал Капитан Рекс, поглаживая лезвие меча, – что-то или кто-то дает ему незавровую силу. Таким он раньше не был, когда я его знал. Карамба, птирозайца ему в шляпу.

– Я никогда не поверю в сверхъестественные силы, – сказал Храброе Сердце, – волшебства не бывает. Богов не бывает. Все может объяснить наука и научные знания.

– Ха-ха, – сказал Птиро, – вот пусть твоя наука и объясняет, что же такое со мной произошло. Да, и, если бы не твоя кольчуга, не спорить бы тебе со мной сейчас.

– Все просто, – сказал Король, – начиналась буря. Вы стояли на открытом пространстве. У него железо в руке, у тебя железо – твоя шпага. Молния бьет из тучи в землю и притягивается к железу, попадая в тебя. Как в громоотвод. Все может объяснить наука.

– Ерунда, карамба, – вставил Рекс, – ничего наука тут объяснить не может, – как он такой тощий, весь покалеченный может быть таким сильным? Я бы не справился с ним ни за какие пряники, карамба! А этот голос, а метель, а холод, который от него как от айсберга шел? Тоже буря, что ли? Я могу вам одно сказать, поскольку я его знаю давно, Черный Пит поклоняется Ледяному Демону.

– Сказки это все, – недоверчиво протянул Счастливчик, – у страха глаза велики. Что-то увидели, не поняли, что, а остальное додумали. Может просто у него какое-то оружие новое!

На несколько минут в библиотеке повисла полная тишина.

– Да-а, – прошептал старик слабым голосом, – эти сказки рассказывают уже тысячу лет. И могу вам точно сказать – это не сказки.

– Каждая сказка основывается на каком-то реальном событии, – проговорил задумчиво Птиро, – просто так сказки не придумываются на пустом месте.

– Да, карамба, я тоже думал, что легенда о Рыцаре в Белых Доспехах обычная чушь, которую рассказывают папы-капитаны своим детям, будущим капитанам. А сам нашел легендарный черный меч, – Капитан поморщился, когда его пальцы снова коснулись зазубрины на клинке, – а теперь выясняется, что этих мечей вообще два! Они абсолютно одинаковые, я успел разглядеть меч Пита.

– Как такое может быть, что два одинаковых черных меча были у Белого Рыцаря? – спросил Король.

– Просто он мог владеть двумя мечами, – сказал Рекс, – как сыновья Старика, например.

Кико и Рико улыбнулись. У каждого из-за спины высовывались по две рукояти могучих сабель.

– В общем, слушайте меня, ибо времени осталось совсем мало, – повысил голос старик, – я скажу вам вот что. Сейчас Черный Пит стоит на Караульном Мысе и читает заклятье.

Король поморщился и хотел вставить свое скептическое замечание на счет магии, но Птиро схватив его за руку, заставил замолчать.

– Я сам дал ему этот свиток несколько лет назад, – продолжил Старик, – ибо не ведал, что в нем указано. Древние символы не смогли раскрыться передо мной. Откуда Пит узнал – не могу вам сказать. Но он получил власть и силу, и в данный момент будит те силы в природе, которые способны поднять со дна океана могучее чудовище, злую волю Ледяного Демонозавра, порождение вечной тьмы и хаоса – Кракена.

– Многовато эпитетов для какой-то каракатицы, карамба, осьминога мне в суп, – проворчал, Капитан Рекс.

Старик ласково поглядел на Капитана Рекса и, помолчав, добавил:

– Только одно существо теперь сможет спасти этот мир. Тот, кто в нужный момент сможет найти в себе все самые лучшие качества – безмерную любовь, невероятную храбрость и абсолютную доброту. Только он будет в состоянии загнать или уничтожить Кракена.

– И мы даже знаем теперь, кто этот счастливчик, – проворчал Капитан Рекс так, что его никто не услышал. Меч слегка мерцал в его руке синими сполохами.

– Может, мы еще сможем остановить его? – Вскричал Счастливчик, – чего мы тут рассиживаемся? Побежали на Караульный Мыс, я ему в глотку зубами вцеплюсь! Вы что, не понимаете, насколько это все серьезно?

Птиро и Король вскочили со стульев.

Капитан Рекс крутанул со свистом перед собой черной полоской стали.

Четыре огромных брата хрустнули могучими мышцами и одинаковым движением потрогали рукояти сабель, торчащих за спиной.

– Вперед, – выкрикнул Рекс, – постараемся вместе еще раз навсегда погасить свет в его красном глазе!

Друзья рванули к дверям, и только Капитан Рекс на секунду задержался около Старика. Он наклонился к нему и тихо спросил:

– Где он выйдет на сушу?

Старик закрыл глаза, тихо вздохнул и прошептал:

– Белая скала в шестидесяти милях на юг от Динограда.

– Я знаю, где это, – сказал Рекс, – сколько у меня времени?

– Через девять дней он поднимется на поверхность. Белый рыцарь должен будет ждать его там.

– Буду, – коротко бросил Рекс и скрипнул зубами.

Они бежали прочь из городка, на дальний скалистый берег, сопротивляясь порывам ураганного ветра. В лицо им бил колючий снег пополам с липким дождем. Черное небо прорезали синие молнии. Друзья, спотыкаясь, падая, помогая друг другу, взбирались на мрачный утес, далеко вдающийся в море. В старые времена, пираты, первые освоившие этот остров, выставляли на этом высоком мысе стражу.

И вот они поднялись на ровную площадку на вершине. На самом краю в свете молний друзья увидели одинокую фигуру в развевающемся на ветру оборванном плаще. Длинный меч торчал из земли рядом с его ногой. В вытянутой вперед руке Черный Пит держал древний свиток и неестественным механическим голосом произносил непонятные звуки. Звуки не были похожи на слова. Они вбивались в мозг опешивших друзей как гвозди. Они пригибали спины и заставляли закрывать глаза и затыкать уши. Звуки были порождением другого мира. Звуки обладали таким весом, что на ногах не смог удержаться никто. Скоро друзья уже не слышали ни воя ветра, ни рев бурных волн. Все заглушал голос страшного завра.

Капитан Рекс попытался двинуться вперед и через струи дождя увидел, как его товарищи упали на колени, не в силах устоять перед черной магией. Рекс выставил перед собой меч, горящий багровым светом, и сделал два шага. В этот момент звук оборвался. Все замерло. Ветер остановился. Капли дождя и снежинки замерли в воздухе. Время замерло. Черный Пит произнес заклятие до конца. В совершенной тишине из неба медленно-медленно прочертилась длинная белая молния без единого ответвления и ударила в макушку жуткого пирата. Так же без звука Черный Пит вспыхнул белым пламенем, страшно разинул рот в безмолвном крике и рухнул вниз со скалы в море.

Рекс увидел, как воды океана поднялись и резко опали. Звук похожий на стон или вздох облегчения разнёсся по миру. Буря неожиданно прекратилась.

Кракен проснулся.

Глава 8. Около Белой Скалы

Димон и Тава сидели на краю ладони великана Бобо и весело болтая ногами грызли печеные на огне початки кукурузы. Перед их глазами открывался великолепный вид на огромную полукруглую бухту, желтый песок на пляже, кудрявые пальмы сочного зеленого света. Над острой скалой, торчащей посреди бухты, летали стаи бакладино и истошно орали, отгоняя от своих гнезд парящего высоко в небе огромного дракона. Морозный ветерок овевал довольные лоснящиеся детские мордашки.

После страшной ночной бури, с тысячами молний, грохотом небесных орудий, оглушающих канонадой грома, утро было прекрасным и тихим. Бурю дети пережили в нагрудном кармане великана осторожно продвигающегося через джунгли к побережью. Бобо частенько проваливался по колено в землю, охал и страшно переживал. Граф Террано, неудобно устроился на его плече и с трудом удерживаясь за великанское ухо, направлял неуверенные шаги Бобо в нужную сторону. Несколько раз молнии били прямо в макушку Бобо, и его длинные кучерявые волосы вставали дыбом, отчего он начинал походить на ходячее дерево. Он громко хохотал и содрогался от удовольствия.

– Я частенько так развлекался на своей горе, – пояснял он детям и графу, – в грозу поднимался на вершину и вытягивал руки вверх. А молнии попадали в меня, и было очень весело и щекотно. В такие минуты мне казалось, что все в нашем мире хорошо. Что никто никого не обижает и кругом мир и порядок.

– Это у тебя была эйфория от озона, – объяснял великану всезнайка Димон, – во время разряда электричества три атома кислорода соединяются и превращаются в атом озона. Это мне Урано рассказывал на уроке, – пояснял он Таве, слушавшей его, открыв рот.

– Озон это летучий газ голубого цвета, – цитировал Димон заученный урок, закрыв глаза, – он находится в верхних слоях атмосферы и защищает нашу планету он вредных лучей. Он вреден для здоровья и дышать им не рекомендуется. От него могут быть видения, а еще от него небо голубое.

– Ничего себе у тебя память, – восторгалась Тава, смотря на Димона влюбленными глазами, – я не могу запоминать такие сложные вещи.

– Память у меня, как говорит мама, отличная, но бестолковая, – скромничал Димон, польщенный похвалой, – я все помню, но не знаю, что с этим делать.

Дети не только не испугались молний и грома, но и здорово повеселились и даже умудрились выспаться в кармане теплой куртки великана. Поэтому это утро было для них одним из лучших, за все время странствий.

Сидя на теплой ладони Бобо они рассеяно слушали, что говорит граф Террано, стоящий неподалеку от них, на большом пальце правой руки. А говорил он много, и голос его был ласковый. Бобо изредка вставлял слово, громыхая, как удаляющийся за горизонт гром.

– Дорогой мой, – говорил долговязый Террано, глядя в голубые глаза Бобо, – здесь дело не в судьбе и не в предназначении. Я не принимаю этих категорий. Просто так сложилось в этом мире, что ты единственный и неповторимый. А значит, выбор и падет на тебя.

– Да я и не против, – бубнил, оправдываясь Бобо, – просто я не уверен что смогу.

– Отчего же, не сможешь?

– Понимаешь, – тоскливо говорил Бобо, – я в жизни никого не ударил. Я ни разу не дрался.

– Ни разу, – страшно удивившись, прокричал Димон, – ты ни разу не дрался даже в детстве с другими мальчишками?

– Ни разу, – улыбаясь, ответил великан, – мне всех было жалко. А дети другие хоть и дразнили меня, но не со зла же. Просто я был так не похож на них, что они меня боялись. Я очень переживал за них и никогда не обижался.

Тава смешно и презрительно сморщила нос:

– А я всегда дерусь с мальчишками! И бью больно, туда, куда папа показал.

– Это куда? – страшно запереживал Димон, немного отодвигаясь от подруги.

– Не боись, недотрога, – голосом очень похожим на голос Путешественника Птиро проговорила Тава, – я тебя не обижу. И никому не дам тебя обидеть, крошка.

– Я и сам смогу защитить не только себя, но и тебя, – Димон вскочил на ноги и выхватил невидимую шпагу, – на тебя нападают, значит, такие, трое: «Отдавай нам свои деньги, кошелек или жизнь». И тут я, такой, выскакиваю. «Убирайтесь, жалкие трусы! Я насажу вас на свою шпагу, как на вертел насаживают куриц»! Я их вот так, выпад, плавный уход, удар, удар и финт, и заключительный удар. И раз, и раз. А они такие: «Нет, не бей нас, мы больше не будем»! А я такой: «Вот тебе Шкура, на тебе еще, на».

Димон крутился вокруг себя и старался двигаться изящно на бугристой ладони Бобо. Тава не отрывала восторженного взгляда от своего друга. Ее рука дергалась в такт его движениям. Она тоже мысленно фехтовала с врагами.

Граф Террано нежно смотрел на играющих детей.

– Если ты не сделаешь этого, благородный Бобо, – промолвил он так, что Бобо его едва услышал, – то не будет больше на этой планете таких замечательных деток. Ты посмотри, как расцветает их настоящая дружба. Как он беззаветно храбр. Как она преданно его любит. Если зло возьмет верх, все вокруг – море и зелень, голубое небо и ветер, любовь и дружба, храбрость и смех – все это просто превратится в мертвый черный камень. В еще одну страшную безжизненную планету вокруг бесполезного светила в бесконечном космосе. Знал бы ты, сколько я уже видел таких. На сердце у меня незаживающие раны при воспоминании о цветущих мирах, поглощенных мраком.

Граф Террано говорил все тише и тише, но Бобо наклонился к нему ухом и слышал все до последней загадочной фразы. Дети продолжали весело чирикать о своем, крутясь и прыгая на огромной ладони.

– Давайте, детки, – сказал Бобо, – я вас спущу на песочек. Побегайте немножко.

Он аккуратно спустил ладонь на желтый песок и Террано помог Димону и Таве спустится. Они побежали по пляжу наперегонки. Террано снова взобрался на ладонь и Бобо поднес его к своему носу так близко, что глаза у него сошлись к переносице. Террано, почти касаясь огромного носа, посмотрел в эти голубые детские глаза, и на его лице отразилась неимоверная жалость к этому завру. К этому странному, большому завру, познавшему и боль, и унижения, и тоску, и бесконечное одиночество. Но прошедшему через все это с добром в сердце, без единой злой мысли.

– А оно… это, которое поднимется, – неуверенно проговорил Бобо, – оно живое? Оно может боль чувствовать?

– Нет, Бобо, – сказал Террано, – нет мой милый великодушный великан, это не животное и не существо. Это злая энергия, которая старается уничтожать любую жизнь. Она как бы другая сторона жизни.

– Смерть? – Округлил глаза Бобо, – смерти я не боюсь.

– Нет, благороднейший мой Бобо, смерть это неотъемлемая часть живого мира. А эта часть космоса не знает ни смерти, ни жизни. Она старается просто уничтожать ее вокруг себя.

– Тогда я смогу, – просто сказал Бобо, – тогда мне не будет его жалко. Просто смогу ли я так разозлиться, что бы ударить его? Что бы его, ну, убить?

– Запомни Бобо, – сказал Террано, – убить его нельзя. Он не живой. Его нужно, можно только расчленить. Разорвать на части. Только теряя связь между своим целым, оно будет слабеть и сможет исчезнуть. Раствориться в этом мире.

– Значит, отрывать от него части, – проговорил Бобо, как бы заучивая наизусть урок в школе, – оно кусается?

– Думаю, Бобо, будет очень больно, – граф погладил великана ладонью по носу, – но твоя кожа очень толстая и это будет твоим преимуществом.

Граф Террано распрямил плечи и твердо посмотрел в голубые глаза:

– У тебя есть еще восемь дней, чтобы насладиться жизнью. Играй с детьми, наблюдай за ними. Когда ты поймешь, что потеряешь, если не ударишь первым, то сила сама придет к тебе. Можешь не сомневаться.

Димон носился по пляжу в одних штанишках, пытаясь схватить ускользающую от него Таву. Голова принца была замотана его же рубашкой, а Тава прыгала вокруг него, выкрикивая какие-то стихи про любовь:

Я люблю тебя больше, чем Море, и Небо, и Пение,

Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле.

Ты одна мне горишь, как звезда в тишине отдаления,

Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле…

На голубом небе сверкало желтое солнце, щедро поливая бухту своими теплыми лучами. Бирюзовые волны ласкового океана накатывали на золотой песок пляжа, на котором раскинув ноги, сидел добрый великан. Между его ног носились с криками дети. Граф Террано хлопотал в маленьком лагере, строя навес из листьев и разводя крохотный костерок. Над головами высоко в небе летали белые чайки. За спиной шелестел листьями зеленый лес. Бобо смотрел на все это с высоты и нежно улыбался. Он сможет защитить этот мир от любого чудовища.

Глава 9. Место встречи

«Искатель» несся через океан на всех парусах как лошагипус, на скачках перед финишем. Казалось, его пришпоривает не только ветер, но и воля его капитана и всей команды. Капитан Рекс стоял на мостике около штурвала. Его лицо выражало странную смесь двух чувств – безмерной отваги и бесконечной нежности. Он странно поглядывал на матросов, суетящихся на палубе. Никто, с момента отплытия с Португи, не слышал от него карамбы или завихрастого ругательства про ленивых чертей или селедку в ботинке. Он молчал и после вахты спускался в свою каюту и не выходил оттуда, не отвечая на призывы друзей. Как ни бился кок Порцо на камбузе, Рекса не соблазняли вкуснейшие ароматы его стряпни – он не выходил в кают-компанию и не ел вообще ничего. Не раз делал попытки Дипло Док повлиять на друга, объясняя, что голодание хоть и бывает лечебным, но здорово истощает организм и нарушает работу нервной системы. Отчего завры делаются раздражительными, мелочными и неприятными. Капитан Рекс только улыбался, хлопал молча Дока по плечу и занимался только своими корабельными обязанностями.

Друзья переживали за Капитана и, сойдясь вечером в кают-компании или на палубе обсуждали, как помочь товарищу в его заботе. Все прекрасно понимали, что сейчас твориться в душе капитана. Даже Путешественник Птиро и Король Храброе Сердце понимали, что сейчас речь идет не о спасении их любимых малышей, Димона и Тавы. Они понимали, что сейчас речь идет о спасении всего живого на планете.

– Интересно, – рассуждал как-то на седьмой день плавания Птиро, – Рекс давно понял, что это он – Белый Рыцарь?

Король, Дипло Док, Урано, Счастливчик, сыщик Долмс и Птиро сидели в креслах в кают-компании после ужина. Все страшно вымотались от напряжения и тихие вечера после сытного ужина никак не вязались с их внутренним состоянием. Дети не были найдены. Непонятный долговязый граф Террано отплыл с Португи на своем кораблике в неизвестном направлении. Где искать полулегендарного завра? Может быть, он отправился в Динополис, чтобы вернуть детей их семьям? Только эта мысль и успокаивала исстрадавшихся родителей. Ведь пока они ни от кого не слышали хоть одного плохого слова о странном графе. История, которую поведал им Дипло Док о своей встрече с высоким и фанатично благородным графом Террано, немного успокоила. По рассказу Дока, граф у него на глазах спас обвиненного в страшном преступлении завра, которого хотели казнить по приговору суда. Чуть ли не ценой своей жизни, он бросился защищать незнакомца и, как оказалось, не зря. Пока на графа наседали стражники острова Дуба, готовые его самого растерзать за вмешательство в судебное дело, появилась жертва преступления, считавшаяся убитой. Она и рассказала, что обвиненный, ни в чем не виноват. Только после этого граф вложил в ножны свою длиннющую шпагу и, откланявшись всем и принеся извинения, исчез в неизвестном направлении. Если бы не граф, невинный завр был бы казнен. Мог ли такой завр оказаться обидчиком детей?

Но поиски пришлось отложить. Никто не сомневался, что нужно идти за капитаном. Никто не сомневался, что он и есть тот самый Белый Рыцарь, из древней легенды.

На вопрос Птиро, после минутного молчания ответил сыщик Долмс:

– Думаю, что Капитан Рекс задумался об этом в тот момент, когда получил этот легендарный меч.

– Но как же быть тогда со вторым мечом? Точно таким же, по словам самого Рекса, которым владел пират Черный Пит? – Спросил Дипло Док.

– Со вторым мечом действительно загадка, – задумчиво проговорил Король, – Одно могу вам всем сказать наверняка – не только Рекс верил в то, что он и есть легендарный герой, появляющийся раз в тысячу лет. В это так же верил мой отец.

– Откуда ты знаешь, – удивился Птиро, – он сам тебе говорил? Мы ведь даже не знали ничего про эту легенду, пока Рекс не рассказал.

– Я знаю только, что отец вместе с моей мамой очень серьезно в свое время разговаривал с взятым в плен молодым пиратом по имени Рекс. И его не повесили, как всех остальных пиратских капитанов качаться на реях его же судна. И не посадили в тюрьму на Остров, как делают со всеми остальными корсарами. Они не просто его отпустили, но и дали ему честную работу, лучший фрегат в океане и моя мать подарила ему свой портрет.

– У Рекса есть портрет Королевы? То есть твоей матери? – Птиро аж подскочил с кресла от удивления, – вот так новость? Откуда знаешь?

– Сам видел как-то, – скривившись, ответил Храброе Сердце, – в каюте в его рундуке лежит. Причем теперь лежит вместе с фотографией, которую ему подарила моя жена.

Все невольно рассмеялись. Ни для кого не было секретом, что Капитан Рекс давным-давно любит прекрасную Королеву Золотая Коса. Но скорее всего, после того как она стала женой его друга, Рекс любил ее как свою младшую сестру и очень сильно ее опекал и защищал перед королем.

– В общем, если мы захотим изучить семейное древо нашего короля, то полезем в сундук капитана Рекса, – расхохотался Птиро.

– Вот какой же ты дурак, дружище, – не выдержал Король, – нечего тут смеяться, тут трагедия.

– Я не представляю себе, как это можно быть тем, кто обречен на что-то, – проговорил Урано, не отрываясь от блокнота в котором делал какие-то записи, – я как ученый не верю в судьбу и избранных. Не верю в колдовство, магию, потусторонние силы и призраков. Я хочу знать, что они есть, или доказать, что их нет. Но, вот так, просто верить – этого не понимаю.

– Что он сейчас бедняга переживает, – сказал Дипло Док, – ведь просто страшно, что вылезет некая дрянь из океана и надо с ним драться. Я так понимаю, не кальмар какой-то вылезет. А если Рекс не справится? Если он погибнет? Я бы умер только от одной мысли, что на мне лежит такая ответственность за жизнь всех завров.

– Но Док, – удивился Счастливчик, – ты же врач, хирург. Ты всегда несешь ответственность за жизнь своих пациентов. Как ты можешь не понимать этого. Рекс тоже сейчас как хирург, только для всей планеты. Ему нужно вырезать своим черным мечом эту опухоль, и он ее вырежет. Я в него верю. Вот только, я понимаю так, что Кракен и правда не кальмар, он мне кажется должен быть огромным. Как Рекс справится? Может он тоже вырастет? Урано, ты как считаешь? Что это за тварь – Кракен?

– Пока не увижу своими очками, пока не пощупаю микроскопом и не попробую пробирками какое оно на вкус – ничего не скажу, отрезал Урано, не отрывая взгляда от своих записей.

– Ага, – съязвил Птиро, – пока ты будешь его в микроскоп изучать, он весь мир сожрет, вместе с тобой.

И в таком духе велись разговоры о миссии Белого Рыцаря в кают-компании «Искателя». Точно такие же разговоры вели между собой матросы Шам, Ставр, Сег и Тор. Они одновременно и страшно гордились тем, что их капитан оказался легендой, и страшно боялись за него. И даже страшно боялись его самого – ведь никто в мире больше не мог похвастаться тем, что служит у Белого Рыцаря, Убийцы Кракена, Спасителя Мира, Грозы Морей и Океана, Самого, самого… и так далее и тому подобное.

А что же сам Капитан Рекс?

А Капитан Рекс даже не сомневался, что ему предназначено сразить ужас мирового океана и спасти жизнь на планете. Уже много лет он верил, что он и есть избранный рыцарь. И именно поэтому он нисколько не задумывался о том, кто такой Кракен, существует он на самом деле или нет, как его убить и можно ли это сделать вообще. Просто он давно принял как истину – что это его предназначение. Что он шел к этому всю свою жизнь и искупает своим поступком все зло, которое он причинил другим заврам. А странным он был все эти дни, потому что ему было жаль расставаться со своими друзьями, своим ставшим ему домом кораблем, с океаном и с солнцем. Ведь исход своей битвы с чудовищем он не знал. Также как не знал, каким станет он сам, если сможет выжить после этого боя.

Ранним утром девятого дня Капитан Рекс поднялся на мостик на свою последнюю вахту. Он был одет в белый китель и белую треугольную шляпу. На боку на белоснежной перевязи висели ножны с черным мечом. Утро было морозным не по сезону. Попутный ветер гнал «Искателя» нужным курсом. Тумана над водой не было и это показалось Рексу странным. Он похлопал рулевого Шама по плечу и разрешил ему пойти отдохнуть часик.

– Я сам постою на руле, карамба, – проворчал капитан.

– Слушаюсь, капитан! – Воскликнул Шам, – рад, что с вами все в норме.

– Конечно все со мной «в норме», карамба, тесак тебе под язык. Чтой-то ты сегодня болтаешь?

– Простите, капитан, – замялся Шам, но взяв себя в руки, он выпрямился и сказал, глядя Рексу в глаза, – просто последнее время. Все эти события. Ну, легенды, Кракен, знамения. Все это. И нам показалось что вы, как бы. Ну, это. Что…

– Что? – Не выдержал Рекс, – чего ты мямлишь, пороху тебе в ухо, карамба. Думали я сдулся?

– Нет, капитан, как можно, – Шам даже покраснел и вспотел от напряжения, – наоборот. Просто я вот что хотел сказать – мы всей душой с вами капитан. Если что нужно будет, во время… Ну, во время того, как вы будете ему… Этому. В общем, зададите ему перцу. А чтоб тебя, – Шам запустил пальцы себе за пазуху и яростно поскребся, – в общем, только свистните – и мы все будем рядом с вами.

Рекс молча посмотрел на своего матроса, потеющего и жмущегося совсем не как храбрейший в морях матрос. Неожиданно для себя и тем более для Шама, капитан Рекс судорожно схватил Шама своими ручищами и крепко-крепко стиснул его в своих объятиях. Так крепко, что Шам из красного сначала сделался обычным зеленым, а потом неестественно белым, а потом даже немного синим.

Рекс выпустил матроса и, отвернувшись, бросил ему изменившимся голосом:

– Свободен, матрос, карамба. Общая побудка на второй склянке второй вахты (пять часов утра).

Ошарашенный Шам с трудом вдохнул воздуха и, выпучив глаза просипел: «Так точно, капитан». Он скатился по трапу на подгибающихся ногах и вломился в каюту матросов.

– Парни, вы не поверите, что счас было! – Еле выдохнув, просипел он.

Заспанные Сег, Ставр и Тор высунули носы из гамаков.

– Что случилось? Кракен приснился? У штурвала уснул? Русалку увидел? – Загалдели матросы.

– Капитан меня – обнял! – Выпалил Шам, сам не веря своим ушам.

Матросы молча вытаращились на него.

– Сам не верю, но точно. Подскочил ко мне и как схватит меня ручищами – куда там Кракену! Чуть дух из меня не вон! Точно вам говорю – он избранный! Он Рыцарь! Такая силища!

Матросы, молча моргая, таращились на него.

– Представьте, обнял меня, а потом отвернулся и аж всхлипнул от жалости. Ваще, не верю, что такое пережил!

Матросы все так же молча таращили на него глаза.

– Обнял, говоришь, – наконец не выдержал Сег, – ну-ну.

– Точно – заснул на вахте, – зевнув во весь рот, сказал Ставр и зарылся под одеяло, – холодина такая, а он сказки рассказывает.

– Дурак ты, – просто сказал Тор, – такую чушь про капитана говорить.

Шам не стал доказывать недоказуемое, просто молча залез в гамак и закрылся одеялом с головой. В темноте Шам заулыбался, свернулся клубочком и заснул так быстро, как могут засыпать только моряки. Во сне ему привиделся любимый капитан. На голове Рекса был веночек из ромашек, а в руках он держал здоровенную порцию шоколадного мороженного и предлагал ее Шаму. Во сне лицо матроса светилось счастьем.

Через час после общего аврала все были на местах. Капитан стоял на мостике, прямой как палка. Рядом стоял Король и смотрел в подзорную трубу на огромную бухту, изогнувшуюся в форме полумесяца. В самом центре бухты торчала из воды острая и высокая скала. Берег был загроможден скалами непонятной формы, в темноте было не разглядеть. Около скал Король заметил крохотную точку горящего костра, но кто разжег костер, с такого расстояния видно не было.

– Не помню я тут скал на берегу, – удивленно прошептал Птиро, поднявшийся на мостик, – был тут два года назад.

– И что ты тут делал, карамба, – ехидно спросил его Рекс, – тут же берег контрабандистов, это все знают.

– Тут контрабандисты торгуют? – Несказанно удивился Король, – так близко от столицы? Я не знал об этом.

– Потолкайся с этим шалопутом побольше, еще и не такого узнаешь, – усмехнулся Рекс.

Птиро скромно отмолчался на заданный вопрос, взял у Храброго Сердца подзорную трубу и приложил окуляр к глазу. Некоторое время он напряженно всматривался в берег. Капитан в это время начал тревожно вертеть головой, нюхать воздух и слюнявить палец.

На мостик вскочил боцман Счастливчик.

– Капитан, – начал было он.

– Сам вижу, – рявкнул Рекс, – карамба! Чушь какая-то, моченую капусту реке в русло. Замедляемся.

– Что значит, замедляемся? – спросил снизу с палубы сыщик Долмс.

Капитан молча бросился к борту и посмотрел вниз. Навстречу курсу корабля сильное течение несло ветки, палки, мутную грязь пополам с листвой. Было такое ощущение, что в бухте находится устье крупной реки в момент отлива. Но никакой реки в бухте точно не было.

В этот момент Птиро, все еще смотрящий в подзорную трубу крикнул:

– Да ни какие не скалы это на берегу. Это Бобо.

– Что, – воскликнул Король, – наш Бобо на берегу? Как он сюда попал?

– Откуда я знаю, – окрысился Птиро, – встретимся, спрошу. Но это точно он валяется на берегу, как пьяный матрос около таверны.

Матросы что-то закричали с палубы капитану. Рекс громко выругался карамбой. Счастливчик засвистел в дудку аврал.

– Якоря в воду, карамба! – Заорал Рекс, – паруса на гитовы! Карамба, шевелитесь ленивые черти матросы!

За борт из клюзов (отверстие в борту для спуска и подъема якоря) полетели тяжелые чугунные якоря.

– С кормы якоря Роджерса (якорь адмиралтейского типа с маленькими заострёнными лапами и большими рогами) в воду, карамба! – Заорал, надуваясь, Рекс, – кошки за борт! Всем держаться, карамба, креветку мне в ноздрю!

Вода стремительно откатывалась от берега. Небо стало странно белым, без просветов. Якорные цепи натянулись, и судно так резко дернуло, что все полетели на палубу. Несчастный Порцо с кастрюлей отходов из камбуза в руках не вовремя вышел на палубу. От толчка он оторвался от палубы и, как стоял, так стоя и полетел прямо за борт, истошно вереща. При этом кастрюлю с отходами он не отпускал. В последний момент, когда кок уже улетал в открытое море, свалившийся с реи на палубу Ставр схватил его за ногу. Кастрюля с отходами вывернулась на спасителя и ударила его по голове толстым дном. Палуба покрылась объедками как корыто в свинарнике во время праздничного обеда. Остальные держались, кто как мог. Корабль встал носом к течению и страшно скрипел всеми досками. Паруса полоскались и хлопали. Палуба сотрясалась. На ногах остался стоять только Капитан Рекс, который держался за спицы штурвала.

В этот момент что-то темное нависло над «Искателем», будто его собирались накрыть огромным одеялом. Корабль приподняло в воздух, якорные цепи лопнули со страшным гулом и «Искатель» взвился в воздух в третий раз за свою историю.

Капитан Рекс дико вскинул лицо к небу и чуть не присел от неожиданности. Огромная ладонь великана Бобо держала любимый корабль за верхушку грот-мачты и медленно переносила его по воздуху к кромке леса на берегу. Там Бобо аккуратно поставил кораблик в песочек и сделал губки бантиком, будто хотел подуть в игрушечные паруса.

– Здесь сейчас опасно, друзья мои, – загудел великан Бобо, – не надо было сюда приплывать.

Он осторожно поправил свисающий кусок паруса на мачте, но тот отвалился окончательно вместе с реей и великан боязливо убрал руки за спину. «Искатель» завалился на борт, и весь экипаж посыпался на пляж как игрушечные солдатики. Пока все барахтались в песке, Бобо опустился на колени и наклонился к друзьям, что бы получше их рассмотреть.

– Бобо, – отплюнув песок, смог, наконец, прокричать Храброе Сердце, – что ты здесь делаешь?

– Привет, Бобо, – завопил Путешественник Птиро, – какими судьбами ты тут? Решил прогуляться перед обедом по бережку моря? Очень кстати, надо признаться.

– Друзья, – пророкотал великан Бобо и его огромные голубые глаза стеснительно потупились, – я буду тут биться с чудищем. Вам лучше отойти подальше.

И тут все забыли про страшный отлив, смертельную опасность, которая всех ждет впереди, странную встречу с великаном в этом странном месте и в это неподходящее время. Все забыли обо всем, потому что услышали, как издали до них доносится детский крик:

– Папочка! Папочка! Я здесь!

Глава 10. Во Славу Жизни

Великан Бобо отчаянно стеснялся.

Все стояли на берегу около завалившегося на мокрый песок «Искателя». Димон и Тава сидели на руках счастливых отцов, остальные друзья и граф Террано столпились вокруг них кучкой и молча смотрели как Бобо снимает с себя куртку. Очевидно, что гигант не раздевался уже пару сотен лет и куртка, сделанная из каких-то невообразимо древних кусков ткани, старых шкур, коры деревьев и огромных засохших листьев пальмы, сшитых вместе длинными лианами, теперь не снималась, а отдиралась от тела частями. Куски размером с паруса «Искателя" падали на песок как фанера или шифер, такие они стали твердые от вековой грязи. Но вот последние лоскуты верхней одежды великана свалились на песок и Бобо, не поднимая на стоящих далеко внизу друзей своего взгляда, пробасил:

– Извините меня, я так давно не раздевался ни перед кем, а куртка будет мешать. Простите меня друзья.

Тело гигантского завра оказалось очень странным. Широкие бедра и толстенные ноги никак не вязались с его торсом. Вперед выпирал круглый как мяч живот. Из не очень широких, покатых плеч торчали коротковатые руки с ужасно толстыми бицепсами и запястьями. На несуразно маленьких для таких толстых рук ладонях, пальцы казались очень короткими, словно бы на них не хватало по одному суставу. Шеи почти не было и голова Бобо, как будто просто вырастала из плеч. Кожа на руках, груди и животе была какого-то серо-зеленого цвета, а на спине совершенно серая, с редкими зелеными пятнами. Если внимательно присмотреться, то эти пятна оказывались клочками мха, поросшими небольшими кустиками. На пояснице из-под пояса коротких штанов выглядывала верхушка небольшой березы. Тава, заметив деревце на своем новом друге, захлопала в ладоши и завизжала:

– Какой ты красивый, Бобо!

– Я тоже хочу быть таким, – в восторге прошептал Димон так, что его услышал только отец. Король сильнее прижал сына к своей груди, чувствуя, как колотится его маленькое сердечко.

Бобо снова застеснялся и его щеки стали розовыми. Он скромно улыбнулся своим друзьям и, коротко махнув им ладонью, повернулся лицом к океану и пошел к отступившей далеко от берега воде, проваливаясь по колено в мокром песке. Дойдя до воды, Бобо еще раз повернулся и посмотрел на графа Террано.

– Отойдите подальше, друзья, – пробасил великан, тут может быть опасно для вас.

– Пора, мой друг, – прошептал граф одними губами, – пора!

Он едва заметно кивнул великану головой и помахал рукой. Огромный завр тяжело вздохнул и вошел в воду. Он зябко передернул плечами, когда вода стала касаться его коленей и даже слегка взвизгнул, как делают малыши первый раз в жизни окунаясь в море. Вода кажется холодной, а море огромным и нужно перебороть страх и войти в воду еще глубже. Бобо шел в воде, проваливаясь и с трудом сохраняя равновесие. Высокие волны уходили далеко в сторону океана. Зайдя по пояс, Бобо остановился и начал внимательно вглядываться в волны.

Террано побежал дальше по берегу и взобрался на небольшой холмик, поросший короткими кустиками, остальные не отставали от него. Сверху стало видно, что Бобо высматривает в серой воде какие-то черные колышущиеся линии, похожие на очень длинные водоросли. Линии переплетались и извивались, и Бобо брезгливо поднял руки, пытаясь оттолкнуть их от себя. Но некоторые из них прилипли к его рукам и потянулись из воды вверх. Издали зрителям казалось, что великан вляпался в какое-то смолянистое пятно. Но тут черные водоросли начали утолщаться и Бобо сильнее тряхнул руками, стараясь оторваться от них. Водоросли превратились в десятки тонких щупалец, извивающихся и оплетающих руки и поясницу великана. Он нагнулся к самой воде и начал тянуть их в стороны, пытаясь оторвать их от своих ног. Но они не поддавались, а лишь растягивались в стороны и становились все толще и толще. На лице великана застыло удивленное выражение, глаза стали испуганными, как у ребенка, который впервые дотронулся до огня, такого красивого и яркого, но причиняющего такую сильную боль.

Черные смоляные щупальца начали опутывать локти великана и подниматься все выше по плечам и животу. Они переплетались, утолщались, росли и множились. На коже гиганта стали проступать белые полосы как от сильных ударов хлыста или ожогов. Бобо закричал от боли и обиды. Его лицо исказилось от сильнейшего страдания, которое он испытал в своей жизни. Черные щупальца высасывали из него жизнь.

Капитан Рекс не выдержал и рванул по склону вниз, на помощь другу, но Террано железной рукой успел схватить его и, практически подняв в воздух, втащил обратно на верхушку холма. Не отрывая взгляда от схватки, он громко крикнул каким-то неживым жестким голосом:

– Нельзя ему помочь! Вы погибните без толку! Стойте здесь и ждите.

Рекс дергался изо всех сил, хватался за рукоятку меча и страшно скрипел зубами так, что остальные бросились на помощь графу Террано. Друзья схватили капитана за руки и за ноги, повалили на траву, прижав своими телами к земле. Рекс мог только смотреть полными слез глазами, как его друг борется с непонятной тварью, и стонать через сведенные судорогой челюсти.

В полной тишине, в которой не было слышно ни ветра, ни шума волн, великан Бобо медленно погружался в воду. Все его мышцы страшно напряглись и мерзкие, абсолютно черные щупальца опутывали его тело все сильнее и сильнее. Бобо никак не мог схватить их рукам и оторвать от своего тела. Нити щупалец были, как бы, маслянистые, не имеющие плотности и твердости и выскальзывали из коротких пальцев огромного завра. Отдельные нити начали опутывать короткую шею гиганта. Левая нога Бобо подломилась со страшным треском и он, опустившись на колени, снова коротко вскрикнул от боли. Бобо медленно повернул голову к зрителям на берегу и полными страха и боли глазами посмотрел на своих друзей. Отчаяние заполнило его кроткое сердце. Сквозь выступившие из голубых глаз слезы он различил маленькие фигурки на невысоком холме. Две из них прижимали к груди крохотные милые комочки жизни, его новых друзей – Димона и Таву. Яркая как молния мысль пронеслась в его голове – ОНИ СКОРО УМРУТ. Они не смогут стать взрослыми, они не будут смотреть на солнышко, не услышат шуршание капель дождя по листьям, не поцелуются и не обнимут своих детей, они не смогут с хрустом откусить кусок от красного сладкого яблока и не рассмеются веселой шутке, никогда не споют колыбельную песню…

В эту критическую минуту великану пришел на помощь единственный друг, который мог ему помочь. Мощная крылатая тень метнулась из низко свисающих облаков и упала на опутывающие тело великана липкие отростки Кракена. Драго схватил зубастой пастью черное щупальце и, мотнув головой, оторвал его с громким треском. Он впился когтями в перекатывающиеся волнами толстые жгуты и потянул их вверх, так мощно работая огромными крыльями, что зрителей на берегу пригнуло ветром к земле. Бобо почувствовал облегчение и смог встать сначала на одно колено, а потом выпрямился в полный рост. Подняв лицо к небу, он громко закричал. Драго тянул и тянул его вверх, откусывая огромные куски темных тканей, тянущихся к его крыльям. Внезапно, одно из щупалец морской твари стремительно ринулось вверх и как петлей захлестнуло дракона поперек туловища. Драго напрягся, но вдруг силы покинули дракона, и он рухнул вниз, прямо в черную растекающуюся по воде массу. Без единого звука тело Драго было поглощено черной жижей. Мелькнул кончик переломившегося крыла и последнего дракона на планете не стало.

И тут Бобо, впервые в жизни, ощутил новое, ни с чем не сравнимое чувство. Оно так мощно и неожиданно заполнило его, что он закричал сильнее, чем от боли, которую причиняли ему ядовитые отростки, высасывающие из него жизнь. Волна безумной ярости окатила его с кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Он поднял почти притянутую к ноге, правую руку, опутанную черными щупальцами. Его толстая и твердая как камень кожа лопнула на плече, оттуда брызнула яркая красная кровь. Великан широко раскрыл рот и впился белыми зубами в толстую нить отвратительной неживой субстанции, откусил кусок и выплюнул его далеко в море. Потом откусив еще один, он начал растягивать упругие волокна в стороны и перегрызать их, не успевая отплевываться и глотая ядовитую мерзость. От страшного напряжения всех мышц кожа на спине треснула с громким хлопком и Бобо смог развести руки в стороны. Черные щупальца начали лопаться как струны, заполняя воздух глухим звоном.

– За жизнь! За жизнь! За жизнь!!!

Гигант кричал не переставая, отдирая от себя куски черной материи и выкидывая их далеко в океан. На губах беснующегося великана выступила черная пена и клочьями разлеталась вокруг. Кровь из спины и плеч брызгала короткими фонтанами. Куски Кракена, как кляксы от чернил, почти мгновенно растворялись в воде, делая ее сначала темной, а потом красной. Из воды стали появляться щупальца толщиной с ногу Бобо, и великан тянул их на себя перегибаясь почти пополам и впиваясь пальцами в неживую шевелящуюся плоть, разрывал ее на части.

Вода все отходила от берега дальше и дальше, а Бобо тянул и тянул из нее толстые щупальца, которым, казалось, не будет конца. Тянул, отрывал с громким рычанием и выкидывал далеко в океан. Наконец, обессилевший Бобо вытащил на обнажившееся песчаное дно переставшую сопротивляться черную тушу размером с многоэтажный дом с обрывками скользких отростков. Кракен дрожал, как кусок черного желе. Друзья на берегу, затаив дыхание, смотрели, как великан с кряхтением поднял его в воздух и, прижав бесформенное чудовище к своей груди, начал сводить руки, пережимая его пополам, отчего образовались две больших блестящих капли. Они вибрировали, булькали и переливались одна в другую, как если бы в пальцах зажать налитый водой воздушный шарик. Бобо перехватил тушу удобнее и разорвал ее в последнем усилии на две части. Два отвратительных бесформенных куска упали на мокрый песок и почти мгновенно впитались в него, а воды океана быстро подкатили к берегу и смыли остатки воспоминаний о безобразной твари, носящей в легендах имя Кракен.

Бобо, стоя почти по пояс в мокром песке, с опущенными от изнеможения руками, тяжело и прерывисто вдохнул и выдохнул воздух. Он медленно повернул к друзьям свое обескровленное бледное лицо и первый луч солнца, пробившийся через свинцовые серые тучи, озарил милую полупрозрачную улыбку доброго гиганта. Глаза на секунду сверкнули голубым огнем, и закрылись. Великан начал плавно заваливаться на бок и погружаться в песок. Воды отступившего на время битвы океана понеслись на берег со страшной скоростью и окутали тело героя своими теплыми волнами. Уже через минуту на поверхности было видно только ставшие совершенно белыми правое плечо и локоть могучего великана Бобо.

Битва окончилась. Жизнь победила.

Глава 11. Граф Террано

Прошло два дня с того момента как сердце Великана Бобо перестало биться. В широкой бухте качался на мелких волнах «Искатель». Его паруса были собраны. На палубе не было видно ни души. Небо сверкало над океаном бесконечной синевой. Солнце как будто решило уничтожить даже мысли о снеге и нагревало воздух до состояния кипения воды. Одно маленькое белое облачко трусливо удирало за горизонт, стараясь не расстроить этот мир мыслями о плохой погоде. Птицы, самые чуткие к переменам существа, снова занялись своими птичьими делами, искали червячков, вили гнезда, прыгали по веткам деревьев и истошно чирикали. Серебристые чайки плавно парили над двумя белыми скалами, торчащими из воды в середине бухты, высматривая в бирюзовой воде косяки мелкой рыбешки. Их ленивые крики уносились далеко в море. Все дышало спокойствием, миром и жизнью.

Оцепенение от последних событий спало, все возрождалось, оживало, вызывало надежду на счастье. Во всех городах и деревнях всех континентов завры чувствовали облегчение, дышали глубже, радовались каждому мгновению. И только на борту великолепного «Искателя» царила унылая черная тишина, не прерываемая ни единым звуком. В кают-компании молча сидели в креслах Путешественник Птиро, Король Храброе Сердце, Урано и сыщик Дин Долмс. За капитанским столом хмуро восседал Капитан Рекс и с бессмысленным выражением на лице тыкал острым кинжалом в карту. Его лицо осунулось и похудело. Взгляд был пустым. В коридоре скрипнули доски палубы и раздались шаги. В кают-компанию открылась дверь. Вошел Дипло Док и как-то сухо сообщил остальным:

– Дети в совершенном порядке. Абсолютно здоровы. Спят после обеда. Хорошо покушали.

Он поискал взглядом место, куда можно присесть и воткнулся в угол кожаного дивана, подавленный общим настроением. Король и Птиро молча кивнули головами, даже не посмотрев на врача.

Всеобщее молчание и уныние продолжалось до тех пор, пока с палубы не послышались два коротких свистка и невнятная команда боцмана Счастливчика. Послышались быстрые шаги матросов, забегавших по палубе и скрип веревок по деревянным блокам. О борт судна ударилась шлюпка. Матросы начали поднимать ее на палубу. В кают-компании никто не проронил ни слова до тех пор, пока уверенные и громкие шаги не раздались за дверью. Она распахнулась и, согнувшись почти пополам, в кают-компанию вошел невероятный граф Террано. Он выпрямился насколько позволил это сделать низкий для него потолок и пронзительным взглядом оглядел всех собравшихся.

– Благородные господа, – воскликнул он, – я невыразимо рад приветствовать всех вас и благодарю за приглашение. У меня есть для вас некоторая информация, которую я должен поведать.

Король Храброе Сердце встал из кресла и судорожным рывком протянул графу руку:

– Я приветствую вас граф и благодарю, что вы нашли время принять наше приглашение и разъяснить некоторые моменты произошедшего.

Граф Террано выбросил вперед длиннейшую руку и утопил ладонь Короля в своей огромной ладони, крепко сжав ее худыми пальцами.

– Прошу вас сесть, – произнес Храброе Сердце, – и чувствовать себя как среди самых близких друзей.

Капитан Рекс поднялся из-за стола и подошел к графу, протягивая ему свою огромную лапищу и сказал:

– Прошу вас граф Террано, располагайтесь на моем корабле как у себя дома. Здесь все ваши друзья.

– Мы надеемся, что вы сможете пролить свет на все тайны, которые нас окружают, – в свою очередь произнес Путешественник Птиро, вставая и протягивая руку графу Террано, – и первая тайна, на которую мне хотелось бы пролить свет, это ответ на мучающий нас всех вопрос – кто вы такой, граф Террано?

Долговязый граф молча поочередно приветствовал всех находящихся в кают-компании «Искателя», пожав всем руки и заглядывая в глаза каждому с кем здоровался. Его взгляд буквально пронизывал по очереди всех собравшихся и причинял какое-то странное неудобство, страх и одновременно абсолютное спокойствие.

Наконец все расселись по своим местам. Граф сел в глубокое кресло на самый край и выпрямив спину так, будто проглотил весло, еще раз внимательно оглядел всех собравшихся.

– Начнем с того, – после минутного молчания заговорил граф Террано, – что я сообщу вам кое-что необыкновенное о себе.

– Прошу у вас прощения, за то что перебиваю, – не выдержал Король, – но мы уже догадались, что вы пришелец с другой планеты. Не так ли?

Террано удивительно по-доброму посмотрел на Короля и улыбнулся до того странно, что у Храброго Сердца сперло дыхание от накатившего на него чувства, будто он совсем маленьким мальчиком сидит на руках своего большого и сильного отца.

– Господа, – произнес Террано, – я прошу Вас всех сохранить в глубочайшей тайне то, что вы сегодня услышите здесь от меня. Это нужно сделать ради всей вашей цивилизации. Я прекрасно знаю, что вы уже сталкивались с разумной жизнью, прибывшей на вашу планету из других миров. Я прекрасно знаю, что вы смогли разгадать оставленную много веков назад загадку о происхождении жизни на вашей планете и даже с помощью оставленного здесь космического аппарата сделать один виток вокруг планеты. И все это не должно составлять тайну. Но то, что я сейчас вам скажу, пусть останется только между нами, – Террано сделал короткую паузу и, осмотрев внимательно всех еще раз, произнес совершенно спокойно, – Во-первых, я не живое существо, как вы это привыкли понимать.

В кают-компании повисло тяжелое молчание. Все таращились на графа разинув рты и пытались осмыслить сказанное. Через минуту Птиро привстал в кресле и, не отрывая взгляда от графа, произнес:

– То есть как не живой? А какой же вы? – Он нервно сглотнул и добавил, – мертвый?

Неожиданно Террано громко и весело расхохотался.

– Ну конечно я не мертвое существо, ну что вы, господа! Никакой я не призрак и не приведение. Просто я – искусственное биологическое существо, созданное одной из старейших цивилизаций в нашей галактике. Я – андроид. Робот, если хотите, механизм.

Урано подскочил в своем кресле так, как будто его выпнули оттуда ногой огромного футболиста.

– Вы хотите сказать, что вы синтетическое существо, создание которого предсказал еще четыреста лет назад Великий Универсальный Доктор Альберт Рельнский? Вы хотите сказать, что вас создали искусственно в лаборатории? Вы искусственный интеллект?

– Да, – просто сказал граф Террано, с улыбкой глядя на перевозбужденного ученого, – можно сказать, что я искусственный интеллект. И, кстати сказать, Альберт не смог полностью сдержать своего слова. Он разболтал в своих трудах обо мне после наших нескольких встреч. Хотя я не могу на него сердиться, он сделал это очень тонко в своем философском трактате «Метафизика».

Урано молча посмотрел на удивительное создание и также резко бросился обратно в свое кресло, сверкая оттуда очками и не принимая больше участия в дальнейшем разговоре. Он был так потрясен, что уже никого и не слышал вокруг себя, а только что-то беззвучно шептал себе под нос.

– Я послан на вашу планету специальным научным обществом, которое многие миллионы лет носит название «Корпус Вита Нова». Скоро исполнится восемь тысяч лет, как я нахожусь здесь среди вас, выполняя возложенную на меня задачу по сохранению жизни на этой замечательной планете. И скажу вам не без гордости, – продолжил Террано, довольно улыбаясь, – вы первая планета в моей практике, на которой дважды удалось пресечь распространение концентрации темной материи вселенной. Но, давайте я расскажу вам вкратце всю историю, что бы смогли составить себе общее представление о происходящем вокруг вас. И так.

И вот что рассказал андроид Террано пораженным слушателям.

– Наша Галактика достаточно старая и спокойная для того, что бы в ней смогла зародиться жизнь, успешно развиться в высшую форму абсолютного интеллекта и успешно сохранить свое существование. Единственным способом сохранения своего существования, для первой цивилизации гуманоидов, оказался способ расселения по пригодным для жизни планетам. Для этого им пришлось создать космические корабли, совершающие полеты на скоростях выше, чем скорость света. Потом первая цивилизация узнала, что среди огромного количества звезд, на многих пригодных для жизни планетах, уже присутствует жизнь, на самых разных стадиях своего развития. Вмешиваться в развитие других цивилизаций они посчитали крайне не этичным. Пусть все разнообразие форм жизни развивается так, как задумано природой, решили они и начали скрываться от всех, кто не смог еще на своей стадии развития достичь необходимых знаний. Скрываться и наблюдать. Многое можно рассказать о многообразии жизни в нашей галактике. Миллионы планет имеют своих невообразимых жителей. Но, сейчас речь не об этом.

Вдруг, на одной из обитаемых планет произошел страшный катаклизм. Вся жизнь на прекрасной планете была уничтожена в кратчайший момент! Причем никаких внешних астрономических факторов не было – не ударил в планету астероид, на звезде не было убивающих все живое страшных вспышек, не было никаких вирусов или болезней. Просто вдруг планета превратилась в совершенно безжизненный черный камень, без каких бы то ни было признаков существования на ней ранее жизни. Ученые забили тревогу. Множество научных экспедиций было отправлено на эту планету, но ответа они так и не получили. И вдруг, снова обнаруживается тот же феномен на еще одной планете ранее отличавшейся обилием жизни! Тогда было принято решение отправить на все подобные планеты, имеющие хотя бы зачатки разумной жизни, наблюдателей. Многие тысячи научных кораблей зависали над такими планетами и изучали их в течение веков. И ответ был найден. Оказалось, что космос пронизывают неведомые лучи Темной Энергии, которые концентрируясь, создают Темную Материю. Загадочную и необъяснимую силу, которую наши ученые еще не смогли изучить с помощью своих приборов. Эта Темная Материя совершенно не фиксируется никакими приборами. Нет возможности ее обнаружить до тех пор, пока ее концентрация на планетах, где существует жизнь, не приводит к тому, что на какое-то мгновение она обретает свойства разумной биомассы с уникальными характеристиками, названной нами «Черная Субстанция», а по-вашему Кракен. Будем его и дальше так и называть, для удобства. И Темная Материя воздействует на окружающий ее физический мир, только одним способом – за очень короткий промежуток времени она уничтожает все возможные варианты биологической жизни, после чего бесследно исчезает. Более четырех миллионов лет «Корпус Вита Нова» пытается разгадать этот феномен, но ни источника Темной Энергии, ни способов образования Темной Материи так и не было найдено. Все что оставалось нам делать, это фиксировать гибель одной планеты за другой, надеясь когда-то получить ответы на свои вопросы. По всем известным нам планетам галактики были разосланы такие создания как я – неуязвимые, бессмертные андроиды. Для каждой из планет был выбран внешний вид, более подходящий для местной цивилизации. И андроиды принялись наблюдать и фиксировать все происходящее, не вмешиваясь во внутренний уклад жизни. С учетом наших возможностей и практически бесконечного срока службы из нас получились прекрасные разведчики, передающие данные в «Корпус Вита Нова».

И вот, чуть меньше чем миллион лет назад, совершенно случайно, одним наблюдателем на одной из планет было сделано великое открытие. А заключалось оно в том, что в мирах, где жизнь развивается стремительными скачками и эволюция порождает разумные создания, стремящиеся познать себя и окружающий их мир, в момент концентрации Темной Материи в Кракена возникает Противовес. Возникает некая Светлая Энергия, которая концентрируется в определенных точках планеты. И если в нужный момент Светлая Энергия сходится с Кракеном, то есть шанс, один из ста, что она побеждает.

– То есть, если Черная Субстанция – это по-нашему Кракен, то Светлая Энергия – это Белый Рыцарь? – Не выдержал капитан Рекс, который уже давно выскочил из-за своего стола и ходил вокруг графа Террано, внимательно его слушая.

– Именно так, – сказал Террано, – именно так. Но, не на всех планетах Светлая Энергия проникает как у вас в живой организм и концентрируется там до нужного состояния. В моей практике был мир, в котором Светлая Энергия проявилась в тринадцати ювелирных изделиях, именуемых там «Сокровища», а Черная Субстанция называлась Темная Вода. И только правильным образом расположив тринадцать сокровищ, жители смогли обуздать Темную Воду, лишив ее возможности уничтожить жизнь на этой планете. И я не даром вспомнил этот мир, так как он кое в чем похож на ваш. Сейчас я вам расскажу в чем. Но сначала еще немного истории из вашего прошлого, благородные господа. Больше тысячи лет назад в вашем мире был зафиксирован всплеск концентрации Темной Материи, который вы называете Кракен, приписывая ему свойства живого организма. И мной, наблюдателем за этим миром, была обнаружена в тот же момент и Светлая Энергия. Она отразилась в неприметном создании, в скромной девушке, живущей в небольшой деревеньке. Звали эту девушку Яна Орта.

Капитан Рекс, схватился руками за край стола, с грохотом сбив на пол чернильницу в медной подставке. От неожиданности у него подкосились ноги. Он выпучил глаза и единственное что смог просипеть, это:

– Белый Рыцарь – девушка?

Граф Террано, с улыбкой посмотрел на него. Рекс, держась за край стола, будто боялся окончательно потерять равновесие и рухнуть на палубу, заплетающимися ногами доплелся до своего кресла, и, упал в него всей своей массой, закрыв глаза рукой.

– Девушка… – Донесся до присутствующих тихий шепот пораженного Капитана Рекса.

– Мне удалось найти вашего Белого Рыцаря, – с улыбкой продолжил Террано, – и подготовить ее к тому, что должно было случиться.

– Девушка, – опять донеслось до всех очень тихое сипение ошарашенного Рекса.

– Тут, надо вам сказать, – продолжил андроид, – что у всех, в ком концентрируется Светлая Энергия, возникает некая аномалия в развитии. Он очень резко начинает отличаться от обычных представителей своего вида. Как вы могли убедиться на примере нашего милого великана Бобо. У него аномалия трансформировалась в неограниченный рост физического тела и практическое бессмертие. Он стал великаном за почти восемь сотен лет своей жизни и продолжал бы расти, пока не перерос бы свою планету в размерах. Тем самым и погубив ее, если бы не Темная Материя. Вот тут и кроется парадокс. На действие всегда есть противодействие. На силу всегда есть прямо противоположная сила.

Граф Террано перевел дух и оглядел своих слушателей.

– Так вот, у девушки Яны развилась уникальная способность, она не могла уставать. Ее физические силы восстанавливались со скоростью их растраты. Она могла не спать неделями, она могла бежать на предельной скорости хоть месяц, не останавливаясь ни на минуту. Единственное, что я сделал для нее, это изготовил два очень прочных меча из сплава, именуемого у нас митрондис. Это практически не разрушаемый материал, из которого делают космические корабли. Благодаря своей способности и двум мечам, Яна смогла ликвидировать ядро концентрации Черной Субстанции и разрушить на ближайшие двадцать, тридцать тысяч лет способность Темной Энергии создавать Темную Материю.

Но вот тут-то и кроется удивительная загадка вашего мира и мира Темной Воды, о котором я вам поведал. Именно в ваших мирах, некая группа, или тайная организация, каким-то образом, может искусственно ускорять концентрацию Темной Материи в Черную Субстанцию. Или попросту – вызывать Темные Воды, а в вашем случае, Кракена. И вместо двадцати тысяч лет естественного процесса концентрации, некие силы способны вызвать приход вашего Кракена уже через тысячу лет, а может даже и быстрее.

Все молча уставились друг на друга.

Глава 12. Возвращение блудных детей

Слушатели графа Террано долгое время сидели молча на своих местах. Андроид посидел с ними, потом тихонечко встал, извинился и вышел из кают-компании. Первым зашевелился Птиро. Он оглядел своих друзей с какой-то кривой улыбочкой.

– Ну что, соратники, влипли мы опять по самые уши да в черную грязь, – в голосе его звучал неприкрытый сарказм, – вывалил на нас этот робот новую задачу, а сам вернётся куда-то там, в космос и поминай его как знали.

– Это наш мир, не его, – задумчиво произнес Король, теребя пальцами золотую пуговицу на камзоле, – нам только спасибо ему можно сказать и поклониться низко в пояс. Они спасают наш мир не за калач медом намазанный. Так что придержи язык Птиро.

– Да я так, шучу, – отвертелся Птиро, – Понятно, что это наша работа. Искать теперь тех, кому служил одноглазый. А ну как таких как он много?

– А может он один был? – Спросил сыщик Долмс, – никогда не слышал про какие-то тайные организации, поклоняющиеся Кракену.

– Поэтому они и называются, тайными организациями, карамба, секретный ингредиент в твой винегрет, – проворчал Капитан Рекс, – и вообще. Не хочу сейчас ни о чем думать. Хватит с меня приключений и тайн. Надоело. Домой хочу.

– Так ты же дома, – несказанно удивился Путешественник, – твой дом – «Искатель».

Капитан Рекс немного замялся и, отвернувшись к квадратному иллюминатору, произнес:

– А я себе домик купил недалеко от столицы. Там буду жить.

Все вытаращили глаза на широкую ссутуленную спину бравого капитана.

– Ну, это спишем на шок, – проворчал Дипло Док, – Это я вам как врач скажу. Ему малость отойти надо от такого потрясения. Полечится немного в моей клинике. Травки попить.

– Это, какого еще потрясения, – рявкнул Рекс, резко обернувшись, – я, карамба, не унижен и не потрясен. Я, медузу вам в глаз, единственный, что ли расстроен гибелью нашего друга? Или вы сговорились не вспоминать про него, карамба. Забыть его значит, решили, селедку вам в ботинки, карамба?

– Что ты, что ты, – подскочил к другу Птиро, – никто никого не собирается забывать. Мы так же печалимся о его потере, как и ты. Просто Док говорит о другом. Ты так сильно переживаешь, что не ты оказался Белым Рыцарем, а Бобо. Ты долго к этому готовился, верил в это. Нет твоей вины в этом никакой. Так карта легла, такой был расклад сил в природе.

– Поехали домой, друзья мои, – примирительно вставил Дипло Док, – я тоже очень хочу домой. Меня пациенты ждут. Да и ваши мамы с ума сходят там без новостей о детях. Пора уже.

– Ты прав, – Храброе Сердце вскочил на ноги и одернул камзол и портупею, – Капитан Рекс, командуйте отплытие в столицу. Мы должны по дороге закинуть Долмса на его остров. Надо спешить закончить наш квест и вернуть наших детей домой. Их, кстати, дома ждет немаленькое наказание.

В этот момент все услышали за дверью громкий писк и стук удаляющихся шагов двух пар ножек, рванувших по ступенькам на верхнюю палубу.

– Подслушивали, свинозаврики, – удовлетворенно сказал Король, – я так и знал.

На борту началась обычная рабочая суета. Подняли склепанные по новой, потерянные якоря, распустили паруса, и они понемногу начали набирать ветер. «Искатель» повернул бушприт в сторону океана и ведомый все такой же железной рукой своего капитана отправился в обратный путь.

Граф Террано – искусственный андроид, сошел на берег в бухте. Уходя, он подкинул высоко в воздух Димона, нежно прижал к своей груди Таву и что-то пошептал им в ушки. Тава громко ревела. Димон крепился, стойко выпрямляя спину. Рядом стоял отец, и он старался показать ему, как повзрослел за время своего путешествия. Террано коротко попрощался с остальными, не назвал времени, когда свидятся вновь и просто исчез за стволами деревьев.

Все члены экипажа были рады счастливому исходу их путешествия. Дети нашлись, живые и здоровые. Мир был спасен и новое приключение светило своими радужными перспективами. По крайней мере, один из всей компании не переставая обдумывал свой следующий шаг в поисках неведомой тайной организации, которая в непонятном безумии сама стремится уничтожить свой мир.

Грусть от потери своего товарища точила всем сердца. Нет, нет, да кто-нибудь из друзей, во время разговора резко повернется к собеседнику спиной, оправдываясь, что соринка попала в глаз. Судорожно вздохнет, подавив рыдания, потрет покрасневшие влажные глаза кулаком и вернется к разговору.

Когда «Искатель» проходил мимо останков великана Бобо, превратившихся в белую скалу над бирюзовой водой, вся команда в парадной одежде построилась на палубе. Капитан скомандовал двенадцать раз и оба борта выстрелили в воздух двенадцать залпов из пушек. Это была величайшая честь, отдаваемая моряками погибшему герою. В последней речи Храброе Сердце пообещал увековечить образ спасителя планеты в огромных памятниках в центрах столиц двух континентов. Над эскизами колоссального монумента уже работали Путешественник Птиро, Дин Долмс и Дипло Док. Во время церемонии прощания, когда Димон и Тава, одетые во все белое опускали в воду венки из луговых цветов, никто на корабле не стеснялся слез. Матросы тоже рыдали в полный голос, видя, что у Капитана Рекса из глаз бегут две мокрые дорожки.

Путь домой пролетел незаметно. Димон и Тава быстрее всех отошли от горя. Жизнь не прекращается с потерей любимых, а только делается ценнее, сохраняя в памяти их образы. Дети носились по кораблю и заглядывали во все щели. Висели на реях, орали оттуда карамбы и абордажи. Падали за борт, высматривали динакул, дрались с матросами (понарошку, конечно), стреляли из пушек. За время плавания они были наказаны отцами несколько раз и поняли, как болят мозоли на руках от того, что драишь палубу мочалами или битым кирпичом чистишь медные части. Обливаясь потом на солнцепеке, они по очереди несли вахту в корзине на марсе бизань-мачты, вязали узлы и штопали паруса, конопатили борта вонючей смолянистой паклей и таскали полные ведра воды на камбуз. За старательность, Капитан Рекс торжественно наградил обоих званием юнги. А боцман подарил сшитую матросами по размерам детей военную морскую форму.

«Искатель» остановился у острова Дуба, и все сошли на берег в гости к Дипло Доку, в его уютный белый домик с маленьким садиком во дворе. Все пили чай из большого самовара. В планах было останавливаться всего на десять часов до ближайшего отлива, но поскольку Димон и Тава снова потерялись, пришлось их искать по всему острову, с солдатами и полицией. Оказалось, что они залезли в какую-то старую каменоломню и там заблудились. Капитан Рекс лично нашел их в темных глубинах под землей и за шкирки вытащил на белый свет. В этот раз отцы молча, за руку, отвели детей в свои каюты. Матросы, сидя на палубе, весело подмигивая друг другу, целых полчаса слушали резкий свист ремней Короля и Птиро, а звонкие удары по мягким частям тела разносились по всему океану. До самого вечера, когда «Искатель» уже шел под всеми парусами, из кают раздавались детские рыдания, всхлипы и стоны. А куда деваться, напроказничали, будьте наказаны. Капитан Рекс личным указом наказал обоих юнг и посадил их в каютах под арест на три дня, выпуская только для работ по кораблю на четыре часа в день. Тава попыталась скандалить, но узнала на своей шкурке, что значит грозный взгляд Капитана Рекса, после которого и взрослому хочется быстрее оказаться в туалете, а уж про детей и говорить не хочется.

Но вот на горизонте показались стены и причалы родного города Динограда. На пирсе стояла толпа, висели яркие разноцветные флаги. Со стен замка пушки стреляли салютом. Возвращение Короля в родной порт сам по себе праздник, а возвращение после удачного похода – праздник в двойне. Мамы смеялись и плакали, целовали и шлепали по попам своих любимых деточек. Смена настроения у мам была такая быстрая, что бедные Димон и Тава почти все время плакали, так как хотя поцелуи и очень приятные, но руки у мам такие же тяжелые, как и у пап. Король устроил митинг и рассказал народу, какой был скромный и никому не известный герой, могучий Великан Бобо, спасший всех на планете. Король сообщил, что в его честь будут названы улицы, воздвигнуты памятники и названы новые города. Его подвиг навсегда будет запечатлен во всех учебниках по истории и его жизнь станет идеалом для всех детей.

Потом все отправились по домам.

Глава 13. Заключительная

Димон открыл глаза и увидел, как солнечный лучик мечется по комнате, отражаясь от стекол в открытом окне. За окном шумели листьями вековые дубы в саду. Слышалось пение птиц и неясные звуки, то ли кузнец ковал лошагипуса, то ли плотник строил голубятню. Принц Димон сладко потянулся всем телом и подбросил белое пуховое одеяло ногами так, что оно перелетело на голову. Он перевернулся на живот и, подогнув колени к животу, выставил наверх попу в синих трусиках, затолкав голову под подушку. Полежав немного так, он понял, что валяться больше совершенно не хочется, а хочется скорее встать, одеться, умыться и заняться какими-нибудь делами.

Скинув с себя одеяло, он понесся в ванную комнату, почистил зубы, умылся ледяной водой и даже растерся мокрым полотенцем, как учил боцман Счастливчик на «Искателе». Мурлыкая себе под нос матросскую песенку, он быстро оделся и высунул нос в соседнюю гостевую комнату, где ночевала Тава. На кровати Тавы высилась горкой одеяло. Очевидно, что девочка еще спала. Димон медленно, на цыпочках начал подкрадываться к кровати, намереваясь пугнуть подругу. Но только он поднял руку, чтобы как следует шлёпнуть по высокому месту под одеялом, как кто-то ухватил его за щиколотки и дернул под кровать. Димон подавился криком от испуга и грохнулся на пол. Тут же ему на лицо навалилась подушка, руку выкрутили за спину, а на шею наступили коленом.

– Молчать, карамба, если жить хочешь, – прохрипел ему в ухо незнакомый картавый голос, – теперь ты наш пленник, и мы будем требовать выкуп у твоих родителей, дырявый барабан мне в карман!

Паника заволокла Димону сознание. Как живой перед его глазами предстал капитан Срезанная Шкура со своими пиратами. Он начал отчаянно брыкаться ногами, попадая по чему-то твердому и выкручиваться всем телом. Вдруг тяжесть с него разом слетела, и раздался звонкий смех.

– Ой, как же ты смешно корчишься, – хохотала счастливая Тава, держась за живот и садясь на корточки от смеха, – я не могу до чего смешно ты захрипел. Хрррр-хррр, – Она высунула язык на бок, скосила глаза в кучку и состроила отвратительную рожицу.

Тава упала на ковер и заболтала в воздухе босыми ногами в пижамных штанишках.

Димон вылез из-под кровати весь взъерошенный, облепленный какими-то дурацкими перьями от порвавшейся во время борьбы подушки. Он сердито смотрел, как Тава катается по полу, корча рожи и зажимая себе руками рот, изображая как он струсил.

– Нет, не крадите меня, я буду хорошим, хррр-хррр, – заикаясь от смеха кричала Тава, – я буду хорошим!.. Ой, не могу, я сейчас не удержусь…

Димон сел на кровать, сбивая с одежды перья и мрачно смотрел как Тава вскочила и унеслась в туалет. Оттуда еще несколько минут раздавались взрывы смеха, громкая икота и крики: «Ой, не могу больше. Я сейчас помру!»

– Ничего подобного я не сказал, – буркнул он себе, а потом подскочил к двери в ванную комнату и крикнул в замочную скважину, – я не кричал ничего подобного. Просто от неожиданности запаниковал. Это нормально, между прочим.

Он пошел обратно к кровати и начал заправлять Тавину постель, делая это не задумываясь, так же, как уже заправил свою. Димон пока еще не отдавал отчета себе в том, что ни разу в жизни, до своего приключения, ему не приходило в голову заправлять свою постель. И без напоминания чистить зубы. И одеваться без помощи мамы или помощников. Тава вышла, наконец, из ванны. В руках у нее был веник, который она высмотрела около умывальника. В другой руке у нее был совочек для мусора. Все еще смеясь Тава подошла к Димону, воюющему с тяжелым пуховым одеялом, и начала подметать перья, разлетевшиеся по комнате.

– Ох, – наконец отдышалась она, – ты не представляешь, как это было смешно.

– Да, представляю, представляю, – рассмеялся Димон, – я тебе, думаешь, не отмщу? Еще как! Узнаешь у меня, что значит испугаться внезапности.

– Можно подумать, Капитан Рекс когда-нибудь боялся внезапных атак! Да он такой – раз, раз мечом! Еще до того, как на него напали. И башка с плеч тупого пирата.

– Это называется предвосхитить атаку. А ты меня врасплох застала, – не сдавался Димон, – от неожиданности кто хочешь, испугается и подпрыгнет на месте. А я вон, даже не подпрыгнул. Давай я тебя расчешу.

Димон закончил с постелью, аккуратно уложив подушки, расправив одеяло и накрыв его покрывалом. Он поправил складочки на покрывале, что бы было совсем гладко, и взял с туалетного столика расческу девочки.

Тава вернулась из ванны уже умытая, с капельками воды на висках и белоснежной улыбкой.

– Только сильно не дергай волосы, и косу заплети нормальную, а не эту кукарямбу, которая получилась тогда в лесу.

– Я еще не умел тогда, – оправдывался Димон, – и расчески у тебя не было. Давай сейчас быстро позавтракаем, помоем за собой посуду и побежим уроки делать. Чем быстрее сделаем все уроки, быстрее пойдем гулять. Надеюсь, наказание уже закончились.

– Я еще хотела успеть до завтрака свою одежду перебрать, там кое-что надо простирнуть, подштопать и…

Тава не успела договорить, как за дверью ее спальни послышался какой-то грохот и стон. Дети подскочили и побежали к дверям. Когда они открыли тяжелую двустворчатую дверь, перед их глазами открылась такая картина. На полу лежала Королева Золотая Коса, совершенно без сознания, рядом с ней на коленях стояла графиня Ноа, бледная, с вылезшими на лоб огромными глазами. Борясь с пышным платьем, она пыталась подуть в лицо Королеве, но и сама завалилась на пол, потеряв равновесие, запутавшись в кружевах. Димон и Тава подскочили к своим мамам и закричали в один голос:

– Что с вами! Мама! Мама! Что с тобой! Мама, очнись!

Димон бросился к журнальному столику, вытащил букет роз из красивой большой вазы и намочил водой свой платок. А Тава стремглав унеслась в ванную комнату и прибежала оттуда с полотенцем. Димон обтирал лица дам мокрым платком, а Тава размахивала над ними полотенцем. Наконец мамы пришли в себя, с трудом встали на ноги, путаясь в пышных подолах своих платьев и опираясь на руки своих детей.

– Что с вами такое было? – Спросил Димон.

– Почему вы упали на пол? – Добавила Тава.

– Мама, – пробасил Димон, держа Королеву за руку, – ты потеряла сознание? Тебе нехорошо? Тебе сделать искусственное дыхание?

– Мама, – сказала Тава, нежно поглаживая руку графини Ноа, – ты потеряла равновесие и упала на пол? Голова кружится? Принести тебе ароматной соли?

Димон уже подставил по очереди Золотой Косе и графине по стулу и помог им сесть.

– Мы… Просто мы… подошли к спальне и… – Королева не знала, как подобрать слова.

– Мы стояли у дверей и хотели послушать, что вы говорите, – сказала Ноа, поглядывая на Золотую Косу, – мы услышали, что вы говорите и…

– Мы не поверили своим ушам, – закончила Золотая Коса.

– Вы подслушивали нас? – В негодовании вскричала Тава, вставая в позу: руки-в-боки-нога-вперед, – значит, вы теперь нас будете подслушивать? И что же вы узнали такого необычного?

– Мы узнали, – сказала Королева Золотая Коса, – мы узнали, что наши дети стали очень взрослыми!

– И самостоятельными! – Воскликнула Ноа, – вы стали просто самыми лучшими детьми на свете!

– Вы сами умылись!

– Вы помогаете друг другу!

– Вы сами оделись!

– Сами почистили зубы!

– Вы заправили постели!

– Сделали уборку!

– Сами нашли расческу!

– Собрались делать уроки!

– Без напоминаний!

– Без капризов!

– Вы умеете мыть посуду?!!

– Вы знаете, что одежду нужно стирать и зашивать?!!

Димон и Тава нахмурившись, недоверчиво слушали восклицания своих мам, не понимая, что такого необычного они совершили.

– Ну и что, – не выдержал Димон, прерывая поток восхвалений, – что в этом такого? Мы всегда такие были. Давайте быстрее завтракать, а то нам еще уроки делать надо.

КОНЕЦ.

11.05.2017.

Словарик разных терминов и понятий, для самых любознательных и их детей

В книгах описаны такие времена, когда еще не было пароходов, автомобилей, самолетов и даже велосипедов, а были только парусные корабли и лошадки, запряженные в телеги и кареты. В тексте встречаются специальные слова и термины, которыми пользуются моряки на парусных судах и здесь ты сможешь найти их краткое объяснение.

Абордаж – корабли в море сблизились настолько, что сцепились бортами. "Все на АБОРДАЖ!" – кричит капитан, и матросы вытащив сабли и пистолеты прагают на борт вражеского судна. Звенят сабли и мечи, дымят выстрелами старинные пистолеты! Это рукопашная атака на судно противника в результате которой можно захватить корабль не потопив его. А заодно порыться в трюмах, вдруг там есть чего ценное и полезное.

Аврал – команда капитана, при которой все моряки, которые есть на судне, бросают ложки на стол, скатываются из коек на палубу и выпучив глаза несутся на свои авральные места. Ведь это команда означает, что необходимо приступить к срочной работе. Это может быть швартовка, спуск шлюпки за борт, смена парусов при изменении погоды или при любой опасности, которая угрожает кораблю. Вовремя и хорошо выполнив команду «Аврал» можно спасти жизни экипажу и пассажирам!

Баркас – это небольшое деревянное судно, исполльзуется для перевозки грузов или пассажиров с берега на судно и обратно. Обычно приводится в движение с помощью нескольких гребцов веслами. Редко на такое суденышко устанавливалась одна мачта с парусом. Если взять деревянную бочку, разрезать ее пополам и одну половину спустить на воду в пруду, сесть в нее и начать грести доской вместо весла – такое судно тоже можно назвать баркасом.

Бегучий такелаж – конечно он никуда не сбежит! Весь бегучий такелаж можно разделить на шкоты и фалы. Шкоты – это верёвки, которые производят действие в горизонтальной плоскости. Фалы, соответственно, в вертикальной, то есть подъём и спуск. Моряки очень не любят называть их веревками.

Бак – носовая часть судна с маленькой пристройкой на верхней палубе, которая называется полубак. Там боцман хранит инструменты, запасные канаты, и всякие железяки, без которых корабль не отремонтировать. Там же хранится главный якорь судна, который матросы бросают в воду, когда корабль должен остановиться.

Боцман – это начальник всех матросов, главный по хозяйству на корабле. Боцман слушает команды капитана и специальными свистками в боцманскую дудку сообщает матросам что им делать. Моряки называют боцмана «Дракон», так как с ним шутки плохи – может за провинность и в угол поставить.

Бригантина – двухмачтовое парусное судно со смешанным парусным вооружением – прямыми парусами на передней мачте (фок-мачта) и с косыми на задней (грот-мачта). Достаточно легкое, маневренное и хорошо вооруженное пушками. Пираты обожают бригантины, ведь это название с итальянского языка переводится как «разбойник».

Бушприт – наклонная мачта на носу парусного судна. На бушприт крепятся кливера и стаксели – косые паруса, улучшающие маневренность корабля. Часто под бушпритом на парусном судне располагалась статуя какого-либо персонажа, защищающего моряков от несчастий. Моряки очень суеверные ребята и верят и в черта, и в змея, и в бога, и в Кракена, а также в различные приметы.

Ванты – веревочные снасти, которыми укрепляют мачты на палубе, также по ним, как по веревочным лесенкам, матросы карабкаются на мачты и реи чтобы управлять парусами.

Ватерлиния – линия вдоль корпуса судна до которой достает спокойная морская вода при полной загрузке.

Верфь – это особый завод, расположенный на берегу реки или моря, на котором собирают из различных деталей корабль. Современные верфи строят огромные металлические корабли-гиганты и скорее напоминают небольшой город с многими тысячами рабочих и инженеров. В старину деревянные парусники собирали на открытым воздухе из досок, бруса или бревен.

Гавань – так называют морскую территорию около порта, где расположены причалы для кораблей. Там производится погрузка и разгрузка судов с помощью баркасов и шлюпок, посадка и высадка пассажиров.

Галеон – крупный военный корабль с хорошим вооружением, может иметь до четырех пушечных палуб и многоуровневую надстройку. Парусное вооружение составляло до пяти мачт с прямыми и косыми парусами. Один из крупнейших, так называемых «Ман оф варов» в земной истории нес на борту более 140 пушек.

Галс – направление движения судна в зависимости от силы и направления ветра. Сменить галс – значит начать двигаться под другим углом к направлению ветра.

Иллюминатор – маленькое, квадратное или круглое окошко на судне, которое очень плотно закрывается чтобы внутрь корабля не попала вода во время шторма. Обычно иллюминаторы расположены в верхних надстройках на палубе, но иногда встречаются и ниже верхней палубы. Чтобы во время бури окошко само не открылось, его прикручивают медными «барашками» – специальными винтами с ручками.

Каюта – крохотная жилая комната на корабле. Туда влезают только койка (так моряки называют свои кроватки), рундук (это для моряка вместо шкафа) и пара стульев. Вся мебель и вещи намертво крепятся к полу.

Кают-компания – обычно это самая большая комната на судне, где моряки собираются чтобы покушать, отдохнуть от работы, поиграть друг с другом в разные настольные игры или просто почитать хорошую книгу. В квартире для всего этого служит гостиная или кухня.

Кабельтов – единица измерения расстояния в мореплавании. Один кабельтов равен одной десятой морской мили и равняется 185,2 метров.

Камбуз – так называется на корабле кухня. Кок готовит на плите пищу, хранит там свои кастрюльки и продукты.

Корвет – трехмачтовый военный корабль, оснащенный прямыми парусами и вооружением до тридцати пушек. Корветы обладали хорошей маневренность и скоростью. На верхней палубе обычно не было надстроек.

Корма – задняя часть корабля, на верху которой располагалось рулевое колесо, а внутри, как в маленьком домике, каюты капитана, его помощников, кают-компания и другие нужные для жизни на корабле комнаты.

Компас – главный прибор на любом судне. Своей магнитной стрелкой он показывает направление на Север. Благодаря этому можно определить в какую сторону двигается корабль. Ведь все знают, что если встать к Северу лицом, то сзади будет располагаться – Юг, справа – Восток, а с лева – Запад. Ударение в морском слове ставится на букву «а» – говори это слово правильно.

Команды поворотов парусника – парусником управляют не только с помощью руля (на кораблях он называется румпель) с помощью рулевого колеса иди штурвала. Основные повороты и маневры парусным судном осуществляют, опуская или поднимая паруса. Есть множество команд для поворота парусника в море и смене галса. Основные повороты – это оверштаг и фордевинд.

Коммингс – если боцман попросил тебя срочно принести коммингс, то знай, что это розыгрыш. Ведь коммингс это очень высокий порог в дверях, через который на судне приходится переступать высоко задирая ноги. Он служит преградой для воды, которая в шторм очень хочет попасть в твою каюту и намочить твою постель.

Люгер – небольшое быстроходное судно с двумя мачтами и так называемыми «люгерными» парусами. Из-за своего небольшого размера, скорости и маневренности часто использовалось контрабандистами.

Мачта – деревянный столб на парусном судне пронизывающая корабль с нижней палубы. Верхняя часть мачты крепится вантами к бортам корабля. К мачтам подвешиваются горизонтальные мачты – реи, несущие на себе паруса. Может быть, несколько различных мачт и все они имеют свои особенные названия: на трехмачтовом корабле первая от носа корабля мачта называется фок-мачтой, вторая – грот-мачтой, третья – бизань-мачтой.

Морская миля – мера измерения расстояния в мореплавании. Равна 1852 км.

Паруса – огромный кусок очень плотной ткани, крепится фалами и шкотами к реям. Ветер попадает в плотную ткань, надувает ее и толкает судно в нужном направлении. Паруса бывают самыми разными: прямыми (прямоугольными), косыми (в виде треугольника) или латинскими, а еще бермудскими, шпринтовыми, люгерными и многими другими. Чтобы знать, как управлять парусами нужно долго учиться. Капитан, штурман и боцман прекрасно знают, как работает ветер и паруса и командуют матросам какие паруса поднять, какие спустить, какие поставить. Названия парусов такие же интересные, как и другие названия частей корабля и связаны с названиями рей и мачт. Например, череда таких команд капитана звучит для тебя крайне непонятно и сложно: «На фалы и шкоты верхних марселей! Верхние марсели ставить! Гитовы и гордени травить, шкоты выбирать и крепить! Пошел марса-фал! Стоп марса-фал! Концы и снасти убрать и уложить, подвахтенным вниз!» На самом деле, если хорошо учился морскому делу, то поймешь, что эти команды всего лишь осуществляют постановку прямых парусов.

Палуба – это то, что мы дома называем полом. Верхняя палуба выше всех и в зависимости от размеров корабля палуб может быть несколько: жилая палуба или пушечная, грузовая и так далее, в зависимости от того, что на этом «этаже» расположено. А вот потолок на судне зовется – подволок.

Переборка – тонкая деревянная стенка между помещениями и каютами.

Порт – это, как стоянка для автомобилей около супермаркета, но только на воде для кораблей, неподалеку от прибрежного города.

Причал – место в порту, где корабль привязывают к берегу с помощью специальных канатов, чтобы он не уплыл в море самостоятельно, когда ему вздумается.

Рейд – морская территория неподалеку от порта, где корабли могут постоять на якоре, ожидая своей очереди для швартовки к причалу, а также отправить шлюпку с уставшими от долгого морского перехода на сушу.

Рея – горизонтальная мачта, к которой крепится парус. Названия рей связаны с названием мачты и расположением реи на мачте. Иногда очень красивые и смешные, например: фор-марса-рей, фор-брам-рей или фор-бом-брам-рей. На фок-мачте; на гроте располагаются: грот-марса-рей, грот-брам-рей и даже грот-бом-брам-рей; а на бизань-мачте есть крюйсель-рей и, например крюйс-бом-брам-рей.

Румб – одно деление окружности компаса, которое разделено на тридцать две части.

Рундук – большой сундук для личных вещей моряка. Обычно рундук служил заодно и кроватью, так как места в каютах было мало.

Рында – это не воспаление зуба. Это судовой колокол, обычно отливаемый из меди или другого сплава с медью. В рынду бьют каждые полчаса для обозначения времени и каждый удар называется склянка. «Бьют» склянки начиная с получаса – одна склянка, далее по нарастающей до 8 ударов), также для извещения о пожарной тревоге и для подачи сигналов при тумане. 8 ударов в рынду (8 склянок) обозначают полдень. Расписание склянок на судне такое:

08:00 – отбивают 8 склянок (4 сдвоенных удара в корабельный колокол)

08:30 – отбивают 1 склянку (1 удар)

09:00 – отбивают 2 склянки (1 сдвоенный удар)

09:30 – отбивают 3 склянки (1 сдвоенный удар и 1 удар) и далее до 12:00

12:00 – бьют «рынду» (3 троекратных удара в корабельный колокол)

Со следующего получаса, то есть с 12:30 начинают новый счёт склянок до 16:00, с 16:00 до 20:00 и с 20:00 до 23:00, то есть до отбоя. В 23:00 отбивают 6 склянок.

Трап – так называется любая лестница на судне. Крепче держись за релинги при подъеме по трапу, ведь реллинг это поручень около лестницы.

Трюм – вся средняя часть судна, расположенная под верхней палубой. Там хранятся грузы, запасные паруса, доски, бочки с водой и ящики с продуктами. Иногда там можно найти спящего матроса, который прикорнул отдохнуть после тяжелой работы.

Узел – в море это совсем не узелок на шнурках твоих ботинок. Узел это скорость судна; 15 узлов значит 15 морских миль в час или, по сухопутному, примерно 28 км в час.

Флагман – самый главный корабль во флоте. Обычно именно на этом корабле находится командующий флотом в чине адмирала. У адмирала обязательно есть роскошная шляпа с пером, подзорная труба и сабля в дорогих ножнах.

Фрегат – трехмачтовый военный корабль, очень хорошо вооруженный, обладающий замечательной скоростью и маневренностью. Один из самых распространенных типов военных парусных кораблей.

Хронометр – это не страшное оружие, это просто очень точные часы, работающие от пружинного механизма. Такие часы капитан корабля хранит пуще собственного глаза и в случае кораблекрушения спасает в первую очередь вместе с компасом. В старые времена капитан мог только с помощью часов и компаса ориентироваться в бескрайнем океане и определять свои координаты.

Швартовка – похоже, будто полы моют шваброй. Но на самом деле, это очень сложный процесс, при котором моряки изо всех сил стараются привязать корабль канатами к причалу, а он всячески сопротивляется.

Штурвал – рулевое колесо, расположенное чаще всего на корме судна, которым вращает вахтенный матрос в зависимости от команды капитана. Капитан командует рулевому: «Три румба право»» и матрос в точности знает на сколько нужно повернуть штурвал. К штурвалу крепятся веревки, которые при вращении колеса поворачивают румпель (руль под днищем корабля) в право или лево. Спицы рулевого колеса – специальные ручки, торчащие из колеса для более удобного вращения руками. В плохую погоду очень тяжелая и ответственная работа – от точности выполнения команд капитана зависит судьба и жизнь всех моряков.

Шкот – это не нашкодивший кот. Это снасть бегучего такелажа, предназначенная для растягивания нижних углов паруса по реям. Каждый шкот получает дополнительное наименование по названию паруса, например, фока-шкоты, грота-шкоты, марса-шкоты. Иногда названия получаются забавные: бом-брам-шкот, или: фор-стень-стаксель-шкот. Но также на кораблях можно обнаружить и судового кота, который может нашкодить на камбузе.

Шхуна – тип парусного судна, имеющего не менее двух мачт и косые паруса на всех мачтах.

Штиль – полное отсутствие ветра. Моряки не любят штиль так же сильно, как и бурю.