Read the book: «Черный Меридиан»

Глава 1. До пятницы

Когда я вышел на кухню, Соня сидела на полу перед открытым холодильником, поджав под себя ноги в полосатых носках.

Я остановился в дверях.

— Ты чего там делаешь?

Она даже не обернулась.

— Ищу сыр.

— А глазами нельзя?

— Я глазами и ищу.

На микроволновке было без пятнадцати семь. Мне выходить через двадцать минут, Оле ещё раньше, а ребёнок сидит в носках на холодном полу и по одной переставляет банки на нижней полке. Там с августа стояла тёщина смородина, которую никто так и не открыл, и Соня зачем-то взяла её в руки и долго разглядывала.

Я обошел ее сбоку и достал сыр из дверцы. Соня посмотрела на пачку с большим подозрением.

— Его там вчера не было.

— Он там третий день лежит.

— Нет.

— Ладно. За ночь появился.

Она забрала пачку и полезла на стул.

На столе остывала моя яичница. Рядом стояла кружка кофе с таким количеством молока, что это мог быть только Олин кофе. Наверное, сделала себе, отпила и оставила мне. Я не стал спрашивать и выпил.

Оля в это время бегала между спальней и ванной. Судя по тому, как хлопали дверцы шкафа, что-то у неё не находилось.

— Лёш, ты мою зарядку не брал?

— Какую?

Из коридора показалась её голова, причёсанная с одной стороны.

— Белую. От телефона. У меня их много, что ли?

— На тумбочке глянь.

— На тумбочке я смотрела.

— Значит, Соня утащила.

— Я ничего не брала! — возмутилась Соня с набитым ртом.

— Да шучу я.

— Очень смешно, — сказала Оля и ушла обратно.

Я сел есть. Соня откусывала сыр прямо от бруска, и на нём оставались ровные следы от зубов.

— Нож для слабаков?

Она пожала плечами и откусила ещё.

На дверце холодильника под магнитом с черепахой висело расписание её класса. Я всю неделю ходил мимо и ни разу его толком не прочитал. А сегодня почему-то увидел пятницу. Её обвели красным фломастером столько раз, что бумага там стала волнистой.

«18:00. Актовый зал».

Оля пришла на кухню, когда я доедал. Она была уже одета и держала ключи. Положила перед Соней резинку для волос, собрала со стола крошки в ладонь и сказала, не поворачиваясь ко мне:

— Только не звони мне в пятницу в четыре и не говори, что у вас там что-то нашли и ты остаёшься на работе.

— Не позвоню.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она поставила тарелку в раковину, открыла кран и почти сразу закрыла. Потом повернулась.

— Лёш, она вчера спрашивала, придёшь ты или нет. И позавчера. Я ей говорю, что придёшь, ты же сказал. А если ты не придёшь, получится, что обманула её я.

Соня сидела напротив и очень внимательно смотрела в свой сыр.

Я отложил вилку.

— Оль, там работы на два дня. Сегодня спускаемся, смотрим корпус. Завтра, если надо будет, ещё раз спустимся, и домой. Всё.

— В прошлый раз тоже было «всё». А потом вы там три дня резали эту сваю.

— Потому что заказчик прямо на месте передумал. Я-то тут при чём?

— Да ни при чём ты, — сказала она и потёрла лоб. — Просто не обещай ей того, что от тебя не зависит.

Спорить с этим я не мог, и меня это злило. Я повернулся к Соне.

— Слышала? Мама говорит, что мне вообще ничего нельзя тебе обещать.

Оля хлопнула меня полотенцем по плечу.

— Не переводи стрелки.

Соня прыснула.

— Пап, я там не одна пою. Нас целый хор.

— Ну и отлично. Если опоздаю, никто и не заметит.

Она сразу перестала смеяться.

— Я замечу.

Сказала спокойно, даже не надулась. Я бы предпочёл, чтобы надулась, тогда я хотя бы знал, что говорить дальше.

— Да приду я, Сонь.

Оля вздохнула и ничего не ответила.

Мы с ней уже не раз об этом говорили. У меня на работе планы съезжают постоянно, иногда по нашей вине, но чаще нет. Под водой редко бывает так, как нарисовано в бумагах. А заказчику всё равно, куда ты собирался вечером, если у него на дне лежит дорогая железяка и каждый день простоя стоит больше, чем я получаю за год. Оля всё это знала не хуже меня. Объяснять Соне, почему папы опять нет, было не легче.

Телефон на столе завибрировал. Писал Серёга:

«Мы тебя ждём или без начальства уезжаем?»

И сразу следом:

«Кофе возьми. В автомате опять эта моча».

Я посмотрел на часы и быстро доел.

— Всё, я побежал.

— Жилет не забудь, — сказала Оля.

— Какой жилет?

Она так и застыла с кружкой. Посмотрела на Соню, Соня на неё, и потом обе уставились на меня.

— А, для концерта.

— Господи, Лёша. Ты же сам сказал, что заедешь за ним в четверг.

— Да помню я. Просто из головы вылетело.

Соня уже слезала со стула.

— Я покажу, какой надо!

— Сонь, мне правда пора.

— Две секунды!

И убежала в комнату.

Я посмотрел на Олю.

— Прямо сейчас обязательно?

— Сам виноват. Сказал бы сразу, что опаздываешь.

— Я не опаздываю.

Телефон опять зажужжал.

Оля хмыкнула.

— Ну да.

Соня прибежала с телефоном и сунула его мне почти в лицо. На фотографии девочки из класса стояли на сцене в белых рубашках и тёмно-синих жилетах. Соня была третья слева и смотрела куда-то на потолок.

— Вот. Мы все такие будем. Только у мальчиков другие рубашки.

— Красиво.

— Ты даже не посмотрел.

— Смотрю.

Я взял у неё телефон, увеличил фотографию и посмотрел как следует.

— А синий обязательно?

— Это не синий. Это морской.

— А, понял. Это меняет дело.

Соня забрала телефон.

— В шесть.

— В шесть.

— Не в семь, пап.

— Сонь, я запомнил.

Но до прихожей она меня всё равно проводила.

Рабочая сумка стояла у двери с вечера. Я проверил молнию, сунул телефон во внутренний карман и уже открывал дверь, когда Оля позвала из кухни:

— Лёш.

Я обернулся.

— Что?

Она стояла в проёме. Мне показалось, что она хочет что-то сказать, но она только махнула рукой.

— Ничего. Напиши, как доедете.

— Напишу.

Я присел перед Соней на корточки.

— Давай, пап. Пока.

Она быстро обняла меня за шею и тут же отпустила.

— Не забудь, ладно?

— Не забуду, доча.

На лестнице я думал совсем не про работу. Я вспоминал, где у меня голубая рубашка, в которой я собирался идти на концерт. Кажется, Оля весной отнесла её в химчистку, и я не был уверен, что её оттуда кто-нибудь забрал.

Серёга стоял у ворот базы с бумажным стаканом и смотрел на меня так, будто я лично испортил ему утро.

— Где кофе?

Я закрыл машину.

— Ты же пьёшь.

— Это Витька принёс, себе.

— А ты отжал.

— Я попросил, — поправил Серёга.

Он отпил и скривился.

— Холодный. И с сахаром. Я сто раз говорил, что пью без сахара.

— Тяжело тебе. Только кофе-то не твой. Витька, может, с сахаром любит.

— Тебе смешно, ты дома позавтракал.

Витька курил у микроавтобуса, прислонившись к двери. Он был старше нас обоих, ему скоро пятьдесят, и последние лет десять он всем говорил, что вот-вот бросит. Сигарету он по привычке держал огоньком в ладонь, хотя никакого ветра не было.

— Лёха, скажи ему, что это мой кофе.

— Это его кофе, — сказал я Серёге.

Витька кивнул.

— Слыхал?

Серёга подумал и посмотрел на стакан.

— Уже мой.

— Чтоб ты подавился, — сказал Витька без всякой злости и махнул рукой.

Я открыл заднюю дверь. Баллоны стояли в стойке, ящики с инструментом были притянуты ремнями, а сверху кучей валялись два гидрокостюма.

— Кто их так бросил?

Серёга вдруг стал разглядывать забор.

— Я просто спрашиваю.

— А я просто не знаю.

— Ты вчера последний грузился.

Серёга вздохнул.

— Ну, значит, я.

Он поставил стакан на бампер и полез складывать костюмы. Потом мы ещё раз проверили всё снаряжение. Собирали мы его ещё вечером, но я перед выездом всегда пробегаю список заново с тех пор, как мы однажды приехали на объект без запасной маски. Регуляторы, маски, запасные шланги, фонари, связь, ножи, инструмент. Камера лежала отдельно, в ящике с поролоном.

Витька докурил и заглянул мне через плечо.

— Болгарку взяли?

— Взяли.

— А удлинитель?

Я посмотрел на него.

— Под воду?

— Ты дурак, что ли? Для генератора.

Серёга захохотал из салона.

— Лёх, запиши: Витьку спускать с удлинителем.

— С вами, дебилами, я больше никуда не поеду, — сказал Витька.

Сказал совершенно спокойно. Я слышал это от него раз пятьдесят и ни разу он после этого никуда не отказался ехать.

Минут через десять выехали.

За руль сел Серёга, я рядом. Витька сзади надел наушники и сразу закрыл глаза. Он умеет спать где угодно и я ему в этом немного завидую.

Город ещё толком не проснулся. На остановках стояли люди, у пекарни разгружали лотки, дворники сгребали к бордюрам мокрые листья. Над дорогой висела лёгкая дымка, как всегда в сентябре, когда ночью уже холодно.

Телефон в кармане завибрировал.

Оля прислала фотографию. Белая зарядка на тумбочке.

«На тумбочке».

И ещё:

«Как ты и говорил».

Я написал:

«Она просто маскировалась».

Она ответила почти сразу:

«Очень смешно))»

— Опять получил? — спросил Серёга, не отрываясь от дороги.

— С чего ты взял?

— У тебя лицо такое.

— Какое?

— Семейное, — сказал Серёга.

— На дорогу смотри.

— Смотрю я. Мне просто интересно, ты в пятницу идёшь или опять мы все будем виноваты?

Я повернулся к нему.

— А ты откуда про пятницу знаешь?

— Ты ж сам вчера рассказывал. У дочки выступление.

— Я рассказывал?

— Пока баллоны набивали. Минут десять, не меньше. И ещё сказал, что Оля тебя убьёт, если задержимся.

Я этого разговора совсем не помнил.

— Значит, не задерживаемся.

— Я только за. У меня в субботу баня.

Витька подал голос сзади, так и не открыв глаз:

— Ради бани он домой хоть вплавь доберётся. А на чужого ребёнка ему плевать.

Серёга посмотрел на него в зеркало.

— Не на чужого, а на Лёхиного.

— Я и говорю. Для тебя он чужой.

— Спасибо, Вить, — сказал я.

— Обращайся.

Минут двадцать потом ехали молча.

К причалу приехали в начале девятого. Катер уже стоял у пирса. Обычный рабочий катер, краска на рубке облезла, вдоль бортов висят старые покрышки. На корме под брезентом место для оборудования, в носу маленькая каюта. Вчетвером там сидеть можно, но куртку уже не снимешь.

Пока парковались, я написал Оле: «На месте». Она прочитала и ничего не ответила.

У борта стоял Антон, от заказчика. Я видел его второй раз в жизни. Молодой, в новенькой непромокаемой куртке, у которой ещё торчала на рукаве нитка от бирки.

— Доброе утро. Всё готово?

— Если погода не подведёт.

Антон посмотрел на воду.

— По прогнозу до обеда тихо.

— По прогнозу всегда тихо, пока гидрик не наденешь.

Он улыбнулся, но, по-моему, не понял, шучу я или нет.

Ребята начали таскать ящики, а я отвёл Антона в сторону.

— Со вчерашнего дня что-то изменилось?

— Нет. Буй на месте, координаты те же. Наши утром выходили, проверяли.

— Течение?

— Слабое.

— Видимость?

Антон замялся.

— Не знаю.

— Ну, значит, узнаем.

Он достал из папки распечатку с отметками. Я разложил её на планшире, прижал углы ладонями и ещё раз посмотрел схему.

Судно лежало неглубоко, метрах на двадцати с небольшим, и осталось от него немного. На предварительной съёмке из грунта торчало несколько деревянных шпангоутов, кусок обшивки и какая-то железка, наполовину ушедшая в ил. Нам нужно было пройти участок, снять видео, оценить состояние и посмотреть, нет ли дальше больших кусков корпуса. На бумаге работы было немного, но на бумаге её всегда немного.

Первым шёл я. Начальство тут ни при чём, мы ещё вчера так решили.

Мимо с баллоном прошёл Серёга, отдуваясь.

— Если там сундук с золотом, делим на троих.

За ним Витька нёс бухту кабеля.

— На четверых.

Серёга обернулся.

— Антону-то за что?

— Какому Антону. Мне две доли.

— С какой это радости?

— А ты думал, я тут бесплатно курю?

Я свернул распечатку.

— Найдём золото, первым делом купим Серёге нормальный кофе.

— С пенкой, — уточнил Серёга.

— На кокосовом еще. Без лактозы.

— Смейтесь, а я бы выпил.

Переодевались уже на катере, когда отошли от причала и встали у буя. Пока натягивали костюмы, ещё перешучивались. Потом взялись за снаряжение и как-то сами замолчали. Серёга проверил мой регулятор, я его. Витька подключил связь и пару раз щёлкнул фонарём.

У нас всегда так: пока никто не лезет в воду, всем весело, а потом уже не до шуток.

Я сел на край кормы, надел ласты и опустил маску. Серёга поправил кабель связи у меня за плечом, чтобы не перекрутился.

— Связь.

— Слышу.

— Ещё раз.

— Слышу нормально.

Серёга показал большой палец.

Я посмотрел на воду. Солнце уже встало, а вода тут всё равно была тёмная, почти чёрная. У борта плавали жёлтые листья и мусор, а дальше было гладко, ни ряби.

Антон стоял под навесом и держал планшет обеими руками.

— Сколько это займёт?

— Вынырну, скажу.

Я встал, взял в рот загубник, прижал маску рукой и шагнул с кормы.

Холодная вода ударила по плечам и сразу залезла под воротник. Секунду я слышал только своё дыхание и пузыри. Потом в наушнике затрещало, и Серёга спросил:

— Лёх, как слышно?

Я развернулся к катеру. Снизу его днище было просто тёмным пятном.

— Нормально. Начинаю спуск.

От буя вниз уходил спусковой конец. Я взялся за него и посмотрел вниз. Метров через пять трос уже терялся в зеленоватой мути.

Я стравил воздух из жилета и пошёл вниз.

Глава 2. На дне

Первые метры я спускался медленно. После десяти метров вода стала заметно холоднее. Я продулся ещё раз, проверил манометр и посмотрел вниз.

Видимость оказалась лучше, чем я ожидал. Метра три, может четыре. Свет сверху почти исчез, но фонаря хватало. В его луче крутилась мелкая взвесь, иногда попадались листья и куски травы, непонятно как занесённые сюда с берега.

— Глубина двенадцать, — сказал я.

В наушнике ответил Витька:

— Принял. Как течение?

Я отпустил трос и вытянул руку в сторону. Меня немного повело.

— Есть, но слабое. Работать можно.

Спусковой конец уходил дальше. Через несколько метров подо мной начал проступать грунт. Сначала я увидел светлое пятно песка, потом тёмные полосы дерева.

— Вижу объект.

— Камеру включил? — спросил Витька.

Я проверил индикатор.

— Пишет.

На дне было двадцать два метра.

Я остановился чуть выше грунта, чтобы не поднять лишний ил, и осмотрелся. От корабля действительно осталось немного. Несколько шпангоутов торчали из песка, часть борта лежала набок. Всё дерево потемнело и местами заросло. Если не знать, что ищешь, можно пройти в десяти метрах и решить, что на дне просто валяется какой-то мусор.

Я подвёл камеру к ближайшему шпангоуту.

— Показываю первый участок. Дерево целое, но верхняя часть разрушена. Следов свежего повреждения не вижу.

— Принял, — ответил Витька. — Дай ближе.

Я провёл камерой вдоль дерева.

Работа пошла привычно и банально. Снять общий план, приблизиться, показать соединение, отойти. Проверить руками то, что плохо видно. Если ничего интересного, двигаться дальше.

Минут через пять я дошёл до железяки, которую было видно на предварительной съёмке. Она почти полностью сидела в грунте. Я расчистил край перчаткой.

— Антон рядом? — спросил я.

— Тут он, — ответил Витька.

Через секунду в наушнике появился голос Антона:

— Да, я слышу.

— Железо нашли. На якорь не похоже. Снимать грунт будем или пока только фиксируем?

— Только фиксируем. Ничего не трогайте.

Я посмотрел на свою руку, которой только что уже успел расчистить сантиметров двадцать.

— Поздно.

На поверхности кто-то засмеялся.

— Совсем чуть-чуть можно, — сказал Антон. — Главное ничего не вытаскивайте.

— Вот теперь понятно.

Я снял железяку с нескольких сторон и пошёл дальше.

За корпусом дно немного уходило вниз. Здесь дерева было больше. Один длинный кусок обшивки лежал под углом и держался на двух шпангоутах. Под ним образовалась щель, куда свободно проходила рука.

Я посветил внутрь.

Пусто.

Хотел уже двигаться дальше, но в самом конце луч зацепил что-то зелёное.

Я подвёл фонарь ближе.

— Есть предмет.

— Что там? — сразу спросил Витька.

— Пока не знаю.

Я опустился ниже и заглянул под доску.

Предмет лежал в песке почти целиком. Снаружи торчал один конец, покрытый зелёным налётом. Сначала я решил, что это кусок трубы. Потом увидел ровный край и крышку.

— Похоже на металлический цилиндр. Сантиметров тридцать, может больше.

— Современный?

— Минуту.

Я попробовал провести пальцем по поверхности. Налёт местами осыпался, под ним показался тёмный металл.

Медь.

По крайней мере, очень похоже.

Я подвинул камеру ближе.

— Видно?

Несколько секунд никто не отвечал.

Потом Витька сказал:

— Видно. Антон тут уже слюной планшет залил.

— Очень смешно, — ответил Антон. — Алексей, не вытаскивайте пока.

— Я и не собирался.

На самом деле собирался. По тому, как цилиндр лежал, можно было спокойно достать его рукой. Но я убрал пальцы и сначала снял всё вокруг.

Предмет находился между двумя досками. Рядом ничего похожего не было. Ни креплений, ни других металлических деталей. Он лежал отдельно.

— Нужно понять, свободно он лежит или чем-то прижат, — сказал я.

Антон помолчал.

— Хорошо. Только аккуратно.

Я взялся за выступающий конец и слегка потянул.

Не получилось.

Попробовал раскачать. Снизу поднялось немного песка. Через пару движений цилиндр сдвинулся на сантиметр.

— Сидит в грунте.

— Может, оставить его лучше? — спросил Витька.

Я ещё раз посветил на место.

— Если сейчас оставим, потом всё равно придётся за ним лезть отдельно.

Антон вмешался:

— Давайте достанем. Если двигается свободно, поднимайте.

Я убрал камеру чуть в сторону, чтобы было видно руки. Пальцами расчистил песок возле цилиндра, потом снова потянул.

На этот раз было легче.

Я ожидал, что предмет будет тяжёлым, но он почти сразу освободился и лёг мне в ладонь. Длина примерно с предплечье, диаметр сантиметров восемь. На обоих концах крышки. Одна помята, другая целая.

— Достал.

— Покажи ближе, — сказал Антон.

Я повернул цилиндр перед камерой.

Под зелёным налётом местами проступал металл. На боку шла тонкая линия, похожая на орнамент или надпись, но разобрать её под водой было невозможно.

— Тубус какой-то, — сказал Витька.

— Похоже.

— Открывать не вздумай, — быстро добавил Антон.

— Я под водой крышки двухсотлетним банкам обычно не откручиваю.

— Я на всякий случай.

Я сунул находку в сетчатую сумку и закрепил карабином на поясе.

Оставшуюся часть корпуса прошёл ещё минут за пятнадцать. Ничего похожего больше не нашлось. Пара железных деталей, кусок керамики, несколько гвоздей. Всё снял и ничего не трогал.

Воздуха оставалось достаточно, но делать на дне уже было нечего.

— Осмотр закончил. Поднимаюсь.

— Принял, — ответил Витька. — Серёга готовится на второй спуск.

Я дошёл до троса и начал подъём.

После дна вода наверху показалась почти светлой. На пяти метрах я остановился, проверил время и повис рядом с тросом. Сумка с цилиндром болталась у бедра. Я придержал её рукой, чтобы не цеплялась.

— Что там хоть? — спросил Серёга по связи.

— Не знаю.

— Золото?

— Конечно. В медной колбасе.

— Уже лучше, чем ничего.

Я посмотрел наверх. Днище катера просматривалось над головой, рядом с ним шевелились тени.

Через несколько минут я показался у борта.

Серёга первым схватил меня за жилет.

— Давай сюда.

— Подожди, сумка.

Витька наклонился и взял её раньше, чем я успел подняться.

— Аккуратно с ней, — сказал Антон.

— Да держу я.

Я снял ласты и забрался на корму. После воды баллон сразу потянул назад. Серёга помог расстегнуть ремень.

Антон уже стоял над сумкой.

— Можно?

— Ты же заказчик.

Он достал цилиндр обеими руками и положил на резиновый коврик.

На воздухе зелёный налёт был виден гораздо лучше. Медный тубус потемнел почти до чёрного, только на выступах проступал знакомый зеленоватый цвет. Крышка с одного края была вдавлена внутрь.

Серёга присел рядом.

— Ну всё. Сейчас откроем, там карта сокровищ.

Витька посмотрел на него.

— Там твой нормальный кофе. Его двести лет везли.

— Тогда не трогайте. Я сам.

Антон даже не улыбнулся. Он достал телефон и начал снимать находку со всех сторон.

Я снял маску, вытер лицо полотенцем и подошёл ближе.

На боку тубуса под налётом действительно что-то было. Я провёл пальцем по металлу, потом вытер грязь о край полотенца.

Показалась короткая царапина. Рядом ещё одна.

Не буквы.

По крайней мере, на первый взгляд.

— Открывать здесь будем? — спросил я.

Антон покачал головой.

— Нет. Сначала оформим находку, сфотографируем нормально. Потом посмотрим.

Серёга вздохнул.

— Вот так всегда. Найдёшь клад, а тебе говорят бумажки заполнять.

Я сел на скамью и начал расстёгивать костюм.

— Иди ныряй. Может, второй клад найдёшь.

— Если найду, вам не скажу.

— Камера покажет.

Серёга посмотрел на камеру у меня на груди.

— Точно. Надо было раньше об этом подумать.

Пока он готовился к спуску, я ещё раз посмотрел на тубус.

Обычная старая медяшка. Таких вещей из воды поднимали и поинтереснее.

Только лежала она слишком уж аккуратно.

Отдельно от всего остального, под доской, где её вряд ли могло так оставить течение.

Серёга ушёл под воду минут через двадцать.

Я к тому времени уже переоделся и сидел под навесом с кружкой чая. Костюм висел на поручне рядом. Вода стекала с него прямо на палубу, и Витька дважды обещал выкинуть его за борт, если я не перестану устраивать болото возле кабелей.

Антон всё ещё возился с тубусом.

Он положил его в пластиковый контейнер, подложил снизу старое полотенце и теперь фотографировал чуть ли не каждый сантиметр.

— Ты его до дыр снимешь, — сказал я.

— Мне потом объяснять, в каком состоянии мы его подняли.

— Мы?

Антон посмотрел на меня.

— Хорошо. В каком состоянии ты его поднял.

— Так лучше.

Из динамика на столе донёсся голос Серёги:

— Я всё слышу вообще-то. Может, работать дадите?

Витька подвинулся к пульту.

— Работай. Никто тебя не держит.

— Я вот сейчас найду второй.

— Найди сначала корабль.

— Очень смешно.

Я допил чай и подошёл к экрану. На картинке с камеры было видно дно и светлое пятно фонаря. Серёга двигался немного правее моего маршрута и периодически останавливался возле крупных деталей.

Погода пока держалась. Катер слегка покачивало, но ничего серьёзного.

Антон закончил с фотографиями и сел рядом с контейнером.

— Сколько лет ему может быть?

— Мне откуда знать?

— Ну ты же постоянно всякое непонятное поднимаешь.

— Я водолаз, Антон. Не археолог.

— Хотя бы примерно.

Я посмотрел на тубус.

— Старый.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он достал телефон.

— Я фотографии отправил нашему специалисту. Посмотрим, что скажет.

— У вас специалист прямо сидит и ждёт, когда мы что-нибудь найдём?

— Археолог. Мы его привлекали ещё по обследованию участка.

— Тогда понятно.

Через несколько минут телефон у него зазвонил. Антон отошёл к носу. Я разговора почти не слышал, только отдельные слова. Он несколько раз переспросил, потом вернулся.

— Сказал пока не вскрывать.

— Разумно.

— Завтра утром сможет приехать.

Я посмотрел на контейнер.

— А сегодня с ним что?

— Заберём на берег. У нас там помещение есть.

— Сухое?

Антон задумался.

— Офис обычный.

— Вот именно. Эта штука двести лет в воде пролежала, а мы сейчас положим её возле батареи.

Он нахмурился.

— И что предлагаешь?

— Ничего пока. Просто не надо её сушить. Закрой контейнер и оставь как есть. Ваш археолог завтра сам разберётся.

Антон кивнул.

На этом вопрос вроде закрыли.

Серёга вернулся почти через сорок минут. Второго клада не нашёл и был этим заметно недоволен.

— Там ещё кусок борта метров через десять, — сказал он, стягивая маску. — Я его снял. И всё. Можно было меня вообще не гонять.

— Тебе полезно.

— Мне полезно было бы сейчас вообще дома лежать и пердеть, попивая пивас.

Витька помог ему снять баллон.

— В баню готовишься?

— До субботы ещё дожить надо.

Мы переглянулись и засмеялись.

Антон подошёл с планшетом.

— По работе всё?

Я посмотрел на Серёгу.

— Всё?

— Я бы ещё справа метров пять прошёл, но там уже пусто.

— Тогда всё.

До причала шли минут двадцать. Я сидел у борта и заполнял журнал погружений. Время, глубина, условия, что нашли, что сняли. Серёга рядом ел бутерброд и пытался подсматривать.

— Напиши, что я обнаружил неизвестную часть корпуса.

— Ты обнаружил доску.

— Историческую доску.

— Очень историческую.

— Лёш, ну мне для отчётности.

— Какой ещё отчётности?

Он пожал плечами.

— Мало ли.

У причала Антон первым забрал контейнер с находкой. Я помог выгрузить оборудование, потом мы втроём потащили всё к микроавтобусу.

На берегу стало теплее. Я снял куртку и бросил её на переднее сиденье.

— Куда теперь? — спросил Серёга.

— На базу.

— А поесть?

— После базы.

— Ты с утра злой какой-то.

— Ты с утра голодный какой-то.

— Потому что кофе отобрали.

Витька захлопнул заднюю дверь.

— Ты сам его выпил.

— Вот именно. Отобрали возможность насладиться.

Антон догнал нас уже возле машины.

— Алексей, подожди.

Я остановился.

Он держал контейнер обеими руками.

— Археолог ещё раз позвонил. Говорит, лучше вообще ничего с ним до завтра не делать. У нас помещение на причале сегодня закрывают в пять. Можно у вас оставить?

— У нас где?

— На вашей базе. Там же кто-то будет?

— Охрана будет.

— Мне главное, чтобы никто его не трогал.

Серёга высунулся из машины.

— Мы вообще люди ответственные.

Антон посмотрел на него и почему-то не ответил.

Я взял контейнер.

— Оставим в инструментальной. Там сухо и никто не полезет.

— Только не возле отопления.

— Да, конечно.

— И не открывать.

— Антон.

— Всё, молчу.

Мы уехали.

На базу вернулись около двух. Пока разгрузились, пока развесили костюмы, пока Витька обнаружил, что Серёга куда-то сунул один из фонарей, прошёл ещё почти час.

Фонарь в итоге нашёлся под сиденьем.

Тубус я отнёс в инструментальную сам. Там стоял большой металлический стол, шкафы и старый холодильник, в котором никто давно ничего не хранил. Я поставил контейнер подальше от окна.

Можно было на этом закончить.

Я даже дошёл до двери.

Потом вернулся.

Не знаю почему. Наверное, потому что весь день эта штука не выходила из головы.

Я снял крышку контейнера.

Тубус лежал там, где я его оставил.

Под лампой было видно то, чего я не заметил на катере. По всей поверхности шёл рисунок. Очень тонкий, почти стёртый. Я провёл пальцем рядом, не касаясь металла.

Линии пересекались, расходились в стороны и снова сходились.

На орнамент не похоже.

Больше напоминало старую разметку на карте.

Дверь за спиной открылась.

Я вздрогнул и обернулся.

В проёме стоял Серёга.

— Ага.

— Что ага?

— Антон сказал не трогать.

— Я и не трогаю.

Он посмотрел на открытую коробку.

— Ты даже крышку не трогал?

— Иди отсюда.

Серёга подошёл ближе.

— Красивый, блестит.

— Очень.

— Может, всё-таки откроем?

— Нет.

— Чуть-чуть.

— Нет.

— Я просто предложил.

Он потянулся рукой.

Я хлопнул его по пальцам.

— Отойди.

— Жадный.

— Завтра приедет человек и откроет нормально.

Серёга постоял ещё немного.

— А если там правда карта сокровищ?

— Тогда я тебе ничего не скажу.

— Вот поэтому я тебе никогда и не доверял.

Он ушёл.

Я закрыл контейнер и уже на этот раз действительно вышел.

Вечером мы заселились в небольшую гостиницу недалеко от базы. Нам дали три номера на втором этаже. Серёга сразу пошёл искать, где можно поесть, Витька заявил, что сначала поспит полчаса.

Я позвонил домой.

Соня взяла трубку раньше Оли.

— Пап!

— Привет.

— Ты приехал?

— Уже давно.

— А почему не написал мне?

— Маме написал.

— А мне?

— Извините, Софья Алексеевна.

Она что-то сказала в сторону, потом снова вернулась.

— Мы сегодня репетировали.

— Как все прошло?

— Марина опять слова забыла.

— Кто такая Марина?

На том конце повисла пауза.

— Пап.

— Что?

— Я тебе про неё рассказывала.

— А. Точно, Марина.

— Ты не помнишь.

— Помню я. Просто имя из головы вылетело.

— Ну да.

Я улыбнулся.

— Жилет нашли?

— Мама завтра заберёт.

— Отлично.

— Ты точно в пятницу будешь?

Я посмотрел на окно.

Во дворе гостиницы Серёга курил возле своей машины. Уже начало темнеть.

— Точно.

Соня помолчала.

— Ладно. Дай маме.

С Олей поговорили минут пять. Ничего особенного. Она спросила, как работа, я рассказал про старый корабль и про находку.

— Что нашли?

— Медную тубу какую-то.

— И что внутри?

— Не знаю. Завтра откроют.

— Золото?

— Серёга тоже так думает.

— Значит, точно нет.

Я засмеялся.

После разговора пошёл ужинать.

К десяти вернулся в номер. Телевизор показывал какой-то старый боевик, но смотреть не хотелось. Я принял душ, лёг и минут двадцать листал телефон.

Потом вспомнил про тубус.

Просто вспомнил и всё.

Но через пару минут уже сидел на кровати.

Мне не давал покоя рисунок на металле.

Я видел старые карты. Не так много, но на объектах по работе попадались. Иногда на них были похожие линии, особенно по краям листа, где наносили шкалы и отметки.

Я посмотрел на часы.

22:47.

База находилась в семи минутах езды.

Я ещё немного посидел.

Потом выругался, надел джинсы и пошёл за ключами от машины.