Read the book: «О чем говорят немцы. Рассказы с юга Германии»

В оформлении обложки использована фотография: Harald Lueder / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: Melok, Oldesign, Ekaterina Lanbina, Hein Nouwens, Vector Tradition, Polina Tomtosova, SAHAS2015, Milos Momcilovic, Natasha Pankina, CatherinArt / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Шмерлер О. А., текст и фото, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Благодарности

Почти все действия происходили в городе Баден-Баден или его округе, так что не удивляйтесь, если попадете к нам и будете чувствовать себя как дома.

Для того чтобы сохранить мир в семье и окружении, все имена изменены, все совпадения совершенно случайны, а истории вымышлены. Или нет, придумайте сами.

Всякий порядочный автор пишет еще и послесловие, которое никто не читает, поэтому я заранее и на всякий случай поблагодарю друзей, соседей и коллег, которые делились своими историями и своей жизнью, не опасаясь быть увековеченными в книге.

Спасибо моей маме, которая привила мне любовь к чтению, и моим учителям русского, которые эту любовь только разожгли. Петр Петрович, вы не зря меня столько лет терпели!

Спасибо моему мужчине, который поддерживал меня все время.

Спасибо моим детям, которые ели, что дают, потому что мама пришла с работы и снова села работать.

Спасибо вам, читателям этой книги, которые не скупились заплатить за книгу в мире «скачать бесплатно онлайн», потому что каждая честно проданная книга – это лучик надежды, что я не совсем бездарь.

Спасибо редактору, которая терпела все мои опоздания по сдаче книги.

Спасибо свекрови, что не померла за это время.

Пожалуй, все. Что же вы сидите, читайте скорее!!!

Scheiße и Schatz

Нет более универсальных слов в немецком языке, чем «шайзе» и «шатц».

В точном переводе Scheiße это «говно» (вы представляете, какая истерика случилась у редактора, который увидел сразу в третьей строчке рукописи слово «говно»?), но в зависимости от эмоционального окраса это выражение гнева, радости, удовольствия, неожиданного происшествия, надежды, шока, нетерпения, недовольства, скуки, негативной оценки, удивления и даже смирения. В общем, слово для любой ситуации, но, к сожалению, не совсем цензурное. Поэтому именно его первым приносят трехлетки из детского сада и именно ему учат всех иностранцев. Это такое посвящение в немецкий язык, крещение германской культурой с ароматом закрытых в воскресенье магазинов и хорошего пива со свиной рулькой.

Второе слово – Schatz – не так пикантно, это в дословном переводе «сокровище», но в жизни это скорее вариант «дорогуша», «милый», «дорогой» и все подвиды обращения к человеку, обычно близкому и хорошо знакомому. Разве что бабушки с букольками любят потрепать малыша за щечку, умиляясь: «Ах, шатц!» Но бабушки всех стран давно объединились в непризнании личных границ, и поэтому их не учитываем.

Так вот, слово «шатц» имеет все оттенки счастливого брака. Или несчастливого, в зависимости от смягчающих или отягчающих обстоятельств. Можно сказать томно, тягуче и зазывающе, капризно и кокетливо; например, зовете мужа: «Шатц, тут такая ситуация – прямо шайзе! Купила новое белье и не могу его сзади расстегнуть, помоги, пожалуйста».

А можно, как из пулемета, рубануть наповал: «ШАТЦ, кто постирал мой шерстяной свитер с носками на 60 градусов?!» И сразу понятно, свитер теперь подходит по размерам только коту, семейное счастье под ударом и ситуация крайне шайзе. Но уже в плохом смысле слова.

Когда мы жили в деревне, справа от нас проживала пожилая семейная пара – Фридрих и Зиглинда. Эти двое были просто ходячей иллюстрацией всех клише о немцах: по субботам Фридрих мыл машину, а Зиглинда мыла все остальное: полы, двери, гараж и окна. Не сомневаюсь, что и самого Фридриха Зиглинда мыла потом так же тщательно, как окна.

Клянусь, у них были самые чистые окна мира! Через них было видно не только всю обстановку, но даже названия книг на полках, а штор не было.

Интернет ошибочно распространяет байку о том, что отсутствие штор в западной Германии вызвано средневековым налогом на занавески, но это не так. На самом деле эта традиция имеет корни в протестантстве, когда сторонники Мартина Лютера показывали кристальную честность: вот наш дом, нам нечего скрывать, как у Бога на ладони все.

Наверное, Зиглинда действительно мыла окна подсознательно, как мой муж протирает мне очки каждый вечер, ибо они вечно заляпанные. При этом он всегда спрашивает, как я через них хоть что-то вижу. Вот и Зиглинда протирает стекла и думает то же самое.

Так вот, у этой милой пары был ритуал. Каждое утро ровно в 7:30, после завтрака Фридрих выходил на крыльцо и внимательно смотрел на небо и соседей, здороваясь с теми, кто уже спешил на работу. В это время Зиглинда кричала из кухни, звякая кофейными кружками: «Шатц, как там погода?» И каждое утро Фридрих неизменно отвечал: «Шайзе!» Ну и потом объяснял, какое конкретно шайзе сегодня: чересчур жарко, чересчур холодно, слишком сухо, слишком мокро и так далее.

Разумеется, у них был Интернет и можно было просто погуглить, но это все не то…

Страшная судьба драников

Как человек с белорусским пашпартам (да-да, это и есть паспорт, а почта на белорусском это «пошта»! А морда это… «пЫса», живите теперь с этим) в ДНК я имею часть мачанки, бабки и драников. Бабка – это такая запеканка из драничного теста, но не будем о вкусном.

Как истинный эмигрант я торжественно готовлю немецкой семье драники со сметаной! И…

Барабанная дробь, интрига, все напряглись в ожидании кульминации, новоприбывшие держатся за сердце…

Драники в Германии едят с ЯБЛОЧНЫМ ПЮРЕ!

Выносите всех упавших в обморок.

Когда я увидела это в первый раз, у меня случился не то чтобы культурный шок, а инфаркт всего Батьки. Сейчас страсти немного поутихли, у меня родились и выросли немецкие дети, поэтому к драникам стол делится на две коалиции: белорусская (я, брат и сын) со сметаной; немецкая (муж, дочь и свекровь) с банкой яблочного пюре.

Возле стола сидит независимой комиссией овчарка Джинни и ждет, пока у кого-то упадет кусочек еды.

Общий вес и возраст коалиций примерно одинаков, поэтому мы терпим друг друга. Взаимно стараемся проявлять понимание и толерантность, но получается плохо, потому что, давайте честно, есть драники с яблочным пюре – это преступление! Немецкая сторона, однако, не сдает позиций и припоминает мне дегустацию дуриана и сюрстрёмминга.

Кто не знает, сюрстрёмминг – это такая шведская ферментированная селедка в банке, соленая, но вкусная. Единственный нюанс, который смущает, – сюрстрёмминг пахнет падалью, тухлятиной и фекалиями (редактор опять впадет в отчаяние от упоминания фекалий в каждой главе. Извините, я постараюсь исправиться). И не просто пахнет, он воняет так, что едят его исключительно на улице, потому что эта адская вонь просто навечно въедается в мебель и стены, и никакое проветривание не спасет, только капитальный ремонт или снос…

– Но, – парирую я, – единоразовая дегустация в лесу не означает, что я теперь буду издеваться над кулинарным наследием! А драники с яблочным пюре могут есть только исключительно страшные люди, никто не знает, что они еще могут вытворить!

Джинни печально вздыхает и так же печально смотрит в глаза этим бессовестным людям, которые мало того что едят драники с яблоками, так еще и кусочком не поделятся. Свекровь, однако, как самый старший член семьи, не собирается сдавать позиции и пытается надавить авторитетом и опытом.

– Сто лет прожила, шесть детей вырастила на картошке с яблоками, и ничего! Людьми стали!

– Ха! – отбиваю я эту подачу. – Они, наверное, и кейл ели!

Кейл, она же Grünkohl, – это такая развесистая листовая капуста, которую все модные блогеры добавляют в смузи, потому что это крайне полезный суперфуд. Но в немецкой кухне кейл тушат битый час, и она становится по вкусу и консистенции как вареные старые тряпки.

Но свекровь не лыком шита.

– Рассольник с перловкой, – припоминает она мне.

За рассольник становится обидно, и я крою его брюссельской капустой, которая вообще-то довольно вкусная, но в вареном виде неумолимо пахнет ношеными тапками и собачьими пуками.

– Гречка! – не отстает свекровь. – Гречка землей пахнет!

Я открываю рот, чтобы припомнить мэтт, свиной фарш, абсолютно СЫРОЙ, который принято намазывать на хлеб, но вспоминаю, что его очень любит дочка. Или оксеншванцзуппе, суп из бычьих хвостов, который неплох по вкусу, но на вид похож на содержимое канализации, но его очень любит муж. А невыносимо вонючий сыр хандкезэ я сама люблю! Хоть после него надо чистить зубы, как после сюрстрёмминга.

Знаете, в любой кухне есть очень странные блюда, которые сначала пугают, а потом нравятся так, что за уши не оттащишь. Наверное, в этом и есть судьба эмигранта – узнавать новое, ужасаться и… привыкать. Впитывать в себя разные культуры, видеть сны на двух языках и есть окрошку и брецели одновременно. Или не есть.

– Да, – говорю я и зачерпываю ложкой сметану. Да.

Свекровь с триумфом кидает собаке кусок драника. «На, – говорит она псине, – поешь нормальной немецкой еды!»

Кому нужна доза

Знаете, что такое «пиджин»? Это смесь двух и более языков для коммуникации. Раньше так общались между собой народы, чьи языки совершенно непохожи, и это главное отличие пиджина от суржика (смесь украинского и русского) и трасянки (смесь русского и белорусского).

Так вот, абсолютно все эмигранты рано или поздно скатываются в пучину пиджина из русского и немецкого, даже такие литературные снобы, как я. Клянусь, я много лет старательно отсеивала один язык от другого, не ленилась повторить всю фразу с переводом, но в какой-то момент сдалась на слове «термин» с ударением на И.

Это запись на прием или сам прием.

Согласитесь, в наше время, когда целую речь можно заменить грустным смайликом, соблазн написать «Можно мне термин?» есть. Плоть слаба, а лингвистические извращения не знают границ.

Или вот еще доза!

Доза это на самом деле Dose – коробочка, ланч-бокс, контейнер, который в моем советском детстве воркутинские шахтеры называли «тормозком». В такую кладут бутерброд в детский сад, обед на работу и перекус в дорогу, в ней заботливые бабушки передают кусок сливового пирога, а школьники благополучно забывают в недрах рюкзака на все каникулы, чтоб вывести там новую цивилизацию. Они бывают вакуумные, стеклянные, пластиковые, железные, алюминиевые, деревянные и даже из бамбука, но венцом творения по умолчанию считается пластиковый бокс от Tupperware, который является гордостью любой хозяйки. Это такой феррари среди кухонных коробочек, такие передают по наследству (я получила от свекрови целых четыре плюс салатница с крышкой) и за невозвращение которых можно нажить себе заклятого врага.

Поэтому, если услышите вопрос «Кто видел мою дозу?», не пугайтесь. Это пиджин.

А самым незабываемым для меня навсегда останется вопрос моей подруги при переезде и упаковке мебели: «Оля, а что делать с рыгалькой?» От ужаса у меня встали дыбом брови, потому что я судорожно начала вспоминать, как и где кто-то из домашних людей и зверей мог такое сделать и почему я не заметила.

Но оказалось, что она имеет в виду полку, Regal, а уменьшительно-ласкательный вариант вышел «рыгалька». Как бы полочка. Приятно познакомиться!

Но самое коварное в языке, это когда переводишь слово чересчур дословно. Например, масло. В русском масло сливочное (немецкое Butter) и масло машинное (Öl) это просто масло. Но как были удивлены работники СТО, когда первые переселенцы попросили заправить Butter в машину!

Я была уверена, что таких казусов у меня не будет. Спойлер: я ошиблась. Во всем были виноваты глухарь и лось.

Я приехала в Германию в нулевых годах, в черном пальто и с уверенностью, что знаю язык в совершенстве. Это самая прекрасная черта молодости (после упругой груди) – уверенность в себе, причем такая, что позитивные вибрации сбивают на лету птиц.

Так вот о птицах. Я решила удариться в воспоминания детства и рассказать, как мой дед охотился на глухарей в тундре. Они ж, когда токуют, ничего вокруг не замечают, и можно близко к ним подойти.

Важный нюанс – слову «глухарь» школа и институт как-то не учили. Очень досадный промах, ведь, согласитесь, слово крайне важное, просто каждый день нужное.

Интернет в нулевых был такой редкий, как и сам глухарь. В компьютере только. В общем, я попыталась включить логику и начала рассказ:

– Муж, ты знаешь такую птицу, которая глухая?

На немецком глухая это Taube.

Муж согласно кивнул.

Проблема в том, что таубе – это по-немецки «голубь». Не спрашивайте почему, но такого кульбита никто не ожидал, поэтому я рисовала картину маслом:

– Они ж здоровые, до пяти килограммов самец, начинают брачные игры когда, он хвост и бороду распускает и ТК! ТК! Можно подойти близко, и готова добыча! А так они людей боятся.

У мужа от ужаса встали дыбом усы. Он представил себе гигантского бородатого голубя в тундре и решил меня переубедить:

– Ну ты что! Они ж обычно маленькие, меньше кошки, и повсюду, от Берлина до Нью-Йорка, их бабушки подкармливают, а они на подоконниках срут! А некоторые их разводят в качестве почтовых птиц! Выставки вон целые есть!

Перед моими глазами возникла картина мегаполиса, где стаями летают маленькие глухари, бабушки кидают им булки, а те в ответ кидают им письма.

Я спросила мужа, не издевается ли он надо мной, но тот продолжал:

– А еще это ж птица мира! По легенде, именно ее выпустили с Ноева ковчега искать веточку.

Глухарь с веточкой, пролетающий над Всемирным потопом, был контрольным выстрелом в мою фантазию, и я сказала, что муж перепил.

Но решила дополнить историю, добавив, что там, где дедушка ловил глухарей, он охотился и на этих…

Лосей. Слово «лось» в институте мы тоже не проходили, поэтому в моем мозгу я поскребла по сусекам и нашла слово… Hirsch. Олень, то бишь. И стала активно рассказывать, что там, где летают огромные глухие голуби, есть еще губатые олени с большими ушами и висящей под горлом кожей, большие, до 500 килограммов.

Муж окончательно пришел в ужас от таких Бемби-терминаторов и ответил, что это какие-то чернобыльские твари.

Кстати, по-немецки глухарь это Auerhuhn, пойменская курица. А лось – Elch. Кто ж знал, немецкий иногда совершенно нелогичный язык.

Мышь, бог и пиво

Кошка принесла в подарок живую мышь и положила на ковер, торжественно поясняя: вот подарок, почти некусаный, bitte schön.

Фрау Мюллер не оценила роскошь подарка и заорала. Весьма невежливо с ее стороны.

Мышь была в шоке, но в хорошей физической форме, поэтому просто сдаваться не собиралась, а с победным писком рванула по периметру комнаты, вызывая визг у женской части.

Фрау Мюллер честно пробовала поймать ее веником, но не успела. Мышь юркнула в кошачий игрушечный лабиринт и была настроена не сдавать пост.

Когда херр Мюллер пришел домой с работы, втайне мечтая выпить бутылочку холодного медового пива, а потом включить газонокосилку и выйти на газон, его встретил женский хор.

– ААААОООООЫЫЫЫ, – верещал он. – МАААААУЗ!!!

Пиво и свежескошенный газон находились под угрозой, а траву всенепременно надо было косить. Немецкий газон – это такая же святыня для мужчины, как гараж или даже состояние дисков на автомобиле. Всем этим прекрасным атрибутам следует быть в полном орднунге, то есть в чистоте и порядке! Хотите потерять лучшего друга? Скажите ему, что у него диски грязные или газон зарос, и все, магия, нет у вас лучшего друга.

Херр Мюллер устало вздохнул, взял лабиринт в руки, вынес на траву и вытряхнул мышь. Та рванула в заросли газона с первыми одуванчиками, наверное, вознося благодарность своим мышиным божествам.

А фрау Мюллер подумала, что хорошо, когда кто-то может прийти домой и тебя спасти. Даже если это не совсем опасно, но все равно очень приятно. Ну вот как мышь выкинуть. Или банку с огурцами открыть (даже если ее уже открывали три раза, не важно). Быть немножечко кокетливо слабой даже приятнее, если в этом нет необходимости.

– Теперь газон косить нельзя, там мышь прячется. Пусть отдыхает! – заявила она.

А в другой вселенной Бог приходит домой, а там хор богинь орет: «Судьба притащила домой человека! Только потрепала сильно, а так он еще живой. Вон в углу сидит. Сделай что-нибудь!!!»

Бог устало вздыхает, выкидывает человека в траву, тот бежит домой и думает: «Боже, спасибо, теперь всю жизнь изменю, это ли не знак!»

А Богиня думает, как хорошо, что не все сама, ведь с этими людьми такая морока. И просит открыть банку небесных огурцов.

А что думает Бог?

Может, думает, что надо от этих людей как-то избавиться, в гараже уже покрышки погрызли.

Или он думает о том, что надоели все эти взрослые дела, дайте уже спокойно покосить райскую траву так, чтобы все архангелы пришли в восторг, и попить медовое пиво. В общем, что думает Бог, никто не знает.

Инопланетяне в парикмахерской

Если будете в Баден-Бадене, в самом центре, недалеко от музея Фаберже, есть небольшой косметический салон, который следует посетить, потому что там работают пришельцы. Например, мой парикмахер Инга.

Инга – инопланетянка. Иначе я не могу объяснить ее способность работать с краской для волос в белом платье и белых кроссовках и при этом ни разу не испачкаться. Вообще. Как будто все эти красящие средства, способные выжечь любую степень блонда или выкрасить в синий, черный, красный и зеленый, нейтрализуются, попадая в ее ауру.

Первые два посещения я вежливо молчала, но потом не выдержала и спросила, КАК можно работать в белом и притом оставаться в состоянии «нарядилась, и красивая».

Инга одной фразой не то чтобы меня сразила. Она меня переиграла, уничтожила и испепелила, сказав:

– Да просто надо не пачкаться!

И добавила контрольным в мою голову с борщом на волосах:

– Я всегда была такая. Аккуратно хожу и работаю.

В моих жизненных достижениях было разное, но графы «аккуратно жить» не было никогда, с самого детства я приходила домой «изгвазданная», к ужасу бабушки. Пионерский галстук я либо припаливала утюгом, либо в задумчивости жевала кончики, ползала на коленях в канаве, ловя лягушек, расплачиваясь и колготками, и туфлями.

Да даже повзрослев, я обязательно буду махать руками во время еды, обрызгав бюст до пояса, обязательно смету что-то со стола, и на меня прыгнет собака.

Когда я работала поваром, моя униформа рассказывала романы с элементами хоррора и триллера, потому что я была единственная, на кого падали куры гриль, брызгала томатная паста и проливался соус с куркумой.

Я хрюкнула от ужаса, тайком вытерев пальцы, которыми только что почесала борщ, и, разумеется, заляпала руку, шею и джинсы. Потянулась за салфеткой, задела рукавом чашку с кофе и опрокинула ее на сумку и туфли.

Надо будет написать в завещании, чтоб саван брали не белый. Мало ли, и там обляпаюсь.

Средний ребенок семьи Бекер

У семьи Бекер было трое детей, причем уже около почтового ящика было понятно, кто из них старший, а кто младший. Потому что старшего звали Даниель Илиан-Маркус, среднего – Франц Бенджамин, а младшего – Алекс.

Как будто родительские ожидания с каждым годом уменьшались прямо пропорционально количеству букв в алфавите. Или закончилась фантазия. Или и то и другое сразу, а тут еще у старших зубы режутся, портфель надо собрать, и вообще не до изысков. Сам Алекс вспоминал известную шутку, что «первый ребенок – все стираем, гладим, кипятим! Второй ребенок – стираем, иногда гладим, смотрим, чтобы не ел из миски кота! Третий – если ребенок поел из миски кота, то это проблемы кота».

Кот у Бекеров действительно был, и его суровое выражение морды описывало всю серьезность положения. Кота звали Аристотель. Даже длиннее, чем Алекс. Он предусмотрительно ушел из дома после рождения первенца, но ушел частично – только к соседям и только спать. На кормление и справление нужды он всегда возвращался домой, брезгливо сидел на шкафу между кубков и вымпелов детских соревнований и смотрел на семью Бекер свысока.

А кубков на шкафу стояло ровно 24 штуки. Теоретически по восемь на ребенка, а практически… Как догадываетесь, не все было так просто. Даниель Илиан-Маркус как перворожденный отпрыск сразу после выписки из роддома был записан в секцию плавания, айкидо и в шахматный клуб. Его возили даже в музыкальный кружок для младенцев, потом в музыкальную школу на уроки фортепьяно, поэтому первые 14 наград пришлись на его участь.

Франц Бенджамин в начальной школе был отправлен играть в волейбол, потому что это было рядом с бассейном, и на уроки игры на тромбоне, потому что только он был свободен в то время, пока Даниель Илиан-Маркус бренчал на пианино, так что на его долю пришлось восемь отличий.

Алексу же дали в руки мяч и попросили пойти поиграть на улице с мальчиками. Каким-то чудом он все же попал в футбольную команду и принес домой две пластиковые фигурки «Участникам любительского турнира», но именно он радовался больше всего. Во-первых, все кроссовки и шорты старшего брата уже сносил средний и родителям пришлось купить новые бутсы и новенькую форму, а во-вторых, предки уже настолько устали от бесконечных проб, соревнований, заплывов, выездов и концертов, что не требовали никаких особенных успехов, а просто ели сосиски в булочках, радуясь, что футбольные матчи проходят на свежем воздухе и все спортзалы с запахом пота и бассейны с хлоркой минуют их теперь навсегда. И правила абсолютно понятны – в любом непонятном случае кричи «Судью на мыло!», вот и все хитрости.

Шишки и Нетфликс

 
Шишка – очень сложный предмет,
Вроде бы есть, но в лесу точно нет!
 

В этом году я решила заняться новогодним декором серьезно – nicht покупные венки и гирлянды, только своими руками и исключительно из натуральных материалов. Фантазия уже видела, как моя дверь попадает в пинтерест, модные журналы печатают фото с надписью «Рождественское чудо Баден-Бадена» и туристы делают селфи на ее фоне, а я… До этого фантазия не дошла, потому что оказалось, что шишки продают. 10 штук за 17 евро.

Это только шишки без елки! И без участка, на котором эти самые шишки росли!

От такой расценки мой внутренний куркуль умер от ужаса, и я решила пойти за шишками к матушке-природе.

Взяла рюкзак, термос чая, собаку для алиби и ушла в лес.

Шла 4 часа. Оказалось, что нужные мне шишки – сосновые, а здесь растут только ель и лиственница, то есть шишки как бы есть, но не те, что нужно.

Зашла куда-то далеко. Шишек нет. Допила чай. Стала вспоминать, где я в последний раз видела большие шишки, оказалось, на Майорке и в Карлсруэ. До Майорки не доплыву, а идти сто километров пешком до Карлсруэ с моим топографическим кретинизмом рискованно.

Фантазия тут же представила заголовок: «Женщина ушла в Шварцвальд за шишками и нашлась спустя полгода на Таймыре». Все печатают фото меня с мешком шишек и собакой, которая тоже с мешком шишек, Нетфликс снимает сериал «Женщина и шишки» с элементами мистики и хоррора…

Начало темнеть. Шишек сосны я так и не нашла, но видела оленя, лошадиный навоз и много красивых гор. На них росли ели и лиственницы. Их шишек, конечно, насобирала, но это не то.

В конце концов я разозлилась, вернулась домой и замерзшими руками нашла на местном сайте ведро шишек за 10 евро. Оказалось, у соседа в огороде две сосны, а шишки надо убирать, потому что потом траву косить сложно.

Думаю, может, запаковать их и продавать? За 17 евро 10 штук, озолочусь ведь! Фантазия сразу представила, как я еду в «Феррари», а на капоте эмблема золотой шишки, и Нетфликс снимает сериал «Сосновый бизнес. Начало». Эх…

Такие возможности! Практически сверху на нас падают.

Клуб титановых коленей

Раньше я считала спорт квинтэссенцией унижения, пота и боли. В Германии к этим трем всадникам апокалипсиса прибавился еще лютый стыд. Потому что куда бы я ни сунулась, меня везде опережал клуб титановых коленей.

Кто не знает, клуб титановых коленей – это пенсионеры, которые на вид совершенно безобидные божьи одуванчики, но на деле какие-то Джеймсы Бонды в отставке, причем и мужского, и женского пола. Впервые с представительницами этого тайного союза я встретилась на курсе йоги: пока ваша покорная слуга тщетно пыталась скрутиться в калач и при этом не задохнуться и не лопнуть по швам, бабулечки 70+ элегантно скручивались в двойной калач и так же элегантно раскручивались, как будто вместо костей им давно пересадили пластилин. Пока я косилась на почтенных фрау и пыталась хотя бы наполовину так свернуться, у меня заклинило шею и я громко пукнула.

С йогой было покончено лет на десять.

Но титановцы преследовали меня. Год назад я начала бегать и даже решилась на марафон. Как вы понимаете, это было моей очередной ошибкой.

Оказалось, бегают в наших краях примерно все, и, несмотря на мою подготовку, суперпрофессиональные кроссовки и бодрый дух, уже на первом километре меня перегнала стайка весело щебечущих бабушек, безногий мужчина (если он вдруг это прочитает, ты невероятно крут, так и знай!) и дедушка с кислородным баллоном на спине. Если парень без ног мог быть участником параолимпийских игр, этот дедушка, в буквальном смысле слова еле дышащий, заставил меня воздеть руки к небу и заорать: «Да как это вообще возможно?!» Чтобы не заработать очередной комплекс неполноценности, я кое-как доковыляла марафон, потеряв три ногтя на ногах и натерев мозоли величиной с джунгарского хомячка, но дедушку с кислородом обогнала. Единственного.

Следующей станцией удивления и неудовлетворения стала танцевальная школа. Там, наряду с классами для молодых энергичных, была группа «Серебряный лебедь», балет для любителей в возрасте. Я решила, что уже достаточно любитель и достаточно в возрасте, и записалась туда.

Как вы понимаете, это было еще одной ошибкой. Нет, здесь не делали двойные пируэты, не носили пуанты, но на этом любительский вариант и заканчивался. Я хотела сдаться примерно на разминке, но было неудобно ползти через весь зеркальный зал под сочувствующие взгляды бабушек. А ведь именно они, участницы союза титановых коленей, и были теми самыми серебряными лебедями. Какое коварство!

Эти лебедушки тянулись покруче тех, с йоги, и с осанкой королевских наследниц делали па-де-де и вообще всячески намекали, что с такой физической формой надо продлевать пенсионный возраст до 80 лет! Я грустно висела в углу, пытаясь хоть выражением лица компенсировать деревянность и неповоротливость, но меня подводили и мышцы лица – оно было красное и потное примерно такое же, как и вся владелица.

Через неделю, когда все перестало болеть, я пришла на второе занятие и решилась спросить рецепт такой выносливости у лебедей.

И оказалось, что занятия спортом были, как ни странно, результатом немецкого экономического чуда 50–60-х годов. Экономика пережила невероятный подъем, и бэби-бумеры, как называют родившихся в это время, росли в атмосфере относительного достатка и благополучия. У них было время, а у родителей возможности, поэтому, как грибы после дождя, везде открывались клубы, союзы и сообщества абсолютно всего (я про них еще расскажу), но спорт, особенно простой, типа футбола, бега или гимнастики, был настолько популярен, что стал привычкой. Ну а так как бэби-бумеры росли, и взрослели, и старели, то с ними взрослел и возраст участников. Но это их, участников, совершенно не смущает! Титановые колени оказались с экономической подоплекой.

Немецкие туристы

Что я хочу сказать про немецких туристов. Люди бывают следующих типов, и это видно и в отпуске, и в переезде, и даже на семейных праздниках:

Человек-дрель. Универсальный, потому что может быть и шуруповертом, легкий на подъем, но раздражающий всех своей неуемной энергией. В отпуске это тот, кому надо встать пораньше, шарахаться по номеру, всех разбудить и до конца отпуска требовать прыгнуть с парашютом, опуститься на дно океана, поплавать с акулами. «А давайте возьмем яхту на прокат?»

Перфоратор. Не знаю, как у вас, у нас это был дед, а сейчас дочь. Тяжело раскрутить на действие, делает все громко, плохо, потому что лучше бы не трогали. Но если войдет во вкус, стены продырявит! Действительно, лучше бы не трогали.

Болгарка. Это мой муж. Редко, точно, по делу, нужно долго и упорно просить, но выходит красиво и аккуратно, если не отпилит себе пальцы.

Рулетка. На вид энергичная тонкая лента с сантиметрами, стройная и шустрая, но на самом деле это тот человек, который знает, что и как вы сделали не так, и даже это докажет. «Окно 80 сантиметров, а дырка для него 78, бе-бе-бе». Это сын.

Ну и если вы спросите: «Оля, а где же тут свекровь?», то я отвечу так: «Это тяжелая чугунная утятница. Сто лет имеется, используется практически никогда, в отпуск не ездит. Ну и что, что не ремонтный прибор, ей все можно! Так сказать, семейная реликвия!»

Но что действительно отличает немецкого туриста от всех остальных, так это полотенце.

Немцы не поленятся встать пораньше, чтобы зарезервировать лежак или место у воды собственным полотенцем. Если семья из трех человек, то, соответственно, полотенец три и лежаков тоже. И не приведи бог вас эти полотенца тронуть! Даже если сами хозяева пошли досыпать, завтракать, гулять и смотреть местные достопримечательности, а вернутся только к ужину. Hende Hoh!

Легенда гласит, что если в немецком раю рядами стоят лежаки без полотенец, счастливцы, туда попавшие, целую вечность могут резервировать хоть весь ряд.

Смерть и бабочки

В моем детстве были три вещи, приводившие меня в ужас. Во-первых, это бабушкины деревенские гуси, которые страшно шипели и пытались ущипнуть меня за ноги, пока я бежала в деревянный туалет на улице (соседские деревенские дети по секрету мне рассказали, что если в туалет провалиться, а такое часто случается, вылезти уже невозможно. Передаю вам пламенный привет, друзья, огромная благодарность за эту инсайдерскую информацию, далекую от правды!).

С насекомыми все оказалось сложнее.

Как положено ребенку из провинции, я ловила кузнечиков, метала тапкой в мух и лечила укусы ос и комаров жеваным подорожником. Но потом что-то пошло не так.

Сначала появились вши. Я взвыла и попросила отстричь косу (спойлер: коса до сих пор со мной), а все эти вычесывания и керосиновые пары просто ужас. От добрых соседей пришли тараканы. Их травили, они уходили обратно к соседям, соседи их травили, и они возвращались к нам.

Потом я открыла окно и на меня упал килограмм божьих коровок, причем они:

1. Кусаются.

2. Болеют венерическими болезнями (выглядят как будто плесенью покрыты).

3. Вообще не хотят уходить, практически как тараканы.

Затем проснулись клещи, гроздьями пытающиеся проехать бесплатно на ногах и руках!

Хуже всего этого только медведка в огороде – главный дьявол всех насекомых. Кто не боится медведки, тому не страшно ничего, потому что она огромная и ужасающая: передние лапы загребущие и выражение морды весьма неприветливое. Я боялась, что раз медведка перегрызает стебли растений, то вполне может перегрызть мне ноги и горло (медведка же летает!), поэтому вечером бежала в уличный туалет бодрым галопом, минуя заодно и гуся.

В детстве немцев гусей, сортиров и медведки нет, но есть какие-то свои ужасы. Например, бабочки. Самые безобидные, небольшие.

От одного их вида моя дочь приходила в состояние паники и жутко орала, особенно если бабочка подлетала ближе. Ее страх был обоснован тем, что у бабочек мерзкий хобот и странные глаза. Надо было поймать и показать ей медведку, которая на немецком называется Maulwurfsgrille (крот-сверчок).

Но как более-менее порядочная мать я должна была проработать детские травмы, поэтому последующие годы были посвящены визитам в парк бабочек, инсектарии и покупке набора для разведения бабочек. В наборе был маленький аквариум и пластиковый стакан с несколькими жирными гусеницами.

Сначала гусеницы жрали, потом окуклились.

Дочь взвыла, что они умерли, а я прочитала большую лекцию о том, что они не умерли, а просто уснули и скоро проснутся бабочками.

После этого дочь взвыла еще громче и последующие две недели боялась засыпать, чтобы ненароком не проснуться бабочкой с мерзким хоботом и странными глазами. Почти как в «Превращении» Кафки.

Гусеницы в итоге стали бабочками, вылупились и еще пару дней пили сок апельсинов в личных апартаментах, а дочь проползала мимо них по-пластунски, надеясь, что они скоро сдохнут или превратятся в гусениц обратно. В конце концов я их выпустила на улицу, признав поражение как в теме смерти, так и в теме борьбы с детскими страхами.

Бабочки были не против.

А я подумала, может, развести медведок? И закрыть гештальт?

Рождественский гусь

20 лет назад, когда я была молодой и бедной (сейчас изменился только возраст, увы), я подрабатывала вечерами курьером по доставке пиццы. 24 декабря в 17:00 ресторан уже закрывался, как раздался звонок и кто-то заказал пиццу XXL. Эта пицца размером с двуспальное одеяло, ею можно накормить целую африканскую деревню!

– Паоло, – позвала я хозяина пиццерии, – это явно розыгрыш! Ни один порядочный или беспорядочный гражданин Германии не позволит себе заказать пиццу в сочельник, только картошка и гусь, утка или сосиски! В крайнем случае лосось и сырное фондю.

Адресат жил в большом красивом доме с бордовой черепицей, елочными ветками у входа и триллионом фонариков. У входа стояла огромная елка с красными шариками.

«Ну, точно розыгрыш», – подумалось мне. Дверь распахнулась, и навстречу вывалилась куча нарядных детей, мрачная женщина и клубы дыма. В воздухе пахло семейной драмой, выпитым глинтвейном и сгоревшим в духовке гусем.

Я старалась держать лицо, но оно расплылось в честной веселенькой улыбке…

Прошло 20 лет.

В этом году я подготовилась так, что никакая пандемия, непогода и апокалипсис не смогли бы помешать празднику. Подарки упакованы и стоят под елкой, жареный гусь (маринованный два дня в чесночно-медовом соусе) красиво блестит сочной корочкой на столе, елок в этом году даже две: на улице и дома, чтобы красиво было всем. И даже пуансетия расцвела в срок.

Помня печальный опыт обмена подарками после еды, мы решили: сначала подарки, потом спокойная трапеза.

– Та-ак, а что я там слышу? Не колокольчики ли это?

Повзрослевшая дочь несется с грацией молодого лося в зал, за ней радостно щелкаю телефоном я, потом чинно маршируют брат и муж, как мужчины, которым не пристало бежать к подаркам, а за ними сын, который, хотя категорически против потребительской вакханалии на религиозном фоне, совсем не против получить денег и свалить к себе в комнату, а замыкает процессию свекровь с ходунками и бубнежкой о том, что раньше елки пахли сильнее, а подарки были лично ей – вязаные носки, а тут вот деньги, некуда что ли девать, ей-то ничего не надо, лишь бы все были здоровые.

Быстро разбираем в клочья обертку, довольно хихикая, а в это время на кухне раздается грохот.

Вся толпа несется в обратном направлении, но на пороге муж застывает и говорит всего лишь одно слово, похожее по смыслу на то, что говорят, если роняют на ногу диван.

– Шайзе. – Вы еще с первой главы помните, что это, правда?

На полу, в луже соуса и осколков блюда, лежат наши две чистопородные овчарки, плотно набитые гусем и картофельными кнедлями, и в глазах их явно читается фраза «Ни о чем не жалею». Младшая псина быстро проглатывает гусиное крыло и пытается отползти в угол, потяжелев от такого праздничного ужина, но на сытый желудок легко быть фаталистом, ожидая тапки по морде, так что она просто переворачивается на спину и машет по полу хвостом, мол, не серчайте на дебилушку…

В воздухе пахнет семейной драмой и глинтвейном, и мы заказываем пиццу.

ДеДский сад. Для очень взрослых ребят!

В дедский сад свекровь наотрез отказалась идти еще десять лет назад, заявив, что там одни старые развалины. Но вот ей стукнуло сто лет, и шанс быть самой старшей развалиной стал намного реальнее.

Уговорили попробовать сходить на день открытых дверей.

Принцип работы дедского сада, Tagespflege, как и у детского сада: работают с 8 до 16:30, завтрак, развлечения, физкультура, музыкальная пауза, обед, сон по желанию и полдник. Разница лишь в том, что гостей забирают и привозят домой на машине.

Свекровь была настроена весьма скептически, но уже в первый день стало ясно – она довольна.

Но не всегда.

– Представляешь, Оля, – недовольно бубнит она, – меня положили с двумя мужиками! А они старые и храпят!

Как оказалось, постоянники после обеда бегом на ходунках, костылях, палках и колясках забивают самые удобные для послеобеденной сиесты места. А тем, кто неопытный, остаются комнаты на троих, где три кресла.

– И вот этот дед храпит! Да еще и лысый! Да еще шея висит как у пеликана! А второй вообще еле ходит! Я ж говорила, что там одни старые развалины! И котлеты сегодня подавали просто отвратительные! Явно жалеют мяса.

– Ну что ж, – говорю я, – насильно мил не будешь. Пойду позвоню, скажу, что ты не приедешь больше.

– Ну нет, – возмущается свекровь, – я уже пообещала принести пирог на свое 101-летие. Кстати, Оля, найти бы парикмахера, который мне химию сделает на дому, чтобы прическа была к празднику. В салон не поеду, там долго сидеть, но надо же привести себя в порядок! Они, конечно, там все старые больные развалины, но поделом. И работники очень хорошие! Песни моей молодости знают, мы вместе поем. А вот ты не знаешь!

А знаете, я бы тоже пошла в такой сад. Обед, сон и песни моей молодости. The Prodigy, «Гражданская оборона», ДДТ. И на обед, пожалуйста, запеканку творожную!!!

Союзы и помидоры

Почему-то символом Германии считают то пиво, то свиные сосиски, то кожаные штаны на лямках, которые вообще баварский национальный костюм, а я вот считаю, что символом Германии должны быть союзы, сообщества, кружки и клубы по интересам, по-немецки просто Verein, то бишь ферайн.

Приличный немец состоит в таком ферайне примерно с детского сада. Начинается все либо с футбольного клуба, клуба рыбаков, легкой гимнастики, любителей настольных игр, скаутов, любителей тенниса или добровольных пожарных. Потом идут музыкальные, церковные, клубы любителей чтения на эсперанто, заводчиков декоративных лягушек и помощников-волонтеров. В общем, абсолютно на любой вкус!

Ферайны обычно либо почти бесплатные, либо существуют за счет членских взносов и пожертвований. И именно тут можно попасться, потому что это не просто дать денег, а испечь пирогов на продажу, организовать столик на блошином рынке, привезти ватагу детей на Кудыкину гору и забрать обратно в полном составе, сделать представление с фокусами и акробатическим номером и постирать одежду всей команды.

Все это кажется смешным, но на самом деле за последние десять лет моя семья побывала в следующих сообществах: юные футболисты, любители духовой музыки, владельцы овчарок, пчеловоды-любители, пловцы, волонтеры в хосписе, театральный кружок, шахматный кружок, библиотечный, детский оркестр, тхэквондо, кикбоксинг, тортоделы и куроводы.

В одно время у меня было три вафельницы, чтобы обеспечивать постоянный приток свежих вафель на любом турнире или соревновании, а в моем семиместном «Шаране» всегда были пакеты для грязных вещей и запасные треники универсального размера для тех бедолаг, кто изгваздался по самые уши.

И самое коварное во всех этих союзах: они принимают любого блудного сына и любую паршивую овцу! Так, например, ваш отпрыск может не отличать фальцет от баса и не уметь читать ноты, но это совершенно не мешает ему петь в хоре. Ну поставят сзади, попросят петь не так громко, и все, дитятко официально считается почетным хористом и ездит на все выступления. Ребенок плавает как топор? Великолепно, не тонет же! Будет считаться запасным пловцом, вот справка, сдавайте, пожалуйста, на новые ласты. Нигде вам не скажут в лицо, что с такими данными лучше никогда больше не приходить, а всегда подтвердят, что есть потенциал и куда расти тоже есть. Ну правильно, есть куда расти, потому что ниже падать уже некуда! Зато удовольствия, удовольствия много. И все при деле.

Конечно, есть союзы поспокойнее, типа владельцев маленьких садиков шрэбергартен (Schrebergarten), от которых требуется всего-то иметь участок не более 24 квадратных метров, не проживать там постоянно, минимум треть должна быть засажена садовыми или огородными растениями, не разводить там на постоянной основе животных, не ставить забор выше 120 сантиметров (исключение Саксония-Анхальт) и, конечно, не косить громко траву до 8 утра и после 8 вечера. Ну и раз в год ходить на собрания! Громко спорить о том, кто будет председателем в этом году, стоит ли повышать членский взнос, и под холодное пиво с горячей сосиской обсуждать другие важные вопросы.

О союзе этих садовладельцев в миниатюре я узнала от Ханса-Петера. Ханс-Петер был прекрасным дедушкой пенсионного возраста в самом расцвете сил и жил в небольшой квартире напротив Штифткирхе. Как большинство коренных баден-баденцев, он недолюбливал туристов («ходят тут, мусорят, парковку занимают, из-за них цены высокие»), брусчатку («невозможно ходить!») и саму церковь («трезвонят тут на деньги верующих!»).

Однако, как и большинство баден-баденцев, уезжать в провинцию он категорически отказывался, даже если там не было туристов, брусчатки и церкви прямо под окнами. И только летом Ханс-Петер был всем доволен, потому что жил в своем садике на окраине, разводил помидоры и тыквы, все время ходил ругаться с соседями по участку из-за свисающих на его землю малиновых кустов. Газон он косил каждую пятницу, а края подстригал ножницами так, чтобы трава создавала «равномерно окрашенный фон», а помидоры росли у него на расстоянии ровно 70 сантиметров друг от друга и от прохода, потому что именно это расстояние обеспечивает ровное планомерное развитие корневой системы и позволяет воздуху циркулировать так, чтобы излишки влаги не задерживались на листьях.

Выращивание помидоров было важнее равномерно окрашенного фона травы. Ханс-Петер даже опыление цветов не доверял глупым пчелам и другим насекомым, делая все сам.

Если вы тоже представили, как коренастый Ханс-Петер меняет клетчатую рубашку на костюм шмеля и прыгает с цветка на цветок, то огорчу вас: рубашку он не менял. Но аккуратно сложенной ватой он протирал все цветоносные растения, потом мыл руки и садился завтракать с чувством выполненного долга.

В августе он торжественно привозил урожай, в сентябре настроение его портилось, потому что работы в саду становилось все меньше, а с ноября по февраль Ханс-Петер ругался на туристов, брусчатку и церковь. Но переезжать в дом с садом по-прежнему категорически отказывался. «Не все же в саду работать, надо и для себя жить!»