Read the book: «Полынь - трава горькая 3»

Глава 1

Стаса в очередной раз вызвали в полицию и продержали там несколько часов, выматывая вопросами, на которые он отвечал уже сто раз. Потом отпустили, напомнив, что он находится под подпиской о невыезде и не может покидать район, поскольку должен являться к следователю каждый раз, когда это понадобится.

Стас молча кивнул и, получив пропуск, вышел из кабинета. Но, когда на стоянке направился к своему автомобилю, ему посигналила какая-то машина, припаркованная неподалёку.

Стас обернулся, и холодное выражение его лица мгновенно потеплело: за рулём сидел Михаил Тарасов, майор, его бывший друг и сослуживец.

– Ну что, на тебя дело шьют? – Михаил вышел из машины и крепко обнял его.

– Работа у них такая, – отшутился Стас. – Рад тебя видеть, Мишаня.

– Торопишься?

– Не так, чтобы очень.

– Тогда поехали, кофейку жахнем. Водочки бы за встречу, но мне через час заступать... – виновато развёл руками Тарасов. – Служба государева, сам понимаешь.

– Я уже не помню, когда последний раз пил, – признался ему Стас. – Так что кофеёк будет в самый раз.

– Стареешь, Вепрев, – усмехнулся Тарасов.

– Мудрею, – живо отозвался тот.

– Да пора бы уже, – Михаил хлопнул его по плечу и скомандовал: – Ты на колёсах? Тогда давай за мной.

Ближайшая кофейня оказалась в одном квартале от полицейского участка, и уже через пять минут мужчины устроились за столиком у окна, с нескрываемой радостью глядя друг на друга. Они были чем-то похожи: оба крупные, широкоплечие, у обоих открытые, умные и в то же время немного суровые лица.

– Как сам? Семья, дети? – спросил Стас, прерывая затянувшееся молчание.

– Полный комплект, – ответил Тарасов. – Жена Алёна, дочка Маргоша, сын Ванька. Всё хорошо. Недавно квартиру взяли в ипотеку, замахнулись на четырёхкомнатную, чтоб уже знать, за что платить. Теперь места всем хватает. Дочка в школу пошла, сын – в садик. Теперь о даче мечтаем.

– О даче? – приподнял бровь Стас.

– Ну да. Представляешь, я на этой собачьей работе, как проклятый вкалываю целыми днями. А туда приедешь – тишь, благодать! Вот, присматриваем участок, чтобы дети на воздухе резвились, садик там разобьём, огородик небольшой. Витамины свои будут. Может, кур заведём... красота!

– А я экоферму организовать хочу, – мечтательно улыбнулся Стас.

– Что? – не понял Тарасов.

– Экоферму. Ну это такое производство на земле, чтобы безо всяких химикатов, чистое. Сыроварню свою сделаю, будем молочной продукцией торговать: молоко, сыр, творог. Люди будут приезжать, отдыхать, покупать всё самое вкусное и свежее. А ещё альпак хочу завести и верблюдов.

Тарасов посмотрел на него и засмеялся:

– Альпак? Да ладно?

– Ну а что, они красивые, – повёл плечами Стас. – И шерсть у них хорошая. Есть ещё такая штука, альпакотерапия называется. Люди приезжают, общаются с животными, кормят их и релаксируют, абстрагируется от собственных проблем.

– Убедил, а верблюды? – Тарасов продолжал думать, что Стас просто шутит, но тот ответил вполне серьёзно:

– Всегда мечтал иметь собственного верблюда.

Теперь они рассмеялись оба.

– Нет, ты всё-таки шутишь, – покачал головой Михаил. – Верблюдов он разводить надумал...

– Вовсе не шучу, – Стас посмотрел на официантку, которая принесла им кофе, поблагодарил её и снова повернулся к другу: – Медведь у нас с Полиной уже есть. Альпаки и верблюды – следующий шаг. Правда, она об этом ещё не знает.

– Полина – это кто? Жена?

– Да, жена.

– А дети?

– Скоро родится сын, – Стас перевёл мечтательный взгляд на окно и замолк.

Михаил больше ни о чём не стал расспрашивать, он всегда знал, когда нужно остановиться.

– Бурый отмажется? – спросил вдруг Стас, и этот его вопрос прозвучал скорее утвердительно.

– Даже не сомневайся, – кивнул Тарасов. – Там деньги и связи. К тому же Бурый далеко не дурак и наверняка подстраховался по разным фронтам. Он умеет быть полезным для нужных людей. Может, слышал, когда-то комедия такая была «Слуга двух господ». Так вот, Бурый похлеще этого Труффальдино из Бергамо будет, он может служить трём и четырём господам одновременно.

Михаил допил кофе и поставил чашку на стол:

– Только не говори, что тебя это удивляет.

– Нисколько, – ответил Стас. – Я уже давно перестал удивляться этой жизни.

***

Чёрный джип Бурого выкатился на пустырь, раскинувшийся на окраине города. Покачиваясь, принялся мять выгоревшую на солнце траву, и остановился в нескольких метрах от обрыва, сразу за которым виднелись старые карьеры.

– Хорошо-то как! – выбрался из машины Бурый, закинул руки за голову, повернулся к уходящему солнцу, и закрыл глаза. Включившееся обоняние сразу же различило ароматы горькой травы: здесь, как и везде, повсюду торчали высокие, серые кусты полыни, и Бурому живо представилось его детство. Родители частенько отправляли его в деревню к бабушке, и там он помогал ей заготавливать веники вот из такой же полыни. Потом она заставляла его этими вениками мести двор… Строгая была бабка, но справедливая…

– Егор Вячеславович...– один из охранников показал ему взглядом на медленно приближающийся тёмно-зелёный седан. Он остановился шагах в пятнадцати от Бурого, и тот внимательно всмотрелся в лицо вышедшего из него человека.

– Ба, – пробормотал он. – Откуда ж ты взялся?

Сделав своим людям знак рукой оставаться на месте, Бурый пошёл к приехавшему мужчине, который тоже двинулся к нему навстречу.

Егор узнал его сразу, ещё издалека. Влад Шульгин, бывший помощник Гальперина. Его правая рука. Интересно, за что Владик слил своего тёзку? Впрочем, для Шульгина это оказалось спасением, иначе бы он уже давно кормил червей вместе со своим хозяином. Но что ему нужно от него?

– Влад, – подойдя, Бурый протянул ему руку.

– Егор, – откликнулся тот в ответном рукопожатии.

– Ну и что за дурацкая привычка встречаться в таких местах? – Бурый кивнул на окружавшей их пустырь. – Можно было посидеть где-нибудь в приличном месте.

– Ещё посидим, – спокойно ответил Влад. – Если повезёт. Времена сейчас неспокойные, и не поймёшь, кто свой, а кто чужой.

– Давай без этой демагогии! – поморщился Бурый. – Зачем звал?

– На меня тут вышел Павленко...

– Это ещё кто? – покрутил головой Бурый, разминая затёкшую шею.

– Александр Юрьевич Павленко, бывший бизнесмен и зять Гальперина, – напомнил ему Влад.

– А-а-а, это тот чёрт... – протянул Егор. – Ну и что ему было надо?

– Этот сучонок запросил у меня кругленькую сумму за информуху о Вепре, – спокойно пояснил Шульгин.

– И что?

– Ничего. Я её купил, – пожал плечами Влад. – Правда за половину суммы, но оно того стоило.

– Слушай, что ты кота... тянешь? – рассердился вдруг Бурый. – Хочешь перепродать её мне? Так мог бы и по телефону всё решить.

Влад вспыхнул. Его лицо стало жёстким, а в глазах появилась злость.

– Не надо так разговаривать со мной, Егор. Я не мальчик, чтобы ты мне указывал. Вепрь мой враг, и я думал, что твой тоже, особенно в свете последних событий, которые так оживлённо обсуждает весь интернет. Если я ошибся, сорри. Не обессудь за беспокойство.

Он развернулся и пошёл к своей машине, но Бурый окликнул его:

– Погоди, Влад. Извини, нервы ни к чёрту.

Влад вернулся. Лицо у него было всё ещё злое, но уже не такое напряжённое.

– Что нужно от меня?

– Помочь мне раздавить Вепря. Не убить, а именно раздавить, чтоб он горел в аду каждый день и дышать не мог.

Бурый посмотрел на него с интересом.

– Продолжай.

– Ты знаешь, что его баба на сносях? Вот-вот родит.

– У Вепря есть жена? – сдвинул брови Бурый.

– Есть. Её зовут Полина. Сам я её не видел, но Павленко божится, что она с ним.

Бурый молчал. В его голове что-то складывалось, как кусочки мозаики.

– Чёрт, – сказал он. – У старика жила какая-то беременная девка, я думал, это его родня.

– Это она.

Бурый провёл ладонью по лицу.

– И что ты предлагаешь?

– Если что-то случится с Полиной, Вепрев слетит с катушек.

– Значит, чтоб горел в аду и не мог дышать, говоришь?

Они постояли ещё немного, обсуждая детали, потом разъехались в разные стороны.

По пути в город Бурый думал о том, что услышал.

У Вепря есть жена. Полина. Беременная. И эта женщина – его слабое место. Бурый знал это так же точно, как собственное имя. Он много лет прожил среди людей, которые умели находить слабые места и давить на них. Он сам делал так сотни раз.

Егор закурил, сделал затяжку и выпустил дым в открытое окно.

Семья – это плохо. Семья – это когда ты не можешь уйти, когда ты связан по рукам и ногам, и не можешь позволить себе то, что позволял, потому что за твоей спиной стоит тот, за кого ты несёшь ответственность.

Бурый усмехнулся.

Он вспомнил свою жену. Первую. Она была красивая, тихая, из хорошей семьи. Он женился на ней, когда ему было двадцать пять, и думал, что так надо, что дом, семья, дети – это то, что делает человека человеком. Он прожил с ней семь лет, четыре из которых сидел. И каждый раз, когда она приезжала к нему на свиданку, он видел её лицо. Бледное, испуганное, с застывшим вопросом в глазах: «Что теперь будет?»

Он не мог ей сказать правду, что деньги, на которые они живут, пахнут кровью. Он врал. А она верила. Или делала вид, что верит. А он смотрел на неё и понимал: она – его слабость. И если кто-то захочет до него добраться, он придёт не к нему. Он придёт к ней.

Он развёлся с ней через семь лет. Отдал квартиру, машину – всё, что было. Она плакала. Спрашивала, почему. Он не объяснил. Просто ушёл. И потом, много лет спустя, он узнал, что она вышла замуж за какого-то инженера и живёт тихо, спокойно, в маленьком городе.

Он потушил сигарету и закурил вторую.

Вот Вепрь. Он сильный. Бурый знал это. С такими лучше не связываться.

Но теперь он стал уязвимым, потому что за его спиной стоит Полина. И если с ней что-то случится, он сломается. Бурый знал это, как и то, что сам он не сломается никогда, потому что у него никого нет.