Read the book: «Разорванный круг, или Ступени возмездия», page 3

Глава 4
Ночной кошмар

На новом месте мне долго не спалось. Крутясь полночи с боку на бок, я искренне жалела, что поленилась ехать домой. Мне чудились какие-то странные звуки, то тихие шаги по коридору рядом с моей дверью, то приглушенные стоны где-то за окном. Укрывшись с головой одеялом, я боролась с острым желанием встать и закрыть дверь на ключ, который, я точно видела, торчал в замочной скважине. Но здравый смысл кричал во весь голос, что в этом доме, с надежными замками и высоким забором, бояться совершенно нечего. И только на рассвете, когда в зашторенные окна стали пробиваться первые лучи солнца, мне наконец-то удалось заснуть.

Разбудил меня пронзительный крик. Резко сев на кровати и спросонья не очень понимая, что произошло, я прислушалась. В доме стояла гробовая тишина, часы на стене показывали двадцать минут восьмого.

«Почудилось, мелькнуло в голове, – почти всю ночь прокрутилась без сна, вот теперь и чудится всякое. Я устроилась поудобнее и, сладко зевнув, закрыла глаза. Но уснуть мне так и не удалось, едва я начала проваливаться в мягкую тягучую дрему, истошный вопль повторился вновь. Теперь всякие сомнения отпали, это не бы ло плодом моего воображения, кричали где-то в доме. Неожиданно дверь, которую я так и не удосужилась запереть на ключ, распахнулась, и на пороге показалась заспанная Варвара. – Ты слышала? – взволнованно прошептала она.

Я смогла только кивнуть, душераздирающий крик ввел меня в какое-то оцепенение. Ночные страхи вернулись, захотелось скорее бежать из этого дома.

Варвара, окончательно проснувшись и взглянув мне в глаза, сразу оценила ситуацию.

– Лель, давай выходи из ступора, бояться нечего, дом полон народу.

Усилием воли я взяла себя в руки и без особого энтузиазма предложила:

– Варь, надо бы пойти посмотреть, что там случилось.

– Обязательно надо. Какой смысл сидеть и бояться неизвестно чего? – решительно заявила моя отважная подруга.

Быстро собравшись, мы спустились на первый этаж. Из своей спальни, запахивая на ходу длинный бархатный халат, вышла Ванда Станиславовна. Вид у нее был сильно взволнованный.

– Вы тоже слышали крик? – шепотом спросила она.

– Конечно, слышали, – за нас обеих ответила Варвара, – а чего мы шепчемся? Судя по всему, никто уже не спит. Вон даже Илюха проснулся.

Мы все как по команде посмотрели в сторону лестницы. На верхней ступеньке стоял и отчаянно тер глаза Мальцев-младший. Он зевнул и деловито констатировал:

– Ага, значит, мне не показалось! А я уж думал, галлюцинации! Ба, – он вопросительно посмотрел на Ванду, – ты не поняла, откуда кричали?

– Нет, Илюшенька, не поняла, – Ванда Станиславовна растерянно развела руками.

– Ничего, сейчас разберемся. – Окинув быстрым взглядом нашу компанию, Илья деловито произнес: – Родителей будить не будем, они устали после вчерашнего. Сами обследуем дом. Начнем с первого этажа. Вместе пойдем или разойдемся?

– Конечно, вместе, – не раздумывая выпалили мы.

– Как скажете, – легко согласился Илья.

Похоже, ему тоже не очень хотелось бродить по дому в одиночку.

Я была благодарна Мальцеву-младшему за то, что он взял инициативу в свои руки. Все-таки нам, гостям, было неловко распоряжаться в чужом доме. Илюша сделал шаг в сторону кухни, но тут же замер: откуда-то снизу до нас донесся странный звук, напоминающий протяжный звериный вой.

– Это в подвале, скорее всего, в папином погребе. – Илья резко развернулся и бегом бросился к лестнице.

Все последовали за ним. Картина, которую мы увидели, едва переступив порог, была ужасна. На каменных ступеньках, ведущих в винотеку, сидела Катерина. Обхватив руками голову, она медленно раскачивалась из стороны в сторону и тихо подвывала. Ее лицо, руки и даже кружевной пеньюар были испачканы кровью. Прямо у ног обезумевшей женщины лежал Анатолий Мальцев. Шея его была неестественно вывернута набок, а из рассеченного виска натекла лужица уже запекшейся крови. Мы все на мгновение замерли, не веря своим глазам.

Первой из оцепенения вышла Ванда. С истошным криком: «Не-е-ет!» – она бросилась к сыну и, оттолкнув на ходу Катерину, опустилась на каменный пол рядом с неподвижно лежащим телом. Стараясь унять колотившую ее дрожь, Ковальская положила руку на шею Мальцева. Но всем, включая и саму Ванду, было понятно: Анатолий мертв. Илья подбежал к матери. Рослый, с хорошо развитой мускулатурой, он легко поднял находящуюся в полуобморочном состоянии Катерину на руки и, старясь не смотреть в сторону распластавшегося на каменном полу тела, понес ее прочь из подвала. Ванда продолжала сидеть на полу, лицо ее застыло, словно гипсовая маска, плечи подрагивали, но глаза были совершенно сухие.

– Надо срочно увести ее отсюда, может начаться истерика, – шепнула мне на ухо Варвара, при этом не делая ни шага по направлению к Ванде.

– Надо-то надо, только как?

Приближаться к телу Мальцева мне совсем не хотелось.

– Ванда Станиславовна! – попыталась я окликнуть мать Анатолия, но она даже не повернула голову в нашу сторону.

Глаза несчастной женщины словно остекленели, я испугалась, что сейчас она свалится в обморок и так же, как сын, разобьет голову о каменные ступени погреба. Превозмогая страх, мы спустились вниз по лестнице и, подхватив Ковальскую с двух сторон под руки, практически вынесли ее из подвала. Убитая горем мать совершенно не сопротивлялась, она вообще не выражала никаких эмоций. Мне показалось, что мозг Ванды просто нашел спасительную лазейку и отказался реально воспринимать действительность. Находясь в здравом уме и трезвой памяти, Ковальская будто впала в кому.

– Куда ее? Может, прямо тут оставим? – Варька кивнула на диван в холле.

– Нет, лучше в ее комнату, благо она на первом этаже.

Мы втащили совершенно безучастную Ванду в спальню и уложили на постель. На тумбочке стояла коробка с лекарствами. Порывшись в ней, Варька нашла успокоительное. – Хорошо бы ей его принять, – со знанием дела заявила подруга, сейчас-то она в шоке, а какая будет реакция потом, никому не известно.

– Варь, давай лучше «скорую» вызовем. – Я сделала еще одну попытку привлечь к себе внимание Ковальской, но все безрезультатно. Она по-прежнему смотрела прямо перед собой невидящими, стеклянными глазами, губы ее шевелились, но из них не доносилось ни звука.

– Нет, – после небольшой паузы отозвалась Варвара. Она стояла у окна и о чем-то сосредоточенно думала.

– Что – нет?! А вдруг у нее сердце не выдержит, смотри, сколько сердечных лекарств в коробке.

Варька молча взяла успокоительное и без особого труда засунула его в рот Ванде, та послушно проглотила таблетку.

– Все, Вандой займемся позже, – тоном, не терпящим возражений, заявила подруга. – А сейчас надо вызывать милицию. Ты что, забыла, у нас в подвале труп!

Варвара сделала ударение на последнем слове, будто тем самым доказывая самой себе реальность происходящего.

– Да без тебя вызовут, если уже не вызвали.

– Тогда уж лучше пойдем, посмотрим, как там Катя, может, ей нужна наша помощь?

Мы направились к выходу. Уже в дверях я обернулась и кинула последний взгляд на Ковальскую. Она прикрыла глаза и, казалось, задремала. Варвара раздраженно дернула меня за рукав.

– Пойдем скорей, ничего с ней не случится.

Но не успели мы выйти из комнаты, как в кармане у Варвары запел мобильный.

– Алло, – тихо, стараясь не разбудить заснувшую Ванду, проговорила Варька.

– А почему шепотом? – недовольно спросил Олег. – И вообще, где ты ходишь? Мы с Лизаветой тебе уже второй раз звоним.

– Мальцев упал с лестницы и разбился насмерть, – без всяких предисловий бухнула Варвара. – Мы с Лелей сейчас в его доме.

Какое-то время из трубки не доносилось ни звука. Воронцов переваривал полученную информацию. С Анатолием они никогда не были друзьями, однако относились друг к другу с явной симпатией. После затянувшейся паузы Олег спросил:

– Варь, а ты уверена, что он сам упал? Может, ему кто-то помог? Я с трудом представляю, как здоровый мужик сам с лестницы падает, да еще насмерть… Он же вроде никогда лишнего не выпивал.

Олег произнес вслух то, что уже давно крутилось у Варвары в голове.

– Да откуда же я знаю! Голос у подруги неожиданно задрожал, она явно собиралась разрыдаться. – Олежек, а вдруг он до сих пор где-нибудь в доме, а если он и нас…

– Не выдумывай! – Воронцов уверенно пресек Варькины страхи, а вместе с ними и начинающуюся истерику. – Когда такие люди, как Мальцев, в самом расцвете сил внезапно погибают, то наверняка тут замешан большой бизнес. Так что не дергайтесь, вам опасаться нечего. Вы милицию вызвали?

– Нет еще, только собираемся.

– Дурищи! Срочно вызывайте! И вот еще что, можете Громыко позвонить, вы же в Одинцовском районе, а это как раз его епархия.

Олег, как всегда в кризисных ситуациях, рассуждал быстро и хладнокровно.

– Не волнуйся, Олежек, сейчас все сделаем. Как жаль, что ты в Вене, с тобой мне было бы гораздо спокойнее.

Для пущей убедительности Варька пару раз всхлипнула в трубку.

– Варюха! Не раскисай, – тон у Олега стал теплее, – если возникнет необходимость, мы поменяем билеты и прилетим раньше. Как там Катерина?

– Еще не знаю, Катя сейчас с сыном, а мы с Лелькой Вандой занимались. Представляешь, Илюша держится молодцом, я даже не ожидала, что он так изменился за два года!

– Вот и отлично, значит, в вашем бабьем царстве есть хоть один настоящий мужчина. Все, клади трубку и вызывай милицию, я еще позвоню.

Когда мы вошли в летнюю гостиную, Катерина лежала на диване, а Илья сидел рядом, бережно держа мать за руку. В комнате пахло валокордином и нашатырем. Словно угадав наш немой вопрос, Мальцев-младший тихо произнес:

– Я уже вызвал милицию, они приедут с минуты на минуту.

На мальчика было жалко смотреть, он весь будто съежился и сник, я понимала, какой ценой ему дается это видимое спокойствие. – А еще я позвонил Михаилу Витальевичу, папиному заместителю. Я думаю, его помощь нам пригодится.

– Ты молодец, – я подошла к Илье и положила руку ему на голову. – Ты все правильно сделал.

Он словно ждал этого шага, пружина, которая натягивалась последний час, неожиданно лопнула. Взрослый, привыкший за последние два года к самостоятельности, Мальцев-младший уткнулся мне в живот и отчаянно зарыдал.

– Тетя Оля! – сквозь слезы бормотал он. – Ну как же так? Как такое могло случиться?

– Не знаю, миленький, не знаю, мой хороший, одной рукой я прижала голову мальчика к себе, а другой поглаживала его вздрагивающие плечи.

– Отец сто раз ходил по этим ступенькам и ни разу, слышите, ни разу даже не споткнулся!

Сердце разрывалось от жалости к несчастному ребенку, я не знала, какие надо найти слова, чтобы хоть немного утешить его, поддержать.

– Папа был сильным, ловким. Он не мог просто так взять и свалиться с лестницы. – Неожиданно Илья перестал рыдать и поднял на меня зеленые отцовские глаза: – Тетя Оля, а вдруг…

– Что вдруг, Илюшенька? – насторожилась я.

– А вдруг папа не сам упал, вдруг это кто-то подстроил?

Я невольно отметила про себя, что тоже задавала себе этот вопрос. Теперь сама мысль о преднамеренном убийстве перестала казаться мне полным абсурдом…

– Кто же мог подстроить? – постаралась я успокоить и без того взвинченного Илью. – В доме же никого чужого ночью не было.

– Илюш, а ты с чего это взял? – вмешалась в наш разговор Варвара, до этого момента тихо сидевшая рядом с Катей. – Ты что-то заметил?

– Понимаете, я когда маму вверх по лестнице нес, то чуть не упал. На одной ступеньке будто пролили что-то скользкое, в глазах Ильи все еще стояли слезы, подбородок слегка подрагивал, но голос стал спокойнее, исчезли истеричные нотки. – Хотя вполне возможно, мне это просто показалось.

«Может, и показалось, про себя подумала я, – бывает, и не такое покажется. А когда кажется, креститься надо…»

Однако вслух я сказала совершенно другое:

– Давайте не будем ничего предполагать раньше времени, сейчас приедет милиция и во всем разберется.

– Правильно, – поддержала меня Варвара, дождемся сотрудников милиции и расскажем им про наши подозрения. А тебе, – она серьезно посмотрела на Илью, – все время надо быть рядом с мамой. Не отходи от нее ни на шаг, понял?

Мы все взглянули на диван, на котором по-прежнему неподвижно лежала Катерина. С тех пор как сын вынес ее из погреба, она перестала выть и кричать, зато впала в полное оцепенение. В первый момент мне даже показалось, что Катя заснула, но, приглядевшись повнимательнее, я заметила, что из закрытых глаз не переставая текут слезы.

– Понял, – кивнул Илья и снова сел на диван рядом с матерью. – А как же милиция? – Не волнуйся, милицию мы сами встретим. – Варька деловито направилась к выходу, но на полдороги остановилась. – Илюш, а много в доме прислуги?

– Нет, сейчас всего три человека. Николай Сергеевич, он у нас что-то вроде управляющего, его так обычно папа называл, ну а проще говоря, помощник по хозяйству, горничная Наташа и садовник. Правда, есть еще кухарка, Антонина Петровна, но она уже неделю как в отпуске.

– Они все приходящие или постоянно живут в доме?

Задумавшись лишь на секунду, Илюша принялся перечислять:

– Наташа постоянно, она родом из Самары, ни в Москве, ни в Подмосковье у нее другого жилья нет, поэтому мама выделила ей маленькую комнатку на третьем этаже. Николай Сергеевич – бывший военный, подполковник в отставке. Где-то недалеко, вроде в Одинцово, у него есть квартира. Но живет он один, без семьи и поэтому часто остается ночевать здесь, в доме. Рядом с мастерской Тихонов оборудовал себе что-то типа спальни и вполне этим доволен. А про садовника я мало что знаю, Петра наняли совсем недавно, в конце весны. Мама им очень довольна, говорит, что все его цветочные композиции настоящие шедевры. Сад у нас огромный, много клумб, газонов, поэтому работает он с раннего утра до позднего вечера. Для удобства его поселили в гостевом домике, который все равно всегда пустует.

– А почему пустует? – не сдержала любопытства Варвара.

– Его папа построил специально для бабушки. Она часто приезжает к нам на выходные. Но бабушка категорически отказалась там жить. Тогда ей выделили комнату на первом этаже, а домик до сих пор стоял закрытым.

– Все понятно, – Варька задумчиво покачала головой, будто прикидывая что-то в уме.

Вдруг через открытые настежь окна послышался шум подъезжающих машин, и почти одновременно в прихожей раздался мелодичный звон, нужно было идти открывать ворота. Приехала милиция.

Глава 5
Если не мы, то кто?

До обеда многочисленная группа экспертов осматривала дом и изучала место происшествия. Мы все, кроме дремлющей у себя в спальне Ванды, собрались на кухне. Наташа с красными от слез глазами суетилась около плиты, варя кофе и готовя для всех завтрак. Я было вызвалась помочь ей, но быстро поняла, что своей суетой только мешаю ее слаженным и ловким движениям. В углу Кухни примостился заместитель Анатолия Миша Устюгов, по первому зову примчавшийся в дом Мальцевых. Невысокого роста, сутулый, узнав печальную новость, он будто еще больше сгорбился и сейчас, сидя на высокой барной табуретке, напоминал мне нахохлившегося воробья.

Катерина полулежала в кресле у окна, смотря куда-то вдаль невидящим взглядом. На все вопросы сына она только отрицательно мотала головой, не произнося ни слова. Вдруг у меня возникло ощущение, что Катя хочет что-то сказать. Я подошла поближе, но тут Илья снова спросил:

– Мам, тебе из окна не дует? Может, плед притащить? – Илюшу, видимо, пугало такое поведение матери, он начал серьезно опасаться за ее рассудок. – А давай я тебе капель сердечных накапаю или валерьянки?

Варька, наблюдавшая со стороны за тщетными попытками Ильи растормошить Катерину, решила прийти ему на помощь. Она подошла к окну, присела на подоконник прямо напротив подруги и строгим тоном произнесла:

– Катя, пора возвращаться к действительности! С минуты на минуту сюда приедет следователь, тебе придется отвечать на его вопросы!

В ответ Катерина только покачала головой и даже не взглянула на Варвару.

Но Варька и не думала сдаваться, она бережно взяла подругу за плечи, развернула к себе лицом и, глядя ей прямо в глаза, проговорила:

– Ты должна взять себя в руки! Слышишь меня? И ты сделаешь это! Хотя бы ради сына! Ты только посмотри на него! Нет, прямо сейчас посмотри, – Варька развернула Катерину в сторону притихшего Ильи, – он же места себе не находит от страха за тебя! Пожалей своего ребенка!

И вдруг Катерина словно вынырнула из глубокого сна, глаза ее наполнились слезами, губы дрогнули, и она вновь разрыдалась. Но это был уже не тот звериный вой, который мы слышали в погребе, это был плач убитой горем женщины, оплакивающей своего умершего мужа.

…Ближе к обеду в Сареево приехал следователь. Он обошел весь дом, уделив особое внимание винному погребу и кабинету Мальцева, а потом устроил опрос свидетелей. Расположившись в зимней гостиной, он стал по очереди вызывать нас к себе. Но к этому времени Катерина Соловьёва была уже готова к разговору.

Дождавшись своей очереди, я поднялась на второй этаж и замерла перед дверью. В голове молнией мелькнула мысль: «А вдруг я войду и увижу Кирилла Громыко, ведь это его район, а значит, такая вероятность вполне существует».

Мы не виделись больше года, и за все это время он не позвонил мне ни разу. И лишь однажды, на мой день рождения, посыльный принес большой букет белых роз. В букете не нашлось ни визитной карточки, ни открытки с именем, но мне было приятно думать, что эти цветы именно от него. Я набралась духу и, предварительно постучав распахнула дверь. Но чуда не произошло, вместо Кирилла за столом сидел совершенно незнакомый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Темные, чуть с проседью волосы, густые, сросшиеся на переносице брови и колючие, словно пара булавок, глаза.

– Максимович Виктор Анатольевич, старший следователь, – представился он и указал на стул, стоящий прямо напротив его кресла.

До меня в этой комнате уже побывали Илья Мальцев, управляющий Тихонов, горничная Наташа и Михаил Устюгов, поэтому следователь в общих чертах представлял себе события вчерашнего вечера. Однако мой рассказ о дне рождении Анатолия он выслушал очень внимательно, даже ни разу не прервав. И лишь когда я закончила, задал совершенно неожиданный вопрос:

– Значит, вы считаете, что в семье Мальцевых не было разногласий? – произнес Виктор Анатольевич, буравя меня своими черными глазищами.

– По крайней мере, я о них ничего не знала. Для нас Катя и Толя были идеальной парой. Никаких ссор, скандалов или публичных выяснений отношений. Никаких неожиданных звонков с жалобами друг на друга. В общем, все нормально.

– А вы близко дружили?

– Что значит – близко… – Я ненадолго задумалась, искренне не понимая, в какую категорию попадает наша дружба с Мальцевыми. – Скорее нет, не слишком близко. Мы регулярно перезванивались, ходили друг к другу в гости, поздравляли с днями рождения. Однако дети наши, хоть и были ровесниками, почти не общались. Видимо, всему виной разное материальное положение. Отдыхать мы вместе не ездили. Толя всегда предпочитал Монако, Антибы или Сан-Тропе, мы же чаще Турцию или Египет. И если честно, с Катей мы были куда ближе, чем с Анатолием.

– Понятно, – Максимович с интересом крутил в руках позолоченную ручку из дорогого настольного набора и даже попробовал написать ею что-то в своем толстом блокноте. Он будто потерял интерес к нашему разговору. Я стала поглядывать на дверь, полагая, что беседа подошла к концу, но тут следователь неожиданно произнес: – Значит, вы были не в курсе, что весь последний год Мальцевы постоянно ссорились?

– Нет. – Я удивленно уставилась на Максимовича. – Кто вам такое сказал?

– Это не важно, – отрезал следователь. – И ваша подруга ни словом не обмолвилась о том, что отношения с мужем у них разладились, Анатолий переехал в соседнюю спальню и даже стал подумывать о разводе?

– Не может такого быть, это какая-то ошибка! – Сказанное следователем совершенно не укладывалось у меня в голове. – Толя очень любил Катю и не мог так поступить с ней!

– Как знать, как знать… – задумчиво глядя на меня, протянул Максимович, – а вы, Ольга Александровна, зря так горячитесь. Как известно, чужая душа потемки.

Я вышла из зимней гостиной совершенно растерянная и озадаченная. Что из того, что сообщил мне Максимович, правда, а что ложь? И главное, кто именно рассказал следователю семейные тайны Мальцевых? Мне захотелось срочно обсудить это с Варварой.

Варька вылетела из зимней гостиной еще в более растрепанных чувствах, чем я. По одному ее возмущенному виду стало сразу понятно, Максимович поделился своей информацией об Анатолии и Кате не только со мной. Она кивнула в сторону открытой двери, ведущей в сад, и, не дожидаясь ответа, стремительно вышла на улицу. Я тихо, стараясь не привлекать внимания окружающих, последовала за ней. Варька нашлась в небольшой, увитой декоративным виноградом беседке.

– Лель, ты понимаешь, что происходит? – накинулась на меня с ходу подруга.

– Честно говоря, не очень. А ты знала про ссоры Мальцевых?

– В том-то и дело, что нет! Правда, мы с Катериной таких вопросов никогда не касались. Обсуждали магазины, тряпки, украшения. А про мужей ни слова. Но я всегда считала, что у них с Толей идеальный брак.

– Вот и я тоже. Катя никогда даже ни пол словечком не обмолвилась о своих проблемах с Мальцевым. Мы болтали о здоровье, детях, о цветах на даче, и все, никаких серьезных разговоров.

– Значит, мы ее совершенно не знали, – с тоской констатировала Варька, – и нам она совсем не доверяла.

– Или просто не хотела выносить сор из избы, рушить легенду об идеальном браке, – предположила я. – Хотя возможен и другой вариант…

– Да, я тоже об этом подумала. Варька с энтузиазмом закивала головой, было видно, что второй вариант нравится ей гораздо больше. – Предположим, все это ложь, от самого начала и до конца. Не было никаких серьезных ссор и разговоров о разводе. Просто кто-то сильно сгущает краски и умышленно пытается внушить следователю мысль о плохих отношениях в семье Мальцевых.

– На мой взгляд, это гораздо больше похоже на правду! – согласилась я. – Если бы дело действительно дошло до развода, Катерина обязательно поделилась бы с нами, ведь других подруг у нее нет, а переживать такое в одиночку очень тяжело.

– А ты знаешь, Лель, ведь этот таинственный «кто-то» был у следователя до нас с тобой. Значит, вариантов не так уж и много…

– Совсем не много, – я стала загибать пальцы, перечисляя всех, кто побывал сегодня в зимней гостиной до меня и Варвары, – Илюша Мальцев, ну его можно сразу снять со счетов…

– Это почему же? прервала меня Варька. – Мало ли что парень мог сгоряча сболтнуть, он сейчас сам не свой от свалившегося несчастья.

– Ну хорошо, пусть так. Значит, всего четверо: Илюша Мальцев, Николай Сергеевич Тихонов, горничная Наташа и Миша Устюгов.

Варька как-то странно взглянула на меня, а потом, понизив голос до шепота, проговорила:

– Мне кажется, я догадываюсь, кто имеет зуб на нашу Катерину.

В этот момент на дорожке, ведущей к беседке, раздались чьи-то торопливые шаги, мы обе резко обернулись.

– Тетя Оля, вы где? – послышался взволнованный голос Илюши, а вскоре из-за кустов жасмина показался и он сам.

– Мы тут! – помахала ему рукой Варвара. – Что-то случилось?

– Да, случилось! Пойдемте скорее! – Мальцев-младший тяжело дышал от быстрой ходьбы, видимо, он давно искал нас. – Там мама, она опять плачет, я боюсь, что снова начнется приступ.

Варька взяла его за руку и усадила на скамейку между нами:

– Успокойся, пять минут бурю не сделают, объясни толком, что произошло.

Илья немного отдышался и начал торопливо рассказывать:

– После вас, тетя Варя, следователь вызвал маму. Я проводил ее до зимней гостиной и остался ждать под дверями. Спустя полчаса мама выбежала оттуда вся в слезах и сразу закрылась в спальне. Пойдемте скорее, я очень волнуюсь! Меня она к себе не пускает!

Варвара внимательно посмотрела на мальчика и неожиданно спросила:

– Илюш, а ты случайно не слышал, что следователь говорил маме?

Мальцев-младший виновато опустил глаза и пробормотал:

– Слышал кое-что, правда, он говорил тихо, да и дверь была закрыта, поэтому разобрать удалось совсем немного…

– Ну так что ж ты тянешь! Давай рассказывай! – От нетерпения Варька принялась постукивать ладонью по скамейке.

Илья медлил с ответом, переводя испуганный взгляд с Варвары на меня. Наконец он все же собрался и не слишком уверенно произнес:

– Если я все правильно понял, следователь считает, что отец не просто так упал с лестницы, а что это кто-то подстроил…

– Ну, это не великая тайна, – прервала мальчика Варвара. Об этом даже мы думаем, еще что-нибудь слышал?

– Следователь сказал, что у мамы был мотив! Дальше я плохо разобрал, но вроде он говорил о каких-то ссорах и о разделе имущества. Тетя Оля, вы понимаете, о чем это он?

– Нет, Илюшенька, – покачала головой я, а сама подумала: «Не зря этот «кто-то» придумал историю про ссоры и развод. Он просто хочет подставить Катерину».

– Слушай, а как родители жили последнее время? Они часто ссорились? – Варвара задала вопрос, который крутился у меня на языке.

– Да откуда мне знать! Два последних года я живу в Англии, с родителями не вижусь месяцами, так что не очень в курсе их отношений. Но когда в конце апреля они прилетали ко мне в Лондон, я ничего такого не заметил. Мама была веселой, все время смеялась, а папа подарил ей кольцо в виде большой морской звезды. Они совсем не выглядели парой, думающей о разделе имущества. Тетя Оля, – проговорил Илья, без всякого перерыва пойдемте, посмотрим, как там мама. Я очень за нее волнуюсь.

В глазах мальчика стоял такой испуг, что, не говоря больше ни слова, мы поднялись и направились к дому. Немного отстав от бегущего впереди Илюши, я предложила:

– По-моему, самое время звонить Громыко. Может, ты позвонишь?

– Что, до сих пор не отгорело? – ехидно поинтересовалась Варвара.

– Прекрати говорить ерунду! Не хочешь – не звони! Я обиженно отвернулась.

«И почему это у моей подруги полностью отсутствует чувство такта?»

– Вот честное слово, как ребенок малый! – проворчала себе под нос Варвара, доставая на ходу телефон. – Конечно, позвоню, куда ж я денусь.

Громыко ответил на удивление быстро, будто ждал нашего звонка. На самом деле так оно и было. В разговоре выяснилось, что предусмотрительный Воронцов не стал надеяться на нас, а сам позвонил давнишнему приятелю. Кирилл выслушал Варьку, узнал имя следователя, работающего по делу, и обещал приехать по возможности быстро. Чтобы оценить обстановку, мы ненадолго задержались на первом этаже. Тело Мальцева уже увезли, но у входа в погреб все еще суетились эксперты-криминалисты. На кухне Наташа закончила убирать посуду после завтрака и занялась обедом. Устюгов по-прежнему сидел в углу со скорбной миной и чашкой чая в руках. Сидеть на высоком барном стуле было крайне неудобно, да и это томительное ожидание неизвестно чего порядком надоело Михаилу, но просто встать и уехать он не мог, ведь Миша Устюгов считался хорошим приятелем и другом семьи Мальцевых.

С Анатолием они познакомились еще в молодости, когда Михаил работал в «Мосдорпроекте». Туда его устроил отец, председатель районного совета. Благодаря высокопоставленному папе у Миши было сытое счастливое детство и точно такая же юность. Мальчик привык получать все и сразу, не прилагая для этого никаких усилий. Шикарная трехкомнатная квартира на Ленинском проспекте, машина, карманные деньги – все у него было. Окончив автодорожный институт, Михаил рассчитывал сразу попасть на стройку куда-нибудь в Алжир или Индию, но отец неожиданно проявил характер и не пошел на поводу у сына. Он рассудил, что действовать надо постепенно и сначала набраться опыта на родине. Так, вместо желанной заграницы Устюгов оказался в «Мосдорпроекте». Сам Михаил звезд с неба не хватал, на работе особо не надрывался, но благодаря связям отца рассчитывал быстро продвинуться по служебной лестнице. С Мальцевым их свела сама судьба. Ровесники, с разницей в год окончившие один и тот же институт, оба заядлые теннисисты, молодые люди быстро стали приятелями, и между ними сложились легкие, ни к чему не обязывающие отношения. В 1993 году у Устюгова начинается черная полоса. Внезапно от инфаркта умирает отец, а вскоре разваливается «Мосдорпроект». Михаил остается без поддержки и без работы. И тогда ему на помощь приходит Мальцев. По старой дружбе он берет товарища в свой зарождающийся бизнес. Хорошая зарплата и место заместителя становятся для Устюгова настоящим подарком, однако все вокруг, включая самого Михаила, прекрасно понимают, что должность эта скорее номинальная, все вопросы, касающиеся бизнеса, Анатолий решает сам. Со временем это перестает устраивать Михаила, он чувствует себя обиженным и незаслуженно обделенным…

Увидев в дверях Варвару, Устюгов тут же оживился:

– Варь, может, помощь моя нужна, а то сижу как неприкаянный. Делать ничего не делаю и уехать не могу.

Варька пожала плечами:

– Не знаю, Миша, подожди еще немного, вдруг что понадобится?

– Хорошо, – с готовностью кивнул Устюгов, ты, если что, зови. Я сейчас только покурить выскочу и вернусь.

Михаил достал из дорогого кожаного портфеля, валявшегося у него под ногами, пачку «Marlboro» и вышел в сад. Курил он крайне редко, но всегда имел при себе сигареты на всякий случай. Сейчас был именно такой случай. Нужно было успокоиться и хорошенько все обдумать, а никотин всегда действовал на него успокаивающе.

Отойдя на безопасное расстояние от дома, Устюгов сел на укромную скамейку, спрятанную от посторонних глаз в кустах жасмина, и закурил. Он никак не мог поверить, что все самое сложное уже позади, путь к богатой и счастливой жизни почти открыт, главное теперь не сплоховать в последний момент и сыграть достойный финал. А для этого необходимо все как следует просчитать. Спустя двадцать минут он стремительно встал. Голова слегка закружилась, то ли от резкого движения, то ли от трех сигарет, выкуренных подряд, но решение было принято. Оглядевшись по сторонам, Михаил вытащил из нагрудного кармана элегантного английского пиджака дорогой мобильный. Разговор, к которому готовился Устюгов, занял меньше двух минут:

– Алло. Это я, ситуация изменилась, надо срочно встретиться… Это не телефонный разговор, но, видимо, пришла пора приступать к заключительному этапу. Основное препятствие устранено… Нет, сегодня, боюсь, не успею, давай лучше завтра с утра, часиков в десять. Я сам к вам приеду. Все, ждите, пока!

Михаил удовлетворенно вздохнул и не смог сдержать злорадную ухмылку. Теперь больше никто не стоял на его пути…

Поднявшись на второй этаж, мы остановились перед Катиной спальней и прислушались. Из комнаты не доносилось ни звука. Без особой надежды я тихонько толкнула дверь. К моему удивлению, она оказалась не запертой и легко открылась. Катерина, с красными от слез глазами, но умытая и причесанная, сидела в кресле с раскрытой пудреницей в руках. Мы трое, ожидавшие увидеть все что угодно, но только не эту вполне мирную картину, замерли у входа.