Read the book: «Бабочки-пауки»

Глава I
РАЗНЫЕ ЛЮДИ

Этот паук выглядел особенно страшным.

У него было громадное рыжее брюшко, восемь ужасных лап и не меньше дюжины дьявольских кровожадных глаз. Правда, рассмотреть их выражение было весьма затруднительно – без лупы и не обойдёшься, но…

Но всё равно, учительница химии повела себя так, будто саблезубую крысу увидела:

– А-а-а!

Честно скажу: не ожидал. Мне вдруг показалось, что такого крика оконные стёкла могут не выдержать, и я пригнулся, закрыв голову руками…

Но стёкла выдержали. Не выдержало другое – стул, на котором она сидела! (Впрочем, зря химичка так сильно откинулась на его спинку.)

Хрусть… – сказало хлипкое деревянное сооружение, и Лариса Ивановна исчезла под столешницей.

Класс поражённо замер. Даже на задней парте прекратились обычные там ленивые разговорчики.

– Поканин… – донеслось оттуда, и я горделиво выпрямился. Это моя фамилия – Поканин.

– По… Поганин… ты? – донёсся и голос учительницы. Как всегда, она переврала одну букву, и потому ничего не ответив, я встал, подошёл к столу и двумя пальцами взял паука. Показал всему классу… и посадил в карман. Теперь все взгляды были прикованы ко мне, а я… гм… давненько я не видел такого выражения в глазах одноклассничков!

– Поганин! – Лариса Ивановна внезапно очутилась на ногах. – Вон! Вон!! И без родителей чтоб я тебя в школе не видела!

Я пожал плечами. Родители мои в командировке в одной дружественной стране, а я живу с бабушкой, которая вторую неделю в больнице. Но как объяснить это человеку, назвавшему тебя Поганиным? В смысле, меня назвавшему?

Ещё раз взглянув на притихший класс (надо же насладиться триумфом напоследок!), я повернулся и вышел. Таки выгнали меня, м-да…

Я медленно побрёл к выходу. Широкий школьный коридор был пуст, и звенящая тишина неприятно отдавала в уши. Ха! То ли будет, когда звонок прозвенит…

Паук тихо шевелился в кармане, и я думал, что же с ним теперь делать. Научной ценности он не представлял никакой, и прокалывать беднягу булавкой просто не имело смысла. Даже глупо. Я хмыкнул, представив, как бы он выглядел рядом с моей коллекцией бабочек. Может его…

– Поканин! – послышалось сзади.

А, это Ирочка. Из параллельного класса. Хм, интересно, она-то что здесь делает?

Медленно обернувшись, я нащупал в кармане паука.

Ко мне подходила девчонка примерно моего роста, в таких же синих джинсах и сером свитере. Даже причёска была похожей – короткой и растрёпанной. В общем, скажи, какие у тебя друзья, и я скажу, какой ты.

– Поканин, только не говори, что тебя тоже выгнали! – с ходу начал этот друг, и я чуть не рассмеялся. Но – именно, чуть. У меня был план.

– Выгнали, – сдержанно ответил я.

– О! – удивилась Ирочка.

Ага, то ли будет сейчас.

– Протяни руку и закрой глаза, – велел я серьёзным голосом.

– И что тогда?

– Увидишь.

Она протянула ладошку и закрыла глаза! Гм… Ну, я не виноват, что некоторые люди настолько доверчивы.

Паук, очутившись в незнакомом месте, замер, немного подумал, потом пополз вверх по руке.

Ирочка открыла глаза.

Я с интересом пронаблюдал, как у неё расширились зрачки. Сейчас закричит.

– К… какой…

– Называется арахна, – объяснил я. – Если по-научному.

– По…

– Научному.

– Нет… – Она сглотнула и быстро заговорила: – Я хочу сказать, теперь я верю…

– Веришь? – удивился я. – Чему?

– А тому… что тебя точно выгнали с урока. Дурак! – И, стряхнув научную арахну мне на голову, Ирочка бегом бросилась прочь.

Не хило. Мне вдруг сильно стало не по себе – как-то не так всё получилось. Спрашивается, почему она не заорала?

– Приходи сегодня! – крикнул я вслед. – Обещали Витька зайти и Колька!

Ирочка, не оборачиваясь, махнула рукой и свернула за угол.

М-да… Не переборщил ли я? Некоторые люди временами несносны. Это я уже про себя. А кстати, со своей глупой шуткой я даже и не спросил: почему её-то выгнали? Раньше за ней такого не наблюдалось.

Задумавшись о странностях людской психологии, я не торопясь побрёл дальше. Приветливо кивнул техничке, сидевшей на лавочке возле звонка, прошёл мимо пустой раздевалки (на улице весна, уже лето почти), и только толкнул входную дверь, как…

– А-а-а!! – резанул уши оглушительный, ужасный, просто непереносимый вопль.

Глава II
ПОЛТИННИК ЗА МОНСТРА

Как бы вы поступили на моём месте? Наверное, смылись бы поскорей.

Но я не таков! Я развернулся и бегом бросился обратно – ведь техничка может его раздавить!

Рыжий паук сидел на полу и слушал дикие крики. Тетя Даша делала слабые попытки подняться – ноги у неё так и чесались топнуть несчастное существо, – но я успел первым:

– Сейчас! Момент!..

Нельзя было перебарщивать и брать паука голыми руками – так, в натуре, можно из школы вылететь. Ну, типа, из дверей: бац! Выхватив из кармана спичечный коробок, я накрыл им несчастное страшилище:

– Хоп!

Техничка сразу перестала орать. Ей, наконец, удалось встать, и она угрожающе протянула руку.

– Раз… давить!

– Нет! Я его… на улице раздавлю! – крикнул я и бросился к выходу.

Надеюсь, никто не обратил внимания на все эти вопли. Не школа, а сумасшедший дом. Хорошо, кабинет директора в другом крыле…

На улице стояло теплое майское утро. Люблю такую погоду – небо голубое, солнышко блестит, ласточки с весною… Эх, ма! А у меня паук пропадает.

Деревья в школьном саду стояли уже зелёные. Я выбрал одно и совсем уже хотел выпустить паука из коробочки, как вдруг в голову пришло, что это может оказаться опасным. Ведь сколько в школе маленьких детей! А тут вдруг моя арахна… Я нисколько не сомневался – пацаны наши орать не станут. Только увидят паучка, сразу – хлобысь! – и конец ему… Нет, возле школы отпускать беднягу не следовало. А следовало…

Присев на край бассейна, я глубоко задумался. В голову вдруг пришла интересная идея: а что, если попробовать… паука продать? Продают же на птичьем рынке крыс? Чем паук хуже? Некоторые люди просто мечтают держать дома паука.

Такая идея кого хочешь может воодушевить. Бизнес! Да и бабушка в больнице, надо же ей апельсинов купить, мандаринов…

Ноги сами повернули в сторону городского рынка. Одна мысль вызывала беспокойство: а сколько за паука можно взять? Почём этот товар нынче?.. Уже на подходе к рынку я решил: пятьдесят рублей. Китайцы пластиковых продают по пятнадцать, а тут натуральный продукт, понимать надо.

Наш рынок – самое забавное место в городе. В цирке куда скучней. Кого только нет на нашем рынке! Вернее, чего нет. Всё есть. Надо тебе, к примеру, картошечки – пожалуйста. А надо пару гранат, и… Да не тех глупых, тропических. Хочешь ты, допустим, продать свинью – действуй. Хрюкай в рекламных целях. Но если носорога приведёшь на верёвочке, тоже никто не удивится. Заплати за место и сиди с носорогом.

Мысля таким жизнерадостным образом, я вклинился в длинный ряд торговцев кошечками и собачками. Немного постоял, соображая что к чему, и сориентировался. Кричать типа: «А вот паук! Паук кому, говорю!» – чего-то не хотелось, поэтому я вырвал из тетрадки по химии двойной лист бумаги и чёрным фломастером жирно намалевал:

ХИЩНИК НАСЕКОМОЯДНЫЙ

ПАУКООБРАЗНЫЙ

50 РУБ

Очень здорово получилось. Сразу видно – реклама моя стихия!

Мимо текла бесконечная вереница людей, некоторые мельком взглядывали на мою афишу, кое-кто даже пожимал плечами. Однако отбоя от покупателей почему-то не было. Проторчав с полчаса дурак дураком, я понял, что кричать всё же придётся – недорос наш народ до цивилизованной рекламы. Откашлялся, ещё огляделся, и…

– Товарищи! Господа! Беспартийные! Подходим ближе! Кровавый монстр ждет вас! Взгляните в лицо смерти!

Мои крики привлекли некоторое внимание. Соседей по торговому ряду.

– Это чего? – вдруг спросила тётка с корзиной котят. – Какой-такой монстр?

– Обыкновенный, – объяснил я.

– Молодой человек вампиров принёс на продажу, – хмыкнул мужичок с полной клеткой хонориков.

Я гордо усмехнулся и хотел продолжить агитацию, но опять встряла тётка:

– Ты это чего ж… ты уходи отседова! У меня товар нежный, а ты… с хищниками, вампирами погаными!

Мне показалось, она сказала: «Поганин», и я даже вздрогнул. Но быстро взял себя в руки.

– Ваши кошки – вампиры, – дерзко ответил я. – Мясо едят. А мой товар только мух потребляет.

Наверное тётка страдала близорукостью и не могла прочитать цивилизованную афишу. Поэтому я вынул паука из упаковки и сунул ей под нос.

– Видите?

Тётка увидела. Орать она не стала. Она молча вытряхнула своих котят и ка-ак даст корзинкой мне по голове!

Я даже паука выронил: ничего себе! Ну и тётка, не ожидал.

Паук сразу пополз прочь, но его заметили. Пока мы скандалили, вокруг собралась приличная толпа, а у толпы, как известно, тысяча ног и ни одной головы. Тысяча ног попыталась наступить на несчастное страшилище, раздался треск от тысячи голов (есть таки головы!), и от тысячи подножек на землю попадала тысяча тел.

Крики, ругательства, угрозы.

Я понял, что здесь мне делать больше нечего. Не задалась чего-то торговля нынче. Пора было ноги уносить, да поскорей – пока самого не растоптали!

Повернувшись кругом и ловко присев (кулак просвистел над самой головой), я бросился прочь. До калитки было метров тридцать, и я почти пробежал их, но тут…

Тут в меня выстрелили.

Трах! – раздался позади оглушительный треск, и я упал.

Глава III
ПРОФЕССОР С ПИСТОЛЕТОМ

В запале я сразу не сообразил, что это просто кто-то сбил меня с ног. Но сообразив, понял: сейчас будут бить.

– Тихо, парень! – раздался голос из соседней лужи. – Не кочевряжься. Сейчас он ещё стрелять будет – лучше перележать.

Я взглянул на говорившего – мужичок с хонориками! Это он меня мордой в грязь… Но впрочем, правильно. Когда стреляют, лучше пять минут в луже пересидеть, чем потом год в хирургии валяться. Или в морге три дня.

Трах! Трах! – Не хило. Кому-то патронов явно не жаль.

Я попытался оглянуться, но в глаза попала грязная вода, и ничего не было видно.

– Кого это там? – спросил я тогда.

В ответ всхлипнули.

– Да… – прохрипел мужичок, размазывая по щекам что-то мокрое. – Мой товар бьёт, гад!

Я протёр, наконец, глаза и увидел худого, бледного мужчину в очках, кожаном пальто и с пистолетом. Он стоял возле клетки с хонориками, тщательно прицеливался и стрелял: Трах! Трах! Трах!

– Куда смотрит полиция! – стонал из лужи хозяин. – Как за место драть – они всегда рядом, а как честных торговцев защитить – ищи их свищи!

Но вокруг не было не только полиции. Стоило раздаться первым выстрелам, и тысяченогая толпа разбежалась быстрей тараканов.

Бледный незнакомец выстрелил ещё пару раз, внимательно вгляделся в клетку и кивнул.

Слезы по лицу честного торговца полились водопадом.

– Убью его, убью! – сдавленно сипел он. – Профессор проклятый!

– Да за что ж он их?! – не выдержал я.

– Энтомолог! Гад! Учат их! – ничего вразумительней мужичок сообщить не смог. Он вдруг проворно вскочил и, вытянув руки, ринулся на вооружённого профессора. – Задушу!

Однако «энтомолог» не сдрейфил. Он хладнокровно поднял оружие и прицелился.

– Стой на месте, крысоед… – спокойный голос резко контрастировал с ситуацией. – У меня остался один патрон, но на тебя хватит.

Мужичок, странно обозванный крысоедом, замер. Постоял немного, шатаясь и вибрируя… потом исчез.

Я понял, что он смылся, но не заметил, в какую сторону. Какой-то дурак с разбегу наступил в лужу, где я отлёживался, и мутная жижа снова залила глаза.

Хлюп-хлюп-хлюп… – кто-то уверенно зашлёпал в мою сторону.

Хлюп… – хлюпнуло в последний раз, и, проморгавшись, я увидел у самого носа пару армейских ботов.

– Теперь твоя очередь, парень, – послышался сухой, типично профессорский голос.

А подняв голову, я увидел направленный мне в глаза пистолет.

Типа «ТТ».

Глава IV
СТРАШНАЯ НАУКА

Профессор целился не в шутку. Я вспомнил, как он только что перестрелял хонориков в ящике, и, тоже не в шутку, испугался.

– М… мн… – язык вдруг отказался повиноваться.

– Что? Чего мямлишь? Отвечай: ты подельник крысоеда?

– Мне… д-двен-н…адцать! – выдохнул я сквозь сжатые зубы и дёрнулся.

Чокнутый проф нахмурился сильнее.

– По двенадцать рублей продавали? – Палец на крючке задрожал.

– Мне двенадцать лет!! – заорал я и взлетел на ноги. – А тебе, гад, двадцать пять дадут!

Профессор внимательно в меня вгляделся, левой рукой почесал подбородок… и опустил пистолет.

«Сработало! – чуть не заплясал я. – Испугался, урод!»

– А какие это насекомоядные? – вдруг спросил урод.

Я сначала не понял. Но проследил за взглядом психа и увидел, что он смотрит на афишу, висящую на моей шее.

Энтомолог!

Мозги, здорово подстегнутые адреналином, заработали как семнадцатый пентиум: энтомологи – это учёные, занимающиеся изучением насекомых. Всё, что жужжит и ползает, интересует их больше, чем некоторых – курс доллара. За банку, полную шевелящихся червей, они готовы удавить ближнего своего, и стоит ли удивляться, что этот вот деятель перестрелял всех хонориков – пожирателей насекомых – и был готов пристрелить двенадцатилетнего ребёнка? То есть, меня.

– Я паука продавал, – голос мой ещё изрядно дрожал. – За пятьдесят рублей. А они драку устроили… растоптали, наверное…

– Этого? – Проф вытащил левую руку из кармана, и я увидел… свою рыжую арахну!

– Он самый! Живой! – Не знаю почему, но я здорово обрадовался. Вот чёрт, не становлюсь ли я сам энтомологом?

– Где он у тебя сидел? – голос работника пауки, то есть – тьфу! – науки значительно потеплел.

– В коробке… спичечном.

Профессор взял коробок и аккуратно посадил туда паучка. Посмотрел ещё с любовью и задвинул крышечку.

– Ну вот, там он у нас будет в безопасности… А тебе, приятель, могу дать бесплатный совет: никогда не становись рядом с тем крысоедом.

– Почему это? – Я вспомнил безвременно почивших хонориков и снова почувствовал себя неважно.

– Убийца он, – коротко бросил проф, и я вздрогнул. – Если хочешь, могу рассказать, но это долгая история. Лучше просто показать. Пошли!

И мы пошли к ящику с расстрелянными зверушками. Он валялся перевёрнутый, раздрызганный, и слегка дымился – всё же стрельба из «ТТ» никому не идёт на пользу.

– Смотри! – сказал мой спутник и махнул рукой.

Мне стало страшно – я не переношу вида крыс, тем более мёртвых. Это вообще непедагогично – показывать ребёнку расстрелянных животных. Но я всё же взглянул и… Что я ожидал там увидеть? И что увидел? Зуб даю – не догадаетесь!

Сначала я сам не понял, чего это. В разгромленной дымящейся клетке что-то смутно темнело. Блестящие такие не то шарики, не то бублики… Потом мне показалось, что это раки. Но тут один рак шевельнулся, приподнялся, и я увидел…

Паука! Да не просто, а громадного, величиной с крысу паучищу! Он слабо ворочался среди трупов товарищей, других таких же монстров, и шевелил лапами сантиметров в тридцать. На корявых челюстях можно было разглядеть блестящие капельки яда.

– Видишь? – спросил из-за моего плеча проф. – Шевелится.

Краем глаза я увидел, как он вскинул пистолет, и отшатнулся, но пистолет лишь слабо щёлкнул.

– Чёрт… – выругался профессор. – Осечка.

Пистолет щёлкнул ещё раз. Опять осечка!

А паук шевелился сильнее. Он поворачивался на месте, будто чего-то ища, и вдруг… прыгнул! На меня!!

Нервы мои не выдержали, и я сам заорал дурным голосом:

– А-а-а!

Глава V
МУТАНТЫ!

К счастью, от паука нас отделяла прочная решётка. В некоторых местах она зияла прорехами, но и через них такое чудище вряд ли могло выбраться наружу.

Я с трудом перевёл дух.

Интересно, а что бы со мной сталось, не будь я в такой степени подготовленным? Всё же, пополняя коллекцию, я постоянно возился с бабочками, да и к паукам пообвыкся… А то некоторые орут, даже не подумав.

– Эт-то чего? – ещё заикаясь, спросил я у профессора.

– Паук, – коротко ответил тот, меняя обойму.

– Вижу, но…

– Сейчас ещё увидишь, – непонятно пообещал проф, которого уже нельзя было с полным основанием называть сумасшедшим. Ведь таких жутиков и я стрелял бы на месте!

Проф прицелился… Трах! – ударило в уши, и громадный паук замер.

– Фу-у… – вытер вспотевший лоб работник науки (таки и у них есть нервы!). – Ну, теперь понял?

Я снова поглядел в клетку, потом на профессора – он как раз прятал «ТТ» в кобуру под мышкой, – почесал затылок и брякнул:

– Ни фига не понял.

– Дурак. Ты же видел, кто был в ящике?

– Хонорики.

– А сейчас кто?

– Пауки.

– Делай выводы.

Я задумался. Пауки не могли взяться просто так, из ниоткуда. Их бы эти хонорики передушили, наверное… Или наоборот?

Взглянув на ядовитые челюсти, я понял, что не всё столь очевидно.

– Эти пауки… они съели хонориков? – спросил я.

– Эх! – ответил профессор. – Хороший ты парень, энтомологией увлекаешься, но…

– Мутанты! – вырвалось вдруг у меня. Сам не знаю, как я догадался. Наверное потому, что комиксы часто читаю.

На этот раз во взгляде профессора читалось одобрение.

– Молодец! Учат вас чему-то в школе.

Сказал бы я ему, где нас учат…

– Эти пауки – побочный результат исследовательских работ по теме генной инженерии, – объяснили мне. – Слыхал о такой?

Я неопределённо кивнул.

– Ага, вот. Обычно, после вмешательства в ДНК клетки, учёные выращивают из неё новый организм и смотрят, что получилось. Ну, а получаются там овцы без шерсти, коровы с рогом на носу, один раз крокодил с перьями получился.

«Видел! Видел! – чуть не заорал я. – По телевизору мультик видел про этого крокодила!»

– Но я… нет, мы – передовой отряд российской науки – пошли иным путём. Да! Мы разработали метод изменения генетических свойств уже существующих сложных организмов. Мы обогнали Америку, по меньшей мере, на пятьдесят лет! Врубаешься?!

Чего тут непонятного? Пятьдесят лет. Я только хотел спросить: а Америка, она что, телевизор не смотрит про крокодилов? – как проф снова вытащил пистолет и, размахивая им будто указкой, выдал лекцию по транс-перетранс… гипер-супер-пупер… инфлюэнции.

В общем, вы поняли: на этот раз я ничего не понял. Но головой кивал – да, на каждое слово учёного.

– …вирус, несущий в себе изменённую ДНК, внедряется в клетки организма и вызывает изменение генетического материала в соответствии с программой эксперимента! Буквально на глазах происходит преобразование биосистемы из миллиардов клеток, и мы получаем… А что мы получаем? Получаем… – Тут профессор задумался. Может, про зарплату вспомнил, которую давно не получал?

– Паука мы получаем! – умно прищурившись, вставил я.

– Верно! – обрадовался проф. – Это был наш первый эксперимент. Мы использовали культуру вируса, несущего ДНК каракурта среднеазиатской разновидности.

Внезапно я кое-что сообразил.

– Но послушайте… ведь эти вирусы… они заразные? Вот у нас в школе был вирус гриппа, так карантин объявляли на две недели!

– Точно. Заразные. – Профессор вдруг сник, будто из него воздух выпустили. – В том-то и дело…

Он махнул пистолетом в сторону разбомбленного пристанища мутантов.

– Этот крысоед… кинолог по крысам… прослышал, что в моей лаборатории разводится много насекомых, и украл главный инкубатор образцов на корм своим тварям! И теперь нам всем…

Проф вдруг смолк и закрыл лицо руками.

А я поморгал… и врубился, что не зря этот великий учёный стрелял средь бела дня на базаре. Хонорики! Они прямо в ящике превратились в пауков! И теперь все люди в опасности – любой может заразиться «паучьим» гриппом, и тогда… тогда…

– Их надо сжечь, – сказал я тогда.

– Верно, – кивнул великий человек. – Спички, дрова… где же…

Он хотел повернуться, наверное, в поисках дров, как вдруг случилось неожиданное: в спину профессора упёрся автоматный ствол!

– Руки за голову! – раздалась команда.

– А? – недоумённо спросил учёный и попытался обернуться, но мощный удар сбил его с ног.

Грязная лужа – не лучшее место для научных кадров. И совсем никуда не годится, когда их, кадры эти, со всей дурной силы лупят резиновыми дубинками! Но проф всё же нашёл силы приподняться.

– Беги! – крикнул мне сдавленным голосом. – Найди крысоеда и…

Страшный удар заткнул профу глотку.

А я бросился бежать.

Глава VI
«…ИЗ КИТАЯ»

– Ах! – это я на полном ходу врезался в какого-то человека. Мы оба полетели в лужу, соседнюю с той, где барахтался избиваемый энтомолог. Грязная жижа снова залила глаза, и человека этого я узнал только по голосу.

– Страшно? – спросил он зловещим шепотом.

Крысоед! В смысле, хонориковод.

– Угу, – злобно буркнул я, размазывая грязь по щекам.

– Они все такие – буйные. – Крысоед встал и схватил меня за локоть.

– Не трогайте! – заорал я, но мужичок лишь ловко выдернул меня из лужи.

– Да успокойся, не видишь? Всё кончено.

Я оглянулся и увидел, что действительно – с профессором было кончено. Здоровенные дядьки в камуфляже сковали его по рукам и ногам блестящими наручниками и волоком тащили к машине. С мигалками и катафотами!

– Это что?! – от изумления я раскрыл рот. – Это… полиция, что ли?

Мужичок засмеялся, отпустил меня и довольно хлопнул ладошами по коленям:

– Она самая! Родимая! Спасать нас приехала! Берегут нас! Ценят!

«Похоже, крыша поехала, – с опаской подумал я. – Наверное, вирус начинает действовать!»

Мне действительно стало страшно. Вы только представьте: сейчас этот какой-никакой, но человек превратится в гигантского, килограмм на пятьдесят, паука!

– Поймали его! – радовался крысоед, не обращая на меня внимания. – Сейчас отвезут!

– Куда? – автоматически спросил я.

– В палаты!

Ну, совсем голова кругом. Палаты?

– Он же в институте работает.

– Ага, в психиатрическом!

Профессора доволокли до машины, подхватили за ноги и, словно мешок с картошкой, кинули внутрь. Звонко хлопнула дверь, взревел двигатель, и газик рванул с места.

Двое полицейских остались. Один сразу пошёл прочь, а другой, похожий на космонавта, вернулся к ящику с пауками-мутантами.

– Сержант Андреев, – представился он. – Чей это ящик?

Я решил прояснить ситуацию. Нельзя было бросать в беде передового учёного, а с ним всю человеческую цивилизацию.

– Это мутанты! – крикнул я и бросился к представителю закона. – Их надо сжечь!

Представитель косо посмотрел на меня и кивнул:

– Точно, теперь их только сжечь осталось.

Подбежавший хонориковод схватился за голову:

– Разорили! Пустили по миру! Жизнь прожита зря!

«Космонавт» хлопнул дубинкой себе по колену, разорённый торговец смешно дёрнулся и сбавил обороты:

– Товар из самого Китая… по десять рублей покупал… не содержит диоксин.

«При чём тут диоксин? – подумал я. – Ещё бы дихлофос – туда-сюда».

Полицейский толкнул ящик ботинком, и раздрызганное сооружение окончательно развалилось. На землю высыпались останки пауков-мутантов, а их владелец бросился на колени и со всхлипами начал разгребать страшную кучу.

– Вот с фосфором… светится!.. А этот… заводной! С пружиной… ай!

Я подпрыгнул – укусил?!

Но нет. Просто из продырявленного тела монстра вылетела длинная упругая штучка. В самом деле, пружина.

Подойдя ближе, я присел на корточки. Взял одного паука за лапку, повертел перед глазами…

– Ну, как? – спросил сержант Андреев. – Теперь всё в порядке?

Я молча кивнул. Теперь и в самом деле всё было в полном порядке. Пауки оказались пластиковыми. Из Китая. По десять рублей штука.

Помахивая дубинкой, страж закона важно удалился, и мы с крысоедом остались одни. Впрочем, теперь его, наверное, не следовало так называть… Как быстро всё меняется в мире!

– А где хонорики? – всё же спросил я.

– Да тут они сидели, во второй половине… Слава Богу, я их всех продать успел, когда этот ШЗ привалил!

Это профессор… Совсем нельзя людям доверять.

– Вот ещё один, с пружиной, – ткнул я пальцем останки пластиковой игрушки. – Шевелится.

Паук повернулся, взглянул двенадцатью глазами-бусинами… и цапнул меня за палец!

Дикая боль пронзила мою руку.

Глава VII
ЖЕСТОКАЯ ПРАВДА

Продавец хонориков и китайских игрушек выхватил трепыхающуюся тварь из моих рук и в ужасе уставился на укушенный палец.

– Что ж ты так неосторожно! – заорал на меня. – Ведь по-правде ещё неизвестно – есть в них чёртов диоксин, или нету его!

Я тоже не был в этом уверен. Но что я знал совершенно точно – много лишних пружин пихают китайцы в свои дуремоны. Ведь для детей делают – соображать надо!

Плюнув с досады, я отвернулся. Делать здесь больше было нечего, в такие дурацкие истории я ни разу ещё не попадал. Хотя следовало, наверное, до конца разъяснить ситуацию с профессором.

– А что этот… – закинул я удочку. – Энтомолог… он часто здесь появляется?

Мужичок аж вздрогнул. Заозирался по сторонам и, лишь увидев на другом конце рынка давешнего «космонавта», повернулся ко мне.

– Злодей! Изверг! Супостат!

Я и слов таких раньше не слышал. Ни в школе, ни на дворе у нас так не выражаются. Обозвать человека супом…

– Странно, а мне он показался приличным человеком. Очки, кожаное пальто… да и пистолет дорогого стоит.

– О-ч-к-и?! – гомерически выговаривая каждую букву, протянул торговец. – Да он, гад, обсерваторию мог на голову натянуть – никого не обманет!

Мужичок всплеснул руками и бросил ковыряться в куче дырявых пауков.

– Знаешь, чем он раньше занимался? Ну, при советской власти?

Я не знал. Я и власть такую почти не знал – у меня тройка по истории.

– Он корм для рыбок продавал! Для аквариумных. Нажился как Рокфеллер, а потом – раз! – обмен денег – два! – инфляция – три! – девальвация, ваучеризация – ну, и поехала крыша. Стал бегать за всеми и кричать: мутанты, мутагенты, экспроприаторы! В драку лез…

Мужичок потёр левую щёку. Потом правую.

– Но его тогда быстро оформили. Куда следует…

Мне стало грустно. Разговаривать с настоящим сумасшедшим и не заметить этого. Правда, вначале я что-то подозревал, но потом… уж очень всё складно выходило: ДНК, транс-перетранс… инфлюэнц.

– Да что же такой псих болтается по базару с пистолетом?! Чокнутым дают полосатую пижаму и тапочки, а этот… рейнджер из Техаса!

– Да… сбегает, – хонориковод не стал вдаваться в подробности. – Говорю же: мутагент. Приходит сюда время от времени и дебош устраивает.

Мужичок резко смолк, плюнул в свою кучу и отвернулся.

Я постоял ещё, поглазел, как потихоньку снова собираются торговцы кошками и собаками, потом развернулся и зашагал прочь. Делать здесь и вправду теперь нечего – псих-энтомолог забрал единственный образец товара, что у меня был.

Настроение сделалось гнусное, солнечный весенний день уже не радовал душу, и, когда на выходе с рынка кто-то ударил меня тяжёлым тупым предметом, я воспринял это как должное.

Бац! И с громким плеском я в третий раз свалился в ту же самую лужу.

Глава VIII
НАШЕСТВИЕ ДРУЗЕЙ

– Ага! – радостно заорал этот кто-то. – Так тебе и надо! Ещё один энтомолог!

Я сразу узнал тётку с котятами. Она с видом Спартака стояла на краю лужи, и из её корзины выглядывали три славных кошачьих рожицы. Интересно, она что, так и била меня корзиной, не вынимая котят? Совсем народ озверел.

Я молча поднялся. Купание в грязной воде уже нисколько не огорчало – я и так был насквозь промокший в предыдущие разы. А с тёткой этой я потом разберусь.

– Зря ты это, – донёсся голос хонориковода. – Он чёткий парень. Мы с ним вместе профессора брали!..

Тётка и мужичок начали вяло переругиваться, но я не стал дослушивать. Хочется им – пусть хоть с аквалангом в лужу ныряют, но без меня.

До дома я добрался благополучно, никого не встретив. Не хватало ещё, чтобы потом в школе Гаврошем дразнили. Да и химичкино «Поганин» после этой базарной торговли ко мне неплохо подходило.

Горячей воды, как всегда, не оказалось, пришлось мыться холодной. Б-р-р!.. Тем не менее, процедура эта пошла на пользу: голова прояснилась, и случившееся на рынке перестало казаться таким трагическим. Скорее смешным – хорошо, что я не энтомолог!

Я как раз собирался заняться своей коллекцией, когда раздался громкий звонок в дверь. Это явились Витька, Колька, и с ними Ирочка.

– Ну, энтомолог, как дела? – с порога начал Колька.

Я поморщился.

– Возьмут тебя на кафедру и будешь там студенток пугать. Мутантами! – Это Витька. Чёрт, что бы это значило?

– Мы всё знаем, Поканин, – значительно сказала Ирочка, и я сел мимо стула.

Дружный хохот был ответом. Все трое взялись за руки и запрыгали вокруг.

– Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Не боимся паука! Не боимся мушки, а боимся двушки!

– Да чего вы скачете? – попытался встать я.

Витька крепким хлопком усадил меня обратно.

– Тебя выгнали с урока! Ужас! Как ты мог такое придумать?

– Ты подсунул паука химичке!

– А надо биологичке! Пауки – это биология!

– Нет, химия! Они ядовитые!

– Нет, физкультура! От них приходится быстро убегать!

Так они продолжали ещё некоторое время, а я сидел на полу и ухмылялся. То, что случилось в школе, авторитет мой не подорвёт. Я даже наоборот, типа национального героя стану, если, конечно, из меня наперёд врага народа не сделают. В смысле, не выгонят окончательно.

Наконец ребятам надоело прыгать, и они разбрелись по комнате.

– Где-то у него ещё диск был… – сразу полез в сервант Колька-меломан. – Ага, вот!

Из колонок музыкального центра полетели такие жуткие звуки, что мы с Ирочкой уши зажали. Я и не знал, что у меня есть подобная гадость.

– Тяжёлый рок! – гордо объявил Колька и сразу огорчился: – Эх, сабвуфера не хватает! Низкие частоты совсем дрянь у тебя.

Я слушаю в основном попсу, и плевать мне на низкие частоты. Но Кольку я понимаю – ему точно пары транзисторов не хватает: в блоке усиления мозговых частот.

– Ребята, – сказала Ирочка, морщась при каждом баме. – Кончайте слушать эту дрянь, давайте лучше бабочек посмотрим. У Поканина такая чудесная коллекция, а вы…

– Да! – согласился Витька. – Мы сюда не наркоманов пришли слушать. Мы так поняли, Диман, ты теперь пауками занялся? Круто!

Диман – это я. Так меня по-настоящему зовут, а не по фамилии.

– Занялся… – туманно ответил я (знали бы они, во что это вылилось!). – Отличное занятие, узнаёшь много нового, знакомишься с интересными людьми.

– Так-так… – Ирочка со значением кивнула. – Понятно теперь, откуда эта идея – подсунуть паука Ларисе Ивановне. Интересные люди подсказали.

Никто мне не подсказывал, я сам догадался. Но, в общем… Ирочка в чём-то права. Мой новый знакомый – психованный проф – что хочешь подсказать может.

Пока мы так беседовали, Витька исчез в соседней комнате, где в ящиках под стеклом и хранилась знаменитая коллекция. Да и Кольке надоел, видно, тяжёлый рок, он выключил проигрыватель, потянулся за другим диском, и тут…

В полной тишине ударил дикий Витькин крик:

– Диман! Что это?!

Глава IX
ПАУКИ И БАБОЧКИ

Мы вскочили и замерли. Никогда не забуду, какое испуганное лицо сделалось у Кольки! Ирочка подняла руку и показала на дверь.

– Т-там… Витя…

Я первым вышел из липкого оцепенения и бросился в соседнюю комнату. Что-то страшное поджидало там, но квартира была моя и, хошь не хошь, следовало меры предпринимать. Почему-то вспомнился здоровенный омоновец с дубинкой.

Витька, вытянувшись во весь рост, лежал на полу и не шевелился. Я, не решаясь приблизиться, затоптался на месте.

– Витька!.. Ты что?!

У него вдруг щелчком открылись глаза. Медленно, очень медленно он поднялся… и пошёл прямо на меня! Движения Витьки были деревянными, словно у куклы, а руки тянулись вперёд, к моему горлу!

Я в ужасе отшатнулся, и тут… громовой хохот сотряс квартиру. Смеялись все: Витька, Колька, и даже Ирочка. Один я не смеялся. Потому что не смешно. Опять меня разыграли!

– Ну, ребята… Ну, ладно-ладно…

Хотелось плюнуть с досады, или дать кому-нибудь в лоб.

– Ладно, – отсмеявшись, сказал Витька. – Бабочек твоих я уже видел. Показывай теперь пауков.

– А я хочу бабочек! Бабочек! – Ирочка взмахнула руками. – Не желаю я видеть пауков.

– Не желаешь, так не увидишь… – Я мрачно усмехнулся – пауков у меня не было. Того рыжего, что достался в итоге «энтомологу», я вообще поймал на детской площадке, в песочнице. Однако расстраивать ребят не следовало.

Почесав затылок, я попытался придумать враньё поубедительнее:

– Моя коллекция пауков на… гм… сертификации. Вот.

Все недоумённо уставились на меня.

– Как это? – спросил Колька, вертя на пальце диск с металлистами.

– А так. Я собираюсь… получить на неё акцизную марку.

– Зачем? – ребята переглянулись.

– Ну… получу марку и буду выставлять коллекцию в музее. За деньги.

Мои друзья облегчённо вздохнули: деньги – это да, это правильно.

– Но нам, Поканин, я надеюсь, ты бесплатно её покажешь? – вдруг забеспокоилась Ирочка.

– Кого? Бабочек?

– Нет, пауков! – Ирочка совсем забыла о нежелании глядеть на них.

Некоторое время я сурово хмурился. Следовало отомстить за недавний розыгрыш, хотя перегибать палку не стоило.

– Ладно, вам я покажу пауков бесплатно. А пока можете поглядеть на бабочек.

Коллекцию бабочек я собираю не один год, и в нескольких застеклённых ящиках было пришпилено булавками сотни две этих красивых насекомых. Однако к последнему времени я переловил всё, что водится в наших краях, и стал задумываться о новом приложении сил. В том числе, возможно, к паукам.

– Ну, доставай бабочек, – поторопила Ирочка, а потерявшие интерес Витька с Колькой отправились дослушивать прибамбасы. Из соседней комнаты загремели раскатистые вопли металлистов.

Я двинулся с места и вдруг замер. Что-то не по себе мне сделалось. Какое-то предчувствие в душе образовалось: а смогу ли я, после сегодняшних событий, прежними глазами смотреть на любимую коллекцию? И вообще, всё ли там с ней в порядке?

Испытывая противную нервную дрожь, я полез в стол, где аккуратно сложенными хранились ящики с бабочками, заглянул внутрь… и дыхание моё пресеклось: так и есть!

Страшные опасения сбылись.

Глава X
МЕРСЕДЕС ЧЕЛОВЕКОЯДНЫЙ

Я просто не мог смотреть на свою коллекцию!

Противные, омерзительные насекомые были ровными рядами приколоты к бумажной подложке, и под каждым красовалась маленькая этикетка с латинскими буквами. Подумать только: сколько усилий, сколько времени потребовалось, чтобы найти в библиотечных справочниках эти названия! Совсем, видно, дурак был.

Ирочка рядом от восторга чуть в ладоши не хлопала, а меня просто выворачивало. Какие у них противные лапки! Совсем, как у пауков. А туловище?.. Тьфу!

Вдруг стало ясно – чётко, кристально – что последние несколько лет я занимался совершенной мурой. Бегал по лужайкам, сачком махал… Паганель недоделанный! Правильно та тётка энтомологом обзывалась. И хорошо, что я встретил психованного профа – теперь знаю, каким могло быть моё будущее.

Ирочка осторожно перекладывала плоские застеклённые коробки, читала латинские названия и не переставала восхищаться.

– Ах, какие они красивые! Ах, какие чудесные! Поканин, ты молодец.

М-да… Знала бы она… Жалко, что в благоустроенной квартире живём, а то прямо бы в печь их, в огонь.

– Только слушай, Поканин… – неожиданно Ирочка с тревогой подняла голову. – Ты пауков всё же много не собирай. Понял? Сколько набрал – и хватит!

Я рассеянно кивнул. Какие уж тут пауки? Куда бабочек девать не знаю.

Вопли металлистов достигли предельного уровня (даже начали звякать стёкла ящиков с противными бабочками) и вдруг резко оборвались.

– Ну всё, Диман, – донёсся голос Кольки. – Больше у тебя ничего хорошего нет. Всего один диск – плохо ты живёшь.

– Точно-точно, – подтвердил, заходя в комнату, и Витька. – Съедят тебя когда-нибудь эти твои… пытомцы. От слова пытать.

Колька покрутил головой, поглядел на бабочек одним глазом, другим и объявил:

– Ну, мы пошли. Вот как пауков серти… это самое… цируешь – сразу зови. Или если дисками разживёшься.

Они дружно повернулись и потопали в прихожую, а я грустно вздохнул: тоже мне, друзья! Знают же, что я один сейчас живу… с этими бабочками.

– Я тоже пойду, – с неохотой отрываясь от коллекции, решила и Ирочка. – Ты завтра в школу придёшь?

Хороший вопрос. Или наоборот – плохой.

– Не знаю, – буркнул я. – Меня вроде ещё не выгнали…

– Выгонят, – обнадёжил Витька и хлопнул по плечу.

И чего он всё время хлопается?

Я вдруг понял, что мои друзья начали меня раздражать. Что же… в таком случае хорошо, что они уходят.

На ходу вытащив у Кольки из кармана диск с металлистами, я подождал, пока ребята натянут обувь, и захлопнул за ними дверь. Некоторое время с лестницы слышались голоса, потом всё стихло.

Тишина пустой квартиры неприятно отдавала в уши. И что за чёрт? Ведь всегда мечтал остаться сам по себе, чтобы никто не лез в душу, не указывал чего делать, чего нет… И бабушка… как-то она там сейчас в больнице? Надо бы сходить её проведать, да денёк уж больно тяжёлый выдался.

Поужинав в одиночестве консервами, я задумался, чем бы таким заняться. По телевизору ничего хорошего, книжки все по два раза перечитал, с половиной… Вот если бы компьютер!.. – Но, только подумав так, я почувствовал себя ещё хуже. Острая тоска по родителям охватила меня – скорей бы закончилась их командировка, ведь они… обещали по возвращении сразу купить комп! За границей денег много платят – ещё и на машину останется.

Я размечтался о той счастливой жизни, что начнется, когда вернутся папа с мамой. Чудилось мне, как отправляемся мы по магазинам, покупаем компьютер, да не один, ЖК-телевизор – чем больше экран, тем лучше, – кухонный комбайн, пылесос, холодильник, – в общем, всё, что простой человек видит только в «Поле чудес».

В довершенье счастья мы подходим к громадным стеклянным дверям, напоминающим гаражные ворота, и читаем вывеску:

МЕРСЕДЕС ЧЕЛОВЕКОЯДНЫЙ

ПАУКООБРАЗНЫЙ

50 РУБ

Где-то я уже видел такую надпись. Или похожую? Мне становится не по себе.

Папа говорит:

«Сейчас автомобиль купим. Я всегда мечтал об мерседесе».

Я смотрю сквозь прозрачную витрину и вижу… Вообще, на первый взгляд, это нормальные мерседесы. Кузова блестят, фары сверкают… Одно только ненормальное – под днищем каждого вместо четырёх колес виднеются восемь паучьих лап!

Я дёргаю папу за руку, но он не обращает внимания и направляется ко входу. А я вдруг обнаруживаю, что прозрачная витрина сделана вовсе не из стекла.

Паутина! Весь магазин густо оплетён паутиной, и в ней копошится множество отвратительных чёрных пауков.

«Папа, папа!» – кричу я и изо всех сил тяну его за руку. Но папа не останавливается, и я болтаюсь сзади, как на буксире. Наконец, вырвав руку из его ладони, я замираю.

«Чего же ты? – спрашивает папа каким-то не своим голосом. – Пошли!»

Я с ужасом узнаю этот голос.

Профессор! Нет!! Но… да. Вместо папы передо мной стоит сумасшедший энтомолог. Он ласково улыбается и медленно поднимает пистолет.

«Пошли, или я пристрелю тебя и скормлю своим питомцам!» – Проф кивает на паутинную витрину, и я вижу, как мерседесы начинают шевелиться, приподниматься, щёлкать бамперами и… облизываться. Сейчас они ринутся на меня!

Забыв про нацеленное оружие, я поворачиваюсь и бросаюсь в бегство. Сзади слышится шум и скрежет, и даже не оглядываясь, ясно, что это пауки-мерседесы бросились в погоню.

Я пытаюсь бежать быстрее, но ноги еле шевелятся. Они как ватные! Я уже задыхаюсь от усилия, а шум за спиной становится громче и ближе. Быстрее! Да быстрее же!!

Но вот уже и сам воздух делается густым и плотным, и не хочет пропускать меня. Такое ощущение, будто я под водой.

Потом доносится дикий хохот профессора. Он смеется и начинает стрелять: Трах! Трах! Трах!

Пули свистят над головой, но не это самое страшное – впереди из-за угла вдруг высовывается громадная паучья нога! Я хочу остановиться, но теперь не могу затормозить – неведомая сила влечёт меня прямо в пасть монстра размером с автобус.

Монстр ударяет лапой, и я падаю. Боль от удара отдаётся во всём теле, а над головой возникают оскаленные зубы с ядовитой слюной. Они всё ближе и ближе, и мне становится ясно, что я погиб…

Глава XI
БОЛЬНИЦА № 6

Нет! Так легко им меня не взять!

Стиснув зубы, я вырываюсь из-под чудовища. На этот раз ноги не подводят, и с исключительной быстротой пробежав какой-то коридор, я на полном ходу врезаюсь в дверь, тоже – какую-то. Быстрее, быстрее! Надо открыть её… чёртовы замки – всегда заедают!

Неожиданно я с удивлением узнаю дверь собственной квартиры. А что самое поразительное – это дверь с внутренней стороны! Некоторое время ошалело смотрю на знакомую тысячу лет обшивку. Вот здесь я продрал её гвоздиком, когда мне было пять лет. Свяжешься так с психами – голову потеряешь точно. И налево ходить не надо…

Голова и так была почти потерянная: виски ломило, затылок гудел. А вернувшись в комнату, я понял, что чисто по-суворовски проспал ночь, на стуле сидючи. Ха! Неудивительно, что во сне я свалился от удара паучьей лапки. Наверное, вот сюда я падал – здесь коврика нет.

За окном уже светало, и на часах значилась половина седьмого. Автоматически я начал собираться в школу, но вспомнив вчерашнее, понял, что лучше туда сегодня не ходить. Сегодня опять химия будет, а у меня… пауки закончились. Невесело усмехнувшись, я бросил портфель и отправился на кухню. Не пропадать же из-за школьных неурядиц!

За завтраком опять вспомнился чокнутый проф. И чего, нафиг, привязался? Ни днём, ни ночью покоя не даёт! Но я всё равно упорно думал об этом не то учёном, не то больном. Меня разбирало любопытство: как он там, в психушке? И вообще… как, интересно, живут в ней сумасшедшие?

Я вдруг возбуждённо вскочил – надо поглядеть! Ведь я никогда, в натуре, не видел сумасшедшего дома! Мои знания о подобных заведениях были весьма ограничены: кое-что я почерпнул из фильмов («Полёт над гнездом кукушки», «Кавказская пленница»), кое-что из анекдотов, но твёрдо знал одно – все чокнутые просто мечтают сбежать оттуда. И мой знакомый энтомолог – яркое тому подтверждение.

Торопясь, я едва не перепутал левый и правый ботинки, а вместо кепки чуть не надел… э-э… да ладно.

Наша городская психушка находилась на конечной остановке шестого маршрута. Был в этом нездоровый юмор – палата № 6, маршрут № 6, больница… Да-да, именно такой номер она и имела – в этом я убедился, сойдя на последней остановке. Передо мной высилось мрачное трёхэтажное здание, обнесённое бетонным забором с колючей проволокой наверху.

Немного поглазев на самую обычную больничную вывеску, я отправился вдоль забора. Сооружение само по себе интересное – ну, вылитая берлинская стена, тот же размах, длина, высота… А значит, что? Значит, здорово подходит для настенной росписи! Граффити называется – берёшь баллончик с краской и рисуешь, что в голову придёт.

Я похлопал по карманам – чёрт, даже мела нет… Ну, ладно, займёмся этим в следующий раз. Позову Витьку с Колькой, и займёмся. Может, даже Ирочка придёт.

Но представив, каких чудиков нарисует здесь Колька, я помотал головой. Хорошо, что психи живут с обратной стороны, а то ведь совсем по фазе съедут!

Перед забором простирался громадный пустырь, а за ним – девятиэтажные корпуса микрорайона. Мне захотелось прикинуть, как будут выглядеть наши художества с дальней перспективы, и я поплёлся вглубь пустыря. Отойдя метров на сто, оглянулся и поморщился – забор превратился в узкую белую ленточку. Что же, придётся рисовать буквами покрупнее – ведь надо, чтобы все надписи хорошо читались из многоэтажек, иначе не стоит и браться.

Утомившись, я присел на крышку канализационного люка.

«Интересно, а бабочки здесь водятся?» – подумал чисто автоматически, но вспомнил, что с этим завязано, и вздохнул.

Впрочем, весна здесь ещё не совсем вступила в права. А может, и летом тут не лучше – пожухлая трава покрывала весь пустырь, ни одного зелёного кустика, сплошной унылый жёлтый цвет. Похоже, не зря психушку строили в этом месте – думали, когда строили…

Солнце взошло уже высоко и начало припекать. Мне даже захотелось прилечь где-нибудь и вздремнуть – ночь, проведённая на жёстком стуле, давала о себе знать.

«Пойду-ка я домой», – решил я и хотел уже вставать, как вдруг откуда-то донёсся стук.

Почему-то он сразу мне не понравился. Стук этот. Да вы наверняка поймёте: дело в том, что стук раздавался из-под чугунной крышки люка, на котором я сидел!

Следовало, наверное, сразу бежать, но я лишь с трудом поднялся и на ватных ногах отошёл в сторону.

Крышка начала медленно сдвигаться… Показались чьи-то руки… Руки сильно толкнули тяжёлый диск, и я затаил дыхание – что-то сейчас будет…

И стало! Из тёмного отверстия высунулась лысая голова человека и уставилась на меня. Остатки волос на ней были дико всклокочены, ещё более диким было выражение глаз, но по треснутым очкам в тонкой золотой оправе и неизменному «ТТ» я тотчас признал…

Профессор!

Да! Сумасшедший энтомолог снова возник на моём пути, и на этот раз рядом не было крепких парней омоновцев.

Глава XII
ГРУЗДЬ ИЗ КУЗОВА

Профессор сразу в меня прицелился и сдавленно прошипел:

– Ни с места!..

Вот чудак. Да при всём желании я не смог бы с него сдвинуться – ноги мои вросли в землю. Воздух сделался плотным и вязким, и я понял, что давешний сон повторяется наяву.

Выбравшись из люка, проф задвинул крышку и, тяжело дыша, уселся сверху. По его лицу катились крупные капли пота.

– Привет, – вдруг поздоровался он самым будничным тоном.

– Зд… зд… …вуйте, – также буднично ответил я.

– Я тебя сразу узнал, – проф протянул руку, и я увидел своего рыжего паука. – Видишь? Лишь одна мне осталась забава… Я сумел его уберечь, несмотря ни на что. А знал бы ты, какое оно, что!

Уж надо полагать… это сразу было заметно: лицо профа переливалось разноцветными бланшами (это по-французски), одно стекло очков треснуто, а другое вовсе выбито.

– Писто…лет, – показал я на оружие. – Т-т…оже.

– ТТ? – Профессор взглянул на пистолет и ухмыльнулся. – Нет, оружие они сразу отобрали. Просто, когда я опять сбегал, мне удалось его стибрить. Дураки! Забыли сейф запереть.

– Так вы сбежали? – глупо спросил я.

– А то! Причём, заметь – тем же путём, что раньше. Ха-ха-ха!

Чокнутый энтомолог радовался как ребёнок, но выглядел он теперь похуже – на знатного научного сотрудника явно не вытягивал. Ни кожаного пальто, ни армейских ботов, а окромя синяков лишь полосатая пижама, о которой я раньше думал, и шлёпанцы.

Поняв, что меня не собираются убивать на месте, я слегка приободрился.

– Там, на базаре… те пауки… – мне вдруг захотелось вернуть на путь истинный заблудшую душу (и кто за язык тянул?).

– Ты хочешь сказать, они были ненастоящими? – прозорливо и вполне здраво спросил проф.

– Д-да!..

– Что же… этого следовало ожидать… – мой собеседник почесал дулом затылок. – Я понимаю, трудно поверить в то, о чём я говорю… и тем более, когда эта пижама… Но знай: монстры существуют на самом деле!

Я понял, что спорить с умалишёнными бесполезно.

На небе, тем временем, сгустились тучи, и яркий солнечный день помёрк. Налетели порывы ветра, и от них по-странному застрекотали жухлые стебли. Профессор поёжился – ему было холодно в больничной пижаме.

– Куда бы теперь пойти… – задумчиво протянул он.

Я опять испугался – сейчас этот тип напросится к нам на квартиру! А потом застрелит.

– Нет, туда я не пойду, – чего-то решил он. – Там меня сразу сцапают, а жаль…

Мне стало интересно, чего так жалко профессору. Он же снова поёжился и огляделся затравленным взглядом.

– Возьмут меня… – тоскливо сообщил мне. – Нутром чую, возьмут. Вот ты, молодой человек, тоже поди думаешь, что имеешь дело с безумцем?

Я еле сдержался, чтобы не кивнуть.

– Ну, пусть, – проф махнул пистолетом. – Это потому, что ты не видел настоящих мутантов. Продукт науки и технологии завтрашнего дня! Те, на базаре – так, фигня, побочный результат научного поиска. А вот то, что было создано в результате – это интересно!

Голос его звучал серьёзно и значительно, и мне стало остро жаль несчастного больного человека. Сейчас опять запоёт про победный марш науки.

– Рассказывать тебе про этот поиск я больше не буду, – ответил на мысли проф. – Лучше скажи… я так понял, ты увлекаешься собиранием насекомых. Наверняка у тебя и коллекция какая-нибудь есть?

– Есть… – на этот раз я был вынужден кивнуть. – Я бабочек собираю.

То, что моё увлечение закончилось, и что в этом немалая вина профа, я говорить не стал. Зачем травмировать без того травмированную душу?

– Отлично! – восхитился профессор. – То что надо!

Я снова испугался – чего он обрадовался? Не к добру.

– У меня дома… – проф сделал паузу, – …есть прекрасная коллекция насекомых. Особых бабочек – ты таких и не видел. Высший сорт! И боюсь я… пропадёт коллекция без присмотра.

– Так вы ж сбежали, – зачем-то возразил я.

– А-а! – махнул рукой проф. – Бесполезно. Если назвали тебя груздем, то всё – полезай в кузов.

Я глянул на мрачный монументальный забор и содрогнулся – до того жалко стало беднягу.

– Я ДАРЮ ИХ ТЕБЕ, – странным, значительным тоном объявил профессор и вытащил из кармана бумажку. – Вот адрес, где они спрятаны. Сходи туда, забери, и позаботься…

Не знаю зачем, но я взял бумагу и зажал в кулаке.

– И вот ещё что… пистолет возьми. Мне он больше не понадобится, а тебе… не знаю.

Послышался глухой стук – я сразу узнал его. Профессор, впрочем, тоже.

– Беги! – крикнул он. – Спаси моих бабочек!

Крышка люка с сидящим на ней профом начала медленно сдвигаться. Бедняга истерически захохотал, снова крикнул:

– Беги!!

И я побежал.

Бежать было легко – не так как во сне. Тяжёлый пистолет я прижимал к груди, и его металл противно холодил кожу. Сзади доносились звуки какой-то возни, но я не оглядывался, а только бежал быстрее.

– А-а-а! – вдруг по-страшному завопил профессор, и ноги мои сами удвоили скорость.

– Только не давай им мяса!.. – от дикого сумасшедшего вопля заколебалась жёлтая трава. – Мя-са-а…

И всё стихло.

Глава XIII
ПОДАРОК ПРОФА

Со скоростью ветра, ничуть даже не запыхавшись, я домчался до ближних многоэтажек, свернул за угол, юркнул в подъезд и затаился под лестницей.

Никто за мной не гнался. Это было хорошо. А то я боялся, что и меня за компанию в тот же кузов заметут – в палаты! Доказывай потом, что ты не баран. Пусть проф этим занимается – он, кажется, не только по насекомым специалист, но и по навешиванию лапши на уши. Почти снова убедил меня чёрт знает в чём. Впрочем, возможно, все психи такие, потому их и изолируют от общества.

Немного отойдя умом и сердцем, я решился выглянуть на улицу. Нигде никого. Тогда я осторожно высунул голову из-за угла, пригляделся к пустырю, но и там никого не оказалось.

«Убрались восвояси!» – вздохнул я. Было немного жаль несчастного больного человека, но как-либо ему помочь я не в состоянии. Может, нейролептики ему помогут.

Однако тут я уронил профов пистолет и от этого снова здорово перепугался. Какой же я дурак! Что я теперь буду с ним делать? А если проболтается этот мой… подельник?

Пистолет оказался удивительно тяжёлым. Я спрятал его за пазуху, но он упорно проваливался под ремень, и была сильная опасность, что где-нибудь на людном месте возьмёт эта машинка, да прямо из штанов под ноги какому-нибудь «космонавту»! Вон их сколько по городу – шпионов, что ли, ищут, а он тут как тут. Ну, не шпион… я тут. Очутиться же за решёткой ничуть не лучше, чем в дурдоме, да и из школы тогда точно выгонят.

По счастью, в кармане оказался чёрный пластиковый пакет. Я сунул оружие в него, тщательно замотал, и получившийся свёрток уже ни у кого не мог вызвать подозрений. А просто выбросить пистолет в кусты мне почему-то в голову не пришло. Я торопился – следовало скорее убираться из этих мест.

Оказавшись дома, я, не снимая ботинок, обессилено бросился на диван. Уже второй день меня крутило и вертело в диком водовороте и отпускать, судя по всему, не собиралось. Некогда даже к бабушке в больницу сходить.

Вытащив из кармана бумажку с каракулями профа, я попытался разобрать, где же находилась чёртова коллекция бабочек. Пригородный вокзал! А эти цифры – номер автоматической камеры хранения и код к ней. Вот так-так… Впрочем, следовало ожидать – где ещё, окромя больницы, профессор этот мог обретаться? Только на вокзалах.

Вокзал находился недалеко от нашего дома, и я понял, что просто обязан сходить туда и поглядеть. И несмотря даже на развившееся в последнее время отвращение к насекомым!

Я засобирался, но тут высветилась уже старая проблема – пистолет. Завернутый в чёрный пластик, этот предмет по-прежнему действовал на нервы, и надо было срочно что-то предпринимать. В смысле, прятать.

Полазив по квартире, я решил воспользоваться шахтой мусоропровода – всё равно устройство не работало с тех пор, как сосед этажом ниже встроил в него холодильник фирмы «Бош». Вряд ли кто станет искать оружие в мусорке! Ведь для этого надо иметь минимум… профессорскую голову.

Привязав пистолет на верёвку, я спустил его метра на два в глубину и удовлетворённо вздохнул: ну, вот, теперь всё в порядке. Почти.

До вокзала добежал вприпрыжку. Шмыгнул внутрь, быстро нашёл нужную камеру и тщательно огляделся – не выслеживают? Управляться с такими устройствами я умел. Бывали мы здесь с ребятами, крутили верньеры, хлопали дверками, а Колька даже внутрь пытался залезть. Внутри он застрял и долго орал противным голосом, пока какой-то дяденька-пассажир не вытащил его за ноги… И вот когда уменье сгодилось!

Щёлкнул замок, дверца приоткрылась. Чемодан! Довольно большой. Что же, выходит, не врал профессор-то.

Осторожно потянув за ручку, я чуть не крякнул – да тут пуда два! Может, три. Нет, ну, проф… Хорошо, хоть ячейка нижняя.

С трудом вытянул чемодан наружу, но дальше дело не заладилось: колесиков нет, тащить как? И с весом, походу, ошибся – здесь не меньше пяти пудов. Или шесть. Тяжелеет прямо на глазах.

Замки оказались не заперты, и, как тягать кота в мешке не очень хотелось, я решил заглянуть внутрь.

Щёлк! Интересно… Штучка какая-то стеклянная. О! Да это аквариум. Похоже, глупый энтомолог хранил своих бабочек в аквариуме.

Я чуть не захохотал: был такой фильм раньше – «Пеппилота-длинный-чулок». Девчонка тоже таскала с собой аквариум – а-хах, вот дурочка!

Мне до того смешно сделалось, что я не сразу рассмотрел, а что там, внутри, спрятано.

Потом рассмотрел: в аквариуме и впрямь были бабочки. Много. Живые и шевелящиеся.

А потом я смеяться перестал. Бабочками эти… эти штуки казались лишь на первый взгляд. Они были… чем-то другим. Чем-то таким, что я не сразу и определил…

ПАУКИ!

Да. Аквариум был битком набит пауками! Они копошились как муравьи в муравейнике, ползали друг по дружке, таращились наружу (на меня!), и у каждого из них были разноцветные, безумно красивые, но зловеще шевелящиеся… КРЫЛЬЯ БАБОЧЕК!

Глава XIV
КОШМАР НАЧИНАЕТСЯ

Тут-то и припомнились последние слова профа. Санитары вязали его как сноп, а он кричал насчёт мяса… Конечно, такие твари окромя мяса вряд ли что другое жрать станут.

Я ещё поглазел на жуткое скопище, а потом решил, что такой коллекции в моём доме не место. Хотел захлопнуть крышку, как вдруг…

– Ох! – охнул, ощутив сильный удар по плечу.

Сзади донёсся довольный смех:

– Что, Диман, сдрейфил? Ха-ха-ха!

Мои добрые приятели Витька и Колька стояли за спиной. Очень вовремя.

– Ребята… – невнятно забормотал я. – А что это вы здесь делаете?

– Мы-то? – Они хитро переглянулись. – Мы с уроков сбегаем. А вот ты…

И тут они увидели чемодан с пауками. Колька рот разинул и замер, а у Витьки от удивления поползли вверх уши.

– О-о… – сказал он сначала, но потом напрягся и добавил: – А ты отнекивался!

Колька встал на четвереньки и уткнулся носом в стеклянную стенку. Потом вскочил и нервно пожал мне руку.

– Моло… молоток, я говорю! Такой прикол, кто бы подумал!

Я понял, что они решили, будто видят пресловутую коллекцию пауков.

– И главное – шевелятся! С крыльями!

Да уж… зрелище было ещё то. Эти твари ползали по стенкам, друг по другу, маленькими злыми глазками пялились наружу и явно чего-то хотели… Впрочем, известно чего – жрать они хотели. Мяса.

– Вот ты где её прячешь… – удивлялся Витька. – Наверное, родичи заставили выбросить, а ты сюда…

– Молоток, я и говорю! – размахивал руками Колька. – Такой прикол только на вокзале держать! Самое ему место!

Я не знал, где такому приколу было место. Может, в Африке, а может, в Австралии. Или на Луне.

– Вот чего, – вдруг решительно объявил Витька. – Предки твои в командировке, а бабка в больнице. Значит, что?

– Точно-точно! – поддакнул Колька, и Витька с шумом захлопнул крышку. Попытался приподнять чемодан и сморщился:

– Тяжёлый, гад… Но ничего! Втроём справимся. А потом обратно унесём.

Я понял, что они задумали. Они хотят притащить эту гадость ко мне домой!

– Пошли, – скомандовал Витька и первым двинулся с места.

– Ребята… – попытался возразить я. – А может, не надо?

– Надо, Диман, надо, – сурово произнёс Колька. – Или сабвуфер покупай. Понял? Сабвуфера нет, так пусть хоть пауки будут.

Ну, что мне оставалось делать? Порадоваться за школьных педагогов? Ведь даже в Колькином понимании хрипучие металлисты примерно равнялись скопищу пауков. Причём, с крыльями.

Чемодан нас не подкачал. В смысле, по тяжести. Витька протащил его минут пять, потом со вздохом поставил и оглянулся:

– Теперь ваша очередь.

Мы с Колькой ухватились вдвоём, но всё равно с трудом оторвали от земли.

– Надо было машину нанять, – мудро заметил Колька.

– А что, у тебя деньги есть? – заинтересовался Витька, и Колька ещё мудрее смолк.

Три квартала до дома показались нам длиннее трёх четвертей в школе. Мы перепробовали все способы переноса тяжестей, но даже африканский (на голове) не сработал. Легче не сделалось.

Остановились на таком: чемодан держим плашмя, Витька один спереди, а мы с Колькой сзади. Витька пыхтел и обливался потом, но мне его было не жаль. И Кольку тоже. Я боялся разбить аквариум. Ведь если эти твари поползут во все стороны, или даже полетят, то…

Во дворе нас радостно встретила Ирочка.

– Ага, явились! А я вас уже три часа жду.

Не больше сорока минут я отсутствовал. Но не возражать же Ирочке?

– А что это вы тащите? – воззрилась она на чемодан.

– Па…патроны! – выдохнул Колька и чуть с ног не свалился.

– Осторожней! – заорал я. – Разобьёшь, болван!

Колька не возражал.

– Мы, Ирочка, – сквозь зубы, но ласково, объяснил Витька, – наловили пауков. Килограмм сорок Димке на коллекцию.

Наша подружка оторопела. Представляю, что у неё в голове сейчас творилось! Не упала бы в обморок… Еще бы знатьё, что наврал Витька всего на половину: не сорок килограмм пауков, а восемьдесят.

Лифт, слава Богу, сегодня работал. Мы, шатаясь, протиснулись в узкий проход, следом зашла Ирочка и нажала кнопку. Так, без особых приключений, чемодан был в конце концов доставлен в мою квартиру.

– Фу-у… – облегчённо выдохнул Витька, опуская «подарочек» посреди комнаты. – Я, Диман, передумал. Обратно его тебе одному тащить придётся.

Я лишь затравленно закрутил головой – некогда сейчас рассуждать об этом. Колька уже возился с замками, и холодок в груди возник с новой силой… Да и вообще, зачем Ирочке-то видеть эту мерзость?

Но – щёлк! – щёлкнули запоры, Колька-дурак откинул крышку… и тотчас отскочил! Где-то страшно закричала Ирочка, выругался Витька, а я… нет, я не закричал. Я остолбенел.

Дело в том, что во время транспортировки мы, по-видимому, кантанули пару раз эту ненадёжную штуковину. Крышка аквариума оказалась сдвинута, и ужасные, невообразимые насекомые лавиной хлынули в комнату! Мы оказались по колено в пауках, но этого мало: зловещие насекомые расправили разноцветные крылья и начали волна за волной подниматься в воздух!

«Мясо, они едят мясо…» – всплыли в голове слова профа, и я обречённо сел на пол.

Глава XV
ПЕРВОЕ СРАЖЕНИЕ

Летающие пауки всё поднимались, и вскоре комната заполнилась легким шорохом их крыльев. Как самые обычные бабочки они порхали вокруг и были, по-видимому, довольны жизнью.

Чего не скажешь обо мне! Я с ужасом ждал, когда чёртовы твари вспомнят про свои голодные желудки. Это могло случиться с минуты на минуту.

Витька первым взял себя в руки. Он вдруг замахал ими, словно мельница, и сдавленно крикнул:

– Сачок!

«Кого это он?» – сквозь ужас обиделся я.

– Сачок давай, энтомолог!!

Тут до меня и дошло: энтомолог – это я, а сачок… вовсе не ругательство, а такое орудие производства.

Я кинулся в свою комнату и судорожно зашарил по углам. За жизнь коллекционера в моих руках перебывало порядка четырёх сачков, и хотя все они находились в не лучшем состоянии, для наших целей были пригодные.

– Держи! – это Витьке. А вот – для Кольки. Сломанный мне пойдёт, а дырявый – Ирочке.

Через пару секунд мы втроём вовсю работали нехитрым инструментом, а вот наша подружка чего-то отлынивала.

Впрочем, ловить порхающих насекомых оказалось не слишком-то и сложно – их было так много, что каждым взмахом мы захватывали штук по двадцать. Труднее было водворить непослушных гадов обратно в аквариум – они упорно карабкались наружу, лезли из-под крышки, вырывались, и оттого деятельность наша результат имела не ахти. Но мы не сдавались! Ни я, ни Витька, ни даже Колька. Вот только Ирочка… она сидела на диване и молчала.

А потом я услышал её голос. Немного хрипловатый, но всё равно я обрадовался.

– Зря стараетесь… Слышите? Зря!

– О чём ты? – не оборачиваясь, спросил Витька.

– Ни о чём! – взвилась подружка. – Идиоты! Я ещё не видела таких идиотов! Вас всех надо в сумасшедший дом!

Мне стало неприятно. Знала бы Ирочка, откуда я в самом деле заполучил это самое… Подумала бы ещё так выражаться.

– Зачем вы притащили их сюда?! Вы что, не понимаете?

Мы трое на секунду прекратили махать сачками. Нет, мы не понимали.

И тогда Ирочка разъяснила. Просто и доходчиво.

– Эти твари вас СЪЕДЯТ, – сказал она.

Главное – достоверно.

Глава XVI
ОТСТУПЛЕНИЕ

Минут за сорок мы всё же управились с водворением беглецов на постоянное место жительства. Им это обошлось не слишком дорого – десяток обломанных крыльев, да пара пауков раздавлены насмерть.

С нашей стороны потерь не было, если не считать явно взбесившейся Ирочки. Когда последний паук-бабочка был торжественно засунут в аквариум, она с неожиданной резвостью вскочила и вцепилась в Витьку:

– Негодяй! Это твоя идея!

Интересно, как она догадалась?

– Эти два болвана ни за что не додумались бы до такого!

Я и вправду не собирался тащить страшный подарок домой.

– Надо тебя самого туда засунуть!

Я с сомнением поглядел на небольшой всё же аквариум, да к тому битком набитый насекомыми. Не влезет туда Витька, а жаль…

– Жаль ты туда не влезешь! – решила Ирочка и принялась пинать Витьку коленками. Если до той поры он ещё пытался изобразить оскорблённого, но мужественного рыцаря, то после пары пинков взвыл и отшвырнул её в сторону.

– Отстань, чувырла!

– Это… я?! – что-то в голосе нашей подружки заставило Витьку побледнеть, а затем не вполне геройски повернуться спиной и…

Ирочка промчалась мимо, но звонко хлопнула входная дверь, и автоматический замок остановил разбушевавшуюся девчонку.

– Как он у тебя открывается?! – донёсся из прихожей яростный голос.

Колька рядом стоял ещё бледнее Витьки. Он понимал: очередь теперь за ним.

– На… кухню. На кухню!.. – сдавленно шепнул я, и мой друг мгновенно среагировал: фых-х! – только воздух холодный занял его место.

Растрёпанная Ирочка появилась в дверях с видом разъярённой чувырлы.

– Где этот? Второй где, я спрашиваю?

Наверное, у меня был до того тупой вид, что она с досады аж плюнула. И тотчас подпрыгнула, ибо позади вновь хлопнула дверь.

– А! Сбежал!

Я был рад за своих друзей. Вот ведь настоящие парни! Вовремя отступить, а главное, удачно – не каждому по плечу. Радовало и другое: слава богу, во всей суматохе никто не зацепил проклятый аквариум.

С решительным видом моя подружка прошествовала к прибежищу пауков, захлопнула крышку и попыталась приподнять. Чемодан, естественно, стоял как приклеенный, и тогда Ирочка сказала… в общем, она сказала, что не одобряет происходящее.

В квартире повисла звенящая тишина.

– Вот что, – после долгого раздумья было объявлено мне. – Ты этот чемодан больше не открывай. Стоит и пусть стоит. А я пойду за Витькой с Колькой. Они притащили его сюда, пусть теперь и утаскивают!

Предложение было здравое, я молча кивнул.

Оставшись, наконец, один, я облегчённо плюхнулся на диван. Да уж… От подобных приключений вполне можно в дурдом попасть, и стоит ли удивляться, что профессор там приписанный и прописанный? И хорошо, что Ирочка взяла на себя командование! Она и Витьку заставит делать, что следует, и вообще… Сейчас притащит на верёвке этих козлевичей, мы подхватим сундук с сокровищами и поволокём его… А куда, собственно? Обратно в камеру хранения? На голову какой-нибудь уборщице?..

Я глубоко задумался, куда же девать страшную коллекцию профа. Может, в психушку к нему утащить? В качестве передачи от родственников?

В голове сразу представилось, как монстры с ангельскими крылышками разлетаются по всей больнице, как с воплями из палат выскакивают чокнутые, с топотом бегут санитары, но смирительные рубашки оказываются бесполезными, и тогда… с ума сходит вся клиника. Во главе с главврачом.

Нет, такой вариант тоже не годился.

Тогда, может, в полицию их отнести? Это, пожалуй, было бы лучшее, но тут я вспомнил про пистолет, висящий на верёвке в мусоропроводе, и прикусил губу. Кто знает этих полицейских… космонавты они или не космонавты, но если сделают обыск, в космос полечу я.

Есть ли в нашем городе институт энтомологии, я не знал. Профессор вот был, но вряд ли он настоящий. Он, скорее, типа доцента из «Джентльменов удачи».

Ирочка всё не возвращалась, и мало-помалу нервное напряжение начало спадать. Я вдруг почувствовал сильный голод и вспомнил, что не ел с самого утра. В холодильнике имелся кой-какой запас провианта, в том числе даже копчёная колбаса – последняя бабушкина покупка. Хлеба, правда, не оказалось, но я и так прекрасно пообедал. Или поужинал, если судить по быстро темнеющему небу в окне. Второй день кручусь в каком-то водовороте! Надоело, пора завязывать.

Начав вспоминать, с чего пошла цепь моих злоключений, я понял, что крутись не крутись, а с того, как кто-то подсунул рыжего паука Ларисе Ивановне. Но она тоже виноватая! Зовёт меня Поганиным, из школы хочет выгнать… Вот бы весь этот чемодан, да ей в квартиру! Тогда бы она… тогда бы они…

Я размечтался, какая счастливая жизнь настала бы тогда. Картины одна лучше другой поплыли в воображении, и тут, на самом интересном месте, в прихожей раздался какой-то шорох.

Ага! Витька с Колькой явились. Достала их Ирочка!

Я радостно бросился к входной двери… и замер. Ведь, если это они, то почему не звонят? Почему скребутся в дверь, как кошки?..

Глава XVII
ОДИН ДОМА

Я осторожно подкрался к двери и выглянул в глазок.

Никого! Однако слабое царапание не прекращалось. А потом и в самом деле…

– Мяу! – кто-то тихонько мяукнул.

Барсик! – я хлопнул себе по лбу. Явился Барсик!

Страх как рукой сняло, и я без раздумий открыл дверь.

– М-р-мяу! – бодро объявило полосатое существо и шмыгнуло мимо ног на кухню.

Увидев этого старого знакомого, я обрадовался как маленький. Плохое настроение мигом улетучилось, и я вприпрыжку поскакал за котом. А он уже орудовал на столе, расправляясь с колбасой! Вот прохвост, не зря его гоняют из квартиры в квартиру.

Барсик – это такой наш подъездный кот. Он ночует то у одних жильцов, то у других, а чаще обретается в подвале. Там ему даже лучше – тепло, тихо, никто не лезет в душу, и можно мышей ловить. Однако иногда и коту хочется общества, тем паче, когда в желудке свербит.

За две секунды Барсик слопал отрезанный ломоть колбасы и снова мяукнул.

– Нет, приятель, хватит. Вот завтра сварю кашу и дам тебе от пуза, а пока…

Пока следовало подтянуть ремень. Кот побегал, покрутился, да и успокоился – понял.

Мы вышли из кухни и отправились в мою комнату. Сегодня Барсик будет ночевать по-царски! В другой раз бабушка выгнала бы его на лестницу, но сегодня – нет.

Чемодан с подарком профа сразу привлек внимание кота. Сначала он тщательно обнюхал его, потом взъерошил шерсть, а потом мяукнул нехорошим голосом.

– Тихо, Барсик! – приструнил я. – Если хочешь посмотреть, так и скажи.

Я открыл крышку и явил взору потрясённого животного зрелище паучьего питомника. От удивления Барсик едва рот не раскрыл, – наверняка, такого даже ему видеть не приходилось, хоть и живёт в подвале. Во все глаза уставился кот внутрь аквариума, потом сдавленно что-то буркнул (даже не по-кошачьи) и прыгнул на стеклянную крышку!

Не следовало ему этого делать. Вот и Ирочка говорила… Крышка от такого прыжка сразу сдвинулась, и бабочки-пауки снова полезли наружу!

К счастью, я был настороже. Барсик мгновенно отлетел в угол, крышка задвинулась, а чемодан, будто сам собой, со щелчком захлопнулся.

…За окном сделалось совершенно темно. Часы показывали половину одиннадцатого, и я понял, что сегодня ребята вряд ли уже придут. Да и в самом деле – не таскаться же с этой жутью по городу на ночь глядя!

Будто отвечая на мысли, зазвонил телефон.

– Поканин! – донёсся из трубки взволнованный Ирочкин голос. – Ты живой?!

– Нет, я мёртвый, – не удержался я.

– Смотри там, Поканин! Эти пауки…

– Да нормально всё! Я их даже не открываю.

– Так и делай! Не открывай! Понимаешь… я домой на минутку забежала, а меня мама не отпустила! Но завтра, после школы, мы с тобой утащим их за город, на дачи, и там выпустим!

Сплошные восклицательные знаки. Однако звучит разумно. Вот только… Но какое нам дело до дачников и прочих шведов?..

Едва я повесил трубку, снова звонок.

– Диман, ты живой?!

Они там что, сговорились?

– Да живой я, живой, а ты, Колян, не завидуй!

– Ага, – констатировали в трубке. – Ты вот что, Диман… я тут с Иркой говорил по телефону… в общем, осознал я. Да, осознал.

– Чего? – удивился я.

– Да всего. Выбросить их надо. Пауков твоих. Нехорошие они… сразу мне не понравились. Зря мы их в квартиру припёрли, и ты их зря собирать придумал.

– А сабвуфер? – съехидничал я.

– Будет тебе сабвуфер. Ты же знаешь – у меня их два. А зачем человеку два сабвуфера? Для низких частот одного достаточно.

– Ну, если достаточно… – Сам я, если честно, мало разбирался чего достаточно, а чего нет. Частоты какие-то…

Больше никто не звонил.

Конечно, Витька обязательно бы звякнул – надо ведь узнать живой я или нет уже, но у него с телефонами запарка. С одного он снял аккумулятор, чтобы сделать повербанк, а что полярность банка неправильная выяснилось только при подключении к другому телефону. Бывает.

С тем я и улегся спать. Разговоры эти меня немного ободрили, да и Барсик так здорово мурлыкал под боком, что про пауков в чемодане я просто забыл.

Вот только… забыли ли они про меня? Они мне всю ночь снились: миллионы порхающих бабочек, и в лапках каждой окровавленный кусок мяса. Страшные насекомые пролетали мимо самого носа, щекотали его, а я морщился, чихал и отмахивался. Невдалеке по-дикому вопил кот, и вообще творилось чёрт знает что…

Наконец, спустя целую вечность, зазвонил будильник. Я облегчённо открыл глаза, закрыл… открыл снова… и спрятался под одеялом!

Кошмар продолжался наяву: миллионы проклятых бабочек порхали в воздухе, ползали по стенам, полу, потолку, и даже по моей кровати! А несколько штук сидели на дужке кровати и в упор смотрели на меня.

И мясо… Повсюду были разбросаны кровавые куски мяса!

Глава XVIII
РОК ПРОТИВ ТЕРРОРА

Минуты две просидев под одеялом, я вспомнил, что мне не три года. В двенадцать лет любую опасность следует встречать стоя во весь рост. Героически отбросив одеяло, я поднялся.

Пауки-бабочки всполошено взвились, но похоже, нападать в ближайшую секунду не собирались. Однако пол взаправду был усеян крошечными кусочками мяса, и уже одеваясь, я вспомнил про кота. Барсик! Да… смерть невинного животного будет целиком на моей совести.

Я так разозлился, что забыв про страх, был готов рвать и метать, как вдруг заметил у порога некую странную шкурку. Такую облезлую, такую заскорузлую, что сердце болезненно сжалось. Кот? Хотя нет… не похоже, что это останки полосатого Барсика. Не могли же эти твари у него и шерсть выщипать?

Присев на корточки, я двумя пальцами поднёс шкурку к глазам. Кого-то она мне напоминала. Вернее, чего. Колбаса! Полукопчёная. Эти бабочки-пауки, очутившись на свободе, первым делом добрались до колбасы. Да уж, в этом я их понимаю…

Но где тогда Барсик?

Внимательно обследовав квартиру, я обнаружил раскрытый люк мусоропровода. Хм, с вечера он точно был заперт, а это значит, что героический кот покинул место действия не спрашивая ничьих разрешений. Не так-то прост наш Барсик!

С души прямо камень свалился, когда я понял, что не виноват в гибели подъездного кота. И вообще, ни в чьей гибели не виноват, окромя разве, нескольких этих насекомых. Тут в прихожей зазвенел звонок, и я даже подпрыгнул – до того лёгким без камня сделался.

Оказалось, пришёл Колька. Был он бодр и весел, а под мышкой держал странную штуковину, ни на что виденное мною даже не похожую.

– А, Диман… ну, как ты тут? – Глаза Кольки с любопытством бегали по порхающим, ползающим и сидящим везде бабочкам.

– Ничего, держусь.

– Да я вижу… – Колька остановился на пороге, и я не мог понять – то ли дальше идти боится, то ли не знает, как сбежать.

– Чего это ты притащил? – поддержал я разговор.

– Да вот, сабвуфер… Думаю, куда лучше ставить.

– Не всё ли равно куда?

– Большая разница! Я знаешь, что придумал? Ни за что не догадаешься!

Я только хмыкнул.

– Хочешь прямо сейчас врубить. Чтобы соседи с коек попадали.

– О! – безмерно удивился друг. – Ну, ты… Нет, врубить-то мы его врубим, но не для соседей, а для…

– Бабочек! – вдруг сообразил я.

– Точно. Веришь, Диман, мы в подвале как взгреем сабвуфер ватт на двести, так даже комары драпают, не то что пауки. И хоть с крыльями, хоть без.

Колькина постановка вопроса мне очень понравилась. Этих летающих тварей я готов был сапогами уже топтать, рискуя напороться на сопротивление, а тут оптом возьмём – музыкой! Если, конечно, хеви метал так называть можно.

Колька примостырил, наконец, свою ни на что не похожую бандуру в угол, прицепил провода и велел:

– Открывай окно!

Потянул легкий сквознячок, бабочки-пауки забеспокоились.

– А сейчас, Диман, ты услышишь настоящий рок! Не то, что твой жалкий компактик, – объявил мне и вытащил из кармана кругляшек диска. – Вот. Ну, с богом!

«С чёртом», – хотел сказать я, но в следующую секунду… я не понял, что случилось в следующую секунду. Меня будто саданули мешком ваты по голове, в серванте посыпались бокалы, затряслись стены, заплясала люстра, упали часы, а бабочки… ну, что бабочки?..

Бабочки-пауки скопом взвились в воздух и ураганом ринулись на нас! Перед глазами пронеслась разноцветная радуга, мешок ещё раз обрушился на голову, и уши резанул дикий Колькин крик:

– Ай-я-а-а!!

Глава XIX
МЕТАЛ ЖИВОТВОРЯЩИЙ

Таких страшных воплей я в жизни ещё не слышал. И даже в последние два дня. Всё внутри меня оборвалось и ухнуло вниз, я открыл рот и почти неслышно что-то пискнул.

Бам-м, тр-р-р! – загрохотало в ответ неописуемое, и шатающаяся люстра перестала шататься. Она плавно снялась и спланировала на пол. Ни звона, ни грохота от её падения почему-то не случилось, лишь тысячи хрустальных подвесок брызнули по комнате.

Бабочки-пауки продолжали кружиться, а Колька орал и орал, причём, на разные голоса. Громадным усилием воли взяв себя в руки, я медленно и осторожно, ожидая увидеть самое страшное, повернул голову к нему.

Мой приятель стоял и, как ни в чём не бывало, наблюдал за мерцающим хороводом. Рот его был закрыт, а внешний вид нормален, вернее, обычен.

Тут я и понял, в чём дело – сабвуфер! Эта штуковина ревела так, что следом за люстрой с потолка штукатурка начала сыпаться, но похоже, именно это не понравилось бабочкам. Они вдруг прекратили зловещее кружение, выстроились в гусиный клин и медленно, оглядываясь ещё на нас, направились в распахнутое окно.

Колька рядом высоко подпрыгнул, рот его широко раскрылся, и я понял, что мой друг празднует новую победу тяжёлого рока. Впрочем, и этого торжества не было слышно – оглушительный грохот забивал любые звуки.

Потом странно завибрировал пол – как-то не в такт. Да это же… сосед с нижнего этажа!

Выхватив пульт, я разом вырубил звук. Ватная тишина обрушилась хуже мешка с ватой, но гулкие удары снизу шваброй спасли от гибели.

– Видал?! – Колька схватил меня за плечи и затряс. – Вот что такое настоящий метал!

Подпрыгнув выше Билана, он заплясал по комнате, но поскользнулся на подвесках и выстелился среди стеклянных шариков и остатков колбасы.

– Ой!.. А это ещё что такое?

– Это не я, – поспешно объяснил я. – Это бабочки. Они копчёную колбасу сожрали.

Колька медленно поднялся на ноги.

– Ну, да… от них всего можно было ожидать. Будешь теперь всю жизнь меня благодарить!

Я не стал объяснять Кольке, что если бы не их с Витькой «подмога», то напасть сия миновала бы меня изначально. Стал бы я эту мерзость домой тащить!

Сосед снизу перестал стучать, а мы поняли, что, в общем, пора и нам.

Химии сегодня, к счастью, не было, но всё равно, после вчерашнего прогула идти в школу было страшновато. Что-то скажет классная руководительница?..

Уже выходя из квартиры за Колькой, я подумал: а интересно, что будут делать на свободе эти странные бабочки? Улетят в Африку? И почему так внезапно перестал стучать в потолок сосед?

Глава XX
ТРЕТИЙ ДЕНЬ ЗАМОРОЧКИ

В школе меня чествовали как героя. Ребята – я имею в виду.

Витька уже успел разболтать, что дома у меня целый чемодан каких-то невиданных пауков-монстров, и что я, дескать, собираюсь теперь серьёзно взяться за гороно.

Сёмка Дубинин, по прозвищу Дуб, пожал мне руку и авторитетно сказал:

– Притаскивай своих пауков через два дня, когда контрольная по алгебре будет.

Я не стал с ним спорить, но в душе сильно не согласился – мне нравилась наша математичка, а если у Дуба проблемы с иксами, то пусть сам с ними, дурак, и разбирается.

Девчонки смотрели с ужасом и держались на расстоянии. Весь класс серьёзно полагал, что теперь я всегда буду являться в школу с карманами полными разной нечисти. Я не стал развеивать их домыслы – пусть думают, что хотят, лишь бы это способствовало укреплению моего авторитета.

Вообще день прошёл на подъёме. Ни на одном уроке к доске не вызвали, контрольных не было, физику отменили.

После физкультуры я встретил в коридоре Ирочку.

– Поканин, – она взяла меня за пуговицу и смущённо посмотрела в сторону. – Извини, что я вчера не вернулась… Эти Витька с Колькой такие бегучие, я гналась, гналась, а они убежали.

– Пустяки, – бодро ответил я и рассказал, как мы с Колькой уже избавились от напасти.

– Здорово! – пришла в восторг Ирочка. – Я всегда говорила, что от тяжёлого рока даже мухи дохнут! У них там, в подвале, точно такой клоповник был, а сейчас как в больнице – спиртом пахнет.

Сравнение моей квартиры с клоповником было несколько необдуманным, да и насчёт спирта я не понял, но не возражать же Ирочке? Женщины всегда сначала говорят, потом думают.

– Вот что, Поканин… я тебе уже говорила… хороший ты, в общем, парень, но чтобы пауков я больше не видела! – сказав так, Ирочка отпустила пуговицу и убежала.

Хм… – почесал я затылок. Ну? И что бы это значило?

После физкультуры, по расписанию, рисование. Все были сильно возбуждены, буквально на месте подпрыгивали, и учитель Иван Петрович, как всегда, пол-урока не мог успокоить своих учащихся. Добившись, наконец, сносного уровня дисциплины, Иван Петрович посчитал дело сделанным, объявил свободную тему, а сам сел и раскрыл газету.

Я решил нарисовать бабочку. В конце концов, разве не я собирал их два года? Уж я-то знаю толк в бабочках… Хоть сегодня получу пятерку.

Минут двадцать я старательно трудился, а потом обнаружил, что получается у меня немножко не то, что было задумано. Вроде и бабочка, всё как полагается: разноцветные крылья, усики, лапки… а что-то не то. Я же их нагляделся, даже и сегодня они… ай! Бабочка-паук у меня получается.

Да, как я ни старался раскрашивать крылья, однако выглядывали-то из под них паучьи лапы, а глаза в количестве восьми штук глядели с такой злобой, что… За пять минут до звонка я решительно выдрал и изорвал в клочки своё творение. Не хватало ещё, чтобы Иван Петрович со стула упал! С бабочками-пауками покончено. И вообще, решено: я прекращаю сбор насекомых, хватит дурью маяться.

После уроков почему-то сильно не хотелось идти домой. Я долго бродил по коридорам, но ни Витьку, ни Кольку, ни даже Ирочку не обнаружил. Оказывается, в их классах сегодня меньше на один урок, и они уже разбежались.

На улице, в противовес вчерашнему, день выдался хмурый и мрачный. Тяжёлые тучи ползли с запада на восток, а солнце вовсе не показывалось. От такой погоды настроение испортилось окончательно, и утренняя победа перестала казаться исключительной. Разлетится теперь нечисть по городу – беды не оберёшься! Неизвестно, на что они способные… могут даже в мусорных баках поселиться, и что тогда?

Я пнул ногой бак на какой-то площадке, в нём угрожающе зажужжало… и в воздух поднялась радужно отливающая муха. Да они там что, сговорились все?!

Идти домой по-прежнему не хотелось. Я тянул резину сколько мог – бродил по городу, глазел на витрины, читал афиши… Еще пинал баки, сам не зная что пытаясь в них обнаружить (ничего не обнаружил), пока меня не пропёрла какая-то бабка. Но, сколько ни шатайся кругами, а все дороги ведут в Рим. В смысле, к родному дому.

Наша квартира на четырнадцатом этаже. Это ещё хороший способ потянуть время, но даже кажущиеся бесконечными ступеньки имеют свой конец.

Щёлк! – сказал английский замок, я толкнул дверь, и…

Дверь не открылась.

Хм… Мне надоело уже думать о плохом. Подозревать происки, видеть каверзы, ожидать удара в спину, убегать, прятаться, звать на помощь… Наверное потому я лишь хмыкнул, пощёлкал ключом туда-сюда и снова толкнул.

Не открывалась дверь! Будто что-то держало её изнутри.

– Тьфу, ты, в самом деле… – процедил я сквозь зубы и вдруг сильно разозлился. Да что такое?! Третий день заморочка: пауки, бабочки, хонорики, профессора, учительницы, сабвуферы, наконец… А теперь ещё дверь!

Отойдя назад, я примерился и, словно танк, ринулся вперёд! Какая преграда выдержит напор танка? Не выдержала и эта – дверь широко распахнулась, я с разгона влетел внутрь, поскользнулся, как давеча Колька, и упал. Из глаз, конечно, искры посыпались, и некоторое время я ничего не видел. Потом, однако, зрение прояснилось, и вот тогда…

Я протёр глаза – может, ещё искрит от удара? Но нет, странное видение не исчезло: нечто ажурное и переливающееся огоньками на тонких нитях висело надо мной. В удивлении я приподнялся… и вляпался в липучую паутину! Ох…

Вся прихожая была густо заплетена паутиной – сплошной ковер, плотный и крепкий, а в нём там и тут копошились обитатели: бабочки, похожие на пауков, и противные жирные червяки, каких я еще не видывал!

От сотрясения вся эта компания перестала копошиться и подняла головы. На меня уставились тысячи маленьких, блестящих, но злых и кровожадных глаз.

Глава XXI
НАПАДЕНИЕ

Широко распахнутая дверь зловеще скрипнула и со стуком захлопнулась. Тотчас со всех сторон скользнули полчища насекомых и принялись заплетать прорехи. Работали они деловито, но что-то в них было не так…

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить: крылья! Бабочки-мутанты потеряли свои изящные расписные крылья и теперь превратились в типичных пауков, только размером больше. Впрочем, крылья никуда не делись, они были аккуратно вплетены в тенёта и приятно оттуда поблескивали. Одно оставалось неясным: откуда после утреннего аутодафе вся эта нечисть могла возникнуть вновь?

Я глядел на происходящее разинув рот, и лишь слабое шебуршание на собственной спине привело меня в чувство.

– Ай! – вскрикнул я, подпрыгнул и прямо забарахтался. Пауки тихонько подобрались снизу – ноги были уже частично оплетены крепкими нитями, и зловещие насекомые шустро добавляли новые! Очень организованно они работали, будто знали, что и для чего делают.

– Ну, погодите! – погрозил я кулаком. – Сейчас вы узнаете, на что способен человек… и его великое изобретение сабвуфер!

Как трактор (уже не танк) я на четвереньках пополз в комнату, стараясь не цеплять нависающие тенёта. Мне казалось: стоит только врубить Колькину технику, и мерзкие создания снова уберутся прочь. Похватают своих гусениц, и бегом в окошко!

Оказалось, не всё так просто. Я щёлкнул выключателем музыкального центра, и ничего не произошло. Из колонок ни звука, даже индикаторы не загорелись. Чёрт… Я ещё пощёлкал кнопками, понимая впрочем, что бесполезно, потом бросился к телевизору, но и он, старый друг, не желал просыпаться.

В сети не было электричества. Веерное отключение называется. Какой-то спекулянт-посредник задолжал денег, а я теперь должен расплачиваться…

Несколько пауков сидели на пороге и явственно ухмылялись. Это были разведчики! А основной арьергард продолжал трудиться в коридоре над своим гигантским радужным сооружением. Тут и там в тенётах виднелись жирные черви.

«Гусеницы их… – думал я. – Вывелись. Бабочки мяса нажрались и гусениц вывели. Предупреждал профессор, что нельзя им мясо давать… Значит, колбаса – тоже мясо».

Пауки-разведчики продолжали наблюдать за мной. Они словно опасались, чтобы я куда-нибудь не сбежал.

«Дихлофосом бы…» – уныло подумал я, но дихлофоса не было.

Оставался один способ – передавить сапогами. Не самый оригинальный, но на безрыбье и рак, как говорится… Я решительно двинулся в прихожую, не додумав про раков. Шагнул через порог… и зацепился ногой за что-то необычайно крепкое!

Хитрые твари соорудили западню. Они натянули по низу дверного проёма такое количество паутин, что те превратились в крепкую верёвку. Верёвка захлестнулась вокруг ноги и затянулась, как петля. Я зашатался, замахал руками, но… Я не упал. Я успел ухватиться за косяк.

Пауки-разведчики разочарованно шмыгнули в коридор.

Продолжая держаться за стеночку, я некоторое время наблюдал за кипящей там работой. Поразительный паучий муравейник! Каждый был чем-то занят, никто не прохлаждался, как это бывает у людей. Одни насекомые тянули новые нити, другие подтаскивали разноцветные крылья, третьи тянули куда-то гусениц. Работа кипела, каждому находилось дело по плечу.

Один я был там не к месту. Нетрудовой элемент. Или, может… наоборот? Что-то очень важное?

Я понял, что пора уносить ноги – ещё неизвестно, что там у них на уме, а выяснять на собственной шкуре почему-то не хотелось. Выдернув ногу из петли, я сделал широкий шаг в самую гущу ажурной конструкции и отчаянно ухватил ручку двери. Но дверь не открылась! Замок был защёлкнутый, а задвижка его оказалась намертво замотана по-настоящему стальными нитями.

Я не отступил. Скрипя зубами, ощущая под пальцами противный хруст, я другой рукой сбросил потайной стопор (с которым не смогла справиться даже Ирочка) и таки скинул задвижку!

Дело оставалось за малым, однако теперь… в косяках заклинила сама створка. Я дёргал, тянул, рвал со всей силы, пауки в тенётах шебуршились возле самых глаз, а дверь не открывалась! И было ясно, что уже не откроется: щели между ней и косяками оказались плотно законопачены крыльями бывших бабочек.

– Я не сдамся! – отчаянно крикнув, я обеими руками рванул всё радужное хитросплетение. Раздался треск, дождём посыпались гусеницы, я начал топтать их ногами… и вот тут все сотни бескрылых мутантов ринулись на меня! Лавиной обрушились со всех сторон и сбили с ног.

Глава XXII
«ТЕПЕРЬ ТЫ НАШ!»

Эта неожиданная атака застала меня почти врасплох. Почти – это потому, что от таких гадов всего можно ожидать.

Наверное тысяча пауков бегала сейчас по моей одежде и пыталась прокусить ядовитыми челюстями. Некоторым это вроде удавалось, но я почти не замечал боли. Македонский, говорят, брал в солдаты лишь тех, кто краснел хорошо, я же покраснел так, что чуть не лопнул!

Словно носорог с прыгнувшим на спину тигром, я заворочался и резко перевернулся. Как горох посыпались пауки в стороны, а я, перекатываясь с боку на бок, по-пластунски вылетел из прихожей. Ногой захлопнул дверь и ребром ладони прихлопнул кого-то за шиворотом. Шея заныла, но я не обратил внимания. Ситуация выходила из-под контроля! Я впервые почувствовал угрозу собственной жизни, и это мне сильно не понравилось.

Бросившись к окну, я до пояса высунулся наружу. Внизу, на расстоянии четырнадцати этажей, виднелись медленно ползущие, будто игрушечные автомобильчики.

– Эй! Там! Помогите! Погибаю! – немного поорал я, скорее, для очистки совести. Было ясно, что в таком положении надеяться можно только на… телефон! Правда, он остался на столике в оккупированной прихожей, но прорваться туда ещё раз можно было попытаться.

Приоткрыв дверь, я выглянул в коридор. Пауки трудились ударными темпами – строителям коммунизма такие темпы в кошмаре не приснились бы. Проход был перегорожен уже несколькими призрачными завесами, они прочно крепились к стенам, и я вдруг осознал, что всё это делается с одной целью…

Не дать уйти такой крупной добыче, как эта! Наши гусеницы нуждаются в мясе…

Стало страшно. Я даже почувствовал, как бледнею. Где ты, великий полководец? Сюда бы твои легионы… или хоть пару омоновцев-космонавтов.

Пинком распахнув дверь, я бросился к телефону. Схватил трубку, и… о чёрт! Трубка оказалась приклеенной. Паутина везде.

Радужные тенёта затряслись, пауки словно смеялись надо мной: теперь ты наш!

Ломая ногти, я оторвал трубку от аппарата и нажал ноль два.

– Полиция слушает, – раздался спокойный голос на другом конце провода.

– Спасите! – заорал я. – На меня напали пауки!

– Какие пауки? – спросили из полиции.

– С крыльями, как у бабочек!

– Гм… И много?

– Тысяча штук, не меньше!

– Так-так… а вампиров сколько?

Я опешил.

– К-каких вампиров? – мне почему-то показалось, что в полиции знают больше моего, и следует также опасаться нападения вампиров.

– Обыкновенных, – пояснил дежурный. – С крыльями, как у летучей мыши. Перезвоните на ноль три.

Щёлк! – связь оборвалась.

Что-то неприятно защекотало ухо. Я глянул и отдёрнул трубку – из щелки динамика высовывались чьи-то лапки! Они резво шевелились, их обладатель с упорством пытался выбраться наружу. А снизу, по проводу уже спешила дюжина собратьев!

Хрясь! – трубка разлетелась об стену. Не сдержал я нервов… Однако твари уже шустро взбирались по брюкам, и пришлось ретироваться, хлопая на ходу по одежде.

Не поверили мне в полиции, подумали белая горячка у юноши. Надо было им сказать, что я шпиона поймал! Но теперь… поздно теперь пить боржоми.

Я резко захлопнул дверь в комнату, но створка почему-то не закрылась. Что ещё за такое? Подёргав дверь туда-сюда, я понял, что это новая уловка – между косяком и шарниром были плотно набиты всё те же крылья.

Отчаяние начало овладевать мною. Я бессмысленно заметался по комнате, то щёлкая выключателем сабвуфера, то подбегая к окну, то грозя кулаком проклятому профу. Зачем я пошёл на поводу у сумасшедшего?! Негодяй, может, специально всё это подстроил – сидит сейчас в палатах и хихикает!

Воспоминание об энтомологе так взвинтило меня, что я снова покраснел сильней Македонского. Мне захотелось убить чокнутого профессора, разорвать на куски, застрелить из собственного пистолета, скормить пау… Ах да, пистолет. Из пушки по воробьям? Но может, выстрелы привлекут внимание соседей? Стучали же сегодня снизу шваброй?

Дверь в прихожую начала медленно отворяться. Я увидел десятки паутинок, приклеенных по всей высоте, и за эти тонкие ниточки, как за канаты, хитрые создания тянули створку на себя!

Ох, ты ж… С кем я связался?! Ещё скажете, у них нет разума?

Мне стало страшнее, но в то же время по-странному легче. Разум, пытающийся причинить тебе вред, чужой и непонятный, угрожающий, неумолимый, бессердечный… это враг. А если враг не сдаётся, он должен быть уничтожен! Главное – первым нанести удар.

С диким воплем я бросился прямо на дверь. За ней трещали тенёта, скрежетали под ногами твари, но я с боем прорывался на кухню, и ничто не могло меня остановить!

Глава XXIII
МУХА В ПАУТИНЕ

Правда, пауки и не пытались этого сделать. Они услужливо разбежались и попрятались за своими завесами.

А спустя две секунды я понял, в чём дело: кухня полностью была в их власти! Исчезли голубые в цветочек обои, дорогой итальянский кафель, проволочные подставки для посуды, холодильник и тот был почти не виден из-под невероятно густых тенёт. За всеми этими хитросплетениями чувствовалось напряжённое движение, лихорадочная деятельность, но смысла её не угадывалось. Лишь изредка то там, то тут высовывалось чьё-то противное брюшко и тотчас пряталось.

Мусоропровод был широко распахнут, и возле него воздвигнуто нечто вроде подвесного моста. Я отчаянно рванулся, рукой попытался оборвать мост, но не тут-то было! Рука увязла, а когда стараясь освободиться, я упёрся коленкой, то в гущине паутины застряла и левая нога.

Я очутился в крайне неприятном положении. Но мало того: что-то сильно потянуло назад правую, свободную ногу, и я грудью навалился на качающееся сооружение. Ну, полная аналогия с мухой, увязшей в паутине! Сам бы рассмеялся, но не смешно.

Впрочем, конец бельевой верёвки с пистолетом, за которым я пришёл, висел прямо перед глазами. Стоило протянуть последнюю свободную руку, и… Я протянул её! И почти ухватил кончик верёвки. Осталось только…

Но тут паутинный мост заскрипел и с хрустом оторвался от стены. Он будто был плохо приклеенным. Я мягко приземлился на пол, а тенёта вверху затряслись и заколебались – это пауки смеялись надо мной:

«Как забавно это мясо…

Как оно дёргается и трепещет…

Но какой вкусный от него запах».

Я не собирался сдаваться. Упрямо перевернувшись на живот, я сколько мог подтянулся к люку, вытянулся, изогнулся и таки ухватил верёвку. Однако тянуть её на себя оказалось почти невозможно – тонкая бечева резала пальцы, выскальзывала, казалось, что на другом конце привязан не армейский пистолет, а минимум, ракетный комплекс.

Выгнувшись дугой, откинув голову, я принялся помогать зубами.

«Хорошо, что у меня не вставные челюсти, как у бабушки!» – мелькнула дурацкая мысль. Впрочем, вскоре дело пошло довольно споро: дециметр за дециметром верёвка вытягивалась из глубины мусоропровода, и я уже предвкушал победу.

Глупец! Если кто и оставался до сих пор жив благодаря любопытству окружающих, то это был я. Добрые самаритяне наблюдали за происходящим, сидя в удобных плетёных сооружениях, и тихонько посмеивались в предвкушении развязки.

И час пробил! Тысячи голов высунулись из паутины посмотреть на это: я выбрал верёвку до конца, услышал, как в отверстии что-то застучало… ага… дёрнул сильнее… и что-то упало на пол. Пистолет! И сжимающая его человеческая рука. Не моя. Чужая рука.

Она была отгрызена ровно-ровно. На внешней поверхности синела расплывчатая татуировка – не то череп, не то черепаха – это была татуировка крутого соседа снизу. Того самого, что встроил в мусоропровод холодильник «Бош», что не давал играть громкую музыку, того, который… Ну да, теперь понятно, почему он так резко перестал стучать в потолок утром.

Я оглянулся: пауки в полном составе расселись по паутинкам, словно зрители на стадионе. За их спинами копошились гусеницы – им тоже хотелось поглядеть. Просто картина маслом: древнеримский Колизей, наблюдающий за гладиаторами. Это я гладиатор. И мне кинули трезубец.

Ажурные тенёта вздрогнули – пауки переступили с лапки на лапку. Терпение, друзья…

Осторожно взяв пистолет за ствол, я попытался стряхнуть с него руку. И мёртвая, она продолжала сжимать рукоять.

Пауки снова разом переступили. И какое-то изменение произошло в их ажурных переливающихся конструкциях.

Я всё-таки сбросил чужую руку, перехватил оружие поудобней и огляделся. Ах, вот оно что! Потолок кухни, также густо заплетёный паутиной, медленно опускался. Очень интересно… кажется, я влип.

В голове закрутились воспоминания. Лица родителей, бабушки, друзей… Я даже вспомнил учительницу химии, и она не показалась такой противной, как всегда. Одного человека я не стал вспоминать – энтомолога.

Пистолет был снят с предохранителя. Кажется, из него хорошо постреляли: серой так и несло. Молодец, сосед!

Знал ли я, что делаю? Может, догадывался или предчувствовал? Как ещё можно объяснить, что я сделал дальше? С трудом подняв облепленную паутиной руку, я прицелился в окно, крикнул сам не пойми что и нажал гашетку.

Трах! – звук ошеломительной громкости ударил в уши, и в тот же миг паутинный потолок обрушился сверху. Что-то зазвенело, рассыпаясь по полу, а тысячи тварей ринулись вперёд, облепили меня с ног до головы, вздёрнули в воздух и принялись вязать миллионы морских узлов…

Всё было кончено.

Глава XXIV
ИСТРЕБИТЕЛЬНАЯ ГРУППИРОВКА

Руку с пистолетом пауки плотно прибинтовали к груди так, что ствол упёрся в подбородок. Рот залеплять не стали, и я сколько угодно мог кричать, вопить и плеваться – они не обращали на это внимания.

Потом меня куда-то потащили. Я оказался тяжёлым, и дело не заладилось. Насекомые дёргали разом, собравшись с одной стороны, проявляли удивительную синхронность действий, но я даже не переворачивался. Тогда они плюнули и собрались все на моей груди – огромная куча пауков! Решали, по-видимому, что лучше: кантовать дальше или разделывать на месте.

Я, впрочем, почти не обращал внимания на их действия. На меня напало какое-то безразличие, и я молча глядел в окно, любуясь плывущими пушистыми облаками.

Потом стал любоваться на птичку. Маленькая такая птичка, воробей обыкновенный. А может, не воробей. Я совсем не разбираюсь в птицах. Синица – кажется, так эти называются.

«Лучше бы я птичек собирал, – всплыло в голове, и я вздохнул. – Чирикали бы сейчас в клетках – куда с добром…»

Синица-не-воробей сидела на подоконнике вынесенного выстрелом окна и крутила головой. То одним глазом посмотрит, то другим… А пауки на мне всё совещались – не могли, наверное, прийти к консенсусу.

Птичке совещаться было не с кем, она и не стала. Она вдруг ловко спрыгнула на пол и… цоп! – схватила некстати высунувшуюся гусеницу. Схватила – и фыр-р в разбитое окно!

– А-ха-ха-ха! – захохотал я дьявольским смехом. – Получили? Хо-хо-хо! Ха-ха-ха!

Маленькая победа маленькой птички принесла такую радость, дала такое моральное превосходство, что оцепенение, сковывавшее хуже паутины, тотчас развеялось. Я заворочался, и пауки заволновались.

Их куча на моей груди вдруг рассыпалась поштучно, они попрыгали на пол и начали карабкаться на подоконник. Самые шустрые взобрались на верхнюю притолоку и уже спускались оттуда на паутинках. Закипела бурная работа – пауки в темпе заплетали окно!

– Не поможет… – прошептал я. И вдруг заорал во весь голос: – Не поможет!

На меня оглянулись, но работать не прекратили. Наоборот, стали бегать с паутинками еще быстрей: вверх-вниз, вправо, влево… Потом к взрослым насекомым присоединились гусеницы, как оказалось, тоже умеющие вязать и плести. От такой работы окно буквально темнело на глазах, но я этого уже не боялся. Я был уверен в наших.

Тьфу! – плюнул я в направлении кипучей работы. Нет, я только хотел плюнуть… и я уже почти плюнул, но замер на полуплевке. Вот оно! Пауки не зря испугались. И не воробья, не синицы… а целой стаи!

Такой, какая с шумом, с криком, с дракой ворвалась в разбитое окно. Все эти наплетения паутин, завесы из тенёт не произвели на птиц ни малейшего впечатления. Синицы пробивали хитроумные конструкции навылет и вламывались в комнату истребителями-штурмовиками, неся на крыльях хаос, гибель и разрушение! Каждому пауку – по птичке! Каждой гусенице – по птичке! А кто с мечом к нам заявится…

Страшное побоище развернулось на шести квадратных метрах кухни. Синицы порхали дьяволами (ангелами), рвали в клочья паутину, склёвывали пауков, гусениц, а кто не хотел склёвываться – били клювом и всё равно склёвывали! Даже меня они чуть не склевали – налетели такой толпой, что паутинные оковы пали, и я по мановению руки очутился на свободе.

Я не стал вскакивать и мешать освободителям. Я дал им довести работу до конца.

Ни одного закутка не оставили синицы без внимания. Очистив кухню, истребительная группировка прорвалась в прихожую, и шум, некоторое время оттуда доносящийся, свидетельствовал полное и окончательное поражение врага. Минут через пять всё взаправду было кончено.

Ещё немного попрыгав, почирикав, перебуровив лохмотья недавно грозных сооружений, маленькие, но такие могущественные птички разом снялись и стаей вылетели в окно.

А я остался. Чего я не птица? Чему не летаю?..

В комнате повисла тишина. Я был спасён. Если бы не обрывки паутин, да не мёртвая рука соседа, ничто не напомнило бы о недавнем кошмаре.

Я попытался вытереть пот со лба и ткнул в глаз твёрдым предметом: пистолет! Пальцы по-прежнему сжимали оружие мёртвой хваткой и не желали разжиматься. Очень знакомо это. Вдруг накатила дурнота, зазвенело в ушах, и в глазах всё поплыло, теряя очертания…

Спустя, кажется, вечность, только-только начав приходить в себя, я услышал слабое царапание из мусоропровода. Затряс головой, но звуки не исчезли. Да! Кто-то карабкался снизу, из соседней квартиры, той самой, откуда я вытащил оторванную руку, и этот кто-то был…

Небольшой, но шустрый!

Глава XXV
ВАМПИР

Почти одновременно раздался звонок в дверь. Я хотел вскочить, но шуршание из мусоропровода приближалось, и не оставалось ничего другого, как приготовиться к бою. Подползя к распахнутому люку, я занёс над головой руку с пистолетом – патроны закончились, но в качестве холодного оружия он мог послужить.

В дверь всё звонили, потом начали нетерпеливо стучать.

– Сейчас, ребята… – прошептал я едва слышно. – Только пришибу этого гада…

Хоп! – и в отверстии возникла усатая физиономия гада.

Ох! – Я едва удержал руку. Дело в том, что физиономия была не только усатой, но и полосатой! Барсик! Старый негодный кот!

Секунду кот внимательно вглядывался в меня, потом с резким мурлыканьем выпрыгнул наружу:

– М-р-р!

Отбросив пистолет, я обнял кота обеими руками, он же яростно мурлыкал и тёрся об меня обшарпанной мордой.

– Барсик… как же ты уцелел? Не сожрали тебя…

Из прихожей вдруг донёсся страшный грохот. Ничего себе! Кто-то вышиб дверь. Определённо это не Витька с Колькой, как я думал.

Потом послышались тяжёлые шаги, скрипнула дверь… и на пороге возник здоровенный омоновец в закрытом шлёме с автоматом наизготовку. Он пристально смотрел на меня, а я…

– Здрасьте! – пискнул я, продолжая прижимать к себе кота.

– Бу-бу-бу! – ответил этот похожий на космонавта полицейский, внимательно оглядел разгромленную кухню и поднял забрало. – Где вампиры?

Ха! На меня вдруг нашло истеричное ехидство.

– Какие? С крыльями, как у летучей мыши?

– Именно, – коротко и твёрдо бросил страж закона.

Я лишь развёл руками. Барсик при этом спрыгнул, подбежал к пришельцу и начал тереться об ноги.

Омоновец глянул на кота, ещё раз внимательно осмотрел кухню… и замер, уставившись на лежавшую рядом со мной оторванную руку. Его зрачки расширились, в точности, как тогда у Ирочки, а я… я с ужасом обнаружил, что ствол автомата поворачивается в мою сторону!

– Вы… чего?!

– Ты вампир? – резанул уши жёсткий голос.

– Я?! Да вы… что?!

Мне сильно захотелось нырнуть в какую-нибудь лужу, а лучше спрятаться под одеяло. Надо было что-то сказать, объяснить, но ни голова, ни язык больше не повиновались, и даже зарыться в остатки паутины не получилось. Я только дрыгнул ногой, зацепив оружие профа, и омоновец крякнул, увидев пистолет.

Забрало шлёма глухо захлопнулось.

Глава XXVI
НИКОГДА НЕ ОТСТУПАЙ,
НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ!

Что-то постороннее возникло в глубине коридора. Прошелестело, как ветер и, как буря, швырнуло «космонавта» на стену! Отличник боевой и политической подготовки не то, чтобы пошатнулся, но зацепил притолоку каской, а дверной косяк прикладом: дрын-нь!

И автомат сам выпрыгнул у него из рук.

– Ах, ты, робокоп! Что удумал! – безумно знакомый и бесконечно родной голос заставил меня вскочить на ноги. Из глаз сами хлынули слезы.

– Бабушка!

Полицейский, и вправду похожий на Робокопа, сдаваться не собирался. Он на одной пятке крутанулся за своим удивительным летающим автоматом и по кошачьи махнул рукой, пытаясь его поймать… но поймал лишь воздух! Перелетев узкий коридор, АК-74 приземлился в руки моей неведомо откуда возникшей бабушки.

– А ну все, ложись! – скомандовала бабушка, и я, не раздумывая, бросился в паутину. «Робокоп», кажется, замешкался, но я не глядел, а прикрыл голову руками. Сейчас бабушка начнёт шмалять!

Из прихожей донёсся другой голос, явно командирский:

– Сержант Андреев! Отставить! Марь Иванна, верните оружие!

Марь Иванна – так зовут мою бабушку. Она вся в меня… или я в неё. Она сорок лет проработала учителем ботаники в школе, так что сами понимаете.

– Ну, Марь Иванна… – командирский голос вдруг приобрёл просительные интонации. – Не положено, понимаете?

Бабушка посмотрела на меня, на разгромленную кухню, на соседскую оторванную руку, и…

– Ладно, Сашка. Только в память твоей четвёрки за полугодие… которой могло и не быть, окажись ты болваном, как этот ефрейтор! Держи! – Летучий автомат полетел дальше, видимо в руки невидимого пока Сашки, а бабушка бросилась ко мне!

Я не выдержал и снова заплакал.

– Бабушка… тут такое… пауки…

– Вижу, Дима, вижу… – Бабушка прижимала меня к себе и ласково гладила. – Арахнос аэрос… самый опасный паук в природе! Откуда только ты их выкопал…

– Так это не мутанты?!

Бабушка улыбнулась, и тоже сквозь слезы.

– Да кто ж тебе такого наплёл? Обыкновенные пауки, только злые очень, и с крыльями.

Я почувствовал безумное облегчение. Про мутантов мне известно кто наплёл, и по словам этого известного выходило, что от одного их укуса можно запросто самому превратиться в чудище. Транс-перетранс-инфлюэнц…

Сержант Андреев, оскорблённый ефрейтором, быстро слинял, а вместо него появился грузный подполковник. По-видимому, Сашка.

– Ну, всё в порядке, Марь Иванна?

– В относительном, – сказала бабушка и пнула ему под ноги оторванную руку. – А вон ещё пистолет валяется… того же бандита.

У подполковника в руках возник пластиковый пакет, и старый добрый «ТТ» немедленно исчез в нём. В другой пакет поместилась мёртвая рука.

– Кошмар… – услышал я бормотание пожилого офицера. – Кто бы мог подумать… пауки!

Полиция обследовала всю квартиру – без внимания не остались ни одна щель, ни один закуток. Однако кроме пресловутой руки и пистолета, ничего интересного больше не обнаружилось.

Потом появились тётеньки из санэпидемстанции. Они тоже всё обследовали, облазили, обнюхали, но не ограничились этим, а понапустили всюду лужи едкой вонючей жидкости, и две недели потом в квартире воняло, как в морге!

Потом бабушка рассказала, что произошло за кадром, пока я валялся, спелёнутый паутиной. Оказывается, мой звонок в полицию не остался совсем без внимания. Тем более, что через несколько минут из того же дома поступил другой сигнал подобного содержания.

Поступил он от жены ныне покойного соседа снизу. Дама эта, ничего не подозревая, в хорошем настроении вернулась с работы (из парикмахерской), открыла дверь ключом (на звонок никто не откликнулся) и увидела… то, что увидела. Вся квартира была залеплена паутиной, а по полу разбросаны кровавые куски мяса, в которых она тотчас опознала останки мужа.

Тоже боевая женщина! Пауки пытались сцапать и её, но ничего не вышло, настолько быстро мадам покинула место действия. Тратить время на телефон она не стала, а бегом добралась до ближайшего отделения полиции и устроила там такой одиночный пикет, какого ещё не бывало. Впрочем, полицейские к любым пикетам оказались подготовленными и по-быстрому вызвали неотложку. И быть бы нашей соседке в палатах невдалеке от профа, как вдруг из её сумочки полезли те самые пауки-вампиры, о которых она вопила…

Бабушка, как выяснилось, попала в гущу событий совершенно случайно. Просто выписалась из больницы и на автобусе приехала домой.

– Да, внучек… это очень важно: оказаться в нужное время в нужном месте. Но важней того, и неизмеримо: никогда не отступать, никогда не сдаваться! Запомни это.

Я запомнил. Я постараюсь запомнить.

Единственное, что осталось для меня неясным, так это, куда в итоге девались пауки из квартиры усопшего соседа. У нас-то их птички поклевали, а вот в его квартире ни одно окно не было выбито.

Глава XXVII
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ГОСТИНЕЦ

– А-а! Мама! – с таким воплем я вдруг сорвался с места и бросился прочь от Витьки с Колькой.

Вы только не подумайте чего – мои друзья не собирались меня лупить или, там, пугать пауками. Мы возвращались из школы, обсуждали, чем нормальный смартфон лучше Айфона, как вдруг… Я увидел, что из подъехавшего такси выходят мои без вести пропавшие в импортной командировке родители!

Это было до того неожиданно, что я не сдержался и, швырнув портфель, кинулся им навстречу.

Что толку описывать нашу радостную встречу? Можно сказать лишь, что я не видел родителей больше полугода, похудел по словам мамы до состояния скелета, а по словам папы вырос на пятнадцать сантиметров…

Мы уже выгружали из такси бесчисленные коробки и чемоданы, когда из подъезда показалась бабушка.

– Ага, явились, – тоном классной руководительницы произнесла она, но по выкатившейся слезе стало ясно, что тон сей чисто напускной. – И не могли заранее предупредить! Телеграмму не могли отбить! В гроб нас с Димкой загнать хотите?!

Ни мама, ни даже папа таких коварных планов не строили, а потому быстро бросились к бабушке и повисли на её шее. Бабушка чуть с ног не свалилась, и простила своих блудных детей.

Витька с Колькой невдалеке, разинув рты, обозревали гору импортных упаковок.

– Глянь, Колян, – донёсся Витькин голос. – Макбук…

Но Колян не глядел. Он уже вертел в руках коробку с Айфоном, и вид имел самый озадаченный.

Да-а!.. Многое теперь изменится. Хорошо, что есть на свете заграница, где людям за работу платят нормальные деньги.

Чтобы перетащить гостинцы в квартиру пришлось здорово потрудиться. Понадобилось даже мобилизовать на это моих приятелей. Они не возражали – у Кольки и раньше руки ко всему такому липли, а теперь…

– Ну, теперь ты живёшь! – шепнул на ухо Витька.

А Колька добавил:

– Ты теперь сможешь лучшее из хэви метал на один ссд переписать!

Я в ответ только хмыкнул. Стану я такой мурой заниматься. Тем более, что Колькин хэви даже от пауков плохо помогает.

Всей толпой сели за праздничный обед. С тех пор, как бабушка снова взяла хозяйство в руки, в нашем холодильнике всегда было достаточно провизии для двух королевских приёмов. Короля, правда, мои родители из заграницы не захватили, но и без него было весело и непринуждённо.

Мы болтали о всякой всячине, родители о своей командировке, бабушка о пенсионном законодательстве, а когда Витька или Колька раскрывали рты, чтобы вставить что-нибудь о пауках и бабочках, я пинал их под столом, и они затыкались. Нечего выносить глупый случай на всеобщее обозрение.

Жалко, что Ирочки с нами не было – она умела поддержать светскую беседу без всяких глупостей. Но, в общем, и так мы неплохо сидели, пока наконец папа не сказал следующую интригующую фразу:

– Вот, Димка, как ты и просил, привёз я тебе одну штуку…

Я совершенно не помнил, что там мог попросить полгода назад, а потому и пожал плечами.

Папа даже обиделся.

– Ну, тоже мне… а ещё энтомолог!

Я чуть не подавился. Кусок фирменного бабушкиного торта застрял в глотке, но никто этого не заметил, даже мама. Она сказала:

– Ох, Дима, сколько мы натерпелись из-за этой твоей причуды… просто не пересказать! На каждой таможне приходилось то бледнеть, то краснеть – ведь ни один санитарный контроль не пропустил бы их через границу.

– Кхы… кхы… – попытался что-то сказать я, но меня опередила бабушка.

– Кого это их? – сурово спросила она.

– Сейчас увидите, – многозначительно пообещал папа и поднялся на ноги. Медленно, со значением, подошёл к куче заграничных шмоток, сваленных временно в углу, и опустился на колени.

Мы все – а я с бабушкой в первую очередь! – напряжённо следили за ним.

– Где же они… хм… Уж не забыли ли мы их в Шереметьево?!

Мама побледнела.

– Шутка, – торопливо исправился папа. – Да вот они!

В его руках оказалась серая невзрачная коробка.

– Сейчас, сейчас… – с предвкушением нашего удивления и небывалой радости папа водрузил коробку посреди стола. – Вот. Открывай, Димка, сам!

Не знаю почему, но я чего-то испугался. Я начал медленно догадываться, что может оказаться под картонной упаковкой. У меня дрожали руки, кусок торта по-прежнему стоял в горле, но у папы было такое радостное лицо… Примерно, как приговорённый к расстрелу роет для себя могилу, я снял крышку с невзрачной коробки, привезённой из-за тридевяти земель через тридесять таможен и триодиннадцать санитарных контролей и увидел…

Бабочек! Да. В маленьком террариуме-аквариуме ползало с десяток самых обыкновенных бабочек с разноцветными крыльями.

Фу ты, господи, как сразу на душе легко стало – бабочки! Я уж думал, папа сколопендр каких-нибудь привёз, с ядом страшнее, чем у гремучей змеи, а тут… И главное, нисколько не похожи на пауков.

Бабочки весело ползали туда-сюда и топорщили брюшки с крючочком на конце – кушать, наверное, хотели.

– Ты… – вдруг хрипло произнесла бабушка. Все недоуменно оглянулись, а папа от удивления даже рот раскрыл. – Ты кого привёз?!

– Да бабочек, – растерянно пояснил папа. – Для Димкиной коллекции.

– Да это же… это… смотрите! – Бабушка махнула рукой, и мы увидели… что у этих бабочек вместо передних лапок маленькие клешни!

– Что за чёрт? – ещё более растерянно пробормотал папа. – Что-то я раньше у них этого не замечал.

Ничего не понимая, но уже опять чувствуя неладное, страшное, недопустимое, я повернулся к бабушке и уставился на её враз постаревшее лицо.

– Это не просто бабочки… – ответила она на мой вопросительный взгляд и тяжко вздохнула. – Твои родители, Дима, привезли чёрт его знает откуда… прости меня грешную… БАБОЧЕК-СКОРПИОНОВ! И теперь нам…

КОНЕЦ

––

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии Pixabay License

ПИШИТЕ ОТЗЫВЫ

Дикое, ужасное приключение завершилось победой Димки Поканина. Грозная авианесущая группировка потомков динозавров торжествует. Вот только сосед… да ещё бабочки-скорпионы… и сумасшедший проф – тот ли он, за кого себя выдает?

Штука в том, что писатель не сочиняет истории. Они происходят сами по себе, в некотором «царстве-государстве», и человеку «в очках и шляпе» остаётся только записывать их на бумагу.

Читатель мог бы помочь автору расширить канал связи с потусторонним миром. Вытащить из седьмого измерения темы, идеи, образы, похвалы автору, ругательства на мировую закулису, тайные планы профа, новое оружие фюрера, скрытый смысл очевидных вещей, да чёрт знает что ещё! И весь этот бред – в отзывах. И чем больше, тем лучше.

Пишите отзывы на странице книги в ЛитРес, автор будет вам очень благодарен. А если не будет, то… да и бог с ним, с автором. Маленько потренируетесь и напишите свой роман сами.

Олег Андреев

ЛитРес: https://www.litres.ru/oleg-petrovich-andreev/babochki-pauki/

ВКонтакте: https://vk.com/olankon