Read the book: «Хаос волшебства или курилка пантеона»
ПРОЛОГ
Говорят, у богов нет чувства
юмора. Это неправда.
Есть. Просто оно чёрное.
Как их бывшие последователи.
Говорят, боги не устают. Это тоже неправда. Боги устают первыми. Просто им некому пожаловаться. Все считают, что у них всё хорошо. Быть богом — это как быть директором школы. Все думают, что ты всемогущ. А ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь вымыл за собой чашку.
В одной комнате, о которой не знает никто из смертных, сидит женщина. Она вяжет — не потому что ей нравится, а потому что руки должны быть заняты, когда ждёшь.
Перед ней стол, на столе старый эмалированный чайник, с трещиной на боку. Трещину она не заклеивает принципиально. «Трещина — это память, — говорит она, когда кто-нибудь спрашивает. — Если заклеить, забудешь, что было».
Под столом ящик. В ящике старые вещи. Глиняная чашка. Обломок лаврового венка. Монета с профилем, который никто не узнаёт. Она не выбрасывает. Потому что забыть — значит сдаться.
В комнате есть продавленный диван. На нём сидели все и никто не оставил вмятин, потому что боги не оставляют следов. Только обещания.
Есть автомат с нектаром. Он не работает уже двести лет, но никто его не выключает. Потому что если выключить — придётся признать, что он больше не нужен. А признавать такое больно. Раньше нектар наливали в амфоры, а теперь — в пластиковые стаканчики. Никто не помнит, когда это началось. Но все помнят, что так неправильно.
Есть окно. За окном ничего. Просто серое. Иногда чуть светлее, иногда чуть темнее. Это зависит от того, сколько богов сегодня зашло.
Сегодня не зашёл никто.
Женщина откладывает вязание. Смотрит на дверь. Дверь обычная, крашеная. Неприметная. Такая, мимо которой проходят сто лет и не замечают. Она смотрит на неё долго. Как смотрят на того, кого ждут. Очень долго. И уже перестали надеяться.
Потом говорит. Тихо. В пустоту.
— Ну наконец-то.
Тишина.
— Долго же ты.
Тишина.
— Я уж думала, ты не придёшь.
Она берёт чайник и наливает воду. Нажимает кнопку. Чайник шумит, тихо, как кот. Она достаёт вторую чашку. С трещиной. Ставит на стол рядом с первой. И говорит — уже не в пустоту, а кому-то, кто пока не вошёл:
