Read the book: «Треугольники. Запретное Влечение.»

Предисловие.

Уважаемые читатели! Запретное влечение является продолжением книги "Треугольники. Ложь между нами". Чтобы полностью насладиться и понять сюжет второй части, вам нужно сначала прочитать первую книгу.

Добавьте роман в библиотеку и не забывайте нажимать на "звёздочку". Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить выход новых глав!

Ваше мнение — моя главная мотивация. Я хочу услышать каждого, кто читает.

Посвящается всем тем, кто ищет утешение в книгах.

Приятного прочтения! С любовью, ваша Николина Ким.

Пролог.

ТРЕУГОЛЬНИКИ.

КНИГА 2. ЗАПРЕТНОЕ ВЛЕЧЕНИЕ.

ПРОЛОГ.

Прошлое.

Елена.

Дом семьи Зотовых — мой личный замок. Еще с детства я влюбилась в это место. Тут в воздухе пахнет сладкими булочками, которые Ника печет на постоянной основе. Здесь самые близкие и любимые люди, которые, к глубочайшему сожалению, не являются моими кровными родственниками, хотя мы так близки, что это почти одно и тоже. На самом деле я ужасный человек, но там наверху кто-то явно меня любит, раз наградил таким подарком. Однако сегодня тот день, когда я поняла, что замок, как оказалось, облачный и вот-вот рухнет.

Беру в руки большую серебренную фоторамку, на которой четверо выпускников счастливо улыбаются в камеру. Артур Зотов, мой лучший друг и одноклассник, стоит по середине. По обе стороны от него Вика и Мария прижимаются к его широким плечам. Я стою ближе к Виктории и тоже давлю улыбку. Помню, как в тот день мне тоже хотелось прижаться к Артуру. Черт, да мне всегда хотелось только этого…

Отложив рамку в сторону перевожу взгляд на другой снимок. На нем два близнеца в школьной форме идут в свой первый класс в ту же школу, что и мы когда-то. Сейчас этим парням уже по шестнадцать. Они выросли, но воспоминания о том дне остались в памяти навсегда. Марк и Игнат Зотовы — младшие братья Артура и, конечно же, тоже мои друзья, хоть и младше на шесть лет. Мы с девочками не носим фамилию Зотовых, мы просто их друзья, но, как я и говорила раньше, этот лишь формальность.

— У тебя такое выражение лица будто ты сейчас заплачешь. — слышу насмешливый голос Марии за своей спиной.

— Я все равно прекрасна. — стервозно отвечаю, поворачиваясь.

Мария уже во все оружие. На ней красивое черное платье. Белокурые волосы собраны в аккуратный пучок. На кукольном лице минимум макияжа. Она как воплощение ангельской красоты, настолько идеальна. Представляю, как Маша ругалась, натягивая на себя туфли и что-то помимо своих любимых спортивок, но сегодня есть повод — наша прощальная вечеринка. Иронично, что я со своими черными, как смоль, волосами одета в белое.

— Ты как? — проигнорировав мой сарказм, спрашивает Маша, включая режим «курицы-наседки».

Каждый мускул в теле каменеет, и по нему пробегают напряжение и злость, скопившиеся за последние несколько недель.

— Прекрасно, ведь не моя мама больна раком. — выплевываю я, как всегда, не успев обдумать собственные слова.

«Вот же дура!»

— Не будь такой стервой. — строго отвечает Мария, прищурив голубые глаза. — Только не сегодня.

Мне сразу же становиться стыдно, но сказанного не вернешь. Пора бы это уже запомнить.

— Знаю, тебе грустно. Нам всем. Но не забывай, что сегодня мы обещали ни о чем не думать и посвятить ночь ребятам. — говорит подруга то, что я и сама прекрасно знаю. Однако Мария как моя личная совесть, имеющая человеческую оболочку.

— Я буду контролировать себя. — даю обещание, отводя взгляд, как напакостивший ребенок.

«Обещаю, что не буду напоминать парня, что их мама больна, и завтра они покинут нас на неопределенный срок.» — этого я не произношу вслух, однако Мария все прекрасно понимает.

— Где Вика? — переводит тему подруга. — Она написала мне, что уже здесь.

— Я только пришла. — пожимаю плечами. — Еще никого не видела.

Доступ в этот дом у нас троих неограниченный. Я, Мария и Виктория можем прийти сюда в любое время дня и ночи, охрана пропустит без вопросов, а хозяева дома могут даже не знать о нашем присутствии. Вот тебе и плюсы многолетней дружбы.

— Пойду позову Артура. —говорю я, нервными движениями поправляя платье.

Мария дергает головой, и на секунду мне кажется, что с ней что-то не так, однако я быстро переключаю внимание.

— Я на кухню. Мне нужен кофеин.

На этом мы и расходимся. Мария скрывается в столовой, я же иду на второй этаж в спальню Артура.

Каблуки стучат по мраморному полу, а их эхо стучит в висках. Я вся покрываюсь мелкой дрожью, как сопливый подросток, и это ужасно бесит. Постучавшись для приличия, захожу внутрь, даже не дождавшись разрешения.

— "Мисс Тактичность." — ворчит Артур, стоя ко мне спиной.

На мгновение я замираю как вкопанная. наблюдая за рельефной спиной, обтянутой черной фланелевой рубашкой. Светлые волосы коротко подстрижены, а руки приподняты, заставляя ткань натянуться еще больше.

«Красив как бог.»

«И это тоже меня ужасно бесит!»

Артур и его младшие братья близнецы могли бы с легкостью обогатить журнал «Плейбой», если бы захотели променять свой семейный ювелирный бизнес на работу моделей. Все как один красивы до безумия, и за это, как по мне, они должны вечно падать на колени перед Георгием и Никой за их безупречные гены.

— Чего застыла как статуя? Еще немного, и я подумаю, что ты залипла на меня. — смеется Зотов, оборачиваясь.

«Скажи ему!»

— Мне просто нравиться смотреть, как жалко выглядят твои попытки застигнуть пуговицы. — фыркаю я.

Подхожу ближе, фокусируя взгляд на чем угодно, только не на его глазах. Я поправляю ему воротник, хотя это вообще не нужно, но у меня просто чешутся руки так сделать.

— Скоро мне придется носить костюмы чаще. Вот, пытаюсь приноровиться. — Артур улыбается уголком губ.

Я знаю, что он имеет ввиду. Георгий Зотов, владелец ювелирной империи, медленно, но верно отходит от дел из-за болезни жены, и, так как близнецам всего шестнадцать, то вся ответственность переходит на старшего наследника.

— Ты справишься с этим. — говорю уверенно и ни капли не сомневаюсь в сказанном. — Твоя семья нуждается в тебе. Пора взять ответственность за них.

Артур хмурит брови.

— А если... я не справляюсь?

Ничтожное расстояние между нами не дает придумать достойный саркастический ответ в духе Елены Кравцовой. Он так близко, что идиотский кислород отказывается поступать в легкие.

— Справишься. Обязан справиться ради нас всех.

Артур заглядывает мне в глаза, и на минуту мир перестает существовать.

— Ты меня похвалила или мне показалось?

Он улыбается еще шире, и я превращаюсь в какую-то розовую жижу, готовую растечься по этому гребаному полу.

— Я хочу сказать тебе кое-что важное. — неожиданно произношу я.

«Скажи сейчас!» — трещит в голове.

Зотов выгибает бровь, ожидая ответа, а мне хочется забрать слова обратно.

Сделав глубокий вдох, решаюсь…

— Артур, я…

В этот самый момент по жанрам всех любовных мелодрам дверь в его комнату открывается. Я дергаюсь, будто меня кипятком ошпарило, и перевожу убийственный взгляд на того, кто посмел мне помешать произнести слова, застрявшие на языке уже лет десять.

— Простите, не хотела мешать.

Вероника Зотова улыбается немного устало и даже болезненно, отчего вся злость сразу уходит на второй план, заменяя все эмоции на боль и тоску.

— Мам, все хорошо? — обеспокоенно интересуется Артур, подходя ближе к матери.

— Конечно, я не могла найти Вику. Думала, может она здесь.

Вероника, как всегда, в своем репертуаре. Порой мне кажется, что Викторию она любит даже больше, чем своих сыновей.

— Дорогая, поможешь мне? — спрашивает Ника, многозначительно глядя на меня.

Прокашлявшись, набираю в грудь побольше воздуха и дарю ей свою самую милую улыбку.

— Конечно.

— Я скоро спущусь. — бросает нам вслед Артур.

Вместе с Никой мы выходим в коридор, и она сразу же останавливается, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Я чему-то помешала?

От ее тона мне хочется засмеяться. Так и не скажешь, что она серьезно больна.

— Только моим нравоучительным лекциям твоему сыну-оболтусу. — пародируя ее, произношу я.

— Как грубо. — морщит носик эта чудо-женщина.

Мы улыбаемся друг другу, и я вижу, как ее глаза недобро косятся на мое запястье с новой татуировкой, но, к большому счастью, она ничего не говорит.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, сжимая ее теплую ладонь.

— Со мной все хорошо, дорогая.

Она сжимает мою в ответ, и огромный груз подает на плечи, ведь ее слова ложь. Болезненный вид тому доказательство.

— Лучше расскажи, что это за взгляды были у тебя с Артуром.

— В «гляделки» играли. — цокаю я.

Вероника как коршун, от нее невозможно ничего скрыть.

Проходит минута ее молчания и пристального взгляда, прежде чем она наконец произносит:

— Игнат играет в «гляделки» с Викой. Ты — с Артуром. Но знаешь, что меня, действительно, волнует?

Я хмурюсь, как всегда, не понимая, к чему ведет ее загадочная речь.

— С кем в «гляделки» играют Марк и Мария?

Морщины на моем лбу становятся все больше, ведь я ни черта не понимаю. Ладно, Игнат и Вика, они пускают слюни друг по другу, и, если бы не их разница в возрасте, то эти двое бы уже, наверно, поженились. Ладно, я и моя столетняя любовь к Артуру, но вот Мария и Марк… К чему ведет эта женщина?

— О чем ты?!

Вероника коварно улыбается.

— Когда-нибудь ты сама ответишь на этот вопрос. — еще больше недосказанности. — Кстати, я хочу попросить тебя кое о чем.

Полностью потеряв смысл ее болтовни, я вопросительно смотрю на Веронику.

— Присмотришь за Марком?

Из меня чуть не вырываются отборные маты, но я задерживаюсь из последних сил.

— Присмотреть за Марком? Я?! Могу только пообещать не травануть его.

Ника тихо смеется и в следующею секунду сотрясается от приступа дикого кашля. У меня земля из-под ног уходит от этого звука.

— Ника…

— Все хорошо. — приложив платок к губам, говорит она. — Когда меня не станет, ему будет тяжелее всех. Марк слишком чувствительный и прячет все под маской. Ты должна это понимать, как никто другой, ведь вы одинаковы в этом.

Ее голубые глаза смотрят на меня с надеждой, и мне хочется пообещать ей весь мир, но то, как она с легкостью признает, что смерть неизбежна, стягивает горло тягучей петлей. Ника смирилась, она знает свой конец, а значит поездка в другую страну на лечение лишь успокоение для ее семьи.

— Из меня плохая нянька. — выдыхаю я, отгоняя плохие мысли.

На самом деле просьба Ники пустяк. Марк всегда был мне немного ближе всех остальных друзей. Мы на одной волне. Два сумасшедших, не боящихся своих желаний, но предпочитающие прятать себя настоящих под маской веселья. Хоть мы постоянно ссоримся и ругаемся друг на друга, я знаю, что никогда не смогу оставить его одного, ведь смогу понять его боль лучше любого другого.

— Ты же не откажешь мне в последний просьбе? — сжав мою руку покрепче, спрашивает Ника.

— Ты манипуляторша! — цокаю я, пряча улыбку за напускным раздражением. — Конечно, я присмотрю за ним, что за глупости. Мы же друзья, а я не такая тварь, чтобы бросить его в трудный момент.

Конечно, мне было бы больше приятно, если бы Ника попросила меня приглядеть за Артуром. Тут бы я даже шутить не стала. Почему именно Марк, непонятно… Но, если ей станет легче от моего обещания, то, естественно, я сделаю все, о чем попросит эта женщина.

— Не забудь об этом. — став неожиданно серьезной, твердо произносит Ника.

Я не успеваю никак отреагировать. Из соседней спальни выходит Марк собственной персоной, на ходу лохматя свои густые волосы.

— О, стерва. — кидает он мне вместо приветствия.

Ника прячет улыбку, но с укором смотрит на сына.

— О, сопляк. — пародирую его я.

Марк улыбается и подходит ближе ко мне.

— Я прочитал в Интернете, что если съесть сливочное масло, то будешь медленней пьянеть.

Мне сложно сдержать улыбку от его заговорческого тона и то, как он пытается говорить тихо, но Ника его, конечно, слышит.

— Еще активированный уголь. — поддерживаю его авантюру.

— В аптечке есть. — подмигивает он мне и галантно подставляет локоть.

Я вкладываю свою руку, принимая приглашение.

— Сделаю вид, что не слышала, как мой шестнадцатилетний сын собирается напиться. — фыркает Ника.

— Мамуль, ну, что за глупости. Я в клуб иду, чтобы музыкой насладиться. — улыбается Марк, а мне уже не удается сдержать смех.

Ника качает головой и, бросив на нас взгляд, который я совсем не могу разобрать, начинает двигаться в сторону ванны.

— Пойду скажу Вике, что вы все ее уже ждете.

Не сказав больше ни слова, она уходит, и теперь мне становится понятно, что Вероника изначально знала, где ее искать…

— Готова? — спрашивает Марк, возвращая меня в реальность.

Я крепче сжимаю его руку, и губы непроизвольно растягиваются, обнажая зубы.

«И как этому засранцу удается так легко вызвать во мне улыбку?»

1 глава.

Глава 1.

Елена. ( настоящие время)

Стук моих каблуков эхом отдается в ушах. Глаза почти привыкли к полутьме, хотя все равно иду фактически по памяти. Силуэты охраны первое, что я вижу отчетливо, лишь потому что они стоят под светом, идущем из-за открытой двери. Чем ближе подхожу, тем лучше слышу голоса вперемешку с глухими ударами и человеческим криком. Я подавляю зарождающуюся жалость и сохраняю на лице маску безразличной стервозности.

«Ходи так будто на твоей голове корона.» — единственный нормальный совет, который я получила от своей мамы.

Гордая походка от бедра с прямой спиной и высоко поднятым подбородком — моя визитная карточка.

Крики становятся все отчетливей, и к горлу подступает кислый ком. Встаю перед охранниками, которые прекрасно знают, кто я такая, но их массивные спины специально загораживают обзор и бросаю на них взгляд полный холода и высокомерия.

— Я пришла к Адаму. — произношу достаточно громко, чтобы меня услышали.

— Ожидайте в кабинете, Елена Викторовна. — отвечает один из амбалов.

Крики и удары прекращаются, как только мое имя произноситься вслух.

— Елена? — доноситься знакомый голос.

Охранники синхронно расступаются в сторону, и я пользуюсь этим, чтобы посмотреть на того, чьи крики так отчаянно звучали мгновение назад. Единственное, что получается разглядеть — силуэт мужчины, стоящего на коленях. Его руки привязаны над головой, рубашка порвана, обнажая грудь с кровавыми следами. В помещении есть кто-то еще, но я не могу его увидеть из-за тусклого освещения, а когда хочу сосредоточить взгляд, обзор закрывает Адам. Он вытирает ладони белоснежным платком, который тут же становится багрового оттенка, и кислый привкус во рту становиться еще более осязаемым.

— Ты рано. — улыбается мужчина и отдает окровавленный платок охраннику, который снова закрывает неприятный обзор своим массивным телом. — Bitir kardeşim.*

Последние слова Адам произносит чуть громче и со своим прекрасным турецким акцентом, однако я не понимаю ни слова. В ответ звучит тишина. Мне становиться не по себе. Я чувствую чей-то пристальный взгляд, но не вижу ничего. Приходиться дернуть головой, чтобы избавиться от наваждения. С укором смотрю на Сойку и разворачиваюсь на каблуках, поворачиваясь к нему спиной.

— Не злись, я не знал, что ты придешь так рано. — слышу голос с тенью улыбки.

Адам идет рядом. Его уверенные тяжелые шаги, кажется, звучат громче моих каблуков.

Сердцебиение ускоряется, когда приглушенные крики снова раздаются в той ужасной комнате. Я иду, игнорируя дикое желание побежать, и спокойно захожу в кабинет, радуясь, что смогла сохранить непроницаемую маску.

— Кого ты мучаешь на это раз? — скрещивая руки на груди, спрашиваю я.

Адам закрывает дверь в свой кабинет и подходит ко мне со спины. Холодные пальцы сжимают мои оголенные плечи, и я чувствую его каждой клеткой своего тела, по которому бежит табун мурашек. Это прикосновения мужчины, от которого следует держаться подальше.

— Не задавай вопросов, ответы на которые ты не хочешь знать. — тихо говорит Адам, касаясь губами моих волос.

Я чувствую этот омут, в который падаю каждый раз, когда оказываюсь с ним наедине. Чувствую тьму и кровь, что следую за ним по пятам. На протяжении полугода я обещаю себе, что это наша последняя встреча, и все равно из раза в раз возвращаюсь… Может потому что моя душа такая же черная и мрачная, как и его?

— Зачем ты позвал меня? — набрав в грудь побольше воздуха, произношу более-менее безразлично сразу же отступая в сторону.

Адам встает возле большого дубового стола и облокачивается на него бедрами. Его карие глаза разглядывают меня с нескрываемым восхищением. Квадратная челюсть сжата, делая лицо еще более устрашающим. На губах мелькает подобие ухмылки.

— Я скучал по тебе.

— Не стоило. — отвечаю я, чем заставляю его растянуть губы еще больше.

— Не будь такой грубой. Тебе не идет. — почти смеется он.

— Говори, зачем позвал или я ухожу.

Взгляд мужчины становится острее ножа. Вот тут я должна начать бояться, но инстинкта самосохранения у меня никогда не было.

— Подойди ближе. — тон, который не терпит возражений.

Я делаю два шага вперед, создавая между нами минимальное расстояние. Три взмаха ресниц — это все, что я успеваю сделать, прежде чем Адам одним резким и быстрым движением достает пистолет из внутреннего кармана своего пиджака и наставляет дуло к моему лбу. Я действительно сумасшедшая, ведь мне до ужаса нравится, как красиво и хищно он это делает.

Взгляд «глаза в глаза», и адреналин вскипает в венах. Я даже не дергаюсь и не смотрю на дуло, только в карие глаза на против.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — тихо хрипит мужчина.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Ты меня не боишься…

И он нажимает на курок.

Сердце в груди стучит с бешеной скоростью, однако на лице не дергается ни один мускул. Звук холостого выстрела, и я все еще жива.

Адам смеется, так что даже Джокер бы испугался.

— Давай постреляем? — как ни в чем не бывало спрашивает Сойка, небрежным движением откидывая пистолет на стол.

— Я подарю тебе энциклопедию «101 идея для свиданий». — фыркаю, сразу же расслабляясь.

— Решил вспомнить, как мы познакомились. — вставая в полный рост, объясняет мужчина.

— Ты про тот случай, когда твои ручные песики направили оружие на моих друзей? — вскидывая голову, чтобы заглянуть ему в глаза, спрашиваю я с нескрываемым раздражением.

— Я про тот случай, когда ты покорила мое сердце своей храбростью.

На самом деле он ошибается. Тогда я испугалась до чертиков. Испугалась, что Марк пострадает от моей глупости и неспособности усидеть на заднице.

— Мне не нужно твое сердце. Оставь себе. — бросаю очередную едкую фразу, на которую он не обращает внимание.

— Так, что? Составишь мне компанию в тире? — Адам касается пальцами моих волос.

— Может просто переспим, и я поеду домой? Мне еще ужин готовить для своей беременной подруги.

— Заманчиво, но сегодня у меня на тебя другие планы.

Сойка перемещает руку на мою талию и подталкивает на выход из кабинета, в который мы только вошли. Ком подступает к горлу, когда мы снова оказываемся в мрачном бетонном коридоре. Не хочу снова слышать крики. Боюсь, что просто ворвусь в ту комнату и освобожу человека, даже если после этого Адам наставит на меня уже заряженный пистолет, но, будто прочитав мои мысли, Сойка ведет нас в противоположную сторону.

Лабиринты Пандоры — так я называю подвалы, расположенные под роскошным зданием казино. Люди наверху даже не догадываются, что творится прямо под ними, точнее не все. Если ты проиграешь и тебе нечем будет платить, то несомненно сможешь лично тут оказаться, может даже на месте того несчастного, которого, наверно, до сих пор пытают. Темная сторона Адама — уголок того мира, который снова мне доступен, хотя я бежала от него сломя голову, а потом добровольно вернулась, неспособная избавиться от запретного влечения …

— Проходи… — обрывает мысли голос Сойки.

Он открывает мне металлическую дверь, одну из многих в этом подвале, и галантно вытягивает руку, приглашая войти внутрь. Как только я захожу, автоматические датчики срабатывают, освещая комнату приглушенным светом. И это помещение действительно приготовлено для стрельбища. Я не особо разбираюсь, но все, как в фильмах о снайперах. Три мишени, специальный стол и оружие, разложенное будто на выставке. Оно висит на стенах и лежит на столе. Столько видов я никогда раньше не видела в одном месте.

— Я смог тебя удивить? — произносит Адам, пока я разглядываю все, пытаясь не уронить челюсть на пол.

— Смог. — иду на мировую, даря ему улыбку.

За шесть месяцев наших недоотношений я, действительно, не тороплюсь уходить и не тяну его сразу в койку.

Подхожу к столу, руки тянуться к холодному металлу.

«Интересно, сколько жизней отнял это пистолет или другое оружие, хранящееся здесь? Или Адам не использует его для таких целей?»

— Женщина с оружием выглядит особенно привлекательно. — улыбается уголками губ Сойка, вставая рядом.

Я сразу же убираю руку.

— У всех мафиозников такая извращенная фантазия?

— Мне не нравится слово «мафиозник». — рассматривая меня, фыркает Сойка.

— Глава Русской Мафии? — кидаю вариант, постукивая указательным пальцем по подбородку.

— Для тебя я просто Адам. — улыбка становится еще шире, что придает его грубым чертам лица некую мягкость.

— Думаю, мне стоит обращаться к тебе с большим уважением. Может даже на «Вы».

Конечно же, я намекаю на нашу двенадцатилетняю разницу в возрасте, и его статус плохого дядечки, которого, как сказал Георгий, я обязана сторониться.

Гортанный смех заполняет пространство. Как же мне нравится, когда он открыт передо мной словно книга.

— Давай я научу тебя стрелять?

Тут же мотаю головой, даже не успев дать ему договорить.

— Если я научусь стрелять, то со своим везением обязательно пристрелю кого-нибудь. — пытаюсь отшутиться, чем вызываюсь сомнение на его лице. — Думаешь, я не способна на убийство?

Вопрос, слетевший с моего рта в шуточной форме, сразу дает реакцию. Кислый привкус появляется во рту, и я упорно запрещаю мозгу забрать меня в омут воспоминаний.

— Значит я все-таки не удивил тебя? — спрашивает Адам, не заметив моей реакции.

Чтобы как-то отвлечься, разум предлагает идею, которую я просто не могу проигнорировать.

— Как хорошо ты стреляешь? — спрашиваю, касаясь ногтями его рубашки прямо там, где должно биться сердце, если оно у него вообще есть.

— Достаточно хорошо.

Губы растягиваются в коварной улыбке, и я со всей возможной грацией переступаю через маленькое ограждение, отделяющие мишени от стола. Я знаю, что он смотрит на меня и специально виляю бедрами, пока подхожу к одному из пластиковых человеческих силуэтов. Моего роста хватает достать мишени лишь до линии плеч, а значит у Адама есть место для того, чтобы не пустить пулю мне в лоб.

— Если попадешь вот сюда, — я не глядя тыкаю пальцем в пару миллиметрах от собственного затылка. — То тебя ждет подарок.

Между нами достаточно расстояния, и мне приходиться практически кричать, но он меня точно слышит. Это я понимаю по хищной ухмылке на его губах

— А если нет?

— Вероятно я умру. — безразлично пожав плечами, отвечаю я.

На секунду Адам теряется. Что-то в моем ответе его выбивает из колеи, а такое случается очень редко.

— Ты совсем не боишься смерти? — он говорит тихо, и я скорее угадываю его вопрос, чем слышу.

«Нет, не боюсь…»

— Ваш дурацкий мафиозный кодекс запрещает тебе убивать женщин, так что ты уж постарайся.

Он медлит, а я, как в замедленной съемке, наблюдаю за человеком, на руках которого не мало крови.

Адам берет пистолет, перезаряжает…

— Не порти мое впечатление о себе! — кричу я, уставая ждать.

Молниеносно, даже не удостоившись прицелиться, он просто стреляет.

Звук выстрела оглушает так, что в ушах начинает звенеть. Все-таки страх мне не чужд. Я вжимаюсь в мишень и жмурю глаза.

«Говорят, что перед смертью мы видим то, что любили при жизни. Иронично, что в полной темноте я вижу эти дурацкие голубые глаза…»

— Елена…

Голос Адама звучит как будто из далека, но я чувствую на себе руки и заставляю разум вернуться в реальность.

— Давай еще раз. — прошу я, фокусируя взгляд на растерянном мужчине, каким-то боком успевшем оказаться возле меня.

— Ты сумасшедшая. — качает головой Адам, сильнее сжимая мои плечи. — Больше мы такого повторять не будем.

Надув губы, я отстраняюсь, с нетерпением глядя на мишень.

«Черт… Я не уверена, но, кажется, он действительно попал туда, куда я указывала.»

— Что ж, ты заслужил награду. — игнорируя ускорившиеся сердцебиение, произношу я.

Адреналин в крови такой бешеный, что практически полностью заглушает пустоту внутри меня.

Каждый человек от чего-то зависит — сигареты, алкоголь, секс, наркотики… Я пробовала последнее, но мне они ничем не помогли. А вот без чего я действительно не смогу, так это эмоции. Чтобы не свихнуться, мне нужны постоянные эмоции, и Адам с этим справляется. Я с ним, пока он способен подпитывать меня. Как только мне доест, мы разойдемся.

Создав между нами дистанцию, я, глядя в глаза Сойке, тянусь к боковой молнии платья. Одно движение руки, и нежная ткань, скользя по коже, падает к моим ногам.

Карие глаза напротив загораются. Адам следит за мной, словно притаившийся зверь, готовый напасть на несчастную жертву. Я перешагиваю платье и подхожу к нему ближе.

— Достойная награда? — тихо спрашиваю, дотрагиваясь пальцами до пуговиц на его рубашке.

— Лучше я еще не получал…

Поворачиваю лицо в сторону в тот момент, когда Адам поддается вперед, чтобы поцеловать меня.

— Ты убиваешь меня… — шепчет Сойка, пальцами сжимая мой подбородок почти до боли.

«Золотое правило Елены Кравцовой: я не целуюсь. Все остальное, пожалуйста, но губы… Они не прикосновенны.»

В начале Адаму очень не понравился такой исход событий, однако он смирился, ведь я легко могу компенсировать такой нюанс другими своими талантами.

— Босс. — раздается чужой голос, когда Адам оставляет дорожку поцелуев от моего уха к ключице.

Я даже не дергаюсь. Массивная спина Сойки закрывает меня от непрошенного взгляда.

— Прошу прощения, но дело срочное…

— Катись к черту! — почти рычит Адам куда-то мне в шею.

— Давид просил…

Дальше я ничего не слышу. Одно лишь имя вызывает во мне такой дикий страх, который не способно дать даже дуло пистолета.

«Спокойно, это всего лишь имя.»

— Иди. — отстраняясь, говорю я.

Адам матерится себе под нос. Не стесняясь, наклоняюсь за своим платьем, прекрасно понимая, что ни один из здравомыслящих охранников Сойки не посмеет поднять на меня взгляд, если, конечно, не хочет остаться слепым.

Пока мужчина ретируется за дверью, я натягиваю на себя одежду, сразу же проверяя телефон в кармане, который стукнулся о бетонный пол, когда я пафосно скидывала с себя вещь, совсем забыв о злосчастном гаджете.

Дыхание отказывается нормализоваться и, к сожалению, не из-за страстных поцелуев, поэтому мне приходится дышать через нос, пока я проверяя пропущенные звонки.

«Дурацкое имя, а ты уже вся трясешься!» — ругаю себя.

В телефоне куча пропущенных от Вики, и я сразу же набираю ей, на ходу застегивая замок на платье.

— Ну что такое, пузатик? — ласково спрашиваю, как только она снимает трубку.

— Лен! — Вика всхлипывает. — Я безнадежна!

В след идут тихие рыдания.

— Ты не безнадежна. Просто восьмой месяц беременности дает о себе знать.

— У меня снова все сгорело! — и она плачет еще громче. — Я хотела приготовить жаркое, а оно... Оно сгорело!

Я не знаю, откуда Игнат имеет такие стальные нервы, но надо отдать ему должное. Терпеть беременную, которая вечно либо плачет, либо смеется задачка не из легких.

— Так, давай я сейчас приеду, и мы вместе попробуем заново?

— Давай.

Рыдания в трубке сразу же прекращаются, будто их и не было вовсе.

— Скоро буду.

Я забрасываю вызов и быстро выхожу из тира. Адам стоит в компании другого мужчины и, кажется, отчитывает его за то, что тот ворвался без разрешения.

— Мне надо домой.

Сделав знак рукой, Адам подходит ко мне, а мужчина с приличной сединой в волосах, словно напакостивший ребенок, опустив голову, уходит.

— Останься. — произносит Сойка.

— Меня ждут дома.

— Подождут еще.

— Не смей! — обрываю его на полуслове. — Никогда не заставляй меня выбирать между друзьями и тобой.

Я поправляю волосы и отхожу в сторону. Не оборачиваясь, добавляю то, что он и так уже знает:

— Ты проиграешь.

P.S Дорогие читатели! Я вижу , что многие добавляют книгу в библиотеку, но не нажимают на звездочку, очень прошу каждого это сделать! Нажатие на звёздочку, помогает продвигать книгу в рейтинге, заранее спасибо 🙏 ❤️

Как вам глава? Нравится Адам?

2 глава.

2 глава.

Елена.

— Эпедуральную анестезию колют в спину. — со вздохом отчаяния произносит голос Марии, искаженный динамиком телефона.

— То есть я буду в сознании и буду все чувствовать? — испуганно восклицает Виктория.

Я фокусирую взгляд на овощах, бурлящих в кастрюле, и могу только представить, как Маша закатывает глаза.

— Ты не должна об этом думать. Твой врач еще не сказал, что будет именно кесарево, а накручивать себя раньше времени не стоит. — с хорошо скрываемым раздражением произносит Мария.

Я выключаю индукционную плиту и вытираю руки о фартук, наконец поворачиваясь к Вики, которая сидит на высоком барном стуле. В одной руке у нее зажат телефон, а другая лежит на огромнейшем животе. Если бы я не боялась вызвать у Виктории сердечный приступ, то первое, о чем спросила бы Машу, нормально ли, что ее живот такой огромный. Но с беременностью будущая Зотова стала слишком мнительной, и такой вопрос может привести к вызову «скорой».

— Так, все готово. — говорю я и забираю гаджет.

В телефоне физиономия Марии с полотенцем на голове. Увидев меня, блондинка шепчет «Спасибо», на что мои губы растягиваются в усмешке.

— Ты же понимаешь, что она скорее откажется рожать, чем сделает это без тебя.

— Знаю. — со вздохом отвечает Мария. — Я подала документы на перевод. Осталось дождаться положительного результата.

Вдыхаю воздух через нос, чтобы подавить настоящие эмоции.

— Вот и отлично. — заставляю себя улыбнуться.

Мария на мгновение хмуриться, будто распознает ложь даже на расстоянии.

— Ладно, я пойду кормить нашу беременную. Созвонимся.

— Пока.

Я сбрасываю вызов и, прежде чем повернуться, на мгновение прикрываю глаза.

— Как все вкусно пахнет! — слышу восхищения Вики где-то на заднем фоне.

— Накладывай. — взяв себя в руки, произношу я.

— Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? — тараторит Виктория, взявшись за столовые приборы.

— Работать. —отвечаю, пожимая плечами.

Вика тихо смеется. Ее движения такие неуклюжие, что я не могу сдержаться. Не представляю, как она до сих пор ходит в гимназию, но ее желание выпустить свой 11 класс неизменно. Даже Игнат оставил попытки уговорить ее уйти в законный декрет. Главное, чтобы она не родила на своих занятиях.

— Лен, я тебя отвлекла от чего-то важного? — намекая на мое вечернее платье, спрашивает подруга.

— Нет, все в порядке.

На самом деле я даже не вру. Встреча с Адамом не столь важна.

«А есть ли в моей жизни, что-то действительно важное?»

Вика отвлекается от еды и подходит ко мне.

— С тобой что-то не так. Даже не смей мне врать.

Я позволяю ей сжать мою руку, пока думаю над достойным ответом.

— Это из-за возвращения Марии?

— Нет. — резко отвечаю.

Не только в ней. На самом деле, как бы это глупо не звучало, но из колеи меня выбило одно единственное имя...

— Девочки, добрый вечер.

К нам на кухню заходит Артур вместе со своим отцом. Оба в костюмах и дико уставшие.

Первым делом будущий дедушка, конечно же, подходит к Вики и нежно гладит ее по животу. Следом тоже самое делает и Артур.

— Не забудьте сто раз погладить по кругу и загадать желание. — шучу я, намекая на лысую статуэтку Будды, с которой ассоциируется эта традиция.

— И мы тебя рады видеть. — отвечает мне Зотов-младший.

— А Игнат не приехал? — подает голос Вика

— Он задержится. Там какие-то проблемы в клубе. — на автопилоте отвечает Артур. — Я голодный как волк.

Чтобы Вика лишний раз не напрягалась, я мягко указываю ей на стул и сама накрываю стол.

— Марк сегодня выступает? — безразлично спрашиваю я, фокусируясь на своем занятии.

— А он разве не дома? — растягивая галстук, хмуриться Георгий.

Артур молча достает телефон и набирает младшему брату. Ответа не следует.

— Сегодня он не работает.

Слышу в голосе Артура беспокойство.

— Только не ругайтесь, но он пропустил уже неделю занятий, а на носу экзамены. — Вика неловко мнется на своем месте.

— Ну что за ребенок! — со вздохом отчаянья восклицает Георгий.

На самом деле я могу понять их негодование. За последние полгода я видела Марка всего ничего. Он полностью погрузился в музыку и в свои выступления в клубе Игната. Близнецы забили хер на учебу и выпускной класс. Игнат, например, появляется в основном на занятиях Вики, а Марк, похоже. полностью отрекся от статуса ученик. Конечно, у них есть оправдание в виде работы в клубе, но, видимо, Георгия не устраивает такой расклад событий.

— Ищите во всем плюс. Они хотя бы деньги зарабатывают. — пытаюсь разрядить обстановку.

Артур помогает мне наложить еду, и такое взаимодействие вызывает волну тепла внутри меня, которую я сразу же отгоняю прочь.

— Я бы не сказал, что это плюс. — продолжает негодовать Зотов-старший. — Лучше бы они пошли в университет, как Артур.

— Или хотя бы закончили 11 класс. — подливает масло в огонь Артур, своровав у меня из-под носа кусочек огурца. Я шлепаю его по руке, на что он отвечают мне широкой улыбкой.

Артур толкает меня бедром, вызывая стаю мурашек во всем теле.

— Сядь уже, бесишь. — бросаю ему, создавая между нами дистанцию.

— Если бы не трагедия, случившаяся с Никой, Игнат и Марк не пропустили бы целый год обучения и давно бы уже закончили школу. — грустно говорит Вика.

— Я, конечно рад, что они работают, но мне все-таки нужно кому-то передать семейный бизнес. — ворчит Георгий, стараясь сгладить нарастающую тоску о своей умершей жене.

Отдаю две тарелки Артуру в руки, и он ставит их возле Вики и отца, после чего снова встает возле меня.

— Конечно, пап, спасибо, что не забыл про меня. — с притворной обидой отвечает Артур, снова потянувшись к моей разделочной доске.

Я перехватываю его руку и больно сжимаю, но он лишь сжимает мою в ответ. У нас начинается какая-то непонятная битва с перетягиванием огурца и толканием друг друга.

Я отстраняюсь, как только близость между нами начинает обжигать словно кислота.

— Вся надежда на тебя, сынок. — говорит Георгий, стуча приборами. — И Лену, конечно же.

— А я здесь причём? —спрашиваю, вставая за спиной у Вики и сжимая со всей силой спинку ее стула.

— Твои эскизы замечательные, а главное хорошо продаются. — поймав мой взгляд, произносит Зотов.

— Из всех моих детей ты — единственная, кто может это делать.

«Конечно, мне приятно, что меня приравнивают к кровным детям семьи Зотовых, но это не значит, что я буду рисовать эскизы всю оставшуюся жизнь.»

— Нет, спасибо — фыркаю я.

Мне нравится рисовать эскизы для будущих ювелирных украшений и, естественно, нравится получать свои честно заработанные, только вот со своей непостоянностью меня надолго не хватит.

— Значит вся надежда на внуков. — идет на мировую Георгий, бросая нежный взгляд на Вику.

Только вот пузатик сразу опускает глаза в пол. Пусть Зотовы даже слышать не хотят о том, что ребенок в животе Вики может быть не от Игната, но она сама думает об этом постоянно и мучает своего жениха с тестом на отцовство, от которого тот упорно отказывается.

— Кстати об этом. Мы идем завтра на УЗИ? — перевожу я тему.

На восьмом месяце беременности Вика все-таки решила узнать, кого ждет: мальчика или девочку. До этого она принципиально говорила своему врачу, чтобы та держала все в секрете.

«Да, беременных, мне кажется, не понять никогда.»

— Конечно! — улыбается Вика.

Артур проходит мимо меня, чтобы сесть наконец за стол. Я понимаю, что смотрю на него слишком долго, когда он начинает есть.

— Так, ладно. — дергаю головой. — Всем приятного аппетита. Мне уже пора домой.

Три пары глаз сразу же поднимаются на меня, и все прекращают есть.

— Поужинай с нами. — первая откликается Вика.

Я бросаю взгляд на их тарелки, подавляя рвотный привкус во рту.

— Неголодная.

— Может останешься? — добавляет Артур.

Принципиально не смотрю в его сторону. Руки вжимаются в кулаки до такой степени, что становиться больно.

— Ну уж нет, меня ждет винишко и пенная ванна. А вы тут без меня развлекайтесь.

Подмигнув Вики, я забираю телефон со стола, бросая напоследок:

— До завтра.

— Подожди! — окликивает Георгий.

Он встает со своего стула и провожает меня до коридора.

— Тимур тебя отвезет.

Я киваю, прекрасно понимая, что это не все, и вопросительно выгибаю бровь.

— Лен, поговори с Марком. — со вздохом просит Георгий.

— О погоде? — тут же шучу, но, кажется, не смешно, потому что ни один мускул на лице Зотова не дергается.

— Меня пугает, что он замкнулся в себе.

— Не думаю, что он замкнулся. Скорее переключился на музыку.

— Лен, мне просто нужно знать, что с ним все в порядке, но каждый раз, когда я хочу с ним поговорить, он отшучивается.

Вижу в глазах отца неподдельную тревогу за сына.

— Сделаю все возможное.

Мы киваем друг другу, после чего я следую к машине Тимура, личного охранника семьи Зотовых. Он не любитель говорить по душам, поэтому дорога до моей съемной квартиры проходит в тишине, где я снова и снова возвращаюсь в воспоминания о том дне, когда Ника попросила меня присмотреть за Марком.

Я предупреждала ее, что мне не стоит доверять такие ответственные вещи. Но в оправдание могу сказать, что, когда она умерла, я действительно поддерживала Марка. Была свидетелем многих его срывов и практически подняла его на ноги в самый тяжелый период. Не знаю, в какой момент все зашло дальше, чем я планировала, но в конечном итоге мы переспали, и еще раз, и еще… Все затянулось до такого, что я начала понимать, что он мне действительно нравиться. И как сказал Марк, как только эта мысль пустила корни в моем мозгу, я просто сбежала словно трусиха. Он был прав, назвав меня так. Я действительно испугалась снова полюбить кого-то.

Думаю, люди переоценивают любовь. Она бесполезна и болезненна. Я в этом убедилась на личном опыте и поэтому больше не собираюсь испытывать нечто подобное. Только вот этот сгусток крови, что бьется под ребрами, разве спрашивает разрешение?

В тот день, где-то полгода назад, когда я ушла с Адамом, то хотела лишь показать Марку, что в меня не стоит влюбляться. Я затеяла с ним игру в «кошки-мышки» и хотела выиграть. Только Марк — достойный соперник. Я переспала с Адамом — он привел в дом двух девушек, чем вызвал гнев своего отца и, конечно же, мой. В отместку моих встреч с Сойкой стало больше, и я лично убеждалась, чтобы он о них знал. Марк платил мне той же монетой, а по итогу в этой игре не оказалось победителей. Мы оба проиграли и теперь практически не общаемся. Он погрузился с головой в музыку, а я погрузилась в темный мир Адама Сойки и подсела до такой степени, что не могу уйти.

— Елена, мы приехали. — голос Тимура так резко обрывает мысли, что я дергаюсь.

Перевожу взгляд на улицу. Действительно, мы на месте, а я даже не заметила.

— Благодарю.

Я быстро покидаю машину и захожу в свой подъезд. Дом встречает меня гнетущей тишиной и темнотой. Одиночество так и прет от этой квартиры.

Хмыкаю себе под нос, скидывая обувь и платье прямо в коридоре. Я не включаю свет, только ночник, чтобы видеть хоть что-то. Закрываю двери на все замки и дополнительную щеколду, которую специально купила. Открываю холодильник, в котором из еды только шоколадки и яблоки — единственное, от чего меня не рвет. Запихнув в рот кусочек сладости, сразу иду в душ. Рутина занимает не так много времени, и я в полном непонимании, что вообще тут делаю, забираюсь в кровать, накрываясь с головой одеялом. Сон не приходит ко мне даже спустя полчаса.

«И зачем я только приехала сюда? Стоило остаться у Зотовых…»

Дергаю головой, отгоняя эти мысли. Остаться у Зотовых значит добровольно признать, что я сняла эту квартиру четыре месяца назад не потому что хотела жить отдельно, а чтобы не видеть Марию и Артура.

После того, как ее выписали из больницы, она почти месяц жила в доме Зотовых, пока восстанавливалась после операции. Вернуться к родителям Маша не захотела и даже разговаривать с ними не стала. Семейного воссоединения не случилось. Зато тот период, пока она не вернулась к своей жизни в Сочи, стал очень важным для ее применения с Артуром. Он заботился о ней, как о хрустальной вазе династии «Мин». А я никогда не славилась стальными нервами, поэтому опять сбежала, неспособная смотреть, как они взаимодействуют.

Не знаю, что происходит в моей голове. Я смирилась с тем, что два моих лучших друга переспали и, возможно, полюбят друг друга. Мне уже не больно осознавать, что Артур никогда не будет моим. Я даже предполагаю, что, возможно, в конечном итоге Маша и Артур будут вместе. Супер, пусть будут счастливы, только вот я на это смотреть не собираюсь. Скоро Мария вернется в родной город. Она переводится и хочет пройти практику в той больнице, где ее вернули с того света. А значит воссоединение идеальной пары не за горами и, возможно, я скоро опять уеду. За два года скитания по всему миру я к этому даже привыкла.

У Вики есть Игнат. У Марии будет Артур. Георгий ждет внуков. Остается только Марк, но, думаю, он легко забудет обо мне, как только я уеду. Возможно, даже, когда это случиться, ему будет легче найти свою спутницу жизни.

Провожу пальцами по своему запястью, там, где чернила вырисовываются в два пропорциональных треугольника.

«Жаль, что время вспять не воротишь. Мне бы так много хотелось исправить…»

Побродив по собственной квартире, как неприкаянный призрак, я понимаю, что мне совсем не хочется тут быть. Беру телефон и сразу же ищу контакт Адама Сойки. Конечно он мне не звонил, но, думаю, будет не против, если мы продолжим то, на чем остановились.

Однако палец так и замирает на значке «зеленой трубке».

Отборные маты, что я посылаю на саму себя, не помогают мне остановиться. Натянув на себя первые попавшиеся вещи, я вызываю такси.

3 глава.

Глава 3.

Марк.

— Закрыв глаза, нажмет на газ...И мы взлетаем…

Пропеваю эти строчки, проводя по клавишам.

— Я давно ее искал и знаю, что лучше не будет…

Вытягиваю голосом не рифмующиеся слова, на ходу подстраивая звуки синтезатора, чтобы более-менее подходили к песне.

— Я бы все отдал! Об одном мечтал…Целовать ее до утра…

Пальцы плывут по нотам, добаляя нужное количество драматизма.

— Меня дурманит запах ее духов.Она опаснейший из всех в мире грехов!Давай спалим дотла,Давай гори со мной…

Делаю осечку, и ноты портят выстроенную мелодию.

— Блять! — вырывается у меня.

Беру тетрадку на своих коленях и достаю ручку, которую держал за ухом. Глаза бегают по тексту написанным кривым почерком и разбросанным по всему листу словам, не попадающие в прорисованные линии.

«Дружище ты серьёзно? Даже для тебя это слишком ванильно»

Перечеркиваю все, что написал.

«Кажется, надо признать, что попса — это не мое. Хотя если с синтезатора перейти сразу на гитару и добавить больше басов…»

— Продолжения не будет? — слышится голос за моей спиной.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Я почувствовал цветочный аромат еще минут пять назад, когда Елена тихо открыла дверь. Стояла в дверном проеме и слушала, а я пытался сделать вид, что она только в моем воображении.

— Бесплатные концерты не даю. Позвони Игнату, узнай мой прайс. — отвечаю на автомате, даже не оборачиваясь.

Ее легкие шаги почти невесомы, но я все равно их различаю. Бросаю взгляд на наручные часы и подавляю срывающиеся с языка ругательства. Время за полночь, а Елена приперлась в загородный дом.

— Денег нет. — произносит она, вставая за моей спиной. — Но я принесла «белый флаг».

Елена протягивает руку, так чтобы мне было видно. На маленькой ладошке лежат две пластины мятной жвачки. Губы дергаются, и я разворачиваюсь на стуле, позволяя себе на мгновение осмотреть своего непрошеного гостя с ног до головы. Джинсы с высокой посадкой и обычная футболка. На лице нет боевого раскраса. Длинные волосы струятся по плечам. Очень редко доводиться видеть ее такой простой. Лицо без макияжа кажется немного детским и таким красивым, что хочется сразу отвернуться.

— Чем обязан? — мой голос, кажется, выдает все то, что я пытаюсь скрыть.

Елена закатывает глаза и засовывает в рот белую пластину. Она протягивает мне вторую, а, когда я мотаю головой, дотрагивается до моего подбородка. Пока я стараюсь игнорировать электрические импульсы от ее касаний, стерва все-таки вынуждает меня взять проклятую жвачку.

Явно довольная собой, она улыбается и без тени смущения опускается в кресло, что стоит рядом с синтезатором.

— Знаешь, я думала, что тут будет столкновение проституток или какая-то вечеринка. — фыркает Елена, оглядываясь по сторонам. — А ты… работаешь?

Последние слова произнесены с удивлением и, может быть, с нотками восхищения.

— Представляешь, люди не только развлекаться умеют. — подражая ее тону, передразниваю я.

— Обалдеть! — приложив руку ко рту и широко распахнув глаза, охает девушка.

Я сдаюсь. Губы не слушаются и растягиваются в улыбке. В ее глазах загорается огонек, символизирующий некую победу.

— Ты в гости приехала или по делу? — не поддаюсь на ее провокации.

Наступает эпичная пауза. Наверно, Елена пытается придумать достойный ответ или же сама не понимает, что забыла в нашем загородном доме в столь поздний час.

— Я скучала по тебе.

К такому меня жизнь не готовила. Ее кажется тоже.

— Неужели Адам тебе наскучил? — вырывается у меня.

Вся магия момента, что была до этого, рушиться. Елена хмуриться, уже наверняка жалея о сказанном ранее.

— Нет, с ним все прекрасно. Мы переспали пару часов назад, и у меня появилась свободная минутка. — кривя губы в ядовитой ухмылке, давит на больное Елена.

Что-то неприятное вскипает внутри меня и давит на все органы чувств.

— Сюда ехать, как минимум, час. Придумай что-нибудь поправдоподобней.

Елена подрывается на ноги. Сам не понимаю, как делаю тоже самое, и мы показываемся слишком близко друг-другу

— Ты невыносимый!

— А ты у нас пример добропорядочности!

Мы, как два дурака, почти орем друг другу в лицо.

— По крайней мере я включаю мозг и не забиваю хер на свою семью, которая между прочим волнуется о тебе.

— Браво Елена! Ты, как всегда, ищешь виноватых во всех, кроме себя.

Чтобы вывести ее из себя еще больше, я хлопаю в ладоши прямо перед ее носом.

— Моей вины нет. Я говорила не влюбляйся в меня, и не стоит теперь ходить с покерфейсом, чтобы все во круг пожалели тебя!

— Сколько раз еще нужно повторять: мой мир не вертится вокруг тебя!

— Ври лучше!

— Обязательно возьму уроки у нашей главной лгуньи!

Оба дышим через нос. Так отчаянно пытались доказать что-то друг другу, что забыли о потребности в дыхании. Проходят минуты, пока мы смотрим друг другу в глаза. Злость уходит, заменяя собой дикое напряжение.

— Что мы делаем? — вдруг спрашивает Лена.

— Кокетничаем. — уже спокойнее отвечаю.

— Марк…

Во мне все леденеет и следом взрывается, подобно вулкану, когда Елена вдруг обнимает меня. Ее руки ложатся поперек моей талии, а нос утыкается в ключицу.

Барьеры рушатся. Мне так надоело играть в непонятные никому игры. Поэтому я просто прижимаю ее к себе, так сильно, как только могу.

— Есть хочу. — как гром среди ясного неба, произносит Лена куда-то мне в шею.

Приходиться приложить немало усилий, чтобы разомкнуть руки и отступить в сторону. Все, что можно сказать о нашем общении: мы либо ругаемся, либо происходит подобная непонятна херня, которой у меня нет объяснения.

— У меня есть только Доширак и кофе. — произношу я, прокашливаясь.

Елена потирает ладони и воодушевленно кивает словно маленькая девочка, которой дали леденец.

— Пошли, а то у меня живот начнет выть громче тебя! — она берет меня за руку и тянет к кухне.

— Это называется петь, а не выть. — следуя за ней, поправляю. — И нет, ты не будешь есть эту гадость.

— С чего это вдруг?

Отпустив руку Елена начинает рыскать по шкафам. Не помню, когда она была в этом доме последний раз. Кажется, это было в прошлой жизни. Я здесь уже давно все оборудывал под себя, создал мини-студию, чтобы писать песни. Вставая за ее спиной, я тянусь к шкафу, создавая между нами никому нежные соприкосновения.

Елена оборачивается и запрокидывает голову, но я больше не попадусь в эту ловушку, поэтому достаю две упаковки Доширака и поднимаю их над своей головой так, чтобы она не смога до них дотянуться.

— С каких пор ты стал таким жмотом?

— Открой «Гугл» и посмотри, как эта гадость вредна для организма.

— Но ты же это ешь! — не унимается Лена, скрещивая руки на груди.

— Меня не рвет на постоянной основе!

— Меня уже давно не тошнило!

Понимая, что мы снова начинаем бессмысленно спорить, я закидываю долбаные Дошираки на самую верхнюю полку. Делаю пометку больше не покупать сюда такую еду.

— Ты сюда ведь не поесть приехала… — начинаю я.

Елена сразу приходит в движение. Она достает стакан и наливает в него воду. Мне кажется это сделано тупо для того, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Мы с Викой завтра идем на УЗИ. — крутя стакан в руках, рассказывает она.

Напоминание о Пузатой вызывает улыбку.

— Давно пора. Но это не ответ на мой вопрос.

— Мария подала документы и скоро приедет. — продолжает делиться информацией моя гостья.

От меня не ускользает, как дрожит ее голос при этих словах. Я встаю рядом с ней, прислоняясь бедром к кухонному островку. Кажется, я не получу ответ на свой вопрос.

— Ты готова к этому? — решаю все-таки поддержать беседу.

— Нет.

Елена отводит взгляд и откладывает в сторону стакан.

— Думаю, ты уже собрала чемоданы. — наклоняясь немного вперед, делаю предположении и по выражению ее лица понимаю, что попал в точку.

— Тебе не стоит этого делать. — продолжаю я. — Не беги от проблем, научись смотреть на них и бороться.

— Нет никакой проблемы.

— Проблема есть. Но ее можно решить, если перестать бегать.

Елена поднимает на меня взгляд, а я уже жалею, что поднял эту тему.

— Лучше о своих проблемах думай! — фыркает она. — Георгий устроит тебе Вторую Мировую, когда ты появишься в доме. Он знает, что ты прогуливаешь занятия.

Походу Пузатик сдала меня с потрохами.

— Там нечего делать. К экзаменам я готов, а просто так протирать штаны не хочется.

— Все в доме думают, что у тебя депрессия.

Закатываю глаза, будто это поможет.

— У меня нет депрессии. Просто мне нужны тишина и спокойствие, чтобы писать музыку. В гимназии одноклассники не дают мне прохода. В доме слишком много людей. Остается только ездить сюда.

Полгода назад мое первое выступление в клубе Игната принесло мне некую популярность. Елена залила видео в Интернет, и понеслось. Ролик залетел с просмотрами, люди стали подписываться на меня в соц. сетях. Не то, чтобы я резко стал знаменитым, но все кординально поменялось. Теперь в гимназии со мной хотели общаться не только потому, что я ношу фамилию Зотов. Не знаю, нравиться ли мне такой исход. Я люблю быть в центре внимания, люблю музыку и свои выступления, но вот становиться ручной обезьянкой для слушателей не предел моих мечтаний.

Елена замолкает, и некоторое время мы просто стоим в тишине. Кажется, она ждала другого ответа. Возможно, что я не хочу пересекаться с ней, зная, с кем она проводит ночи. Раз Елена молчит, то я тоже не говорю о том, что это правда.

— Все скучают по тебе… и я тоже.

Не стоит ей повторять это, я и с первого раза все понял, однако опять такие слова выводят меня на эмоции, от которых я пытаюсь избавиться.

— Мы не разговаривали почти полгода, пытались что-то друг другу доказать. Что поменялось сейчас? Откуда такие откровения? — резко сыплю вопросами. — Зачем ты здесь?

То, что она пришла ко мне, уже подобно атомной бомбе. А все слова сказанные друг другу снова подсаживают меня на нее, как самый сильный наркотик.

— Я не знаю, понятно? Мне одиноко? Скучно? У меня нет ответа на твой вопрос!

Если бы меня спросили, кто такая Елена Кравцова, я бы с уверенностью сказал, что она — раковая опухоль. Сначала ты ничего о ней не знаешь и живешь себе счастливо. Но чем больше она разрастается внутри тебя, тем быстрее убьет. Можно лечиться или же как-то оттянуть известный всем конец, но исход очевиден. Рано или поздно рак убьет тебя, как бы сильно ты не пытался спастись. Елена для меня тоже самое. Я лечусь от нее уже несколько лет, бегу, как можно дальше, только это бесполезно… Я ее ненавижу так сильно, что иногда даже забываю, как схожу по ней с ума. Она — лабиринт, в котором я потерялся. И должен признать, что, как бы я не старался, единственная девушка, которую я хочу, никогда не будет мне принадлежать. И это убивает. Она убивает. Сначала, когда бросила меня в Израиле, потом шесть месяцев назад, когда ушла с Адамом.

Музыка стала химиотерапией. Я нашел в ней утешение, стал выздоравливать, и вот, Елена снова пришла ко мне. Рак вернулся, и на этот раз я чувствую, что все дойдет до плачевного финала.

«Блять, о чем я вообще думаю! Уровень драмы просто зашкаливает!»

Трясу головой, чтобы избавиться от нахождения. Иногда моя меланхоличная натура берет вверх и наружу выходит сопливая девчонка, которая пишет всю эту любовную лирику в моих песнях.

«Любовь, бла-бла-бла! Мы не можем быть вместе, бла-бла-бла! Дайте пачку салфеток, и я побегу в магазин за прокладками…»

— Марк!

Елена кажется зовет меня уже не первый раз, пока я тонул в океане сопливых мыслей.

— Давай кое-что проясним. — слишком уж резко начинаю я. — Я не буду твоим запасным вариантом и не буду мальчиком на побегушках, который прикрывает всю твою постоянную ложь. Я от этого устал.

Елена хлопает глазами, явно не ожидая от меня такого тона. Что ж, пусть привыкает.

— И что прогонишь меня? — с вызовом и сомнением спрашивает Елена, поворачиваясь так, чтобы мы стояли лицом к лицу.

Так было бы легче. Прогнать ее и лечиться вдали друг от друга. Я бы сказал, что так у нас больше шансов на выздоровление. Однако мы так делали на протяжении полугода и пришли к тому, что снова плывем в одной лодке.

Раз она сама пришла ко мне, значит теперь я все делаю по-своему.

— Нет. — спокойно произношу, улыбаясь уголком губ.

Елена в непонимании выгибает бровь, и я добавляю:

— Для начала давай накормим тебя.

P.S Скучали по Марку? Как вы думаете кто подходит Елене больше? С нетерпением жду ваше мнение о главе и конечно же звездочки🙏❤

4 глава.

Елена.

В детстве, наверно, каждая девочка мечтала стать принцессой. Мне же всегда по душе были злодеи.

Белоснежка бесила своей тупостью, а Злая Королева вызывала жалость. Ведь, по сути, чего она хотела? Стать самой красивой? Просто стоило придумать что-то по лучше, чем отравленное яблоко…

Вообще, я никогда не хотела быть спасенной принцем. Дайте мне дракона, и мы вместе спалим замок дотла! Все познается в сравнении. Я поставила на колени опасного монстра по имени Адам Сойка.

Самое время осуществлять задуманное, а я пошла за принцем…

Миллиарды звезд на небе светятся так ярко, будто сейчас смеются надо мной, но мне хорошо. Я чувствую себя настолько заполненной, что все темное и гнетущие внутри прячется, уступая месту светлому, теплому и до боли родному.

— Напомни мне, почему это полезнее Доширака? — возмущаюсь я с брезгливостью, держа в руках то, что Марк называет едой.

— Во-первых, не "это", а пища богов — шаурма. Во-вторых, тут есть овощи, мясо, хлеб. А, в-третьих, время два часа ночи, все ближайшие рестораны закрыты.

Марк легко запрыгивает ко мне на капот своей машины. Честно, когда мы уехали с загородного дома, я думала меня высадят где-то на дороге или отвезут домой, но вместо этого Зотов привез меня в первую попавшуюся круглосуточную забегаловку. И вот мы сидим под звездным небом в полном одиночестве. Вроде именно так девочки-подростки представляют идеальное свидание.

Подворачиваю под себя ноги, садясь так. чтобы стеклоочистители не впивались в спину. Марк зеркалит мою позу, и мы сидим прямо напротив друг друга. Не знаю, как он, но я уже начинаю переживать, что капот тупо прогнется под нами. Я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, но уже догадываюсь, что это бесполезно. Марк принимается за еду с таким аппетитом, что мой желудок жалобно урчит.

— Ешь давай. — бубнит Зотов.

Откусываю крошечный кусочек, чтобы он уже заткнулся, и мой сердечный ритм тут же ускоряется.

«Боже, это действительно очень вкусно.»

Не то, чтобы я прям конченная ханжа, питающаяся только в ресторанах. Когда начались мои проблемы со здоровьем, я начала учиться готовить, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию.

Выучила на зубок сотню рецептов и отточила мастерство до такой степени, что могу смело идти работать в общепит. Но я не привыкла есть ничего, кроме фруктов и конфет, а сейчас с Марком я, действительно, чувствую настоящий голод.

Меня ужасно бесит гордость в голубых глазах на против, пока он наблюдает за мной, не скрывая намека на победу. Поймав мой убийственный взгляд, он усмехается и меняет позу, облокачиваясь спиной на лобовое стекло и вытягивая ноги. Через несколько откусанных кусков я чувствую полное насыщение, даже не съев половину, но почему-то продолжаю есть, бросая взгляды на Марка. Сейчас в расслабленной позе он кажется мне каким-то особенно привлекательным. Волосы в хаотичном беспорядке лезут на глаза, и мне так хочется запустить в них пальцы, чтобы откинуть в сторону. Черная футболка открывает вид на широкие плечи и руки, сплошь покрытые татуировками и выпуклыми венами. Я знаю все его тату наизусть, ведь половину била сама, а на другие просто в открытую пялилась. Конечно, не потому что они ему идеально подходят, а потому что я художник и любоваться рисунками моя прямая обязанность.

— Рот закрой, а то муха влетит. — усмехается Марк, поймав меня с поличным.

Хочется сказать ему что-то едкое, чтобы стереть усмешку с лица, но, кажется, лимит желчи на сегодня исчерпан.

— Для чего все это? — спрашиваю, откладывая недоеденное в сторону.

Марк делает тоже самое и протягивает мне бутылку воды.

— Что именно? — отвечает вопросом на вопрос. — Почему я кормлю свою подругу, не давая ей травить себя еще больше?

Прохладная вода помогает немного избавиться от кома в горле. Я пытаюсь понять, не вывернет ли меня прямо сейчас, но кислого привкуса во рту совсем нет.

— Почему спустя полгода мы снова разговариваем? — выдаю я, отводя от него взгляд.

Тихая усмешка кажется такой громкой в этой ночной тьме, что я слышу ее каждым нервным окончанием.

— Потому что ты пришла ко мне. — объясняет Марк, хотя понятнее не становиться.

Стоило сказать ему, что я это сделала только ради Георгия, но я бы тогда опять соврала. Правда в том, что я, действительно, скучала по нему и, словив волну одиночества, захотела в первую очередь быть с ним.

— Тебе со мой не надоело воевать? Что и кому мы пытаемся доказать, Елена?

Он произносит мое имя таким хриплым тембром, что я невольно покрываюсь мурашками.

— Тебе станет легче, если я скажу, что ты выиграла?

«Нет, потому что это ложь.»

Не говорю ничего, присаживаясь с ним рядом. В спину упирается стеклоочиститель, но я игнорирую неприятное чувство, на мгновение позволяя себе чувствовать только тепло от нашей близости.

— Мне понравилась твоя песня. — перевожу тему. — Слащавая, конечно, но твой рычащий голос все исправляет.

— Рычащий? — переспрашивает Марк, давясь усмешкой.

— Ну… — тяну я, пытаясь оправдаться. — Он красивый… твой голос. Какую бы хрень ты не пел, все уходит на второй план, потому что своим голосом ты доводишь до мурашек.

Марк поворачивает ко мне голову, а я упорно запрещаю себе повернуться к нему, разглядывая звезды на небе.

— Спасибо…?

— Хотя знаешь мне непривычно слышать, как ты придумываешь что-то романтичное. — добавляю я с притворной задумчивостью.

— А о чем же по-твоему я должен петь?

По размыслив минутку, я прокашливаюсь для большей зрелищности.

— Ну что-то, типа, «Мой член готов оформить подписку на ее киску». — исполняю я в стиле репа.

На мгновение повисает молчание, после чего мы оба разрываемся от дикого смеха. Репер из меня вышел бы отстойный.

— Надо же, ты умеешь шутить, а не только плескаться ядом. — сквозь некотролируемый смех проговаривает Марк.

— Милый, там, где ты учился шутить, я преподавала! —фыркаю, поворачивая голову к нему.

Лучше бы я так не делала. В эту же секунду я превращаюсь в один сплошной солевой столб. По крайней мере мне так кажется. Я готова рассыпаться в пыль. Марк так близко, что все внутри меня тянется стереть даже миллиметры расстояния между нами.

— Если я когда-нибудь спою нечто подобное, разрешаю зашить мне рот!

Марк пытается шутить и контролировать себя, но я вижу, что его тоже убивает такая близость между нами.

Я молчу, полностью фокусируясь на его глазах. Если бы у меня сейчас были краски, то вместо прекрасного звездного неба я бы изобразила все оттенки голубого, что так близко ко мне.

— Если ты, конечно, не уедешь раньше.

Его слова рушат все чувства, что вызвала наша близость.

— С чего ты вообще взял, что я уеду? — отводя взгляд в сторону спрашиваю, так будто пытаюсь научиться заново разговаривать.

— А разве ты не так вечно поступаешь?

Все намеки на улыбки исчезают.

«Вот для чего он позвал меня сюда.»

Я молчу слишком долго. поэтому он продолжает.

— Как только ты сталкиваешь с чем-то, чего не понимаешь или не можешь побороть, ты бежишь от этого.

Мое лицо скорее всего искажается от вскипающей злобы. Хорошо, что я отвернута от него.

— Возьми с полки пирожок или скажи то, чего я сама не знаю.

Марк тяжело вздыхает и качает головой.

— Что ты, не останавливайся, расскажи мне еще, какая я плохая! — вскипая, шиплю сквозь зубы.

— Ты не плохая, Елена. Ты лживая и самовлюбленная маленькая девочка, которая боится саму себя.

Наверно, я должна разозлиться от его слов еще больше, но все происходит с точностью до наоборот. Грусть окутывает меня как пелена, ведь он действительно прав. Я боюсь саму себя. Боюсь этой пустоты и неопределенности. Боюсь просто потому, что не знаю саму себя.

— А ты всегда говоришь правду? — взяв контроль над чувствами спрашиваю, снова поворачиваясь к нему лицом.

— Нет, не всегда. — поймав мои глаза в плен, почти шепчет Марк. — Но говорить правду не так уж сложно. Давай я тебе покажу.

Марк спрыгивает с капота и, к моему удивлению, достает из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Я терпеливо жду, пока он затянется.

— Ты мне нравишься.

Сердце в груди начинает стучать как бешеный отбойник.

— Возможно даже больше, чем просто нравишься. Я стал повернутым на музыке, потому что смог найти в ней утешение, когда понял, что проиграл тебя Адаму.

Вот тут моя самооценка должна взлететь до орбиты, но я почему-то чувствую лишь горький привкус поражения.

— Но ведь ты и с Адамом не будешь. — выпуская облако дыма, произносит он. — Тебе разбили сердце, Елена, и теперь ты хочешь только одного — делать тоже самое.

Слова застревают в горле. Я могу лишь тупо смотреть на него, даже не способная пошевелиться.

— Как только он полюбит тебя, ты бросишь его. Так что Адам мне не соперник. Он — товарищ по несчастью.

Марк болезненно усмехается.

— Но знаешь кто победит в конечном итоге? — риторический вопрос, за которым тут же следует ответ.

— Я.

«А еще говорит, что это я самовлюбленная.»

— Я смог смириться. Я нашел себя в музыке. Я пойду дальше. Может даже стану знаменитым. Может даже через несколько лет кто-то сможет навсегда вычеркнуть твое имя из моей памяти.

— Слишком много для одной речи. — пытаюсь выдавить стервозность, но голос звучит через чур жалко.

— Мысли масштабнее, Елена. — он не ведется на провокации. — С чем останешься ты? С разбитой душой и не способностью посмотреть внутрь себя?

«Давай разозлись! Скажи хоть что-то!»

— Даже если я прямо сейчас скажу тебе, что готова стать твоей, ты откажешь мне? — все еще слишком жалко пытаюсь выползти из ловушки, в которую он меня загнал.

— Да. — даже ни секунды не раздумывая, отвечает он. — Потому что ты — яд, а я слишком уж сильно хочу жить.

Я чувствую дым, что он выпускает. Он попадает внутрь меня вместе со словами, которые режут больнее любого лезвия.

— Что же мне делать, Марк? — полностью признаю свое поражение. — Как перестать быть такой, если это все, что у меня есть?

Мне кажется, что я никогда не была более откровенна, чем в данную секунду.

— Для начала перестань врать людям, которые любят тебя и делать меня своим соучастником. — спокойно отвечает Марк, будто только этого и ждал. — Твои проблемы со здоровьем, встречи с Адамом и еще куча дерьма, о котором я наверняка не знаю. Все это вредит тебе, и нужно перестать закапывать себя, Лен.

Я немного меняю позу, сползая на край капота, желая быть ближе к нему. Сигарета, зажатая в пальцах, почти догорает до фильтра, и я могу разглядеть татуировку Треугольников на его запястье.

— Нужно поговорить с Марией и Артуром. Пора давно их отпустить. — продолжает мой личный психолог.

— Я уже отпустила …

— Нет! — резко обрывает меня на полуслове. — Никого ты не отпустила и уж точно не простила.

Я спускаюсь еще ближе, и он тоже сокращает дистанцию.

— Да с чего ты это взял?!

— Почему ты до сих пор никого не целуешь?

Меня парализует.

«Он не может об этом знать… Неужели догадался?»

— Как это вообще связано с Артуром и Марией? — как можно безразличней, отвечаю ему. — Я не целуюсь, потому что боюсь блевануть кому-нибудь в лицо.

— Ой, да брось, тебя не тошнит от таких эмоций. — намекая, что он это проверял лично, фыркает Марк.

Нет, я никогда его не целовала, но мы спали, и он прекрасно знает, что меня не тошнит от возбуждения.

— Давай, будь честной, что скрывается за этим? — Марк двигается еще ближе и упирается коленкой в мою ногу.

— Поцелуй — это признак любви, а я не хочу никого любить. — начинаю рассуждать вслух.

— Уже ближе, но все равно не то. Секс тоже можно назвать проявлением любви, но в нем ты себе не отказываешь.

«Да, потому что…»

Дергаю головой, отгоняя воспоминания, чтобы не сорваться.

— Боже, что ты докопался?! Не хочу я никого целовать!

— Ты снова лжешь.

— Мне не нравится поцелуи! — выпаливаю первое, что приходит на ум. — Обмен слюнями — это противно!

Марк закатывает глаза и втягивает носом воздух с такой силой, что я слышу характерный звук. Все происходит мгновенно. Вот он стоит рядом, а в следующую секунду уже подается вперед и грубо целует меня.

Я так ошарашена, что позволяю ему развести мои ноги в сторону и встать между ними. Он зарывается пальцами в мои волосы одной рукой, а другую кладет на бедра, притягивая меня ближе. Всего секунда, и он снова касается моих губ, целуя так, как ему этого хочется. Жадно. Свирепо. Страстно. Это совсем другой поцелуй. Поцелуй подавленного вожделения. Такого, которое накапливалось годами, полными брошенных украдкой взглядов и едких перепалок, где мы старательно что-то доказывали друг другу. Я чувствую его каждой косточкой своего тела, каждой клеткой кожи. а самое главное — отвечаю на поцелуй. Не понимая, что творю, я просто полностью растворяюсь во всем, что он готов мне дать.

«Почему ты остановилась, Елена?» — чужой голос врывается в мою память, портя весь миг этого страстного порыва. Я узнаю этот голос. Я ненавижу его!

Отталкиваю от себя Марка со всей возможной силой. От неожиданности он отступает на несколько шагов назад.

— Что ты наделал? — тихо шепчу я, касаясь кончиками пальцев своих губ.

— Показал тебе, что поцелуй — это не конец света.

Марк полностью дезориентирован. Я вижу, как он старается нормализовать дыхание.

«Почему же я тогда чувствую, что, если мир сейчас взорвется на атомы, то я буду счастлива?

Марк что-то говорит, но я ничего не слышу. Вскочив на ноги, я дергаюсь в сторону водительского сидения. Ключ в замке зажигания. Не придумав ничего лучше, я молниеносно захлопываю дверь, заводя мотор. Марк ничего не предпринимает. Он просто стоит и смотрит на меня насмешливо, будто говоря: «Вот, ты опять сбегаешь».

«Катись к черту!»

Я специально немного давлю на газ, чтобы машина дернулась к нему, но он все еще непоколебимо стоит на месте, с видом победителя.

«Ненавижу!»

Я сдаю назад и использую все свои навыки вождения, чтобы уехать от него более-менее достойно, не попадая в аварию или ближайшее дерево на своем пути.

Открыв окно, высовываю средний палец, чтобы он видел мое последнее послание ему.

Пусть он хоть в тысячу раз прав, но целовать меня Марк не имел право. И у меня на это, действительно, есть причины.

5 глава.

Прошлое.

Елена.

Свет прожекторов и грохочущая музыка в колонках так сильно давят на мозг, что соображать становиться совсем трудно. Виктория, моя лучшая подруга со времен эры динозавров, пытается отговорить меня от необдуманного шага. Только вот когда я слушала голос разума? Я уже все решила и отступать не намерена. Оставив Вику одну, пробираюсь сквозь толпу, дергающуюся под музыку, выискивая глазами того, кто сможет скрасить ее одиночество. Игната нахожу спускающимся по лестнице, куда он недавно ушел со своим старшим братом.

— Лен, ты куда? — останавливаясь, спрашивает Зотов.

— Носик припудрить. — улыбаюсь уголками губ.

Игнат прищуривается, как делает всегда, когда не верит кому-то.

— Не смотри так. Морщины появиться! — громко говорю я, чтобы перекричать музыку.

— Где Вика? — наклоняясь ко мне ближе, спрашивает Игнат.

Подавляю в себе желание закатить глаза. На первом месте у него всегда она. И все было бы шикарно, если бы Игнат не был на шесть лет младше нас с Викой. Честно, я не вижу проблемы, учитывая, что только слепой не заметит, как этих двоих тянет друг к другу, но вот Вика слишком правильная для такого.

— Ты действуешь не по той схеме. — тихо говорю я, решив, что пора уже дать им волшебного пендаля.

— В плане?

— Если хочешь, чтобы Вика показала тебе свои настоящие чувства, выведи ее из зоны комфорта. — смотрю в глаза Игната, он отвечает тем же.

— Хочешь, чтобы я заставил ее ревновать? — немного подумав, спрашивает Зотов, скрещивая руки на груди.

— Ты всегда был умным мальчиком. —подмигиваю я.

— Не думаю…

— Не надо думать, надо действовать. — обрываю его на полуслове. — Ты же не хочешь уезжать, так и оставаясь во френдзоне?

Игнат хмуриться еще больше, но у меня нет времени разжевывать.

— В общем, я дала тебе пищу для размышлений для твоей красивой головке. Решение за тобой. — быстро тараторю я. — Кстати, вон та блондинка глаз с тебя не сводит весь вечер.

Указываю пальцем в нужном направлении. Та самая девушка поднимает взгляд. Я давно ее заприметила, может и Игнат бы тоже это увидел, только вот у него перед глазами есть только Виктория.

Прежде чем уйти, я в последний раз наклоняюсь к Зотову.

— Мои советы не бесплатные. Если все сработает, то до конца твоих дней я буду называть тебя «Плейбоем». — зловеще произношу, играя бровями.

Оставив последнее слово за собой, продолжаю свой путь. Ладони потеют, а сердце в груди усиливает пульсацию. Решающий момент в моей жизни. Именно сегодня. То, что хранилось в моем сердце годами, наконец готово вырваться наружу в злосчастные три слова. Знаю, что время не самое удачное, но, черт… завтра они улетают, а значит, как говориться, либо сейчас, либо никогда.

Артур стоит на балконе в компании незнакомых мне парней. В руке зажат стакан с алкогольной жидкостью.

«Вот же блин!»

Подхожу ближе и, как можно громче, произношу:

— Ребятки, лавочка закрыта. Освобождаем балкон.

Стойка со скрещенными руками придает мне еще более суровый вид. Встретившись с несколькими раздраженными взглядами, спокойной наблюдаю, как парни отпускают непристойные восклицания и наконец уходят с балкона.

— Злая ты, Ленка! — фыркает Артур, схватившись за парапет, видимо, чтобы устоять на ногах.

Обычно у меня дергается глаз, когда кто-то меня так называет, но у Артура есть особые привилегии.

— А ты в гавно! — констатирую я, подходя ближе.

Забираю бокал из его рук, с грустью понимая, что разговор так и не состоится.

— Чего вы так нажираетесь?! — скорее себе, чем ему говорю я.

«Мария вон тоже напилась, как будто во всем мире скоро закончатся алкогольные напитки. Кстати, я даже не знаю где она…»

— Может потому что все идет под откос? — спрашивает Артур, и я, как в замедленной съемке, наблюдаю, как гаснет улыбка на его лице.

Алкоголь в крови Артура раскрепощает его передо мной, чем я просто обязана воспользоваться.

— Ника сильная женщина. Она справиться. — уверенно произношу я, переводя взгляд на улицу и вдыхая свежий воздух полной грудью.

— Она умрет, глупо это отрицать. — немного невнятно произносит Зотов, зато я отчетливо слышу, как заплетается его язык.

— Мы все умрем рано или поздно. — жестче чем следовало, произношу я. — Я уже говорила это несколько часов назад. Нужно быть сильным.

— А если я не смогу?

Я поворачиваю голову, встречаясь с такими красивыми голубыми глазами.

— Сможешь. Сегодня у тебя есть время побыть слабым. А завтра ты возьмешь себя в руки и станешь поддержкой для своей семьи. Для Георгия, который не способен больше заниматься бизнесом, для своих братьев, которые должны видеть достойный пример для подражания, для мамы…

На последнем предложении у меня заканчивается воздух в легких, так быстро я произношу всю эту речь. Артур хмурится и смотрит на меня слишком долго.

— Как ты это делаешь? — спрашивает он, обессиленно облокачиваясь на перила. — С тобой будто все возможно.

У меня по коже пробегает табун мурашек и, кажется, вот-вот начнется тахикардия.

— Я люблю тебя! — произношу на выдохе громко и отчетливо.

Артур расширяет глаза и смотрит с непонимание.

«Боже, я серьезно сказала это в такой момент?!»

Не знаю, что на меня повлияло: алкоголь или же годы молчания. Может быть я просто боюсь, что он улетит, так ничего и не узнав.

«Сказанного уже не воротишь…»

— Я тебя тоже люблю, Лен. — пытаясь звучать более-менее вменяемо, произносит он почти по буквам.

Хватаюсь руками за перила до боли в суставах. Это не тот ответ, который я хочу услышать. Точнее тот, но не совсем.

— Как подругу? — спрашиваю совсем тихо осевшим голосом.

Я не смотрю на Артура, но его присутствие почти доводит до отчаяния.

— Как сестру.

К сожалению, я слишком эгоистична, чтобы принять такой ответ.

Мне он нужен здесь и сейчас, а я всегда должна получать то, что хочу. Поддавшись порыву, сокращаю расстояние между нами, накрывая его губы своими. По телу пробегает электрический заряд, напоминающий мне, сколько лет мне хотелось сделать это и как просто оказалось получить желаемое. Все становится вдруг правильным или мне так кажется? Он отвечает мне, доводя этим до безумной радости и просто необъяснимого счастья, напоминая, какой жалкой я являюсь.

Резкий запах алкоголя бьет прямо в мозг.

«Он пьян!» — кричит голос разума в голове.

Завтра Артур об этом даже не вспомнит, а значит поцелуй останется только в моей памяти, чего я собственно не хочу.

— Почему ты остановилась, Елена?

Заглядываю ему в глаза, ища подтверждение собственных мыслей, и да, он действительно пьян в стельку. Может даже вообще не понимает, что происходит.

— Я люблю тебя, Артур, и совсем никак друга. — немного улыбаясь, произношу я, дотрагиваясь кончиками пальцев до его лица. — Но это нужно говорить, когда ты будешь достаточно трезвым, чтобы запомнить.

Он хмуриться еще больше, пытаясь сфокусировать взгляд, только выходит у него отстойно.

«Я просто Королева Везения!»

Артур косится на меня хмурясь.

«Интересно, он вообще понимает, кто перед ним стоит?»

Эйфория отступает, принося за собой дикий стыд.

«И чего ты этим добилась?»

Неловкость момента спасает звон моего мобильника.

— Да, Игнат?

— Вика уехала. Марию отправил на балкон, потому что она… Ну, в общем, ей нужно подышать. Встреть ее, а мне надо рассчитаться за стол и найти Марка.

— Окей.

Получив указания, я сбрасываю вызов.

— Так, ты сиди тут и не вздумай никуда уходить. Я сейчас прейду.

Как только я это произношу, Артур сползает на пол, прислоняясь головой к перилам балкона.

«Отлично просто!»

Как раз в этот момент массивная дверь открывается, являя мне Марию. Она неровной походкой приближается к нам.

Подавив в себе вздох отчаяния и безнадеги, я прикладываю усилия, чтобы усадить подругу рядом с Артуром.

— Товарищи алкаши, я сейчас принесу вам воды, а вы, пожалуйста, сидите здесь и никуда, вы слышали меня. никуда отсюда не уходите!

Мария делает солдатский жест, и эти двое заливаются смехом. Быстро смотрю на Марию, с которой завтра у меня будет серьезный разговор. Не нужно быть гением, чтобы понять, что у нее проблемы, о которых она пока не говорит. Но завтра мы с Викой заставим ее все рассказать, а пока пора побыть на ее месте и, как курица-наседка, разобраться с этими алкоголиками. Закатив глаза, когда эти двое заливаются очередным приступом смехом, быстро ухожу назад в бар.

О воде я благополучно забываю, когда вижу Марка в тесном углу клуба в компании человека, которого я не могу разглядеть, ведь он стоит спиной. Мое внимание привлекает черная джинсовая куртка парня с принтом королевской кобры. Зато я отчетливо вижу, как Марк отдает незнакомцу деньги, а тот в свою очередь передает маленький пакетик.

«Черт!»

Я практически бегу к этим двоим, расталкивая людей вокруг. Незнакомец ретируется, так и не показав мне своей рожи, которую я бы с радостью расцарапала, а Марк, закатив глаза, хочет уйти в другую сторону.

— А ну стоять! — кричу я, догоняю этого мелкого гада.

Марк оборачивается, одарив меня широкой улыбкой.

— Соскучилась? — выразительно вскинув бровь, спрашивает он.

Проигнорировав его слова, хватаю Марка под локоть и веду по коридору в то место. где меньше всего народу.

— Спокойно тебе совсем не живется?! — отпуская его, зло щиплю я.

Тут не так слышна музыка, что является настоящим кайфом для моих ушей. Марк коситься на меня с выгнутой бровью, предпочитая делать вид, что ничего не понимает. Я выставляю вперед протянутую ладонь, давая подсказку.

В ответ мне звучит бархатный смех. Зотов берет мою руку и переворачивает тыльной стороной ладони. Я вся напрягаюсь, когда он легко касается губами костяшек моих пальцев.

— Если хочешь, чтобы я целовал твои руки, только попросить. — язвит Марк, все еще крепко сжимая мою ладонь и смотря прямо в глаза.

Выдергиваю свою конечность. Не хочется это признавать, но последнее время Марк открывается для меня с новой стороны. Очень достовучей и притягательной одновременно. Чтобы не ударить в грязь лицом, одеваю на лицо привычную маску и подхожу к нему вплотную, заставляя немного отступить назад. Он не теряется, принимая правила игры, и просто следит за моими действиями с расслабленным выражением лица. Одной рукой провожу по внутренним карманам его брюк, а другой по заднему и, не разрывая зрительного контакта, достаю то, что искала изначально.

— Как некрасиво приставать к людям! — цокает Марк с прищуром, качая головой.

Я перевожу взгляд на находку, убеждаясь, что это именно наркотики.

— Тебе прочитать лекцию о вреде этой дряни? — пряча пакетик в сумочку, спрашиваю я.

Марк устало отступает к ближайшей стене и сползает по ней, усаживаясь прямо на пол. Он не так сильно пьян, как его старший брат, но домой его отправлять тоже пора. Но вместо этого я подхожу к нему, присаживаясь на корточки, чтобы не испачкать дорогущие платье, которое выбирала неделю специально для этой вечеринки.

— Ну и зачем? — поворачивая к нему голову, спрашиваю я.

— Хотел расслабиться. — пожимает плечами.

Вот за что мне все это?! Конечно, я понимаю, что Зотовым сейчас нелегко. Черт, сейчас все мы все чувствуем себя подавленными. Вот поэтому Игнат мне нравиться больше всех, как друг, естественно. Он держит под контролем все свои эмоции и, слава всем богам, не пьет алкоголь. В отличии от своего близнеца, который вроде и трезвый, но всегда находит приключения на пятую точку.

— Ты справишься. — уверенно произношу я, глядя ему в глаза.

Знаю, что под личиной вечно веселого Марка скрывается мальчик, который ужасно бояться того, что ждет в будущем. Знаю, потому что испытываю тоже самое на постоянной основе. Не хочется признавать, но Марка я понимаю лучше других.

Хотелось бы сказать, что все будет хорошо, только я ненавижу ложь. Да и Марк не дурак. Все, что грызет его изнутри, нужно просто пережить, поэтому я и говорю ему о том, что он справиться.

— Знаю.

Марк поворачивает голову в мою сторону, от его мы почти сталкивается носами.

— Не стоит искать легких путей. Только слабаки так делают, а это совсем не про тебя. — слишком уж грубо произношу я, отодвигаясь немного от него.

— Ты что соизволила похвалить меня? Завтра снег пойдет. — смеется Марк, и я отвечаю тем же.

— Ты единственный достойный соперник в нашей компании. Потеряй я тебя, то с кем тогда буду ссориться?

— А, так вот чем мы с тобой занимаемся? Я думал это флирт такой. — с притворным удивлением восклицает Зотов.

— Когда я начну с тобой флиртовать, ты это ни с чем не спутаешь. — подыгрывает ему.

Марк наклоняется чуть ближе, заглядывая мне в глаза.

— Мне нравится слово «когда», звучит многообещающе.

На мгновение я теряюсь, забыв, что это всего лишь игра, и просто наслаждаюсь нашим зрительным контактом и некой близостью.

— Не покупай больше это. — тихо произношу и добавляю: — Пообещай мне, Пожалуйста.

Я редко о чем-то прошу, и Марк это знает.

— Обещаю.

Поняв наконец, что наша близость не уместна, поднимаюсь на ноги, сбрасывая с себя какую-то странную, но приятную эйфорию.

— Вот и славно. Пошли на балкон.

— Я найду Игната и позже к вам приду.

Киваю, спеша отвернуться, чтобы он не заметил, как у меня краснеют щеки. Стоя к нему спиной, делаю глубокий вдох полной грудью, чтобы восстановить нормальный пульс.

— Елена! — окликивает меня Марк, когда я успеваю сделать только шаг.

Поворачиваю голову и жду, что он скажет.

— Артур слеп. — он встает на ноги и подходит ближе, наклоняется к моему уху. — Он и не догадывается, как ему повезло.

Сказав это, Марк просто уходит, оставляя меня в полном непонимании и снова ускорившимся сердцебиением.

«А ну возьми себя в руки!» — командую сама себе.

«Чертовы гормоны!»

Быстрыми шагами иду к балкону, надеясь, что Артур и Мария не свалили. Металлическая дверь открывается с трудом и приходиться приложить усилия. До меня доноситься смех и невнятные обрывки разговора

«Не ушли значит…»

То, что я вижу на балконе, взрывает душу на миллион осколков.

Артур и Мария.

Они около перил стоят и разговаривают. Он слушает ее, ловя каждое слово, а главное — смотрит тем взглядом, которым я мечтала, чтобы смотрел на меня. Сначала я пытаюсь себя успокоить, но, когда она целует его, все внутри моего существа как будто умирает.

Вот в этот самый момент я осознаю, что фраза «разбитое сердце» не просто сопливая метафора. В груди так больно, как будто там действительно что-то разбилось, но я продолжаю стоять и смотреть на мою лучшую подругу и парня, которого я люблю, причиняя себе, как можно. больше боли. Смотрю до тех пор, пока каждая косточка в теле не превращается в пепел. Я делаю судорожный вдох, закрывая рот руками, чтобы просто не закричать и убегаю. Ничего не понимаю и не могу разобрать. Все вокруг превращается в одно черное пульсирующее пятно.

На улице начинаю дышать полной грудью, но никакое количество кислорода не может насытить мои легкие. Внутри все горит. Меня просто ломает и трясет, как в лихорадке. Не разбирая дороги и ничего не понимая, я иду, не думая ни о чем, кроме этой боли.

Свет фар ослепляет меня. Звуковой сигнал гремит в ушах. Я жмурюсь лишь на мгновение, представляя, что все для меня закончится именно таким образом.

Но ничего не происходит. Машина тормозит, лишь немного касаясь меня капотом. Перепуганный до чертиков водитель выскакивает из транспорта и. кажется, материт меня. Только я не могу разобрать ничего. Все кажется кошмаром. Обессиленная я почти что падаю на асфальт.

— Девушка, с вами все в порядке? — голос незнакомца звучит как-то приглушенно.

Я чувствую чужие руки на себе и вырываюсь прочь.

— Не трогай!

Все эмоции внутри меня перемешиваются, превращаясь во что-то неопределенное и пустое.

— Я хочу помочь…

Незнакомец все говорит и говорит, а из всех его слов я запоминаю только одну фразу:

— Меня зовут Давид…

6 глава.

Глава 6.

Марк.

Противный звон проникает в мой сон. Я не хочу вырываться из сладкого омута. Там звездное небо и поцелуй, что срывает башню. Отчаянно застонав, наощупь тянусь к телефону, выключая неприятную мелодию. Переворачиваюсь и сразу же оказываюсь на чужом обнаженном теле. Я лениво провожу рукой по мягкая коже, вызывая чей-то тихий стон. Все смешивается. Сон переплетается с реальностью. Ладонь скользит по женскому животу, опускаясь к нужному месту между ног. Девушка выгибает спину, и до меня доноситься резкий запах духов. Совсем не тот, который мне нравится. Я сражу открываю глаза и вижу русые волосы.

«Черт!»

Сон уходит в ту же секунду, как я вспоминаю. с кем именно нахожусь в одной кровати.

Переворачиваюсь обратно на спину и жмурюсь на мгновение, чтобы полностью проснуться.

— Доброе утро. — шепчет девушка, поднимая голову.

Она проводит длинными ногтями по моему лицу и оставляет дорожку поцелуев от скулы до уха. Возбуждение проходит слишком быстро, ведь рядом со мной совсем не та, кого бы хотелось видеть. Стоило думать головой, а не членом, когда я лично ей позвонил. Но что поделать? Елена оставила меня одного, как всегда, сбежав. А мне нужно было выпустить пар. Как итог. я связался с той, что ни за что не откажет.

— Ангелин, не сейчас. — немного грубо произношу я, вставая с постели.

Моя одноклассница морщит носик, с непониманием наблюдая, как я ищу свои вещи.

От ненужного разговора меня спасает телефон, и его звон уже не кажется таким неприятным.

— Привет, брат. — сонно отвечаю, продолжая на ходу одеваться.

— Только не говори, что ты забыл какой сегодня день?! — гремит голос Игната в трубке.

— И тебе «доброе утро»! — тихо фыркаю в ответ.

— Какое утро, Марк?! Время два часа дня!

Неудивительно, я заснул, лишь когда солнце начало подниматься над горизонтом.

— Ну чего ты орёшь? Я все помню! — тщательно подбираю слова, застегивая джинсы.

На Ангелину я даже не смотрю, полностью сосредоточившись на том, чтобы поскорее свалить с этого отеля.

— Надеюсь! — фыркает мой близнец.

На самом деле я даже будильник поставил, который скорее всего и звонил в первый раз.

— В общем я по делу. Пожалуйста, отвези Вику на УЗИ. Меня задерживают в клубе. Отец И Артур в офисе и Тимур с ними, а на такси я ее не хочу отправлять.

Вот тут мне уже приходиться посмотреть на одноклассницу, чтобы убедиться, что она не услышала лишнюю для себя информацию, но ей, кажется, все равно.

— Без проблем, но ты же приедешь?

— Конечно, я приеду! — восклицает Игнат. — Напиши, как заберешь ее.

— Не переживай, все сделаю в лучшем виде.

— Спасибо, брат.

Игнат сбрасывает трубку. Я сразу же перехожу в диалог с Викой и пишу ей, что скоро буду дома.

— Бросаешь меня? — напоминает о своем присутствии Ангелина.

— Потрахались — разбежались. — бросаю ей в ответ.

Она прекрасно знает мои правила. И все равно из раза в раз на что-то надеется. Не удостоившись попрощаться, я просто ухожу. Отель мной оплачен, а значит совесть чиста.

До дома приходиться добираться на такси, ведь Елена умчалась на моей тачке. Стоит только помолиться, чтобы она ее не разбила в отместку за поцелуй. Хотя честно мне будет плевать. Оно того стоило…

— Пузатик, я дома! — кричу, как можно громче, когда переступаю порог.

Вика отрывает взгляд от книги, которая почти что лежит на ее животе, и неуклюже поднимается с дивана в гостиной.

— Привет. — улыбается она мне.

Подхожу к ней, сразу же положив ладонь на живот, что уже стало постоянным ритуалом.

— Как поживает мой племянник? — спрашиваю я.

— Может там племянница?

Кошусь на Вику так, будто она только что сказала самую неправдоподобную вещь в мире, чем вызываю ее легкий смех.

— Дядя все чувствует наперед и без УЗИ.

— Тебе Игнат позвонил, да? — не реагирует на мои шутки Виктория. — Прости, я не хотела никого отвлекать. Могла бы на такси доехать...

— Игната хватит удар, если ты поедешь на такси. Зачем тебе седые волосы на его красивой головушке? — отвечаю в привычной манере.

Только Вика, на это не реагирует. В зеленых глазах читается грусть. которую она пытается спрятать за фальшивой улыбкой.

— Тогда мог бы сам меня отвести…

Вика бубнит себе под нос, только я все слышу и грусть в ее голосе тоже.

— Человек работает. — говорю по факту.

— Может там не просто работа! — выпаливает Виктория.

— Вик, — аккуратно взяв подругу за плечи и заглядывая ей в глаза, начинаю я. — Он скорее добровольно откажется от своего члена, чем посмотрит на другую.

И это, действительно, правда. Сколько себя помню, мой близнец видел только Вику. Они идеальные две половинки, что нашли путь друг к другу.

— Извини, я несу всякий бред. — мотает головой Виктория.

К большому сожалению для Игната, ревность его будущей жены с беременностью только усилилась.

— Если тебя это беспокоит, то я всегда готов выслушать любой гормональный бред. — улыбаюсь уголком губ.

Поддавшись порыву, Вика обнимает меня за шею.

— Не пропадай больше, пожалуйста. Мне очень тебя не хватает. — тихо произносит Вика куда-то мне в шею.

Стыд подступает к горлу. Я полгода игнорировал почти всю свою семью, совсем не думая об их чувствах.

— Не буду. — произношу как некое обещание.

В этот самый момент я ощущаю легкий, почти невесомый толчок. Вика ойкает, и мы оба пялимся на то, как ходуном ходит ее живот. Испытав поистине детский восторг, я кладу руку, и мой племянник пинается еще больше.

— Ты так соглашаешься с дядей?

Вика смеется, и мне становиться легче, хотя неприятное послевкусие от собственного эгоизма никуда не исчезает.

— Ты готова ехать или тебе нужно собраться? — перевожу тему.

— Да… — как-то неуверенно тянет Вика. — Лена сейчас придет

Никак не комментирую такой исход событий. Выставляю ладонь вперед, и Вика широко улыбаясь кладет свою в ответ. Я виду ее в сторону входной двери, которая сразу же открывается, являя нам Елену.

Мгновения, которое мы смотрим друг на друга хватает, чтобы в голове вспыхнуло воспоминание о поцелуе, что я украл. Она сразу же переводит взгляд на Вику.

— Прости, пожалуйста! — восклицает Лена, полностью игнорируя мое существование. — Я опоздала!

Виктория растерянно проходится взглядом по подруге.

— И, кажется, у тебя были причины. Выглядишь превосходно! — смеется восхищенно Вика.

Не могу не согласиться. Елена красива как девушка, которая готова выиграть конкурс «Мисс Мира».

Обтягивающие черное платье до колен с откровенным вырезом демонстрирует шикарную грудь и все изгибы ее тела. На губах, которые я вчера целовал, привычная красная помада. Елена знает цену своей красоте и предпочитает выгодно подчеркивать ее. У меня дух захватывает от ее вида.

— Прости, она в курсе, что мы в больницу едим, а не на показ мод? — спрашиваю у Вики, радуясь, что могу не выдать голосом настоящих эмоций.

Елена бросает на меня высокомерный взгляд и сразу же отворачивается. Она может сколько угодно делать вид, что ей все равно, только вот меня этим не обманешь.

Я знаю Елену как свои пять пальцев. Например, чем красивей она выглядит, тем больше боли пытается скрыть. Можно, конечно, предположить, что она приехала от Адама, но Ванга внутри меня подсказывает, что это далеко не так.

— Мы едем или нет? — спрашивает Вика, переводя взгляд с меня на Елену.

В глазах Пузатика вижу непонимание, которое вызвано, скорее всего, нашим поведением. Я прохожу чуть вперед, касаясь Елены плечом, и склоняюсь немного к ее уху.

— В какой каньон ты сбросила мою машину?

Кожа на шеи Елены становиться гусиной, но ни один мускул на лице не выдает ее истинных чувств. Она поворачивает ко мне голову, создав зрительный контакт, и, скривив губы в язвительной улыбке, пихает в руку ключи от моей машины.

Я слежу за жестом ее тонкой руки и вижу мою малышку. Слава всем, кто есть на небе, моя тачка не тронута.

— Ничего себе, удивила! — искренне произношу я и, оставив девочек позади, ухожу.

Только в машине позволяю себе зажмуриться, чтобы выкинуть все воспоминания, что лезут в голову против воли.

«Елена… Гребоное наваждение!»

Я завожу мотор, как только девочки садятся на пассажирские места. Постоянно одергиваю себя, чтобы не разгоняться до привычной мне скорости. В машине стоит мертвая тишина и витает запах цветочных духов, от которого хочется дышать намного глубже, чем следует.

— Что между вами двумя случилось? — не выдержав напряжения, спрашивает Вика.

Я молчу, бросая взгляд на Елену через зеркало заднего вида, и встречаюсь с карими глазами, со злостью смотрящими на меня в ответ.

Когда уже кажется, что Елена опять выберет ложь, я слышу уверенное:

— Он поцеловал меня вчера.

Вика ошарашенно вздыхает, а я давлюсь усмешкой.

— Ты ответила на поцелуй.

— Мечтай!

Вслед за словами по моему креслу ударяют ногой.

— Вы серьезно?! – кажется, не веря в услышанное, восклицает Виктория.

— Да! — отвечаем мы с Леной одновременно.

— Ого… Ну… Надо же…

Вика, кажется, вообще не понимает происходящего.

— Посмотрите, наша маленькая лгунья начала говорить правду. — ничего не могу с собой поделать.

— Вот тебе еще одна правда. Бросай курить. Целоваться с тобой все равно, что облизывать пепельницу!

— И много пепельниц ты облизала, чтобы это понять? — усмехаюсь я, снова сбавляя скорость, которую набрал, чтобы хоть как-то угомонить раздражение.

— Погодите! — выкрикивает Вика, чтобы остановить нарастающую перепалку. — Я не могу прийти в себя от того, что вы в принципе разговариваете, а тут такие подробности.

Снова повисает молчание, и я включаю магнитолу, лишь бы не продолжать нашу словесную битву. До больницы мы доезжаем в тишине. Вика то и дело бросает на нас изучающий взгляд, будто надеется, что все сказанное окажется шуткой. Кажется, мы с Леной не сговариваясь решаем больше не перетягивать одеяло на себя. Ведь через некоторое время наша подруга узнает пол своего ребенка и нужно сфокусироваться на этом.

Пока Виктория ожидает своего лечащего врача, лежа на кушетке, мы с Леной стоим в стороне, соблюдая дистанцию.

— Добрый день, Вика. — произносит женщина лет сорока в медицинском халате, заходя в кабинет.

— Здравствуйте.

Так понимаю, это ее лечащий врач. Я забываю о всех проблемах и затаив дыхание жду, когда наконец узнаю, кто там у нас на подходе.

— Ну что, милая, наконец решилась узнать пол? — улыбается врач, обрабатывая руки какой-то хренью.

— Да. — с материнской нежностью в голосе отвечает Вика.

— На этот раз не передумаешь? — смеется в ответ женщина.

Думаю, она намекает на те случаи, когда Вика просила врача не говорить пол ребенка. Я не присутствовал лично, но мне рассказывали Игнат.

— Твоя группа поддержки? — кивает на нас женщина, усаживаясь в кресло напротив аппарата с маленьким экранчиком.

Вика кивает, бросая на нас быстрый взгляд. Я же стараюсь игнорировать присутствие Елены, так близко стоящей рядом.

— Папу ждать будем?

Улыбка на лице Вики меркнет. Она отводит грустный взгляд, видимо не зная, что ответить.

— Погодите минутку! — встревает Лена.

Она подносит телефон к уху, как раз в тот момент, когда в кабинет, можно сказать, врывается мой близнец, запыхавшись так, будто он бежал стометровку.

— Прошу прощения за опоздание! — шумно втягивая в себя воздух, произносит Игнат.

Следом за ним входят Артур и папа. Врач удивленно косится на всю нашу банду, но, естественно, ничего не говорит. Сложно возражать людям. которые жертвуют столько денег клинике.

Я киваю своим родственникам в знак приветствия, и брат с отцом встают рядом со мной и Еленой. Игнат, кажется, никого не видит, кроме Вики. Он берет ее за руку и наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй на лбу. Наверно, еще и шепчет извинения, но я не уверен.

— Ну что начнем? — улыбается доктор.

— Да! — восклицаем почти все разом.

Минуты тянутся как улитка, пока мы все затая дыхание ждем ответа. Боковым зрением улавливаю, что Артур поворачивает свой телефон к Вике, а на экране Мария. Вот теперь все в сборе.

— Ну что ж… — наконец-то произносит доктор, выдержав паузу как полагается. — Со сто процентной уверенностью могу сказать, что у вас мальчики.

«Да! Я так и знал!»

Мы все улыбаемся друг другу и обмениваемся словами о том, кто из нас был прав.

— Погодите… — обрывает веселье Вика, и я вижу, как она сжимает руку Игната. — Вы сказали мальчики?

«Точно…»

В кабинете становиться очень тихо.

— Да, у вас близнецы. Примите мои поздравления.

Дальше. мне кажется, доктора уже никто не слушает. Все пространство заполняет гул голосов.

«Теперь понятно, почему такой огромный живот…»

Тихий всхлип сразу заглушает наши переговоры. Я перевожу взгляд на Вику, по щекам которой градом текут слезы.

— Извините, вы можете оставить нас на минутку? — просит Игнат, обращаясь к доктору.

Без лишних вопросов женщина уходит. Мой близнец помогает Вике присесть и сам вытирает ей живот, избавляясь от жижи, которую на нее вылила врач.

— Ну ты чего ревешь? — спрашивает голос Марии, искаженный динамиком телефона.

— Вики, прости что я опоздал… — начинает оправдываться Игнат.

— Да это не важно! — прерывает его Виктория. — Близнецы! Ты понимаешь, что это значит?!

Не знаю, как до брата, но до меня доходит. Мы все приняли ребенка как будущего Зотова и из головы стерся тот факт, что возможно это не совсем так.

— Что надо купить две кроватки? — улыбается Игнат, за что сразу же получает удар ладошкой по плечу.

— У Матвея нет близнецов в семье!

Мне кажется каждого присутствующего передергивает, когда Вика вспоминает о своем бывшем муже.

— Конечно, я знаю. Это еще не факт, но… — Вика кладет руки на живот. — Кажется, они действительно твои.

Она плачет еще сильнее, пряча лицо в ладонях.

— Так, давайте оставим их наедине. — командным тоном произносит Мария.

И мы все делаем то, что она говорит нам даже через экран телефона. Артур в коридоре отходит немного от нас, чтобы поговорить с Машей. А мы с отцом и Еленой встаем поближе друг к другу.

— Ну что дедушка, вы рады? — бросая взгляд вслед Артуру, произносит Лена, натягивая улыбку.

— Конечно! — улыбается отец.

Мне приятно наблюдать за счастливым папой. Потеря мамы все еще в его сердце, но он, как и все мы, готов двигаться дальше.

Игнат и Вика выходят спустя некоторое время. Наша беременная уже не ревет, и на этой ноте мы дружной компанией возвращаемся домой.

Гармония, любовь и море радости. Звучит ванильно до невозможности, но это то, что я испытываю, глядя на свою семью. Мой близнец, который нашел свою половинку и любит ее до безумия. Отец, который, казалось, больше никогда не сможет правдоподобно улыбаться. Артур, мой личный пример для подражания и образ идеального человека в целом. Мария, что, не смотря на все проблемы, снова вернулась к нам. И Лена… женщина, от которой сносит крышу. Все они часть меня, смысл жизни. Я думаю об этом, пока разглядываю каждого присутствующего, сидящего за столом. Не особо вникаю в разговоры, но сам момент просто не забываем. Когда мама умерла, я правда думал, что больше никогда такого не испытаю.

— Боже, это все выглядит так вкусно! — хнычет Мария, все еще разговаривая с нами через мобильник Артура.

— Надо было приезжать. — улыбается Игнат и провокационно поднимает к мобильнику тарелку с дымящимся мясом.

— Ненавижу вас! — фыркает Мария. — Пойду заварю себе Дошик и буду обливаться слезами.

Все, кроме нас с Еленой, смеются и передразнивают друг друга. Не знаю, как у нее, но для меня Доширак теперь гребаный триггер на воспоминание о поцелуе. Я поднимаю взгляд, глядя на Лену, в упор не замечающую меня и старательно делающую вид, что она ест. В руках вилка и нож. Она периодически разрезает еду и всеми силами старается изобразить. что кушает, поднося вилку ко рту, но это не так. На ее тарелке еда разрезана на мелкие кусочки. Стоит кому-то просто обратить на это внимание и все станет понятно.

Но, кроме меня, никто этого не видит.

Не знаю, как работает ее болезнь. Она может питаться как нормальный человек, просто не всегда.

Возможно, сейчас главной проблемой является Артур, который ведет диалог с Марией, а может быть что-то другое. Думаю, Елена сама не знает причину. Пока никто не видит, я передвигаю ей тарелку с виноградом, чтобы в ее желудок попало хоть что-то похожее на пищу.

Она дарит мне легкую, едва различимую улыбку, поднося фрукт ко рту. Я же довольствуюсь хотя бы этим. Хочется крикнуть всем, чтобы они открыли глаза, отвлеклись от своих проблем и увидели, что твориться у них перед носом, но я молчу, потому что сегодня день Вики и Игната. Хотя, буду честным, каждый раз, когда мне хочется открыть всем глаза, постоянно что-то случается, мешая мне это сделать.

«Обвинял Елену во лжи, а сам являюсь соучастником.»

— Вы не обидитесь на меня, если я пойду спать? — обрывает поток моих мыслей голос Вики. — Так устала.

Вика зевает и, конечно же, Игнат сразу идет провожать свою беременную в их крыло.

Артур заканчивает разговор с Марией, и, пока Игнат не возвращается, мы сидим в комфортной тишине.

— Ну что, брат, предлагаю выпить за твой официальный статус молодого папочки! — поднимаю бокал вверх, направляя в сторону близнеца.

Отец и Артур с Еленой присоединяются ко мне. Я вижу, как счастлив мой брат.

— Георгий Владленович.

Тимур входит в столовую быстрым шагом. Он взвинчин и, кажется, до ужаса напряжен.

Я наблюдаю, как начальник службы безопасности склоняется к отцу, что-то рассказывая.

— Что?! — восклицает папа, резко поднимаясь на ноги. — Он жив?!

Тимур коситься на нас, наверно не понимая, стоит ли об этом говорить в слух.

— Мне не известно.

— Папа, что происходит? — напрягается Артур.

Отец принимается ходить туда-сюда и звонить кому-то.

— Как ты узнал об этом? — спрашивает он у Тимура.

— Папа… — подключается Игнат.

— Мои источники сообщили, что его машину расстреляли.

Тимур говорит очень тихо, но мы слышим каждое слово.

— Выясни, в каком он состоянии, немедленно! — командует отец, повышая голос.

— Да что происходит?! — не выдерживает Артур, тоже поднимаясь на ноги.

Папа проходится по нам взглядом. Делать вид, что все нормально, нет смысла, поэтому он со вздохом произносит:

— На Адама было совершенно покушение.

Дорогие мои❤Очень хочу услышать ваше мнение о книге🙏Нравится ли вам история Лены? Куда все ведет? Жду с нетерпением ваши коментарии💫

7 глава.

Глава 7.

Марк.

В такие моменты я по-настоящему осознаю, в какой семье живу. Десятки мужчин с оружием заполняют столовую, как будто напали не на какого-то мафиозника, а прямиком на нас. Отец похож на белое полотно. Он так сильно взволнован, что я едва ли его узнаю. Игнат и Артур сразу же берут себя в руки и раздают охране указания. Я так привык к спокойной жизни, что из памяти совсем стерся факт нашей безопасности. Охрану в доме я практически не замечал, хотя они все на постоянной основе были с нами. Я затягиваюсь сигаретой и смотрю на три тонированных джипа, в которые садятся до зубов вооруженные мужчины.

— Марк…

Оборачиваюсь, чуть не врезаясь в Елену. Ее вид похуже, чем у отца, а в руках зажат телефон с такой силой, что руки белеют.

— Марк, что мне делать?

Голос тихий и трясущийся. От ее стервозности не остается и следа, только женщина, до жути напуганная…

— У тебя есть контакты, с кем можно связаться и узнать о состоянии Адама? — спрашиваю, выкидывая окурок в сторону.

«Наверно, тупее вопроса в данной ситуации не придумаешь. Если бы все было так просто, отец бы уже узнал: жив Сойка или нет.»

— Нет, я не знаю никого из его окружения, кроме двух охранников, которые всегда сопровождают Адама. — тихо отвечает Лена с некой злостью в голосе.

— Ты полгода с ним спишь! Неужели никого? — бросая взгляд на общую суматоху, спрашиваю ее.

— Наши отношения тайные не только по моей прихоти! — резко отвечает Елена. — Адам тоже предпочитает держать все в тайне. Мы никогда не переходили черту, все встречи проходили в определенном месте, и единственные, кто знал, были его телохранители!

Елена обнимает себя руками и кривится, будто ей физически больно. Не знаю, зачем она делится со мной такой информацией. Может ей просто нужно с кем-то разговаривать.

— Что если он ранен или… мертв?

Последнее слово произноситься с таким тоном, что я невольно вздрагиваю и подхожу к ней ближе.

— Отец все узнает, Елена. — аккуратно сжимая ее плечи, пытаюсь хоть как-то поддержать.

— Я должна поехать с ними, должна сделать хоть что-то! — Елена хватает меня за руки и заглядывает в глаза.

— Сделаешь это, и все сразу поймут о ваших отношениях. — объясняю то, что и так ей понятно.

— Я не могу, Марк… Он ведь звонил мне несколько раз, а я не брала трубку!

Она говорит что-то еще, и с каждым словом голос грозится треснуть осколками. Я прижимаю ее к себе на мгновение и ощущаю, как трясется женское тело.

— Я поеду с ним и сразу сообщу, как что-то станет известно. — не осознавая смысл собственных слов, произношу я.

В данную минуту мне хочется пообещать ей весь мир, только бы хоть как-то успокоить.

— Брат. — слышу голос Игната.

Елена отстраняется от меня и старается сделать невозмутимый вид, только вот близнец уже начинает анализировать увиденное.

— Лен, тебе не о чем переживать. Охрана в доме лучшая. Все будет хорошо. — с сомнением в голосе пытается успокоить подругу Игнат.

— Пойду проверю, как там Вика. — ни разу не подняв глаза, ретируется Елена.

— Что происходит? — переключаю внимание брата на себя. — К чему все это?!

— Тот, кто совершил покушение на Адама, может напасть и на нас.

От объяснений Игнат картина не проясняется. Конечно, Артур — прямой партнер Адама Сойки, но я все еще не понимаю необходимости такого переполоха.

— Отцу сообщили, что Адам в казино. Они едут туда.

«Значит, жив…»

— Я поеду с ними. — на автомате отвечаю я.

— Мне нужно остаться с Викой. — произносит близнец почти одновременно со мной.

— Значит решено. Ты будешь со своей женщиной, а я поеду отвезу апельсинов большому страшному мафиознику. — пытаюсь пошутить.

— Марк…

Я уже не слушаю Игната и иду прямиком к Артуру, готовому залезть в машину, и прыгаю на пассажирское сидение.

— Останься дома. — кидает брат, даже не глядя в мою сторону.

— Дома скучно. У вас движуха поинтереснее. — фыркаю я, удобнее устраиваясь в кресле.

Артур высовывает руку из окна и дает знак охранникам следовать за ним. Машина Тимура, в которой, наверняка, сидит отец, выезжает с территории первая, мы вслед за ними и еще два джипа с охраной позади. Чувствую себя гангстером, который едет на разборки.

— Итак, расскажешь мне, какого хрена мы едим к Адаму, если он все-таки жив? — спрашиваю, на ходу доставая телефон и печатая Елене смс.

— Мы не знаем, в каком он состоянии. Нужно узнать, кто это сделал и понять, какие действия предпринять для общей защиты. — сжимая сильнее руль, отвечает будто робот Артур.

Машина Тимура равняется с нами. Несколько машин охраны выезжают вперед, другие остаются на месте, создавая некий щит такими маневрами. Сцена, конечно, эффектная, но мне уже не кажется, что все так серьезно, однако я понимаю, если они усилили защиту, то есть повод.

— Объясни мне, как безопасность одного человека влияет на нашу семью? — продолжаю сыпать вопросами, чтобы хоть что-то понять.

Проходит некоторое время, прежде чем я получаю ответ.

— Между отцом и Сойкой заключён договор о безопасности. Если кто-то из нас попадает в подобные ситуации, другие должны вмешаться и помочь.

— Кажется Адам плохо справляется со своей частью сделки. — холодно отвечаю, устремляя взгляд в окно. Руки так и чешутся взяться за пачку сигарет. — Где была эта договоренность, когда его бандиты наставили на нас оружие?

Артур морщиться, видимо, вспоминая тот самый день, и разминает шею. Брат ненавидел Сойку, по крайней мере я так думал. Но, кажется, что-то поменялось, а я прошел мимо этого масштабного события.

— Мы нарушили его границы. Он, вроде как, хотел проучить нас — сквозь зубы отвечает Артур.

— Ты серьезно?

— Адам не выстрелил бы в нас. Тогда я об этом, правда, не знал. — как маленькому ребенку, объясняет мне брат.

— То есть он просто выебывался?! — матерюсь я.

— Да, Марк! Тебе от этого станет легче? На человека напали. Что ты хочешь, чтобы мы оставили это без внимания?

Артур выходит из себя и повышает голос. Понимаю, что скорее его гнев направлен на всю ситуацию в целом, а не конкретно на меня, но цепная реакция уже запущена.

— Этот «человек», — делаю в воздухе кавычки. — мафиозник, и на его руках жизни десятка, а то и больше человек, а мы едим к нему подтирать зад?! Какого хрена?!

Брат молчит, но сильнее сжимает руль.

— Я видел реакцию отца! — не могу успокоиться. — У него был такой вид, как будто пострадал кто-то из его семьи. Ты переживаешь за человека, которого сам полгода назад боялся. Блять, да даже Игнат переживает! Один я не понимаю!

— Так может стоит больше интересоваться проблемами своей семьи, а не прятать голову в песок? — сдерживаясь, спрашивает Артур и смотрит в упор на меня.

Такие слова задевают, хоть я их и заслужил. Обвинения Артура имеют место быть. Я так погряз в музыке, что просто забил хер на все остальное.

— Адам — старый друг отца и мой партнер по бизнесу. — уже мягче отвечает Артур. — Думаешь, Игнат смог бы открыть клуб без покровительства Сойки? Да даже наше с ним сотрудничество пошло на благо семейному бизнесу. Без Адама мы бы так быстро не вернули то, что успели потерять за два года отсутствия.

— Ну прям фея-крестная семейства Зотовых! — плескаюсь ядом я, все-таки доставая пачку сигарет.

— Если говорить открыто, мы имеем больше от сотрудничества с Адамом, чем он, так что помочь ему сейчас самое меньшее, что мы вообще можем сделать.

Артур по привычке тянется к галстуку на своей шеи и расслабляет его, будто удавку.

— Что-то я не помню его на наших семейных встречах. Почему вся эта дружба всплывает именно сейчас?

Наверно мне пора заткнуться и уже принять слова Артура, но я не могу. Само имя Сойки приводит меня в бешенство. Конечно, надо признать, что вина всему Елена. Я снова вспоминаю ее вид, когда мы узнали о нападении…

— Адам начинал свой путь, работая охранником в нашей семье…

Я давлюсь дымом так сильно, что начинаю кашлять. Смотрю на Артура, который кажется борется с собой, обдумывая стоит ли мне рассказывать об этом.

— Ты же шутишь?

— Нет, не шучу. Сам узнал об этом полгода назад. — со вздохом отвечает брат. — Мне нужно было решить, работать с Адамом или нет. Я видел, что отец поддерживает эту идею и не мог понять, что их связывает.

На языке крутится сотня вопросов, но я затыкаюсь, терпеливо ожидая, пока Артур продолжит. Он молчит, становясь чернее тучи.

— Как обычный охранник смог стать главой русской мафии? — спустя мгновение тишины, не выдерживаю я.

Пытаюсь перебрать в голове всех людей, что работали на мою семью в прошлом, но кроме Тимура я никого не знаю лично.

— Об этом я не спрашивал. — пожимает плечами Артур. — Зато отец сказал, что мы все обязаны Адаму жизнью.

По взгляду, который Артур бросает на меня, становиться понятно, что брат что-то недоговаривает.

— Боже, только не говори, что он спас отца от смерти! — фыркаю я, прекрасно понимая, что, если хочу выпытать информацию, то нужно давить на эмоции.

— Не отца…

— Маму? — меня передергивает, и я корпусом поворачиваюсь к брату, готовый встряхнуть его, чтобы услышать продолжение.

— Нет, Марк. — качает головой брат и отводит взгляд.

— А кого тогда?! — чуть повышаю голос.

— Тебя! Адам спас тебя!

Тишина давит на ушные перепонки, а потом я взрываюсь смехом. Но в глазах Артура нет ни единого признака на веселье.

— Блять, ты серьезно…

Это даже не вопрос, скорее констатация факта.

— Почему я тогда ничего не помню? — мой смех обрывается так же резко, как и начался.

Артуру не нужно ничего говорить, я сам начинаю вспоминать.

Когда нам с Игнатом было три года, меня, в прямом смысле этого слова, похитили с детской площадки. Я ничего не помню об этом случае, только по рассказам мамы. Игната не тронули, видимо, посчитав, что одного ребенка будет достаточно. Я никогда не вдавался в подробности. Просто принял эту историю как факт, который уже пережил, и который мама иногда вспоминала со слезами на глазах. Знаю, что виновного наказали, а меня вернули домой в течении нескольких часов. Враги отца, вроде как, хотели получить за меня выкуп или что-то вроде того.

— Это он? — голос звучит хрипло, и мне приходится прокашляться.

— Мне было девять, когда это случилось. — тихо говорит Артур. — Единственное, что я запомнил, как к нам в дом пришел мужчина полностью в крови и нес тебя на руках. Как оказалось, этим самым мужчиной был Адам.

Я отворачиваюсь к окну. Слова застревают в горле. Я пытаюсь вспомнить хоть что-то, но это бесполезно. Прошло пятнадцать лет, я был всего лишь ребенком.

— Почему мне никто об этом не рассказал?

— Такое за чашкой чая не расскажешь. — пожимает плечами брат.

— Я обязательно скажу ему «спасибо», но даже если так… Один хороший поступок не может изменить то, кем он является сейчас.

— Возможно ты прав, но я готов прийти ему на помощь, даже не смотря на то, кем он является. — пытаясь поймать мой взгляд, произносит четко Артур.

Я больше не могу выдавить из себя ни слова, и оставшуюся дорогу мы едем молча.

Казино «Золото» закрыто по причинам известным только определенным лицам. Отец бросает на меня обеспокоенный взгляд, явно не понимая, какого хрена я здесь забыл, но ничего не говорит. Он проходит вперед, и мы с Артуром встаем рядом с ним, а десять охранников следуют за нами. Не хватает только музыки и спецэффектов для полного образа. Я натягиваю на себя серьезную маску, запрещая даже в мыслях шутить, и надеюсь лишь на то, что эта встреча пройдет очень быстро.

Та самая дверь, в которую ворвалась Елена полгода назад, встречает нас стеной из людей. Крики и разговоры смешиваются в неразборчивый гул. При виде отца один из людей Сойки выходит вперед.

— Георгий Владленович, в кабинет можете войти только вы. Охрана должна остаться здесь. — с уважением произносит мужчина.

— Мои сыновья и Тимур тоже войдут. — холодно отвечает отец. Его тон вынуждает меня бросить на него взгляд, ведь я совсем не привык к такому.

Мужчина обдумывает что-то, но, сдавшись, отходит в сторону, пропуская нас вперед.

Первое, что я вижу, это Адам, без рубашки. Зрелище отстойное, и мне хочется прополоскать глаза перекисью, чтобы стереть эту картину из памяти. Сойка сидит на стуле, а рядом с ним незнакомый мужчина в перчатках ковыряется где-то в районе его плеча. Я морщусь. как раз в тот момент, когда незнакомец достает окровавленную пулю.

«Блять…»

— Георгий, как мило с твоей стороны. — отвечает Адам в своей манере.

Ни один мускул на его лице не выдает признаков боли. Как будто не ему сейчас… Не выдержав такого зрелища. перевожу взгляд куда угодно и сразу же понимаю, что в кабинете тоже присутствует охрана.

— Адам, какого черта?! — взрывается отец, отчего я сдерживаюсь, чтобы не вытаращить глаза, ведь слышать ругательства от своего родителя для меня, мягко сказать, не привычно. — Почему не поехал в больницу?

— Брось, всего лишь пуля. — усмехается Сойка, и я наконец вижу, как он морщится, когда так называемый доктор снова вытаскивает пулю уже из другого отверстия.

«Блять да у него все плечо в дырках! Так много крови, что рябит в глазах!»

— Три пули, если быть конкретнее. — бросает незнакомец с явным турецким акцентом.

— Адам! — негодует отец.

Сейчас у меня такое чувство, что у папы новый ребенок и его отчитывают на моих глазах.

— Георгий, остановись. Мне нельзя в больницу. Если кто-то узнает о моем состоянии, этим могут воспользоваться.

Адам говорит спокойно, будто о погоде рассказывает, а мужчина рядом с ним принимается отчищать плечо Сойки от крови.

— Ты уверен, что медицинская помощь не требуется? — вмешивается Артур, приближаясь чуть ближе.

Кажется, я действительно пропустил момент, когда Сойка сблизился не только с Еленой, но и со всей моей семьей. Не удивлюсь, если Вика ему завтра пирожки отправит!

— Переживу. — отвечает тем временем Адам.

Мое внимание привлекают шрамы на теле Сойки. Их десятки. Если у Вики на спине маленькие, едва заметные рубцы, то вот у Адама просто месиво, будто его всю жизнь зашивали грязными нитками.

— Известно, кто за этим стоит? — слышится голос Артура

— Если бы я знал, то сейчас бы не пули из себя вытаскивал, а занимался чем-то более приятным.

Карие глаза блестят, и я понимаю намек. Он бы занимался убийством того, кто посмел на него напасть. На мгновение Адам поднимает взгляд на меня, и единственное, что я могу сделать, лишь легко кивнуть ему в знак некой поддержки.

«Неужели это человек действительно спас маленького меня?»

— Как такое вообще могло произойти?! Где была охрана?! — почти взрываясь от гнева, кричит отец.

— Успокойся, давление подскочит

«Шутит, блять, он действительно шутит с моим отцом, как будто они старые приятели!»

— Я сам виноват, что отпустил охрану, и этим воспользовались.

— Как ты мог так поступить? — так же негодует Артур.

— У меня были важные дела.

Пока отец и брат возмущаются безалаберности Сойки, а чудо-доктор берется за медицинские нитки, я вспоминаю о словах Елены. Он звонил ей и, следовательно, не получил ответа…

— Я тебе шпильку в глаз воткну, если ты меня не пропустишь!

У меня на теле. Кажется, каждый волос становится дыбом.

— Елена?! — Артур даже открывает рот от удивления.

Я смотрю прямо на Сойку, и выражение его лица — это гремучая смесь триумфа вместе с решением, которое он хаотично принимает в данную минуту.

— Пропустите! — кричит Адам.

Пока двери открываются, во мне эмоции сменяются одна за одной.

«Да, это действительно она собственной персоной.»

Лена застывает в открытых дверях. Она не смотрит ни на кого, кроме Адама, и он отвечает ей таким же взглядом.

Честно признаюсь, мне льстило, что она не поехала к Стойке. Это означало, что их отношения не так важны. Как же я ошибался…

— Как ты мог позволить ранить себя?! — голос Лены гремит от возмущения.

— Прости, милая, в следующий раз я обязательно скажу всем, кто захочет меня убить, чтобы не делали этого. — Адам делает жест рукой, и доктор отходит в сторону.

Пока отец и Артур пытаются не уронить челюсть на пол, Елена подходит к Адаму и просто обнимает его, вынуждая наконец того скривиться от боли. Я фокусируюсь на неприятных ощущениях и наблюдаю, как она прижимается к его груди, утыкаясь носом в шею. Подавляю ругательства, когда Адам болезненно прикрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы Елены, будто только в эту секунду может показать свое настоящее лицо. Я отворачиваюсь, только когда картина этих двоих навсегда впечатывается в память, обжигая меня изнутри.

Официальное заявление от Елены, как всегда, в ее манере. Видеть их вместе становиться так неприятно, что, не придумав ничего лучше, я просто выхожу из кабинета. Охрана расступается в сторону, но я все равно чуть не врезаюсь в стоящего возле дверей парня. Он пользуется мгновением, чтобы заглянуть внутрь кабинета, будто его туда не пускают, и быстро переводит взгляд на меня. Я вижу, как незнакомец натягивает на себя улыбку, но от этого жеста становится как-то неприятно.

— Повезло нашему боссу с женщиной.

Я игнорирую его слова, рыская в кармане в поиске сигарет.

— Ради такой женщины стоит бороться.

Не понимаю, какого черта он со мной разговаривает и что вообще не сет! Оставив попытки найти сигареты, перевожу взгляд на парня. Высокий и худощавый с черными волосами и такими же глазами, ничего особенного, но внутри зарождается чувство, будто я его где-то видел. Но, когда молодой человек поворачивает голову в сторону, меня чуть не выворачивает. Правая сторона лица незнакомца изуродована большим шрамом, тянущимся ребристой полоской от веска до губы. Необычный след, будто от ожога или чего похуже. Однако даже это зрелище не помогает избавиться мне от некого дежавю.

— Мы знакомы? — спрашиваю я, нахмурив брови и пытаясь понять, откуда такие чувства.

— Нет, не думаю.

Парень улыбается, а мне уже хочется послать его ко всем чертям, но Елена, обнимающая Адама, упорно не выходит из головы. Я прислоняюсь к ближайшей стене, игнорируя всех, кто смотрит на меня, и специально ударяюсь затылком, лишь бы ревность внутри хоть немного пропала.

«Ради такой женщины стоит бороться… А ты не боролся. Так какого хрена тогда ревнуешь?!»

Двери снова открываются, и я отчетливо вижу, как незнакомый парень дергается в сторону, будто испугавшись того, что его увидят.

— О, Артур, добрый вечер. — вежливо здоровается тот.

Мой брат явно очень зол, но старается натянуть какое-то подобное дружелюбия, хотя и выходит отстойно.

— Сожалею, что вам пришлось такое пережить. — механически отвечает Артур, хотя ему точно не до любезностей.

— Адама невозможно убить. — смеется мужчина и тут же прокашливается. — Хорошо, что все обошлось.

На этом он наконец-то сваливает.

— Ты знал, что они вместе? — переключает внимание на меня Артур.

— Кто это был? — отвечаю вопросом на вопрос, стараясь оттянуть неприятный разговор.

Брат косится на коридор, по которому ушел мужчина, и отвечает с неохотой:

— Это Давид, брат Адама.

Буду с нетерпением ждать ваши догадки кто же такой Давид...? 😏

8 глава.

Елена.

Страх окутывает меня каждый раз, когда незнакомый мужчина вводит иглу в тело Адама. Никогда в жизни я не видела, как кому-то зашивает раны в кабинете казино человек, по виду которого ни за что невозможно угадать, есть ли у него медицинское образование или нет. Я стою рядом с Сойкой и зажимаю его здоровую руку. Произходящие полностью завладевает моим разумом, и голоса в кабинете смешиваются в один неразборчивый гул.

— Как давно вы вместе? — гремит Георгий с такой интонацией, которую невозможно не услышать.

Бросаю быстрый взгляд на Марка, стоящего в углу комнаты со скрещенными на груди руками и демонстративно не смотрящего на меня. Становиться немного стыдно за то, что объявила обо всем так, но я ничего не могла с собой поделать. Переживания за Сойку лишили меня здравомыслия, а рассудок вернулся, лишь когда я лично увидела, что с ним все хорошо. За исключением трех дырок в плече, конечно же.

— Полгода. — отвечаю на выдохе, переключая внимание на разговор.

Отхожу от Адама, разминая затекшее тело. Повисает молчание, нарушаемое только тихим шелестом инструментов, который использует незнакомый мужчина, чтобы помочь Адаму.

— Прекрасно просто! — выплевывает Артур с нескрываемым раздражением в голосе.

— Моя личная жизнь — мое дело. — спокойно отвечает Адам, и его губы немного кривятся, когда игла в очередной раз входит под кожу.

— Когда это не касается моей семьи — да! — еще больше взрывается Артур.

Поднимаю на него взгляд. На секунду мне слышится некая ревность в тоне, но я быстро понимаю, что это не так. Артур скорее выглядит как человек, который узнал, что его младшая сестра оказывается знает, что такое секс. Марк продолжает стоять, практически сливаясь со стеной. Его спокойствие меня задевает. Хотя может он так привык к моим вечным выкрутасами, что его уже ничем не удивить.

— Мне приятна твоя забота, но, с кем я сплю, никого не должно волновать.

Артур открывает рот, а я смотрю на него взглядом, которым пытаюсь показать, что доказывать что-то сейчас бессмысленно.

— Елена, — начинает Георгий, и я вся напрягаюсь. — Быть вместе или нет — ваше личное дело, но тут вопрос о доверии.

От взгляда Зотова-старшего становиться неловко. Будто я напакостивший ребенок, и меня отчитывают. Хорошо, что Зотов быстро переключается на Сойку.

— Мы с тобой сотрудничаем, и, если ты спишь с моей дочерью, то я обязан об этом, как минимум, узнать не в подобной ситуации.

«Дочерью…»

Меня начинает подташнивать. Кислый привкус во рту такой противный, что в глазах слезится. Я всегда была человеком, который сначала делает, а потом думает. Но вот в данной ситуации хочется придушить саму себя за то, что так подвела мужчину, который мне как отец.

Слова застревают в горле. Мне нечего ответить, только молчаливо признать, что знатно облажалась.

— Ты прав. Нам стоило сообщить об этом по-другому. — спокойно отвечает Адам и сглотнув добавляет. — Извини.

У меня чуть челюсть на пол не падает. Вроде простое слово, но от Сойки слышать его равносильно слуховым галлюцинациям.

Георгий прищуривается, делая глубокий вдох, видимо, чтобы успокоиться, и легко кивает. Только сейчас я понимаю, что между Зотовыми и Адамом отношения намного глубже, чем можно было представить.

— Ты закончил?! — ледяным тоном спрашивает пострадавший у своего «доктора».

Мужчина заклеивает плечо большим медицинским пластырем и дает указания, как ухаживать за ранением. По виду Сойки сразу становиться понятно, что соблюдать эти указания он не собирается.

«Доктор» уходит, забрав свой саквояж с инструментами. Заходят люди и быстро избавляются от следов крови на полу. Мы все стоим и молча наблюдаем за суматохой, образовавшейся в кабинете, пока люди Адама полностью не покидают кабинет вместе с Тимуром. Остается только телохранитель Сойки. Не могу вспомнить, как его зовут, хотя его лицо я запомнила, потому что часто видела его, когда встречалась с Адамом.

— Ее безопасность должна быть теперь для тебя на первом месте. Особенно после случившегося. — сразу же, как мы остаемся одни, произносит Георгий.

— После такого… громкого заявления никакие тайные отношения не помогут. Считай все уже в курсе. — рассуждает Артур, меряя шагами комнату.

Понимаю, что он завуалировано намекает о том, что своим появлением я показала всем, с кем делю постель, и лишь вопрос времени, когда это перестанет быть тайной.

Телохранитель подает Адаму рубашку, как только тот встает со своего стула.

— Что если кто-то решит воспользоваться Еленой, чтобы отомстить тебе? — Марк отлипает от стены, к которой был приклеен все это время, и с вызовом смотрит на Адама.

— Я смогу ее защитить. — натягивая на себя одежду, спокойно отвечает Сойка, даже не посмотрев на Зотова.

— Так же как защитил себя?! — спрашивает Марк. Злоба усиливается в его тоне.

Адам зло щурится, но быстро возвращает на лицо безэмоциональную маску.

— Понимаю твои опасения, маленький Зотов, однако следи за своим тоном.

Голос Сойки хладнокровно спокоен и при этом пробирает до дрожи.

— Советую тебе делать тоже самое при общении с моим братом! — восклицает Артур, прежде чем это успевает сделать Марк.

— Перестаньте! — восклицаю я. — На человека напали, а вы эгом меряетесь!

Мужчины перестают сверлить друг друга взглядами. Вижу, как Адам кривится, когда пытается застегнуть пуговицы на рубашке здоровой рукой, и, как всегда, не успев подумать, начинаю ему помогать с этим делом.

— Как ты мог отпустить охрану? Что за абсурдное поведение? — переводит тему Георгий.

— Я не отпускал охрану, даже напротив. — задумчиво произносит Адам, следя за моими пальцами. — Пришлось соврать. Некоторые люди в этом кабинете должны думать, что это обычное покушение.

Обычное покушение! — гремит в ушах.

«Они будто о погоде разговаривают. Сколько же раз жизнь Адама подвергалась опасности, что он стал говорить о нападении как о чем-то неважном?!»

Я чувствую запах пороха и крови, что от него исходит, и волнение вскипает в венах. Перед глазами все возможные развития событий, как именно в него стреляли. У меня начинают трястись руки, а ужасная картина не выходит из головы. Сойка кладет свою руку поверх моей и на мгновение заглядывает в глаза, немного скривив губы в улыбке.

— Что же тогда произошло? — пряча удивление в голосе, спрашивает Георгий.

Прежде чем ответить, Адам дает знак своему телохранителю. Тот кивает, скрываясь за дверью. — Несколько часов назад я забрал твой… — Адам подбирает слово. — Твой заказ.

Пока между Артуром и Сойкой идет переглядывание, я ловлю себя на мысли, что ни черта не понимаю.

— Скажи, что с алмазом все в порядке. — тон Артура вынуждает меня поднять на него взгляд.

«Мне кажется или он действительно побледнел?»

— Спорный вопрос. — уклончивый ответ от Адама ни капли не вносит ясности в ситуацию. — Меня обокрали.

— Блять! — выплевывает Артур и обессилено опускается в кресло, стоящее рядом с ним.

— Можно объяснить для тех, кто ничего не понимает? — спрашиваю я, начиная злиться. — Какой к черту алмаз, и почему он волнует тебя больше, чем покушение?!

— Это не просто алмаз… — начинает Георгий.

Боковым зрением вижу, как Марк поддается чуть вперед. Видимо, ему тоже интересно понять происходящую ситуацию.

— Самый дорогой камень в мире — «Красный алмаз». Через месяц будет аукцион, где мы представим линейку украшений, изготовленных из него.

Пока Георгий рассказывает, его выражение лица сменяет десятки разных эмоций.

— Ты сможешь достать новый такой же алмаз? — Артура почти не слышно из-за рук, которыми он потирает лицо, будто пытается стереть слова Адама из своей памяти.

Я в этом не разбираюсь, но что-то подсказывает мне, что достать редкий камень не так просто. как сходить в магазин за хлебом.

— Смогу, но мне нужно будет время. — Адам смотрит в упор на Зотова,сидящего в кресле, и я совсем не понимаю его взгляд. — Точно больше месяца.

Артур матерится еще больше, а вот Георгий, на удивление, не выглядит обеспокоенным, что очень странно.

— Можно ли купить этот алмаз у какого-то другого? — делает абсурдное предположение Марк.

— Это алмаз, а не горячий пирожок! — фыркает Сойка. — Никто, кроме меня, его не достанет.

Самоуверенно, конечно, но я даже не сомневаюсь в правдивости такого заявления.

— Мы еще не запустили рекламу аукциона. Можно сделать линейку из других камней. — поворачиваясь к старшему сыну, предлагает вариант Георгий, а я же не могу избавиться от ощущения, что его поведение слишком странное.

— От нас ждут фурора! — наконец поднимаясь на ноги, произносит Артур. — Мы ударим в грязь лицом, если сделаем что-то обычное, а после двух лет отсутствия провальный аукцион равносилен добровольного ухода с рынка.

Сейчас мы с Марком единственные, кто ни черта не понимают. Я ловлю его взгляд, но он тут же отворачивается.

«Ты сделала ему больно» — подсказывает тихий голос разума.

Я дергаю головой и снова обращаю внимание на мужчин, напряжение между которыми почти искрится.

— Соколовы могут продать нам «Александрит». — тихо говорит Георгий, глядя на Артура.

Если не ошибаюсь. «Александрит» — это камень, имеющий зеленый оттенок. Даже не зная, я все равно уверена, что он и близко не стоит с «Красным алмазом».

— Я вел с ними переговоры еще до того, как ты принял решение сотрудничать с Адамом. Камень достаточно редкий, чтобы позволить нам удержать и без того шаткое положение.

Предложение Георгия звучит, как спасательный круг в болоте, что мы тонем, но вот по виду Артура так не скажешь. Его голубые глаза сосредоточены на Адаме. В теле читается напряжение, а выражение лица демонстрирует бешеный поток мыслей, который сейчас окутывают его сознание.

— Так в чем проблема? — вмешивается Марк, подходя к нам ближе. — Купите у них и все.

Адам ухмыляется, и очень медленно переводит взгляд с Артура на Марка.

— Он не может.

В памяти всплывает разговор, что был в этом кабинете полгода назад.

— Почему нет? — недоумевает Марк.

— Мы с ним заключили договор. — как-то обреченно произносит Артур. — Я сотрудничаю только с Адамом.

Тишина образовавшаяся в кабинете режет слух.

— Что за бред?! — взрывается Марк. — Ты просрал алмаз, а Артур не может купить у других?!

— Язык — твой враг. — на лице Адама снова появляется озлобленная гримаса. — Пять моих людей сейчас лежат в больнице, и не известно выживут они или нет. Я сам пострадал, защищая заказ, так что слово «просрал» сюда никак не подходит.

Злость в тоне уже не скрываемая. Я встаю между Марком и Адом, привлекая их внимание на себя.

— Для тебя это так принципиально? — вскидываю брови, с вызовом глядя на Адама. — Раз сделка сорвалась, пусть купят у других.

— Для меня это принципиально. — ловя мои глаза в плен. произносит Сойка. — Люди уже знают, что мы сотрудничаем. Если камень купят у других, мой авторитет упадет в глазах потенциальных покупателей.

Кажется, надо признать, что я просто не разбираюсь во всем этом бизнесе, чтобы что-то советовать.

— Решение за тобой. — произносит Георгий, глядя на сына.

Артур тянется к своему галстуку, резкими движениями полностью развязывая его. Проходят минуты тишины, прежде чем он озвучивает свои мысли.

— Я перенесу дату аукциона. Добудь мне еще один «Красный алмаз», и на этот раз забирать его будем вместе.

Улыбка на лице Адама сразу дает понять, что именно этого ответа он и ждал.

— Серьезно? — фыркает Марк, за что хочется влепить ему подзатыльник. — Значит так ты не подставишь под удар свою репутацию?

— У меня нет выбора. Я знал все риски, когда соглашался на сделку. — глядя прямо на Сойку, спокойно произносит Артур. — И я держу свое слово.

— Меня сложно удивить, Зотов. — не скрывая восхищения в голосе, начинает Адам после продолжительной паузы. — Но ты только что это сделал.

— Почему ты согласился на сделку с ним, если знал о рисках? — не унимается Марк, игнорируя мой озлобленный взгляд. — Или дружеское прошлое Сойки и папы так на тебя повлияло?

— Не только это. — переключаясь на брата, со вздохом говорит Артур. — Адам поставляет то, что другие не могут и по выгодной цене.

— Какой в этом смысл, если на первой же сделке у вас все украли?

Марк не получает ответ на свой вопрос. Телохранитель входит в кабинет и, глядя на своего босса, произносит:

— Доставка.

Я думала, что только я могу ставить людей в неловкие ситуации, но Сойка меня переплюнул. В кабинет входит парень лет двадцати, и сразу становится понятно, что он работает в местном ресторане, который занимается доставкой еды по всему городу.

— Здравствуйте. — не замечая общего напряжения, произносит парень и протягивает Адаму увесистый бумажный пакет.

Забрав еду, Сойка расписывается в бумаге, и мы все с открытыми ртами наблюдаем за тем, как доставщик покидает кабинет.

— Самое время для ужина! — усмехается Марк, первым выражая то, что на уме у каждого из нас.

Адам берет пакет и заглядывает внутрь. Я вижу облегчение в его глазах всего на мгновение. Снова нацепив на себя безразличность, он протягивает пакет Артуру.

— В знак нашей удавшейся первой сделки.

Не понимая происходящего, я могу только наблюдать, как Артур проверяет пакет. Он достает три черные продолговатые коробочки, закрытые крышкой из специальной фольги, и выкладывает их на рабочий стол.

— Да ты шутишь... — тихо тянет Зотов.

Мы все поддаемся вперед, чтобы увидеть содержимое, и я уже не способна контролировать свой рот. Он просто открывается, но ни один звук не смеет сорваться. В коробках. предназначенных под второе блюдо, лежат бордово-красные неровные камешки, больше похожие на стеклышки. Их десятки, и все разной формы. Опыт, который я получила, работая с Зотовым-старшим, дает мне подсказку, что это необработанные алмазы.

— Ты либо гений, либо полный псих. — произносит Артур, выглядя, мягко говоря, очень удивленным.

— Одно другому не мешает. Ты поймешь это со временем нашей совместной работы. — даже не глядя на камни, произносит Адам, коварно улыбаясь.

Георгий поднимает один из камней к свету, исходящему из окна. Мне режет глаза от того, как красиво он переливается сотнями оттенками бордового.

— Настоящий «Красный алмаз». — оглашает вердикт Зотов-старший.

Артур принимается складывать камни обратно. Морщины на его лбу показывают весь спектр эмоций.

— Ты проверял меня? — отрываясь от своего занятия, вдруг догадывается Артур.

Я кошусь на Георгия и ловлю себя на мысли, что он обо всем догадался с самого начала.

— Я не привык доверять людям просто так, даже если ты сын моего друга. — пожимает плечами Адам.

— Козел. — едва слышно выплевывает Артур и уже громче добавляет. — Объясни мне все сейчас же!

Адам меняет позу, немного кривясь, когда больное плечо приходит в движение.

— Все просто. Пока я с охраной делал вид, что забираю алмаз, мой человек забрал настоящий в совершенно другом месте. К сожалению, для безопасности камней такой способ доставки оказался самым лучшим.

Снова молчание. Снова я ничего не понимаю. Радует, что в этой ситуации Марк так же охреневает, как и я.

— Получается у тебя украли подделку? — спрашиваю. обдумывая всю полученную информацию.

Дождавшись от Адама кивка, продолжаю:

— Но зачем так рисковать? Ты подставился под удар, зная, что тебя обворуют?

Страх вперемешку с беспокойством подступают к горлу, когда я начинаю представлять, что все могло выйти из-под контроля. Будто почувствовав это, Адам осторожно касается моего плеча кончиками пальцев.

— Год назад я стал покупать драгоценные камни для того, чтобы перепродавать их. — начинает издалека Сойка. — Но столкнулся с проблемой из-за тех, кто боится сотрудничать со мной из-за моей… основной сферы деятельности, скажем так.

«Из-за того, что он мафиозник» — подсказывает сознание.

— Но даже не это основная проблема. — злоба искажает голос Адам. Он делает вдох, чтобы успокоиться. — Кто-то постоянно пытается сорвать мои поставки, иногда даже удачно.

Зотовы хмурятся. Кажется, для них это тоже новость.

— Я знал, что человек, который строит козни все это время, не упустит возможности сорвать сделку с Зотовыми, и пришлось выкручиваться таким способом.

— Поэтому для тебя было принципиально, чтобы Артур покупал только у тебя. — наконец собрав всю картину, выдыхаю я.

— Да. Я поставил условие Артуру, и мне стало интересно, какое решение он примет, когда все опасения, что останавливали его от сделки, подтвердятся.

— Продолжай в том же духе, и никакого сотрудничества больше не будет. — подавляя раздражение, более-менее спокойно фыркает Артур.

— Без обид, я должен доверять человеку, с которым виду бизнес.

Адам протягивает Артур свою больную правую конечность. Поколебавшись мгновение, они все-таки пожимают друг другу руки, вызывая у меня вздох облегчения.

— Тебе стоит немедленно разыскать этого человека, который срывает сделки. — вставляет свое слово Георгий.

— Думаешь, я этим не занимаюсь?! — снова теряя контроль над голосом, выпаливает Адам. — Увы, пока безрезультатно. Кто бы за этим не стоял, цель у него, явно, одна…

Я вся напрягаюсь, пока жду продолжение.

— Занять мое место.

9 глава.

Елена.

Проблемы никогда не идут одна за одной. Их либо нет вовсе, либо они снежным комом сбивают с ног. Порой кажется, что вся моя жизни — непрекращающаяся череда проблем. Не могу вспомнить ни дня, чтобы все было нормально.

Я не выдерживаю больше смотреть на Адама, Артура и Георгия. Они ведут беседу, смысл которой уже давно перестает быть понятным. Что-то про безопасность, но… к черту. Марк, кажется, придерживается той же политики, что и я, тоже молча глядя на мужчин. В какой-то момент мы пересекаемся взглядами.

Привычный кислый привкус снова появляется во рту от того, как много всего я вижу в глазах на против. Но этого мало. Хочу, чтобы он меня возненавидел окончательно.

— Елена? — зовет меня Георгий, кажется, не впервые раз. — Мы уезжаем.

— Я останусь. — сразу же отворачиваюсь, подавляя кислоту, разъедающую горло.

Георгий укоризненно прищуривается, и требуются все мои силы, чтобы выдержать его давление.

— Она будет в безопасности. — произносит Адам, становясь рядом со мной.

Артур кривится, будто ему неприятна сам вид нас вдвоем. Марк же выходит из кабинета, первым хлопнув дверью, и этот звук отдается в ушах.

«Миссия выполнена.»

Кинув мне пару фраз о том, чтобы я возвращалась домой, как можно, быстрее, Зотовы уходят. Смотрю им в след, убеждая себя, что все сделала правильно.

— Елена.

Тихий шепот за спиной пробирает до костей. Я чувствую руки Адама на своих плечах и, поддавшись порыву, оборачиваюсь, почти повисая на его шеи. Сойка шипит от боли, ведь я специально щипаю его рядом с только что зашитыми ранами.

— Я чуть сума не сошла! — кричащим шепотом возмущаюсь, будто кто-то может услышать.

Адам тихо смеется, перемещая свои руки на мою талию. Его прикосновения отдаются приятной дрожью в теле, и я сразу же успокаиваюсь.

— Что смешного? — сминая ткань черной рубашки, спрашиваю, немного отстраняясь от него.

— Ты наконец-то убрала колючки и показала, что я тебе важен и не только мне, но и людям, которые тебе дороже всего.

Еще недавно я сказала Адаму, что он для меня никогда не будет важнее друзей, а сегодня же сама открыла им карты. Самообман больше не работает. Я добровольно признала, что он мне небезразличен.

— Наш секс слишком хорош. — фыркаю с долей стервозности.

Сойка дарит мне улыбку, от которой становится слишком уж тепло в районе живота.

— Елена… — произносит почти по буквам и одной рукой касается моей щеки.

Я прикрываю глаза, чувствуя приятную дрожь во всем теле.

— Хочу, чтобы ты показала, как сильно беспокоилась за меня.

Возбуждение ползет по телу от одного только голоса с нотками хрипоты.

— Тебя только что зашили, кто-то пытается спихнуть тебя с должности «Большого босса», а первое, о чем ты думаешь — секс? — выгибаю вопросительно бровь.

Адам улыбается краешком губ, а пальцы на моей щеке спускаются ниже, очерчивая линию шеи.

— Разве можно думать о чем-то другом, когда рядом такая красота?

Женщина может понять по взгляду мужчины все, что ей нужно знать. И это мне нравится в Адаме больше всего. Он смотрит на меня как на некое воплощение божества, а ни как на сломленную девушку, которой нужно помочь.

— Поехали ко мне домой?

Не могу понять: это вопрос или утверждение? Я ни разу не была у Адама. Мы спали во основном в отелях или же в «Лабиринтах Пандоры». Его предложение — это знак выйти на новый уровень.

В данную секунду мой глупый мозг почему-то решает вспомнить Марка и наш поцелуй.

Меня передергивает, а губы будто воспламеняются. Так хочется дотронуться до них, что в кончиках пальцев покалывает. Я сжимаю кулаки, и ногти впиваются в ладони до мелкой боли лишь бы отогнать воспоминания.

— Поехали. — произношу быстро и четко.

Как бы Адам не сводил меня с ума, но чувства к нему я могу контролировать, чего не скажешь о Марке. Он — цунами, не поддающийся объяснению.

Я вспоминаю его губы, пока иду чуть впереди Адама на парковку казино. Только такой человек как я может целоваться с одним, спать со вторым и с болью в сердце вспоминать третьего, хотя обещала себе этого не делать.

Марк помог мне понять, почему именно я отказывалась целоваться с мужчинами на протяжении почти трех лет.

«Артур…»

Я украла его поцелуй и хотела лишь сохранить его на своих губах как память о том, что любовь дарит лишь боль. А Марк … Он взял без разрешения то, что я не хотела отдавать…

— Черт! — вырывается из меня, и все мысли уходят на второй план.

Вижу машину Адама, больше похожую на решето. В ней столько дырок от пуль, что становится плохо.

«Как же такое возможно?»

— Мы поедим на другой. — осторожно взяв меня за руку, произносит Сойка.

Позволяю ему увести себя в сторону другой машины и с силой отворачиваюсь.

Телохранитель Адама появляется в поле зрения, отчего я сразу же надеваю на лицо маску безразличия.

— Автомобиль бронированный. В навигатор вбит проверенный маршрут, следуйте строго по нему. Охрана поедет прямо за вами. — инструктирует мужчина и протягивает Адаму два пистолета, который Сойка сразу же засовывает за ремень брюк.

Я напрягаюсь каждой клеточкой тела, и сама не замечаю, как сжимаю руку Адама со всей силы.

— Хочешь за руль? — почувствовав мое состояние, спрашивает Сойка, внимательно изучая меня.

Я ухмыляюсь, думая только о том, что Адам еще больший псих, чем можно было представить. Но. в принципе, это нас и связывает.

— Хочу.

— Адам… — начинает телохранитель.

— Стас, все в порядке. Дай ей ключи.

«Ага, значит вот как зовут охранника. Надо бы уже запомнить.»

Под недобрые взгляды единственного разумного человека среди нас троих, забираю ключи и усаживаюсь на место водителя. Я игнорирую присутствие охраны, что садится в другие автомобили и позволяю себе насладиться запахом чистой кожи в салоне. Сердцебиение успокаивается, водоворот мыслей утихает. Бороться со всеми событиями, которые происходят в моей жизни, у меня нет ни сил, ни желания. Я просто плыву по волнам, позволяя себе ударяться о все заслуженные камни.

Адам включает навигатор, а одна из машин уже выезжает с парковки. Завожу мотор, и его рев вызывает во мне неподдельное восхищение. Спортивная тачка, фирмы которой я даже не разглядела, но явно стоящая целое состояние, срывается с места стоит лишь слегка нажать на газ.

— Похоже это была ошибка. — обреченно вздыхает Адам и показательно пристегивает ремень безопасности.

Хватаюсь за руль двумя руками и ускоряюсь. Скорость и капля адреналина заменяет собой все, о чем мне не хочется думать.

— По детскому восторгу на твоем лице могу сделать предположение, что машина станет хорошим подарком. — рассуждает в слух Адам.

Я вижу через зеркало заднего вида, как его охранники пытаются нас догнать и выжимаю из автомобиля всю возможную скорость, но этого все равно недостаточно, чтобы догнать ту машину, которая уехала первой.

— Решил начать задаривать меня подарками? — спрашиваю, напряженно фокусируясь на дороге.

Впереди мелькают машины, и, почувствовав себя гонщиком, я начинаю маневрировать среди них.

— Раз ты сделала официальное заявление, то теперь можно уже начать нормально за тобой ухаживать.

— Не стоит. — вынужденно сбавляя скорость, произношу я. — Ты не вывезешь.

Адам фыркает и поворачивает ко мне голову.

— Считаешь, что я недостаточно зарабатываю?

— Считаешь, что я мало трачу?

На мгновение отрываю глаза от дороги, чтобы бросить на него высокомерный взгляд.

— Уверен я смогу потянуть.

— Боюсь тогда русская мафия обанкротиться.

Адам смеется, и я отвечаю ему тем же.

— Я все-таки попробую. — положив руку на мою коленку, произносит Сойка.

— Тогда включи фантазию. Меня сложно удивить большим банковским счетом.

Ткань моего платья задирается, почти полностью оголив ногу, и мужские пальцы скользят по коже.

— Даже очень большим счетом?

Я почти не слушаю его, полностью сосредоточившись на прикосновениях и дороге.

— Меркантильность — мое все. — втягивая воздух через нос, произношу я. — Но если хочешь меня впечатлить, то нужно, чтобы Ваше мафиозное величество очень постаралось.

Пальцы Адама сжимают кожу на моей ноге. Кажется, кто-то напрочь забывает о своем ранение.

— Пахан. — неожиданно произносит он. — Люди называют меня не мафиозником, а Паханом.

Я даже скорость сбавляю от такого заявления и через секунду разрываюсь от неконтролируемого смеха. Адам тоже не выдерживает. Он прислоняет голову к кожаной обивки кресла, тихо посмеиваясь и пристально глядя на меня. На секунду я замираю, разглядывая улыбку, которая так редко мелькает на лице Сойки. Теплота растекается по телу тягучей жижой. Такое неожиданно приятное чувство, от которого хочется улыбаться еще больше.

— Это ваше русское название. Я к нему не имею никакого отношения, но оно мне нравится больше, чем мафиозник.

Когда до меня полностью доходит смысл слов, смех заканчивается. На языке появляются сотни вопросов, которые я не смела задавать раньше.

— Как ты занял это место? — уже серьезно спрашиваю я.

Рука на моем бедре напрягается. Когда уже кажется, что мне не ответят, Адам тихо произносит:

— Я убил своего… — короткая пауза, и тон становится убийственно холодным. — Дядю.

От шока я чуть не врезаюсь в мимо проезжающую машину и резко съезжаю на другую полосу дороги, чтобы не попасть в аварию.

— Расскажи мне. — тихо прошу я.

Адам убирает руку с моего бедра. Боковым зрением вижу, как он болезненно морщится, меняя позу в своем кресле, и быстрым движением поправляет медицинские пластыри, что скрываются под рубашкой.

— Мама была русской. Она сбежала в Турцию к моему отцу подальше от своей семьи.

От его тона по моему телу бегут мурашки. Мне кажется я даже дышать перестаю, пока жду продолжения.

— Мои родители не были богатыми. Мы всегда жили скромно. и до подросткового возраста я даже представить не мог, что имею отношение к русским.

— Были? — тихо переспрашиваю, уже понимая, что это значит.

— Их убили на моих глазах.

Воздух отказывается поступать в легкие. Становиться так неприятно на душе, будто эта история касается меня, а не его.

— Сколько тебе было? — чуть заикаясь, спрашиваю.

— Шестнадцать.

Под ребрами начинает колоть. Я уже не лечу по трассе, а еду со скоростью улитки не в силах посмотреть на Адама.

— Это был твой… дядя?

— Да. Мой дедушка, о котором я ничего не знал, оставил маме наследство и… — пауза, и тон становится еще более злее. — Моих родителей убили ради денег, хотя они даже никогда не претендовали на них.

Ком подступает к горлу. Мозг начинает анализировать услышанное.

— То есть брат твоей матери был главой мафии?

Наверно мне стоит заткнуться и не копошиться в засохших ранах, но я просто не способна сейчас остановиться. Стоит ли говорить, что сегодня первый раз, когда мы разговариваем по душам?

— Был.

— Но как ты... — слова застревают в горле.

— Как я смог его убить?

Я лишь киваю.

— С помощью Георгия.

Мои глаза расширяются, а сердце пропускает удар.

— Не волнуйся, милая, он никогда не пачкал свои руки в крови. — усмехается Сойка. — Пятнадцать лет назад у Зотовых был конфликт с мафией. Ювелирная империя взлетала вверх, а там, где есть большие деньги, всегда есть те, кто хочет их забрать.

— И?

— С поддержкой Зотовых я отмстил за родителей и избавил Георгия от человека, который угрожал его семье. Мы помогли друг другу и продолжаем это делать до сих пор.

Пазл наконец-то складывается. Теперь понятно беспокойство Георгия, а зная Артура скорее всего он уже тоже в курсе прошлого, что связывает его отца с мафиозником. Значит вот о чем говорил Марк в кабинете.

— Мне жаль. — тихо произношу я, не придумав ничего лучше.

— Не стоит. Я отомстил сполна.

То, каким тоном Сойка это произносит, дает понять, что смерть его родственника не была быстрой.

— А что на счет тебя? — тут же переводит тему. — Почему ты не общаешься со своими родителями?

Мне не хочется рассказывать о себе, особенно ту часть, где нужно будет признать: я настолько проблемная, что даже они меня не вынесли.

— Потому что они мне не нужны. — едко усмехаюсь, пряча настоящие чувства. — Мой отец…

— Виктор Кравцов — владелец нефтяной компании. На данный момент проживает в Австралии. — обрывает Сойка. — Мать, Светлана Мартынова, владеет Модным домом в Милане. Твои родители в разводе уже больше семи лет. Почему вы в таких отношениях?

— Ты следил за мной? — с возмущением спрашиваю я, хотя по сути просто хочу перевести неприятную тему.

— Я знаю все возможную информацию о тебе, Виктории и Марии еще с момента вашего общего обучения с Артуром.

От возмущения теряю дар речи.

— Но… для чего тебе это?

— Ваша неприкосновенность входит в мой мирный договор с Зотовым.

«Отлично, понятнее не стало!»

— Я знаю о вашей жизни, потому что вы связаны с Зотовым, но также должен контролировать, чтобы мои люди вас не трогали.

— В смысле не трогали? — хмурюсь, то и дело бросая взгляд на Адама.

— Не продавали вам наркотики, например.

Адам косится на меня, а я вжимаюсь в водительское сиденье, будто это поможет спрятаться от его проницательного взгляда.

— Ты знаешь? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Конечно. Пусть и прошло почти три года, но, когда Георгий об этом узнал, то мы были на грани того, чтобы разорвать наше сотрудничество.

Молчу, прикусывая губу со всей силы. Тот день навсегда вызжен в моей памяти. Сколько бы лет не прошло я никогда не смогу избавиться от воспоминаний и последствий, что преследуют и по сей день.

— Мне жаль, что ты приняла эту дрянь. — снова поворачиваясь ко мне корпусом, произносит Адам.

Могу только надеяться, что он не знает причины, почему именно я приняла наркотики. Георгий не знает таких подробностей, а значит и он не должен.

— Ты хреново справлялся со своей обязанностью! — выпуская защитные когти, восклицаю я.

— Никто из верных мне людей не тронул бы вас, а значит действовал человек, который принципиально хотел внести раздор между мной и Зотовыми.

Меня снова передергивает. Неприятные воспоминания подступают к горлу ядовитым комом.

— Елена. — зовет меня Адам, когда молчание становиться слишком долгим. — Я принял все возможные меры, чтобы найти того, кто тогда так поступил с вами, но прошло слишком много времени.

Я усмехаюсь болезненно и горько одновременно.

— Не могу быть уверенным. — тянет Адам, зарываясь пальцами в темные волосы, будто решая, стоит ли продолжать этот разговор. — Мне кажется, что за продажей наркотиков и событиями, которые происходят сейчас, стоит один и тот же человек.

«Невозможно» — почти в слух произношу я, но вовремя останавливаюсь.

К сожалению или к счастью, Адаму не известно, что человек, который продал Марку наркотики, уже давно мертв.

10 глава.

Глава 10.

Марк.

Обстановка вгоняет в депрессию. Ненавижу больницы. Как по мне, все клиники однотипны, даже если пытаются спастись дорогим ремонтом и специфическим интерьером. Я два года фактически жил в больницы, пока мама умирала, потом провел месяц уже в другой, когда Мария проходила реабилитацию. И вот всего полгода спустя снова добровольно нахожусь здесь, только уже в отделении, специализирующимся на расстройствах пищевого поведения.

— Честно признаюсь, я в замешательстве. — сосредоточенно подбирая слова, произносит мужчина, выгоняя меня из задумчивости.

— Олег Владимирович, я прекрасно понимаю, как абсурдна моя просьба, но мне просто нужен совет специалиста. — перевожу взгляд на врача, вложив в свой тон нужное количество вежливости.

— Да, но без личной встречи с пациентом у меня связаны руки. Я не могу поставить диагноз, основываясь на ваших словах, что уж говорить о незаконности данной просьбы.

Фокусирую взгляд на белом халате и седине в волосах мужчины, которая почти сливается с цветом стен коридора. Мимо проходят пациенты, и я будто впитываю их негативную энергетику.

— Я понимаю. — снова отдергивая себя, спокойно произношу. — Но вы тоже поймите, моя подруга проходила лечение в трех разных клиниках, а врачи лишь разводили руками. Она просто уже не верит в свое выздоровление, но жить с булимией всю оставшуюся жизнь ни выход. Вы же согласны с этим?

Мужчина прокашливается, скрепляя руки в замок, и, задумавшись, смотрит прямо на меня.

— Марк, булимия работает совсем по-другому. Рвота не происходит просто так. Люди, страдающие от такой болезни, сталкиваются с недугом в виде рвоты практически при каждом приеме пищи. В случаи вашей подруги это же происходит выборочно, когда она испытывает определенные эмоции, а значит это совершенно другая форма болезни.

Анализирую услышанное, убеждаясь, что все это я уже знаю из интернета.

— Как у нее обстоят дела с весом? — задает вопрос доктор.

— Она худая, но... — делаю осечку, подбирая правильную формулировку. — Это здоровая худоба. У нее не торчат кости или что-то подобное.

«Боже, я просто мастер словесных диалогов!»

Когда я искал информацию о болезни Лены в интернете, то сталкивался с множеством фотографий девушек, кости которых обтянуты кожей и выпирают так, будто просто разорвут плоть. Зрелище ужасное, но у Елены все не так.

Доктор фыркает, давая понять, что я сказал полную ересь.

— Вы сказали, что ее рвет исключительно при отрицательных эмоциях. Можете привести пример? — дает шанс мужчина.

В голову сразу лезет воспоминание из этой же больницы.

— Она увидела парня, которого любила, со своей лучшей подругой. — быстро выпаливаю я, пока не успел передумать.

«Елена убьет меня, если узнает, чем я тут занимаюсь!»

Доктор, кажется, на мгновение теряет контроль над выражением лица, выдавая удивление, но быстро берет себя в руки.

— Вот как… — задумчиво тянет врач.

Проходят минуты, прежде чем он озвучивает вердикт.

— Попробуйте подойти к решению проблемы с психологической стороны.

— Простите, я не совсем понимаю…

— По вашим рассказам я сделал вывод, что у девушки большие проблемы с ментальным здоровьем. Такое не берется с пустого места. Все говорит о душевных травмах. Единственное, чем вы можете помочь, это определить и постараться решить все проблемы, что приносят ей боль и беспокоят.

— Она, как раз, и бежит от этого! — зачем-то в слух произношу я.

— Так может в этом и есть ее главная проблема? — бросая на меня серьезный взгляд, произносит врач. — Все, отчего она, как вы выразились, бежит, причиняет боль, и, быть может, столкнувшись с такими эмоциями в жизни, ее организм пытается спастись за счет рвотных рефлексов.

Задумываюсь на минуту. Не совсем понимаю, как связаны болезненные эмоции и рвота, но в принципе…. Проблем в жизни Лены столько, что не пересчитаешь, и о каждой она замалчивает, а стоит столкнуться с чем-то, что ее беспокоит, то ее сразу же рвет.

— В данной ситуации я не могу вам посоветовать большего.

— Я благодарен и за это. — улыбаюсь краешком губ и протягиваю руку

— Надеюсь это вам хоть чем-то поможет. В любом случае я всегда на связи и наша клиника готова принять девушку для детальной проверки. — пожимая мою ладонь, произносит доктор.

Выхожу из клиники быстрым шагом, лишь бы быстрее покинуть гнетущее помещение. На улице солнце слепит прямо в глаза. Лето постепенно вступает в свои права, даря нам теплую погоду. Я вдыхаю свежий воздух полной грудью, пытаясь понять, что принес мне этот необдуманный порыв поговорить со специалистом о здоровье Лены, естественно, без ее согласия.

В принципе, я так и думал, что главная проблема заключается в том, что Елена не готова бороться со всем дерьмом, происходящем в ее жизни. После трех неудавшихся попыток лечения, на одной из которой настоял я еще в Израиле, уговорить ее попробовать снова будет невозможно.

Подставляя лицо под солнечные лучи, могу лишь думать о том, как не вовремя я начал шевелиться. Надо быть честным хотя бы с самим собой. Увидев чувства Елены к Адаму, мое эго дало мне волшебного пендаля. Я не хочу больше быть в стороне. Хочу помочь, а не бегать от нее сломя голову, попутно закрывая глаза на все ее проблемы. У меня нет конкретной цели добиться взаимности. Пусть будет с Адамом, если хочет, но я по крайней мере сделаю все, чтобы хоть как-то помочь ей.

Подхожу к своему мотоциклу, на ходу доставая мобильник и ключи. Прежде чем скорость унесет все гнетущие мысли, я проверяю электронную почту, сразу же получая шквал смс. Напоминание о сегодняшнем выступлении от Игната, просьба отца пообедать с ним, нотации по поводу моих прогулов в гимназии от Артура. А вот Пузатик радует, отправляя видео со своим животом, который ходит ходуном при просмотре моих выступлений. Дядины племянники еще не родились, но уже знают толк в хорошей музыке.

Среди сообщений есть так же оповещения о готовности моих снимков и видеоролика, которые нужно сегодня забрать. Выбирая дорогу без пробок, чтобы быстрее добраться до фотостудии, ни сразу замечаю смс от Марии:

«Давай созвонимся, нужно поныться.»

Усмехаюсь ее формулировке, зная, что так она выражается только со мной, и, облокачиваясь на сидение мотоцикла, набираю номер подруги по видеосвязи.

— Привет. — физиономия Марии появляется на экране спустя три гудка.

— Ну, привет. — отвечаю ей, радуясь, что припарковался далеко от дороги и посторонние звуки не будут мешать беседе.

— Перейдем сразу к делу или предпочитаешь сначала формальности? — Мария прищуривается.

Легкий смех вырывается из меня, слыша такую наглость.

— Рассказывай. — шарясь по карманам в поиске сигарет, бросаю ей.

Вместо ответа Мария переводит камеру со своего лица на два чемодана, стоящих в ее комнате в общаге.

Я кручу зажигалку между пальцев свободной руки, осознавая, о чем будет разговор.

— Ну и как давно тебе одобрили перевод? — решая все-таки не курить, спрашиваю ее.

— Три дня назад. — признается Мария, возвращая обзор на себя.

— Что-то я тебя в упор не вижу. Наверно, ты спряталась. — с напускной серьезностью произношу, пряча в улыбку в голосе. — Ау, Мария! Ты где?

Ее легкий смех вызывает ответную реакцию.

— Какой же ты ребенок… — посмеиваясь, тянет Маша.

— Давай, я жду чистосердечного.

— Это сложно объяснить.

— У меня полно времени. — нагло вру я, поглядывая на наручные часы.

— Понимаешь, я не уверена стоит ли мне возвращаться. — после небольшой паузы произносит Мария. — Я тут три года прожила. Здесь вся моя жизнь, а там… Там прошлое. Родители, с которыми придется общаться, и еще…

Она замолкает, так и не закончив фразу.

— И Елена? — подсказываю я.

— Все не так…— слишком уж неправдоподобно пытается отрицать очевидные вещи.

— Маш, это же я. — мягко произношу. — Со мной ты можешь быть откровенна.

На самом деле это не ложь. Сколько себя помню с Марией мне всегда было проще общаться, даже не смотря на наши совершенно разные характеры. Мы будто можем понять друг друга или хотя бы попытаться.

— Она ведь ненавидит меня, Марк. — сдается подруга, и отчаянье в голосе практически болезненное. — Делает вид, что все нормально, но это не так.

Снова пауза. Я терпеливо жду, ведь прекрасно знаю, что лучше не перебивать, когда она готова открыться.

— Месяц, что я провела в вашем доме, мы не сказали друг другу ни слово. Елену почти трясло от злости, стоило мне хоть как-то взаимодействовать с Артуром. Если я вернусь, боюсь все только ухудшиться.

— У нее есть на это причины. — говорю в ответ.

— Да, знаю. — обреченно признается Маша. — Думаешь я не понимаю, что никакое «извини» не поможет? Она меня никогда не простит, даже если говорит обратное.

В мозгу щелкает переключатель. Разговор с доктором сразу же всплывает в памяти. Для Елены одна из глобальных проблем — это Мария и их якобы применение, которого так и не случилось.

— Давай так, ты хочешь приехать сюда или нет? — перехожу к сути.

Пауза служит неоднозначным ответом. Рассматриваю Марию, пытаясь поймать ее взгляд.

— Не знаю. — наконец сдается подруга. — Я могу остаться здесь на практике, приехать на роды Вики и продолжать поддерживать с вами связь на расстоянии. Может так даже будет лучше…

«Ох, эти женщины доведут меня до нервного срыва или запоя!»

— Решение за тобой. Но ведь ты попросила о звонке, чтобы я убедил тебя приехать? — создав наконец зрительный контакт, выношу свой вердикт. — Если спросишь мое мнение, то с уверенностью скажу, ты вернешься хотя бы ради Лены. Ты нужна ей, даже если она сама себе в этом не признается.

Тяжелый вздох — единственный ответ, который я получаю.

— Я видел, как ты скучала по нашей дружбе. Видел это весь тот месяц, что ты жила в нашем доме. В Сочи тебя ничего уже не держит. И, конечно же, не забывай о том, что мы по тебе безумно скучаем, особенно я.

— Марк… — тянет Мария, улыбаясь краешком губ.

— Елена твоя лучшая подруга. Не позволяй одной ошибке испортить связь, что у вас была, и я уверен все еще есть между вами. — заканчиваю свою речь.

— Мне нужно было это услышать. Спасибо.

— К сожалению, пока нашей наседки нет на месте, приходиться ее замещать. — добавив усталый вздох для правдоподобности, шучу я

— Засранец!

— Зато какой красивый.

Мария закатывает глаза, цокая губами.

— Я бы поспорила! — возмущенно восклицает Маша, пряча настоящие эмоции за раздражением.

— Давай вечером созвонимся? А лучше, конечно, поговорить лично завтра утром.

— Иди…

– Пока-пока, дорогая! — я забрасываю вызов, чтобы не слышать ругательства в свой адрес.

Зажигалка так и замирает в моих руках. На удивление, я стал курить намного меньше. Даже думать не хочу, что это из-за замечания Елены. Пока мозг не перенес меня в воспоминания, усаживаюсь на мотоцикл, сразу же надевая шлем и заводя мотор.

Скорость, как и всегда, помогает собрать мысли в кучу. Я наслаждаюсь поездкой, обдумывая еще раз все прошедшие события.

Мария может не приехать. Отец и брат работают с мафией. Девушка, которую я… спит с боссом этой самой мафией...

«Жизнь определенно мой фанат, раз подкидывает такие булыжники!»

Новое здание встречает меня более приятной атмосферой. Двухэтажная постройка выполнена в современном стиле, но самое главное — здесь нет белых стен, что просто не может не радовать. Я открываю стеклянные двери рекламного агентства, в котором снимался пару дней назад, чтобы наконец забрать готовые снимки для баннера своих выступлений в клубе «Треугольники». Плюс — мне сделали снимки для соцсетей, ведь в наше время без них никуда не продвинешься и даже записали короткий видеоролик. Моя фамилия позволила сотрудничать с лучшими специалистами своего дела и не ждать очереди, которая забита, кажется, на десятилетие вперед.

«Спасибо папе за это.»

— Марк?

Я чуть не вздрагиваю от неожиданности, слыша знакомый голос за спиной. Так и не дойдя до стойки администратора, оборачиваюсь.

— Ангелина?

Позволяю себе рассмотреть девушку, пока она подходит ближе. Не привычно видеть ее такой… одетой? Красный костюм будто сшит специально по ее фигуре. Белые волосы собраны в пучок, делая ее немного старше своих лет. Прежде чем я успеваю пошутить, что преследовать людей незаконно, одноклассница шокирует меня еще больше, протягивая папку и две флешки.

— И тебе привет. — в полнейшем непонимании, только и могу сказать я, забирая протянутые предметы.

— Твой заказ готов. — не обращая внимание на шок на моем лице, просто произносит Ангелина. — На одной флешке видеоролик, на другой фотографии. Они все подписаны.

— Что ты тут делаешь? — все еще не понимаю я.

— Это рекламное агентство моей мамы. Я иногда подрабатываю здесь.

Еще один шок в копилку. Честно, Ангелина не производит впечатление девушки способной на что-то, помимо шопинга.

— Это не мое дело, но…. — Геля мнется, опуская взгляд. — В общем, фотографии, что я распечатала, идеально подойдут для баннера твоих выступлений в «Треугольниках». На флешке в отдельной папке то, что можно выложить в соцсетях, и видеоролик тоже в отдельной папке.

Я не уверен, но кажется мое лицо уже полностью выдает весь спектр эмоций, который творится в голове. Распечатываю крафт-пакет и вижу свое лицо из фотосессии. Кадры подобраны что надо.

— Откуда ты, черт возьми, все это знаешь?

— Не сложно было догадаться, видя постановку твоих фотографий.

— Эм… Спасибо? — не придумав ничего лучше, произношу я, засовывая флешки в задний карман джинсов.

— Моя мама хочет с тобой поговорить.

У меня чуть все из рук не падает от такого заявления.

«Она меня довести что ли решила?!»

— Успокойся, это по делу. — коварно улыбается одноклассница и, как не в чем не бывало, проходит вперед, намекая, чтобы я шел за ней.

Все еще не особо понимая происходящие, я быстро просматриваю распечатанные фотки, убеждаясь, что они прекрасно подходят на баннер.

«Что за черт?»

Оставаясь в полном недоумении, спешу догнать одноклассницу, надеясь хоть как-то внести ясность в происходящее.

Спустя несколько минут ходьбы по извилистым коридорам, где то и дело за дверьми слышится звуки щелканья фотоаппарата и переговоров, Ангелина останавливается возле стеклянной двери и, постучавшись, пропускает меня первым внутрь.

Родство видно невооруженным взглядом. Ангелина будто молодая копия своей мамы. Я выжимаю из себя всю возможную вежливость и очарование.

— Здравствуйте. — широко улыбаюсь.

— Здравствуй, Марк. Меня зовут Ульяна. — такая же дежурная улыбка в ответ. — Присаживайся. Может чай или кофе?

Женщина указывает на кресло, а сама садится за свой рабочий стол. Ангелина встает рядом, но я не сильно обращаю на нее внимание.

— Благодарю, но нет. Если можно, давайте сразу по делу? — стараясь звучать более-менее вежливо, предлагаю я.

— Хорошо. — женщина дежурно улыбается. — Марк, не знаю, известно тебе или нет, но наша компания будет заниматься рекламой для бренда твоей семьи.

Конечно же, я ничего об этом не знаю. Можно предположить, что реклама нужна для линейки украшений из того самого «Красного алмаза».

— Так и? — не показывая своего незнания, спрашиваю я.

— Я посмотрела твои фотографии. Они невероятные, и я хочу предложить тебе стать лицом бренда. — Ульяна кладет руки на стол, скрещивая их в замок.

— Разве это самое лицо выбирает не заказчик? — спрашиваю я.

— Артур Георгиевич утвердил только девушку, что будет сниматься, а вот выбор парня оставил нам, так как весь фокус во основном будет именно на женской персоне. Мы уже ни один год сотрудничаем, и уверяю тебя, если лицом бренда станет прямой представитель семьи Зотовых, это произведет настоящий фурор.

Ульяна поворачивает ко мне монитор своего компьютера, на котором открыт один из моих кадров в полный рост. Ничего особенного, за исключением того, что верх на мне полностью отсутствует, а руки напряженно сжимают микрофон, создавая иллюзию будто я пою в тот момент.