Read the book: «Следователь и Корнеев. Повести и рассказы»

Font:

© Николай Николаев, 2021

ISBN 978-5-0053-0815-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Следователь и Корнеев
Повесть

1

Мне не привыкать общаться с мёртвыми. День и ночь они в моей голове. Одни уходят, приходят другие. Специфика профессии, так сказать. Взять, к примеру, патологоанатомов. Того же Забелина. Ну кто скажет, что он нормальный человек? Обедает там же, где мертвеца только что выпотрошил. Сынишку малолетнего тихонько приобщает к своему ремеслу. Как ни зайду к ним – мальчишка возле отца и трупов. Чудак? Да. Больной? Может быть. Но с работой справляется. А очередь из претендентов на его должность в морге что-то не толпится. Вот и я. Не афиширую свои странности, хотя уже порядком устал притворяться нормальным человеком. В самом деле, мне что, взять и брякнуть начальнику напрямик с порога: дайте мне отпуск, устал – мертвяки приходят ко мне днём и ночью? Скажу и живо перекочую из следственного кабинета в палату психиатрической лечебницы.

Вот и сейчас напротив моего стола, там, где обычно сидят свидетели и подозреваемые, разместился убитый Корнеев. Ишь как расселся! Сидит и смотрит на меня. Выжидательно так смотрит. Испытующе.

Бросив на стол новое дело, я разочарованно опустился в кресло. Несколько куцых протоколов, два рапорта – и прощай отпуск! Спасибо Брагину. Знал бы я, что стажёр когда-нибудь обойдёт меня и станет начальником, то уговорил бы его идти после стажировки в адвокаты, нотариусы, конкурсные управляющие или ещё куда подальше. Только не в следственное управление. Сейчас бы мне жилось куда как спокойнее. Пионерское моё прошлое, будь оно неладно, не позволило переступить совесть и каверзно оборвать на взлёте карьеру будущего начальника…

Ни о каком энтузиазме погружаться на несколько месяцев в новое расследование не могло быть и речи. Ведь только что сдал завершенное дело. И действительно выдохся. Но это убийство, сказал Брагин, на особом контроле у прокурора области. Хочешь не хочешь, а придётся впрягаться. Иначе начальник быстрёхонько выживет куда-нибудь: сначала в отдел кадров перебирать бумажки, а затем и в жалобный отдел принимать кляузы от граждан. С него станется. Даром что мне в своё время пришлось натаскивать, учить его азам следствия, давать, так сказать, путёвку в жизнь…

Вздохнув, я взял в руки тонкую папку уголовного дела.

Убийства и кровь здесь, на промышленном Урале, с девяностых годов стали обычным делом. Особенности передела собственности. Делёжка заводов, рынков, торговых точек, финансов… Обезумевшие люди забыли моральные установки, которые им вбивали в головы все семьдесят четыре года существования советской власти. Мало того – отбросили в сторону даже самые обычные человеческие ценности. Принялись убивать друг друга за пакет акций, за долю в уставном капитале, за квадратные метры жилья, за дозу наркотика. Это тебе не ажиотаж в эпоху зрелого социализма со строительством Байкало-Амурской магистрали, когда молодёжь бросала студенческие аудитории ради таёжной романтики. Теперь люди строят не мифическое будущее для непонятных потомков, а конкретное собственное благополучие. Ну, может быть, ещё для своих детей. Особо дерзкие умудряются позаботиться о благополучии внуков и правнуков…

– Вот так вот обходятся с нами, предпринимателями, в это смутное время, дорогуша! – подал наконец голос Корнеев. – Это просто ловушка какая-то: рынок! инициатива! А потом, значит, пуля в тёмном закоулке?

– Кинул кого-то! – раздражённо оборвал я его. Фамильярности не терплю даже от мёртвых.

– Может, и потеснил одного-другого, да, Иван Иванович. Что ж вы хотите-то? Ведь это бизнес! Это время такое, чтоб его… Работал бы сейчас тихо-мирно где-нибудь на Уралмаше. Получал премии за перевыполнение плана. Но сами видите, что творится. Ничего не попишешь, капитализм! Вот и пришлось впрягаться. Да, может, и толкнул кого. Так что теперь? Пулю ловить за это?

Постоянное присутствие жертвы я воспринимаю довольно спокойно. Привык. Мало того, оно, это присутствие, даже помогает мне в расследовании. Предполагаю, что в будущем следователь получит возможность обращаться в своём поиске не только к следам физическим: кровь, потожировые выделения, запах и так далее, – но и к нематериальным. Думаю, есть что-то в спиритических сеансах, в которых медиумы обращаются с вопросами к духу умершего человека. Что-то есть. Правда, мертвяки ничего нового мне не сообщают, а всего лишь помогают разобраться с уже ранее добытой информацией.

Что поделать, не медиум я, а всего лишь рядовой следователь.

Надо сказать, свой первый следственный опыт я приобрёл ещё в детстве, когда учился в классе седьмом. Уж лучше бы его не было, этого опыта!

Тем летом в озере Бездонном, расположенном в южноуральской степи, в окрестностях родного посёлка, утонул мой пятилетний брат. И вправду озеро было таким – бездонным. Это установленный факт. Никто не смог определить его глубину. Разлом, говорят, там какой-то в земной коре. В озере Бездонном во время освоения целины ушёл под лёд трактор с трактористами Банщиковым и Садыковым, тянувшими кунг для первых жителей посёлка первопроходцев. Бедолаг так и не нашли. Фамилии молодых комсомольцев, так неудачно отправившихся по молодёжным путёвкам добывать новый хлеб для Родины, дали двум улицам в поселении. Сам посёлок назвали Комсомольским, а на трактор махнули рукой.

В озере сгинули также несколько коров, а вместе с ними и пастух Волосников. Ответственный был мужчина, радел за вверенное ему имущество. Кто-то жертвовал своей жизнью, спасая от пожара хлебное поле и колхозный трактор, Волосников – спасал совхозных коров. В проклятом озере бесследно исчез Павлов со своим мотоциклом. И вот – мой братишка, когда отец не углядел за ним, увлёкшись рыбалкой. Батя ещё несколько месяцев после смерти брата выкатывал из гаража мотоцикл и привозил меня на озеро. Мы шли по берегу и всматривались в густые, высокие камыши, надеясь найти брата. Но где там!

Приезжал я на озеро и один, уже самостоятельно, после самоубийства отца. С его смертью прибавилось забот. Когда мать посылала меня мыться в баню, я садился в предбаннике на тот самый диван, на котором папаша разнёс себе голову выстрелом из дробовика. Перед тем как зайти в жаркую парную, я снова и снова выискивал глазами, остались ли где-то ещё брызги крови? Как мать ни старалась, как ни отскабливала диван, ни забеливала стены и ни закрашивала пол – мне всегда удавалось найти хотя бы маленькую капельку отцовской крови: где-то на тыльной стороне ножки дивана или вешалки либо же рядом с потёками свежей краски между половицами. Не знаю, чего тут было больше в этой моей привычке – нездоровой дотошности или откровенного невроза? Наверное, и того и другого хватало. Для меня это было пыткой, ходить в баню, где отец застрелился. Но я ничего не говорил матери. Каждый раз, воссоздавая картину случившегося, оживлял отца в его последние мгновения и чувствовал, что тем самым вырываю у Бездонного озера очередную жертву. «Что же ты наделал, батя?» – говорил я отцу. Но что он мог мне ответить? Только вздыхал, опустив низко голову. Это был мой первый следственный опыт. Я крепко тогда усвоил: следы остаются всегда.

Когда стрелки часов показали ровно десять, пришла вдова Корнеева. Сначала раздался негромкий стук в дверь.

– Входите!

Молчание. Пришлось повторить приглашение уже громче. И вот вошла она. Бросив на неё взгляд, невольно вздрогнул. Я знал эту женщину! Определённо знал! Похоже, и она меня узнала. Быстро встал из-за стола и предложил ей стул. Принял плащ, который она держала в руках, и, возбуждённый этой встречей, вернулся за стол. Женщина, как мне показалось, также была взволнована. С минуту я рассеяно улыбался, перекладывая на столе бумаги. Ну и встреча! Однако лихорадочно вспоминал её и не мог вспомнить. Я вопросительно посмотрел на женщину. Она улыбалась, уводила взгляд куда-то в сторону, отдавая мне инициативу узнавания. Лет тридцать пять, от силы – сорок, чуть выше среднего роста, светлые волосы, обвязанные чёрной траурной косынкой, чётко очерченный рот, заострённый подбородок и умный взгляд. Красивая женщина, ничего не скажешь. Но даже в её улыбке чувствовалась какая-то горчинка. Что ж… вдова.

Вопросы я задавал рассеянно, то и дело возвращался к выяснению одних и тех же фактов. Часто переспрашивал. И всё пытался вспомнить, когда же судьба сводила вместе меня и эту женщину? Ну ладно, подумал я затем, не будем торопить события, сейчас откроется, где это мы с ней встречались.

– Поясните, куда направлялся ваш муж?

– Он хотел купить товар в Челябинске. Какой – не знаю. Меня в эти тонкости не посвящал. Павел рассказывал, что всё было готово для сделки. Рассчитывал выехать из Екатеринбурга рано утром, в шесть часов. Вышел из дома за пять минут до назначенного времени с чёрным пластмассовым дипломатом, в котором находились деньги…

Волнение женщины улеглось. Не исключено, что оно было вызвано самим фактом явки к следователю. Ничего в ней не говорило о возможном знакомстве со мной. Речь её текла монотонно, иногда она останавливала взгляд на фотографиях, висевших на стене.

– …до машины дойти не успел. Как только покинул подъезд, сразу же раздались выстрелы. Два хлопка, не меньше. А потом я услышала топот – кто-то убегал. И крик Павла. Он просил вызвать «скорую помощь».

Женщина рассказывала, но во всём её облике, сосредоточенном взгляде угадывалась работа мысли. Она вспоминала. Как мне показалось, вспоминала что-то, не относящееся к предмету разговора. Я отметил, что об убийстве мужа она говорила как о чём-то обыденном. Как будто это случалось с ней каждое утро. Раз за разом у неё убивали мужа, которого приходилось заново хоронить и с такой же монотонной неизбежностью идти, как на работу, в прокуратуру и давать показания. Но я понимал: такое равнодушие Корнеевой могло быть реакцией на глубокое эмоциональное потрясение.

– Он успел сказать что-нибудь перед смертью? Кто стрелял?

Женщина помолчала мгновение и отрицательно покачала головой. Я задал следующий вопрос:

– Кто мог знать, что ваш муж в это утро должен был выйти из дома с большой суммой денег?

Похоже, женщина не один уже раз задавала себе этот вопрос. Она была растеряна. Знали-то ведь только самые близкие люди.

– Кто мог знать? Сергей, водитель. Алексей, его коллега. Люди с товаром в Челябинске, ждавшие его. Ну, я…

Она рассеянно коснулась пальцами своего подбородка, словно неожиданно вспомнила что-то, а я вдруг узнал до боли знакомый этот жест. Бог ты мой! Ну конечно, Светлана! Задав рассеянно ещё с десяток вопросов, я выяснил, что погибший был очень скромным предпринимателем, о деятельности которого знал только узкий круг людей. Вот среди них и придётся искать преступника. Зачастую первыми подозреваемыми становятся родственники и друзья убитого. Ничего удивительного, что и в этом случае придётся выяснять, а не Светлана ли совершила это убийство. Поэтому я сделал вид, что не узнал её.

– Уж не влюбились ли вы в мою вдову? – ляпнул Корнеев, всё это время не покидавший угла моего кабинета и внимательно следивший за ходом допроса.

Боже упаси! А впрочем… нет, не влюбился. Я любил её давно.

2

Рано утром два раза в неделю она покидала наше студенческое общежитие на Июльской. Обычно к этому времени я завершал свою утреннюю пробежку по дворам квартала, между пельменной, техникумом торговли и детской поликлиникой. И возвращался в общежитие уже расслабленной походкой, разгорячённый и уставший. Она проходила мимо, низко опустив голову, словно боялась встретиться со мной взглядом. Румяное, взволнованное лицо, наспех собранные в конский хвост светлые волосы позволяли мне сделать предположение, что она всю ночь, даже утром «на дорожку», занималась любовью. Счастливчик стоял на крыльце у входа в общежитие и, выставив вперёд рельефно обозначившееся пузо, курил, провожая взглядом свою пассию. Это был чеченец Роман. Ему было далеко за тридцать, но он всё ещё числился студентом и одновременно комендантом общежития, иногда выступал на спортивных соревнованиях по вольной борьбе за честь института, а всё остальное время водил к себе симпатичных женщин. Но этой едва исполнилось восемнадцать. Поймав мой взгляд, Роман сказал:

– Хорошая кобылка! Даром что соплюшка.

Самодовольно разгладив толстыми пальцами чёрные пышные усы, он смачно сплюнул, тут же потеряв интерес к разговору. Если сказать, что я его ненавидел, – то ничего не сказать. Так бы и начистил ему морду! Возможно, эта ненависть, сдобренная презрением, во многом объяснялась элементарной завистью – ведь к тому времени у меня ещё не было девушки. Как ни крути, перед ним я ещё был щенком.

Как-то раз в начале осени я возвращался из кинотеатра «Современник», доедал купленное по пути мороженое. Роман стоял у входа в общежитие, по-хозяйски подбоченившись. Увидев меня, он обрадовался.

– Это хорошо, что я тебя встретил! Дружочек!

Приобняв за плечи, он увлёк меня в тамбур и, оглядываясь по сторонам, зашептал скороговоркой:

– Слушай, жена приехала. Прямо из аула. Не предупредила. Понимаешь? Ты забери девку мою. Я объяснил жене, мол, это она тебя дожидается. Скажи Фатиме, что пацанка твоя невеста, ладно? Хотел же ты поменять свою комнату, верно? Забери девчонку, друг, выручай! И я тебя потом переселю, куда ты скажешь!

На подходе к своей комнате Роман стал шумно, на весь коридор, изображая возмущение, ругать меня:

– И где ты шляешься? Она у меня полдня сидит!

И уже своей жене, когда мы вошли в комнату, Роман пояснил:

– Вот молодёжь. От мамки вырвались и бегают по городу целыми днями. А у меня за них должна голова болеть!

Он сунул что-то мне в руку:

– Вот ключ от бытовки, там её вещи.

Сидевшая у телевизора девушка сыграла роль не хуже Романа. Она сорвалась с места и под внимательным взглядом одетой во всё чёрное женщины стала обнимать и целовать меня. Вот так я познакомился со Светланой. И с того дня встречался с ней регулярно, начисто забыв про учёбу. В голове была только она. Правда, сама прелестница, похоже, никаких чувств ко мне не испытывала. Только отдавала должное моему любовному безумству и сексуальной ненасытности. Из любопытства – надолго ли меня хватит, да ещё, наверное, чтобы досадить своему бывшему партнёру, ходила ко мне пару месяцев. Два или три раза, заняв денег у друзей, я водил девушку в ресторан «Малахит», любимое место отдыха её друга Романа. И после этого она вдруг исчезла из моей жизни, но не из сердца. Эта была моя первая женщина.

Друзья с завидным упорством делали попытки женить меня, но безуспешно. Я чувствовал, что кажусь всем барышням, молодым и не очень, несколько странным. Может быть, они, как кошки, чуяли, что я вижу мёртвых? Не исключено. Но, возможно, я просто не мог забыть, как той золотой осенью не очень разборчивая в любви девчонка разбудила мои чувства.

3

Пожалуй, самое главное в работе следователя – осмысливать полученную информацию. Но, перечитывая протокол допроса Корнеевой, я не мог сконцентрироваться на убийстве. Мои мысли уводил в сторону доносящийся из коридора негромкий, но оживлённый разговор. Это жертвы убийств сидели и тихо переговаривались в ожидании решения следователей.

– Не шантажировала я его, он лжёт, – говорила убитая девушка, дело которой расследовал молодой следователь Борисов. – Он заманил в лес и задушил меня только потому, что боялся своей жены и опасался огласки.

– А я, признаться, сама виновата, – говорила другая женщина, «подопечная» следователя по особо важным делам Зайцева. – Опростоволосилась: чтобы убить своего конкурента, наняла таких уродов! Но согласитесь – коварство невиданное. Я им даю расчёт за исполнение, а они меня – в лес и ножом по горлу!

Слышался также и голос моего Корнеева.

– Не пойму, – тихо возмущался он, – сначала дают карт-бланш, торгуйте, мол, как хотите, а потом пулю в лоб! Когда же появятся условия для нормального бизнеса?

А я всё думал о Светлане. Как любит жизнь иногда подшутить над нами! Убитый Корнеев был мужем моей девушки! Впору идти к начальнику и писать заявление о самоотводе. Но ведь не поверит, собака. Насколько мне известно, у неё с погибшим Корнеевым одна, уже совершеннолетняя, дочь. В семье случались ссоры. Светлана признала, что несколько месяцев они жили раздельно, пробуя вариант развода. Сама она была вполне самостоятельной женщиной. Работала ведущим специалистом на Екатеринбургском почтамте и зарабатывала вполне прилично, чтобы быть независимой. В общем, на сегодняшний день за неимением лучшего Корнеева у меня является главной подозреваемой. Тем не менее, я признал её потерпевшей по делу и после этого отправился в морг на вскрытие трупа.

Высокий и худощавый патологоанатом Забелин в тонких резиновых перчатках менял инструменты, как ловкий жонглёр. Ему бы в цирке работать, а он в морге прозябает! Корнеев вытянулся голышом на столе из нержавейки и, не обращая внимания на манипуляции судмедэксперта, сопровождал процедуру вскрытия хвастливыми комментариями.

– Одна пуля прошла навылет, пробив лёгкое, – ткнул он пальцем себе в грудь. – Другая застряла здесь, в животе, и вызвала обильное кровотечение. Если бы скорая помощь вовремя приехала, то я смог бы выжить!

– Получается, – предположил я, – киллера не сильно заботило, скончается жертва или нет. Контрольного выстрела не последовало. Схватил дипломат с деньгами и сбежал, подлюга.

– Значит, лично ко мне претензий нет? Меня не в чём упрекнуть? – Самодовольная улыбка-гримаса застыла на лице Корнеева. – Чист как стёклышко я, получается! Всё дело в деньгах! – радовался он так, словно я должен был выдать ему билет в рай.

А я смотрел на мёртвое синее лицо и думал: «Он был мужем моей Светланы!» Вернувшись из морга в следственное управление, я даже не присел, а сразу стал набирать номер, который оставила вдова. Это было предприятие её мужа – «Уралхимпласт». Но телефон отзывался лишь длинными гудками. Не люблю паузы в работе и не полагаюсь на почту, когда мне необходимо вызвать важного свидетеля или совершить другое неотложное следственное действие. Я же не наседка. К тому же, говорят, волка ноги кормят. Отдав распоряжение оперативникам доставить на допрос водителя Калабошкина Сергея – того самого, который ожидал в то роковое утро убитого Корнеева, – я отправился в «Уралхимпласт» обследовать кабинет пострадавшего.

Организация находилась на той же улице, что и следственное управление. На несколько кварталов ближе к Исети, в старом монументальном пятиэтажном здании, напичканном множеством контор. Здание так и называлось – Дом контор. Архитектурный памятник советскому конструктивизму середины двадцатого века. «Уралхимпласт» занимал в нем одну-единственную комнату. Но только согласно учредительным документам. Реального офиса у предприятия не было. По этому адресу находилась фирма, не имеющая никакого отношения к Корнееву.

Придётся возвращаться ни с чем. Хотя почему же ни с чем? У меня появилось основание сомневаться в законности бизнеса потерпевшего. По крайней мере, стало вырисовываться направление, в котором стоит устремиться в своём поиске. По учредительным документам, предприятие Корнеева разрабатывало технологию производства экологической пластиковой тары. На деле, получается, он занимался чем-то иным. А раз так, то можно говорить о существовании некоего круга лиц, чьи интересы замыкаются на извлечении прибыли в мутной воде незаконного бизнеса. Возникает вопрос – чем же реально занимался потерпевший? Ответ можно будет получить только от самого ближайшего окружения Корнеева. Вдова прояснить здесь ничего не смогла.

4

Всю вторую половину дня я занимался получением в суде санкции на прослушивание телефонных переговоров Корнеевой. Кроме того, требовалось арестовать всю её почтово-телеграфную корреспонденцию. Собственно, я только подготовил пакет документов, а в суд ходил начальник отдела Брагин. Изучая переданные мною бумаги, он долго морщился.

– Ну, что же ты, Иван Иванович, опытный следователь, а не нашёл ничего лучшего, как обратить весь свой пыл против потерпевшей? Неужели нет других фигурантов по делу?

– Жена – первый враг! – откуда-то из угла кабинета крикнул в мою защиту Корнеев. – Разве не понятно, что всё зло от женщин? Ищите женщину!

Брагин сидел, склонившись над столом, задумчиво постукивал ручкой по дужке своих очков и даже не поднял головы от бумаг. Раньше он не носил очков и, прямо скажу, всегда казался мне туповатым. Этакий колхозный бригадир. Решительный и грубый. Ветерок коварно разметал на его склонённой начальственной голове русые волосы, обнажив завуалированную розовую лысину. Я непроизвольно погладил себя по макушке. Брагин был младше меня, но мои волосы ещё были на месте. Хоть в этом-то я преуспел!

Судя по всему, Брагину комфортно было сидеть в большом кресле и чувствовать себя генералом, главным над двумя десятками следователей и одним следователем по особо важным делам. Впрочем, до генеральской должности ему оставалось сделать по служебной лестнице всего один шаг. Шажок до заветной цели… Надо сказать, ему всегда везло. Вот и эта должность ему досталась благодаря несчастному случаю с предшественником, Вадимом Потаповым. Вадим с женой направлялся утром на работу. На Щербакова их машина столкнулась со встречной. Они погибли. Двое детей остались сиротами.

– Не должности, а детей мне жалко, – жаловался Вадим. Я видел бывшего начальника так же отчетливо, как и убитого Корнеева. Словно он только что из командировки и ходит по кабинету, раскладывая по углам вещдоки. – Самое важное нельзя перепоручать никому! – говорит он и осекается, вперив в Брагина ненавидящий взгляд.

Из старой гвардии, которую набрал Вадим, создавая следственный отдел, остались только я и Зайцев, следователь по особо важным делам. Матёрого зубра Зайцева Брагин упорно и методично спихивал с должности, намереваясь назначить важняком бестолкового Борисова, своего протеже. Со мной разделаться начальник почему-то пока не спешил.

– Непозволительная роскошь – примерять роль убийцы, соблюдая какую-то очерёдность, – я и сам не ожидал от себя такого неприкрытого раздражения. – Проверять надо всех и сразу!

– Ну, проверяй, проверяй, – примирительно согласился Брагин. – А чтобы лучше проверялось, получишь в помощники опера.

– Развалит отдел! К бабке не ходи – развалит отдел, карьерист несчастный! – сокрушался Вадим. Он привычно, словно и не умер недавно, вышагивал взад-вперёд по кабинету. – И тебя, Иван Иваныч, Бражка под монастырь подведёт. А точнее – под статью! И ведь станет, гад, генералом! Как пить дать станет! Будь с ним осторожнее!

Толковые опера всегда в дефиците. Поэтому я не очень-то удивился, когда мне в помощники прислали Валентину Румянцеву. Она девушка, конечно, видная. Притом единственная женщина-оперуполномоченный во всём Центральном управлении. Хотя уже и не девчонка, но превосходно сохранила фигуру, достоинства которой любила подчёркивать джинсами и тесной в груди ветровкой. Валя относилась к разряду тех женщин, которые не ждут, когда их выберут мужчины, сами находят себе партнёров по жизни. Ну, а я из числа тех мужчин, которые не терпят, когда важные решения принимают за них. И хотя мне было всегда приятно видеть Валентину и интересно с ней общаться, я пожалел, что в помощники прислали её. Уж лучше бы дали начинающего опера, мечтающего всего лишь о дополнительной звёздочке на погоны.

– Ох, не нравится мне всё это! – ворчал Корнеев где-то за моей спиной. – Вместо того, чтобы раскрывать убийство, следователю придётся любезничать с хорошенькой женщиной!

Список лиц, входивших в окружение Корнеева Павла, Валентина смогла подготовить только через несколько дней. Я за это время успел назначить несколько экспертиз, тщательно осмотрел и упаковал вещественные доказательства. Подготовленный ею список друзей погибшего содержал всего две фамилии.

– Всего-то две фамилии! – воскликнул Корнеев, заглянув в список. – Это у меня-то, бизнесмена со связями! Ох, загубят дело с таким горе-опером!

– Не густо, – сказал я, продолжая вглядываться в лист бумаги, как будто рассчитывал, что на белом поле под моим взглядом проявятся какие-то дополнительные знаки. – Что у нас есть по ним?

– Это школьные друзья Корнеева, – пояснила деловито Румянцева. – Смольянов имеет автосалон на улице Гурзуфская. Не судимый. Женат. Воспитывает дочку. Встречался с Корнеевым по пятницам попить пива…

Валентина прохаживалась по кабинету, проверяя всё на ощупь. Провела пальцем по экрану монитора, а затем посмотрела на свой палец – нет ли следов пыли. Чисто. Дёрнула за шнур на гардинах – работают ли, двигаются ли шторы? Постучала отполированным ноготком по стеклу аквариума, привлекая стайку юрких розовых гуппи.

– Ну, а Бекетов – тёмная лошадка. Не женат. Наведывается к матери редко и не регулярно. Любит выпить. Занимался самым различным бизнесом. Торговлей подержанными машинами, строительством. По словам матери, уже месяц как не появляется у неё. На звонки не отвечает. Предполагает, что гасится в запое у одного из своих собутыльников. С ним такое случалось и раньше.

Валентина отвлеклась от рыбок и, наклонив голову набок, посмотрела на меня с укоризной:

– Любовница была у нашего потерпевшего.

– Вот как, – сказал я, нисколько не удивившись.

– Я же говорил! Ищите женщину! – обрадовано воскликнул Корнеев. – Женщина в основе любого преступления! Захотелось больше денег или мстит!

Круг возможных подозреваемых расширялся и расширялся.

Со слов Валентины, Корнеев по месту жительства ни с кем не общался. А вот с соседом по подъезду Виталием Павлюченковым имел серьезный конфликт из-за парковки автомашины во дворе дома.

Валентина глянула в свой блокнот, который держала раскрытым в руке. Блокнот был маленький-маленький и весь исписан, дальше некуда. Новые записи теснились на полях, между старых строк, где-то в свободных уголках. Валентине приходилось вчитываться, чтобы расшифровать свои каракули. Корнеев заглянул из-за её плеча в этот блокнотик и разочарованно протянул:

– Ну, всё в кучу! Надо же уметь выделять главное! Пока вы тут будете проверять всякую ерунду – убийцы скроют улики и заметут следы! Женщина – опер! Придумают же!

– Что ещё? – спросил я опера.

– Есть. Есть и ещё информация для размышления. Всю вторую половину марта у них, у Корнеевых, работал строитель – выкладывал пол новым ламинатом. Данные о его личности, правда, ещё не установила.

– Ну да, и строителя приплела! – покачал головой Корнеев. – А почему бы не дворника, которого я обругал? А соседа этажом ниже, чью квартиру я затопил? Да так можно кого угодно заподозрить, с кем я по жизни сталкивался!

– Да. Говорила об этом потерпевшая, – сказал я. – Даже координаты мастера сообщила.

Надо бы не забыть подарить ей новый блокнот, подумал я, когда Валентина ушла.

Водитель Калабошкин, с которым должен был встретиться в то злополучное утро Корнеев, долго не мог найти наше следственное управление. Он несколько раз звонил мне по сотовому телефону – то с перекрёстка улиц Малышева – Репина, то уже находясь непосредственно у здания управления.

– Да, с таким толковым водилой угодить под монастырь – было делом времени, – вздыхал Корнеев, пока я по телефону разъяснял Калабошкину, где какую дверь необходимо открыть, чтобы попасть к нам.

Допрашивая водителя, я не пытался скрыть раздражение.

– Так вы говорите, что не слышали ни выстрелов, ни криков? – переспрашивал я Калабошкина, мрачно следя за его суетливыми движениями. Я умышленно ставил для посетителей стул не у входа и не у своего стола, а посередине помещения. Так мне было лучше наблюдать за посетителем – тот оказывался в роли единственного актёра на сцене моего театра. Кроме того, это позволяло человеку как-то проявить себя и тем самым давало мне дополнительный материал для раздумий и оценок. Так, некоторые из приглашённых на допрос, не смиряясь с таким положением, спрашивали у меня разрешения придвинуть стул ближе. Кто-то, не получив на это одобрения, ссылался на плохой слух и двигался к столу, добиваясь всё-таки своего. А некоторые и разрешения не спрашивали – ставили стул там, где им нравилось. Таким образом, ещё не приступив к допросу, я уже имел какое-то представление о своём госте.

– Ещё раз повторяю, – с какой-то поспешностью говорил Калабошкин, – я был, как бы это сказать, приходящий водитель. Он меня приглашал только на разовые поездки. В Челябинск, ну, в Тюмень. Недалеко, в общем…

Калабошкин рассказал, что сотрудничество с Корнеевым у него продолжалось два года. Он откликнулся на объявление Корнеева в газете и периодически возил того на какие-то деловые встречи. Дёшево с заказчика брал. Очень дёшево. За такие поездки можно было в два раза больше брать. Обычно необходимость в нём возникала один-два раза в месяц, когда Корнеев надумывал ехать в другой город.

– В то злополучное утро, – сказал Калабошкин, – стоило мне так рано вставать, чтобы всё впустую! – я не дождался его к шести часам. Минут через пятнадцать, уже после того, как приезжала «скорая», я пытался позвонить Корнееву по сотовому телефону. Затем направился к нему домой. Да вот уже к трупу только и пришёл… Жена накрыла его каким-то покрывалом. Так он и лежал на земле, словно мешок с мукой.

– В каком Корнеева была состоянии? Что-то говорила вам?

– Я к ней в квартиру прошёл. Что, мол, дальше-то? Поездка-то ведь в Челябинск, значит, отменяется? А она суетилась много. Ей уже было не до меня. Куда-то звонила. Вы, наверное, ожидали услышать от меня, что я застал её плачущей и подавленной? Нет. Именно звонила куда-то. Названивала. Ну, я понял, что моё сотрудничество с Корнеевым закончилось. И ушёл…

Когда наша встреча подходила к концу, Калабошкин, уже стоя у выхода, повернулся ко мне:

– А я это… хотел спросить…

– Спрашивайте.

– А он что, нерусский был?

– А что?

– Да всё время нас, русский народ, ругал. Быдло, дескать. Стадо, мол.

После ухода Калабошкина я вызвал по телефону Валентину. Надо было дать ей срочное задание – доставить в прокуратуру друзей убитого, которых упоминала в своих показаниях Корнеева. Оставалось невыясненным – что было в дипломате? Деньги? Что-то ещё? Если деньги – в каком количестве? Надо было узнать также – чем же занимался убитый в действительности? Ну, и главное на этот момент – кто его ждал в Челябинске? Всеми этими соображениями я и поделился с Валентиной, когда она появилась в моём кабинете. Она была не прочь порассуждать за чашечкой кофе и дальше, но я, под одобрительные возгласы Корнеева, выпроводил её из кабинета.

Age restriction:
18+
Release date on Litres:
13 January 2021
Volume:
370 p. 1 illustration
ISBN:
9785005308153
Download format:
Text, audio format available
Average rating 4,8 based on 275 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,8 based on 2202 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,6 based on 577 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,8 based on 2266 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,8 based on 2064 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,8 based on 2031 ratings