Дети Истины

«Дети Истины» – произведение интересное по задумке. Я с удовольствием читал и буду читать новые книги, изучать оригинальные литературные приемы. Такой приём есть и в попавшем мне в руки черновике: автор рассказывает две параллельные истории. Первая – основная, связывающая главного героя с другими персонажами. В ней мы знакомимся с окружением взрослого Никиты Алексеевича Сквалыжника, его работой и мистическими происшествиями, с которыми ему приходится столкнуться. Вторая линия – фрагменты из детства героя. Они описывают его внутренние переживания, и мы, читатели, можем изучить развитие Никиты, сравнить его детскую версию со взрослой, предположить, как пойдут события дальше, попробовать угадать причины произошедшего с персонажем.

Подобные методы встречались в литературе и ранее (Л.Н.Толстой в романе «Детство» использует вариацию этого приёма), но здесь я увидел новую для себя интерпретацию в виде новелл или фрагментов. В таком методе есть как плюсы, так и минусы.

Обсудим на моем опыте, чем эта история может зацепить читателя.

В первую очередь, это уровень детализации. Я читаю описание девушки Истины и могилы матери, а также озера в лесу и легенды о ведьме Ирге – и эти образы сразу встают перед глазами. Очень нравится описание внутреннего состояния героя: я ему сопереживаю, чувствую то же, что чувствует он, – а значит, персонаж прописан хорошо. Некоторые (позже рассмотрим, почему не все) детали вставлены красиво и тонко. Например, странное совпадение аромата духов Истины и запаха внутри бабушкиной шкатулки в детстве героя. Потом уже взрослый Никита Алексеевич после второй встречи с Истиной сам обратит внимание на этот запах, но благодаря такой маленькой детали мы можем сделать свой вывод о психозе главного героя – и до конца не будем знать, правда ли это. Сразу создалось впечатление тайны, связанной с бабушкой, шкатулкой: будто «Истина» скрывается за маленькой серебряной дверкой. Или сравнение взрослого Никиты с «затерянным маслёнком вдали от грибницы» – образное и точное.

Также я высоко оценил раскрытие Никиты Алексеевича через детали окружения – тот же замок двери. Эти моменты работают на погружение в историю.

В целом, ближе к седьмой главе я уже втянулся, сюжет увлёк, и мне действительно было интересно читать дальше. Завязка напомнила мне «Мастера и Маргариту» Булгакова: тот же символизм, соседствующий с абсурдом, полёты, магия, на грани с галлюцинацией. Также есть немного наивности и простоты от книг Софьи Прокофьевой – особенно цикла «Волшебник Алёша».

Теперь я укажу на недостатки проекта.

Главная трудность при использовании двух временных линий – связать главы так, чтобы не создавалось путаницы: «А ту ли страницу я открыл?» В черновике этот вопрос решён плохо: между первой главой и второй почти нет логической связи, из-за чего нет понимания, что происходит. Между второй и четвёртой также нет общего. И так далее. Возникает ощущение, будто читаешь совершенно разные книги, и это не та запутанность, которая пробуждает интерес и требует «разобраться в себе», – нет, просто хотелось отложить черновик или пропустить непонятные главы. Если бы я покупал книгу, именно на первых страницах я бы начал жалеть о потраченных деньгах.

С этим же связана проблема раскрытия персонажей через навязанные образы. На протяжении всего текста меня не покидало ощущение, что мне слишком явно и открыто подают внутренний мир героя. Как будто я смотрю постановку, которая длится ровно 59 минут, и сценарист старается как можно быстрее познакомить зрителя с героем, чтобы освободить хронометраж для других событий. Яркий пример: едва в кабинет «за четыре минуты до назначенного времени» входит новый посетитель, автор прерывает сцену пространным философским отступлением о природе человека и его бессознательном. Сама по себе мысль интересна, но она не вытекает из состояния персонажа и никак не влияет на дальнейшее развитие сцены. Отступление повисает в воздухе: оно не раскрывает героя – монолог произносит автор, – не создаёт атмосферу, а даже ломает её, не намекает на развитие событий. Оно существует само по себе, как авторский монолог, которому не нашлось места и который вставлен только потому, что мысль показалась красивой.

То же касается истории со снами мальчика Никиты. Я вижу, что автор пытается убедить нас, будто эти события существуют лишь в воображении травмированного подростка (примером могут послужить шрамы, очень похожие на те, что остались после падения с велосипеда), но это «убеждение» подаётся настолько явно и открыто, что не остаётся никакого сомнения: мальчик психически неуравновешен. Мне как читателю хотелось бы самому решить (по крайней мере в начале), как воспринимать эти события: как мистическую сказку или как психологическую драму? Создаётся впечатление, что автор выставляет напоказ внутреннюю мысль книги, которая обычно прячется за сюжетом в таких романах. И это не единичный случай: город Пльзень, смерть собаки и последующий трудоголизм – эти детали сами по себе хороши, но их излишняя эксплицитность разрушает загадочность первой встречи Никиты и Истины.

В книге присутствует так называемый «поток сознания». Это литературный приём, при использовании которого персонаж говорит без пауз, через запятую (или вообще без знаков препинания или пробелов) всё, о чём думает. Он может быть использован для раскрытия персонажа, (как в романе «Улисс» Джеймса Джойса), но только когда текст «вложен в уста» именно героя произведения. Если «потоком сознания» пользуется автор-рассказчик вместо персонажа, то это выглядит непрофессионально. Автор-рассказчик — это своеобразный человек-невидимка, который связывает всех персонажей, раскрывает их для читателя. И читатель не должен знать, что за историей следит не только он. И «поток сознания», использованный слишком открыто, рушит ощущение единения с историей.

Отдельно хочу остановиться на языке и чистоте речи. В тексте много лишних слов, которые лишь увеличивают объём, создают как бы «завитый» текст, но не несут смысловой нагрузки и усложняют понимание. Автор злоупотребляет сложными синтаксическими конструкциями, нагромождая в начале предложения обстоятельства, вводные слова и причастные обороты, из-за чего читатель теряет стержень фразы. Сравним с двумя цитатами:

«Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми, тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состарившемуся в свете и при дворе значительному человеку» («Война и мир», Л.Н.Толстой).

«Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина...» («Хамелеон», А.П.Чехов).

Классики умело балансируют между сложностью и прозрачностью. У Толстого подлежащее со сказуемым надёжно задают тон, позволяя длинным оборотам не затемнять смысл; у Чехова даже одно обстоятельство в начале не сбивает с толку, потому что действие следует за ним немедленно. В «Детях истины» этот баланс нарушается: предложения начинаются с целого каскада уточнений — время, причина, место, вводные слова, — и лишь затем появляется сказуемое. В результате вместо плавного погружения в текст читатель вынужден пробиваться сквозь синтаксические заросли, тогда как у Чехова тот же самый приём работает благодаря строгости и умеренности.

Также встречаются лексические повторы (тавтология) – например, в сцене появления Истины многократно повторяются «человек», «плащ», «глаза». Некоторые обороты грамматически некорректны: «раздались треск, гудки и гимн России и сразу же заполнили...» – что именно раздалось, что заполнило? Или «наблюдала и изучала психотерапевта» – два однородных сказуемых, но первое требует дополнение в ином падеже. Есть и смысловые ошибки, например: «страждущие его психологической помощи» – по словарю Ожегова «страждущий» значит «испытывающий страдание», то есть получается «испытывающие страдание от его помощи». Лучше заменить на «жаждущие» и впредь проверять редко используемые слова по словарям.

Подводя итог, скажу, что книга увлекла меня своим сюжетом в конечном счёте. В начале же я подумывал бросить её читать именно из-за перечисленных минусов. На данном этапе развития черновика я не готов покупать полную версию, но буду ждать выхода книги и с удовольствием прочитаю продолжение, если автор доработает текст – особенно в части композиционной связности и чистоты речи. Потенциал у истории огромный, и я искренне надеюсь, что она выйдет на тот уровень, который заслуживает, и не наравне с «чтивом», которое выходит чуть ли не ежедневно в России и по всему миру.

Как филолог и психолог по образованию заитересовалась творимой книгой. Прежде всего, хотелось бы отметить яркость характеров и живость создаваемых образов: "сладковатый запах с металлическими нотками" Истины парадоксально манит таинственностью и настойчивым приглашением к танцу рефлексии. Примечательно, что тайны привлекали главного героя, стремящегося раскрыть главную из них, — "собственный внутренний мир".

Следует обратить внимание и на символ двери, трудно поддающейся открытию перед входом в кабинет психотерапевта. С помощью данного символа передан значимый процесс любого клиента/пациента, именуемый сопротивлением. Наделенному решительностью отворяются любые двери. Задумывал ли автор подобную интерпретацию: остаётся загадкой. Тем не менее, опираясь на теорию „смерти автора" Р. Барта, смею предложить подобный вариант. Несомненно, автору желаю только здравия и везения в пленении Жар-птицы-Музы, временами нуждающейся в воле ради блага самого мастера пера.

Возвращаясь к символизму, стоит кинуть взор и на фикус."Хорошо нам извест­ный непредсказуемый фикус" так похож на знакомую нам незнакомку, Истину,значение которой интуитивно понятно каждому, но её "сильный" сущностный центр до конца непостижим. Вызывают споры и вопросы Пользы, метафорического детища Истины.

Помимо всего прочего,любопытен детский опыт героя, которой ощущал силу „ножа", внушающего страх и одновременно служащего защитой. Не те ли самый метал­лические нотки узнавались в присутствии незнакомки? Богатая почва для размышлений...

Заинтригована и ожидаю дальнейшего развития событий. Книгу рекомендую, но-истине благодатный материал для экспликации ответов на вечные и актуальные вопросы.

Интересная книга. Хорошо и легко читается. Особенно нравится, что главы настоящего времени и прошлого (детства героя - Никиты) чередуются и создают общую динамику.

Вот такой обычный психотерапевт вдруг попадает в необычные обстоятельства. Фантастика смешивается с реализмом. Очень интересно узнать,что дальше)

Подобные романы я еще не читала, но меня затянуло сразу. Язык, которым написан роман, понятен, читается легко, практически на одном дыхании

Мне нравится, когда читателя знакомят с героем через его прошлое, этот прием в романе «дети истины» как раз используется .

В конечном счете, рекомендую роман к прочтению, не пожалеете

Читала и несколько раз ловила себя на мысли: странно, что у автора и героя совпадают имя и фамилия — оба Никиты Сквалыжники. Сначала это отвлекало, казалось какой-то игрой в исповедальность. А потом, когда начались эти жуткие уходы в прошлое, в конец девяностых — бабушка, подвал, изолента на ранах, — я вдруг подумала: а может, это и правда исповедь. Может, автор не играет, а вытаскивает из себя то, что болит. И тогда одинаковое имя перестало раздражать и начало пугать.

Не знаю пока, что в итоге перевесит — фантастика с Истиной и драконом или та самая «скорбная реальность», о которой говорил профессор. Но книга засела внутри, и эти четыре пропавших дня не выходят из головы. Буду читать дальше.