Read the book: «Академия Пленниц, или (Не)желанная невеста Дракона»

️ Глава 1. Продажа с молотка

Карета Королевского приюта пахла сыростью, старой высушенной кожей и девичьими слезами. Нас было семеро — семеро «даров», призванных оплатить позорный мирный договор между нашим поверженным королевством и суровой северной Империей Драконов.

Я сильнее закуталась в дешевый дорожный плащ, стараясь унять дрожь в пальцах. Мой дар исцеления всю жизнь спал, едва согревая ладони слабым теплом, но имперские артефакты на границе безжалостно зазвенели, определив меня в категорию «пригодных для высшего распределения». Какое мерзкое, сухое и унизительное слово. Для них мы были не людьми, а ценным ресурсом для разбавления их древней магии.

— Приехали, — хрипло бросил кучер, распахивая тяжелую деревянную дверцу.

Нас вывели во внутренний двор Академии Высших Лордов, которую в народе чаще называли просто Магической Школой Севера. Огромный замок из черного камня буквально давил своей величественностью. Острые шпили пронзали тяжелые, низкие тучи, а в небе над нами, закладывая крутые виражи, с грохотом пронеслась тень огромного ящера с чешуей цвета запекшейся крови. Драконы. Настоящие, безжалостные хозяева этого мира.

Нас выстроили в ряд на мраморном подиуме в центре двора. Перед нами стояли мужчины. Высокие, широкоплечие, в безупречных темных военных мундирах с золотым шитьем. Их взгляды сканировали нас медленно и оценивающе, словно породистых лошадей на ярмарке.

— Выбирайте, лорды, — раздался вкрадчивый, леденящий душу голос ректора школы. — Чистая кровь, подтвержденный магический потенциал. Из них выйдут прекрасные, покорные хранительницы ваших очагов.

«Покорными? Как бы не так», — зло подумала я, упрямо вздернув подбородок и глядя прямо перед собой. Годы, проведенные в сиротском приюте, научили меня главному правилу: если ты покажешь свою слабость и излишнюю покорность, тебя просто растопчут и не заметят.

Шаг. Еще шаг. Драконы начали подходить к девушкам. Кого-то забирали сразу, едва коснувшись руки, кто-то из пленниц оставался стоять, бледнея от стыда и безмолвного унижения.

Очередь дошла до меня. Мужчина, остановившийся напротив, заставил воздух вокруг мгновенно похолодеть. Черный мундир, идеальная военная осанка и глаза... вертикальные золотые зрачки дракона смотрели на меня с абсолютным, леденящим равнодушием. Лорд Рейнард. Главнокомандующий северной армией. Тот самый, чьим именем в наших краях матери до сих пор пугали непослушных детей.

Он лениво поднял руку в черной кожаной перчатке и коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову выше. Его прикосновение внезапно обожгло кожу, словно чистый огонь. Внутри меня, где-то в самой глубине груди, что-то испуганно встрепенулось, а золотые искры в его глазах вспыхнули ярче. Дракон едва заметно нахмурился, почувствовав этот резонанс.

— Строптива, — негромко произнес он. Его голос, низкий и бархатный, пробирал до самых костей. — И дар едва теплится, почти пустышка. Зачем мне эта девчонка, ректор? У нее нет смирения.

— Ну что вы, генерал, у нее редкий генофонд по записям... — начал было лебезить и оправдываться ректор.

Я не выдержала. Страх внутри меня перерос в чистую, звенящую злость.

— Если великий лорд считает меня недостойной своего величия, он может выбрать кого-то более... податливого, — отчетливо и громко произнесла я, глядя ему прямо в золотые глаза. — Я не навязываюсь. Можете оставить меня здесь.

По двору пронесся тихий, испуганный вздох других девушек. Перечить дракону высшего ранга на глазах у всей Школы было чистым безумием.

Рейнард замер. Его пальцы на моем подбородке сжались чуть сильнее, фиксируя добычу, но не причиняя боли. В его ледяном взгляде промелькнуло нечто новое — хищный, опасный интерес. На губах мужчины появилась едва заметная, жесткая ухмылка.

— Надо же. С зубами, — протянул он, и в его ладони на мгновение вспыхнуло темное, едва заметное пламя, отозвавшееся искрами света на моих пальцах. — Оформляйте её, ректор. Я забираю эту дикарку. Посмотрим, как быстро ты разучишься кусаться в моей башне, девочка.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз, пропустив удар. Я попала. И, кажется, мой личный ад только что обрел имя.

️ Глава 2. Хозяин черной башни

Тяжелая дубовая дверь, обитая полосами потемневшего от времени железа, захлопнулась за моей спиной с глухим, зловещим стуком. Этот звук показался мне приговором.

Я осталась одна в огромном холле личной башни генерала Рейнарда.

Здесь все дышало суровой, чисто мужской практичностью и пугающей роскошью. Стены из грубого черного камня не были скрыты гобеленами, как в замках нашего королевства. Вместо них на стенах висели скрещенные клинки, щиты с гербом в виде пикирующего ящера и редкие факелы, горевшие странным, ровным синим пламенем. Пол был выложен темными плитами, в которых, словно в зеркале, отражался этот призрачный свет.

— Осматриваешься, дикарка? — раздался сзади низкий, бархатный голос, от которого вдоль позвоночника пробежала волна ледяных мурашек.

Я резко обернулась. Рейнард вошел бесшумно. Он уже снял свой парадный военный мундир, оставшись в легкой черной рубашке с расстегнутым воротом и высоких кожаных сапогах. Без официальной брони он казался еще огромнее, шире в плечах и... опаснее. В его движениях сквозила ленивая грация сытого хищника, который точно знает, что добыче бежать некуда.

— Пытаюсь понять, куда именно я попала, лор… генерал, — я вовремя прикусила язык, вспомнив, как ректор раболепно величал его на площади.

— Ты попала в мою полную собственность, Ливия, — спокойно ответил он, сделав шаг ко мне. — До тех пор, пока Школа не признает твою магию стабильной, а меня — твоим законным супругом. А пока ты здесь, мы зафиксируем правила, по которым ты будешь жить.

Мужчина остановился в двух шагах от меня. От него пахло морозным воздухом, горькой полынью и едва уловимым, сухим теплом — так пахнет нагретый солнцем камень или... засыпающий вулкан.

— Правило первое, — Рейнард поднял руку, и между его пальцами лениво крутанулся тяжелый серебряный браслет, покрытый светящимися синими рунами. — Ты носишь это. Всегда. Это ограничитель магии. Твой дар исцеления нестабилен и может привлечь диких тварей с гор. Браслет усмирит твою силу.

— А заодно сделает меня абсолютно беспомощной? — я сощурилась, глядя на металл с искренней ненавистью.

— Заодно, — не стал отрицать дракон, и на его губах снова появилась та самая жесткая ухмылка. — Правило второе: ты не покидаешь эту башню без моего личного разрешения или без моего сопровождения. Территория Школы огромна, и не все лорды так терпеливы к строптивым девчонкам, как я. Правило третье: на ночь твоя спальня запирается снаружи.

— Это не правила, генерал. Это условия содержания в тюрьме! — воскликнула я, сделав шаг вперед и упрямо вздернув подбородок. — Я приехала сюда учиться, а не сидеть на цепи!

Золотые глаза Рейнарда опасно сузились. В один неуловимый миг он оказался вплотную ко мне. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я почувствовала, как жар, исходящий от его тела, окутывает меня, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. Он наклонился к моему уху, и его дыхание обожгло кожу.

— Если бы я хотел посадить тебя на цепь, дикарка, ты бы сейчас сидела в подземелье на хлебе и воде, — тихо, но весомо произнес он. — Я даю тебе защиту. Но взамен требую послушания. Шагни в свою комнату. Она прямо по коридору.

Генерал отстранился и указал рукой на приоткрытую дверь в конце холла. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Злость душила меня, но разум подсказывал: сейчас не время для открытого бунта. Отрезав его ледяным взглядом, я гордо развернулась и направилась к своей новой комнате.

Спальня оказалась на удивление уютной: огромная кровать под темным балдахином, камин, в котором уже весело трещали дрова, и высокое стрельчатое окно с видом на заснеженные пики гор. Я подошла к кровати и без сил опустилась на мягкое покрывало.

Вдруг у входа послышался шорох. Я подняла голову. Рейнард стоял в дверном проеме, оперевшись плечом о косяк. В полумраке комнаты его силуэт казался огромным, а золотые глаза дракона светились во тьме, словно два миниатюрных костра. В его руке все еще тускло поблескивал серебряный браслет-ограничитель. Он молча смотрел на меня, и в этом взгляде уже не было прежнего равнодушия — только тяжелое, давящее внимание хозяина, который оценивает свою самую строптивую пленницу.