Read the book: «Корейский инкуб Хан Раон»

Красив как ангел, безумен, как мистическое существо,

коим тебя нарекли за искусство обольщения

и невероятную способность чувствовать женщин.

Ты принял облик моего идеального мужчины

и приходишь ко мне во сне, лишая покоя.

Я зависима от твоего вида, я не хочу противиться,

согласна на все, лишь бы это сделал со мной ты.

Ты – мой наркотик, я жажду инъекции твоего яда,

токсина твоего взгляда, лезвий твоих пальцев.

Добровольно отдам тебе свою жизнь, лишь бы ты был доволен мной.

Мой последний вздох посвящен лишь одному тебе, и я не жалею ни о чем.

1

Его руки почти невесомо бродили по хрупкому телу, изучая, исследуя каждый изгиб, забирались под ткань юбки, собирая ее складками на стройных бедрах, обтянутых кружевом. Провел ладонями по спине, надавил, прогибая ее под свое тело, распластал пальцы на лопатках, вслушиваясь в учащенное дыхание девушки, прятавшей голову на его обнаженной груди. Она несмело подняла руки и обняла его, протянув горячие ладошки вверх по его предплечьям. Вид таких маленьких, почти прозрачных ручек на своих бугрящихся бицепсах внезапно пронзил его смутной дрожью; ее светлая кожа на фоне его темной, прерывистое дыхание, обжигающее его грудь, покрытую сложной вязью татуировки, отозвались волнением внутри, и Хан Раон задохнулся, склонил голову в попытке скрыть потрясение от реакции своего тела. Ощущения были совершенно невероятные, яркие, нарастали внутри него волнами, вдруг заколотившееся сердце погнало кровь все быстрее по венам, заставляя его тело оживать. Из его груди вырвался непроизвольный хриплый стон. «Что за черт?»

Девушка забралась выше на его ступни босыми ногами, обхватила его щеки ладонями, наклоняя его голову к себе, и ласково, как кошка, потерлась щекой о его колючий подбородок. Раон крепче сжал руки, с силой прижимая к себе трепещущее тело, и девушка испуганно распахнула карие глаза, когда в нее вжался напряженный стержень, сдерживаемый лишь тонкой тканью свободных штанов. Подняла взгляд на Раона, и его рука замерла в ее волосах. Он более внимательно вгляделся в лицо девушки, которую держал в своих руках, и сдвинул брови, начиная понимать, что ее дрожь вызвана далеко не страстью. Она тряслась от страха перед ним, перед его очевидным возбуждением, которое и его самого вогнало в ступор; тонкие пальцы неожиданно сильно вцепились в его руки, в глазах стыло затравленное выражение, она словно безмолвно умоляла его. О чем?

– Стоп, – послышался недовольный голос из полумрака комнаты. Вспыхнувший свет ослепил Раона, он на мгновение зажмурился и ощутил, как вздрогнула девушка. Машинально отвернулся от прожекторов, прикрыв ее своей спиной. – Юн ЧанА, подойди сюда.

Девушка разжала побелевшие пальцы и виновато глянула на Раона: на гладкой коже ярко обозначились следы от ногтей.

– Простите, – шепнула она, сжимаясь под острым внимательным взглядом темных глаз, смотревших на нее в упор.

– Юн ЧанА!

Девушка спустилась на пол с его ног, став еще ниже, и побежала к режиссеру. Пак Джи У довольно жестко схватил ЧанА за руку и практически вытолкал за дверь на виду у всей съемочной группы. Раон нахмурился еще сильнее, когда режиссер сам вышел следом за девушкой и плотно прикрыл за собой дверь.

– Ли Хё Ну, – окликнул он помощника режиссера. Тот оторвал глаза от монитора и вопросительно глянул на Раона. – Сколько ей лет?

– Девятнадцать. А что?

– Да нет, ничего – обронил Раон. – Выглядит старше, я думал, она моего возраста.

– Грим, – кивнул головой помощник. Это все объясняло.

Девушка была на десять лет младше, совсем еще ребенок. Сам Раон в ее возрасте только окончил старшую школу, и все мысли были о поступлении в университет, а не о том, как красиво раздеться перед камерами. Он поправил резинку штанов и поморщился, когда твердый орган покачнулся под тканью. Потом присел на край кровати и подпер голову руками, в полной растерянности рассматривая пол.

С тех пор, как поступило первое предложение сняться в эротической картине, прошло четыре года, в течение которых Раон уже выработал иммунитет к подобным сценам, оставаясь полностью спокойным и расслабленным при виде обнаженных прекрасных женщин, пахнущих дорогим парфюмом и играющих в страсть. Более того, он начал терять интерес к сексу как к таковому вообще, все чаще замечая за собой желание заменить азарт жарких схваток на простынях размеренным чтением книг.

Раон никогда не был обделен женским вниманием, еще со времен средней школы за ним бегали толпы девчонок, караулили за углами, заваливали горами писем и сообщений. Одна отличница даже посвятила ему песню, исполнив ее на уроке музыки и вогнав Раона в краску, после чего он ограничил общение с ней. Высокий, стройный, уверенный в себе, прохладный с окружающими, Раон приковывал внимание толпы. Высокий лоб, резкая линия подбородка, нос с еле заметной горбинкой. Широкий рот с полной нижней губой, говорящий о повышенной чувственности его обладателя, неизменно притягивал взгляды и тревожил воображение, пробуждал желание попробовать его на вкус и ощутить эти губы на себе. Глубокий взгляд темно-карих, почти черных глаз заставлял сердце биться чаще, казалось, проникал в самую душу с одного взгляда и видел, что твориться внутри собеседника. Раон пленил зрителей с первого своего появления на экранах, даже не открывая рта. После первой дорамы с эпизодической ролью поступило предложение главной роли в полнометражном фильме. Где он раскрылся в полную силу, очаровав даже режиссера, которая безнадежно влюбилась в своего актера.

Первое время Раон наслаждался вниманием, купался в обожании, встречался с девушками, но бесконечные обнаженные тела в личной жизни и на работе в какой-то момент приелись. Исчезла тайна, пропал интерес к тому, что находится под одеждой партнерши. В какой-то момент, вгоняя себя в очередную женщину в своей постели, он осознал, что это становится работой и вне камер. Партнерша сладко стонала под ним, а Раону в тот момент стало интересно, кого она видит – самого Раона или просто знаменитое тело, которым потом будет хвастаться перед подругами.

С холодной головой и отсутствием эмоций играть стало намного проще. Раон четко помнил слова, ни разу не ошибся в действиях, точно подбирал нужное чувство, которое нужно было показать зрителям. Его партнерши иногда подолгу приходили в себя после интимных сцен, тогда как Раон мгновенно скидывал с себя личину героя и в следующую минуту уже смеялся с режиссером.

Два его друга, без которых не обходилась ни одна попойка, сначала подшучивали, когда Раон вместо девушки в клубе выбирал бутылку и напивался до невменяемого состояния, но спустя некоторое время начали проявлять беспокойство.

– Если меня все устраивает, то что вам неймётся никак? – посмеивался Раон, когда Ан Ли Тэун предлагал познакомить его с очередной восходящей звездочкой. – Оставь ее себе, дома я хочу видеть только книги.

И тут эта Юн ЧанА, крохотная девчушка с затравленными глазами, изогнутыми губами и аккуратным носиком, которая выглядела как персонаж манхвы. Несколько минут рядом с ней – и вся его хваленая хладнокровность полетела к чертям, и тут, пожалуйста, неожиданный сюрприз почти выскочил из штанов.

«Раон, ты редкостный болван», – сказал он сам себе, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

* * *

– Тебе нужны деньги или нет? – ровным тоном спросил Пак Джи У. ЧанА подняла на него глаза, блестевшие от слез, и кивнула. – Так пойди и сделай то, что написано в сценарии. У тебя всего пять сцен, получишь за них сто тысяч вон и оплатишь счета за больницу. Либо разворачивайся и топай отсюда, сходишь, помолишься, может, и поправится твоя семья.

– Я поняла, – ЧанА сжала руки в замок. – Господин Пак, я все сделаю.

Тот человек, Хан Раон, он был великолепен. И этим он ее пугал. Ей казалось, что он видит ее насквозь и презирает за то, что она вместо того, чтобы получать образование в университете, получает эротическое образование перед камерами. Мужчине проще, даже если он раздет, зритель практически не видит его интимных частей тела, а вот ей придется нелегко, до сих пор она раздевалась только в душе перед тем, как залезть под воду. Перед съемками режиссер сказал ей, что для Хан Раона это просто работа, что он довольно холодный человек, но ЧанА могла бы с ним поспорить сейчас. Оставалось надеяться, что это была случайность, и актер действительно умеет держать себя в руках.

Она подождала, пока высохнут слезы, продышалась и вернулась в комнату. Раон сидел на кровати, упираясь лбом в согнутые в локтях руки. Покосился на девушку и опять вернул голову на место.

– Раон, давай еще раз, – сказал режиссер, устраиваясь в кресле. Основные прожекторы погасли, погружая комнату в полумрак. Широкая спина актера заблестела в неясном освещении, он разогнулся и одним движением поднялся на ноги, вернулся на прежнее место у окна. ЧанА мягко подошла к нему и обвила руками со спины, сомкнув их на его напрягшемся прессе. Раон стиснул зубы, проговаривая в уме детские стишки. Девушка прижалась к его спине, согревая дыханием кожу, ее пальцы поползли выше, гладя, лаская его грудь. Раон дернулся, когда она слегка прикусила кожу на спине и тут же облизала место укуса, его сердце застучало быстрее, внезапно все тело покрылось испариной. Стихи вылетели из головы в неизвестном направлении, не оставив даже названия.

«Так дело не пойдет», – подумал он и оторвал от себя руки ЧанА. Осторожно поцеловал каждую ладошку и повернулся к девушке лицом. И снова этот умоляющий взгляд из-под ресниц. Что она хочет от него?

ЧанА вновь забралась на его ступни, обхватила руками за шею и притянула к себе его голову, прошлась горячими губами по щеке в ласке.

– Помогите мне, – чуть слышно шепнула она ему в приоткрытый рот и прильнула к его губам в неумелом поцелуе.

«Помочь? Да запросто». Раону пришлось приподнять ее одной рукой, вторую он запустил в волосы ЧанА, удерживая в нужном ему положении, и обрушился на ее дрожащий рот. Он всасывал ее губы, отпускал и прикусывал, чтобы следом облизать и опять смять их своими. Наклоняя ее голову, он пробовал ее с разных сторон, медленно обвел языком контур ее верхней губы и снова ворвался в жаркую глубину, беря в плен ее сладкий язык. И зажмурился, ощутив ее первый отклик. ЧанА повторила его движения, и застонала ему в рот. Раон крепче прихватил ее затылок, начиная теряться в своих ощущениях, прижал девушку спиной к стене и вдавил в нее бедра, повторяя те же движения языком глубоко у нее во рту. ЧанА в ответ сжала руки на его шее и прижалась к нему сильнее. Ее лицо раскраснелось, она жадно хватала воздух, когда Раон давал ей секундную передышку и снова запечатывал ее губы своими.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о камерах, нацеленных на них. Раон похолодел, приходя в себя. Он слишком погрузился в свои ощущения, из головы совсем вылетело, что это лишь игра. Провел большим пальцем по припухшим губам девушки, опустил руку на быстро вздымавшуюся грудь. На ней не было нижнего белья, небольшая грудь свободно легла в его ладонь. ЧанА дернулась и зажмурилась, закусила нижнюю губу. Борьба с собой явственно отразилась на ее покрасневшем лице, стыд вперемешку с желанием позабавил бы Раона в иной ситуации, но в данный момент он был слишком занят своими эмоциями, которые никак не хотели возвращаться под его контроль. ЧанА прижалась губами пониже уха, от этого легкого прикосновения по спине Раона пронесся табун мурашек.

– Хватит, – тихо сказал он. ЧанА замерла, потом кивнула и разжала руки, выпуская его шею из захвата.

– Стоп, – крикнул режиссер. – ЧанА, подойди сюда.

– Я не в форме, – быстро ответил Раон, спуская ЧанА на пол. – Моя вина.

– Ты всегда работаешь как отлаженный механизм, – фыркнул Пак Джи У. – Не в форме? Юн ЧанА!

Раон перевел взгляд с опущенной головы ЧанА на режиссера, чей вид не обещал ей ничего хорошего, вспомнил ее отчаянную просьбу о помощи. По всей видимости, ей позарез надо отыграть эту сцену, а он сейчас пустит все коту под хвост. Хотя это к лучшему, карьеру нужно начинать не так, как это сделал он. Пусть играет в детских сериалах, где только держатся за ручки, там ей самое место. Пак Джи У напомнил о себе громким стуком по столу.

– Стойте, – вырвалось у Раона прежде, чем он успел подумать. «Проклятье, что я творю?» – Продолжим.

Пак Джи У почесал щеку, скептически поджал губы, рассматривая Раона и девушку, но в итоге все же согласно кивнул.

– Хорошо, последний раз. Если ничего не выйдет – подыщем тебе другую партнершу. Из-за пустяковой сцены уже несколько часов здесь торчим. Поцелуй вышел на отлично, его оставим. Начните с того же момента.

Раон глубоко вдохнул и подтолкнул ЧанА к стене. «Работа, и ничего более. Пора заканчивать с этим, последний фильм. Лучше буду петь на передачах или пойду к Тэуну в дорамы». Приподнял девушку, усаживая на свои бедра. Она снова зажалась, почти не дыша. Ему придется заставить ее чувствовать, если он хочет завершить эту сцену, потому что притворяться она совсем не умеет. Дождался команды, что можно начинать, и прикоснулся к тонкой шее, сначала едва уловимо проводя губами, потом начал покусывать, одновременно расстегивая пуговицы на блузке. ЧанА уперлась затылком в стену, обнажая шею для ласки, крепче сжала ноги за спиной Раона. Нетерпение росло внутри, сколько бы она не напоминала себе, что на них смотрят десять человек и четыре стеклянных глаза камер, с двумя из которых вокруг кружили операторы. Раон будто их не замечал вовсе и продолжал заниматься своим делом, извлекая партнершу из одежды. Когда ему понадобилась вторая рука, он просто придавил девушку бедрами к стене и с треском рванул блузку в разные стороны. ЧанА испуганно распахнула глаза, когда по голой коже прошелся прохладный ветерок, а следом – горячие губы Раона. Первый мужчина, который дотронулся до нее, сделал это за деньги.

Следом наехала камера, снимая крупный план.

– Не думай о них, – прошептал ей на ухо Раон, когда она замерла. – Просто закрой глаза и расслабься, иначе мы провалимся опять. Я все сделаю сам.

Он перенес ее на кровать, осторожно уложил на белоснежную простыню и навис сверху на руках. Раон, как мог, старался закрыть ее от камер, и ЧанА была ему благодарна за это. Он посмотрел на нее сверху со странным выражением на лице, будто чего-то ждал. ЧанА потянула его на себя, на мгновение позволив себе насладиться весом мужского тела и забыть о зрителях, которые практически не дышали.

Раон пришел в движение, словно ждал этого. Заскользил всем телом, потираясь о нее, задрал юбку на талию, пытаясь хоть так прикрыть обнаженную кожу девушки. Оттягивал момент, когда придется снять с себя штаны и с нее трусики, чтобы сымитировать сам акт. Но вечно валять дурака он тоже не мог, к тому же с каждой минутой ему тяжелее было удерживать себя в рамках. ЧанА совсем не помогала, ее сумасшедший пульс колотился, казалось, везде, где бы он ни дотрагивался.

Раон проклинал все на свете и себя в первую очередь, когда стягивал с себя свободные штаны, потом рванул последнюю преграду на теле ЧанА и накрыл ее собой.

Он не понял, как это произошло. Просто он был слишком твердым, а она оказалась слишком возбужденной. И вместо того, чтобы прижаться к низу ее живота, имитируя проникновение, Раон проскользнул внутрь ее тела, будто делал это всю жизнь. И наткнулся на преграду, которую протаранил по инерции, заполняя собой на всю длину. Испуганно вскинул глаза и схватил ЧанА за дернувшиеся руки, закинул их ей за голову и быстро закрыл искривленный рот поцелуем, понимая, что уже не сможет остановиться.

Два года без женщины, дикие эмоции, вызванные ЧанА, тесно сжимающие его ножны сделали свое дело, вынудив его тело двигаться против воли, без единой мысли в голове, на одном животном инстинкте. Глотая ее жалобные стоны, Раон крепко прижимал ее кисти к кровати, не давая пошевелиться. Потеряв человеческий облик, как зверь, которому все равно на окружающих и который видит только самку, он яростно бился внутри в поисках освобождения.

Он, казалось, просто разорвал ее, все внутренности горели огнем, режущая боль пульсировала внизу живота. ЧанА боялась, что он ей что-то повредит, и она просто истечет кровью здесь, под единственным человеком в этой комнате, которого она осмелилась попросить о помощи.

Все волшебство испарилось, обнажив толпу людей, которые с каким-то безумным восторгом наблюдали за их соитием. Один из операторов стоял рядом с ними, снимая крупный план, второй почти залез в изголовье, пытаясь поймать в фокус лица любовников, но Раон приклеился к губам ЧанА, пряча их от камеры.

Головой ЧанА понимала, что от нее требуется хотя бы не дергаться, в то же время тело пыталось убежать от насилия, которое над ним совершалось. Она зажмурилась и просто ждала, когда Раон закончит ее штурмовать. На лицо упали капли пота, стекающие по его вискам, перемешались с ее слезами. Он утробно зарычал, и ей показалось, что его член стал еще больше. Она заскулила, и Раон напрягся, до боли сжимая ее пальцы, а потом взорвался внутри нее, толкаясь в такт выплескам семени.

По мере того, как затухали последние сокращения, мозги нехотя возвращались на место. Ухо различило жужжание камеры где-то рядом, слабый шепот позади и рвущееся дыхание ЧанА, которое она пыталась сдержать. Обернул свои руки вокруг ее головы и вытянулся на ней, заключая ее в кокон своего тела. ЧанА скривилась от его движения, но промолчала. Послышались шаги, и рядом с кроватью присел на корточки Пак Джи У.

– Раон, нужно еще пару ракурсов. Просто подвигайся, а ты, ЧанА, прояви больше заинтересованности в мужчине. Как бревно, честное слово, весь процесс пролежала. Покажи страсть.

– Достаточно, – глухо произнес Раон, не поднимая головы. – Вы получили все, что было в сценарии, продолжения не будет. Мы справились, теперь дайте нам полчаса.

Пак Джи У едва заметно ухмыльнулся, когда плечи Раона взбугрились узлами мышц, и хлопнул его по голому заду. Раон машинально дернулся, ЧанА издала приглушенный звук, когда он вновь наждаком продрался вглубь, обдирая вокруг себя все до основания.

– Прости, – шепнул он, замирая. Она всхлипнула. Пак Джи У задумчиво пожевал губу, разглядывая спину Раона.

– Хорошо, – сказал он и сделал знак всем выйти. – Полчаса?

Когда за группой закрылась дверь, Раон позволил себе выдохнуть. В голове не укладывалось то, что он совершил. Изнасиловал девушку на глазах у съемочной группы, и весь этот процесс сняли на камеру.

– Мне нет ни прощения, ни оправдания, – выдавил из себя Раон, все еще связанный с ЧанА. Она внутри вся горела, и Раон мог только догадываться, какую боль она испытывала. – Я встаю, – предупредил он и одним движением отстранился, ЧанА тут же сжала ноги вместе. Раон сел спиной к ней, сгорбился и с силой прижал пальцы к глазам. – Первый раз такое со мной, я не знаю, что тут можно сказать. Я заслуживаю казни за это.

ЧанА подтащила к себе свободный край простыни и завернулась в нее. Посмотрела на напряженную мужскую спину и ее губы задрожали в беззвучном плаче. Он не только дотронулся до нее, еще и поимел за деньги. Не так она представляла себе съемки эротики в фильме, совсем по-другому ей описывал интимную сцену режиссер, когда предлагал сыграть роль подружки героя. Холодный и отлично владеющий собой актер – к Хан Раону это не относилось. Из-за него внутри все горело огнем, тянущая боль никак не проходила, ощущение липкости сводило с ума, ЧанА чувствовала себя проституткой, которой попользовались, как ночным горшком. И хотя больше всего ей хотелось отказаться от денег за эту сцену, сохранить хотя бы каплю достоинства, но придется их взять, нужно оплатить больничные счета матери и брата. ЧанА представила, как она просит режиссера заплатить ей, и горько расплакалась от отвращения к себе.

Раон прикусил губу, потом обернулся и протянул ей руки в полной уверенности, что сейчас получит по зубам. Но ЧанА только свернулась комочком, обхватила колени руками и спрятала лицо в складках простыни. Раон подобрал с пола свои штаны и натянул их, переживая очередной приступ вины при виде красных следов на себе. Даже если бы его сейчас посадили на кол, он бы не смог ответить, почему не остановился в тот момент, когда почувствовал ее девственность.

Раон забрался на кровать и притянул к себе девушку, которая слепо обхватила своего палача руками просто потому, что он был рядом и предлагал сочувствие. Он держал ее в руках, вслушивался в ее отчаяние и желал себе сдохнуть самой мучительной смертью. Гладил ее по голове, шептал какую-то ерунду, укачивал, как ребенка, и в какой-то момент она затихла.

Уснула. Раон облокотился на спинку кровати и уложил ее удобнее, согревая теплом своего тела, так как тонкая простыня плохо защищала от прохладного воздуха в комнате. Заглянул режиссер. Раон приложил к губам палец, взглядом умоляя не тревожить их. Пак Джи У сжалился и кивнул.

Раон разглядывал спящую девушку, которая заставила его кровь закипеть до такой степени, что он сорвался с цепи. Без косметики она выглядела на свой возраст, почти подросток. Получивший жестокий пинок от жизни. Раон перевел взгляд ниже. Ранее белоснежная простыня теперь напоминала картину безумного художника, красочно пестрела пятнами его греха. Раон подтянул ткань выше, кутая холодные тонкие плечи. ЧанА всхлипнула во сне, оставив еще один глубокий надрез на его сердце.

– Шш, – прошептал он. – Спи.

* * *

– Кажется, я нашел, – Пак Джи У оглянулся, но позади был только пустой коридор. – Девчонка тряслась как заяц, а он буквально за несколько минут распалил ее так, что она забыла о камерах. Смею заметить, что у него талант к этому.

– Поэтому он нам и нужен, – ответил собеседник. – Что Хан Раон?

– Во-первых, впервые за столько лет он проявил интерес к женщине, во-вторых, завелся так, что не смог затормозить и переспал с ней при зрителях. В-третьих, выгнал всех из комнаты и сейчас охраняет ее сон.

– Хорошо. Дай им время, пусть привяжутся друг к другу.

– Понял.

– Узнай, кто она такая, есть ли связи. И как быстро ее начнут искать. Если проблемная – ищи другую.

– Проблем не будет, вся ее семья – мать и брат, лежат в больнице после аварии. Других родственников нет, друзей тоже, связей нет, как и денег.

– Прямо фантастика какая-то, – удовлетворенно ответил собеседник.

2

Приятное тепло со всех сторон окутывало ее ноющее тело, согревая и даря ощущение защищенности. И источником этого тепла был мужчина, обнимающий ее руками и ногами. ЧанА открыла глаза и уставилась в лицо Раона, которое было так близко, что его дыхание шевелило волосинки на ее голове. Он спал, но даже сон не разгладил глубокие морщины на лбу. Вздохнул и крепче сжал руки на спине девушки. ЧанА замерла, молясь, чтобы он не открыл глаза.

По иронии судьбы, тот, кто причинил ей боль, оказался единственным, кто ее утешал после этого. ЧанА вгляделась в лицо спящего мужчины, изучая его. Если бы они встретились при других обстоятельствах, он бы ей точно понравился, ЧанА была бы счастлива встречаться с таким парнем. Наверное, он неплохой человек, мелькнула мысль, жестокости она в нем не заметила, он даже хотел свернуть съемки, прикрывал ее от камер как мог. Полностью возложить на него вину было бы неправильно, ЧанА понимала, что и ее доля там тоже присутствует. Если бы она убедительно притворилась, ее партнеру не пришлось бы вытягивать из нее настоящие эмоции. «Ты сама попросила его помочь», – напомнила себе ЧанА. Просто так сложилась ситуация. Но смотреть ему в глаза она точно не хотела. Было бы замечательно, если бы они больше не встретились. Никогда.

ЧанА осторожно выпуталась из объятий и сползла на пол. Сразу стало холодно. За окном было еще темно, и это к лучшему – никто не увидит, как она возвращается домой, в свою убогую комнатушку, которую смогла себе позволить арендовать. Одернула вниз юбку, которая так и болталась на талии, нашла разорванную блузку и натянула ее, застегнув оставшиеся пуговицы. Нижнее белье ремонту не подлежало, и ЧанА просто сунула его в карман юбки, лишь бы не оставлять здесь. Бросила еще раз взгляд на Раона и выскользнула за дверь.

К ее огромному удивлению, Пак Джи У со своим помощником Ли Хё Ну, больше похожим на боксера, чем на работника киноиндустрии, курили у входа в здание. Заметив, как ЧанА крадется мимо них, режиссер усмехнулся и окликнул ее. Еще больше удивилась, когда он накинул ей на плечи свой пиджак.

– В кармане деньги за работу, – спокойно сообщил он. – Молодец, все-таки ты справилась, а я, признаюсь, сомневался.

ЧанА кивнула, не поднимая глаз.

– Я положил таблетку, выпей, когда придешь домой, – при этих словах девушка недоуменно наморщила лоб. Режиссер пояснил: – От нежелательной беременности. На всякий случай.

ЧанА покраснела и сильнее запахнула пиджак.

– Вызвать такси? – спросил Ли Хё Ну. – Деньги большие, будет обидно, если тебя обчистят по дороге, тогда все твои старания пропадут напрасно. Хотя нет, не все. Как только фильм выйдет на экраны, ты станешь знаменита.

ЧанА снова кивнула, и подумала о том, что даже если она утопится в реке Ханган, то не сможет смыть с себя позор.

* * *

Отец поманил его к себе, хитро блестя глазами. Одну руку он прятал за спиной, отчего у Раона появилось нехорошее предчувствие, которое быстро переросло в ужас, когда он расслышал едва слышное мяуканье.

– Отец! Не нужно! – крикнул ребенок, пятясь назад.

– Иди сюда, щенок, – прорычал мужчина с седыми висками. Он был молод, тридцать девять лет, однако его волосы частично посеребрились еще в школе. Мама говорила, что это генетика, и что Раон может унаследовать эту особенность, поэтому Раон поклялся себе, что в таком случае будет всю жизнь красить волосы, чтобы не быть похожим на отца. Хан Джун вытянул вперед руку с повисшим в ней котенком, крохотным, не больше месяца от роду. – Поиграем, сынок?

Раон проглотил комок в горле и шагнул обратно, протягивая руки.

– Отдай мне его, прошу!

– Отдам, если ты сломаешь ему лапу. Без слез и нытья, как в прошлый раз. Подумай, Раон, как ему будет лучше? Сломанный, но живой? Или целый, но мертвый? – Раон переводил полные слез глаза с отца на зверька и обратно. Хан Джун раскачивал котенка в воздухе и насмешливо наблюдал за лицом сына, кривя губы в улыбке. Сквозь выражение его лица проступала маска безумия, которую так боялся десятилетний ребенок. Боялся и ненавидел.

– Хорошо, – крикнул Раон. – Я сделаю это, отдай!

Отец приподнял бровь и швырнул детеныша на землю, под ноги Раону. Который тут же подхватил котенка и бросился наутек. Хотя и знал, что это бесполезно, отец всегда его ловил. И этот раз не стал исключением, через пару минут уже сам Раон был схвачен за шкирку и повис над землей.

– Слабак, – презрительно выплюнул отец и отвесил Раону звонкую оплеуху, отчего у ребенка зазвенело в ухе. – Ты никогда не станешь мужчиной, ты сопляком родился и сопляком умрешь.

Следующий удар пришелся по затылку, зубы Раона клацнули друг о друга. Отец разжал руку и Раон приземлился задом на сухую потрескавшуюся землю.

– Жалость и сострадание – удел слабых, запомни. Они бесполезны, они заковывают тебя в рамки, ты не сможешь защитить себя, если будешь жалеть всех подряд. Ты должен выкинуть из себя этот мусор и стать сильнее. Только тогда я смогу назвать тебя своим сыном, – Хан Джун размахнулся ногой в сторону Раона.

Мальчик не выдержал удара взрослого человека и свалился на спину, закрывая лицо руками. Краем глаза увидел, что котенок исчез в зарослях травы и улыбнулся разбитыми губами. Перевел глаза на отца, который открывал рот, и оттуда вылетали какие-то слова, которых Раон уже не слышал. «Исчезни, исчезни»…

– Исчезни!– закричал Раон и рывком сел, помотал головой, его затравленный взгляд заметался от стены к стене. Убедившись, что в комнате кроме него никого нет, Раон потер глаза пальцами и вздохнул. Потом вновь напрягся. – ЧанА?

Ее тоже не было видно в комнате, как и отца, который любил нагонять на него ужас во сне, напоминая о том, каким Раон бывает жалким.

В следующее мгновение Раон выскочил в довольно людный коридор. Рабочий день был в разгаре, и он своим эффектным появлением в одних штанах на босу ногу определенно вызвал интерес у публики.

– Ты в своем уме? – уточнил агент, разглядывая Раона. – Это что, твоя парадная форма одежды?

– Мои вещи у костюмера, – процедил Раон и сжал зубы. Придется пробиваться сначала за тряпками, потом искать режиссера.

– Когда успел? Она еще не приходила с утра.

– Вчера.

Агент замолчал, чем воспользовался Раон и сбежал в сторону лифта. Чтобы подняться на следующий этаж и обнаружить, что комната с его вещами заперта. «Черт возьми». Раон пнул дверь ногой, зашипел от боли в пальцах. Голые пятки уже начали ощутимо подмерзать, а ботинки находились по ту сторону тяжелой двери. Раон уселся на корточки и прижался спиной к стене, размышляя, ждать ему костюмера или идти самому разыскивать ключ.

– Хан Раон? Что вы здесь делаете? – пока он морщил в раздумьях лоб, костюмер появилась сама. – Вы еще не уходили? Со вчерашнего вечера?

– Я уснул, – коротко ответил Раон и так посмотрел на Ли Бо Ру, что она не рискнула задавать вопросы дальше. Только открыла дверь перед ним.

Раон натянул джинсы и засунул ноги в высокие ботинки, радуясь обуви больше, чем кружке кофе с утра. Поверх легкого джемпера накинул куртку. Он замерз так сильно, что если бы нашел шарф с шапкой, то укутался бы и в них, несмотря на теплую майскую погоду.

Режиссер был в своем кабинете этажом ниже, откуда Раон изначально и пришел. Пак Джи У при виде Раона захлопнул крышку ноутбука и откинулся на спинку своего кожаного кресла.

– Выспался? Присаживайся, кофе хочешь? – он кивнул на столик у дальней стены, где едва слышно шелестела кофемашина.

– Хочу знать, где Юн ЧанА. Я вчера… – Раон сглотнул и отвел глаза. – Сорвался. Сделал то, чего делать не следовало. Мне нужно удостовериться, что с ней все в порядке.

Пак Джи У дернул уголком рта, переложил бумаги с места на место, украдкой рассматривая своего актера, который, в свою очередь, рассматривал свои руки. Вид у него был совершенно жалкий, всегда расправленные плечи поникли, придавленные грузом вины, волосы растрепались и пряди торчали во все стороны, Раон в который раз прошелся по ним пальцами.

– ЧанА ушла домой, – ответил режиссер. Раон вскинул глаза, в которых читался вопрос. – С ней все было в порядке. Раон, не грызи себя так, что случилось – то случилось. Зато мы сняли сцену.

– К черту, – процедил Раон. – Пак Джи У, вы понимаете, что произошло? Я никогда…

– Все бывает впервые, – спокойно перебил его режиссер. – Напомню, я хотел заменить дилетантку на более умелую актрису, но вы вдвоем настояли на том, чтобы продолжить. В чем проблема теперь, Хан Раон? ЧанА понимала, что за такие деньги она не мороженное будет есть в кадре.

– Ей так деньги нужны?

– У нее семья в больнице, ей нужно оплатить счета. Так что, думаю, да, нужны.

Раон зажмурился. Вот и причина ее мольбы. «Почему я не спросил вчера? Почему просто не предложил оплатить эти счета?»

Пак Джи У все-таки растянул губы в улыбке – ЧанА зацепила этого ледышку. Кто бы мог подумать, что неумелой девчонке удастся то, чего не добились красивейшие женщины с изящными фигурами, идеальной кожей и горящими глазами.

– Она вернется завтра на площадку, у нее еще есть сцены, тогда и поговорите.

– Где она живет? – спросил Раон, очень сомневаясь, что ЧанА по своей воле появится перед его глазами. – Я все-таки заеду.

Именно этих слов ожидал от него Пак Джи У. Раскаяние, сожаление, беспокойство – не слишком хорошее начало для отношений, но помимо этого еще была и искра между ними, из которой вполне возможно разжечь пожар. Режиссер протянул Раону бумажку, на которой написал адрес.

На стоянке Раон обнаружил Тэуна и Тэмина, рассевшихся на капоте его Lexus LFA.

– Ты в курсе, сколько она стоит? – только и спросил Раон, спихивая Тэмина. Тэун спрыгнул сам.

– Что-то в районе четырехсот тысяч долларов, – Тэун пнул колесо ногой. – Нормальная скамейка, как раз под мой драгоценный зад. Ты где был всю ночь?

– Спал.

– Давай, спроси, что делали мы? – Тэмин забрался на переднее сиденье. Раон оглянулся на Тэуна, но тот указал на свой серый BMW, жестом показывая, что поедет следом. – А мы проторчали полночи в клубе, потому что кое-кто обещал попозже подойти. Представляешь, Хан Раон, тот придурок так и не появился.

– Извините.

Тэмин проследил за рукой Раона, когда он потянулся к кнопке пуска, поднял глаза на мрачное лицо, отметил напряженно сжатые губы.

– Что случилось? – уже серьезно спросил он друга. Раон только дернул бровью, что означало просьбу отвалить с расспросами. Выехал со стоянки, сначала медленно, но по мере того, как они удалялись от центра Сеула, Раон прижимал педаль к полу все сильнее. Тэмин обеспокоенно глянул на спидометр, потом в зеркало. Тэун не отставал от них. Двигатель начал завывать, заглушая все звуки вокруг, на очередной кочке они вдвоем чуть не вылетели из замшевых кресел. Деревья за окнами слились в одну сплошную полосу. Тэмин прилепился к сиденью, снова скосил глаза на панель.

– Хватит, уже больше двухсот! – прокричал он, начиная прощаться с жизнью. При такой скорости даже ветка на дороге могла вышвырнуть автомобиль за пределы трассы. – Раон!

Раон повернулся и, по всей видимости, удивился, увидев рядом с собой Тэмина.

– На дорогу смотри! О Боже!

Lexus начал замедляться. Тэмин начал молиться. Чтобы им на пути не попался какой-нибудь несчастный, которого они вполне могли забрать с собой на тот свет. В конце концов машина остановилась, и Тэмин смог перевести дыхание, вытер мокрый лоб и развернулся к Раону.

– Ты что, смерти ищешь?

– Извини, – глухо произнес Раон. – Ты не мог бы перебраться к Тэуну? Мне нужно кое-куда заехать.

– Никуда я не переберусь, – Тэмин сжал руками края кресла. – Пока ты не скажешь, что произошло.

По стеклу постучал Тэун, дернул на себя дверь.

– Умом повредился? – крикнул он. – Или меняешь профессию актера на гонщика? Пробный заезд? Раон, твою мать!

– Я задумался. Не заметил, как разогнался, – признался Раон и опустил голову на руль. Тэмин прижал ладони к лицу, радуясь, что сидит, иначе упал бы.

– Ты еще и на дорогу не смотрел, что ли? – уточнил Тэун.

– Я кое-кого обидел вчера, все мысли об этом, – глухо сказал Раон. – Мне правда нужно ехать.

– Мы говорим о женщине? – Тэун почти забрался в автомобиль, чтобы заглянуть Раону в лицо. Раон кивнул. – Все настолько серьезно? – еще один кивок. – Давай я тебя довезу, по-моему, ты не в состоянии держаться за руль.

Раон неопределенно хмыкнул и покосился на друга, затем выпрямился, показывая, что с ним все в порядке, но неестественная бледность выдавала его состояние.

– Я буду ползти как черепаха, обещаю. Как доеду – отзвонюсь. Прошу, не спрашивайте ничего, не сейчас.

* * *

Раон стоял перед невзрачным зданием, больше похожим на общежитие. Еще раз сверился с адресом на клочке бумаги. ЧанА живет в кошивоне¹? Вздохнул и пошел внутрь. По темной лестнице поднялся на нужный этаж, свернул в узкий и длинный коридор, который освещался парой лампочек и который был практически утыкан одинаковыми дверями, весьма хлипкими на вид. Прищурился в полутьме, разглядывая прилепленные к пластику цифры, и постучался в нужную ему дверь. Потом еще раз, уже громче. Дверь напротив скрипнула, оттуда показалась растрепанная голова парнишки лет двадцати. Раон подумал, что он студент.

– Она с утра не выходила, – сообщил парнишка. – Стены тут тонкие, я слышу, когда соседи приходят и уходят. Может, вы лучше позвоните ей?

«Может, и лучше», – подумал Раон. Он так бы и сделал, если бы у него был номер ее телефона. Подергал ручку, прислушался. С той стороны двери послышался тихий голос и скрип кровати. Раон облегченно выдохнул, когда дверь открылась, и тут же нахмурился, когда увидел ЧанА. Ее лицо покрывала мертвенная бледность, мокрые волосы прилипли ко лбу, губы поджаты, будто она испытывала боль. Она стояла, чуть согнувшись, и держалась за дверь так, словно она убегала от девушки.

– Что с тобой? – Раон быстро шагнул вперед, вынудив ЧанА отступить вглубь комнатушки. В которой сразу стало еще теснее, хотя дальше, казалось, уже некуда. ЧанА тяжело опустилась на кровать и закуталась в одеяло почти с головой.

– Зачем вы пришли? – спросила она тускло. Раон пробежался глазами по столу, по большой неразобранной сумке около кровати, по самой кровати, по помещению. Два на три метра, у него в доме кладовая – и та больше, чем эта комната. Присел на корточки и почти уперся спиной в противоположную стену. «Как здесь можно жить?» ЧанА упорно не смотрела на него. И ей явно было нехорошо. Но сказала она обратное: – Со мной все в порядке, уходите. Просто устала.

– Посмотри на меня, – Раон безрезультатно попытался стащить с нее одеяло, в которое ЧанА вцепилась мертвой хваткой. – В данной ситуации стыдно должно быть мне, а не тебе. Что у тебя болит?

– Ничего, совсем ничего не болит. Что вы хотите?

– Хочу, чтобы ты не повесилась на ближайшем дереве. Потому что ты точно не в порядке.

– Я же сказала, что все просто отлично! Прошу вас, уходите!

Тут ЧанА прервалась и прижала руки к животу, согнувшись еще больше. Раон выругался, сдернул одеяло в сторону, увидел на простыне кровь. И тут он испугался, его смуглое лицо покрылось бледностью.

– Черт, поехали в больницу, сейчас же!

ЧанА отрицательно замотала головой.

– Это из-за таблетки, – прошептала она так тихо, что Раону пришлось качнуться в ее сторону, чтобы расслышать. – Господин Пак дал мне таблетку, сказал выпить дома. Я почитала, что может быть такая реакция, это пройдет.

– Что за таблетка? – резко спросил Раон.

– Ну… – когда девушка снова потянула на себя одеяло, Раон придержал его. Тогда она опустила голову еще ниже. – От беременности.

Раон замер. Он и не подумал о возможных последствиях. А режиссер подумал и позаботился о них, точнее, об их отсутствии. Это было разумно, но Раон испытал необъяснимую ярость, что кто-то посмел распоряжаться жизнью его ребенка, еще и без его участия. К тому же подверг опасности саму девушку.

– Давно это? – он кивнул на простыню.

– Нет, пару часов, – прошептала ЧанА, начиная краснеть. Ей с врачом сложно обсуждать такие подробности, а тут мужчина, которого она видела без одежды, который ее видел без одежды и делал с ней такие вещи, при воспоминании о которых хочется провалиться от стыда. Расспрашивает о кровотечении, будто о погоде. – Не сильно, так что не волнуйтесь. Прошу вас, господин Хан, уходите, мне очень неловко.

– Господин Хан, – передразнил Раон. – Думаю, мы достаточно познакомились и можем говорить неформально. – ЧанА закусила губу. Раон вздохнул. – Живот болит? Тошнит? Какие там еще побочки есть?

ЧанА вновь хотела попросить его уйти, но заметив, как хмурится Раон, закрыла рот. «И долго он собирается тут место занимать?» Хотелось лечь и свернуться клубочком, в одиночестве, чтобы никто не видел, как ей плохо. Раон поднялся на ноги, и ЧанА почувствовала облегчение, что ее оставят в покое. Даже боль в животе немного утихла.

– Ты идешь со мной, – сказал он, и девушка испуганно распахнула глаза, не ожидая такого поворота. – Я должен привести тебя в порядок, это самое меньшее, что я могу сделать. В этой дыре я тебя не оставлю больную.

– Нет! – отказалась она и повалилась на бок, когда ее настиг очередной приступ головокружения. Раон поймал ее голову в ладонь. Решил, что спорить бесполезно, поднял ЧанА на руки вместе с одеялом и вышел из комнаты.

За всю дорогу до дома Раона девушка не произнесла ни слова. Она лежала рядом так тихо, что Раон практически не отводил от нее глаз, проверяя, дышит ли она.

Машину оставил на улице перед домом, чего не делал никогда: Lexus обычно располагался в отапливаемом гараже.

– Идти можешь? – спросил Раон, открывая пассажирскую дверь. ЧанА кивнула и вылезла из авто. Затаив дыхание, оглядела трехэтажный особняк размером с небольшой дворец. Раон слегка подтолкнул ее в спину, потому что идти она, по всей видимости, никуда не собиралась. Открыл массивную металлическую дверь, над которой нависала полукруглая терраса, и сделал приглашающий жест внутрь.

– Там лоджия моей спальни, – объяснил в ответ на взгляд ЧанА наверх. Она кивнула и проскользнула в дверь. И попала в огромный светлый холл, дальняя стена которого была полностью прозрачной, открывая вид на зеленую чащу за домом. К этим окнам вели несколько ступеней, образуя отдельную зону в холле, в центре которой стоял черный рояль, от блестящей поверхности которого отражались блики настенных светильников. И от этой же зоны в две стороны расходились глухие лестницы, ведущие на второй этаж. Вдоль светло-серых стен холла были расставлены прямоугольные высокие сосуды с растениями, центр холла украшал полукруглый черный диван, на котором одновременно могли уместиться человек десять. Светло-серый и черный, цветовая гамма как нельзя лучше подходила хозяину дома. Стол у дивана был завален книгами и бумагами, одна из двух настольных ламп была включена.

– Извини, у меня тут небольшой бардак, – сказал Раон, собирая все бумаги в одну стопку.

– Вы играете? – вопрос ЧанА прозвучал так, будто Раон, как минимум, построил космический корабль в одиночку. Он проследил за ее взглядом на рояль, усмехнулся и утвердительно кивнул. – Я бы хотела послушать.

– Обязательно послушаешь, особенно тебе часов в шесть утра это понравится, – когда ЧанА удивленно глянула на него, пояснил: – Иногда мне не спится, я прихожу сюда и бужу собак своим завыванием.

– Вы еще и поете? – ЧанА представила его сильный грудной голос, переплетенный с музыкой, и невольно поежилась. Раон, казалось, ничего не заметил и махнул рукой в сторону, под арку, образованную одной из лестниц.

– Там кухня. С другой стороны, – жест под вторую лестницу, – бассейн, ванная, душевая и… В общем, все в этом роде – в той стороне. Наверху – спальни. Третий этаж – спортзал и открытая площадка, можно позагорать, если есть желание.

– Не думаю, что мне это все нужно знать, – ЧанА опять начало тошнить, к тому ей срочно нужна была уборная, возобновилось кровотечение. – Я ненадолго у вас в гостях. Извините, сейчас вернусь.

Раон проводил ее глазами, и, когда она скрылась за дверью, полез за информацией о таблетках в интернет. «Вот сволочь этот Пак Джи У. Даже не поинтересовался ее состоянием. А если бы я не приехал к ней сегодня?» Он злился, читая отзывы женщин, принимавших подобное лекарство.

Когда ЧанА появилась перед Раоном, она, казалась, стала еще бледнее.

– Мне нужно… – покраснела, отвела глаза. – Господин Хан, мне нужно в аптеку.

Точно, он же вынес ее в одном одеяле, а ей нужны элементарные предметы гигиены. Раон едва не дал себе подзатыльник за тупость, указал глазами наверх.

– Сейчас все будет, а ты давай быстро в кровать, и не вставать. Я принесу тебе чай, выпьешь и будешь спать. И завтра никаких съемок, я разберусь с этим.

ЧанА неуверенно посмотрела на одну лестницу, потом на вторую, перевела взгляд на Раона.

– Ну да, точно, – пробормотал он. Откуда ей знать, где есть кровать, в которую ей надо лечь и спать? – Идем.

Он сам удивился, когда открыл перед ней дверь своей спальни.

– Остальные комнаты практически пустые, там никто не живет, – пояснил с невозмутимостью, которую на самом деле не ощущал. – Думаю, там будет неуютно.

– Это же ваша спальня, – ЧанА исподлобья смотрела на хозяина комнаты, поняв, что комната находилась точно по центру дома, над входной дверью. – А вы сами где…

– Не здесь, – быстро ответил Раон. – Не придумывай себе ничего и просто ложись. Я сейчас вернусь, только позвоню и заварю тебе чай. Может, хочешь есть? Если нужна ванная – вон та дверь, вниз не спускайся, еще свалишься на лестнице.

От еды ЧанА отказалась и, когда Раон оставил ее одну, присела на краешек массивной кровати. У этого человека все просто огромное: и дом, и комнаты, и чувство уверенности в себе. Будто для него не существует середины, он обязан во всем отличиться. ЧанА оглядела комнату – в отличие от пустых стен холла спальня напоминала центральную библиотеку, книги стояли рядами не только на полках, а и на письменном столе. Девушка даже заглянула под кровать, чтобы убедиться, что там нет книжных стопок. «Он любит читать», – подумала она, подходя ближе. Ее глаза тут же недоверчиво расширились.

– Что? Уголовный кодекс? Специальные акты?

– Я юрист, – тихо сказал Раон, остановившись в проеме с подносом в руках. ЧанА подпрыгнула и резко обернулась, тут же ухватилась рукой за полку, когда стены поплыли перед глазами. Раон чертыхнулся, быстро пристроил поднос на стол. Подтолкнул ЧанА к кровати, откинул одеяло одной рукой, второй надавил ей на плечи, усаживая. Она послушно забралась на подушки, побоявшись спорить в данный момент. Раон подал ей чашку чая, который пах ромашкой и, когда ЧанА протянула руку, на мгновение их взгляды встретились, затем он резко отвел глаза от ее лица.

Раон обнаружил крайне досадный факт – как только ЧанА начинала на него смотреть, у него сразу подскакивал пульс. И впору самому было искать точку опоры, чтобы не поплыть. «Да что в ней такого особенного?»

Он опустился в глубокое кресло у окна, напротив изголовья кровати. Если бы ЧанА легла на бок, она бы смотрела прямо на него.

– Свет не мешает? Могу зашторить окна.

– Господин Хан…

– Да, госпожа Юн? – в тон ей ответил Раон. ЧанА моргнула. Он издевается?

– Вы смеетесь надо мной?

– Даже в мыслях не было. Я просил неформального общения, но если вы против, что ж, переходим на официальный язык.

– Но вы старше меня, – возразила ЧанА.

– Да, – согласился Раон. – На целых десять лет, это же просто вечность. А еще как выяснилось, тупее. Оказывается, возраст не влияет на умственное развитие. В моем случае это факт. Придется мне это принять, смириться и как-то жить дальше.

Губы ЧанА дрогнули, и через секунду она рассмеялась. Раон тоже усмехнулся и откинул голову на спинку кресла.

– Отдыхайте, госпожа Юн. Я немного посижу здесь, чтобы убедиться, что вы будете столь любезны и не переберетесь в мир иной из этой комнаты.

ЧанА уснула быстро, но и во сне она сжималась клубочком, видимо, боль в животе ее изрядно донимала. Раон нашел грелку, наполнил ее горячей водой и осторожно разместил на животе девушки, придавив одеялом, после чего ЧанА наконец утихла и перестала вертеться. Раон едва заметно прикоснулся к ее лбу, проверив температуру. Спустился вниз, чтобы забрать пакет у курьера, вернулся обратно в свою спальню, достал бумагу и карандаш, чтобы занять себя чем-нибудь.

За окном уже темнело, когда он оторвался от исписанного нотами листа. «Мне…уютно», – с удивлением понял Раон, он даже не заметил, что напевает мелодию вполголоса, озвучивая ноты, которые выводил на бумаге. Обычно он работал в одиночестве и не терпел слушателей, а тут совершенно расслабился.

ЧанА спала, и он принялся ее разглядывать, пока появилась возможность. Когда дошел до полуоткрытых мягких губ, тут же представил, как он их целовал, вспомнил их вкус, и в животе что-то сжалось, дыхание перехватило. Раон втянул воздух сквозь зубы и стукнул себя по лбу. «Уймись, придурок», – сказал он сам себе, взял телефон и бесшумно вышел из спальни.

Набрал номер режиссера по дороге на кухню.

– Господин Пак, Юн ЧанА плохо себя чувствует после тех таблеток, которые вы ей дали, – резко сказал он, когда услышал голос Пак Джи У в трубке.

– Это было необходимо, – спокойно ответил Пак Джи У. – Не будь глупцом, ты это и сам понимаешь.

Раон прикрыл глаза и уперся лбом в дверцу холодильника. Он сам тоже заставил бы ЧанА выпить пилюлю, если бы режиссер не позаботился первым? Появилось желание засунуть голову в морозилку и отморозить себе что-нибудь.

– Она не сможет завтра выйти на работу.

– Хорошо, – легко согласился режиссер. – Пусть восстанавливается. Но ты чтобы был. Сегодня, ладно уж, прогулял, но это единичный случай.

– Понял, буду, – Раон нажал отбой и примостил свой зад на стол. Он завтра уедет на работу, а ЧанА точно сбежит. Что делать-то? Привязать ее к кровати?

* * *

Пак Джи У тут же набрал другой номер, с другого телефона.

– Господин? Он ее нашел, как вы и предполагали. Думаю, сейчас она в его доме, только что он звонил.

– Хорошо, – ответил собеседник. – Пока ничего не делай. Пусть поиграет в заботливого соседа. Через неделю устрой им съемки совместные, потом пусть будет сцена изнасилования. Посмотрим, как он себя поведет. Отправишь мне два отчета после этого и дальше ожидай распоряжений.

– Понял, все сделаю. Он когда нужен?

– В конце лета прибудет посол с любовницей. К этому времени он должен быть готов и уже известен.

– Три месяца. Он будет в отличной форме.

– По поводу девчонки. Если они влюбятся – аккуратно избавься от родственников, пусть он останется у нее единственным близким человеком. Сделаешь это перед тем, как ее забрать, пусть сначала похоронит семью, иначе в больнице возникнут вопросы, почему не навещает.

3

Раон отложил телефон и прислушался: кто-то набирал код на двери. Тэмин и Тэун? Вряд ли мама пришла с визитом, последний она навещала его в прошлом году, на его день рождения. Поставила на стол торт, похлопала по плечу и ушла.

Раон выглянул в холл. Точно, Тэмин и Тэун, уже почти разулись.

– Стойте! Стойте, – Раон бросился им наперерез. – Вы куда?

Тэмин посмотрел на него как на идиота и скинул второй ботинок.

– У тебя какая-то странная рожа, – сообщил Тэун. – Я бы предположил, что ты не рад нас видеть. Но я не хочу такое предполагать.

– Мы договаривались еще неделю назад, что у нас клубная неделя. Ты почему еще в домашней одежде? – спросил Тэмин.

– Тут такое дело, – замялся Раон и кинул быстрый взгляд наверх. Тэун посмотрел туда же и приподнял бровь.

– Ну, давай оправдание века.

– Я забыл.

Тэун поднял уже обе брови, смешно сморщив лоб.

– Кто там у тебя?

– Девушка, – ответил Раон и Тэмин присвистнул.

– Та самая? Твоя вчерашняя проблема? – поинтересовался Тэун.

– Слово «проблема» не может вместить все то, что ЧанА из себя представляет, – вздохнул Раон. Тэмин хмыкнул. – Так что без меня сегодня.

– ЧанА, – повторил Тэун. – Дитя, подобное сокровищу. Хорошо, с девушкой тебя оставить мне совесть позволит, главное, не начинай читать ей свои дурацкие книги. Иначе она попросту сбежит. Тэмин, давай, обувайся обратно и на выход.

– Когда познакомишь? – уже от дверей прокричал Тэмин.

– Не уверен, что она захочет видеть меня, не говоря уже о моих друзьях, – Раон захлопнул дверь и на всякий случай накинул дверную цепь. Посмотрел на часы – почти полночь. Налил себе кофе и вернулся в спальню.

Кровать была пустая. Раон быстро оглядел комнату и облегченно выдохнул, заметив тень за стеклянными дверями. Она просто вышла на лоджию. Раон включил настольную лампу, чтобы она видела, что он находится внутри. Расчет был верный, ЧанА появилась в спальне практически сразу же.

– Мне уже намного лучше, – сказала она, рассматривая его шею. – Я могу вернуться домой.

– Кофе хочешь? – Раон сделал вид, что оглох. – Можем спуститься на кухню, я приготовлю что-нибудь.

– Господин Хан…

– Не выкай мне, раздражает. Чувствую себя пенсионером. Мое имя Раон, зови меня так.

– Удовольствие, – прошептала ЧанА. Раон хмыкнул, когда она выдала значение его имени.

– Вот именно, и сейчас я доставлю тебе удовольствие, – ЧанА испуганно вскинула на него глаза, – накормив чем-нибудь вкусненьким, – закончил Раон. «Идиот, сначала составь предложение до конца, потом оцени, как это выглядит, потом только говори».

– Прошу, позволь мне вернуться домой, – она перешла на «ты», это уже радует. Однако Раон подозревал, что даже если сегодня ему удастся ее удержать, завтра она точно сбежит.

– Хорошо, давай поговорим, – он опустился на кровать, а ей кивнул на кресло, рассудив, что так она будет чувствовать себя увереннее, чем на открытом пространстве. – Замалчивать бесполезно, поэтому надо разобраться. Зачем ты подписалась на роль? Уверен, Пак Джи У тебе объяснил, что это не детский сериал. Я точно знаю, что опыта у тебя полный ноль, – подумал немного и добавил: – Был ноль, до определенного момента. Конкретнее, до моего вмешательства.

ЧанА густо покраснела и сжалась в кресле. Раон потер лоб.

– Тебе нужны были деньги? Почему ты не сказала мне раньше, прежде чем вынудила меня сделать то, что я сделал?

«Именно, что вынудила», – подумала ЧанА, не смея открыть рот. – «Он не хотел, ведь действительно не хотел».

– Прекрати так трястись, я не собираюсь тебя убивать, – немного раздраженно сказал Раон. – Я просто хочу понять, почему ты смогла попросить меня о такой помощи, но не решилась попросить денег на лечение семьи?

– Ты бы дал мне денег? – голос ЧанА звучал глухо, может, потому что она спрятала голову в согнутые колени.

– Возможно, – проговорил Раон, разглядывая девушку. – Да, определенно я бы помог тебе.

– Мне никто и никогда ничего не давал просто так. Откуда я могла знать? – ее голос дрожал. Она что, надумала плакать?

– Ты не можешь решать за людей. Пока не спросишь, ты и не узнаешь. В данном случае ты подумала за меня, и мне это не очень нравится. В дальнейшем, пожалуйста, дай мне возможность самому принять решение. Эй, ЧанА? – Раон явно различил шмыганье носом. – Ты же не будешь плакать? Иначе я сейчас тоже разревусь, и тебе придется меня утешать.

ЧанА против воли издала смешок, представив рыдающего Раона. Спазм в горле понемногу рассасывался, пропуская воздух в легкие.

– Вот так, дыши. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, уже ничего не болит, почти все прошло, – быстро ответила ЧанА, боясь, что Раон потребует показать прокладки, чтобы убедиться, что все в порядке. С него станется. Раон опустил голову вниз, скрывая улыбку: все ее мысли были написаны у нее на лице.

– Так что насчет еды?

– Ты меня не отпустишь, так ведь?

– Нет, – покачал головой Раон. – Моя вина убивает меня, позволь хоть как-то ее заглушить. И, скажи честно, в этой кровати же спать удобнее, чем на той лежанке.

– И сколько я буду здесь находиться? – резко спросила ЧанА. – Господин… Раон, мне не нужна твоя жалость, более того, она меня оскорбляет. Может, я и бедная, но ту комнату я сняла сама, и просить милостыню я не собираюсь.

– Это не жалость, – Раон сжал зубы. – Если бы я тебя жалел, то просто перечислил бы деньги на твой счет и забыл.

– Но ты сказал, что твоя вина… – ЧанА, удивительно, осмелилась посмотреть ему в глаза. Сердце Раона пропустило удар. Он отвернулся, потом встал и подошел к лоджии, глядя сквозь стекло на сверкающий ночной город.

«Да, давай, Раон, скажи, что она тебя волнует. Что у тебя ручки трясутся, когда видишь ее. И что не можешь забыть, какая нежная у нее кожа, как тесно было внутри нее. И что безумно хочешь повторить, только без свидетелей и чтобы она кричала не от боли, а от страсти. Она сразу же согласится остаться».

– Мне одиноко в этом доме, – ляпнул первое, что пришло в голову. – Обычно люди меня раздражают, но с тобой спокойно. Я бы мог предложить тебе комнату в обмен на компанию.

– Все маньяки так говорят, когда завлекают своих жертв, – проговорила ЧанА. – А потом меня никто не найдет, потому что у тебя в подвале стоят бочки с кислотой?

Раон ошарашено глянул на девушку. Она улыбалась.

– Я оценил твое чувство юмора, – признался он, начиная улыбаться в ответ.

Ему все-таки удалось накормить ЧанА, в ответ она вызвалась перемыть посуду. Потягивая кофе в два часа ночи на кухне, Раон понял, что он счастлив.

– ЧанА, – позвал ее. Девушка обернулась с полотенцем в руках. Она выглядела так мило в его спортивных штанах, закатанных почти до колен, в его футболке, рукава которой опускались ниже тонких локтей, что у него защемило сердце. – Мне утром нужно вернуться на работу. Прошу, дождись меня, не уходи. Я предупрежу друзей, чтобы они не шастали здесь, у них бывает такая привычка. – ЧанА сосредоточенно складывала полотенце на столе. – Я вернусь и спою для тебя, договорились? Ты же хотела послушать?

* * *

«Она так ничего и не ответила», – думал Раон, укладываясь в пустой спальне. Остаток ночи вертелся, прислушиваясь к звукам в коридоре: вдруг она решит уйти ночью. В итоге поднялся около семи, когда засыпать уже было бесполезно. Глаза нещадно пекло, во рту стоял сладкий привкус недосыпания. Он залез в душ и только спустя минуту обнаружил, что стоит под ледяной водой.

– О Боже, – простонал он, открывая второй кран.

Оделся, стараясь не шуметь, и вышел в коридор. Остановился возле своей спальни и тихо приоткрыл дверь. ЧанА спала, такая крошечная на огромной кровати, что ее можно было там потерять. Он прикрыл дверь и спустился вниз. Решил не греметь на кухне и обойтись одним кофе. Уходя, прилепил к холодильнику записку, чтобы она обязательно поела.

Пак Джи У уже был на работе, хотя Раон приехал намного раньше, чем ему было сказано.

– Как ЧанА? – спросил режиссер.

– Не очень хорошо, но, думаю, обойдемся без врачей, – ответил Раон. Пак Джи У кивнул.

– Сегодня снимем гостиницу и парк.

Это означало постельную сцену в гостинице с подругой героини ЧанА и последующая драка с парнем этой подруги в парке. Раон вздохнул.

Подругу играла уже профессиональная актриса, сняли со второго раза. Раон отыграл с абсолютно трезвой головой и холодным телом, изображая огонь страстей так, что его партнерша в конце раскраснелась. Режиссер приподнял уголок рта, когда после слов «Стоп, снято» Раон подошел к нему в полнейшем спокойствии, его дыхание даже не сбилось.

– Ну что, перебираемся в парк? – спросил он, кутаясь в халат.

– Все в норме? Я уже и таблетку приготовил для этой дамы, – режиссер усмехнулся и указал глазами на актрису.

– Это была случайность, – процедил Раон. – Вы теперь каждый раз будете тыкать меня носом как нагадившего щенка?

– Думаю, это был инстинкт, – серьезно возразил Пак Джи У. – Неуправляемый, грубый, мужской инстинкт, который внезапно сбивает тебя с ног и застилает разум. И он не проявляется рядом с каждой женщиной. Подумай об этом на досуге. – Повысил голос, перекрикивая галдеж в комнате, изображающей гостиничный номер: – В парк, едем избивать нашего героя.

* * *

Домой Раон вернулся поздно вечером, потому что начальство решило снять еще пару боев. До последнего не смотрел на окна дома, опасаясь увидеть сплошную темноту. Машину снова бросил во дворе, мысленно извинившись и пообещав загнать в гараж, если ЧанА окажется в доме. Набрал код на двери, дернул ручку, и натянулась цепочка. Раон растянул губы в совершенно идиотской улыбке и прижался лбом к двери. Что ж, автомобилю повезло, сегодня он будет ночевать в гараже.

– ЧанА, впусти меня.

«Надо обменяться номерами телефонов, что ли».

Послышались легкие шаги, и Раон прикрыл дверь, чтобы ЧанА смогла снять цепочку. Войдя в холл, первым делом осмотрел девушку.

– Все в порядке?

– Да, в полном, – ответила она. – Я могу вернуться на площадку.

– Рано еще, – выпалил Раон и прикусил язык, когда ЧанА удивленно глянула на него.

– Я не могу просто сидеть дома, мне нужно работать, чтобы оплатить счета за больницу.

– Насчет больницы. Я могу оплатить эти счета, – ровно произнес Раон, опасаясь, как бы она не восприняла предложение как очередное проявление жалости. Он просто безумно не хотел, чтобы ЧанА возвращалась к съемкам.

– Уверена, что можешь, – так же ровно ответила ЧанА. – Но не нужно.

– Почему? – вскричал Раон и пнул свой ботинок, который отлетел к дивану. ЧанА проследила за его полетом и снова повернулась к мужчине. – Ты сама согласилась, что нужно было просить денег, а не… Черт. Ты соображаешь, какие сцены у тебя впереди?

– Какие? Обычные, – она, видимо, действительно не знала, судя по ее виду. Раон загорелся желанием прочитать ее контракт.

– Твою героиню насилует парень девушки, которую соблазнил мой герой.

– Что? – ЧанА наконец начала проявлять беспокойство.

– Так что просто возьми деньги и не лезь туда больше. Хочешь, можешь вернуть потом как-нибудь, если займ тебя больше устроит. ЧанА, прошу тебя!

– Но… Я же подписала контракт. Как я могу? – ЧанА закусила губу и жалобно посмотрела на Раона.

– Молча. Все делаем молча. Просто не приходишь, я выплачу штрафные санкции. Поговорю с Тэуном, пройдешь прослушивание, и тебя примут стажером в приличное агентство. Начни карьеру нормально, а не вот так, – Раон развел руками, охватывая, видимо, свое существование. И тут же поморщился. – Подумай об этом, пока я буду в душе.

– Почему? – крикнула ему вдогонку ЧанА, но Раон только неопределенно пожал плечами и скрылся на втором этаже.

Она подняла его обувь и поставила на место, потопталась в холле, сходила на кухню и разогрела ужин. Почему он такой? Еще вчера ЧанА видеть его не хотела, а сегодня весь вечер ждала под дверью его возвращения. Чем он так ее очаровал, что она уже все ему простила. Мало того, украдкой рассматривала этого человека и представляла, какими были бы занятия любовью с ним по обоюдному согласию. «Просто он первый, кто отнесся к тебе по-человечески», – сказала она себе. – «Вот и придумала, что он тебе нравится».

Раона не было уже довольно долго. Помявшись, ЧанА поднялась по лестнице и остановилась напротив его спальни. Из-за двери доносились звуки, значит, он был там. «Где ему еще быть, у него все вещи в его спальне».

ЧанА постучала и заглянула внутрь. И ахнула. Раон дернулся, уронил бинт и оглянулся через плечо.

– Кто это тебя так?

– Промазали пару раз дубинкой, один раз я сам свалился не туда, куда нужно было, – Раон натянул рубашку на плечи, скрывая синяки и рану на боку. – Все в порядке, идем вниз.

Не одна она получила травму, Раону тоже достается, видимо. ЧанА усадила его обратно и потянулась к аптечке.

– Тебе неудобно самому, дай я помогу.

– Уверена? – помощь бы ему не помешала сейчас. Вот только просить он не осмелился.

– Снимай, – ЧанА вместо ответа дернула рубашку, но Раон только поднял края, обнажая ту часть спины, где была рассечена кожа. – Может, приляжешь? Мне будет удобнее, антисептик стекает, если сидишь.

После некоторых колебаний Раон лег на живот. Девушка промыла рану, наложила мазь и прилепила сверху широкий пластырь. Приподняла рубашку выше, где виднелись следы от дубинки. Кожа вздулась фиолетовыми рубцами. ЧанА провела руками по отметинам, ощущая жар, шедший от них.

– ЧанА, – в голосе Раона прозвучало предупреждение, и ЧанА отдернула руки.

– Извини.

– Ничего. Можешь сварить кофе?

ЧанА исчезла из спальни, словно только и ждала этих слов. Раон полежал еще немного, размышляя над связью инстинкта и этой девчонки, которая за минуту привела его в состояние боевой готовности, просто оказав медицинскую помощь.

– Черт возьми, – пробормотал он и поплелся обратно в душ. За кофе спустился только через полчаса и тут вспомнил, что во дворе его ожидает Lexus.

– Сейчас вернусь, – крикнул Раон. – Обещания нужно выполнять.

ЧанА прислушалась к его шагам, следом хлопнула дверь. Раон вышел из дома. Она вновь прижала пакеты со льдом к горящим щекам и сидела так, пока он не вернулся. Потом быстро забросила лед обратно в морозилку.

– Идем, – Раон показался в двери. – Я обещал тебе песню. – Вгляделся внимательнее. – Что с тобой? Заболела?

– Нет, – ЧанА помотала головой. – У плиты стояла, жарко.

Раон перевел глаза на пустую панель, но промолчал.

Когда ЧанА появилась в холле, Раон уже сидел за роялем.

– Садись здесь, – он указал на стул у стены. – Там лучше всего звук, я проверял.

Раон пробежался пальцами по клавишам, разминаясь. Потом взглянул на ЧанА, сидевшую напротив с таким видом, будто он готовился запустить фейерверк. Усмехнулся и заиграл.

С первых же звуков ее пробрала дрожь, отдельные падающие ноты необратимо перерастали в мощную волну внутри нее, что-то сметая внутри, и на глаза навернулись слезы. Струны дрожали, ее сердце дрожало синхронно с ними. ЧанА сжала пальцы и замерла, практически не дыша. Раон запел.

Я слеп.

Пустой мой взгляд блуждает в сложном лабиринте слов.

Я глух.

Мой напряженный слух не различает звук твоих шагов.

Я нем.

Застывшими губами не смогу тебя позвать.

Во тьме бездонной обречен лишь ждать.

Взывать к Всевышнему, просить и умолять

Надежду дать.

«О Господи». На его голос будто был наложен эффект, он звучал так гулко, глубоко, отражаясь от всех поверхностей, чтобы вернуться к ней грозовым дождем во тьме, обжигающими искрами страха перед неизвестностью. Отчетливо выделялась хрипотца, будто ему кто-то подпевал. ЧанА почти наяву увидела бредущую во тьме веков фигуру, ощутила ее отчаяние и скорбь. Раон легко брал ноты и верхнего, и нижнего регистра, его голос переливался низкими бархатными оттенками, в следующее мгновение устремлялся вверх, звенел натянутой струной, готовой лопнуть от напряжения, и снова падал вниз, в бездну.

Ты пламя, мой восход в чернильной темноте.

Ты растопила вечный лед, всего лишь подав руку мне.

Свирепый ветер, жгучий холод северных морей

Затихли. Меня ты не жалей.

Люби, не отпускай меня. Дай шанс моей судьбе.

Никогда ЧанА не испытывала ничего подобного, в тот момент она увидела душу Раона, которую он вложил в песню, рвущую ее сердце на части. Раон отыграл последние аккорды и перевел взгляд на своего слушателя. Она закрыла лицо руками, ее плечи содрогались в рыданиях.

– Что? – Раон тут оказался рядом и присел на корточки. – Тебе не понравилось?

– Это было самое прекрасное, что я слышала за всю свою жизнь! Господи, почему ты не поешь, а снимаешься в этих сомнительных фильмах? – крикнула ЧанА ему в лицо, вытирая слезы краем его рубашки.

Раон ничего не смог с собой сделать, проклятый инстинкт. Он прижался к ее губам, крепко удерживая свои руки на ножках стула, чтобы дать ей возможность оттолкнуть его. ЧанА сама обхватила его шею и притянула ближе, целуя его так, как он научил ее, глубоко, жадно. Спустя несколько мгновений осознала, что делает, тут же отпрянула назад, ударившись спиной о стену.

– Извини! Пожалуйста, прости меня! Я…

ЧанА не договорила, вскочила со стула и понеслась наверх, оставив Раона потрясенно пялиться в стену. Он сглотнул и обернулся на лестницу. Быстро бегает.

ЧанА захлопнула за собой дверь, промчалась в ванную и влезла в душевую кабинку как была, в одежде. Открыла холодную воду, надеясь, что она потушит пожар внутри нее. Она сама его поцеловала? Вцепилась, как в спасательный круг, и засунула ему в рот язык? Вместо того чтобы дать пинка?

– Ты здесь? – послышался голос Раона из-за двери. – Решила утопиться? Я вхожу.

– Нет! – крикнула ЧанА, но Раон уже стоял у душа, опираясь руками о стеклянные дверцы. И смотрел прямо на нее.

– Вылезай оттуда, бесполезное занятие. Я уже проверял, не помогает.

ЧанА опустила голову.

– Мне все-таки лучше уйти.

– Нам все-таки лучше поговорить, – возразил Раон. – Видимо, это наша общая проблемка.

Он распахнул дверцы и вытащил ЧанА из-под воды. Кивнул на стопку полотенец.

– Жду в спальне. Надо что-то с этим делать.

ЧанА тянула время как могла, Раон нетерпеливо стучал ногой по другую сторону двери. В конце концов ей пришлось выйти.

– ЧанА, ты мне нравишься, и очень сильно. Я схожу с ума, когда ты рядом. Вся эта ерунда вроде жалости, которую ты придумала, не имеет к тебе никакого отношения. Я просто хочу получить тебя. Всю. Для себя. Я прекрасно вижу твою реакцию, не слепой и не дурак. Я не могу упустить женщину, которая почти теряет сознание от одних только моих прикосновений.

– Раон, ты ненормальный? – ЧанА пораженно уставилась на Раона.

– Да, чувствую себя определенно не в порядке после встречи с тобой. Ты свободна, у тебя нет парня, хоть убей меня – не вижу причины, по которой я должен отступить.

– Это была случайность! – воскликнула ЧанА, больше стараясь убедить себя, чем мужчину, который насмешливо прищурился, не веря ни одному ее слову.

– Этой случайности достаточно. И такие случайности между нами происходит все чаще. Что ты сегодня чувствовала, когда трогала мою спину? Ничего? Именно поэтому ты даже через полчаса полыхала? – ЧанА зло поджала губы. Раон склонил голову. – Да, я поцеловал тебя, но не заметил, что ты была против.

– Хватит!

Раон внезапно оказался перед девушкой и прижал ее к стене, расставив руки по обе стороны от ее головы. Склонился, дыша ей в ухо.

– Ну так постой спокойно, покажи мне, что тебе это не нравится, – прошептал он и скользнул языком внутрь раковины. ЧанА резко втянула воздух и сжала пальцы на его груди, сминая футболку. Горячий язык гулял по чувствительной коже за ухом, зубы слегка прикусили шею, соблазняя, посылая импульсы по всему телу, которое и так уже ощутимо тряслось. Раон спустился еще ниже, подбородком отодвигая край халата, в который она завернулась после душа. Лизнул кожу, пробуя на вкус, почти обнажил грудь. ЧанА закрыла глаза и прижалась к нему, отпуская все мысли, чтобы полностью прочувствовать то наслаждение, которое доставлял его жаркий рот.

Раон остановился в паре сантиметров от того, чтобы полностью оголить грудь, край ткани остался прикрывать вершину. Его руки ни разу не оторвались от стены, только пальцы с силой вжались в поверхность. Зато ЧанА повисла на нем всем весом, не доверяя ногам. Он прижался лбом к ее ключице, замирая.

– Мне нет нужды доказывать что-то себе, – слова Раона звучали низко и хрипло; хотя его губы остановились, он продолжал соблазнять ее голосом. – Я и так знаю. Хотел показать тебе. Поверь, та химия, которая между нами – далеко не всем это дано. Секс – важная составляющая отношений мужчины и женщины, если два человека не получают удовольствия от простых прикосновений, они начнут избегать близости, в конце концов они возненавидят друг друга. Ты так реагируешь на меня, что у меня напрочь сносит крышу. Я чувствую тебя, как самого себя. Даже сейчас, после ласк, у меня такая расслабленность, как после полноценного секса.

ЧанА крепче сжала руки за его спиной, чувствуя, как вибрирует его тело, когда он говорит.

– Ты не найдешь никого, кто мог бы дать тебе то, что дам я, – Раон поднял голову и ЧанА задохнулась от обещания, которое горело в его глазах. – Одними поцелуйчиками ты не отделаешься, любой здоровый мужик потребует близости. Если ты будешь смотреть в потолок при этом и мечтать, чтобы он скорее кончил, будешь ли с нетерпением ожидать следующей ночи?

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? – ЧанА сгорала от смущения, в который раз поражаясь, насколько легко Раон может обсуждать подобные темы.

– Потому что это важно для нас, – он прикоснулся губами ко лбу ЧанА. – Учитывая род моей деятельности, было бы странно, если бы я начал стесняться, краснеть и мямлить. Не отталкивай меня, прошу. Согласен, начали мы необычно, на глазах у кучи зрителей и болельщиков, но этого больше не повторится. Я рад, безумно счастлив, что твоим партнером оказался именно я. Поверь, после пары лет полного воздержания ты – чудо для меня, я не могу позволить тебе исчезнуть. Поэтому позволь помочь тебе с больницей и с контрактом.

– Воздержания? – переспросила ЧанА, не понимая, как такой мужчина жил в одиночестве.

– Да. Все они вызывали лишь одно желание – принять душ и смыть их назойливые взгляды.

– Ты пел для кого-то? – вдруг спросила ЧанА.

– Никогда для девушки, – покачал головой Раон. – Ты первая, кто услышал вживую. До этого только Тэмин и Тэун были моими слушателями. Эта песня – саунд трек для сериала моего друга, но мое имя нигде не указывается. Тэмин мне весь мозг вынес, напоил и в итоге я ему пообещал.

– Но почему?

– В музыку надо вкладывать душу, иначе это будет просто чтение с листочка. А я не готов выворачиваться наизнанку перед толпой, – Раон точно понял смысл вопроса. – Тебе, правда, понравилось?

ЧанА усиленно закивала и Раон улыбнулся.

– Я буду петь для тебя, обещаю.

4

Пак Джи У даже не удивился, когда Раон сообщил, что ЧанА больше не появится на съемках. На просьбу расторгнуть контракт выдвинул лишь одно условие – переснять сцену между ним и ЧанА.

– Слишком откровенно вышло, не пропустит цензура. Надо более сдержанно и закрыто. Одна сцена – и она свободна. Даже без выплаты штрафа.

Раон нахмурился.

– Она может остаться в белье. Раон, я иду вам на огромные уступки. Поймите меня и пойдите навстречу, у меня тоже есть обязательства. Если мы уберем роль ЧанА, нам придется переснимать половину сцен.

– Мы можем заменить ее просто в одной сцене, и все, – резонно заметил Раон. – Переснимем с другой актрисой, и нет проблем.

Режиссер раздраженно застучал ногой под столом.

– И где я тебе сейчас найду свободную актрису? Брать такую же дилетантку? Нет уж, уволь. Юн ЧанА хоть понимает, что от нее требуется. Прорепетируйте дома, время у вас до конца недели.

«Черт», – подумал Раон и захлопнул за собой дверь.

– А как же изнасилование? – спросил Ли Хё Ну, появляясь из-за опущенной шторы. – Требуется же два отчета.

– Голову даю на отсечение, что Раон не даст снять это. Обойдемся одним. Что с больницей?

– Медсестра ждет только сигнала. Пацан умрет от сердечной недостаточности, никто ничего не заподозрит. Мать уйдет следом, не выдержав потрясения.

* * *

Раон сломал голову, пока придумывал, как преподнести ЧанА требование Пак Джи У. В итоге усадил на диван в холле и сказал прямо, а она очень даже обрадовалась.

– Странная реакция, я ожидал немного другого, – признался он, пребывая в легком недоумении.

– Если та сцена не подошла, значит, ее не будут показывать, – ЧанА сияла. – Я не представляю, что сказала бы моя мама, если бы увидела это.

– А-а, – Раон уловил смысл. – Верно, я об этом и не подумал. Мама сильно бы ругала тебя?

– Я даже не могу вообразить, что бы она мне сказала. Но точно знаю, что ничего хорошего. Разочаровалась бы однозначно, – ЧанА поджала губы. – А как твоя мама смотрит на это?

– Никак, – Раон подбросил в воздух связку ключей, поймал. – Ей все равно.

– Врешь же, – ЧанА была уверена, что Раон шутит, но он со странным выражением разглядывал ключи в своей руке. Потом засунул их в карман брюк и повернул к ней голову.

– Не забивай себе голову ерундой, ладно?

– Но…

– ЧанА, – опять скрытое предупреждение в голосе. – Сменим тему, эта довольно скучная. Значит, я говорю Пак Джи У, что ты согласна?

ЧанА кивнула. Достаточно жирный намек на то, чтобы она не лезла туда, куда ее не приглашали. Раон вел себя так, словно последние минуты разговора ЧанА придумала в своей голове. «Как же быстро и ловко он меняет маски».

– Знаешь, я подумал, что это последний подобный фильм. Больше я не буду это делать. Хочу все-таки пойти на госслужбу, моя мечта с детства.

– О, – ЧанА ожидала чего угодно, только не того, что Раона интересовала карьера госслужащего. – Юрист?

– Угу, – он тепло улыбнулся. – Хочу, чтобы ты мной гордилась. Сложно, наверное, хвастаться парнем, которого видела голым вся страна. Лучше буду каким-нибудь прокурором.

– Ты такой глупый, мне все-равно, кого ты из себя строишь на людях, – ЧанА зарылась пальцами в его волосы, растрепав их ему на глаза, провела пальцами по почти выбритому затылку. Раон хмыкнул, глядя на нее сквозь пряди.

В дверь кто-то постучал. ЧанА обернулась на стук. Раон хлопнул себя по лбу.

– Это Тэмин и Тэун. Они хотят с тобой познакомиться, я совсем забыл предупредить.

– Знаменитые ТТ? – ЧанА уже столько слышала о друзьях Раона, что казалось, была с ними знакома лично. Но одна мысль не давала ей покоя. – Раон, как много они знают?

– Только то, что я им рассказал. Не переживай, никаких подробностей. Ну что, впустим их? Имей в виду, они все равно найдут способ пробраться сюда либо поймают нас на улице. Рано ли поздно ты их увидишь.

– Раон! – Раон уже встал с дивана, но, услышав панику в ее голосе, сел обратно и терпеливо ждал, пока она озвучит то, что ее волнует. – Мы знакомы всего неделю. Это не покажется странным?

– Поверь, мы давно перестали удивлять друг друга. Тэмин – он… Я знаю, что я дурной, но он вообще отбитый на голову, для него этикет – просто слово на бумаге, он полжизни провел в России и нахватался такого, что здешние аджумы падают в обморок. Тэун – ну… Ему приходится соответствовать. Вообще он самый адекватный, так что можешь смело обращаться к нему, если что. Ну так – я могу открыть дверь, пока они ее не вынесли?

ЧанА все-таки отпустила его руку. Пригладила волосы, поняла, что на ней одежда Раона и мысленно застонала. Но двое мужчин, которые остановились в паре метров от дивана, вообще не обратили внимания, во что она одета. Они одновременно протянули руки для приветствия, как давнему другу.

– Тэмин, – высокий, длинноволосый, до безобразия красивый какой-то мрачной, темной красотой.

– Тэун, – не отставал в росте ни Раону, ни Тэмину, открытое лицо, добрая улыбка, зачесанные набок волосы, достающие до ушей, в ухе болтается серьга. Сиятельный принц, вот только в глубине глаз затаился демон.

– Юн ЧанА, – едва слышно проговорила ЧанА, чувствуя себя недомерком по сравнению с троицей, и спряталась за спину Раона. Тэмин расхохотался.

– Раон, скажи ей, что мы не страшные, все наоборот – милее нас не найти никого в Сеуле.

– Есть хотите? – вместо ответа предложил Раон и подумал, что надо купить ЧанА одежду или хотя бы забрать ее сумку из кошивона.

– Хочу узнать, когда ты появишься в студии. Мне нужен мой саунд трек.

– Тэмин, мне сейчас совсем некогда.

– Это для него песня? – дернула его сзади ЧанА. Раон нагнул голову в ее сторону, одновременно глядя на Тэмина, и кивнул.

– Ты пел? – поразился Тэун и картинно закатил глаза. – Да неужели? Для девушки?

– Я могу послушать еще раз, когда ты будешь записывать? – Раон протянул назад руку, и ЧанА сжала ее.

– Да, можешь. Тэмин, завтра. Мы приедем завтра на студию. Пусть там никого не будет.

– Ты… блин, – Тэмин прошелся пальцами по волосам. – Это преступление – прятать такой голос.

– Это прекрасно, правда? – ЧанА встала рядом с Раоном. Тэмин улыбнулся ей и кивнул.

Тэун ушел на кухню и поманил за собой Раона.

– Я на минуту.

– Где ты нашел такую куклу? Она слишком красива, чтобы быть настоящей, – воскликнул Тэун. Раон покачал пальцем у него перед носом, предостерегая от дальнейших комплиментов. Тэун отмахнулся и хитро прищурился: – Как у вас с совместимостью? Не боишься раздавить ее?

Раон схватил со стола палочки и прижал к носу Тэуна.

– Не суй свой любопытный нос в мои трусы, иначе я тебе сделаю пирсинг, понял?

Тэмин и ЧанА застали друзей за сражением на палочках. Делая вид, что у них в руках полноценные рапиры, они атаковали друг друга, вонзая палочки для еды куда придется. ЧанА засмеялась, Раон обернулся, и палочка воткнулась ему под ребра.

– Ты труп, – радостно провозгласил Тэун. – Ну что, ужинать будем? Могу что-нибудь соорудить.

– Тэун – виртуоз на кухне. Тебе нужно попробовать то, что он готовит, все остальное после этого покажется обычным варевом.

– Я возгоржусь, – фыркнул Тэун и открыл холодильник, оценивая холст для своего творчества.

Спустя час они сидели за накрытым столом. ЧанА хоть и видела своими глазами, что трапеза – дело рук Тэуна, но все равно в голове не укладывалось, как он сумел сделать столько за столь короткое время.

– Если будешь на него так смотреть, я его выгоню, – громким шепотом сообщил Раон на ухо ЧанА, она испуганно вскинула на него глаза. Тэмин спрятал улыбку и потянулся за соусом. Тэун возмущенно сложил руки на груди.

Весь вечер гости непрерывно наблюдали за девушкой, разглядывали ее, незаметно, как им казалось. Когда ЧанА, извинившись, вышла из-за стола, Раон послал недовольный взгляд друзьям.

– Даже не дышите в ее сторону, она жутко вас боится. Нависаете тут, как два столба. И вообще, вам пора по домам.

Тэмин и Тэун дружно подняли руки вверх.

– Ты прав, я, как только в дверь постучал – сразу понял, что мне пора домой. Спасибо, что вытерпел нас столько времени, – Тэун смеялся, не таясь. – Ну, мы ушли. Она изумительная, хотя бы тем, что смогла посадить тебя на цепь. Только вот… – Тэун потер нос. – Нет, ничего. Попрощайся за нас.

– Если бы сам не увидел – не поверил бы. Раон, растешь в моих глазах, – сказал Тэмин и они с Тэуном ушли.

Раон поднялся на второй этаж, постучал в свою же спальню.

– ЧанА, они ушли. Попросили попрощаться. Все в порядке?

ЧанА открыла дверь.

– Это было невежливо, да? Мне просто стало жутко неловко, они так пялились.

– Они немного шокированы, я и девушка – для них понятия несовместимые. Привыкнут и перестанут глазеть. Поздно уже, ложись спать.

– Хорошо, – ответила ЧанА и продолжила стоять в двери. Раону пришлось сделать над собой усилие и пройти дальше по коридору, открыть дверь и запинать себя в другую комнату.

5

В середине дня ЧанА позвонила Раону.

– Угадай, что? – пропела она в трубку.

– Эмм, – Раон увернулся от кисточки гримера. – Можно минутку? ЧанА, это не тебе. Что случилось?

– Мама и брат пришли в себя! Мне только что звонили из больницы.

– Это просто замечательно, – Раон тоже обрадовался. – Я отвезу тебя к ним, мне немного осталось здесь.

– Раон, я могу попросить? – ЧанА что-то пробормотала, Раон не расслышал и переспросил. – В общем, моя одежда. Я не могу выйти на улицу в твоих вещах. Ты не мог бы заехать за моей сумкой?

– Мне проще будет купить что-то, чем сражаться с охранником в том общежитии. Я привезу тебе вещи.

* * *

Легко сказать – купить.

Раон в растерянности стоял перед вешалками с одеждой, не понимая, по какому принципу женщины выбирают ту или иную вещь.

– Какой размер вам нужен? – спросила продавец, окончательно вогнав Раона в ступор.

– Нуу, я не уверен. Она вот такая, – показал на уровень своей груди, – и вот такая, – образовал пальцами круг. Продавщица дернула уголком губ и тут же стала вновь серьезной.

– Могу предложить вам платья. Если не уверены в размере – то лучше брюки и блузки не брать.

Круг поисков сузился, теперь Раон разглядывал вешалки с одними лишь платьями. «Мой Бог, может, привезти ее саму сюда?» Продавец протянула ему платье, больше похожее на футболку, Раон отрицательно качнул головой, не представляя, как в этом вообще можно ходить. Ни присесть, ни пошевелиться, весь зад сразу будет на виду. Вытащил несколько платьев, приложил к себе, примерно определяя длину, и протянул девушке, крутившейся вокруг него.

– Это. Что-нибудь да подойдет.

Тут в голову пришла мысль о белье. «Оно ведь тоже нужно? Или нет?»

– Где здесь отдел с женским бельем? – спросил он. Как здорово, что ему не свойственна стеснительность. Зато продавец покраснела до ушей. Как и покупательницы, когда Раон возник рядом с ними, перебирая вешалки с трусиками и бюстгальтерами. Они перешептывались за его спиной, фотографировали его с вешалками в руках. Раон поморщился.

– Дамы, прошу вас, не могли бы вы перестать это делать?

– Вы Хан Раон, так же? Можно фото с вами?

– Нельзя, я занят, – Раон спрятал глаза за темными стеклами. Он никогда не старался быть милым с поклонниками, но они все равно липли к нему, хотя и в меньшем количестве, чем к Тэмину. Тот был чемпионом по количеству фанатов.

«Это мне нравится больше», – думал он, представляя белье на ЧанА. Отобрал несколько комплектов и тоже протянул продавцу, которая так и продолжала ходить за ним хвостом.

* * *

– ЧанА? Держи, – Раон вручил ей пакеты из магазинов. – Надеюсь, что-нибудь понравится.

Она подняла бровь и заглянула внутрь. Достала стопку кружев, вопросительно глянула на Раона.

– Там платья, внизу, – подсказал он. – И обувь, я взял несколько размеров, так как не был уверен.

– Ты ходил в отдел белья? – недоверчиво спросила она.

– Ну ходил, и что? Там не было запрещающей таблички.

ЧанА не могла поверить, что этот мужчина копался в ворохе женских трусов. Ради нее. Она поставила пакеты обратно на пол и обняла Раона за талию.

– Спасибо. Ты не представляешь, какой ты замечательный!

Раон незаметно приложил руку на уровень ее головы. Вроде верно измерил длину платьев.

– Так, достаточно. Иди одеваться, и едем в больницу. «Хватит меня трогать, я не смогу сесть за руль».

* * *

Юн Чан Син, брат ЧанА, лежал в отдельной палате. Ребенок десяти лет, весь перебинтованный, с ногой на растяжке – печальное зрелище. Раон тяжело вздохнул.

– Иди, – подтолкнул он ЧанА. – Он меня не знает, так что не будем сбивать его с толку, позже познакомимся.

Ребенок обрадовался сестре, намек на улыбку промелькнул на губах.

– Шш, не говори, – ЧанА присела рядом. – Просто глазами моргай. Врач сказал, тебе лучше не напрягаться. Сильно болит? – Юн Чан Син моргнул, и ЧанА на мгновение зажмурилась, прогоняя слезы. – Ты сильный, верю в тебя. Я видела твою учительницу, давай расскажу тебе о школе и друзьях.

ЧанА пробыла в палате не больше получаса, ее брат уснул на середине разговора. Раон ожидал за дверью.

– Доктор сказал, что ему получше уже. Но их выпишут не скоро. За это время мне нужно найти работу. – Когда Раон приподнял бровь, пояснила: – Мне пришлось продать все, что у нас есть, чтобы оплатить первые счета. К тому времени, когда их выпишут, мне нужно снять жилье. Чан Сину нужно ходить в школу.

– Ты же не примешь помощь, – больше утвердительно, чем вопросительно сказал Раон. «И почему в такие моменты мне стыдно за то, что у меня есть деньги?» ЧанА погладила его по руке.

– Извини. Я зайду к маме, может, она не спит.

У матери ЧанА тоже пробыла недолго. Аккуратно прикрыла за собой дверь и побрела к лифту.

– Стой, – Раон ухватил ее за руку.

– Я не смогла, – ЧанА подняла на него полные слез глаза. – Не сказала, что папа умер в аварии. Она думает, что он лежит тоже в больнице. Она уже потеряла одного ребенка, и вот теперь папа.

Раон ни разу не задумался о том, что она потеряла отца. Мало того, услышал об этом один раз и выкинул информацию из головы, как бесполезную. «Идиот». Но вот о ребенке он слышал впервые. Сделал себе заметку спросить позже.

– Какой он был? – мягко спросил Раон, имея в виду ее отца.

– Он любил нас, мы любили его, – ответила ЧанА и вытерла глаза. – Все, идем.

«Значит, он был хорошим человеком», – подумал Раон и ощутил внезапную тоску по здоровым отношениям отца и ребенка, которых у него никогда не было.

* * *

– Эй, Раон, спишь? – голос Тэмина. Раон глянул на часы – час ночи.

– Представь себе, – ответил он и отложил книгу в сторону.

– Я быстро, извини. ЧанА не разбудил?

– Понятия не имею, она живет в другой комнате.

Тэмин помолчал, видимо, обдумывал слова Раона.

– Так вы не… Я думал, что…

– Слишком много думать вредно для тебя. Зачем звонишь?

– На шесть вечера студия свободна. Будем только мы. Сможешь?

Раон кивнул, потом озвучил:

– Да. Все?

– Слушай, есть предложение, мой режиссер спрашивает, не хочешь ли взяться за роль в дораме?

– Тэмин, давай, до завтра.

Раон нажал отбой и откинулся на подушки. Дорама? Длинный сериал с неспешными отношениями, потрогать пальчики девушки, чмокнуть ее в лобик, смотреть влюбленными глазами так, чтобы у зрителей замирали сердца, и они прилипали к экранам в надежде на робкий поцелуй, который в лучшем случае произойдет один раз и в последней серии. Там с него точно не будут стаскивать последнюю тряпку, чтобы как можно больше заработать на его теле. За это время можно подготовиться к национальному квалификационному экзамену, чтобы получить лицензию. Раон почесал затылок и взял телефон.

– Эй, Тэмин, спишь?

– Я знал, что ты умничка, – довольно проговорил Тэмин. – Ты позвонил на десять минут раньше, чем я ожидал. Завтра все тебе расскажу, можем встретиться с режиссером. Он готов взять тебя без прослушиваний.

Раон улыбался, когда засыпал. Такие друзья ему точно посланы Всевышним, чтобы не дать утонуть в грязи этого мира. Мир в грязи, грязь, она прилипла к рукам, к коленям.

Котенок, где же он? Ребенок ползал по грязи, заглядывая под кусты, шаря руками по глубоким лужам.

– Раон!

Ребенок сжался в надежде, что его не заметят. Он трясся от холода под проливным дождем, ветер швырял колючие капли в лицо, волосы прилипли к глазам, но мальчик не шевелился. Хоть бы он прошел мимо, хоть бы ему кто-нибудь позвонил, хоть бы… Ледяные пальцы нащупали мокрую шерсть.

Раон перевел глаза вниз и его рот открылся в беззвучном крике. Котенок, он нашел его.

– Раон! Раон! Да что ж такое! Проснись!

Раон рывком сел, хватая ртом воздух, прижал руку к колотящемуся сердцу. ЧанА поймала его безумный взгляд, полный боли и растерянности.

– Он убил его, убил. Он обещал.

– Раон, – ЧанА чуть не плакала. Она прижала его голову к себе, покачиваясь. Раон обхватил ее руками и закрыл глаза, приходя в себя. Отчетливый, тошнотворный запах мокрой грязи таял, постепенно сменялся теплым запахом ЧанА.

– Извини, я напугал тебя, – Раон втянул этот запах так глубоко как мог, сжал пальцы чуть сильнее, ощущая ткань, а не грязную шерсть.

– Ты кричал так, словно от этого зависела твоя жизнь. Раон, это же был не просто кошмар?

– Просто кошмар, – уже нормальным голосом ответил Раон, хотя руки еще тряслись, и ЧанА наверняка это ощущала. – Не бери в голову.

«Тебе об этом знать не нужно». Раона ужасала мысль, что придется признаться в своем наследии. Законченный псих отец и жалкая мать, которая позволяла истязать сына, лишь бы отец не обратил свой взор на нее. А всего-то нужно было обратиться в органы, и этот кошмар закончился бы. С такими генами ему нельзя иметь детей.

Раон все чаще задумывался о вазэктомии. Как ЧанА отреагирует, если узнает, что он стерилен?

– ЧанА.

– Шш, Раон. Спи, я побуду здесь.

* * *

ЧанА поежилась при виде здания, где проходили съемки. Раон ободряющее сжал ее пальцы и потянул за собой.

– Мы справимся с первого раза, обещаю. А потом поедем в студию.

– Пак Джи У разрешил мне полностью не раздеваться? Это точно?

– Точно.

– А тебе?

Раон остановился у лифта и повернулся к девушке. Хмыкнул при виде расстроенного лица, потрепал ее по волосам.

– Я привык, не переживай так. Но… Спасибо, ЧанА.

Он снова отвернулся. На глаза навернулись неожиданные слезы и Раон быстро заморгал. Жалости он не терпит, но участие выбило его из колеи. Наверное, в своей прошлой жизни он совершал хорошие поступки, раз в этой жизни ему была подарена ЧанА.

К облегчению ЧанА, никто из съемочной группы не отпускал шуточки, и вообще все вели себя как обычно. Один раз Ли Хё Ну поинтересовался ее самочувствием и на этом упоминания о прошлых съемках исчерпались. Режиссер кивнул ей и вновь уставился в свой ноутбук.

– Здесь обнаженка – это норма, – прошептал Раон. – Никто не будет тыкать пальцем, успокойся. Никого не интересует, сколько вещей на тебе надето, главное, чтобы их количество совпадало с тем, что указано в сценарии.

Сцену отыграли с первого раза, как и обещал Раон. Он пытался держать себя в руках, у него это плохо получалось, но режиссер их остановил, как только Раон взялся за застежки на ее белье.

– Стоп. Снято.

Раон уронил голову на грудь ЧанА и сжал зубы. «Я становлюсь посмешищем. Даже не могу встать, потому что этот придурок торчит как палка». ЧанА похлопала его по мокрому плечу и натянула сверху простыню, скрывая его наготу и стараясь не пялиться сама: достаточно того, что вся съемочная группа любуется обнаженным Хан Раоном. Выбралась из кровати.

– Успокойся немного, – прошептала она. – Принесу тебе воды.

Ли Хё Ну заглянул в ноутбук режиссера.

– Прямая трансляция? – шепнул он. Пак Джи У кивнул. С момента, когда эти двое зашли в комнату и до момента, когда они ее покинут, все будет видеть господин Софтин.

* * *

В студии звукозаписи было тихо. Неизвестно как, но Тэмин организовал секретную запись. Сам Тэмин поджидал Раона у входа.

– Тэун настраивает аппаратуру, идем. Привет, ЧанА. Раон, хреново выглядишь.

Раон неопределенно промычал и вошел внутрь.

– Он плохо спал, – тихо сказала ЧанА. Тэмин посерьезнел. – Кошмары.

– Он говорил что-то? – быстро спросил Тэмин.

– Ну, – ЧанА замялась, не уверенная, что вправе рассказывать. – Вам лучше спросить у него.

– Тебе, – машинально поправил Тэмин и пошел за Раоном. Нагнал его на повороте длинного коридора. – Погоди-ка. Спросить хочу. ЧанА сказала, что тебе снился кошмар. Как часто это происходит?

– У ЧанА слишком длинный язык, – пробурчал Раон, дернул плечом, скидывая руку Тэмина, и пошел дальше.

– Тебе снился отец? – крикнул Тэмин. Раон остановился, потом развернулся и вгляделся в друга.

– Ты знал. Ты всегда знал, – Раон не спрашивал.

– Да.

– Тэун?

– Знает.

– Его исчезновение – ты как-то связан с этим?

– Я рассказал отцу. Он начал копать и Хан Джун скрылся. Мне жаль, что я больше ничем не смог помочь. Прости меня, Раон.

– Тебе было девять лет. Ты, верно, шутишь? – поразился Раон. Отец в один прекрасный вечер забрал все деньги и скрылся в неизвестном направлении, обещав писать письма. Раон со слезами, на коленях благодарил Бога за это, а нужно было в ноги кланяться Тэмину, которому оказалось не все равно, что его друга медленно сживает со света собственный отец. Раон открыл рот и выдал какой-то хрип, откашлялся. Сделал шаг к Тэмину. – Ты сделал то, что должна была сделать моя чертова мать. Тэмин! Будь я проклят, я и не подозревал, что обязан тебе жизнью.

– Достаточно, – Тэмин сморгнул и выставил вперед руки, удерживая Раона от обниманий. – Не вынуждай меня тут сопли размазывать по стенам. Раон, у тебя есть девушка. Ты готов начать новую жизнь. Может, уже пора разобраться со старой? Ты не можешь до конца своих дней просыпаться от кошмаров. Давай найдем специалиста, он поможет тебе. Тебе нужна стабильность.

– Ну… Топтание на месте – это тоже в какой-то мере стабильность. Я подумаю, – когда Тэмин снова открыл рот, Раон поднял вверх палец, прося обратить внимание на его слова. – Тэмин, не дави. Я не отказываюсь, считай это маленькой победой. Я подумаю, обещаю.

– Иди, тебя ЧанА ждет, – сдался Тэмин. – Я следом.

6

– Здравствуйте. Юн ЧанА?

– Да, это я, – ЧанА сделала знак Раону, что сейчас подойдет, он пошел на кухню.

– Я звоню из госпиталя, – внезапно у ЧанА вспотели ладони. – Примите соболезнования…

– Что? – тупо переспросила ЧанА.

– Ваш брат… Остановка сердца…

– Что? – повторила ЧанА и подняла глаза на Раона, который стоял в проходе.

– Вам нужно приехать, – закончила говорить женщина.

– Куда?

Раон забрал у нее телефон.

– Да, слушаю. Повторите еще раз, пожалуйста.

Выслушал сотрудницу больницы, не сводя настороженных глаз с ЧанА, которая встала, походила кругами по холлу и направилась в сторону входной двери.

– Стой, – Раон удержал ее за руку, убрал телефон от уха. – ЧанА.

– Пусти меня, – ЧанА выдернула кисть, Раон перехватил крепче.

– Посмотри на меня.

ЧанА послушно подняла глаза, в которых стояла полная растерянность. Она явно не понимала сейчас, где она, что ей нужно делать и куда идти. Раон притянул девушку к себе и обнял, положив подбородок на макушку.

– Мне очень жаль, – негромко сказал он. – Очень жаль.

– Та женщина, она сказала, что брат… Она просто ошиблась номером, правда ведь? – эта безумная, бесполезная и глупая надежда на ошибку. Не тому позвонили, не то сказали. Раон прекрасно знал состояние, когда, даже глядя в упор на труп, начинаешь выискивать отличия, убеждать себя, что это кто-то другой. Вот только слова утешения ему были неизвестны, никто не научил его. Что он должен сказать ей?

– Он ведь хотел сходить в парк. Я обещала ему, как только он подрастет, мы прокатимся на горках. Он так ждал, – ЧанА прерывисто вздохнула и опять замерла. Раон так и не придумал, что ответить, поэтому еще крепче обнял. «Что там случилось? Он же шел на поправку?» – Мама.

– Что? – не понял Раон. ЧанА начала вырываться, довольно ощутимо двинув его в живот локтем.

– Мама, мне нужно в госпиталь. Раон, пожалуйста!

Что-то делать было продуктивнее, чем стоять истуканом. Раон схватил свою банковскую карту, телефон и повел ЧанА к машине. На все попытки Раона вытянуть из нее хоть слово ЧанА молчала, изредка сглатывала, будто ей что-то мешало дышать. И смотрела в окно. Раон подозревал, что она ничего не видела и просто ушла внутрь себя. Ему было бы проще, если она плакала, кричала, билась в истерике. Но это мертвое спокойствие его пугало. Он по очереди вытер руки о штанины.

Как только Lexus затормозил у госпиталя, ЧанА вылетела из машины, даже не закрыв дверь. Раон бросился следом. Она не стала ждать лифта и понеслась на пятый этаж по лестнице так, что Раон не успевал за ней, даже прыгая через ступени.

– Где он? – ЧанА, задыхаясь от бега, схватила за руку первого же человека в белом халате на этаже. – Юн Чан Син, где он?

– Вы родственник? – ЧанА быстро закивала. Медработник опустил глаза. – Примите мои соболезнования. С вами поговорит доктор.

– Где он?? – закричала ЧанА, от крика вздрогнул даже Раон, который наконец догнал девушку.

– Его увезли в морг, простите, – сотрудник тщетно пытался оторвать пальцы ЧанА от своего рукава.

– Отпусти его, – Раону пришлось применить силу, чтобы разжать побелевшие пальцы. – ЧанА, милая, он тут ни при чем. Понимаю, что это трудно, но тебе нужно хоть немного успокоиться.

– Доктор идет, – медработник указал на пожилого доктора, который направлялся к ним. То ли он услышал крики, то ли ему доложили, что сестра умершего приехала. Раон благодарно кивнул, не выпуская ЧанА из рук. Она опять затихла.

– Пройдемте со мной, – доктор сделал жест в сторону кабинета. – Может, я могу предложить ей успокоительное? В некоторых случаях это лучшее решение.

– Пока ничего не нужно. Идем, ЧанА.

Доктор предложил сесть на мягкую скамью, поставил на стол два стакана и бутылку воды.

– Это всегда трагедия, – он хмурился, обеспокоенно глядя на сестру умершего пациента. – Примите мои соболезнования, Юн ЧанА.

– Что случилось? Состояние ребенка улучшилось, он шел на поправку. Ни один анализ не указывал на проблемы с сердцем. Откуда? – резко спросил Раон.

– Два часа назад у него перестало биться сердце. Мы не смогли его реанимировать. Что конкретно произошло – будет видно после вскрытия, если родственники разрешат.

Раон покосился на ЧанА, которая сидела рядом, сомневаясь, что она вообще соображает, о чем идет речь.

– Я хочу его увидеть, – внезапно сказала она и встала. Раон вопросительно посмотрел на доктора.

– Да, конечно.

Раон получил медсестру в сопровождающие и повел ЧанА к моргу.

– Ты уверена? – в который раз спросил Раон, когда они остановились перед железными дверями. ЧанА молча зашла внутрь за медсестрой.

Когда ее брат лежал, он всегда казался меньше, чем был на самом деле. Он спал, обычно свернувшись как котенок, а на столе его положили прямо, на спину. «Ему же так неудобно, он всегда лежит на боку», – чуть не крикнула ЧанА. Накрытый простыней, он казался совсем крошечным. ЧанА дотронулась до очертаний худенькой руки, погладила ее. Осторожно, будто Юн Чан Син на самом деле спал, отодвинула ткань с головы. Его кожа была белой и холодной, закрытые веки слегка посинели, ресницы, прямые как стрелы, навсегда запечатали любопытные глаза. ЧанА по привычке растрепала длинные волосы брата.

– Прости, – прошептала она. – Я такая бесполезная, не смогу сводить тебя в парк. Такая вот у тебя сестра – никогда не держит своих обещаний. Чан Син, за своего щенка не переживай, школьный сторож забрал его домой, так что он будет жить в тепле. В отличие от тебя. Как же тебе здесь холодно. Хочешь, я принесу тебе одеяло? Твое любимое, помнишь, как мама кричала, когда мы его разрисовали?

ЧанА достала руку брата и поднесла к губам в попытке согреть ледяные пальцы ребенка своим дыханием. Раон отвернулся к стене. И вздрогнул, когда почувствовал легкое прикосновение.

– Все, мы можем идти, – сказала ЧанА. Ее глаза были абсолютно сухие, и это было плохо. – Мне нужно увидеть маму.

– Ваша мама не знает, – рассказала по дороге наверх медсестра. – Доктор велел уколоть ей снотворное, так что она будет спать до утра. Вам лучше вернуться завтра.

– Поедем домой, ЧанА.

– К тебе домой, ты хотел сказать? – бросила ему ЧанА. – У меня нет дома.

Раон промолчал. Это естественное желание – причинить боль другому, когда больно самому, переложить часть на чужие плечи. «Ничего, и это я выдержу. Мои плечи шире, чем ее».

* * *

– Может, чай? – спросил Раон, когда они вернулись домой.

– Нет, не хочу. Я лягу. Спасибо за все.

– ЧанА, я могу позаботиться о похоронах, – предложил Раон.

– Нет, спасибо. Я сама, – голос ЧанА был ровный, как поверхность зеркала. – Мне нужно привыкать к самостоятельности.

– Не хочешь поговорить? – еще одна попытка расшевелить ее. Раон начал заметно нервничать.

– Мне нужно подумать. Что делать дальше. Я осталась у мамы одна, и…

– Ты сама еще ребенок! Куда тебе это вытянуть? Я здесь, я рядом, я могу взять на себя заботу о твоей семье, – не выдержал Раон и повысил голос.

– Ты не смотрел на меня как на ребенка, когда насиловал на глазах у десяти человек! – крикнула в ответ ЧанА и задохнулась, когда поняла что сказала. Зажала рот обеими руками и в ужасе уставилась на Раона.

– Подло, ЧанА, – она била без промаха по открытой ране. Раон поднялся на ноги. – Ты права, нам нужно отдохнуть.

– Раон! О Господи! Прости меня!

– Я понимаю твою потребность ужалить хоть кого-нибудь. Но честно, мне было бы легче, если бы ты просто меня ударила. Ложись, завтра тяжелый день.

Раон оставил ЧанА в холле, а сам поднялся в свое временное жилище. На автомате залез под воду, смывая с себя усталость, и завалился в постель. Подумал об ужине, который готовил, когда позвонили из госпиталя, и закрыл глаза, запрещая себе думать о словах ЧанА. Иначе он может сломаться.

Наверное, он все-таки задремал, потому что едва слышный скрип двери заставил его подпрыгнуть.

– Спишь? – тихий шепот. ЧанА. Сколько она стоит под дверью? Раон вздохнул.

– Нет.

– Могу я войти? – она шептала через щель, немного приоткрыв дверь.

– Входи, – Раон проснулся окончательно.

ЧанА проскользнула внутрь и закрыла дверь, вновь погрузив комнату в полную темноту. Наощупь добралась до кровати и присела.

– Раон, – и дальше молчание.

– Слушаю.

– Я могу сегодня поспать здесь? С тобой? – Раон ожидал чего угодно, только не такого. Как спать с ней рядом – он плохо себе представлял. Его тело поднимало бунт против его головы каждый раз, когда ЧанА оказывалась рядом.

– Бредовая идея. Ты пришла за следующей порцией, чтобы потом снова обвинить меня в аморальном поведении? – грубо ответил он, надеясь, что она испугается и уйдет. Вместо этого ощутил на себе ее пальцы. – ЧанА, уходи, я сказал.

– Я не хотела, не понимаю, как это вырвалось. Пожалуйста, Раон! Не гони меня.

ЧанА все-таки забралась в его постель. «Проклятье, почему я такая размазня? Она вьет из меня веревки, не прилагая никаких усилий, а я счастлив». Раон зажмурился, в то время как она укладывалась у него под боком. Хоть надела на себя одежду, и на том спасибо. «Подождать, пока уснет, и валить отсюда. Блестящий план». И не заметил, как уснул сам.

* * *

Где-то рядом назойливо вибрировал телефон. Раон пошарил рукой, нащупал на себе ногу и замер, вспоминая, почему ЧанА в его постели. Разлепил глаза, опустил их вниз. Она закинула на него и руку, и ногу, но, главное, была одета. Прогресс налицо, он пролежал рядом всю ночь и даже не пытался стянуть с нее тряпки. «Так, телефон».

– Слушаю, – едва слышно сказал в трубку Раон.

– Здравствуйте. Могу услышать Юн ЧанА? – незнакомый женский голос. Раон поднес трубку к глазам – у него в руках был телефон ЧанА.

– Вы из госпиталя? – Раон начал выбираться из кровати. – Можете мне сказать?

– Вы тот молодой человек, который ее вчера сопровождал?

– Да.

– Ночью скончалась ее мать. Я сочувствую.

* * *

– Не будь такой, – процедил Раон. – Ты можешь плакать, я знаю, что это больно. Я не осужу тебя за это. Не закрывайся от меня.

– Откуда ты знаешь? Твои родители живы, у тебя нет братьев и сестер, – тихо возразила ЧанА.

– Я потерял намного больше близких, чем ты можешь представить. Мой отец…, – Раон прикусил язык. – Неважно, забудь про моего отца.

– Я привыкла, что мамы и брата нет рядом, что они в госпитале. И сейчас мне кажется, что они там же, не могу думать по-другому. И так намного проще. Я так и буду себя обманывать? – ЧанА подняла потухший взгляд на Раона.

– Если так проще – считай, что они в госпитале. Ты примешь реальность тогда, когда будешь готова. Ты не обязана ходить каждый день на могилы и убеждать себя в чем-то.

– Что твой отец?

– Неважно, это все в прошлом, – Раон потыкал кнопки кофемашины, лишь бы занять чем-нибудь руки. – Хочешь кофе?

– Почему мне кажется, что у тебя неважные воспоминания о нем? – спина Раона напряглась. – Это твоя травма, о которой нельзя говорить?

– ЧанА, – Раон собрался с духом. – Что ты скажешь, если узнаешь, что у меня не может быть детей? Наверное, я должен был сказать об этом раньше.

– Это будет печально, что такой человек не оставит после себя частицу. Этот мир стал бы намного светлее, – просто ответила ЧанА и обняла Раона со спины. Он поднял голову, когда в глазах резко защипало. – Но мне не нужен отец для будущего ребенка, мне нужен ты. Так что это ничего не меняет.

– Отец стремился воспитать из меня мужчину, – вдруг сказал Раон. – Для него мужественность была синонимом жестокости. Он заставлял меня калечить животных, к которым я привязывался. И они потом все умирали. Я не смог спасти ни одного из них. Вот моя история, ЧанА. Поэтому я кричу по ночам, они мне снятся. Маленькие, мокрые, застывшие трупики, которые просят о помощи. Или об избавлении от мучений. А я не могу, просто не могу убить их. И они смотрят мне в глаза, и молят о смерти. И это убивает меня, моя слабость, мое малодушие.

ЧанА крепче сжала руки вокруг Раона, отказываясь верить, что такое может быть на самом деле. Она еще в чем-то обвиняла его? Раон оперся руками о столешницу.

– Он бил тебя?

– Постоянно. Я настолько привык к этому, что чувствовал себя странно, когда отец пропадал на несколько дней и оставлял меня в покое, – Раон помолчал немного, поглаживая ее руки на своей талии. – Ты правда думаешь, что я хороший человек и могу оставить после себя что-то светлое?

– Я люблю тебя.

– Боже, ЧанА, – Раон развернулся и обнял ее, пряча лицо в ее волосах. – Ты единственный человек, который говорит мне, что любит, и при этом не пытается раздеть меня и затащить в постель. Осторожней, я ведь могу и поверить.

– Как так вышло, Раон, что мы познакомились пару недель назад, и за это время ты стал для меня самым близким человеком?

– Я люблю тебя, ЧанА.

* * *

– Господин Софтин, она кремировала родственников неделю назад. Но вот что странно – с ней везде ходит друг, Ан Ли Тэун. Раон даже не появляется. И спят они в разных комнатах.

– Ты мог ошибиться насчет них? – голос собеседника заметно похолодел. – У нас нет времени искать ей замену. Его мать мы использовать не сможем, ему наплевать на нее. Как и ей на сына.

– Я был уверен, что они сблизились.

– Проследи за ним тоже. Две недели. Если за это время ничего не изменится – придется искать другого чонбун. Мне нужен обязательно кореец. Японцы попытаются ее перехватить, мы не можем допустить ошибку, иначе партия уедет в Японию. Мне нужен непревзойденный соблазнитель, который точно переманит ее на нашу сторону.

* * *

– Прекрати мельтешить.

– Я волнуюсь, – возразил Раон, разворачиваясь для нового захода вдоль площади Кванхвамун. Статуя короля Сечжона следила за ним со своего трона бронзовыми глазами, Раон затылком чувствовал, что порядком надоел монарху за последний час. – Он точно меня возьмет?

– Точно, – в который раз сказал Тэмин и посмотрел на часы. Хан Раон волнуется по поводу роли в слезливой дораме – этот день надо запечатлеть на пленке и внести записи в историю кинематографа. – Да сядь ты уже, голова кружится смотреть за тобой.

Раон послушно приземлился рядом с Тэмином и тут же достал телефон.

– Ты звонил пять минут назад. Они были в кафе. Думаю, за это время они никуда оттуда не делись.

– Я ей рассказал. Про отца.

Тэмин сдвинул темные очки на кончик носа, внимательно глядя на друга. Раон в последнее время совершал удивительные поступки, даже немного стал походить на нормального человека.

– И что?

– Она сказала, что любит меня, – Раон пытался сдержать улыбку, но она все равно вырвалась, яркая и какая-то по-мальчишески глупая. Тэмин тепло улыбнулся в ответ, радуясь за него.

– Я когда услышал первый раз, как ты поешь, то тоже влюбился в тебя. А потом открыл глаза и понял, что ты мужик. Представь мое разочарование.

Раон толкнул его плечом.

– Вон он, – Тэмин указал глазами на человека в белом легком костюме. – Твой будущий режиссер. Давай, возьми его на абордаж и подпиши контракт.

* * *

Когда Раон вернулся домой, ЧанА уже ждала его там. Выглядела она не столь подавленной, как утром, Тэун из кожи вон лез, чтобы отвлечь ее от мыслей о похоронах.

– Как успехи? – спросила она. Раон в ответ поднял над головой папку. ЧанА устало улыбнулась. – Сценарий? Здорово, я рада за тебя.

Раон положил папку на стол и поманил к себе ЧанА.

– Может, это могло подождать? Я совсем не хочу оставлять тебя на Тэуна. Я бы с большим удовольствием сам гулял с тобой, чем занимался переговорами насчет работы.

– Это важно. Если решил – действуй. От того, что ты будешь сидеть со мной, они не вернутся, – голос ЧанА дрогнул, и она прокашлялась. Раон приподнял ее лицо за подбородок, провел пальцами по щекам, стирая мокрые дорожки. – И Тэун совсем не напрягает, будто мы знакомы вечность. Так что я в порядке, правда.

– Вижу. Хочешь, я тебе сыграю?

– Только если колыбельную. Твоя музыка – она…Я начну плакать и не остановлюсь, пока не высохну как мумия.

– Может, тебе это сейчас и нужно? – тихо спросил Раон. – Ты же человек, а не кусок железа.

– Не сейчас, пока не могу, – ЧанА улыбнулась, и на этот раз вышло куда лучше предыдущих попыток. Раон это заметил и сделал вид, что поверил. – Хочу забыть обо всем, хотя бы ненадолго. Как можно отключить мозги?

– Могу предложить напиться. Готов составить компанию.

Раон принес несколько бутылок соджу в холл, расставил их по полу и уселся перед ними, похлопал рядом с собой, приглашая ЧанА присоединиться. Через час, после одной бутылки, у ЧанА начал заплетаться язык.

– Пить вообще не умеешь, – хохотнул Раон, протягивая ей следующую.

– Сам-то, умелец, – пробурчала ЧанА. – Этому что, в университетах учат? Студенты шесть лет беспробудно пьют, а потом получают диплом? Специалиста по тому, как правильно нализаться до чертиков?

Раон зашелся смехом и повалился назад. ЧанА сморщила нос и отпила из горла. Обернулась на Раона, который лежал на ковре, не делая попыток подняться.

– По-моему, я напилась, – сообщила она.

– Хорошо. Главное, чтобы утром не было плохо. Не думаешь больше ни о чем?

– Думаю только о том, какие у тебя красивые губы.

Раон моргнул и перевел взгляд с потолка на ЧанА. Она смотрела прямо ему в глаза.

– ЧанА. Нет, – резко сказал он. – Это не лучший способ забыться.

– Ты знаешь, что твой голос понижается, когда ты заводишься? Я сразу могу понять по тому, как ты говоришь.

Нет, Раон об этом даже не догадывался. Он сделал попытку встать, но ЧанА упала сверху, уложив его обратно на лопатки.

– Ты пьяна. Давай я помогу тебе лечь спать, – «Это что я такое сказал только что?»

– Мне и здесь замечательно, – прошептала ЧанА и поцеловала губы, которые так манили ее. Они имели сладкий привкус соджу, ЧанА протянула свой язык по нижней губе Раона и зажмурилась. – Вкусно. Ты вкусный.

Его руки стиснули ее спину, вжимая в твердое тело. ЧанА совсем не была против, она только теснее прижалась, не отпуская его рот. Раон передернулся всем телом, когда сквозь него прошел заряд тока, заставив сократиться каждую мышцу. До боли. Раон застонал в рот, который истязал его губы.

– Не надо, – умудрился отклонить голову вбок, отчаянно борясь еще и с самим собой, со своими желаниями. Не время, секс только ненадолго подавит печаль и тоску, все это быстро вернется, волоча за собой еще и вину за позволенное удовольствие. – Я не могу.

– Можешь, – ЧанА запустила ему в ухо горячий язык. Потерлась о Раона всем телом, надавила бедрами на внушительную выпуклость в паху. Раон втянул воздух сквозь зубы. – Прекрасно можешь.

Раон с силой сжал кулаки, запуская короткие ногти в кожу, прикусил щеку изнутри, заставляя себя замереть. Ей надоест играть в одни ворота, и она слезет с него. Надо просто подождать.

– Раон, – она перестала истязать его шею и сползла немного вбок, чтобы увидеть его глаза, которые он плотно зажмурил. – Раон. Я знаю, что ты не спишь, можешь не притворяться. Это не потому, что мне плохо сейчас, – мужчина под ней не двигался. ЧанА дотронулась до закрытых век, которые дрогнули. – Это потому что я выпила, и у меня появилось немного смелости. Я боюсь. Из-за того, что тогда тебе сказала. Из головы не выходит, как у меня язык повернулся. Как вспомню – будто со скалы прыгаю. – Раон приоткрыл глаза, в которых отразился свет ламп, и они замерцали. – И еще, ты говорил про то, что с тебя постоянно стараются стянуть одежду. Я вот думаю, что я могла бы снять с себя все, а ты оставайся одетым.

– Да что за наказание, закрой свой рот! – вскричал Раон, живо представив себе эту картину. – Я тут пытаюсь совершить благородный поступок, а ты топчешь все мои высокие порывы.

– Ты почти не пил, – его шея опять подверглась атаке. Как она умудрялась находить самые чувствительные места, для него было загадкой. Он уложил удобнее ногу, зацепил бутылки, и они разлетелись, заливая алкоголем толстый ковер, на что никто из них не обратил внимания. «Еще минутка, и я встану», – Раон почти собрался с силами, как ЧанА заменила руки губами, вновь путая все его мысли. Раон бессознательно откинул голову назад, давая ей больше места.

– Ты не против? – она снова улеглась вдоль его тела. Раон был уверен – для того, чтобы он не сбежал.

– Что мне с тобой делать? – выговорил Раон сквозь стиснутые зубы, когда ЧанА прикусила кожу на плече. Он даже не заметил, когда она расстегнула ворот его рубашки.

– Я немного, я не буду полностью тебя раздевать, – ее губы гуляли по плечу, с которого она стянула ткань. – Просто ты такой горячий. – Пальцы пробрались дальше, Раон хрипло выдохнул. – Ты обжигаешь меня даже сквозь одежду.

ЧанА спустилась ниже, задрала полы рубашки и опустила руки на его живот, который тут же напрягся, погладила кончиками пальцев выступившие мышцы.

– Именно так, как я помню, – каждое прикосновение отдавалось дрожью по всему телу Раона, он инстинктивно приподнял бедра, вдавливаясь в девушку. Она провела рукой выше, накрыла грудь, которая рывками вздымалась и опадала в такт тяжелому дыханию, под рубашкой добралась обратно до шеи, на которой отчетливыми полосами вздулись жилы. Раон выгнулся в спине еще сильнее, его тело напряглось, отчего у ЧанА внутри все сжалось в ожидании чего-то не совсем понятного. Закусив губу, она заерзала, пытаясь ослабить напряжение между ног, и тут же втянула воздух, когда ее пронзила дрожь удовольствия, отголосками накрывая все тело, заставляя желать больше. Перевела ошеломленный взгляд на Раона и встретилась с его темным взглядом.

– Еще, – выдохнул он и сильнее сжал пальцы, сминая ковер.

– Это ведь так должно быть? – ЧанА отчетливо ощущала пульсацию его члена, скрытого одеждой. – Я думала, что я мазохист, ведь мне так хотелось дотронуться до тебя, целовать тебя. А вот в чем дело, – Раон почти не дышал, не отрывая от нее глаз. – Я очень хочу, чтобы ты меня трогал, хочу почувствовать твои руки. Ты сделаешь это? Ты можешь показать мне?

Слова, всего лишь слова. От которых его тут же захлестнули сладкие спазмы, они сдавили его пах, разорвали его изнутри, и Раон перестал сдерживать себя, позволил своим рукам схватить ЧанА за шею, притягивая к себе, и накрыл ее рот своим, пока напряженные мышцы выталкивали из него семя. Он дрожал под ней, выгибаясь, осыпая поцелуями ее лицо, сходил с ума, пытался удержаться на грани реальности. И не произнес ни звука, только жадно глотал воздух. И крепче сжимал руки вокруг ЧанА, пока тело расслаблялось после испытанного. Она вытерла его лоб.

– Раон?

– Мм, – невнятно промычал он, не открывая глаз.

– Все хорошо?

Он дернул уголком губ, не способный на большее. ЧанА прилегла ему на плечо, поглаживая затылок.

– Умопомрачение какое-то, – насилу выговорил он спустя какое-то время. – Секс по телефону.

– Что?

– Никогда не мог понять, как это работает. Как одними словами можно довести до помешательства. Черт, я живой пример этому. Ничего не соображаю, каша в голове.

Запаренный, обессиленный, задыхающийся – ЧанА не могла отвести от Раона глаз. Она хотела этого мужчину, хотела с первой встречи, получить его целиком для себя. И делать с ним все то, о чем пишут в любовных романах.

– Тебе же понравилось? – она начала расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке, желая увидеть его, рассмотреть, дотронуться везде и попробовать на вкус. Раона снова бросило в жар, удары пульса стали отчетливей.

– Дай мне минутку, – Раон прижал ее руки, не давая раздеть себя окончательно.

– Ты никуда отсюда не уйдешь.

– Но… ЧанА. Мне нужно… Привести себя в порядок.

– Ты в полном порядке, – не давая себе времени подумать, ЧанА запустила руку ему под пояс брюк, под резинку трусов, где было мокро и очень жарко. Его теплый мускусный запах достиг ее носа и, к своему удивлению, ЧанА обнаружила, что жадно втягивает его, принюхивается, запоминает, как пахнет ее мужчина. Раон не отводил от нее тяжелого взгляда, остро ощущая ее руки на себе, свою же влагу, которую она растирала по нему же, осторожно касаясь вновь оживающего члена. Было что-то запретное и откровенно порочное в том, что она делала, и она наслаждалась этим. И знала, что Раон тоже получает глубокое удовольствие от ее липких рук, трогающих его тело, оставляющих следы на нем.

– Ты… Он… Большой, – «И почему у меня такой испуганный голос?»

Раон проглотил смешок. Специалист нашелся.

– Дело не в размере, а в том, как этим размером управлять.

– А ты хорошо им управляешь?

Раон изумленно воззрился на ЧанА.

– Можно? – ЧанА все-таки стянула с его плеч одежду, оставив его руки скованными рукавами. Раон покорно вытянул их по бокам.

– Ты можешь пользоваться моим телом как пожелаешь.

– Красиво, – прошептала она, проводя рукой по черной вязи татуировки. В прошлый раз некогда было рассматривать, и сейчас она склонилась, почти упираясь носом в блестевшую кожу.

– Я рад, что тебе нравится, – тихо произнес Раон. – Нательные рисунки не в почете в нашем обществе.

ЧанА нащупала грубый шрам под линиями, рядом еще один и вскинула глаза на Раона.

– Это не просто татуировка, – вдруг поняла она. Раон кивнул.

– Да, я скрывал следы отцовской любви.

Шрамы были по всему телу, почти незаметные на смуглой коже линии. Когда пальцы ЧанА наткнулись на твердый рубец, скрытый в паху, Раон остановил ее руку.

– Достаточно, это все в прошлом. Если ты собираешься меня жалеть, то я ухожу.

ЧанА схватила его за первое, что попалось под руку, и Раон испуганно распахнул глаза, замирая.

– Ага, я нашла твое слабое место, – довольно произнесла ЧанА, сжимая мягкий мешочек. Раон забыл, как дышать, не сводя горящих глаз с руки, скрывшейся под поясом его брюк. – Теперь ты точно никуда не денешься.

– Ведьма, – выдохнул Раон, его начало трясти одновременно и от страха, и от желания, чтобы она сжала пальцы чуть крепче. «Черт», – подумал он, когда яйца начали подтягиваться вверх. – «Еще немного – и я снова кончу. А она не сняла с себя даже носка».

– Я бы хотела связать тебя, привязать твои руки вон за тот диван, чтобы ты не смог сдвинуть его с места, – ЧанА медленно провела ладонями вдоль его боков, потом дальше, по внутренней стороне рук, на которых отчетливо выделялись пульсирующие темные вены. Ей хотелось провести по ним губами, что ЧанА и сделала, сжав коленями его бедра, как наездница, для равновесия.

«Она точно пила только соджу?» Раон на несколько мгновений забыл, как его зовут, перед глазами вспыхнули искры. Он испытывал уже не желание, а отчаянную потребность, необходимость сейчас же получить разрядку, у него тряслись руки как у наркомана, когда он совсем неделикатно сдернул ЧанА и подмял под себя, дергая свободную футболку вверх. И тут его накрыло по второму кругу.

Раон оглох и ослеп, пока судороги ломали его, удары сердца о ребра причиняли почти боль. Он едва не упал, чудом удержав себя на согнутых руках над ЧанА.

– Держу, – вокруг него оплелись руки. – Ты можешь расслабиться.

Раон едва слышно хмыкнул и склонился еще ниже, упираясь лбом ей в плечо, приводя в норму дыхание.

– Где ты набралась таких выражений? – голос звучал низко, прерывисто.

– Ты же не будешь осуждать меня? Ты не показался мне ханжой, – ЧанА зажмурилась и покраснела, испытав запоздалый приступ стыда за распущенность. Просто в тот момент она действительно хотела это сделать, а алкоголь помог справиться со скованностью, слова вылетели прежде, чем она успела понять.

– Я не ханжа. И все же?

– Ну…я много читала в школе. Правда, не совсем учебники. Но они были очень познавательные.

– Боже мой! – Раон открыл глаза. – Ты кому-нибудь еще такое говорила? – ЧанА отрицательно замотала головой. – И не вздумай. Отныне все, что ты там вычитала, будешь испытывать на мне.

Теперь уже дрожь пронзила ЧанА. Раон обвел большим пальцем контур ее губ, второй рукой медленно задирая футболку к шее. Она еще не прочувствовала на себе все то, что испытал он, хотя, судя по ее расширенным зрачкам, по ее рассеянному взгляду, по дрожащему голосу, коротким и быстрым вдохам, она почти готова. Но прежде ему нужно привести себя в порядок. Раон сел на зад, поморщился, вытянув из-под себя полупустую бутылку и откинул ее в сторону. Ему определенно нужна вода, таким перепачканным он себя никогда не ощущал.

– Может, ты все-таки отпустишь меня в душ? – попросил он. – Я жутко липкий и пахну как…

ЧанА тут же вылила на себя остатки соджу из ближайшей бутылки.

– Вот, – бутылка полетела к ступеням, тихо звякнув о дерево. Раон проследил за ней глазами и усмехнулся. – Я теперь тоже липкая и пахну. Продолжим?

* * *

Много позже они лежали в темноте среди бутылок, книг, попадавших неизвестно в какой момент со стола, смятой бумаги и одежды.

– Это прекрасно, – голос ЧанА осип после криков, которые Раон с безумным наслаждением вырывал из нее совсем недавно.

– Согласен, – Раон нащупал ткань и потянул на себя. Это оказалась его рубашка, в которую он и завернул ЧанА. Прижал крепче к себе, согревая. – Рехнуться от бесконтактного секса, ну надо же.

– Это как бесконтактная оплата? У тебя частенько так? – сонно спросила ЧанА, уже не в силах разлепить тяжелые веки.

– Звучит оскорбительно вообще-то, – Раон улыбался во весь рот. «Что со мной такое в самом-то деле». – Это верх совершенства – заставить меня два раза подряд кончить, не сделав ни одного движения и не сняв ни одной вещи. Преклоняюсь перед тобой. ЧанА, ты можешь хорошо на этом заработать, женщины будут валить к тебе толпами, чтобы узнать секрет. Хочешь, помогу основать школу кисэн?

– Мм, – ЧанА положила руку на его порядком уставший орган и слегка погладила. Раон прислушался к себе – сейчас это было просто приятно, как массаж после напряженного дня. Она выжала из него абсолютно все, в том числе и силы.

– У меня села батарейка.

Ее дыхание выровнялось, и Раон ощутил тот момент, когда она провалилась в сон, мгновенно расслабившись всем телом. Подождал еще немного, чтобы она крепче уснула, поднялся сам, поднял ЧанА и понес ее наверх, в теплую кровать.

7

«Проспал, я проспал», – мысль билась в голове, пока Раон утром прыгал по комнате на одной ноге, пытаясь попасть второй в брючину, прижимал телефон к уху плечом и попутно выискивал ключи от машины, которые, он точно был уверен, бросил на стол вечером. Или на пол. Проще вызвать такси. Или Тэмина, его дом ближе, чем Тэуна.

– Проспал?

Раон вздрогнул и чуть не упал, запутавшись в ногах. Ухватился за стол, с трудом удержав равновесие. ЧанА, мило взлохмаченная сначала от его рук, потом от подушки, наблюдала за его попытками одеться, и смеялась.

– Разбудил тебя, не хотел, – Раон все-таки натянул брюки, дернул вверх молнию. – Ты ключи видела где-нибудь?

– Вечером видела на столе внизу. До того, как мы начали пить.

Раон присел на кровать.

– Как себя чувствуешь? Ничего не болит? По-моему, я перестарался, вчерашней дозы хватило бы на неделю. Ты за ночь ни разу не пошевелилась.

– Все хорошо, – мягко произнесла ЧанА. – Ты был нежнее самого легкого ветерка.

Раон скептически изогнул бровь, припомнив, как жалобно стонал рояль под его напором, когда он придавил ЧанА к крышке. Внизу раздался звонок в дверь.

– Это Тэмин, – Раон никак не мог заставить себя подняться на ноги. Больше всего на свете хотелось забраться обратно к ЧанА под одеяло. – Я постараюсь быстрее, хорошо?

– Не волнуйся. Я пока приберусь внизу.

– Не выдумывай, вызову уборку. Мы там что-то разбили, еще не хватало порезаться. Просто отдыхай.

Раон неохотно встал, порылся в шкафу, вынимая чистую рубашку. Медленно застегивал пуговицы, не обращая внимания на настойчивый звонок внизу.

– Иди уже.

– Я скоро вернусь, – еще раз напомнил Раон, и, уже подойдя к двери, развернулся и в пару шагов оказался у кровати, склоняясь над ЧанА и жадно целуя ее, получая в ответ столько же обожания. – Люблю тебя. Больше жизни, – шепнул он и ушел.

На середине лестницы замер, оглушенный внезапной мыслью. «Проклятье, я не предохранялся, а она наверняка уверена, что я бесполезен в плане детей. Что, если…». И вместо того, чтобы испугаться, хмыкнул. «Что она там говорила? Мир станет светлее?»

Тэмин выглядел крайне раздраженным, когда Раон открыл дверь.

– Зачем ты вызываешь такси, если потом не открываешь водителю дверь?

– Извини, я просто…

Но Тэмин уже не слушал, ошеломленно разглядывая открывшийся его взгляду погром, пятнистый ковер, перевернутые стулья у рояля, сорванную штору, которая громоздилась на полу у стеклянной стены. Пнул ногой пустую бутылку и перевел вопросительный взгляд на Раона.

– Это что у вас здесь происходило?

– Чего только не происходило, – кратко ответил Раон и подтолкнул Тэмина к выходу. – И вообще, не твоего ума дело. Идем.

– Она жива? – несколько обеспокоенно осведомился Тэмин, оглядываясь через плечо.

– Этот вопрос ты должен задавать мне, – Раон закусил губу, и тоже оглянулся. – Неспокойно мне как-то.

* * *

– Я не ошибся, они полночи разносили дом. Спали вместе. Есть фотоотчет.

– Времени мало. Начинай.

– Он вызвал службу уборки.

– Сходите и приберитесь.

* * *

– Здравствуйте, – ЧанА поклонилась, пропуская группу людей в униформе в дом. – Убрать нужно только в этом холле. «Я и сама бы справилась», – подумала она. – «Все равно заняться нечем».

Высокий мужчина вместо того, чтобы пройти внутрь, пошел в ее сторону. ЧанА поежилась под цепким холодным взглядом и машинально сделала шаг назад. К ее лицу сзади кто-то плотно прижал мокрую ткань, человек перед ней скрутил ее, пресекая любое движение. Сладкий запах проник в нос, следом в легкие, вызывая головокружение, и спустя пару минут ЧанА перестала дергаться и повисла на руках мужчины.

– Готово.

* * *

– ЧанА, – Раон распахнул дверь. – Я вернулся, и я подписал контракт. Я принес корн-дог, почитаем сценарий? – он огляделся. Холл был в том же виде, что и утром, хотя служба уборки уже должна была навести порядок к этому времени. – ЧанА?

Тревога, которая изводила его с утра, усилилась многократно, а когда Раон не обнаружил ЧанА и на втором, и на третьем этаже, к ней прибавился страх. Он набрал номер Тэуна.

– Вы где сейчас? – Тэун просто увел ее на прогулку, как часто делал в последнее время. Нет повода паниковать. Однако…

– Вы – это кто? – спросил Тэун. – Я в тренажерке, Тэмин был с тобой, насколько мне известно.

– ЧанА, – прошептал Раон. – Она же с тобой?

– Нет, конечно. Что ей делать со мной, штангу тягать? – тут тон Тэуна изменился, тревога друга передалась и ему. – Раон? Что случилось?

Давно он не ощущал себя столь беспомощным. Раон прижался лбом к холодной стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и вспомнить, говорила ли ЧанА, может, у нее есть подруги или знакомые, которых она захотела навестить. Но она бы сообщила об этом. Ему на ухо что-то втолковывал Тэун, однако Раон не понимал ни слова. Он сбросил звонок и тут же набрал номер ЧанА. Знакомая мелодия прозвучала где-то в глубине дома синхронно с вызовом на его телефоне.

«Спокойно, она просто забыла телефон, ушла в магазин, в кафе, да куда угодно. Мало, что ли, мест в Сеуле, куда можно уйти?»

Тэмин и Тэун появились на пороге спустя полчаса после звонка Раона.

– Нихрена себе, – пробормотал Тэун при виде бардака в обычно стерильном холле.

– Они с ЧанА устроили, сделай вид, что ничего не замечаешь, – тихо ответил Тэмин. Тэун благоразумно закрыл рот и не стал дальше комментировать.

Раон сидел на центральных ступенях с двумя телефонами в руках, и держал входную дверь в поле зрения. Увидев, что пришли друзья, он снова опустил глаза на экраны.

– Что ты делаешь? – спросил Тэмин.

– Обзваниваю ее контакты. Кто-то должен знать, куда она могла пойти. Может, у нее есть любимые места.

– Ты был в колумбарии²? – Тэун сразу подумал о том, что ЧанА пошла к родственникам. Они как-то ходили туда, пока Раон был занят.

– Нет, я… – Раон задохнулся и замолчал. Прокашлялся. – Можете здесь остаться, я поеду проверить?

– Я съезжу, – сказал Тэмин и ушел.

– Она что-то говорила, может? – Тэун присел рядом и положил руку на плечо Раона. Тот отрицательно покачал головой и нажал вызов на телефоне ЧанА.

– Здравствуйте, я ищу Юн ЧанА. Скажите, вы видели ее сегодня? Она не заходила к вам?

Тэун пожевал губу, когда Раон нахмурился сильнее, видимо, получив отрицательный ответ, и набрал следующий номер по списку.

– Раон, давай я обойду магазины поблизости, может, она там?

Раон кивнул, прижимая телефон к уху. Вновь бросил беглый взгляд на дверь.

Вскоре вернулся Тэмин, один. Сообщил, что ЧанА сегодня в колумбарии не была.

– Мне надо выйти отсюда хоть на время, нужно действие, не могу сидеть на месте. Тэмин, побудь здесь, – Раон встал, рассовал телефоны по карманам. – Может, она гуляет? Проеду по улицам. – Тут он остановился и посмотрел на открытое окно, потом на штору под ним, потом на Тэмина, которому стало не по себе от этого взгляда. – Я вызывал уборку, они так и не появились. И не позвонили. Как такое может быть?

– Не может, – сразу согласился Тэмин. – Поезжай сразу туда.

В клининге, однако, ему сообщили нечто интересное: бригада выехала на вызов через час после звонка, но дверь им никто не открыл. На телефонный звонок не ответил. Раон вспомнил, что звонил с телефона ЧанА, и с силой сжал переносицу. Если бы он сделал звонок со своего, то уже через час бы знал, что ЧанА нет в доме.

Тэмин, Раон и Тэун колесили по Сеулу весь день, периодически сменяя друг друга на посту в доме Раона. Уже стемнело, когда Тэун и Раон вернулись к Тэмину, охраняющему входную дверь.

– Я обзвонил больницы, никто похожий на ЧанА не поступал. Что у вас? – спросил Тэмин у них.

– Ничего, видимо, – Раон словно уменьшился в росте, таким потухшим Тэмин его не видел с детства.

– Я тут осмотрелся, ничего подозрительного не нашел. Если здесь все разнесли вы вдвоем, то кроме этого хаоса, в остальном ни чужих вещей, ни следов. Ничего. Она сама ушла, – Тэмин вздохнул. – Ты мог что-нибудь сказать или сделать, за что она решила тебя наказать?

Раон вспомнил прощальный поцелуй перед своим уходом, полный любви взгляд ЧанА, и отрицательно покачал головой. Достал в который раз телефон, тупо глядя на черный экран, потом сполз по стене вниз, на корточки. Уронил голову вниз. Тэун ушел на кухню и вернулся со стаканом.

– Выпей, – протянул Раону. Тот посмотрел на прозрачную жидкость и оттолкнул протянутую руку.

– Да, не хватало еще нажраться сейчас.

– Это успокоительное. Раон, ты сам не свой, выпей. Давай я тебе чай заварю. Она вернется, куда она еще может пойти?

Зубы Раона выбивали дробь по краям стакана, пока он пил.

– Тут же не снотворное? – уточнил, когда возвращал пустую посуду. Тэун отметил дрожащие руки, потерянный взгляд и пожалел, что не додумался действительно добавить в воду снотворного. – Через час после того, как я позвонил в службу, ее уже не было здесь. Когда я уходил, она только проснулась. Что могло стрястись такого, чтобы она вот так в спешке сбежала? Оставила телефон, вещи?

Под утро Раон, всю ночь таращившийся то в окна, то на дверь, чувствовал не просто страх, он был в ужасе. Его уже начало тошнить от кофеина, проникающий сквозь стекла еще неяркий свет раздражал глаза до рези, и они нещадно слезились. Раон сделал очередной заход в ванную, прополоскал голову под холодной водой. «ЧанА, где же ты?»

Тэмин с Тэуном в похожем состоянии вяло передвигались по дому.

– Поезжайте домой, – наконец, сказал Раон. – Я дождусь утра – и в полицию. Позвоню, если что-то узнаю. Толку нет от того, что мы втроем измеряем площадь дома.

– Лягу здесь, – сказал Тэмин, даже не предлагая поспать Раону, он в любом случае откажется. – Разбуди через пару часов, поедем вместе.

Тэун прилег на другом краю дивана и сразу уснул. Раон поднял глаза на большие настенные часы, которые мерно тикали, отсчитывая секунды, потом минуты, в течение которых с ЧанА может происходить все, что угодно. А он в это время просто стоит, держит в руке идиотскую кружку и ничего не делает. Возникло желание доломать все, что осталось целым в доме. Лишь бы занять руки и голову, заглушить смертельную усталость, заполнить пустоту внутри хоть чем-нибудь.

– Черт, черт, – прошептал Раон, внутри крича от отчаяния, и сжал голову руками. Телефон просигналил входящим сообщением. С неизвестного номера. Раон открыл присланный файл, глянул на фото и резко втянул в себя воздух, но в голове все равно помутнело, и он прижал пальцы к экрану в глупом стремлении почувствовать ее. ЧанА. Либо спит, либо без сознания, голова запрокинута назад, вокруг темнота, только лицо освещено. Раон проморгался и вчитался в следующее сообщение.

«Есть предложение. Если интересует, через пять минут сядешь в серую машину у ворот. Если кто-то узнает об этом – за длинный язык платить будет она. Телефон оставь в доме».

Раон оглянулся на спящих друзей. Если он просто оставит телефон и исчезнет, искать будут уже его. Он быстро набросал несколько слов, положил рядом телефон и бесшумно вышел за дверь.

Ровно через пять минут у ворот его дома притормозил серый невзрачный автомобиль. Задняя дверь открылась, и Раон запрыгнул внутрь, ни секунды не сомневаясь в том, что делает. В салоне было темно, вдобавок ему на голову сразу же натянули плотную ткань. Раон покорно сидел, не делая попыток освободиться. Мысли были только о ЧанА, от него что-то хотят, скорее всего, выкуп. С деньгами он готов был расстаться, с любой суммой. И с недвижимостью, и машину пусть забирают. «Что у меня еще есть? Все отдам».

Ехали довольно долго, сначала дорога была ровной, трасса, скорее всего, затем машина начала прыгать на кочках, проваливаться в ямы, днище заскрежетало будто бы о камни. В полнейшей темноте течение времени ощущалось не так, как обычно, и, когда машина остановилась, Раон не смог бы ответить, ехали они два часа или пять. Так же, с замотанным лицом, его выдернули из машины и толкнули под лопатки. Он пошел в ту сторону, пару раз споткнулся, но удержался на ногах. Едва слышно скрипнула дверь, он на всякий случай сделал шаг выше, чтобы не растянуться на пороге.

Его завели в помещение со спертым воздухом, сняли мешок и оставили одного. Раон огляделся: комнатушка походила на одиночную камеру из фильмов, крохотный проем под потолком размером в два кирпича, но с толстыми металлическими прутьями, лежанка на полу, один пластиковый стул. Раон за пять шагов прошел от одной стены до противоположной. Металлическая дверь осталась приоткрытой, однако Раон присел на стул, решив не искушать судьбу, за ним могли наблюдать.

Прождал он довольно долго, полчаса точно пялился в обшарпанную стену. Когда послышались шаги по ту сторону двери, он сжал руки в замок, не представляя, что будет дальше, как перед прыжком в никуда с завязанными глазами. И точно не ожидал увидеть того, кто вошел в камеру. Вскочил на ноги, чуть не опрокинув стул.

– Господин Пак??

– Доброе утро, Раон.

Раон смотрел на режиссера и не мог избавиться от ощущения, что он пришел на работу. В голове зазвенели тревожные звоночки.

– Что вы… Как это?

– Как я уже сказал, у меня есть для тебя предложение. А ЧанА – гарантия того, что ты не свалишь в кусты.

– Вы ее забрали? – Раон начал что-то понимать, звоночки переросли в надсадный гул набата.

– Да, это оказалось намного проще, чем я думал. Она такая легкомысленная, открывает двери всем подряд.

Раон прыгнул вперед и придавил режиссера к стене.

– Я могу вас сейчас убить, – прошипел он, склоняясь к нему так близко, что их дыхание почти смешалось.

– Конечно, можешь, – согласился Пак Джи У. – Твои действия зависят от твоей цели – зачем ты здесь – убить меня или из-за ЧанА? Имей только в виду – ты делаешь, она отвечает.

Раон тут же задушил поднявшуюся было волну бешенства и опустил руки, повесив их вдоль тела.

– Чего вы хотите? – ровным тоном спросил он. – Вряд ли денег, это я уже понял.

– Верно, мне нужен ты сам. Вернее, – Пак Джи У погладил Раона по груди как величайшую драгоценность, – твое тело и твои навыки в постели.

– Что? – недоверчиво переспросил Раон. – Что конкретно вы имеете в виду?

– Конкретно – мне нужна проститутка, которая будет трахать тех женщин, на которых я укажу, – жестко произнес Пак Джи У, с его лица исчезли все эмоции, обнажив холодный расчет. – С холодной головой, до потери их же пульса. И приносить мне информацию, которая им известна от мужей, любовников, братьев, отцов. Взамен я не буду трогать ЧанА. Но она погостит у меня, как залог твоего сотрудничества. Что скажешь, Раон?

– Вы ненормальный? – Раон не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле. Сейчас Пак Джи У хлопнет его по плечу, рассмеется от его перепуганного вида и приведет ЧанА, которая согласилась подыграть. – Это шутка, вы снимаете какой-то ролик?

В ответ режиссер протянул ему планшет, который Раон автоматически принял из его рук.

– Смотри, – кивнул он и Раон перевел глаза на экран, холодея: камера передала изображение ЧанА на каком-то топчане, распятой за руки и за ноги. Он сглотнул, когда в кадре появился Ли Хё Ну. ЧанА задергалась, бесполезно пытаясь скрыться, раздирая кожу под веревками в кровь. Раон склонился ниже над планшетом – это было похоже на что угодно, только не на розыгрыш. И судя по состоянию ее запястий, она уже давно пытается освободиться.

Раон выдохнул и до скрипа зубов стиснул челюсти, когда помощник режиссера одним движением сорвал с пленницы кофту, обнажив до пояса. Потом склонил голову чуть набок, прислушиваясь, скорее всего, у него был наушник в ухе.

– Что вы делаете? – прошептал Раон, бледнея. ЧанА по ту сторону экрана замерла, когда Ли Хё Ну ухватил ее подбородок и насильно повернул голову так, чтобы она смотрела прямо в камеру.

– Включи звук, – сказал режиссер, Раон ткнул на экран. В камере раздался голос Ли Хё Ну.

– Улыбнись в камеру, дорогая, на нас смотрит Хан Раон.

В глазах ЧанА появился животный ужас, она зажмурилась и тут же получила звонкую оплеуху, от которой голова качнулась в сторону. Раон судорожно дернулся вперед и сразу остановился: куда он собрался в самом деле идти?

– Мало мотивации? – спросил режиссер, пристально следя за реакцией мужчины на представление, которое давал его помощник. Взгляд Раона заметался от экрана к нему и обратно, будто он до сих пор не верил, что это происходит на самом деле. – Хорошо, продолжим.

Ли Хё Ну расстегнул штаны под безумным взглядом Раона и забрался на лежанку. ЧанА закусила губу, отворачиваясь от камеры. «О Боже!»

– Нет, нет! – крикнул Раон, стискивая планшет, глубоко внутри уже понимая, что примет все условия. Наверное, ему стоит поблагодарить Пак Джи У за то, что его хотя бы не подложат под мужиков. – Стойте. Остановитесь.

ЧанА вздрогнула, услышав его голос, подняла глаза, глядя прямо в камеру.

– Раон, не смей, слышишь? Не соглашайся! – завопила она, и следующий удар уложил ее навзничь, из носа показалась кровь.

– Хватит! – корпус планшета затрещал под пальцами Раона, он скосил покрасневшие глаза на режиссера, который равнодушно наблюдал за происходящим на экране. – Я согласен! Я сделаю это! – он сел прямо на грязный пол, страшась оторвать взгляд от изображения. Как же быстро он сломался. Голос звучал так же жалко и надломлено, как Раон и чувствовал себя. – Пусть он уйдет оттуда, я все сделаю. Все, что хотите.

Громила Ли Хё Ну опять прислушался, затем слез с лежанки, потрепал ЧанА по голове и накинул на нее ее же одежду. Раон ощутил, как ослабевает напряжение по мере того, как Ли Хё Ну удаляется от места, где лежала ЧанА. Хоть что-то он в состоянии сделать для нее.

– Дайте мне с ней поговорить.

– Требуешь, что ли? – усмехнулся режиссер и засунул руки в карманы. – Ты не в том положении, замечу. Ты можешь только просить.

– Ладно, хорошо! – Раон глубоко вдохнул, медленно выдохнул и попробовал снова: – Пожалуйста, разрешите мне с ней поговорить.

– Нет, – ответил Пак Джи У и кивнул на ЧанА, которая лежала без сознания, кровь из разбитого носа стекала по щеке и уже капала вниз. – Она спит. Как-нибудь в другой раз, Раон.

Раон сжал кулаки, боясь сам себя, что руки сначала сделают, а потом голова подумает.

– Как я узнаю, что вы держите слово?

– Будешь хорошо себя вести – будешь ее видеть, – спокойно сказал режиссер. – Все в твоих руках. Старайся. Сейчас возвращайся домой и жди звонка. И еще.

Раон поднял измученный взгляд на собеседника. В глазах уже не было ни гнева, ни страха, ни отчаяния, только полная безысходность.

– Ты же хороший друг, не впутывай сюда товарищей. Они хоть и не такие опытные, как ты, но зато на них рычагов давления отыщется поболее, чем на тебя. Я найду и им применение.

Раон кивнул и позволил надеть себе на голову плотный мешок.

8

– Меня могут ждать у ворот, – сказал Раон, зная друзей. Он не отобьется от их вопросов, останется только разругаться. Хотя, возможно, именно это ему и следует сделать. – Будет лучше, если высадите меня в другом месте.

И даже не удивился, когда ему никто не ответил. Однако когда машина остановилась и его вытолкали наружу, Раон стянул ткань с головы, огляделся и увидел, что водитель все-таки услышал его. Его дом находился за поворотом. Куда он и направился.

Тэмин, как и ожидалось, дежурил у ворот. Завидев Раона, он что-то крикнул себе за спину и побежал к нему.

– Где ты был, придурок? Ты… Точно придурок! Представляешь наше состояние, когда еще и тебя не обнаружили утром? – Тэмин говорил, сбивался, начинал снова. Ощупал Раона, покрутил его голову в стороны, и когда убедился, что друг целый, дал ему подзатыльник.

– Она… – Раон сглотнул перед тем, как начать врать. – Позвонила. Я настоял на встрече.

– И где она? – Тэмин огляделся, но увидел только Тэуна за своей спиной.

– Она меня бросила. Ты был прав, она сама ушла. Мы вчера зря потратили время и нервы. Извините меня.

– Шутишь? – недоверчиво спросил Тэун. – Я не верю, она не ушла бы просто так.

Раон хмурился.

– Идем в дом. Расскажешь все там. Ты ел что-нибудь? Тэун залез в твой холодильник и поколдовал немного.

– Рассказывать нечего, – голос Раона прервался, он откашлялся. – ЧанА сказала, что после долгих размышлений поняла, что не хочет такого как я, чья дурная слава летит далеко впереди, не хочет, чтобы все ее знакомые знали, как я выгляжу без одежды, – он ожесточенно потер глаза. Не хватало еще, чтобы друзья сообразили, что он на грани истерики. – Сказала, что хочет более традиционный вариант, скромного парня и все такое.

Тэмин почесал затылок, потом переглянулся с Тэуном.

– Это так важно? Она серьезно такое сказала?

– Я был о ней лучшего мнения, – мрачно добавил Тэун.

Раон слегка пожал плечами, показывая, что тоже считает нелепой причину, из-за которой ушла ЧанА, и зашел внутрь дома. Холл сиял чистотой, видимо, Тэмин и Тэун вызвали уборку. Либо убрались сами. В любом случае, он был им благодарен. На часах стрелка перевалила за шесть часов. «Там я был не больше пары часов. Значит, все остальное время провел в дороге. Это примерно часов пять в одну сторону. И непонятно, в какую именно сторону. Куда, черт возьми, меня возили?»

Тэун оторвал его от мыслей, толкнув ногой. Руки были заняты подносом с ужином.

– Садись, поешь. Тебя не было весь день. Где вы с ней встречались?

– Пусан. Она уехала туда. Сказала, чтобы подальше от меня, так что… – горло сдавил спазм и Раон понял, что ему пора срочно попрощаться с друзьями и выставить их за порог. – Слушайте, спасибо, что поддержали, что искали со мной, хотя она для вас – никто.

– Не выдумывай, – оборвал его излияния Тэун. – Она тебе дорога, значит, и нам тоже. Хотя я до сих пор не могу понять: вы знаете друг друга не больше месяца, разве можно за такое время полюбить? ЧанА, конечно, красавица, милашка, характер – просто золото. Но мне кажется, что…

– Тебе не кажется. Более того, ты прав – привязанность была только с моей стороны, – это было сродни предательству, говорить такое в то время, пока ЧанА лежала где-то избитая и связанная из-за него. Но если он откроет рот, то всем станет еще хуже. – Парни, я хотел бы остаться один. И вы устали, и я. Лягу спать сейчас.

– Уверен, что тебе не нужна компания? – Тэмин с сомнением смотрел на Раона, и его вид ему совсем не нравился. – Думаю, мы должны остаться, я переживаю, что ты что-нибудь натворишь.

Раон натянуто улыбнулся.

– Мне больше обидно, что я так старался, даже поверил, что у нас могут сложиться отношения. Бегал вокруг нее, как дурак. А она дала мне пинка под зад. Так что не волнуйся, я действительно лягу в постель и подумаю перед сном над тем, какой я наивный. Еще раз спасибо за все.

Тэун обувался и размышлял над словами Раона. Вроде все было складно и логично, но они знакомы не первый год, и даже не первые десять лет. Едва заметная мимика, необычные жесты, что-то во взгляде, что настораживало.

– Он точно врет, – прошептал рядом Тэмин, и Тэун кивнул. – Эй, Раон. Я завтра заеду, нас ждет режиссер Ли Ёнг. По поводу твоей роли в дораме.

«Дорама? Какая уже, к черту, дорама?» – Раон испытывал желание напиться так, чтобы забыть свое имя, но и этого он был лишен – от Пак Джи У могли позвонить в любой момент. Если он сейчас скажет, что расторгнет контракт – Тэмина он точно не выгонит из этого дома. Поэтому Раон только кивнул. «Уйдите уже, умоляю».

Никакая физическая боль не сравнится с душевной, которая в сотни, тысячи раз сильнее и ужаснее, от которой нельзя скрыться, стряхнуть ее с себя, она как открытая рана, которую бесконечно ковыряют, и ковыряют, и снова ковыряют. И она становится сильнее, хотя, кажется, дальше уже некуда. И все вокруг напоминает о потере.

Раон прошелся по пустому холлу, провел рукой по роялю, на котором еще недавно любил ЧанА. Перевел глаза на свои руки, державшие ее в тот момент за талию, и саданул по роялю, потом еще, и еще, разбивая кисти. В какой-то момент начал получать от этого удовольствие, чем больнее ему было, тем лучше становилось внутри. Бил по инструменту как по боксерской груше, пока не проломил крышку, голыми руками схватился за струны, дернул, разрезал пальцы. Сходил за кувалдой и окончательно разнес рояль в щепки. Растер лицо, смешивая кровь и слезы. «Я не вынесу, не смогу». Мысли о ЧанА, о том, что с ней сейчас делают, что она совершенно одна в том месте – Раон заставлял себя думать об этом, принимая как наказание за то, что случилось с его девушкой по его вине. И остановился в последний момент, чуть не ударив себя по ноге, уронил железный молот на пол рядом. Ноги ему еще понадобятся.

«Ты должен был сдохнуть месяц назад, после тех съемок, как и желал себе. Не помер от стыда – надо было чуть помочь. Всем было бы намного лучше сейчас, да и горевали бы только два человека».

Месяц. Раон криво усмехнулся. Это все счастье, которое ему позволено? «Я чересчур обрадовался, позволил себе мечтать, надежда ослепила меня. Какой идиот, когда у меня что-то получалось так, как хотел? Вся моя жизнь – сплошная нелепость».

Раон слизнул кровь с пальцев и поднял кувалду, оглядываясь. В несколько ударов разнес стол, который оказался довольно хлипким, и запустил железо в часы на стене, которые упали вместе с куском штукатурки. «Смирись, ты способен только на одно – быть шлюхой, вся твоя ценность – в постели, как только одеваешься – никому уже не интересен. Ты даже с ЧанА познакомился через постель».

Раон заметил остатки еды среди разбитой мебели, подумал, сел на пол, подобрал палочки, которые Тэун положил на поднос, и принялся вытаскивать из-под обломков и щепок кусочки ужина. Нужно есть и беречь свое тело, оно больше не принадлежит ему, если он хочет видеть ЧанА.

Ел и давился, снова протер глаза, наводя резкость. И тут другая мысль посетила его. Что он будет делать с теми женщинами, о которых говорил Пак Джи У?

«Проклятье, что ж я такой убогий». Раон отложил палочки, вытер израненные руки о себя и достал телефон; полез в интернет в поисках таблеток, советов, шаманских обрядов, потому что времени на врачей у него элементарно не было.

Выписал несколько названий таблеток, нашел адреса секс-шопов, может, там что-нибудь еще посоветуют. Мелькнула мысль пройтись по клубам и провести эксперимент, смогут ли другие женщины вызвать в нем плотское желание, но это вызвало яростный протест внутри. «Это какой-то кошмар, как я собираюсь себя заставить?». Раон потряс головой и решил подумать об этом позже. Вместо этого оставил на сайте клининга заявку на утреннюю уборку, заказал новый стол и рояль взамен разбитых. Глянул на стену и добавил в список дел бригаду ремонтников. И позвонил режиссеру Ли Ёнгу с просьбой о встрече через два часа.

Не давала покоя мысль о дороге длиной в пять часов, и Раон поднялся в свою спальню, где у него была карта. Скосил глаза на пустую кровать, помотал головой, вытряхивая бесполезные сейчас мысли, и повернулся к книжным полкам. Достал карту, разложил на столе.

– Да, я примерно так и думал, – вслух проговорил Раон, обводя карандашом широкий круг вокруг Сеула, куда можно доехать за пять часов. Хотя его могли просто катать по кругу, и то место могло быть в самом Сеуле. Но в любом случае они не могли уехать дальше отмеченной линии. Потом быстро стер нарисованное и запомнил названия на границах территории. Пак Джи У следил за ним, это факт, и делать намеки на непослушание не нужно. Возможно, если он соберет достаточно информации, у него получиться забрать оттуда ЧанА и скрыться с ней. Но перед этим придется поиграть.

Робкая надежда чуть разогнала холод внутри, появилась конкретная цель, важная для него, вместе с ней вернулось желание жить.

Раон быстро принял душ, переоделся. Промыл и обработал руки, как смог, проглотил две капсулы антибиотика, чтобы не воспалились раны. Поискал в ящиках перчатки и натянул поверх бинтов. Выглядело странно в июне, но Раону было наплевать. Проверил уровень заряда на телефоне, чтобы не разрядился в неподходящий момент, захватил на всякий случай аккумулятор и вызвал такси, не рискуя садиться за руль сам – отекшие пальцы плохо его слушались.

* * *

– Он разорвал контракт, – спокойно сообщил Тэмин, он ожидал этого. – Ли Ёнг звонил.

– Он отпустил Раона?

– Да, – Тэмин обменялся взглядом с Тэуном и вновь уставился в стену. Они сидели на ступенях в доме Тэмина, ведущих на второй этаж. – Может, кофе?

– Может, пиво? – предложил Тэун. Тэмин тяжело поднялся с места, сходил к холодильнику и вернулся с двумя банками. Протянул одну Тэуну, открыл вторую и выпил сразу половину.

– Черт, – сказал он. – Что делать-то? Раон брешет, голову закладываю, но он не скажет, ни за что не откроет рот. Я чуть в фонтан не свалился, когда он признался, что выложил ЧанА правду о своем детстве. Это уникальный случай, думаю, такого больше не будет.

– Она его зацепила намного сильнее, чем он хочет показать. Может, поедем к нему?

– Он написал, что уехал.

– Куда?

Тэмин дернул бровью и допил оставшееся пиво.

* * *

Раон спрятался в доме, сообщив друзьям, что уехал. Чем дальше они от него, тем лучше для них.

Привезли новый рояль, установили его на место у окон, где стоял прежний. Похож, но не тот. С предметами связаны воспоминания, и если вещь можно заменить, то связать с ней прошлое не получится. Раон постоял рядом, вспоминая, как он пел для ЧанА, как она кричала на него, что он прячет талант, как он ее поцеловал. И ушел, не став даже проверять настройку инструмента. Все равно он не собирается играть на нем.

Пробовал звонить Пак Джи У, потом Ли Хё Ну, но их телефоны были отключены. Раон понятия не имел, что с ЧанА и где он может получить информацию о ней. И это сводило его с ума.

Первый звонок раздался через неделю. Раон схватил телефон, с которым не расставался даже в душе, вставляя в уши наушники, чтобы не пропустить вызов.

– Слушаю, – его бросило в пот от волнения. Голос был незнаком, как и номер звонившего.

– Через два часа у торгового центра, – Раон повторил про себя название. – Подготовь себя для съемок.

Собеседник отключился, а Раон тупо смотрел на потухший экран. Для съемок? Что это должно означать? Что нужно подготовить на себе? Следом пришел файл. Фотография, на которой была ЧанА. Волнение мешало рассмотреть картинку, Раон продышался, и попробовал снова. Она была к комнате, обычной, бежевые стены, жалюзи на окнах, за ее спиной виднелась заурядная кровать, никаких грязных топчанов. Она сидела за столом и читала, свет настольной лампы освещал ее, и на вид она была в полном порядке. Следов побоев или истязательств Раон не увидел. И ощутил невероятное облегчение, словно с плеч упал кусок скалы весом под тонну. Может, ему позволят увидеться с ней?

Раон вставил в одно ухо наушник и пошел в душ. Непонятно, что надо готовить, но помыться точно нужно. И убрать лишние волосы с тела. Может, ему сделают портфолио, отснимут на пленку всю его физиологию, чтобы клиентки могли заранее посмотреть и выбрать себе мужчину.

За то время, пока он был предоставлен сам себе, он перечитал и пересмотрел горы информации о создании порно, о технике актеров, их ощущениях и способах показать то, что требует режиссер. Купил прозрачное силиконовое эрекционное кольцо, чтобы поддерживать орган в рабочем состоянии и исключить конфуз во время задания. Провел несколько экспериментов с таблетками и последующим перетягиванием основания члена.

Первый раз его чуть не вырвало от отвращения к самому себе. Раон подтянул колени к груди и зажал между ними голову, глубоко дыша. Когда рвотный спазм отпустил, попробовал еще раз. Дальше пошло легче, и вскоре он довел надевание кольца до автоматизма. Определил, сколько по времени может его носить. Как он ни старался, но кольцо давало ему не более сорока минут для действий, потом становилось невыносимо больно. «Придется укладываться в сорок минут». Потом начал искать способ замаскировать этот зажим.

Телефон пикнул еще раз, прерывая поток мыслей. Раон выключил воду и потянулся за телефоном. Место встречи изменилось. «Думают, я уже направил под торговый центр группу захвата?»

* * *

«Мать вашу». Раон потрясенно таращился на Пак Джи У.

– Что именно вы хотите, чтобы я сделал??

– Несколько роликов, для рекламы. Ты в действии.

– Каком таком действии? – Раон отказывался понимать. – Вы хотите снять порнуху с моим участием?

– Если тебе так проще понять – да. Покажи, на что ты способен, доведи девушек до финиша так, как ты умеешь. У тебя получалось это при имитации, хочу посмотреть, как работаешь реально.

«Девушек? Сколько? К такому я точно не готов», – в отчаянии Раон сжал виски руками. Звезда порносайтов. Куча зрителей. Режиссер начал хмуриться. Не к добру это.

Раон сжал зубы и вызвал в памяти карту. Он должен быть покорным. Порноактер значит, ну что ж, может, это увидит его мать и ее хватит удар.

– Хорошо! – воскликнул он прежде, чем Пак Джи У успел что-то сказать. – Как скажете. Вот только… – все его стимуляторы остались лежать в ящике стола в дальней комнате дома. Принести их в спальню он не смог, да и сам практически туда не заходил, ощущая себя слишком грязным для комнаты, где жила ЧанА. – Мне кое-что нужно. Вы сразу не сказали, я не взял с собой.

– Ты на таблетках? – резко спросил Пак Джи У. Раон развел руками. – Точно, у тебя же были проблемы с этим и раньше. Я думал, что ЧанА тебя излечила.

– Я нашел способ, – быстро ответил Раон. – Прошу, дайте мне немного времени.

«Проблемный парень. Справится ли?», – подумал Пак Джи У и кивнул своему помощнику. – Отвези его и привези обратно.

Ли Хё Ну оторвался от стены и подошел к Раону с темной повязкой в руках. Заметив бешенство в темных глазах, понимающе приподнял уголок губ.

– Злишься из-за девушки? Не стоит, это работа. Без эмоций ее проще выполнять, сам поймешь.

Раон повернулся к нему спиной, давая завязать глаза. И всю дорогу мысленно считал секунды, чтобы потом на карте отметить территорию, где может прятаться и это местечко. Около часа туда и обратно. Где-то совсем рядом, точно в Сеуле.

Ли Хё Ну снял повязку только тогда, когда вернул Раона в помещение, обустроенное под роскошную спальню.

– Пойду тебе навстречу, сегодня попробуем один ролик снять. Покажи, что там у тебя? – режиссер кивнул на коробку, которую Раон держал в руках. Тот откинул крышку: гели, смазки, несколько пачек таблеток и связка колец. Пак Джи У потер переносицу, глядя на полоски силикона. Представил это на себе и поморщился. – Ты в своем уме? Больно?

– Терпимо, – коротко ответил Раон.

– Ты жалок, ты это знаешь? – прошептал ему на ухо Ли Хё Ну.

– Знаю.

Раон скрылся в уборной, унося с собой свою коробку. Вернулся через пять минут в длинном халате, из-под которого выглядывали голые ноги. Режиссер был занят спором с двумя гримерами и Раон уставился в проем окна, плотно закрытый шторами. Выглянуть бы хоть немного, что там, за окном?

– Стекла закрашены краской, – сообщил какой-то парень, проходя мимо. Раон поспешно отвел глаза. Но запомнил. Искать здание с закрашенными стеклами. Его окликнул Пак Джи У, поманил пальцем как собаку.

– Покажи грудь, – сказал он, когда Раон остановился перед ним. Тот послушно стянул ткань до пояса и Пак Джи У упер палец в татуировку. – Вот, смотрите. Мы сможем это спрятать?

Гримеры одинаково поджали губы.

– Нет. Все крема потекут и смажутся. Его только одевать.

– Вывести эту дрянь?

– Сейчас что ли? – гример покрутил пальцем у виска. – Это не один день и даже месяц. Джи У, надень на него жилетку и успокойся. Перетянем ему лодыжки и запястья шнуровкой, будет круто смотреться.

– Снимай халат, – скомандовал второй гример. Раон остался в одних шортах. Таблетка и гель уже начинали действовать, и, если он не начнет в ближайшие двадцать минут, придется принимать еще одну дозу.

Жилетка из тончайшей черной кожи оканчивалась выше пупка и так плотно обтянула его, словно вторая кожа. На руки и ноги ему намотали кожаные полоски. Гример протянула ему маску, оставляющую открытыми только рот и подбородок. Раон вопросительно посмотрел на Пак Джи У.

– Тебе нельзя светиться. Никто не должен знать, кто под маской. Реклама пойдет в широкие слои.

«Что ж, и на том спасибо». Раон покрутил маску в руках. В комнату привели девушку. Накрашенная так, что и родственники бы не узнали, в белье, немыслимым образом державшемся на округлых формах, шпильки сантиметров пятнадцать высотой. Она увидела Раона и удовлетворенно улыбнулась. Раон сжал переносицу пальцами.

– Защита? – спросил он, особо ни на что не надеясь.

– Девочки чистые, они регулярно проходят обследование, – сказал режиссер, и растянул губы в притворной улыбке. «И ты слишком важен, чтобы заражать тебя».

Раон так же притворно улыбнулся в ответ. Пак Джи У обрисовал только общие черты сцены, давая Раону свободу действий. Выделил только то, что он не должен пытаться что-то спрятать, любое движение должно быть максимально открыто, камера словно будет их третьим любовником. Раон еще раз сходил в уборную, закрепил кольцо и вышел уже под светом прожекторов, под звук работающих камер.

Разобрать сцену на технические составляющие, разрушить эмоциональность и оставить только голую механику. Вставить, совершать фрикции, пока мышцы не напрягутся до такой степени, чтобы выплеснуть сперму. Подбадривать партнершу, себя и зрителей грязными словечками, стонами, при этом не впасть в крайность. Ласкать женщину, им сложнее достичь финала. В отличие от экранной эротики, тут важна не атмосфера, а сам процесс. Главное, уложиться в отпущенное время, иначе его скрутит от боли.

«Всего лишь работа», – думал Раон, когда его партнерша кричала от наслаждения, чуть ли не теряя сознание, раздирая его голые плечи длинными ногтями.

– Стоп, снято! – хрипло выдохнул Пак Джи У. Женщина под ним задыхалась, забыв про игру, но ему уже пора было снять с себя удавку. – Это было великолепно, почти произведение искусства! Давно не видел подобного мастерства!

– Вы позволите мне увидеть ее? – Раон закутался в халат и снял с мокрого лица маску, перекрывавшую половину кислорода, запрещая себе смотреть на кого-либо кроме Пак Джи У, думать о том, что он только что делал. Так его еще не унижал никто, даже отец и проще всего сделать вид, что у него случилась внезапная амнезия.

Режиссер кивнул ему на уборную.

– Приведи себя в порядок, и я тебя отвезу.

Раон опустил голову, скрывая счастливую улыбку. Вдруг стало неважно, сколько людей видели его позор. Зато он увидит ЧанА.

Пока Раон готовился к отъезду, Пак Джи У пересказывал подробности господину Софтину.

– На его месте я бы бросил ЧанА, кто она ему? Ни за что не стал бы так издеваться над собой.

– Ты не на его месте, будь благодарен за это, – послышался резкий ответ. – Он ценит любовь, а она его любит. Он никогда не бросит ее по своей воле. Для Хан Раона это чувство – все.

– Откуда вы столько знаете о нем? – поинтересовался режиссер.

– Изучал его. Долго. И основательно.

* * *

– ЧанА, – тихонько позвал Раон, входя в едва освещенную ночником комнату. Она спала, положив руки под щеку, как ребенок.

Раон сморгнул, когда зрение вдруг размылось, постоял немного, зажмурившись. Еще не хватало разреветься здесь. ЧанА зашевелилась и Раон вытер лицо. Присел на кровать.

– Раон? – ЧанА недоверчиво всматривалась в его лицо, глаза сразу наполнились слезами. – Это действительно ты?

– Действительно я. Иди сюда, – он распахнул руки и поймал девушку, влетевшую в его объятия. – Господи, ЧанА! Я так волновался за тебя!

ЧанА вцепилась в рубашку и залила ее слезами, прижималась к Раону, отпускала, чтобы потрогать лицо, волосы, плечи, потом опять прилипала к груди.

– Шш, все хорошо, – Раон тоже боялся разжать руки, будто ее сразу заберут. – Прости меня, что не пришел раньше, что оставил тебя тут одну. Они что-то делали тебе?

ЧанА отрицательно покачала головой, снимая еще частичку груза с его плеч. Хорошо, значит, Пак Джи У держит слово. Пока Раон послушен – с ЧанА все будет в порядке.

– На что… – ЧанА прикусила нижнюю губу, сдерживая всхлипы. – На что ты согласился, Раон?

Если он сейчас ей скажет, что на какую-нибудь ерунду, она точно не поверит.

– Пак Джи У узнал, что я хочу уйти из этой сферы. Таким образом он удержал меня, – ЧанА обхватила его затылок. – Не страшно, я всегда это делал. Просто отложим мою карьеру прокурора на потом, хорошо?

– Ты не должен… Ты должен отказаться, слышишь?

– Слышу, – Раон старался улыбаться. – Только я не представляю, что мне делать без тебя. Поверь, это небольшая плата за твою безопасность. ЧанА, – он отклонился назад, чтобы увидеть ее глаза, – послушай сюда. Не вздумай просить за меня, поняла? Это ни к чему не приведет. Обещай мне.

Судя по тому, как притихла ЧанА, Раон угадал ее замыслы. Представил, как посмеется Пак Джи У или еще хуже, выложит ей правду. «А ведь я изменил ей сегодня. И сделаю это еще. И даже знать не хочу, как она отреагирует на это».

– ЧанА!

– Я практически ни с кем не разговариваю здесь, – она ушла от ответа. – Кого я могу просить – стены?

– Хитришь, – Раон погрозил ей пальцем. – Обещай, быстро.

– Хорошо, обещаю, – нехотя сказала ЧанА, и Раон перевел дух. – Меня долго здесь будут держать?

– Пока я не закончу проект. Мне жаль, – на самом деле Раон понятия не имел, когда ее отпустят. И собирался заняться сам этим вопросом. Но говорить об этом не собирался. – Давай, ложись, я побуду с тобой еще немного.

– Ты уйдешь? – ЧанА тут же схватила его за руку.

– Мне придется. Я вернусь сразу, как смогу, обещаю, – Раон уставился в стену над головой ЧанА, стараясь не сжимать руки слишком сильно. В горле запершило, и он прокашлялся. Ему дали всего лишь час. – Я подожду, пока ты уснешь.

* * *

Под воротами стоял Porsche Тэмина. Вот они сейчас удивятся, что Раон ночью бродит пешком, хотя в гараже стоит машина.

– Вернулся? – стекло опустилось, и из окна выглянул сам Тэмин. Волосы падали ему на глаза и спускались ниже подбородка, придавая демонический вид. Вживается в новую роль?

– Вернулся, – подтвердил Раон, пытаясь открыть ворота, хотя руки тряслись мелкой дрожью. Как они его подловили? Хорошо, что темно.

– Куда ездил? – уже Тэун. И ему не спится.

– Ну… – куда он мог ездить? И на чем? – В Пусан. На поезде. Хотел еще раз поговорить с ЧанА.

– И как?

– Никак, – Раон, наконец, справился с замком. – Вы давно тут?

– Ага, часов с восьми. А разве в это время приходит поезд?

Восхитительно. Раон в замешательстве уставился на Тэуна. Тэун пристально смотрел на Раона.

– Куда ты влез, Хан Раон? – без тени иронии спросил Тэмин и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Он был в ярости, только Раон сразу этого не заметил. Иначе и не подходил бы к дому. И почти уверился, что Тэмин его сейчас побьет, а синяки ему иметь нельзя, с утра его снова заберут на съемки.

– Я был с женщиной. – И ведь не соврал же.

– Что? – ему явно не поверили. – Ты неделю назад чуть не обезумел, когда пропала ЧанА, а сейчас уверяешь, что валялся с какой-то барышней? Ты принимаешь меня за идиота?

Раон стянул с плеч рубашку, показывая красные полосы от женских ногтей. Тэмин нахмурился еще сильнее.

– Я устал, очень хочу спать. Извините меня, – сказал Раон и закрыл ворота перед носом у друзей. Они точно заметят, что у него новый стол и новый рояль. Могут начать задавать вопросы. За спиной взревел двигатель, Porsche унесся от его дома на огромной скорости. Раон сполз вниз по решетке, зажимая руки между коленями.

9

– Отправь Раона в Пусан, к Ю Чан Соль. Пусть разузнает о ее сестре, заодно потренируется.

– Да, господин Софтин, – Пак Джи У полистал список на своем столе. – У меня есть запросы на Раона. От супруги министра Чхве До Юна. И от дочери владельца ювелирного салона.

– После того, как вернется из Пусана, отправь его к ним. За это время узнай, чем супруга может оплатить его услуги. С ювелира плату не брать. Что с девчонкой? Не слишком часто они видятся?

– Я подумал, что если он будет редко ее видеть, их связь может ослабнуть.

– Мы можем ее как-то использовать?

Пак Джи У вытряхнул из пачки сигарету и зажал ее в зубах. Раон был как шелковый, пока ЧанА находилась в своей камере целая и здоровая. Но он не был уверен, что этот чонбун³ не взбунтуется, если его девушке нанесут вред.

– Господин Софтин, я бы не рисковал ее трогать, – осторожно заметил режиссер. – ЧанА – единственная гарантия его послушания.

– Мальчишка! – резко высказался его собеседник. Пак Джи У не понял, кому это было адресовано, но решил промолчать. В трубке раздались короткие гудки, и режиссер выдохнул, выплюнул перекушенную сигарету и выругался.

* * *

– На неделю. Нигде не светись, не снимай очки, не показывай татуировку. Когда ты уже ее сведешь?

Раон сверлил взглядом пол. Пак Джи У вздохнул и продолжил:

– Вытяни информацию о ее сестре, Ю Чан Ми, которая приезжает в Россию. Твоя основная задача – Ю Чан Ми, поэтому узнай о ней все, что можешь. Не справишься с Ю Чан Ми – ЧанА умрет, – Раон медленно поднял глаза, в глубине которых сверкнула ярость. – Все очень даже серьезно, Раон. Это не на камеру играть. Если тебя в чем-то заподозрят, кроме постельных боев – тебя закопают, мы даже знать не будем, где. Так что начинай готовить для себя фундамент заранее.

Раон притушил блеск ресницами и вновь уставился в пол. Он так и не смог понять, где держат ЧанА, и в каком доме закрашены краской окна, хотя уже обошел пешком весь Сеул, заглядывая в каждое окошко.

– Понял? – напомнил о себе режиссер. – С тобой поедет Донхён в качестве подстраховки, снимет жилье и будет общаться с окружением. Твоя задача – увлечь Ю Чан Соль. Ей 27 лет, и она замужем, что немного осложняет задачу, но не делает ее невыполнимой. Она, правда, не красавица, но тебе и не жениться на ней.

Раон почувствовал себя мерзко. Соблазнять замужних женщин – это плохо, очень плохо. Одно дело – актрисы, которые сами идут на подобное, но добропорядочные жены – это совсем другой уровень. Такой гадости Раон еще не совершал. Еще и Донхёна с ним отправляют, мастера тхэквондо, жуткого типа, от которого мурашки бегают по телу. Они с Раоном не поладили с самого знакомства, Донхён открыто насмехался над ним и цеплял каждый раз, когда Раон оказывался в поле его зрения.

– Секс обязателен? Если я смогу все узнать без интима, это засчитается? – хмуро спросил Раон.

– Проблемы с совестью? – Пак Джи У видел его насквозь. – Я бы не советовал отклоняться от задачи, любовнику женщина расскажет намного больше, чем просто соседу по дому. Пока ты внутри нее – она открытая книга, беззащитная как дитя. Пользуйся этим. К тому же опыта у тебя маловато в совращении, надо нарабатывать.

– ЧанА, – Раон снова посмотрел в закрытое наглухо окно. Все съемки происходили здесь, и когда его вызывали для разговора, также приводили в эту комнату. Может, для того, чтобы он помнил свое место, а может, не хотели светить другие территории. – Когда вы ее отпустите? Я выполню свою работу, но ей не место здесь.

– Предлагаешь подписать контракт и надеяться, что ты честно выполнишь все условия? – усмехнулся Пак Джи У и тоже посмотрел на окно, понимающе кивая. – Ты же не дурак, понимаешь, что то, чем мы тут с тобой занимаемся, не совсем законно?

– Вы же будете следить за ней, – возразил Раон, скрывая отчаяние. – Если я нарушу что-либо, вы сможете вновь меня приструнить, так ведь?

– Ага, ты собираешься в это время искать способы скрыть ее?

«Это что, написано у меня на лице?» – ужаснулся Раон.

– Да у тебя на лице все написано. Раон, не держи меня за осла.

* * *

Это болото затягивало его со страшной силой и скоростью. И чем больше он узнавал, тем яснее понимал, что никто его уже не отпустит. Если в самом начале он мог просто уйти, то сейчас его просто убьют.

Раон поморщился, когда его в очередной раз вытолкали из машины, стянул повязку с глаз и забросил обратно в салон. Автомобиль умчался в темноту. Побрел в пустой дом, отчаянно желая напиться. Это уже становилось какой-то навязчивой идеей – свернуть в магазин, набрать полные пакеты алкоголя и пить всю ночь, лишь бы не оставаться одному в огромной пугающей тишине. Наверное, стоит съехать в отель, там есть люди.

Занятый борьбой с самим собой, он заметил Тэмина и Тэуна у ворот слишком поздно.

– Проклятье, – пробормотал он и замедлил шаг, раздумывая, в какую сторону ему лучше свернуть.

– А ну стой! – крикнул Тэун и побежал к нему. Подавив желание развернуться и пуститься наутек, Раон остался стоять на месте. После трехнедельного перерыва было как-то странно видеть здесь друзей. «Наверное, теперь уже бывших». Тэун крепко ухватил его под локоть, дотянул до подъездной дорожки и поставил перед воротами. – Открывай, – кивнул на замок. Раон открыл. – Заходи.

Тэмин, молча стоявший рядом все это время, втолкнул Раона внутрь, пропустил Тэуна и закрыл за собой ворота. Подошел к входной двери и обернулся, приподняв бровь. Раон послушно набрал код на двери.

– Я тебя прибью, – пообещал Тэмин с таким видом, что Раон сразу ему поверил. Тэун прошел к монитору на стене и подключил свой телефон, выводя на экран изображение.

– Что это такое? – крикнул он, запуская видео. Раон даже не стал смотреть, прекрасно зная, что там. – С каких пор… Как так? Раон!

– Корейский инкуб, – со злостью произнес Тэмин и пнул по ножке стола, которая издала угрожающий треск. Потом еще раз. – Раон, что ты делаешь? Остановись, где твой здравый смысл?

– Не знаю еще, я в активных поисках, – огрызнулся Раон, имея в виду ЧанА. – Вы два лицемера, никогда такого не делали?

Тэмин задохнулся от неожиданной агрессии. Двинул третий раз по ножке стола, которая все-таки переломилась, отчего стол резко накренился и рухнул, завалив пол бумагами. Раон только устало потер лоб.

– Ты, верно, издеваешься? – спросил Тэун. – Тебе известно, что на данный момент ты самый знаменитый… как бы это назвать…

– Говори прямо, не стесняйся. Порноактер? Нет, не известно, – Раон сел на диван, сжимая в замок дрожащие пальцы. Может, начать курить? – Я не слежу за новостями.

Тэмин присел на корточки среди наведенного им же беспорядка. Дернул себя за ухо, потом за прядь волос. Поднял глаза на Раона.

– Что случилось? – мягко спросил он.

«Зачем вы так со мной?» – чуть не взвыл Раон, кусая щеку изнутри.

– Уходите, – сухо ответил вслух. – Это моя жизнь и мне это нравится. Вы тащитесь от сопливых сериалов, я тащусь от жесткого секса и зрителей. Думаю, в какой-то момент наши пути разошлись, парни.

– Раон, – Тэмин не отпускал его взгляда.

«Еще слово – и я расплачусь как девчонка». Раон встал и подошел к двери, открывая ее.

– Я серьезно, не нужно преследовать и отчитывать меня. Я не ваш младший брат, за которым нужно присмотреть. Буду благодарен, если вы оставите меня в покое, я полностью доволен своей жизнью.

– Раон, – повторил Тэмин. Раон кивнул в сторону выхода. Пальцы на ногах уже начали болеть, с такой силой он их поджимал, заставляя себя открывать рот и выплевывать слова. Тэмин поднялся на ноги и обернулся к монитору, который все еще транслировал видео.

– Извини за стол, – наконец, сказал он и опустил голову. – Я заменю его.

– Не стоит. Больше приходить сюда.

«Простите! Простите меня!» – исступленно кричал Раон в спину друзьям. – «Я не смог уберечь ЧанА и только что прогнал последних людей, которым не все равно, что со мной будет».

Тэун замедлился и Раон задержал дыхание. «Господи, я сказал это вслух?» – перепугался он. Но Тэун вышел и тихо закрыл за собой дверь. Монитор потемнел, когда разорвалась связь с его телефоном. – «Я уже не доверяю и своему языку. Надо реже открывать рот».

Раон дождался, пока серый BMW отъедет от дома, упал на колени и закричал, завыл, срывая голос.

– Не могу больше! Не могу!

У него не было ни одной живой души, которой он мог рассказать, поделиться. Даже с ЧанА он должен был держать лицо. Если она узнает, чем он занимается, чтобы она могла спокойно спать в своей кровати, она удавит себя простыней.

* * *

Ю Чан Соль и правда была страшненькой, Пак Джи У даже приукрасил действительность, назвав ее просто не красавицей. Абсолютно круглое лицо, как блины в кафе, в котором она сидела, крохотные узкие глаза, подведенные чем-то черным в попытке сделать их визуально больше, пухлые губы бантиком. Длинные волосы были, наверное, ее единственным украшением. Более того, она было откровенно жирной, и при этом натянула короткое платье, обтягивающее каждую свисающую складку на боках, что напомнило Раону шарпея. Он начал сомневаться в своих силах. «Кто же женился на этом чуде?» – подумал он, занимая место через два столика за ее спиной. Может, несчастный прельстился на то, что Ю Чан Соль – дочь акционера CDKAlien, компании – разработчика компьютерных игр?

Женщина ужинала в одиночестве, и не сводила глаз с администратора заведения, парня лет тридцати, довольно симпатичного, который стоял у барной стойки и незаметно руководил официантами. Эти неловкие жесты, взгляды из-под ресниц, рука, заправляющая волосы за ухо – Раон изучил повадки заинтересованных в самце женщин еще с юности, а Ю Чан Соль подавала сигналы, что ей одиноко.

«Так, ладно», – подумал он и встал. Проходя мимо ее столика, он бедром толкнул его, отчего стакан сока перевернулся на колени женщины. Она охнула, Раон тут принялся извиняться, салфетками промокая одежду, голые коленки. Знакомство прошло успешно.

Через несколько часов, после долгой прогулки под лунным светом с Ю Чан Соль вдоль моря по лесной тропе МунТэн, после небольшого пикника на пляже Сончжон, Раон отчитывался перед Пак Джи У.

– Она несчастна, и ей не хватает тепла. Если она что-то знает о сестре, я это тоже узнаю. Но, господин Пак… ее внешность…

– Я в курсе, как она выглядит, – Раону показалось, или в голосе Пак Джи У проскользнуло участие? – Но ты должен сделать ее виноватой. Измена закроет ей рот, она в жизни не скажет, кому проболталась и при каких обстоятельствах. И вообще. Хан Раон.

– Мм? – печально отозвался Раон, смиряясь.

– Тебе не все равно? Твои таблетки помогут тебе и на собаку залезть.

* * *

«Я спрячу ЧанА, вымолю прощение у Тэмина и Тэуна, а после этого утоплюсь. Не смогу жить с этим. Без меня ЧанА никому будет уже не интересна, и сможет жить спокойно. Она молода, найдет себе хорошего парня, родит детей. Может, будет вспоминать меня иногда. Хотя, скорее, как кошмар».

Таблетка сработала безотказно, когда спустя два дня после знакомства Раон отвел Ю Чан Соль в снятый Донхёном номер в отеле. Она извивалась под ним, кричала, плакала, оставляла кровавые полосы на его спине, пока не разлетелась на осколки, закатив глаза, а он размышлял о своих дальнейших планах, внешне оставаясь пылким любовником с бешено колотящимся сердцем. Оно всегда начинало трепетать, стоило подумать о ЧанА. Тело работало независимо от его желаний, стянутое силиконом.

После Ю Чан Соль прижималась к его плечу и рассказывала о своем детстве, о младшей сестре, холодной и язвительной. Раон узнал, что Ю Чан Ми любит доминантов, получает удовольствие от боли, и поклонница шибари⁴.

«Придется изучить и это», – равнодушно подумал Раон, обнимая Ю Чан Соль и испытывая к ней, к своему удивлению, жалость. Они в чем-то похожи. Одинаково никому не нужны.

10

Не доехав до города Тэджон несколько километров, Раон и Донхён попали в аварию. Необычный автомобиль догнал их на повороте и зацепил задний бампер, помяв его. Донхён выругался и прибавил газ, увеличивая расстояние между машинами. Раон глянул в зеркало – авто за ними притормозило.

– Остановись, – сказал он Донхёну. – Надо посмотреть, что там у него. Может, скорую вызвать.

– Нам не нужно внимание, – процедил Донхён. Раон молча указал на камеры на столбах. Донхёну пришлось нажать на тормоз, потом сдать назад. Раон выбрался наружу и подошел к машине, разглядывая эмблему с ладьей, номера и соображая, из какой страны эта машина попала на эту трассу. Покопался в памяти, но ничего не нашел.

– Как вы? – спросил он, наклоняясь к водительской двери, постучал по стеклу. – Эй!

Светловолосый мужчина поднял голову с рук, крепко сжимающих руль. Светлые глаза испуганно оглядели Раона, и мужчина открыл дверь.

– Вы в порядке? – еще раз спросил Раон, осматривая человека. Перепуганный, но кажется целый. Он вообще понимает, что ему говорят? Точно не местный. – Помощь нужна?

Мужчина вышел из автомобиля, постучал по своему бамперу, который тут же отвалился.

– Простите, – ответил он с заметным акцентом. – Я помял вашу машину. Чуть не уснул.

Раон дернул бровью. Мужчина оказался даже выше его, и шире в плечах, хотя сам Раон был далеко не средним представителем своей национальности.

– Езжайте в отель и выспитесь, прежде чем садиться за руль. Вы откуда?

– Я из России, турист, – мужчина протянул руку, которую Раон пожал. – Максим.

– Я… – Раон прикусил язык, вспомнив наказ Пак Джи У не светиться. – Пожалуйста, будьте осторожны на дороге. Если вам не требуется помощь, мы поедем дальше.

– Подождите, – воскликнул Максим. – Подскажите, город есть поблизости? У меня навигатор барахлит.

Раон глянул на Донхёна, который нетерпеливо стучал ногой по асфальту.

– Да, чуть дальше Тэджон. Там вы сможете починить машину и найти жилье.

– Вы в ту сторону направляетесь? Могу я поехать следом, чтобы не потеряться?

Донхён, который слышал разговор, начал заметно злиться. Он отрицательно покачал головой и глазами указал Раону вернуться на свое место.

– Тут прямая дорога, точно в город приедете, – сухо сказал он. – Легкого пути.

– Ты хам, – заметил Раон, когда автомобиль Максима начал уменьшаться позади. «Точно, это же Лада», – вспомнил он.

– Допустим, – отозвался Донхён, скосив на него глаза. – А ты уже задолбал всех жалеть.

Странно, но после этой поездки между ними установилась осторожная симпатия. Раон слегка улыбнулся.

* * *

Раон не успел даже зайти в дом, только протянул руку набрать код, как ему позвонил Ли Хё Ну.

– Тебя ждут.

Раон мысленно простонал, глядя на дорожную сумку в руках. Вернулся Донхён, остановился у ворот и посигналил. Раон по привычке открыл пассажирскую дверь, однако ему предложили пересесть назад, где уже лежал неизменный кусок ткани.

– Точно, мы же не в Пусане, – Раон завязал себе глаза и откинулся на спинку. Что от него хотят снова?

В этот раз дорога заняла двадцать минут. Его точно путали, возили разными маршрутами. Карта, которую он прятал в почтовый ящик пустого дома по соседству, вся пестрела разноцветными линиями, сужая круг.

Пак Джи У сразу протянул ему фотографию, едва Раон успел зайти.

– Это Ю Чан Ми.

Раон опустил глаза на изображение. Эта сестра была красива, стройна и моложе, чем Ю Чан Соль. Но ее улыбка была ледяной, лицо – застывшей маской. Поймал себя на том, что изучает лицо отстраненно от эмоций, анализирует ее не как человека, а как рабочий объект. И прикидывает, что лучше сделать, чтобы распалить ее как можно эффективнее. «Я чудовище», – подумал Раон и поморщился. Человек, наверное, ко всему привыкает, и к насилию над собой тоже. Секс по приказу стал его обыденностью.

– Ей двадцать три года, она везде сопровождает посла. Официально – секретарь. На самом деле – любовница. Тебе нужно будет склонить ее на нашу сторону, чтобы посол продал информацию нам, а не соседям. Он прислушивается к этой барышне.

– Мне нужно обучиться технике шибари, – сказал Раон. – Чтобы склонить ее. Ее посол не доставляет Ю Чан Ми такого удовольствия, так что она будет благосклонна ко мне.

– Я найду учителя.

– Я могу увидеть ЧанА? – Раон всегда просил о встречах с замиранием сердца, как о высочайшей награде за проделанную работу.

– Можешь остаться с ней сегодня, – последовал неожиданный ответ. – Думаю, ты заслужил.

– Правда? – сердце вдруг подпрыгнуло в груди, голос сорвался почти на шепот. Он может пробыть с ней не час, а весь день?

– Но камеры будут включены, Раон. Имей это в виду, – предупредил Пак Джи У, отворачиваясь от сияющих глаз глубоко несчастного человека, которому позволили немного счастья. И добавил тише. – Даже не знаю, чем тебе помочь здесь.

– Неважно, это неважно, – быстро проговорил Раон, начиная подпрыгивать от нетерпения. – Отвезите меня, прошу.

Пак Джи У закрыл тетрадь, в которой до этого что-то сосредоточенно черкал, и поднялся, так и не посмотрев на Раона. Пожевал губу.

– На этой неделе тебе нужно будет посетить супругу господина Чхве. Выяснить маршрут перевозки нашего оружия, где можно будет его провезти без постов и хвостов.

– Да, хорошо, – выдохнул Раон. – Сделаю.

– И дочь нашего хорошего знакомого. От нее нам ничего не нужно, но в просьбе отказать не можем. Ее отец – наш спонсор, не будем его расстраивать. Так что доставь девочке радость, она писается при виде тебя.

– Дочь? – Раон насторожился. – Сколько лет дочери? Меня не посадят?

– Шестнадцать, успокойся. Все с согласия ее отца.

Шестнадцать? Раон остолбенел и только пялился на режиссера. Она же ребенок, даже ЧанА была совершеннолетней, когда ее уложили в его постель. Согласие отца?

– Это что за отец такой? – тихо спросил он. – Как можно? Своего ребенка под мужика подсовывать?

– У них в семье, – Пак Джи У почесал бровь, собираясь с мыслями. – Короче, отец семейства за сексуальную свободу. Родители Ким Бёль ранее сами были актерами в этой отрасли, и они считают, что дочери нужно показать, что именно она должна искать в будущем муже, – Раон слушал с возрастающим ужасом, его глаза открывались все шире и шире. Он даже забыл, что спешил к ЧанА. – Им нужен учитель, и ты им станешь.

«Учитель??» Раон рухнул на колени и уперся лбом в пыль у ног режиссера.

– Умоляю! Не заставляйте меня это делать! – взмолился он. – Я уже сломал жизнь одному ребенку!

– ЧанА беременна, – в ответ произнес Пак Джи У, плечи Раона застыли после этих слов. – Если мы откажем, то потеряем спонсора. Если мы потеряем спонсора, то будут искать виновных. Угадай, кого найдут? – Раон не дышал у его ног, и Пак Джи У подавил желание дотронуться до его плеча, на всякий случай спрятал руки за спину. – Подумай о своем ребенке, а не о чужом. Едем. Сегодня выкинь все из головы.

* * *

– Он просит отпустить ЧанА. Кое-что изменилось, господин Софтин, – сказал Пак Джи У, закуривая. С досадой пнул ногой камень, но настроение от этого не улучшилось. – Его ЧанА ждет ребенка. И сидит взаперти больше месяца. Мы можем что-нибудь сделать?

– Пригласи врача к ней, – Пак Джи У затаил дыхание: неужели скажет сделать аборт? – Пусть обследует ее, и потом наблюдает, – режиссер прислонился к стене дома и шумно выдохнул дым из легких. Видимо, это становится общей тенденцией – заботиться о Раоне. Даже Донхён, который его на дух не переносил, сейчас улыбается при встрече.

– Сделаю. А насчет его просьбы?

– Рано еще, – ответил Софтин. – Тут какое-то не совсем мне понятное оживление вокруг личности Раона. Что меня напрягает. Раон действует в Корее, какого черта его имя треплется на вечеринках Хэнсина здесь, в России, и откуда им известно о нем – я не понимаю. Пак Джи У, кто-нибудь видел его лицо? Или татуировки?

– Он всегда в маске и жилете, это даже не обсуждается с клиентками, – режиссер сразу сказал Раону, что эти вещи должны к нему приклеиться, пока он на задании. – Только если эта сестра из Пусана.

– Если предположить, что она выяснила его имя, и потом проболталась, как Хэнсин мог связать инкуба и Раона?

Пак Джи У задумался, где они могли упустить информацию. Господин Софтин тоже немного помолчал, в динамике послышался шелест бумаги. Потом распорядился:

– Ограничь его участие в мероприятиях. Он болеет и точка. Оставь только то, что связано с этим послом. К тому же, Хэнсин отправил свою ищейку к вам. Будь крайне осторожен.

* * *

ЧанА читала, сидя на кровати. Заняться в небольшой комнате больше было нечем. Ни телевизора, ни интернета, ни телефона. Исправно приносили только еду и книги.

– Можно?

ЧанА просияла, столкнула с колен книгу и прыгнула с кровати к Раону в руки. Он поймал ее и закружил по комнате, смеясь.

– Ты сегодня так рано, ничего же не случилось? – обычно Раон приходил поздним вечером и сидел с ней, пока она не уснет. Если она просыпалась среди ночи – его уже не было в комнате.

– Ничего, – Раон помотал головой и быстро поцеловал ее. – Я могу остаться до ночи, представляешь?

«Как же плачевно это звучит – мне позволено провести с ней больше чем час».

ЧанА сжала его плечи, вглядываясь в глаза.

– Правда? Целый день? – переспросила она и издала радостный вопль, когда Раон утвердительно кивнул. – Мы можем спокойно поговорить? – еще один кивок. – И даже есть время просто помолчать?

Раон спрятал лицо в изгибе ее шеи, продолжая удерживать на руках. Теплая капля сползла вниз по ее коже. Потом еще одна.

– Раон, – ЧанА прижала его крепче.

– Все в порядке, – глухо сказал он и прокашлялся. – Ну что, рассказывай, что успела прочитать, пока меня не было? Уверен, скоро ты станешь ученым профессором.

ЧанА невесело усмехнулась и поддержала игру, начиная перечислять книги. Раон сел с ней на кровать, внимательно слушая, любуясь ей, дотрагиваясь до нее.

– Ничего не хочешь добавить? – тихо спросил он, когда книги закончились. Их взгляды встретились и ЧанА вспыхнула.

– Ну… Знаешь… – она опустила глаза вниз, на руки Раона, обнимающие ее. Раон переместил свою большую ладонь ей на живот.

– Слушаю, – тепло улыбнулся он.

– Ты сказал, что не можешь иметь детей! – вдруг воскликнула ЧанА, и Раон моргнул от неожиданности. Интересный способ сообщить о ребенке. Потом искренне рассмеялся. – Что? Смешно тебе?

– Я люблю тебя, – сказал он и крепко ее поцеловал. Потом вспомнил о камерах и отпустил ее лицо. – В тот момент я говорил о будущем. Я хотел пройти стерилизацию.

– Что? Но зачем? – изумилась ЧанА и схватила его за руки с такой силой, будто он собирался сделать это прямо сейчас.

– Чтобы не оставлять таких неприятных сюрпризов после себя. Мне жаль, милая. Я подумал о защите только утром, когда уже было поздно.

– Ты такой глупый. Это лучший подарок, который я получала, – как ЧанА не старалась, не смогла сдержать слез. – Не считая тебя, конечно.

Раон на секунду закрыл глаза, упиваясь счастьем, пусть и недолгим, но оно было с ним здесь, в его руках. И он очень боялся спугнуть его. ЧанА хочет его ребенка и считает его даром. Несмотря на все, что переживает по его вине.

Глубоко втянул носом родной запах, взял заплаканное лицо в ладони и вытер слезы со щек, легонько поглаживая большими пальцами. Улыбнулся, и ЧанА вернула ему улыбку.

– Когда мы отсюда выйдем, мы поженимся. Уедем далеко-далеко, на край света, – ЧанА при этих словах хихикнула, так обычно начинались сказки. Раон хмыкнул и продолжил: – Чтобы нас не нашла ни одна камера. Построим дом на берегу озера, и вечерами будем сидеть с детьми у костра. И рассказывать им сказки.

– Чудесные, – добавила ЧанА. Раон пожал тонкие пальцы.

– Обязательно, только такие. Иди сюда, – он забрался дальше на кровать и облокотился на подушки. – Полежи со мной. «Мне так одиноко и страшно, так нужен контакт с тобой, и физический, и эмоциональный. Одно прикосновение – и боль утихает».

ЧанА легла сверху, обняла руками шею Раона и затихла. Раон задышал чаще, чувствуя жаркое дыхание на своей шее.

– Я имел в виду… Может, ты ляжешь рядом? – Раон поднял глаза и встретился с немигающим зрачком камеры. – ЧанА, мы не можем, тут везде камеры.

– Да, я знаю, – пробормотала она ему на ухо. – Позволь мне хотя бы дотронуться до тебя, я так долго этого ждала. Камера не видит. – Ее пальцы гладили его шею ниже затылка, и по телу Раона пробежала дрожь удовольствия. Единственный человек, с которым ему не нужны ни лекарства, ни любые другие стимуляторы. ЧанА поерзала на нем, и он задохнулся от острой вспышки желания, пронзившего его. Сжал зубы, уговаривая лежать себя спокойно. Давать представление с участием ЧанА он точно не собирается.

Стеклянный глаз в углу в этот момент вспыхнул красным и погас. Раон недоверчиво всмотрелся, но камера не подавала признаков жизни. «Неужели у меня сегодня день рождения?» Он одним движением уложил ЧанА на спину и закрыл ее удивленно округленный рот поцелуем.

* * *

– Выключи это, – помахал рукой Пак Джи У в сторону монитора. Оператор поднял глаза на режиссера. – Под мою ответственность. Выключай, быстро.

11

Чхве Да Чён, обычная женщина, как и тысячи других, которых можно каждый день встретить в автобусе, магазинах, на улице. Ничем не выделялась. Но и любви хотела так же, как другие. Или, хотя бы, страсти и нежности после.

Раон справился со своей задачей за полчаса, довел супругу министра до безумия, потом до счастливых слез, потом она пожелала второй заход.

«Черт», – подумал Раон, не ожидая такого. У него уже начало тянуть в паху, после чего обычно накатывали болезненные приступы. Чхве Да Чён осыпала ласками его спину, шею, руки, расставленные по обе стороны ее головы. Раон склонился и легко чмокнул кончик ее носа.

– Я на минуту, – сказал он и направился в уборную, зажав в ладони таблетку. Снял кольцо и облегченно выдохнул, когда кровь начала циркулировать по пережатой части. Проглотил следующую таблетку, привел себя в порядок и вернулся в спальню. «Интересно, он может отвалиться после такой эксплуатации?»

Забрался выше на подушки, обнял Чхве Да Чён и принялся поглаживать ее спину.

– Госпожа, я не местный, – начал он издалека. – Приехал из Тонхэ, плохо еще ориентируюсь. Могу я спросить?

– Конечно, милый, – Чхве Да Чён ощупала его с большим удовольствием, молодое развитое тело, так отличающееся от того, что обычно лежало рядом с ней по ночам. Раон мягко улыбнулся и поднес ее руку к губам. – Сними маску, я хочу увидеть твое лицо.

– Прошу прощения, госпожа, – так же мягко ответил Раон, понижая тембр до вибрации в груди, и склонился к ее уху. – Мне запрещено это делать. Иначе я буду наказан, – последние слова он произнес жарким шепотом, отчего Чхве Да Чён быстро нарисовала в своем воображении, как именно будет наказан этот мужчина, и ее сердце забилось чаще.

– Что за вопрос у тебя? – ее глаза закатывались, в то время как Раон одной рукой скользнул под простыню, меж раздвинутых бедер, поглаживая, лаская, надавливая и проникая внутрь ее тела, где все пылало жаром, пока она не задохнулась и не схватилась за его руку, прижимая еще сильнее. Раон замедлил движения, Чхве Да Чён протестующее застонала, он накрыл грудь. Лизнул ее шею.

– Дорога домой длинная, много аварий случается, опасаюсь ездить домой. Подскажите, где больше всего постов, там наверняка движение более спокойное.

– Я дам тебе карту, – Чхве Да Чён всхлипнула и ухватила его за член, который, к счастью, пришел в готовность, – где отмечены посты, сможешь спокойно приезжать и уезжать. Ах! – Раон заработал интенсивней. Может, повезет, и она этим удовлетворится. – Ты так похож на парня, которого я часто вижу у дома напротив, там еще несколько окон закрашены.

«Что?» Раон замер, обрабатывая информацию. Дом напротив с закрашенными окнами? Чхве Да Чён сжала его сильнее, и он выдохнул, понимая, что отвертеться не удастся.

– Минутку, – прошептал он, целуя ее и незаметно вытаскивая еще одно кольцо. – Ждите меня, я быстро.

* * *

– Вот, – Раон протянул Пак Джи У сложенную карту. – Та женщина отдала. Я могу идти?

Режиссер забрал бумагу и кивнул.

– Да, ты можешь идти.

Раон выглядел плохо, действительно плохо. Даже не попросил встречи с ЧанА, не хотел ее расстраивать своим видом? Может, это усталость, или муки совести, беспокойство за ЧанА, таблетки, которые ему приходится глотать горстями. Или все вместе взятое. Ему точно нужен перерыв, иначе он кончится.

Раон же вместо отдыха принялся искать информацию, где живет министр с супругой. Провел пальцем линию к дому напротив. Каннам. «Я же все обыскал там, как я мог упустить?»

Свою машину взять он не рискнул, слишком уж заметная. Оделся попроще, натянул на голову бейсболку, на глаза очки, и отправился пешком искать здание, в которое его возят вслепую. Обходя людные места, пробираясь самыми узкими улочками, он добрался до места. И уставился на окна на втором этаже роскошного дома. «Ну конечно», – понял, хмуро рассматривая жалюзи с внешней стороны проемов. – «Суки, хорошо придумали». Сами стекла становились видны, только если ветерок шевелил пластины.

Развернулся обратно, не рискуя долго здесь находиться. Может ли быть такое, что ЧанА тоже здесь?

И через три улицы столкнулся с Тэмином. Опустил голову ниже в надежде, что останется незамеченным.

– Никогда не думал, что друг будет скрываться от меня по углам, – раздался рядом голос Тэмина, и на плечо Раона опустилась тяжелая рука. – Привет, давно не виделись. Ты запретил приходить к тебе, но на улице-то мы можем общаться?

– Да, здравствуй, Тэмин, – Раон склонил голову, заставив друга скрипнуть зубами. – Как поживаешь?

– Так официально, да? Теперь будешь делать вид, что я для тебя никто? Где ты был все это время?

«Сколько я еще буду врать?» – устало подумал Раон.

– Ездил отдыхать, компания отправила.

Тэмин сдернул очки с носа Раона и заглянул под козырек. Свел брови на переносице и встревоженно прищурил глаза. Раон агрессивно приподнял бровь, предупреждая следующий вопрос.

– Ну и зачем ты провоцируешь меня на ссору? – спросил Тэмин после переглядываний и протянул очки обратно. Раон тут же скрыл глаза с полопавшимися сосудами за темными стеклами.

– Тэмин, прошу, уважай мое личное пространство, – Раон сделал движение, чтобы обойти Тэмина, но был снова остановлен.

– Разница между уважением к твоему личному пространству и равнодушием ничтожна. Что конкретно ты требуешь от меня? Чтобы я сделал вид, что не знаю, кто ты и кем для меня являешься? Что ничего не вижу и не слышу? Что все в полном порядке? – Тэмин повысил голос до крика. – Посмотри на себя в зеркало! Господи, на кого ты стал похож?

– На проститутку, кем я и являюсь, по сути, – Раон скинул руку с плеча. Тэмин в ужасе зажал себе рот. – Держись от меня подальше, Тэмин, чтобы моя слава не зацепила тебя.

– Да плевать мне на слухи, – прорычал Тэмин. Потом вдруг успокоился. – Хорошо, пусть будет по-твоему. Я скучал, может, сходим куда?

– Я… – «Что? Занят, устал, другие планы? Как же мне отцепить его от себя?» – Я, правда, очень устал. Давай в другой раз?

– Завтра предпоказ моего фильма, – нерешительно произнес Тэмин. – Может… Ты найдешь немного времени для меня? Придешь?

– Да, конечно, – Раон похлопал Тэмина по спине, готовый пообещать все что угодно. – Я приду. До завтра?

* * *

– Выспался? – был первый вопрос Донхёна, когда он приехал за Раоном. – Ты это, не заболел случайно?

– Нет, я в норме, – Раон забрался на заднее сиденье и протянул руку между креслами. – Давай сюда повязку.

Донхён озабоченно посмотрел в зеркало, отмечая обветренные губы, которым не помогал ни один самый дорогой бальзам, посеревшую кожу под запавшими глазами, ввалившиеся щеки, на которых виднелась тень щетины. Перевел взгляд на мелко дрожащие пальцы и хлопнул Раона по руке.

– Сегодня она не потребуется.

Раон опустил голову вниз.

– Как думаешь, Донхён, меня накажут после смерти? – подобие любопытства в равнодушном тоне заставило Донхёна уже тревожно нахмуриться. – Я вот уверен, что да. – И добавил совсем тихо: – Он мне еще припомнит всех котят и щенков, когда увидит перед собой.

Донхён промолчал, не поняв, о чем толкует Раон. Завел двигатель, вырулил на дорогу. Раон откинулся на спинку и закрыл глаза, словно ему было безразлично, куда его везут и для чего.

– Ты спал сегодня? – повторил вопрос Донхён.

– Нет, не смог. Все думаю о той девочке, дочке ювелира, – ответил Раон, не открывая глаз. – Ты когда-нибудь насиловал ребенка? А вот мне придется.

– Хватит, прекрати, – отрывисто оборвал его Донхён. – Ей шестнадцать. И это не твоя вина.

– Я могу отказаться, – возразил Раон, поддавшись вперед, и на его лице появилась злая усмешка, исказив черты до неузнаваемости. – Только вот незадача – не могу. Меня прижали со всех сторон. Я даже вздернуться не могу, потому что ЧанА у вас. Обхохотаться можно, не так ли, Донхён?

Раон опять закрыл глаза и больше не произнес ни слова, пока машина не остановилась у невысокого здания с вывеской, сообщающей, что здесь находится спа центр.

– Раон, – тихо позвал его Донхён. Раон дернул щекой, показывая, что слушает. – Пак Джи У велел сделать тебе массаж и уложить спать. Если будешь сопротивляться, мне придется вколоть тебе снотворное. Мне бы очень не хотелось заставлять тебя… Может, ты пойдешь сам?

– Мне вечером нужно быть в городе. Я успею?

* * *

На предпремьере фильма собрались огромные толпы людей. Знаменитости, журналисты, кинокритики, партнеры. И поклонники, которые хотели увидеть любимых актеров, получить автограф или какую-нибудь информацию о картине. Тэмин имел столько фанатов, что его коллегам оставалось только завидовать, вся площадь перед кинотеатром и прилегающие улицы были забиты людьми.

Раон накинул на голову капюшон и вклинился в толпу, пробираясь ближе к входу, огороженному линией полицейских. Его толкали, несколько раз обругали, оттоптали все ноги, прежде чем он нашел себе место под деревом и прижался спиной к его стволу. Вместо того, чтобы приехать с друзьями и выйти под вспышки камер на ступени кинотеатра, он крадется как преступник, прячась среди людей от глаз Тэмина и Тэуна. Раон горько осмеял сам себя.

– Он не придет, – прошептал Тэун, напряженно вглядываясь в людское море. – На что мы надеемся?

Директор агентства что-то возмущенно прошептал Тэмину на ухо, который выслушал, не отводя глаз от площади.

– Еще немного, пожалуйста! Это очень важный человек для меня, директор!

– Вы задерживаете всех, быстро внутрь, – краем губ прошипел директор, ослепительно улыбаясь на камеры. – Кого бы ты ни ждал, тот человек не считает нужным поддержать тебя.

Бросив последний отчаянный взгляд на площадь, Тэмин вошел в здание. Тэун мрачнее тучи последовал за ним. Раон грустно улыбнулся, вспоминая время, когда они втроем выбешивали директора так, что он краснел от крика. И, никем не замеченный, развернулся в сторону своего безлюдного дома, возвращаясь по пустынным улицам, горевшим неоном и яркими вывесками. Все люди, наверное, сейчас собрались под зданием кинотеатра.

* * *

Пока Раон тайком пробирался по площади, Пак Джи У слушал Донхёна. Потом сразу же позвонил господину Софтину.

– Господин, он не выдерживает. Мы отняли у него все, и друзей в том числе. Кидаем ему подачки в виде встреч на час с девушкой, и то раз в неделю.

– Где он сейчас? – резко спросил собеседник.

– Донхён отвез его домой, – Пак Джи У вопросительно скосил глаза на Донхёна, тот утвердительно кивнул.

– Что с девушкой?

– Она… Ей здесь не очень нравится, – вчера ЧанА разбросала по комнате весь ужин и порвала книги, которые ей принесли, требуя, чтобы привели Раона.

– Ты ему симпатизируешь? Пак Джи У?

– Это не имеет отношения к делу. Мои эмоции отключаются, когда речь заходит о работе, – сухо ответил режиссер.

– Я позвоню через неделю и сообщу тебе, что делать с Раоном. Охраняй ЧанА. Устрой ей условия получше, нельзя беременную женщину держать в полном заточении.

Пак Джи У отложил телефон в сторону, закончив разговор, и переглянулся с Донхёном.

– Господину Софтину известно больше, чем нам. Кто такой этот Хан Раон?

* * *

– Здравствуйте! – Раон подпрыгнул, когда на него налетела фигура. – Вы помните меня?

Раон покопался в памяти: светлые глаза, светлые волосы, перепуганное лицо.

– Вы – тот турист на дороге?

– Ага, – радостно воскликнул он. – Максим. А вы так и не сказали ваше имя.

– Как вы здесь оказались? – пробормотал Раон, совершенно не в настроении продолжать беседу. Проводил глазами пожилую пару, гуляющую по парку, засмотрелся на парочку, жмущуюся друг к другу на лавочке. Где-то раздались кошачьи вопли. Даже коты – и те кучкуются.

– Так я ехал в Сеул, а тут вас догнал. Пришлось свернуть в тот город, – Максим задумался, затем махнул рукой и снова растянул губы в улыбке. – Неважно, все названия у вас одинаковые.

Ему удалось вызвать у Раона усмешку. И только.

– Извините меня, я себя плохо чувствую. Поговорим в другой раз, – Раон обошел его и двинулся вперед. Максим увязался за ним.

– Может, мы могли бы вместе прогуляться? Я один в Сеуле, никого не знаю.

Раон ничего не ответил, продолжая переставлять ноги вперед. Если долго молчать, человек должен отвалиться сам, ему просто станет скучно. Однако Максим дошел с ним до самого дома, не закрывая при этом рот. Ненужная информация еще больше утомила Раона, он ощутил себя попросту больным.

– Слушайте, – повернулся он к Максиму, но тот поднял руки вверх в примирительном жесте.

– Понял, надоел. Уже ухожу, – и действительно попятился, помахав на прощанье рукой.

Раон вошел в дом, сел на пороге у двери и оглядел пустой холл. «Я хочу увидеть ЧанА. Хотя бы посмотреть, как она спит, Господи, я был бы рад даже минутке!»

Но звонить с подобной просьбой не стал. Пак Джи У хоть и смягчился за последние недели, но испытывать его терпение не стоит.

Так Раон и просидел полночи, бездумно пялясь в пол, потом лег там же и закрыл глаза, дожидаясь рассвета. Но не успел, еще было темно, когда ожил телефон. Свет экрана ослепил после мрака и Раон прижал трубку к уху, не разбираясь, кому еще не спится в такое время.

– Да?

– Нужно, чтобы ты приехал, – это был Пак Джи У. Раон молчал, ожидая продолжения. – ЧанА. – Тут он сел. – Она устроила очередной погром и требует тебя.

– Очередной? – переспросил Раон. Уловил в своем тоне угрожающие нотки и снизил голос. – Что это значит?

– Приедешь? – еще раз спросил режиссер.

«Ну ничего себе, мне предлагают выбор. Зная, что я бегом побегу к ЧанА. Что же там случилось?»

– Я собран. За мной приедут?

– Ли Хё Ну уже подъезжает.

«Вот и весь выбор». Раон услышал сигнал автомобиля и вышел к воротам, щурясь в свете фар.

Ли Хё Ну в этот раз ехал очень долго, больше двух часов точно. Раон несколько раз сбивался со счета, начинал примерно, откуда помнил, и в итоге окончательно запутался. После того, как его вывели из автомобиля, повели совсем не той дорогой, к которой он привык: другие повороты, нет камня, о который он вначале спотыкался. Даже воздух пах по-другому, более чистый, сладкий. Глаза ему разрешили открыть перед самой дверью, войдя в которую, он поразился.

– Здорово, правда? – ЧанА уже висела на его шее. Раон подхватил ее, усаживая на своих руках, и огляделся. Комната была просто огромная, точно как его холл, разделенная на зоны высокими шкафами: читальня, спальня, столовая и что-то вроде гостиной с двумя креслами и столиком между ними. Тут были окна, о Господи! ЧанА увидит солнечный свет. Которые выходили в сад. Раон был уверен, что сад закрытый и под охраной, но сейчас это неважно. – Раон, ну скажи что-нибудь?

– Ого, ничего себе апартаменты! – послушно воскликнул Раон, гадая, что у Пак Джи У в голове и с какой целью он устроил этот переезд. – Когда ты переехала?

– Вчера. Я думала, ты придешь вечером, но… Ладно, неважно. Зато ты сейчас здесь!

ЧанА сжимала его шею так крепко, будто видела последний раз. Она будто стала легче, Раон качнул ее, вспоминая, как ее вес ощущался ранее.

– Ты вообще ешь? – он притворно нахмурился, ЧанА обняла его еще крепче, счастливо улыбаясь.

– А знаешь что? – глядя на радостное лицо, Раон начал расслабляться. – Ли Хё Ну сказал, что я могу выходить туда, – жест в сторону окна. Раон перевел глаза на ЧанА, изо всех сил желая разделить ее восторг, но в голову лезли только мысли о том, как нужно довести человека, чтобы он радовался и был благодарен за возможность увидеть клочок травы. Может, не так уж ему плохо живется, как он думает.

– Да, родная, – мягко сказал Раон. – Это замечательно, просто чудесно. А теперь расскажи мне, что случилось с прежним жилищем?

– Ну, – ЧанА завозилась под строгим взглядом. – Там решили сделать ремонт.

– Не юли! Пак Джи У сказал, что ты ее разнесла всю, – и еле сдержал улыбку, когда увидел виноватый взгляд из-под ресниц. – Как? Как ты смогла это сделать? Ты же стула поднять не сможешь.

Он гордился ей. ЧанА ощутила прилив энергии, когда поняла, что Раон и не собирался ее ругать. Хотя всегда просил вести себя очень тихо и не выводить тюремщиков из себя. И она начала рассказывать, что конкретно сделала и чем орудовала при этом. Раон смеялся, тайком оглядывая стены в поисках камер.

– Теперь спрошу – зачем? – он приподнял бровь, когда ЧанА закончила описывать свои подвиги.

– Чтобы увидеть тебя, – просто сказала ЧанА. – Я не дура, вижу, что с тобой что-то происходит нехорошее, и знаю, что это из-за меня, – Раон попытался возразить, но ЧанА закрыла ему рот ладошкой. – Ты видел себя?

Раон не смог вспомнить, когда он последний раз смотрел себе в глаза в зеркале. И отрицательно покачал головой. Теплые пальцы погладили его щеки, потом обхватили голову и притянули для быстрого поцелуя.

– Раон. Я хотела тебе сказать, чтобы ты оставил меня. Подожди, – она снова закрыла ему рот. – Послушай. Я им не нужна, и без тебя бесполезна. Они отпустят меня, если увидят, что ты потерял интерес, – взгляд Раона заледенел, пока он слушал. ЧанА шмыгнула носом и сглотнула. – Я больше не могу смотреть на это.

Раон сел в кресло и убрал ее руку со своего лица. Долго рассматривал слабые пальцы, в полтора раза меньше, чем его собственные.

– Ты все не так понимаешь, – наконец, сказал он. – Я завершу свою работу и мы…

– Не надо мне врать! – крикнула ЧанА. – От простой работы не становятся похожими на ходячий труп! Куда смотрят твои ТТ?

– Не кричи, не надо, ты напугаешь ребенка, – Раон прижал голову ЧанА к плечу. – И больше не говори мне уйти. Будто не знаешь, что значишь для меня.

– Я… Хорошо, – ЧанА потерлась щекой о его футболку, вытирая слезу, которая все же скатилась, как ЧанА не пыталась ее удержать. – Все, я больше не буду, успокоилась. Это все гормоны, настроение скачет постоянно, не обращай внимания.

Она все понимает, подумал Раон. И не хочет расстраивать его еще больше и добавлять лишних переживаний. Хорошая актриса, под стать ему. Когда-нибудь они смогут поговорить об этом открыто.

– Есть хочешь? Мне постоянно что-то приносят, весь холодильник забит.

– Нет, не сейчас, – Раон не смог вспомнить, когда последний раз что-то ел, но сейчас он безумно хотел спать. – Я прилягу, хорошо? Недолго, а ты побудь рядом.

Спальная зона была как отдельная комната, и Раон не нашел там ни одной камеры. Что случилось с Пак Джи У? Послабление за послаблением, без видимых причин. Раон вытянулся во весь рост на довольно удобной кровати, похлопал рукой рядом, зовя ЧанА. Она тут же оказалась под боком, обнимая его.

– Только рядом с тобой я оживаю, – пробормотал он, закрывая глаза. Сколько времени ему дадут на этот раз?

– Я заметила, – ЧанА положила руку ему на грудь, ощущая глухие удары. Раон усмехнулся, скосил глаза на ее поднятое лицо и легко щелкнул по носу.

– Я не это имел в виду. Я захотел жить по-другому, изменить абсолютно все. Я захотел жить, а не проживать.

ЧанА принялась массировать голову Раона легкими движениями, пока его глаза окончательно не закрылись и дыхание не выровнялось. Уснул. Судя по его виду, первый раз за несколько дней. Он был не просто бледный, кожа приобрела болезненный серый оттенок, и бритву он не брал в руки далеко не первый день. И ниже ключиц красные царапины, как от ногтей. ЧанА осторожно приподняла ткань, чтобы лучше рассмотреть. Чем же он занят в то время, пока она книги читает?

Раон пошевелился, и ЧанА замерла, боясь разбудить. Уснула тоже, проснулась под вечер. Раон спал в той же позе, как и уснул. Она поела, сходила в душ, посидела на кровати, взяла книгу и устроилась в ногах Раона, прижимаясь бедром к теплой ступне. Никто их не беспокоил. Раон все спал. Ближе к полуночи ЧанА тоже легла. Раон тут же притянул ее ближе и снова уснул.

Глаза открыл только к обеду следующего дня, проспав сутки. И его сразу же вызвал Пак Джи У, к которому его провели просто по коридору с открытым лицом. Раон запоминал все вокруг, пытаясь по устройству здания понять его назначение, но в голову ничего не приходило. На частный дом это не было похоже, как и на отель. Режиссер встретил его в коридоре и пригласил пройти в открытую дверь, похожую как две капли воды на соседнюю, и так дальше по коридору. «Больница?»

– Выглядишь намного лучше, – заметил он, Раон изогнул краешек губ в улыбке. – Кажется, я нашел для тебя снотворное.

– Спасибо, – искренне ответил Раон. Он, наверное, рехнулся, но действительно испытывал благодарность к этому человеку в данный момент. «Это, по-моему, называется Стокгольмский синдром?»

– Раон, – начал Пак Джи У. – У нас еще есть дела.

У Раона упало сердце, он растерянно уставился в пол. Благодарность стремительно улетучивалась. «Ты надеялся, что про это забудут? Что Пак Джи У тебя внезапно полюбил?» – спросил он себя. Стало понятно, откуда такая забота о ЧанА – пытается подсластить пилюлю. Перед глазами настойчиво стояла маленькая девочка с косичками, ростом ему по пояс, которую нужно посвятить в тайны плотской любви. Она прижимает ручонками одежду и горько плачет, пока здоровенный дядька раздевается перед ней. Раон прижал пальцы к глазам, выдавливая этот образ.

– Раон! – крикнул Пак Джи У и отдернул его руки, по скуле потекло что-то теплое. – Что ты творишь?

Раон проморгался, наводя резкость, вытер плечом щеку, размазал кровь еще больше.

– Вы же все равно меня заставите? – глухо спросил он. – Если я откажусь – какие последствия будут для ЧанА?

– Не нужно торговаться. ЧанА слишком слаба и не выдержит последствий. Просто сделай это, – Пак Джи У был бы рад заменить Раона другим чонбун, но девчонка вцепилась в него мертвой хваткой. Он пытался договориться с ее отцом, однако не стал говорить об этом самому Раону; что толку, если переговоры не принесли результата. – И не такой уж она и ребенок, молодежь также снимает комнаты в отелях.

– Ровесники, – обреченно возразил Раон и потер переносицу. – Я все понимаю, но какие-то нормы морали должны соблюдаться?

– Твоей вины здесь нет, просто так сложились обстоятельства.

– Это мой выбор, – мрачно проговорил Раон, засунул руки в карманы, снова вытащил, начал перебирать пальцами. Пак Джи У настороженно следил за его бессмысленными движениями. – Я, только я один принимаю решение. У меня есть два варианта, и ответственность за то, что я выберу, несу только я один. Несмотря на все ваши советы и утешения.

– Ты можешь вернуться сюда после… Вечером.

– Вы серьезно? – у Раона вырвался истерический смех, хотя глаза покраснели еще больше. Он без конца трогал лицо, тер лоб, чесал щетину, даже не замечая этого. – Благодарю, но, боюсь, сегодня я не в состоянии буду убедительно играть. Если позволите, я приду с визитом позже. Скажите ЧанА, что я уехал навестить маму, на Карибы.

– Она в Сеуле, твоя мать. Уверен, ЧанА в курсе, – Пак Джи У всерьез рассматривал вариант остаться без спонсора, потому что Раон сейчас производил впечатление невменяемого. Наверное, нужно звонить господину Софтину, этот чонбун попросту сходит с ума.

– Никто не в курсе, где моя мать. Даже я, – Раон сел на стул и прижал лоб к холодной столешнице. – Я могу немного выпить? Хотя бы глоток водки, коньяка, что у вас есть? «Дожился, вымаливаю стакан выпивки».

Пак Джи У поставил перед ним кружку и наполнил до половины коньяком. Раон ухватился за нее двумя руками и быстро поднес ко рту, опасаясь, что режиссер передумает и отнимет. Когда он пил крепкий коньяк как воду, не отрываясь, в несколько глотков, режиссер невольно передернулся.

Раон отодвинул пустую кружку от себя, снова опустил голову, трясущимися руками обхватил затылок и замер. Пустой желудок загорелся огнем, на глазах выступили слезы, смешиваясь с кровью, сочившейся из ранки у виска, где Раон содрал ногтями кожу. Он ненавидел себя и презирал за то, что собирался сделать. Если бы он вернулся сейчас назад, в тот день, когда Пак Джи У сообщил ему о грядущей карьере порнозвезды, Раон надорвал бы живот от смеха, глядя в свое шокированное лицо. Ему просто не с чем было сравнивать тогда.

Он встал.

– Все, я готов. – С какой стороны не посмотри – он совершит грех, либо с дочкой ювелира, либо навредит ЧанА и их ребенку. – Пусть меня отвезут домой. Когда и где мне надо быть для встречи?

* * *

В обозначенной гостинице Раона встретили два охранника и сразу провели к отдельному лифту, в котором была только одна кнопка.

– Самый верхний этаж, – невозмутимо сказал один из них и сам запустил лифт.

Тэмин чуть не свернул шею, выглядывая из-за высокой спинки кресла, одного из расставленных по зоне отдыха гостиницы. «Это точно Раон, но к чему такая маскировка и таинственность? Куда его направили эти охранники?»

Он подошел к охране у лифта.

– Извините, этот человек, которого вы встречали – могу узнать, к кому он пришел?

Оба сотрудника на секунду перевели глаза на Тэмина и вернулись к наблюдению за гостями. Тэмин потоптался немного и спросил еще раз.

– Господин, – наконец, ответил один из них. – Мы целый день встречаем и провожаем гостей. И никто из них не отчитывается перед нами.

Тэмин понял, что ничего ему не скажут. Прикинул, удастся ли ему прорваться к самому лифту, но быстро оставил эту затею. Вернулся на свое место, достал телефон и набрал Тэуна.

– Я заметил Раона, – сразу сказал он, ища другое место, откуда будет виден лифт. – Он тайно прошел в гостиницу, охрана утверждает, что его здесь не было, и это странно.

– Я приеду, – тут же ответил Тэун, в трубке раздался какой-то шум и возмущенный женский голос. Тэмин усмехнулся, представив разочарование дамы. – Говори адрес.

– Приедешь и сменишь меня, эти люди теперь уже наблюдают за мной, и это более чем подозрительно. Я снаружи в кустах посижу.

* * *

Раон в лифте сложил очки в рюкзак, надел неизменную маску и затянул на затылке ремни, намертво прижавшие его второе лицо к коже. Покатал между пальцами таблетку, решая, глотать сейчас или немного подождать. «Работа, всего лишь работа. Закрой глаза и сделай».

Сигнал остановки лифта прозвучал слишком громко. Раон глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и шагнул вперед.

Лифт вел в широкий коридор, который плавно переходил в холл с высоченными потолками, витая лестница вела на площадку выше, видимо, там начинался второй этаж либо находилась терраса. Раон прошел до этой лестницы и остановился, оглядываясь. С одной стороны лестницы был диван, площадка над ступенями образовала потолок над этой зоной, на цвета шоколада стене – темный экран телевизора, под ним – декоративный камин, тоже выключенный. По обе стороны дивана – два торшера, очень древние на вид. И, наверное, очень дорогие. По краям стены виднелись темные проемы, возможно, коридоры вглубь пентхауса.

По другую сторону лестницы тоже зона отдыха, но там уже были расставлены кресла и высокие стеллажи с разными безделушками, которые, наверняка, стоили целое состояние. И с той стороны тоже уходили дальше коридоры. Высокие окна, как и в доме Раона, от пола до потолка, открывали вид на ночной Сеул. Над головой сияли звезды. Прозрачные стены и потолок создавали иллюзию открытого пространства, при этом защищая от холода и ветра.

– Красиво, не так ли? – произнес голос за спиной. Раон нервно обернулся через плечо: из одного из кресел поднялась девушка в спортивной майке и шортах. Короткие волосы завязаны в хвост почти на макушке, что делало ее еще младше. Раон замер, когда она подошла ближе и поклонилась. – Здравствуйте, я Ким Бёль. Но вы и так догадались, наверное.

Так как Раон не шевелился, девушка обошла его и остановилась впереди.

«И что я должен делать сейчас?» – подумал Раон, глядя прямо в глаза насыщенного янтарного цвета. Их необычный разрез напомнил ему рысь. И смотрела она на него так же спокойно и чуть задумчиво, как большая кошка. «Которая ждет, когда я ошибусь». В ней явно ощущалась примесь другой крови.

– Моя мать родом из Китая, – сообщила Ким Бёль. Раон склонил голову набок в вопросе. – Вы просто так рассматриваете меня. Я знаю, что отличаюсь от кореянок. Я могу предложить вам чай или кофе?

Мужчина смотрел на нее сквозь прорези в маске и не мог понять, что за игру она ведет. Ощутил себя котенком, болтающимся в большой руке отца. Ким Бёль подняла вверх прямые брови, которые расходились к вискам четкими стрелами.

– Вы умеете говорить? Должны, если только вас в фильмах не озвучивал кто-то другой.

Раон закрыл глаза в приступе стыда – этот ребенок смотрит не те передачи, которые должны смотреть дети. Потом тряхнул головой, вспоминая, для чего он здесь.

– Да, я умею говорить. И нет, я не хочу ни чай, ни кофе.

Чем быстрее он разберется здесь, тем раньше сможет свалить куда-нибудь. Или свалиться, сегодня он точно напьется, наплевать на все запреты режиссера.

– Как я могу к вам обращаться? – Ким Бёль продолжала свои попытки вовлечь его в беседу. Раон промолчал – не ждет же она, что он в самом деле ей скажет свое имя? – Оппа? Так будет удобно?

Оппа? Бровь Раона поползла вверх. Даже ЧанА его всегда звала по имени, никаких старших братьев и парней в их речи не присутствовало.

– Я бы очень хотела, чтобы вы со мной поужинали.

Эта девочка вогнала Раона в ступор. Он вздохнул.

– Госпожа Ким, для чего я здесь? – прямо спросил он.

Девушка покраснела как помидор, даже уши стали бордовыми. Янтарные глаза забегали по сторонам, не решаясь встретиться с непроницаемыми черными.

– Я… – она запнулась, сжала пальцы и подняла взгляд на уровень его груди, прямо напротив сердца. Раон заметил, что Ким Бёль еще ниже, чем ЧанА. – Идите за мной.

И чуть ли не бегом устремилась к одному из темных проемов. Раон проглотил таблетку и пошел следом. И чуть не упал, когда коридор привел его в столовую с накрытым для ужина столом. И с видом на площадь Кванхвамун, где он, казалось, вечность назад мечтал об абсолютно другой жизни. Напоминание о неудавшихся желаниях внезапно привело его в ярость, и Раон с силой опустил руки на столешницу, отчего вся посуда зазвенела, а сама хозяйка испуганно отпрыгнула назад.

– Что за игру вы ведете, госпожа? – вкрадчиво спросил он, сверкая глазами. Ким Бёль отошла еще дальше, прикусив небольшую губу.

– Я хотела с вами поговорить, – наконец, ответила она. Раон постоял немного, осмысливая услышанное, потом отодвинул стул и сел. – Просто… Вы…

Таблетка начала действовать, доставляя неудобство в тесных джинсах. «Твою ж мать», – подумал Раон, не зная, смеяться ему или плакать. – «Что за абсурдная ситуация».

– Просто поговорить? – переспросил он. – Вы хотели просто поговорить, и для этого вызвали меня?

«Да я чуть не рехнулся, а ты хотела просто светской беседы??»

– Ну… – девушка осторожно подошла к столу с другой стороны и присела на краешек стула. Раон хмуро наблюдал за ней – думает, что он будет ее бить? И заметил, что с силой сжимает в руке вилку. «Я уже не соображаю, что делаю». Медленно отодвинул прибор подальше от себя. – Мой отец мне ни в чем не отказывает…

– Я заметил.

– Вы интересный.

– Ага, спасибо, – Раон сел удобнее на стуле и широко расставил ноги, надеясь, что скоро его состояние нормализуется. Правая нога начала трястись, и он крепко прижал ступню к паркету. На лбу выступил пот, но вытереть он его не мог, не сняв маску. Пришлось наслаждаться тем, как капли ползут вниз, по бровям, по вискам.

– Вы себя хорошо чувствуете?

– Нет, – резко ответил Раон. «Секса не будет, Раон, выдохни». – Вы хоть представляете разницу в нашем возрасте?

– Вы злитесь? Из-за того, что я заставила вас прийти сюда? – Ким Бёль взяла в руки вилку, повозила ей по тарелке и одновременно по натянутым нервам Раона. У него даже на зубах появился раздражающий привкус.

– Положите вилку, – сказал он, не выдерживая скрипа. Ким Бёль подняла глаза и увидела его искривленные губы. Послушно отложила прибор в сторону и потянула на себя салфетку, чтобы занять хоть чем-то руки.

– Вы не хотите здесь быть, я права?

Раону становилось все тяжелее дышать в маске, легким не хватало воздуха, как после длительного бега, и он глянул в сторону окна, отчаянно желая получить хоть глоток прохладного кислорода. Вокруг были сплошные раздражители, он сам превратился в комок обнаженных нервов, забираясь на вершины потрясений и падая вниз, и так по кругу. Еще и эта Ким Бёль, которая без конца что-то спрашивала. И проклятая таблетка, которую он так невовремя принял.

– Простите меня.

Зря он так быстро вскочил с места, в глазах резко потемнело, блюда на столе слились с белоснежным потолком и стальными стенами в какой-то цветной коллаж, и Раон, пытаясь найти точку опоры в пустоте вокруг себя, сделал неловкий шаг назад и потерял сознание. Ким Бёль ахнула, когда он с грохотом рухнул на пол.

– Оппа? – робко позвала она, но мужчина был полностью неподвижен. Девушка поняла, что он не притворяется, когда приложила палец к шее и прощупала слабый пульс. Грудь едва приподнималась, и он не реагировал, когда она пыталась его растолкать. – Что же делать??

Ким Бёль испугалась, первой мыслью было позвонить в скорую. Второй – что оппа совсем не обрадуется, когда придет в себя в больнице. Она прикинула расстояние до дивана в холле, подхватила мужчину под мышки, приподняла и выдохнула от его тяжести. Постояла, чувствуя, как начинают неметь плечи, и не зная, что делать дальше. Если сейчас опустит его обратно на пол – больше не поднимет, оставлять его валяться на холодном полу – не по-человечески. И поволокла его, бессознательного, обливаясь потом от усилий. Его ноги издали глухой стук, когда Ким Бёль пересекала порог между коридором и холлом, девушка виновато поморщилась, но продолжала двигаться к такому уже близкому дивану.

– Боже мой, – она уже задыхалась. – Сколько же вы весите?

Затащить верхнюю часть туловища на уровень колен оказалось почти невыполнимой задачей, Ким Бёль два раза чуть не уронила Раона на пол, но в конце концов рывком забросила его вместе с собой на диван. Упала рядом, вытирая лицо, отдышалась. Закинуть ноги уже не представляло проблемы. Приподняла крупную голову, и ее пальцы наткнулись на металлические застежки. Желание снять маску стало невыносимым – какой он, этот загадочный инкуб, от которого млеют все ее знакомые и шепотом обсуждают его, когда рядом нет мужчин? Так ли он красив, как говорят? Или маска – для того, чтобы спрятать какой-нибудь изъян? Перевела глаза на опущенные ресницы и убрала руку, заменив ее подушкой. Он имеет право сохранить свою тайну.

* * *

Сначала в уши проникли слабые звуки звонка, потом нос защекотал запах черного чая. Раон приоткрыл глаза и огляделся. Над ним нависал белый потолок, намного ниже, чем он помнил в столовой. И лежал он намного удобнее, чем было бы на полу, где обрывались его воспоминания. Чуть повернул голову, прислушиваясь – Ким Бёль говорила по телефону.

– Да, папа. Да, он спит. Нет, все просто отлично, приходить не нужно. Мы с ним поладили.

Раон опять закрыл глаза, ощущая себя слабее улитки. Эта пигалица уложила его на диван? Слабая улыбка тронула его губы и Ким Бёль, не отрывавшая от него взгляда все время, пока говорила с отцом, быстро попрощалась и через секунду уже присела на коленки у дивана.

– Как вы себя чувствуете? – прохладный палец прижался к артерии на шее, считая пульс. Раон поднял руку и уронил ее обратно. Ким Бёль тревожно всматривалась в его лицо. – Я хотела вызвать врача, но подумала, что вы будете против.

– Нормально, – он сел. В ушах сразу зашумело, сердце заколотилось, стремительно загоняя кровь в мозг. Раон ухватился за спинку дивана, когда в глазах снова потемнело, задышал глубоко, всей грудью. «Снять бы эту чертову маску».

Перепуганный ребенок еще шире открыл свои удивительные глаза.

– Вы же не будете снова терять сознание?

– Не буду, пару минут – и я буду в норме, – Раон скосил глаза на бледное лицо Ким Бёль. – Как вы это сделали?

– Оппа, я ничего не делала, правда! Я не снимала вашу маску, честно, клянусь!

«Надо было снять, я хоть дышать смог бы».

– Имею в виду ваши скрытые способности. Никогда бы не подумал, что вы в состоянии поднять меня, – Раон усмехнулся, и Ким Бёль робко улыбнулась ему в ответ. – Вам не стоило этого делать, но я благодарен за удобную кровать и спокойный сон. Сколько я отдыхаю?

– Около часа. Я очень испугалась, когда вы упали. Хорошо, что не разбили себе ничего, медсестра из меня никакая.

– Прошу прощения за этот инцидент, его не было в моем сценарии, – Раон потряс головой, проверяя координацию, и поднялся на ноги. – Госпожа, если я вам не нужен, я могу уйти?

Ким Бёль сразу сникла, блеск пропал из ее глаз. «Радуйся, что он вообще пришел, и ты имела возможность с ним поговорить», – сказала она сама себе, тоже вставая.

– Да, конечно. Но… – она потерла свой носик в попытке скрыть смущение. – Может, вы выпьете со мной хотя бы чашку чая? Я не заставляю вас, конечно. Если спешите, то как-нибудь в другой раз.

– Просто чай? – уточнил Раон. Ким Бёль быстро закивала, вновь просияв. – Хорошо, но дайте мне несколько минут, – и указал на свое лицо. – Сложно дышать.

– Вы снимете маску??

– Нет, не сниму, – вышло более резко, чем он хотел, и Раон едва заметно поморщился. – Извините.

– Ничего, я все понимаю, – Ким Бёль совсем не обиделась на грубость, подхватила поднос с остывшим чаем и свободной рукой указала на одну из дверей. – Там ванная, если нужно. Я заварю новый чай, этот уже остыл. Только не уходите, пожалуйста!

Она запала на него, это мог увидеть даже слепой. Но ей был интересен именно тот, кто под маской, а не знаменитый инкуб. И к ее чести, Ким Бёль всеми силами старалась это скрыть. Неумело, неуклюже, девочка старалась сохранить лицо. И Раон решил сделать вид, что ничего не замечает. Он кивнул, подхватил свой рюкзак и пошел в указанном направлении. Он позволит себе расслабиться еще на полчаса, только на одну чашку чая, а потом уйдет.

Оставшись наедине с собой, Раон расстегнул ремни и, наконец, избавился от маски. Вдохнул полной грудью, оперся о раковину и медленно поднял глаза на свое отражение. Будто встретился с незнакомцем. Тэмин был прав, он сильно изменился, и совсем не в лучшую сторону. Стало понятно, из-за чего ЧанА кричала на него.

Раон открыл кран и засунул голову под воду. Хорошо, что он еще может получать радость от таких мелочей, как чистая прохладная вода. Потом потряс головой, разбрызгивая капли во все стороны, вытер лицо руками. Посмотрел на ненавистную маску, лежащую рядом с рюкзаком, и запихал ее внутрь, взамен достал кепку и темные очки, сверху накинул капюшон, пряча лицо в тень. Из кармана выудил еще одну таблетку и с огромным наслаждением смыл ее в унитаз.

Ким Бёль уже принесла обещанный чай и вазу с печеньем, когда Раон вышел в холл.

– Так, – сказал Раон, заметив, как она округлила глаза при виде его. – Я могу рассчитывать на вашу порядочность?

Девушка быстро закивала и заняла одно из кресел.

– Я просто удивилась. Честно, я не буду смотреть. Тяжело в ней?

– Невозможно дышать, – слова вылетели так легко, что Раон сам не понял. Нахмурился.

– Вы поэтому потеряли сознание?

– И поэтому тоже, – Раон сел спиной к свету и принял из рук Ким Бёль горячую чашку. Хмыкнул, когда она сразу вернулась на свое место, не делая попыток заглянуть под капюшон, и поднес чашку к губам, вдыхая терпкий запах. – Госпожа, могу спросить? – дождался, когда Ким Бёль кивнет. – Зачем вам это? Неужели вы всерьез рассчитывали, что будете счастливы?

– Я счастлива, – просто ответила Ким Бёль. – Я смогла с вами поговорить, мне достаточно.

«Отлично, просто слов нет. Наверное, все-таки придется поднять эту тему, иначе есть вероятность в скором времени снова оказаться здесь». Раон отпил немного, смачивая горло.

– Госпожа, я не тот человек, который вам нужен. Поверьте, вы достойны большего, чем продажного мальчика по вызову. И вам не стоит со мной общаться.

– Не говорите так! – выпалила Ким Бёль, раздражаясь к изумлению Раона. Он даже отставил чашку в ожидании продолжения. – Прежде всего, вы – человек!

– Ого, – воскликнул Раон, приподнимая уголок губ. – И как вы это определили?

– Я имею в виду не то, что у вас две руки, две ноги, и вы ходите прямо. Я знаю много животных, которые выглядят так же, – у Раона сразу возник вопрос, откуда она их знает. Ее отец точно не занимается ее воспитанием как положено родителю. – Оппа, вы внутри – человек, ваши поступки говорят за вас. Вы же не из любви к искусству этим занимаетесь, я права?

– Я произвожу впечатление того, кого хочется пожалеть? – жестко спросил Раон.

– Нет, не жалеть. Выслушать, – Ким Бёль посмотрела на тень, где должно было быть лицо Раона, и осторожно добавила: – Мне кажется, вам больше подойдет это.

Раон обрадовался, что ребенок не видит его. Ее слова поразили его своей простотой и одновременно глубиной, невероятно, что в шестнадцать лет Ким Бёль задумывается о подобном. Он схватил свою чашку, которая оказалась пустой. «Когда я успел все выпить? Даже не заметил».

– У вас отчаяние в глазах, оппа, пусть вы и прячетесь за маской, – Ким Бёль протянула руку, жестом прося отдать ей пустую чашку. Наполнила ее снова из заварника, и вернула. – Вы кого-то защищаете? Я могу вам помочь?

«Как?» Раон так и остался сидеть с вытянутой рукой, сжимая обжигающе горячую чашку. «Как она это поняла за столь короткое время? Даже Тэмин и Тэун ничего похожего не заподозрили». Этот ребенок раскусил его в два счета, предложил ему сочувствие и свои уши, чтобы выслушать. Опасная девушка. Раон поставил чай на столик рядом и встал.

– Да, можете. Забудьте про меня и наш разговор. «Со мной рискованно водить дружбу».

– Я думаю, что вижу сейчас вас настоящего. Я где-то прочитала, что только под давлением можно узнать о человеке, когда он не сможет удерживать на себе всю шелуху воспитания и манер. И я вижу, как вы относитесь ко мне, даже зная, что вас могут наказать. Если я правильно поняла то, что услышала от отца, вас просто продают.

Раон подскочил к Ким Бёль и навис над креслом, приблизив свое лицо к ее. Хотел напугать, но вся ярость от ее слов куда-то исчезла, когда он неожиданно загляделся в глаза, сверкающие, как драгоценная смола, всеми оттенками золота.

– Отец знает, что вы меня не тронете, именно поэтому он позвал вас. Я попросила, – она смотрела прямо на него, будто и не было преграды между их глазами. – Я бы хотела увидеть ваши глаза сейчас.

После этих слов Раон отпрянул от нее, как от огня, зацепился за кресло, выругался. И испытал ощущение настоящей измены по отношению к ЧанА. «Ну ты и ублюдок, Раон».

– Мне пора, спасибо за беседу. И за чай, – ровным тоном произнес он, хотя внутри весь дрожал, и закинул за спину свой рюкзак. Пора валить отсюда и побыстрее. – Не провожайте.

– Вы могли бы приходить отдохнуть, это спасло бы вас от других… посещений. И вам засчиталось бы как… работа?

«Да что за черт?» Даже валяясь голым с другими женщинами, он не ощущал так своего предательства, как сейчас, заглянув в глаза Ким Бёль.

– Нет. Прощайте, – еще раз сказал Раон и пошел к лифту.

* * *

– Он вышел, не упусти только.

Тэмин вернул телефон в карман и отступил в тень, не отрывая взгляда от входа в гостиницу. Раон появился спустя пару минут, вышел, постоял, потом присел на один из каменных цветочных горшков, расставленных полукругом перед зданием. Он выглядел потерянным и очень одиноким, и Тэмин невольно сделал шаг к нему. Но сразу же остановился, понимая, что Раон опять встретит его в штыки. С другом что-то происходило, и им с Тэуном нужно выяснить, что именно.

12

– У тебя сегодня урок шибари, – сообщил по телефону Пак Джи У.

– Понял, – коротко ответил Раон. – Где? – записал адрес. – Это все на сегодня?

Режиссер помолчал немного, потом осторожно спросил:

– Ты в порядке?

– В полном.

– Зайдешь сегодня к ЧанА?

Настала очередь помолчать Раону. Его грызли стыд и вина, пигалица внезапно вывернула его наизнанку, и ему казалось, что ЧанА все поймет, стоит только ей посмотреть на него.

– Не сегодня.

И сразу завершил разговор, пока Пак Джи У не начал задавать вопросы.

* * *

Тэмин подозрительно смотрел на студию.

– Ты уверен, что он зашел именно сюда?

– Уверен, – в который раз ответил Тэун. – Пришел ногами, открыл дверь и зашел внутрь. И уже три часа там торчит.

– Но тут же студия танцев, зачем ему это?

– Не только, смотри, – Тэун сунул Тэмину под нос телефон. – Еще курсы шибари по этому адресу. И я больше чем уверен, что Раон сейчас не на танцах.

– Вообще ничего не понимаю.

– Не ты один. Но смотри, мы за день слежки узнали больше, чем за месяц ругани с ним. Давай просто походим хвостом, может, что и прояснится.

* * *

Занятия начались с изучения человеческого тела, базовых связок и тренировке на манекене. Мастер, больше похожая на модель, вся в татуировках, усадила Раона на пол, села рядом и принялась объяснять, что это такое и почему люди желают испытать подобные ощущения. Потом предложила Раону самому стать моделью.

– Ты лучше поймешь, если сам окажешься в таком плену.

«Я должен понять, почему Ю Чан Ми получает удовольствие от связывания?» И согласно кивнул.

Мастер сходила за веревками.

– Я использую бамбук, – пояснила она, раскладывая их перед Раоном. – Эти веревки более мягкие. Ты будешь в одежде?

Раон кивнул, даже не думая что-то снять с себя. Он не на эротическую сессию пришел. Все то время, пока мастер его скручивала в немыслимую позу, он пытался запомнить ее движения, плавные и в то же время твердые.

– Ты мужчина, ты делаешь это для нее и ради нее. Но при этом ты ведешь и управляешь игрой, ты должен быть одновременно мягким и жестким, прислушиваться к ней и доминировать. Постарайся уловить эту середину, иначе скатишься либо в садизм, либо она будет управлять тобой, что недопустимо.

Она завязала последний узел и отошла подальше.

– Как ощущения? – спросила, разглядывая его.

– Я в панике, – честно признался Раон и попробовал пошевелить руками. – С трудом сдерживаю себя, чтобы не начать вырываться.

– Больно? – мастер встревожилась и вернулась к нему, проверяя натяжение веревок.

– Нет, но ощущение ловушки очень неприятное, я бы не хотел испытывать это. Видно, такие игры не для меня. Освободи.

Мастер ловкими движениями сняла с Раона путы и продолжила урок:

– Мужчину завораживает иллюзия власти над жизнью и смертью, эмоции, которые получаешь, когда ограничиваешь движения, подчиняешь себе хрупкое тело, которое оказывается полностью в твоей власти. Она должна почувствовать себя слабой женщиной, которой управляет сильный мужчина. Разумеется, если партнер согласен, – тут же добавила она. – Иначе можно получить вполне реальный срок. Если все правильно сделать, женщина придет в состояние транса от болевых ощущений, она почувствует все намного ярче и глубже. Ей не понадобятся даже ласки, твои руки, касающиеся ее во время связывания, и ее собственные ощущения от этого доведут ее до оргазма быстрее, чем ты успеешь подумать об этом. Понимаешь, что я хочу объяснить?

– Понимаю. Первобытное общество – чем сильнее и беспощаднее самец, тем ласковее самка.

– Верно, – мастер ему улыбнулась. – Попробуем на манекене?

* * *

«Какой-то кошмар», – думал Раон, возвращаясь домой после нескольких часов бесконечного вязания узлов. Пальцы болели так сильно, будто он всю ночь проспал с зажатым в руке спандером. – «Интересно, ЧанА бы понравилось, если бы я ее связал?» И мгновенно дрожь возбуждения пробежала по телу. Обвязать ее тело веревками, обездвижить и раскрыть для себя – Раон живо представил это и понял, что ему очень даже нравится эта мысль. Более того, захотелось сейчас же воплотить ее в жизнь. Усмехнулся – вот о чем толковала мастер. А он все ставил себя на место связанного, хотя его роль противоположная.

Где-то на полпути ему опять встретился надоедливый Максим. Раон только вздохнул, когда он снова увязался за ним, рассказывая о своем отдыхе. Так они и шли, один – не умолкая ни на секунду, второй – делая вид, что слушает. Раон огибал все людные места, выбирая тихие улочки, Максим же создавал хаос одним своим присутствием, мог перебежать через дорогу, чтобы пристать к прохожим с вопросами, пропадал из виду, потом появлялся с едой и пытался засунуть ее в руки Раону. Предлагал сходить туда, сюда, еще куда-нибудь.

– Послушайте…

– Как вас зовут? – тут же спросил Максим, дожевывая свою рыбную котлету.

– О Боже. Вы не отстанете от меня, верно?

– Верно, – согласился Максим и протянул ему шпажку с такой же котлетой. – Я только вас здесь знаю, к кому мне еще цепляться?

* * *

– Что это за тип? – спросил Тэун у Тэмина.

– Понятия не имею.

Они шли по разные стороны улицы, на приличном расстоянии друг от друга и от самого Раона, и переговаривались по телефону. Так как Раон совсем не обращал внимания на людей, ни разу не оглянулся, а его спутник вряд ли их знал, Тэмин и Тэун шли спокойно, как на прогулке. Остановились только, когда Раон и светловолосый мужчина приблизились к высоким воротам.

– Думаешь, он зайдет к Раону? Он его друг?

– Да замолчи уже, – прошипел Тэмин. – Сколько можно болтать? Я знаю не больше твоего.

Блондин в это время что-то говорил Раону, который прислонился спиной к металлическим прутьям, потом помахал ему и отправился дальше по улице.

– Сходи за ним, – велел Тэун, а сам нашел пригодное для наблюдения за входом место и устроился удобнее.

Тэмин двинулся за блондином, который, судя по его поведению, не очень хорошо знал местность, в отличие от Тэмина. Он постоянно заглядывал в телефон, потом осматривался, будто сверял информацию, что-то спрашивал у проходящих людей, потом снова смотрел на экран.

Так они дошли до парка, где блондин, наконец, замедлил шаг, и, немного покружив по дорожкам, присел на одну из лавочек рядом с зеленой площадкой, по которой носилась детвора. Тэмин купил себе кофе и журнал, воткнул в уши наушники и направился к той же лавочке, где блондин уже разговаривал по телефону. Присел на другой край, развернул журнал и его глаза заскользили по буквам, в то время как уши напряглись, вслушиваясь в слова соседа.

Блондин окинул взглядом Тэмина, затычки в его ушах, и перешел на русский язык. Тэмин даже бровью не повел, продолжая слушать. Русский язык он знал в совершенстве, хотя и скрывал это. Он много времени проводил с сестрой, которая вышла замуж за русского, часто гостил в России. И этот смешной вегугин⁵ понятия не имел, что его шифры бесполезны.

– 〔Да, господин. Это точно он. Я еще не выяснил, он не очень разговорчив. Понял〕.

Тэмин продолжал читать, покачивая ногой в такт воображаемой музыке. Какой Тэун молодец, что сам остался у дома Раона, а его отправил следить за этим русским.

Блондин закончил разговор и окликнул Тэмина, который упорно смотрел в журнал. Потом громче, и следом похлопал его по плечу, привлекая внимание. Тэмин вздрогнул, сделав вид, что это было неожиданно, вытащил один наушник.

– Извините, – сказал блондин. – Я гость в вашей стране. Вы не поможете мне?

– Конечно. Чем я могу помочь? – Тэмин вытащил и второй наушник.

– Подскажите, у вас вместо рукопожатия принято просто кланяться? На меня так странно смотрят, когда я протягиваю руку.

– Да, поклона будет достаточно, – Тэмин склонил голову и снова уставился в журнал.

Блондин встал. «Тупой кореец, только и знает, как перед зеркалом крутиться, краше наших девушек. Куда ему языки учить?» – подумал он и презрительно скривился в сторону склоненной головы.

– 〔Дегенерат, скоро выродитесь все, уже и не разберешь, где у вас бабы, а где мужики〕, – сказал он вслух. Тэмин вопросительно поднял бровь, и блондин помахал ему рукой, прощаясь.

«Грязная невоспитанная скотина», – подумал Тэмин, провожая его взглядом. – «Что ты здесь вынюхиваешь о Раоне? И с кем ты говорил?»

Чуть выждав, пошел в ту же сторону, но увидел только, как блондин садится в машину и уезжает. Позвонил Тэуну.

– Что у тебя?

– Тишина. Он никуда не выходил, свет не включал. Чем он там занимается в потемках – понятия не имею.

– Сейчас вернусь к тебе, есть кое-что интересное.

* * *

С того времени, как он вернулся из гостиницы, Раон чувствовал себя на удивление спокойно. То ли он вконец отупел, то ли ему действительно стало легче. Кто-то наверху вспомнил о нем и переписал сценарий с Ким Бёль, позволив сохранить остатки чести, и он даже смог уснуть ночью, чему сам удивился. Даже утром что-то съел взамен кружки кофе. Занятия с мастером шибари вообще выдернули его на несколько часов из реальности, в течение которых он думал только об узлах.

Очень хотелось встретиться с друзьями, Раон едва удержался, чтобы не позвонить им. Но ни Тэун, ни Тэмин больше не искали встреч. Ни звонков, ни сообщений, ни случайных столкновений на улицах Сеула. Наверное, это хорошо. Для них.

Больше в этом доме, в этом городе, во всем мире не осталось ничего, за что нужно было переживать. Кроме одного человека. Раон позвонил Пак Джи У.

– Ваше предложение о переезде – оно еще в силе?

* * *

Пак Джи У велел Донхёну привезти Раона, и сразу же позвонил господину Софтину.

– Он едет сюда. Что делать дальше?

– Отбери телефон и оставь его в покое, – ответил господин Софтин. – Пусть придет в себя. Ты хорошо поработал, Ю Чан Ми очень заинтересовалась им и его талантами. Если он помешается к ее приезду, будет плохо.

– Он нам после нужен будет? – осторожно спросил Пак Джи У. Этот Хан Раон не сможет добровольно принять такой образ жизни, а если шантажировать его ЧанА бесконечно – в какой-то момент он сорвется. Слишком жесткий внутренний стержень у него, он не погнется, только сломается.

– Тут все сложно, мы не можем его отпустить. Но и избавиться не можем. Он оказался именно тем, кем и предполагал шеф.

Пак Джи У так и не понял, в чем ценность Раона для шефа, но если уже сам Озгюр Чиботай им заинтересовался, то дело дрянь.

– Пак Джи У, вот скажи мне, как из всех мужчин нас угораздило завербовать именно Хан Раона? У тебя больше никого на примете не было?

– У него дар. Другие, конечно, были, но они и рядом не стояли с тем, что творит Раон. А эта Ю Чан Ми – хоть и молода, но подделку различит в два счета.

* * *

«ЧанА уже спит», – подумал Раон, заходя в ее жилище, которое освещал только ночник. Донхён рассказал, что она его ждала со вчерашнего дня, даже отказалась выходить в сад, чтобы не пропустить, когда он вернется. И Раон отругал себя за то, что провел ночь в своем доме, в то время как его ЧанА места себе не находила.

Он разулся и бесшумно прошел к кровати.

– Ты пришел? – спросила ЧанА, не открывая глаз, Раон тут же прищурился.

– И кто это здесь притворяется? Я изо всех сил стараюсь не шуметь вообще-то.

ЧанА села и сложила руки на груди.

– Если я спрошу тебя, где ты был, я буду похожа на сварливую жену?

– Нет, не будешь, – Раон лег рядом и повернул голову к ее лицу. – Я был дома, уснул. Потом был на уроках. И вот вернулся к тебе. И больше не уйду отсюда, только если на несколько часов.

– Правда? – ЧанА затаила дыхание, боясь поверить.

– Правда. Иди сюда, – Раон уложил ее рядом и обрисовал пальцем контур лица, погладил по щеке, заправил волосы за ухо. – Я не знаю, ЧанА, сколько мы еще будем здесь, но будем вместе, хорошо?

– Вместе – звучит здорово, – она улыбнулась. Что толку переживать сейчас о том, что не изменить.

– Как ты себя чувствуешь? Врач приходила?

Она кивнула, и по ее лицу Раон понял, что все в порядке. «Хоть что-то у нас в порядке». Он приложил ладонь к плоскому животу ЧанА, изумляясь, что смог оставить внутри часть себя, которая сейчас уже развилась в крохотного ребенка.

– Он сейчас меньше, чем моя ладонь, верно? – шепотом спросил Раон.

– Он сейчас не больше трех сантиметров, – ЧанА старалась быть серьезной, ведь Раон так волновался, так осторожно трогал ее живот. – Ты его не прощупаешь при всем своем желании, так что можешь не держать руки на весу. Не раздавишь.

– Я паникер, да?

– Да.

Раон хмыкнул и притянул ее голову для быстрого поцелуя.

– Честно говоря, когда я сюда шел, я хотел кое-что сделать с тобой, – его голос отозвался вибрацией внутри ЧанА, она тут же затаила дыхание. – Но что-то теперь сомневаюсь в разумности своих желаний.

– Я уже хочу этого, чтобы ты не предложил. – Одного намека хватило, чтобы внутри все запылало от нетерпения. Раон положил руку на ее грудь, ощущая, как разгоняется сердечко под его пальцами. – Камер здесь точно нет, они все у двери и окна. Я не буду шуметь. Раон, пожалуйста!

– Ничего себе, – проговорил он. – Нетерпеливая какая. Что скажешь об этом?

Он потянулся к краю кровати и достал сверток, который принес с собой. ЧанА следила за его руками, пока он разворачивал обертку. И покраснела, когда Раон достал связку веревок и свернул их на манер хлыста.

– Это же… Ты серьезно? – при одной только мысли о том, что он хочет ее связать, сердце чуть не выпрыгнуло из груди, по телу разлилась слабость, которая через миг скрутилась в пружину, и ЧанА заерзала на кровати в предвкушении. Раон смотрел ей прямо в глаза, раскручивая моток, медленно, волнующе, словно раздевал женщину.

– О Боже, – выдохнула ЧанА, не в силах оторвать взгляда от черных, непроницаемых глаз Раона. Он даже не прикоснулся к ней, всего лишь поглаживал веревку, а возбуждение уже затопило ее, мышцы судорожно сжались, принося почти боль.

– Дай мне руку, – и ЧанА тут же протянула ему обе, за которые Раон потянул ее на себя и прошептал на ухо: – Если будет больно – дай мне знать.

Мягкая веревка протянулась по ребрам, под грудью, по спине, через плечи, затянулась узлом спереди, и обратно через ключицы вернулась к спине. Раон рисовал звезду на ее груди, стараясь касаться только веревки. Повернул ее к себе спиной и обвязал руки, соединив вместе кисти. ЧанА откинула голову назад, Раон подставил плечо, склонился и провел губами по виску, по закрытым глазам. Ей это определенно нравилось, она кусала губы, с которых срывалось прерывистое дыхание.

– Я кое-что упустил, – Раон протянул руки, сжал тонкую рубашку на груди, выше обвязки, и потянул в разные стороны. Ткань расползлась с тихим звуком, обнажая кожу, и Раон медленно начал вытягивать ее из-под веревок, чтобы ЧанА почувствовала каждый сантиметр, трущийся о ее кожу.

– Это… – она всхлипнула и сильнее зажмурилась. – Невыносимо. Продолжай!

Раон сглотнул, смачивая пересохшую глотку, и подхватил следующую веревку.

– Раздвинь ноги. Вот так, да.

Проклятье, это было еще восхитительней, чем он себе представлял. Беспомощная, открытая, доступная для всех его желаний и действий. Пальцы связанных запястий царапали простыню, грудь, приподнятая веревкой, дрожала, кожа покрылась блестящей испариной. Она тянулась за его руками, как магнит, и жалобно стонала, когда терялась связь. Когда Раон взял в руки ножницы, ЧанА облизала губы и перевела взгляд на свои шорты.

– Верно, – он оттянул резинку. – Они нам мешают, не так ли? – и разрезал материал, оставляя на ее теле только переплетение узлов и канатов. Отодвинулся, окидывая пылающими глазами свое творение, и выдохнул: – Ты прекрасна!

ЧанА выгнулась, и Раон дотронулся до напряженных вершин ее груди, почти невесомо, обвел пальцем по кругу, по контуру веревки, отчего она вся передернулась, и выгнулась еще сильнее, прочертил дорожку до широко раздвинутых бедер. Ее кожа пылала, легкие горели, голова кружилась от вида полностью одетого Раона и своего обнаженного тела, что усиливало и без того болезненное возбуждение. Невозможность пошевелиться, чем Раон вовсю пользовался, откровенная поза, его дерзкие и уверенные прикосновения и смущали, и в то же время она хотела, чтобы он смотрел на нее.

– Чувствуешь себя распущенной? – низкий голос, тягучий, вязкий, ласкал ее уши так же, как горячие пальцы – ее тело. – Порочной, сладкой? Ты мой соблазн, мое искушение, моя любовь и самая большая слабость. Ты для меня – все, ЧанА.

Ее глаза закатились, она начала жадно хватать ртом воздух, словно не могла надышаться. Путы не оставляли свободы, стягивали тело, при малейшем движении врезались в кожу, сердце билось где-то внизу живота, бедра напряглись. Раон с нежностью провел руками по телу ЧанА, от закрытых глаз до маленьких ступней. «Это действительно как отдельное искусство, никогда бы не подумал, что грубые веревки так красиво будут смотреться на тебе, милая». У него и самого голова уже шла кругом, он дернул ширинку и потянул вниз белье. Быстро раскатал презерватив.

– Иди ко мне, прокачу, – шепнул и усадил ее сверху, не рискуя укладывать на спину, на связанные позади руки. Мягко толкнулся внутрь, помня о ее положении, о том, чтобы не навредить. Но ЧанА сжала коленями его бока и вынудила быть быстрее, сильнее. Ей достаточно было нескольких движений до последней черты, внутри все звенело, натягивалось, она что-то кричала, извивалась, не помня себя. И все падала, и падала, пока надежные руки не поймали ее и не прижали к горячему телу. ЧанА заглушила свой крик ладонью Раона, попросту укусив его.

Раон поморщился, но переждал, пока ее дрожь уляжется, и она разожмет зубы. Он покусывал ее шею просто потому, что хотел этого, гладил ее волосы, потому что это было ему приятно. Он переживал сильнейшие эмоции, и в то же время его сердце щемило от нежности, желания доставить удовольствие в первую очередь своей женщине, помочь ей упасть и поймать, когда она сорвется.

– Нормально все? – Раон убрал мокрые прядки со лба ЧанА и поцеловал ее. Она только кивнула. Раон потянулся за ножницами и разрезал веревки, растер руки и ноги. – На сегодня хватит, теперь спать.

– Тебе не кажется, что уже поздно для защиты? – ЧанА кивнула на квадратик упаковки.

– Пусть все будет стерильно, тебе нельзя сейчас глотать таблетки, так что не жалуйся, – неизвестно, чем могут болеть все те женщины, рисковать ЧанА он не собирался.

– Ты так и не разделся, – пробормотала ЧанА ему куда-то в рубашку. Раон хмыкнул. – Где ты научился такому?

– Сказал же, хожу на уроки.

– Я тоже хочу, – сказала она и втянула воздух, когда плоть внутри нее за секунду стала тверже камня. Сжала мышцы и теперь уже Раон задохнулся, готовый молить о большем. – Вот только спать еще не хочу.

* * *

Его жизнь с ЧанА в крохотном мирке, ограниченном стенами комнаты и каменной оградой сада, стала новой реальностью, в которой он был даже счастлив, когда забывал о том, кто он есть и для чего его берегут. Пак Джи У требовал от него только посещать занятия шибари. Что он и делал, потом возвращаясь к ЧанА.

И не давала покоя мысль о том, что с ним будет, когда он выполнит свою задачу. И что будет с ЧанА, если с ним что-то случится. Чем ближе был конец августа, тем Раон становился мрачнее, мог подолгу сидеть у окна, вглядываясь вдаль, мог всю ночь сидеть на кровати и держать ЧанА в руках, пока она спала, смотреть на нее и не в силах наглядеться, будто в последний раз. Накрывал рукой живот, прекрасно понимая, что не сможет защитить ни ее, ни ребенка, если Пак Джи У что-нибудь придет в голову. Начал незаметно пробовать еду, опасаясь яда, подозревать всех, следить за каждым движением любого, кто входил в их комнату. И умирал от страха, когда покидал ее, чтобы получить очередной урок, как эффективнее связать человека.

На занятиях выкладывался по полной, чтобы мастер быстрее его отпустила, и он смог вернуться к ЧанА. В итоге мог подвесить человека так, что позавидовали бы опытные мастера.

Режиссер не отвечал ни на один его вопрос относительно будущего, в конце концов пригрозил, что отправит Раона обратно домой, если тот будет много говорить. С ЧанА Раон даже не заикался ни о чем, для нее он был единственной надеждой выбраться из тюрьмы. И он старался быть сильным и уверенным. Его сон снова нарушился, Раон часто просыпался от кошмаров, пугая ЧанА криками среди ночи.

В городе, куда его отвозили на уроки, постоянно спотыкался о Максима, который каждый раз улыбался ему во весь рот, будто встретил старого знакомого. Раон даже привык к нему, иногда перекидывался парой слов. «Интересно, чем сейчас занимаются Тэун и Тэмин?»

13

– Мне пришло сообщение, – сообщил Тэун с порога, едва открыв дверь в особняк Тэмина.

– Действительно, – отозвался Тэмин, поднимая голову от ноутбука. – Это крайне странно, надо куда-нибудь пожаловаться.

– У тебя плоские шутки. Я бы бросил в тебя помидор, если бы он у меня был, – Тэун достал телефон и показал Тэмину. – Смотри.

Тэмин прочитал: «16 июля вы в гостинице следили за одним человеком, в кепке и очках. Вы ушли за ним следом. Вы его знаете?»

– Это же было… Кто прислал? – Тэмин мгновенно весь подобрался, забыв про шутки.

– Понятия не имею, номер не из моего списка. Я не знаю, следует ли ответить, и что именно ответить?

– Быстро пиши, что знаешь. Вдруг нам хоть что-то сообщат? – Тэмин рывком захлопнул ноутбук и сжал виски пальцами. – Я ничего не могу найти, откуда его привозят, куда увозят, и кто это делает. Уже глаза вылазят просматривать все дороги, по которым катается та развалюха с Раоном. И нахрена ему курсы шибари? На них много не заработаешь, если он решил сменить профессию.

Тэун еще раз посмотрел на Тэмина.

– Я отвечаю?

– Ты еще не ответил?

Тэун отправил сообщение, следом пришло следующее.

«Вы его друг?»

– Да друг я, друг, – пробормотал Тэун, набирая ответ.

«Тогда мне нужно вам кое-что сообщить. Вы должны ему помочь. Буду вечером в кинотеатре у станции метро. Я найду вас».

– Помочь? – от этого слова возникло мерзкое ощущение, что они что-то упустили, Тэун несколько раз проговорил его про себя. «Помочь Раону. Он в такой беде, что нуждается в помощи?»

Тэмин и Тэун посмотрели друг на друга: вдруг поведение Раона приобрело совсем другую окраску, и, лишь допустив такую мысль, Тэмин ужаснулся, что они не стали разбираться в причинах его агрессии и сделали так, как он велел – оставили его одного. А кто-то слушал не ушами, а свою интуицию, и теперь у него есть информация, а они вдвоем продолжают бродить как слепые котята. Тэмин вспомнил, как они вдвоем напали на Раона, как стыдили его, когда узнали о его второй личности, как выглядел Раон, когда они встретились в Каннаме, как он долго сидел у гостиницы, уронив голову на руки. Как он старался их прогнать от себя.

– И почему сейчас мне начинает казаться, что Раон нас специально выбесил?

– Тоже так думаешь? – Тэун уставился в телефон, перечитывая сообщение. Помочь. – Мы его бросили, верно? ЧанА бросила, а потом и мы.

– И так погано, не нагнетай еще больше. Хорошие мы друзья, пару раз накричал – мы и рады смыться. Еще и этот русский, который крутится вокруг него и докладывает кому-то.

– Может, он убил кого, и теперь его шантажируют? – неуверенно предположил Тэун. Тэмин дернул бровью.

– И что требуют? Он ничего не продал, все его деньги лежат спокойно на счету, дом стоит.

– Может, он поэтому снимается в тех роликах? Заставляют, либо сдадут его полиции.

– Раон сам бы сдался, если бы сделал что-то подобное, – Тэмин покачал головой и напряженно нахмурил лоб, пытаясь угадать, что могло заставить Раона поступать против воли и своих принципов. Поднял растерянные глаза на Тэуна, и они одновременно произнесли имя. ЧанА.

– Она его бросила!

– Это он так сказал, – возразил Тэун. – А мы поверили. А зачем он так сказал?

– Чтобы мы не искали ее. Только это приходит в голову.

– Раон с ума сходил, а потом быстро успокоился, – Тэун вскочил и принялся ходить кругами вокруг дивана. – Я еще подумал, что он легкомысленный – такая любовь была, и так быстро закончилась, за один день. А он просто нашел ее. Тэмин, вспомни, он исчез на день, после этого у него появились какие-то тайные дела, поездки, съемки. Раон не тот человек, который будет прыгать из одной постели в другую, чтобы утешиться. Какие же мы дураки! – он с силой постучал себя по лбу ладонью. – Думаешь, эта ЧанА его использует? Заманила, влюбила, а теперь вертит им как хочет. Может, она из тех, кто получает от этого удовольствие?

– Я ничего уже не знаю, – ответил Тэмин. – И допускаю, что сейчас мы все придумали, а на самом деле ситуация другая. В этом весь Раон – проблемы держит внутри, и один пытается справиться с целым миром. Мы пойдем к этому человеку, и он что-нибудь прояснит.

Время тянулось невыносимо медленно, они ни на чем не могли сосредоточиться и без конца кидали взгляды на часы. К трем часам Тэун не выдержал и предложил уже ехать.

– Вдруг он придет раньше. Такое чувство, что я опаздываю на экзамен.

Тэмин покачал на пальце ключи от машины и мотнул головой в сторону двери. По дороге спорили, где им ждать – внутри или снаружи. Тэмин предложил разделиться.

– Думаю, этот человек не видел тебя в гостинице и вряд ли свяжет тебя с Раоном. Он найдет меня, так что будь рядом, – сказал Тэун.

Тэмин кивнул и завернул на стоянку. Решили подождать на улице, но в течение получаса, проведенного в парке у здания, Тэмин собрал вокруг себя толпу девушек.

– Как ты мне надоел, – процедил Тэун, – со своей неизменной свитой. Куда бы я ни пошел с тобой – всегда потом оказываюсь в новостях.

– Ну прости! – огрызнулся Тэмин. – Будто я сам в восторге от этого. Идем внутрь.

В прохладном фойе посетителей было немного. Тэун протянул Тэмину свои очки и кивнул на волосы:

– Завяжи, хоть не так в глаза будут бросаться. Давно пора тебя остричь как барана.

Тэмин не обратил внимания на сарказм, давно привыкнув к тому, что друзья оттачивали свое остроумие на его прическе. Просто завязал на затылке хвост и продолжил изучать каждого человека, спрятав глаза за темными стеклами. Но вокруг были только подростки, либо мамы с детьми. Представить, что кто-то из них знаком с Раоном так близко, что знает о его проблемах, Тэмин просто не мог.

Еще через полчаса к ним подошел молодой парень в форме работника кинотеатра. Поклонился и протянул два билета.

– Просили вам передать, вы их забыли в парке.

Тэун схватил билеты и поблагодарил парня.

– Вот нас и нашли, – прошептал он, разглядывая билеты. – Идем смотреть мультики, Тэмин. Поднимайся.

Зал был небольшой, Тэмин насчитал пятьдесят мест, пока на экране показывали рекламу, и полупустой, заняты были только передние ряды. Их места оказались у выхода, и они там были только вдвоем.

Когда свет погас и на экране начался показ опенинга, дверь открылась, пропуская полосу света в темный зал, и вместе с ней – опоздавшего зрителя, который занял место позади Тэуна. Тэмин напрягся и начал поворачивать голову.

– Не нужно, – тихо произнес их сосед. Женский голос почти утонул в грохоте музыки, наполнявшей небольшое помещение. – Кто он для вас?

«Кого она имеет в виду?» – в панике подумал Тэун. – «Инкуба или самого Раона? Она вообще знакома с кем из них?»

– Родственник, – Тэмин догадывался, что будет подобный вопрос. Если девушка не знает, что инкуб – это Раон, то и не узнает. Пока переберет всех родственников Тэмина, то запутается. А если знает, что это Хан Раон – так он и не соврал, Раона он считал братом.

– Понятно, – еле различимое облегчение в голосе. – Тогда вы должны знать, что его продают как вещь. За информацию. Если он ваша родная кровь – помогите ему выбраться, оппа ничем не заслужил такого обращения.

– Что?? – вскричал Тэун и дернулся назад. Тэмин ухватил его за затылок, не давая повернуться, хотя у самого в голове все перемешалось. «Я не верю».

– Она уйдет, – прошипел и сильнее сдавил пальцы, когда Тэун попытался вырваться. – Не устраивай сцен! Продолжайте, госпожа. Вы с ним хорошо знакомы?

Ким Бёль наклонилась вперед, почти касаясь уха Тэмина.

– Нет, я одна из тех, к кому он приходил. Но мы просто беседовали, не подумайте ничего, – быстро оговорилась девушка. – Насколько я смогла выяснить, оппа должен узнавать какую-то информацию у влиятельных женщин и передавать ее дальше. Кто за ним стоит и какая цель у него – я не знаю. Знаю только, что он делает это не по своей воле, но ослушаться он не может. Я бы предположила, что это шантаж. Я предложила ему помощь, а он предупредил, чтобы я держалась подальше. Я просто не знаю ничего о нем, даже его имя. А тут увидела вас. Может, вашу помощь он примет?

«Она знает его как инкуба», – Тэмин почувствовал что-то вроде облегчения, что имя Раона не будет связано с порнографией. В голове вертелся миллион вопросов, но язык словно прилип к глотке, и Тэмин открывал рот, чтобы задать хотя бы один, но каждый раз перехватывало дыхание.

– Госпожа, я ведь не ошибусь, если скажу, что вам совсем немного лет? – спросил Тэун.

– Мне шестнадцать, – тут же ответила девушка. Тэмин закрыл лицо руками.

– Мой… родственник – он был у вас с какой целью? Простите заранее за подобный вопрос, но я должен знать. – «Глубину его падения», добавил про себя Тэун.

– Формально – оказание интимных услуг, – голос чуть дрогнул, девушке явно было неловко, но она ответила прямо. Тэун потрясенно уставился на экран, где бегали мультяшные герои. «Боже мой!» – Поймите, он не мог отказаться! О чем я и толкую – он как раб! Вы его просто не видели в тот момент! Оппа потерял сознание. По-моему, он совсем не в порядке.

– Какой ваш интерес в этом? – Тэмин сжал пальцы в замок так, что хрустнули суставы.

– Это… Ну…

– Он вам нравится? Вы влюблены в него? Поэтому хотите помочь? Или у вас другая цель?

– Это не ваше дело! – девушка нервно повысила голос, значит, Тэмин попал в точку.

– Это не наше дело, вы правы, – тут же сказал Тэун и наступил Тэмину на ногу, предостерегая от дальнейших расспросов о ее чувствах. – Говорите, он действовал против своей воли?

– Да, это было видно сразу, как он зашел. Уверена, что он с удовольствием бы выпрыгнул из окна, так он смотрел вниз, что мне страшно стало. Вы же сможете выяснить все? Мне слишком мало лет и нет никаких знакомств, я ничего не могу, кроме как рассказать его семье.

– Может, мы познакомимся с вами? – предложил Тэун, зная, что получит отказ, но все же решил спросить. – Мы могли бы обмениваться информацией.

– Я вам напишу, если узнаю еще что-то. Вы караулили его весь вечер, думаю, он вам небезразличен. Просто пообещайте, что не забудете все, что я рассказала.

– Обещаю, – быстро ответил Тэмин. – Может, вам известны имена женщин, которых он навещал?

– Нет, мне жаль. Все, что связано с оппой – засекречено так, что даже мой отец ничего не смог выяснить. Я думала, что можно начать с его роликов, их же кто-то снимал? Найдите тех людей, – на ее руке пропищал браслет и она поднялась. – Извините, но мне пора.

* * *

– И что теперь? – спросил Тэмин.

Они вернулись в его особняк, по дороге не перекинувшись ни словом. Каждый из них пытался уложить в голове то, что рассказал им подросток о Раоне.

– Ради кого ты бы согласился на подобное? – задал встречный вопрос Тэун и выругался. – У тебя есть выпить?

– Ради близких, – тут же ответил Тэмин. – Да, сейчас принесу. – И остался сидеть на месте.

– Кто у него близкий? Мать?

– Не смеши меня, – Тэмин нахмурился еще больше и с силой опустил руки на стол. – Ты, я и ЧанА. Только трое, всего лишь три человека. – Вслушался в то, что сам сказал: – Как же печально это звучит.

– Мы могли куда-нибудь вляпаться? Что ему пришлось нас спасать? – Тэун лихорадочно вспоминал, что он мог сделать за последние месяцы. Тэмин покачал головой.

– Уверен, это ЧанА. Что-то с ней. Поищем-ка ее и спросим, Раон упоминал про Пусан? О Господи! – он зажмурился и поднял голову к потолку, с трудом протолкнул воздух через сведенное спазмом горло. – Его продают и покупают, как какую-то безделушку, им пользуются все, кто захочет. Что он чувствует – никого не интересует. Да что за судьба у него такая??

– А если мы спросим прямо? – проговорил Тэун из-под руки, на которую опустил голову. – Скажем, что все знаем, ему некуда будет деваться.

– А если его прослушивают и он пострадает еще больше? Нет, – Тэмин потер покрасневшие глаза. – Давай ты навести веревочного мастера, я схожу к режиссеру, с которым он работал последний раз. Потом прокатимся в Пусан.

– И что мы будем делать там? – в отчаянии воскликнул Тэун. – Город-миллионник, ты рассчитываешь найти там ЧанА? Будем ходить по улицам, и показывать ее фото? Дадим объявление?

* * *

– Твои товарищи что-то роют, – сказал Пак Джи У и устремил непроницаемый взгляд на Раона, будто это была его вина. – Приходил ко мне сегодня Тан Тэмин и спрашивал, не замечал ли я что-то подозрительное, пока работал с тобой. – Его голос зловеще понизился. – Я ведь предупреждал тебя?

– Да, – ответил Раон. «Тэмин, какого дьявола ты творишь?»

– Успокой его, иначе будут проблемы. У него в первую очередь, – Пак Джи У послал еще один холодный взгляд в сторону Раона, после чего вернул свое внимание на экран ноутбука. Раон понял, что аудиенция окончена.

Под дверью его ждал Донхён. Постучал по часам на руке и Раон кивнул – он опаздывал на занятие. Протянул руку, в которую его конвоир вложил повязку, и сам завязал себе глаза.

– Идем.

Донхён отвел глаза и взял Раона за локоть, указывая дорогу.

– Слушай, – начал он, но Раон покачал головой. Донхён закрыл рот, подумав, что действительно будет глупо извиняться за свои поступки, если он будет делать то же самое и завтра, и послезавтра. Помог сесть в машину, довез в этот раз до моста, дорога от которого до студии занимала минут двадцать.

– Через три часа подберу тебя здесь же.

Раон положил рядом с собой повязку и поморгал, давая глазам привыкнуть к яркому свету.

– Понял, – ответил он и вышел из машины.

До студии оставалось метров сто, когда дорогу ему перегородил серый BMW. Тэун и Тэмин одновременно выпрыгнули с двух сторон, зажимая Раона между ними и машиной. Он вздохнул.

– Ну привет.

Тэмин, не останавливаясь, налетел на него и стиснул в крепких объятиях. Следом его сжал Тэун. Раону безумно хотелось обнять друзей в ответ, но его руки остались свисать вдоль тела. Он даже пальцами не пошевелил, лишь напряг их.

– Что случилось? Некого больше обнять? – насмешливо спросил, когда Тэун его отпустил. – Парни, вам точно пора жениться, если уже на мужиков начинаете вешаться.

– Как ты? – Тэмин пропустил сарказм Раона мимо ушей, во все глаза рассматривая его.

– Как обычно, – Раон усмехнулся уголком губ. – Тэмин, ты нездоров? Глаза блестят, как при температуре высокой. Вы что тут делаете?

Тэун переглянулся с Тэмином под внимательным взглядом Раона. «Они что-то разнюхали», – понял Раон и похолодел внутри.

– Что вы хотите? – спросил он более грубо. – Вы совсем тупые? Сказал же, хватит меня доставать!

– Где ЧанА? – поднял бровь Тэун и Раон чуть не подавился собственным языком. – Хан Раон, только не надо сочинять очередную историю, не трать время ни свое, ни наше. Она же не в Пусане, верно?

– Понятия не имею, где она, – ровно ответил Раона, взяв себя в руки. – Ищите, если вам надо. У меня интерес давно пропал.

Пока Тэмин пытался придумать, как бы спросить так, чтобы понял друг, но не поняли другие на случай, если на нем жучок, Раон шагнул вперед и склонился к его уху.

– Прошу, не создавайте мне проблем, – Тэмин едва различил его слова, так тихо они прозвучали.

Обошел его и направился к студии. Тэун шагнул было за ним, но Тэмин ухватил его за руку и покачал головой. Он хотел намек – он его получил.

С противоположной стороны улицы, из салона бюджетного автомобиля с номерами Южной Кореи, каких полно на улицах Сеула, с Раона, свернувшего к входу в здание, не спускал глаз Максим, одновременно разговаривая по телефону.

– Выяснил, где его держат?

– Да, нерабочий госпиталь, давно закрытый. Но, шеф Хэнсин, – Максим раздраженно дернул щекой и постучал пальцами по панели, – у них там полноценная крепость, надо начинать боевые действия, чтобы вытащить оттуда Хан Раона. Можно, конечно, попытаться выкрасть, когда его вывозят в город, но опять же – за ним следует отряд бойцов. Будет слишком заметно. Что делать?

– Пусть он сам оттуда выбирается. Дай ему знать, где его держат, а он сам найдет способ. Будь наготове, если что – поможешь. Только помни – ты в приоритете, я вряд ли смогу что-то сделать, если попадешься. А с ним ничего не будет, Чиботай не рискнет ему вредить.

– Шеф, я могу спросить? – Максим все-таки рискнул узнать, в чем заключается особенность Раона. Неужели только в том, что обладает особыми навыками в постели и сверхчутьем?

– Нет, не можешь, – последовал ответ. Максим беззвучно сплюнул на соседнее сиденье. Ну что ж.

– Время то же? После того, как он посетит Чан Ми?

– Да. Сразу после этого. Подготовь все.

Максим остался сидеть в машине после того как закончил разговор. «Этим придурком интересуются уже все шишки, не хватало только ввязаться в серьезную разборку из-за него».

К тому времени, как Раон вышел на улицу после занятий, Максим уже успел отогнать машину подальше и пешком вернуться к студии. Помахал Раону руками, в которых держал бумажные стаканчики с кофе. Раон чуть поколебался, глянул на часы и подошел к Максиму.

– Я подумал, мы могли бы выпить кофе прежде чем вы вернетесь в больницу.

– Что? – не понял Раон.

– В больницу, – повторил Максим, прихлебывая свой напиток. – Вы же сюда приезжаете на реабилитацию? Ну, танцы и все такое. – Скосил глаза на Раона и чуть не рассмеялся при виде его ошарашенного лица.

– Вы о чем вообще говорите сейчас? – осторожно спросил Раон. Стаканчик обжигал руку, и Раон переложил его в другую.

– Вы все время приезжаете с одной и той же стороны, там, если смотреть по карте, находится госпиталь для больных с проблемными суставами и что-то с костями, – объяснил Максим. – Простите, не силен в терминологии. Вот я и решил, что вы там лечитесь, а танцами занимаетесь для восстановления.

Раон обернулся на студию, где яркая надпись приглашала записаться на уроки танцев.

«Больница?»

– Могу я попросить ваш телефон? – Раон пристроил кофе в угол скамьи и взял протянутый мобильный. Открыл карты, нашел студию, куда его привозили. Нашел мост и дальше растерялся: в какую сторону его везли – он понятия не имел.

– Вот сюда, – подсказал Максим, который тоже склонился над экраном, увеличил карту и поставил точку. – Я про этот госпиталь говорил.

Раон увеличил изображение еще больше. Представил все это в уме, мысленно прошел по проселочным дорогам, и вышел к трассе. Вокруг госпиталя не было ни одного строения, сплошной лес. За помощью обратиться было не к кому, как и спрятаться. Если бежать, то только до дороги, там ловить машину. И для того, чтобы скрыться, нужны деньги, ЧанА не может жить на улице. Раон всерьез задумался о том, чтобы просить Тэмина и Тэуна спрятать ее. Один он сможет драться, с ней – нет.

– Благодарю, – Раон вернул телефон, и солнце засияло ярче, отразившись в его посветлевших глазах. – Вы не представляете, как помогли.

– А, ерунда, – махнул рукой Максим и убрал телефон в карман. – Может, могу еще чем-нибудь помочь?

14

Всю неделю Раон высматривал Тэмина или Тэуна у студии, отчаянно надеясь, что хоть кто-то появится, но появился только Максим, и то один раз. Похоже, друзья всерьез прислушались к его словам. Вот только это было так некстати. Впервые Раон пожалел, что так агрессивно отшил Тэмина и Тэуна.

Ближе к вечеру Пак Джи У вызвал Раона к себе. Кроме него, в комнате, оборудованной под кабинет, еще находились Донхён, Ли Хё Ну и неизвестная ему женщина.

– Завтра ты едешь к Ю Чан Ми, – сразу сказал Пак Джи У.

Раон на секунду сжал зубы и вновь расслабился. Умолять бесполезно, так что не стоит тратить нервы. Он знал, что этот день все-равно настанет. Вот только на душе сразу стало гадко: не успел почувствовать себя человеком, как снова превращается в шлюху.

– Она, в отличие от других, в курсе, что тебе от нее надо, так что на этот раз твоя задача – превзойти самого себя. Если Ю Чан Ми останется довольна – мы выиграем эту партию. Так что подготовься получше, – Ли Хё Ну кивнул на женщину. – Это модель для тренировки. Ты, конечно, тренируешься на ЧанА, – Раон опасно сузил глаза, и помощник режиссера рассмеялся. – Нет, мы не подглядываем, но гора веревок в мусоре наталкивает на некоторые размышления. Так вот, ЧанА все-таки не чужой человек. Попробуй с тем, кто ничего не чувствует к тебе.

– Раон, мы должны быть уверены, что ты не провалишься, – тон Донхёна прозвучал мягче других, за что Раон его сейчас начал ненавидеть. Лучше бы он и дальше обращался с ним как со скотиной.

– Только обвязывание, никакого секса, – Раон прямо посмотрел в глаза Пак Джи У, внутренне обмирая от собственной смелости. Или глупости. Но режиссер согласился.

– Справишься без него – хорошо. Она должна кончить.

– Здесь??

Трое мужчин не спеша сели за стол, собираясь принять у него экзамен. Одному из них было неловко, Донхён больше смотрел куда-то в стену, чем на коврик, где Раона принудили играть очередную роль.

Раон не хотел видеть реакцию женщины, поэтому старался не смотреть на нее, пока раскладывал веревки. И где-то внутри все-таки сомневался в своих силах. До тех пор, пока не присел рядом с ней и его глаза не встретились с глазами женщины. Тревога тут же отпустила его: огонь внутри партнерши он ощутил на уровне интуиции, в этот раз все будет так, как надо ему.

Ему даже не пришлось ее полностью раздевать, Раон обнажил только верх. Барышня любила пожестче, и он вдоволь дал ей насладиться тем, что она желала, в конце затянув веревку между ягодиц еще туже, отчего она сразу же забилась в сильнейших судорогах. Раон перевел взгляд на зрителей, пока модель получала свою порцию удовольствия на ковре. Донхён почти сполз под стол, Пак Джи У и Ли Хё Ну подозрительно побагровели.

– Этого достаточно? Или требуется второй заход?

Раон был уверен, что его отпустят сейчас. Хоть Пак Джи У и был бесчувственной сволочью, он был мужчиной, и в данный момент физиология его подвела. Возможно, они устроят оргию с моделью, но Раон не хотел уже на это смотреть.

– Ты можешь идти, Донхён отведет.

Раон про себя усмехнулся: даже голос Пак Джи У подводил его. Донхён поспешно вскочил с места и почти бегом промчался мимо, к двери. Раон освободил женщину, аккуратно сложил путы рядом с ней и вышел следом за своим охранником.

– Тебя это вообще не трогает? – Донхён прислонился спиной к холодной стене и мучительно выдохнул, закрыл глаза. – Погоди минуту, постой рядом.

– Нет, не трогает, – ответил Раон и занял место рядом. – Думаешь, почему я постоянно таблетки глотаю? Из любви к медицине?

– Ну и зачем тогда тебе ЧанА, если ты не можешь… Ты импотент? – Донхён скосил глаза на штаны Раона, потом на свой бугор в районе паха. – Черт, а ведь не врешь. Откуда тогда ребенок появился? Это ведь не твой, да?

– Мой, – коротко ответил Раон. – Определенно мой. Идем уже.

ЧанА ждала его. Она всегда ждала его, даже когда жила в его доме и могла в любой момент уйти. Раон обнял ее и спрятал лицо в волосах, пахнущих солнцем.

– Гуляла?

ЧанА кивнула и крепче сжала руки вокруг его талии. Раон пах сексом, чужой женщиной, однако он был полностью спокоен. И это поставило ее в тупик. Сильнее втянула в себя воздух и ощутила, как дрогнуло сердце под ее щекой. Он понял.

– Это не то, что ты думаешь, – тихо сказал Раон, не став что-то сочинять.

– Тебя снова заставили сниматься в фильме?

– Почти. Я еще упираюсь, но не уверен, что получится, – Раон посадил ЧанА на кровать и присел перед ней на корточки, сжав ее ладошки. – Слушай внимательно, я постараюсь вытащить тебя отсюда. И когда я скажу, ты пойдешь за мной без вопросов, хорошо? И будешь делать то, что я велю.

– Без меня у тебя получится? – шепотом спросила она, бросив быстрый взгляд на камеры.

– Да, если я не буду переживать за тебя и ребенка. Поэтому ты должна мне помочь.

ЧанА моргнула, показывая, что все сделает.

* * *

Ю Чан Ми и посол остановились в той же гостинице, в которой он посещал Ким Бёль, только несколькими этажами ниже.

– Не снимай маску, не забудь, – Донхён хлопнул его по плечу и протянул рюкзак. – Я жду здесь. Удачи!

– Болельщик нашелся, – проворчал Раон и вышел из машины. Поднял глаза наверх, к пентхаусу. Интересно, пигалица там? Смотрит ли она сейчас в окно? Надел очки, сверху капюшон и пошел вперед.

У входа его уже встречали. Провели к лифту, нажали нужный этаж на панели и сообщили номер люкса.

Из лифта Раон вышел уже в маске. Прошелся по этажу, постучал в самую дальнюю дверь. Ему открыла горничная, которая пропустила его внутрь и выкатила из номера пустую тележку. Раон сразу прошел в гостиную и бросил рюкзак в ближайшее кресло, там же остановился сам, давая возможность хозяйке рассмотреть себя.

Ю Чан Ми стояла у окна с бокалом шампанского. Она потягивала вино и оглядывала Раона с ног до головы. Он шире расставил ноги и засунул руки в карманы штанов, чуть отклонившись назад.

– Я прошел проверку? – спросил, когда Ю Чан Ми изогнула губы. Она подошла к Раону и положила руку ему на грудь.

– Мне говорили, что ты ласковый зверь. Хочу оценить тебя. Со всех сторон, – голос женщины был под стать ей – будто осыпал снегом. Раон повторил ее холодную улыбку и потянул вниз молнию на легкой куртке, потом дернул плечами, скидывая ее. Ю Чан Ми отступила назад, глядя в прищуренные глаза через маску. – Говорят, ты ее никогда не снимаешь?

– Никогда, – подтвердил Раон и взялся за шнурки штанов. Покрутил их в пальцах и оставил в покое. Если он сейчас разденется, его расслабленный вид может вызвать вопросы. – Позже, пусть пока будет так.

Кожаная жилетка, кожаная маска, широкие тактические брюки в стиле милитари, низко сидевшие на талии – он выглядел впечатляющее, Ю Чан Ми оценила это и слегка покраснела, когда сердечко погнало кровь быстрее.

– Налей мне еще, – она протянула Раону бокал, который он взял, задержав свои пальцы на ее. Повернулся к барной стойке, на которой стояла бутылка, наполнил бокал и вернул его хозяйке. – Выпей со мной.

– Воздержусь.

Ю Чан Ми фыркнула и выпила сразу половину. Присела на подлокотник кресла, в которое он бросил свои вещи.

– Слышала, ты мастер шибари. Покажи мне, что ты умеешь.

Раон что-то не припомнил, когда его посвятили в мастера. Но спорить не стал, мастер так мастер. Подхватил с кресла рюкзак и едва успел поймать Ю Чан Ми, которая неожиданно покачнулась и повалилась вбок, выпустив из рук бокал.

– Что с вами? – обеспокоенно спросил. И по-настоящему испугался, когда из носа тонкой струйкой потекла кровь по щеке, к уху. – Эй, госпожа?

Крови стало больше, Ю Чан Ми закашлялась и открыла глаза, в которых плескался ужас.

– Подождите, – Раон искал телефон по карманам, потом вспомнил, что ему не разрешено иметь телефон. – Твою ж мать! – выкрикнул, сканируя глазами все поверхности. Столько всякой хрени валялось вокруг, и ни одной трубки. – Где ваш телефон?

Ю Чан Ми начала задыхаться, не спуская с Раона широко открытых глаз, схватила его за край жилетки и потянула на себя.

– Эта сволочь…Сговорился с Хэнсином, – прохрипела она ему в лицо и снова зашлась в кашле.

– Вам нужно в больницу! – Раон подхватил Ю Чан Ми на руки и бросился к двери.

– Стой, стой, – Раон остановился и крепче перехватил хозяйку номера, когда чуть не выронил ее из дрожащих рук. – Послушай… У меня в чемодане… – горячая темная кровь потекла уже по Раону. Он схватил ручку двери, и снова Ю Чан Ми его остановила. – Возьми бумаги… Этот ублюдок должен заплатить… Обещай!

– Да, да, хорошо! – выдохнул Раон и женщина в его руках обмякла. – Госпожа? –потряс ее. – Госпожа! – прислушался и похолодел. Вернулся с Ю Чан Ми в гостиную, уложил в кресло и приложил пальцы к шее. Но ощутил лишь свое бешено колотящееся сердце в кончиках пальцев. Вытер лицо, измазав его при этом. Потом прижал ухо к груди женщины. Ничего, ни малейшего движения. Ю Чан Ми умерла.

Раон сполз на пол рядом с креслом и уставился на свои руки, все в крови женщины, которая еще полчаса назад желала видеть эти руки на себе.

– Твою ж мать, – отупело повторил он, поднял бокал, валяющийся рядом. Перевел глаза на полупустую бутылку в баре. Яд? Понюхал остатки шампанского и поймал себя на том, что рассчитывает время, которое потребуется для него. Он крупнее Ю Чан Ми, значит, и выпить ему нужно больше. А потом все пройдет довольно быстро, за несколько минут можно решить все свои проблемы. Может, и не решить, но волновать они его уже точно не будут.

Раон поднялся на ноги и двинулся к бару, не отрывая глаз от бутылки, и тут вспомнил, что женщина ему сказала про чемодан. Это немного привело его в чувство, Раон поискал чемодан по номеру, нашел в высоком платяном шкафу. Бумаги лежали в конверте поверх одежды, и Раон сжал его в руке. Вернулся к Ю Чан Ми, снова сел на пол и принялся читать, оглядываясь на труп позади себя.

Он не совсем понял, что именно он читает, но в листах содержались сведения о каком-то клубе, записи о его членах, несколько договоров о передаче… людей? Раон поморгал, не уверенный, что верно прочитал. И полицейские отчеты о пропавших людях. «Что за черт?» Несколько раз упоминалось имя Хэнсин. И он же выступал в роли продавца в договорах.

Раон еще раз приложил ухо к груди женщины, надеясь, что он в шоке не расслышал сердцебиение. «Кто-то сговорился с этим Хэнсином, так она сказала. И кто-то должен за что-то заплатить».

На этаже послышались шаги, при звуке которых Раон замер. Первое потрясение начало спадать, и теперь яд уже не так привлекал Раона. «Надо было пить сразу, не раздумывая. Придурок, даже убиться не можешь нормально».

Он вымыл руки, подхватил свой рюкзак с конвертом Ю Чан Ми внутри, надел куртку, и, крадучись, вышел из номера. Спустился вниз по лестнице, потому что там меньше людей. Раону казалось, что любой, кто его увидит, сразу поймет, что произошло в номере посла. Он чуть не подвернул ногу на лестнице, потому что колени дрожали и подгибались как после длительной тренировки с грузами. Перед глазами стояло лицо Ю Чан Ми, яркая паутина на ее щеках, стекающая вниз, на шею и исчезающая в темных волосах, и ее глаза, когда она смотрела на него перед смертью. Глаза человека, который знает, что умирает.

Раон выпрямился и спокойным шагом пересек первый этаж, прошел через круговые автоматические двери и направился к машине, в которой его ждал Донхён, едва удерживаясь от того, чтобы не сорваться на бег. Открыл заднюю дверь, забрался внутрь и выдохнул:

– Быстро, уезжаем отсюда.

Донхён присмотрелся к нему в зеркале, потом обернулся назад, побледнев.

– Ты что сделал?

– Ее убили. Отравили. Она пила шампанское и… – Раон закрыл рукой рот, странно передернулся. – Поехали отсюда!

Донхён завел двигатель и нажал на педаль, машина рванула прочь от гостиницы, в темноту.

* * *

– Он точно зашел внутрь? – спросил Тэун.

– Точно. Я вытряс душу из управляющего, и он выложил, что спутница посла ожидает сегодня гостя. Инкуба. Раон пришел, я видел его, но наверх его целая свита сопровождала, было невозможно подобраться, – Тэмин в который раз посмотрел на лифт. – Долго он что-то. Отловим его на выходе.

Их внимание привлекла суматоха у стойки регистрации. Со всех сторон туда начали сбегаться работники гостиницы, появился сам управляющий. Ему что-то сказала горничная, он ахнул и побежал в сторону лифта, за ним понеслась охрана. Через некоторое время появился посол, потом раздались сирены скорой помощи и полиции.

– Что происходит? – спросил Тэмин у бармена. Тот пригнул голову и прошептал:

– Убили секретаря посла. Говорят, там все в крови.

Тэун усилием воли заставил себя сидеть спокойно. Тэмину даже не пришлось изображать потрясение, он в ужасе вытаращился на бармена.

– Идем, – Тэун дернул Тэмина за руку и поклонился бармену. – Не будем тут мешать, ситуация жуткая. Очень вам сочувствуем.

Довел Тэмина до машины, затолкал внутрь, сам сел за руль и уставился в стекло.

– Думаешь…

– Он не мог этого сделать, – Тэмин повернул растерянное лицо к Тэуну. – Не мог же, верно?

– А если его довели?

– Нам нужно его найти, проклятье! – Тэмин ударил по двери кулаком, внутри что-то заскрипело. – С таким трудом выяснил, где он будет, и что теперь?

– Спрячем его, – вдруг сказал Тэун. – Даже если он ее убил – спрячем, вывезем из страны. Сделаем пару операций, изменим все данные. Никто не найдет его, никогда.

Тэмин долго смотрел на Тэуна.

– Так и сделаем. Только найдем его сначала. Поехали к нему домой.

BMW взревела и понеслась в противоположную сторону той, куда уехал Раон буквально за полчаса до этого.

– Сумасшедший, нас сейчас остановят, сбавь газ! – прокричал Тэмин, когда Тэун разогнался по городу и едва успел затормозить перед людьми на пешеходном переходе.

Дом Раона смотрел темными окнами на машину, которая остановилась перед воротами. Тэмин открыл дверь, набрав код на замке, включил свет и огляделся.

– Так, ты давай здесь смотри, я наверх, – бросил Тэун и скрылся на втором этаже. Тэмин начал с бумаг, которые усеивали пол рядом со сломанным столом. Сколько времени прошло с тех пор, как он переломил ножку, а Раон так и не починил его, даже не прибрал документы.

Через пару часов поднялся к Тэуну.

– Ничего нет внизу, даже в холодильнике смотрел. У тебя как?

– Жесть, – Тэун достал очередную книгу и принялся ее перелистывать. – Помогай, раз пришел. Хотя, сделай кофе лучше. А потом возвращайся. И зачем ему столько макулатуры?

Тэмин почти вышел, когда возглас Тэуна заставил его замереть с поднятой ногой.

– Что это?

– Что там? – через миг Тэмин уже нависал над картой в руках Тэуна. – Что за отметки?

По карте Сеула, разложенной на столе, проходила едва заметная линия, почти стертая, и рядом записи: время – расстояние.

– Почерк Раона. Что он отмечал? Гляди, тут граница проведена, – Тэун взял карандаш и провел поверх стертой линию потолще. – Может, он что-то искал в этих пределах? Время – расстояние…

– За сколько времени можно куда-то добраться, – подсказал Тэмин. – Предлагаю начать в пределах этой черты.

* * *

Раон ворвался в кабинет Пак Джи У, когда тот беседовал по телефону. Следом забежал Донхён. У режиссера появилось нехорошее предчувствие, когда он пригляделся к Раону, который хоть и пытался оттереть лицо по дороге, но все-равно выглядел как мясник с бойни.

– Ее отравили, открылось кровотечение, – Раон дернул головой и потянул себя за воротник куртки, словно он его душил. – Шампанское. Уверен, что там был яд.

– О чем сейчас ты пытаешься мне рассказать? – Пак Джи У так же держал трубку у уха, но уже не слышал собеседника, его внимание приковал перемазанный кровью Раон, в глазах которого застыла паника. – Кого отравили? Ю Чан Ми??

Мрачный Донхён вышел вперед и заслонил собой Раона.

– Насколько я понял, Ю Чан Ми выпила бокал шампанского и загнулась, когда Раон только пришел. У нее открылось сильное кровотечение, но что именно произошло – узнаем позже, после вскрытия. Был ли яд в шампанском или её отравили раньше – тоже непонятно. Знать бы, чем – я бы сказал точнее.

Пока Донхён говорил, Пак Джи У смотрел на Раона, мысленно перебирая всю информацию о нем, которая была известна на данный момент. Положил телефон на стол и велел Донхёну принести виски.

– Пей, – поставил перед Раоном стакан, плеснул туда на четверть терпкую жидкость. Раон не пошевелился, тогда Пак Джи У сам поднес стакан к его губам и надавил, открывая рот, залил внутрь виски. Часть Раон проглотил, часть вылилась на подбородок. Он закашлялся, глаза приобрели более осмысленное выражение.

– Пей, – Пак Джи У налил еще и протянул стакан, который Раон уже взял. – Отравили, значит. Что ж, – он сел за стол, кивнул Донхёну на свободный стул, потом подпер лоб рукой и надолго замолчал, обдумывая ситуацию. Раон уставился в стакан, тоже собирая воедино мысли.

– Я не выполнил задание, – наконец, нарушил он тишину. Отхлебнул виски. – Что теперь будет?

– Помолчи, – Пак Джи У даже не поднял головы, занятый собственными мыслями.

– Мне нужно знать – вы ее отпустите? Провалился я, она ни при чем, – Раон сверлил глазами макушку режиссера, пока тот не поднял голову и их взгляды не встретились. – ЧанА ничего не знает, ничего не видела, понятия не имеет, что здесь происходит. Ее заберут и увезут в другую страну, я обещаю, что она все забудет и не станет искать ни меня, ни вас.

– О себе не беспокоишься? – лицо Пак Джи У исказилось подобием усмешки.

– С такими знаниями в отставку не отправляют, дав подписать бумагу о неразглашении, – ровно ответил Раон и допил виски. – Я буду молиться за вас после смерти, если вы сохраните ей жизнь.

– Ты в какой-то степени прав, – Пак Джи У потер лоб. – Ю Чан Ми что-то говорила?

– Да. Она сказала, что эта сволочь договорился с Хэнсином.

– Так я и думал, – пробормотал Пак Джи У. Донхён обеспокоенно глянул на него. – Раон, приведи себя в порядок и возвращайся к ЧанА. Иди! – прикрикнул он, когда увидел, что Раон продолжает сидеть.

Раон со стуком опустил стакан на столешницу и поднялся. Донхён покачал головой, предостерегая от необдуманных слов или действий, и указал глазами на дверь. «Точно, мне не позволяются подобные эмоции». Раону пришлось подавить приступ ярости. Он поклонился и вышел, аккуратно закрыв дверь. Сделал несколько шагов по коридору и остановился. «Где я должен приводить себя в порядок?» Единственный душ, который он видел, находился в комнате ЧанА.

Раон развернулся и пошел обратно. Из-за закрытой двери донесся голос Пак Джи У.

– Его нашли, и знали, что он будет в номере Ю Чан Ми в этот вечер. Это точно не случайность.

Раон остановился и прислушался.

– Какие указания дал вам господин Софтин? – голос Донхёна, очень встревоженный. Раон затаил дыхание и оглянулся назад, молясь, чтобы никто сейчас не вздумал бродить здесь.

– За ЧанА завтра приедет машина.

Кровь отлила от лица, рука на дверной ручке задрожала мелко, противно. Где-то хлопнула дверь, и послышались голоса, не давая Раону дослушать. Он резко выпрямился и отдернул пальцы от ручки.

– Ты что здесь делаешь? – спросил Ли Хё Ну у Раона, который уже шел ему навстречу. Пригляделся и сдвинул брови: – Ты где был?

– Господин Пак отправил меня очиститься. Только я не знаю, куда мне идти, – Раон скосил глаза на вооруженный и полностью экипированный отряд, который сопровождал помощника режиссера, и занервничал еще больше.

– Он тебя видел? – дождавшись кивка, Ли Хё Ну подозвал одного из людей, которые его окружали. – Отведи его в раздевалку. Остальные – со мной.

Раон отправился дальше по коридору, разглядывая широченную спину бойца и примеряясь, как отобрать у него автомат и остаться целым самому.

Ли Хё Ну стукнул один раз в дверь и сразу открыл ее. Пак Джи У кивнул ему.

– Здесь ждите, – сказал Ли Хё Ну своим людям и зашел внутрь. – Раон кого-то убил?

– Лучше бы он сам ее убил, – мрачно ответил Пак Джи У. – Хэнсин добрался до посла раньше нас. Судя по всему, посол отравил свою любовницу и теперь это все повесят на Раона. Хэнсин знает, где Раон, и знает все, чем он занимается. Но есть хорошая новость – он не знает о ЧанА. Поэтому мы их разделим, если с Раоном что-то случится – спасем хоть его ребенка. Это приказ шефа.

Ли Хё Ну сжал голову руками, озадаченный новой информацией.

– Ладно, хорошо, – вскинул глаза на Пак Джи У. – Но он так просто ее не отдаст.

– Поэтому я ему расскажу часть, достаточную, чтобы он сам отдал ЧанА. Рядом с ним у нее нет шансов выжить. Да и у него этих шансов немного, но постараемся увеличить.

– Он – принц крови, что ли? – спросил Донхён.

– Еще хуже, – кратко ответил Пак Джи У и прислушался, когда ожил микронаушник, с которым он никогда не расставался. – У нас гости.

Донхён и Ли Хё Ну переглянулись, получив те же новости. Одновременно по всем трем этажам раздался сигнал тревоги, следом дрогнули стены и плюнули клубами пыли. Все трое присели и подняли глаза к потолку.

– Суки, – выругался Донхён и рванул из кабинета.

– Они вообще страх потеряли? – следом вылетел Ли Хё Ну.

Пак Джи У тут же набрал номер господина Софтина и подошел к окну, ожидая ответа. Отодвинул край непроницаемых панелей, понимая, что сейчас станет мишенью, выглянул наружу, но густая темнота скрывала любые движения в лесу, окружающем заброшенное здание. Слух и зрение обострились, устремляясь во тьму, и Пак Джи У вздрогнул, когда в трубке раздался голос.

– Черт, – прошептал он, возвращаясь в реальность. – Господин Софтин, нас атакуют дронами. Здесь Раон и ЧанА, и часть камер выведена из строя. Мы наполовину ослепли. Эти суки сами не подходят, они разрушают госпиталь.

Еще множество глухих ударов сотрясли здание, с окон посыпались стекла и Пак Джи У отскочил назад, уворачиваясь от осколков. Зашипел, когда врезался в стол. Наушник снова заговорил, передавая сведения.

– Нам нужна помощь! – крикнул Пак Джи У и выбежал в коридор, в тучу мелкой гипсовой пыли. В горле сразу запершило, и он закашлялся, закрывая лицо полой рубашки и пытаясь между приступами сказать, что часть их людей погребена под рухнувшей пристройкой.

– Выведи этих двоих, помощь в пути, – последовал ответ. – Пак Джи У. Сбереги их. Я сообщу шефу.

«Это не может остаться незамеченным, сейчас здесь будет нацагентство в полном составе», – билось в голове, пока Пак Джи У несся, прыгая через ступени, вниз по лестнице. Над головой что-то затрещало, и он едва успел увернуться от куска штукатурки, упавшего прямо перед ним и окатившего очередным облаком пыли, которой и так слишком много осело в легких. Пак Джи У вытер слезящиеся глаза, засунул в ухо второй наушник и переключился на внутреннюю связь.

– Донхён! Донхён, слышишь меня? Что у тебя?

– Левое крыло упало, – голос прервался и следом прокатился грохот обвала и скрежет. Пак Джи У стиснул зубы. – Там осталась группа Ли Хё Ну. Они не трогают ту часть, где комната ЧанА и Раона.

– Я за ними, пробирайтесь туда.

* * *

Раон решил не испытывать судьбу и просто ударил своего стража ребром ладони у основания затылка. Тот тихо сполз к ногам Раона, не издав ни звука, после чего автомат без происшествий поменял своего хозяина. Раон присел, приложил палец к шее мужчины и почувствовал слабые удары, что немного успокоило его совесть. Подхватил его под мышки, затащил в раздевалку, после чего закрыл дверь на ключ, чтобы никто не поднял тревогу раньше времени.

Едва он спрятал ключ в мусорной корзине, как пол под ногами задрожал и Раон мгновенно прижался к стене, спиной чувствуя волны вибрации, следом донеслись раскаты взрывов, совсем как на съемочной площадке, когда пиротехники подрывали динамит. «Что за хрень?» Тут же припомнились вооруженные люди, Раон сжал крепче автомат и бросился по коридору, уже не таясь. Следующие хлопки раздались ближе, по стене пробежал зигзаг, на голову посыпалась белая пыль и мелкая колючая крошка.

– ЧанА, – выдохнул Раон. По коридору ему навстречу летел Ли Хё Ну с отрядом людей и что-то кричал, но его слова утонули в скрежете металла, когда конструкции по обе стороны прохода, поддерживающие стены, начали стремительно складываться. Раон рванул назад, к раздевалке, но следующая волна ударила в спину, сбила его с ног и почти размазала по стене. Оглушенный, Раон сполз вниз, и некоторое время тупо таращился на обломки столбов и груду камней на том месте, где еще недавно были люди. По шее что-то поползло, он машинально смахнул рукой. По телу расползалась тупая боль, будто его долго били дубинкой и отбили все, что только можно было. Раон потряс головой, с волос посыпалась белая пыль. В ушах звенело, во рту стоял противный привкус железа. Ощупав болевшее ухо, Раон сообразил, что щекотало его шею: пальцы были в свежей крови поверх уже засохшей.

«Да блин». Он попытался подняться на ноги, упал на колени. Постоял немного на четвереньках, унимая тошноту. С кончика носа закапало, раскрашивая белый слой на полу красными узорами. «ЧанА». Раон заставил себя встать, подобрал целый на вид автомат и, держась за стену, двинулся в сторону лестницы, чтобы перебраться в другое крыло: сил разбирать завалы в коридоре он в себе не нашел, а лезть в зияющий чернотой пролом в стене Раон не рискнул, понятия не имея, кто может быть снаружи.

* * *

Первое сотрясение застало ЧанА у окна. Сердце ухнуло вниз от испуга, она замерла, вся обращаясь в слух. Глухие удары шли сверху, похожие на гром, но небо было темное, никаких молний. Еще несколько ударов отозвались слабой волной по стене, к которой она приложила руки.

– Раон! – ЧанА побежала к двери и дернула за ручку. Заперто. А он где-то там, по другую сторону двери. ЧанА подняла голову к камере и закричала, умоляя открыть дверь, потом бросилась обратно к окну и прижалась щекой, стараясь разглядеть хоть что-то. Выше взметнулись огненные сполохи, и пол вновь ощутимо встряхнуло.

«О Господи, нас что, бомбят??» ЧанА схватила стул и ударила им по бронированному стеклу, которое слегка отпружинило и вернуло ей силу удара. Пальцы сразу онемели, она выпустила стул из рук и на глаза навернулись слезы.

– Выпустите! – завопила она в камеру, сжимая кулаки. – Сволочи, слышите, откройте дверь!

Ручка на двери дернулась несколько раз, из-за металла послышался голос Раона.

– ЧанА?

– Я здесь! – она подбежала к двери. – Что происходит?

– Отойди подальше, к кровати, – Раон почти прилип к замку, пытаясь разглядеть, куда нужно попасть, чтобы разрушить защелку, и при этом не заклинить весь механизм. – Проклятье! Ты отошла?

Дождавшись ответа и молясь об удаче, он прижал сильнее автомат к плечу, приставил дуло под углом к отверстию и придавил пальцем крючок. Отдача довольно ощутимо пнула его, внутри замка что-то хрустнуло. Раон другим плечом надавил на дверь, которая после недолгого сопротивления открылась, к его ногам упала искореженная защелка. Он вбежал внутрь, ЧанА выглянула из-за шкафа и в ужасе зажала рот руками, когда увидела Раона.

– Потом, – быстро сказал он, сгребая первые попавшиеся вещи ЧанА и засовывая в свой рюкзак. – За мной, быстро!

Под основной удар попало другое крыло здания, поэтому Раон смог вывести ЧанА на улицу по относительно целому и пустынному коридору. Видно, всех бойцов Пак Джи У зажали в другом месте. Раон ощутил что-то вроде грусти, когда подумал о Донхёне, но тут же выкинул его из головы и поднял голову к высокому забору.

– Придется лезть, – Раон старался, чтобы его голос звучал уверенно, хотя внутри весь трясся. ЧанА только кивнула.

– Я смогу, правда, – и она уперлась носком туфли в небольшую выемку в камне, нащупала руками выступы, за которые смогла зацепиться, и подтянулась. Раон помогал ей, пока мог дотянуться, снова и снова оглядывая двор, пока в глазах не появилась острая резь от напряжения. Он зажмурился на мгновение.

– Я наверху, – ЧанА практически лежала на широком парапете. – Вот только вниз как – прыгать?

– Там три метра высоты, сдурела что ли? – выкрикнул Раон. – Не шевелись!

Он подпрыгнул, чуть вголос не застонав от резкой боли, пронзившей все тело, ухватился руками за выступающие камни и повис, пережидая приступ. Автомат вдавился в грудь, рюкзак за спиной, казалось, весил тонну. Нашел носками опору и подтянулся выше. ЧанА грызла губу, не отводя от него глаз.

– Стоять! – раздался вопль со стороны здания и следом – автоматная очередь по забору. Раон рывком забросил себя наверх, обхватил ЧанА и перекатился по другую сторону ограды, вцепившись пальцами в парапет и срывая ногти.

– Не стрелять!! – кричал уже Пак Джи У. – Раон! Вернитесь!

– Перебирайся по мне вниз, – выдохнул Раон, удерживая ЧанА на вытянутой руке. – Быстрее.

ЧанА слезла по нему вниз, Раон прыгнул следом, приземлился на ноги, оперся на руки и перекатился вбок. ЧанА подбежала к нему.

– Ты как?

– Хреново, – Раон сел и прижал пальцы к бедру. – В меня попали. Я теперь только обуза, – ЧанА схватила его за плечо. – Слушай внимательно, я скажу тебе, куда идти, поймаешь попутку и поедешь к Тэмину…

ЧанА яростно затрясла головой, еще сильнее сжимая пальцы. Раон выругался и бросил быстрый взгляд на забор.

– Я отвлеку их, у тебя будет шанс скрыться, – он оторвал ее руки от себя и сильно встряхнул ЧанА. – Ты помнишь, что я говорил? С тобой у меня нет шансов, поэтому уходи. Я справлюсь.

– Нет! – ЧанА начала плакать, цепляясь за Раона снова и снова, он не успевал ловить ее руки. За забором началось движение, с той стороны люди Пак Джи У взбирались наверх. А у него был только один автомат с полупустым магазином и рюкзак с тряпками, которыми можно закидать противника до смерти от смеха.

Раон затолкал свою боль вглубь, за пределы сознания, как научил его отец еще в раннем возрасте, и поднялся на ноги. В этот момент на заборе показался человек, который направил пистолет в их сторону.

– Стоять! Хан Раон, я пристрелю твою женщину, если ты двинешься с места!

Раон тут же заслонил собой ЧанА и застыл на месте.

– Оружие положи на землю! И не дергайся! Что ж ты такой проблемный сукин сын?

Совсем рядом раздалось жужжание, все одновременно подняли глаза к небу. Тихий свист – и каменный забор в нескольких метрах от них ухнул и окатил вокруг себя все каменными осколками. Человек на заборе не удержался и повалился в сторону Раона, который тут же оказался рядом с ним, в считанные секунды свернул ему шею, выхватил из руки трупа пистолет, схватил ЧанА за руку и побежал, припадая на одну ногу.

– Ты его убил? – ЧанА все пыталась обернуться назад, чтобы посмотреть на лежащего человека. Ее голос дрожал, то ли от бега, то ли от страха.

– Он потерял сознание, – сквозь зубы проговорил Раон. – Полежит и очухается. Быстрее.

Насколько он помнил, дорога, по которой они двигались, через два поворота должна была вывести их на трассу. ЧанА дернула его, прося остановиться. Она согнулась пополам, когда Раон отпустил ее руку, обхватила руками живот и пыталась отдышаться.

– Что-то с ребенком? – казалось, тревожиться больше Раон уже не мог, но новая волна страха накрыла его.

– Нет, нет, – ЧанА помотала головой. – Просто…В боку колет, я не спортивная совсем.

– Я не смогу тебя нести, – Раон тоже воспользовался остановкой и прислонился к дереву. Садиться не стал, так как опасался, что потом не встанет. – Тут немного осталось, скоро выйдем на дорогу, там поймаешь машину.

– А ты? – тут же вскинулась ЧанА.

– Ты видела меня?? – Раон жестом обвел себя с головы до ног. – Мне лучше не попадаться никому на глаза. Мы смогли сбежать, и я найду тебя позже. Расскажешь все Тэмину, Тэуну, они знают, что делать.

«Надеюсь, знают». Раон прислушался, но вокруг была тишина. Бедро начало дергать, он достал из рюкзака веревку, которую готовил для Ю Чан Ми, и перетянул немного выше раны. Пальцы наткнулись на конверт и дрогнули. Уничтожить его, что ли? Лишние проблемы, которые ему совсем не нужны. Но потом вспомнил глаза умирающей женщины и застегнул рюкзак.

– Идем, – он протянул руку, за которую ЧанА тут же ухватилась. – Думаю, можно медленнее.

15

– Вижу его, – сказал Максим в рацию. – Тащит с собой кого-то, не разберу, кто-то маленький. Давай, можно.

Через мгновение на месте госпиталя взметнулся столб огня и прогремел взрыв, который уж точно услышал весь Сеул.

Раон кинул ЧанА на землю и упал сверху, зажав ей уши руками и прикрывая от летящих веток и камней. Успокоившееся было собственное ухо вновь заныло, орошая землю свежими каплями крови.

– Что это? – пискнула ЧанА.

– Не знаю. Ты в порядке? – Раон дождался, пока перестанет сыпаться сверху, скатился с нее и распластался на земле, понимая, что подняться уже не сможет. Навалилась страшная слабость, перед глазами потемнело и в один момент тело перестало слушаться его. – Тебе нужно уходить. Сейчас же, быстро!

В глазах ЧанА начал плескаться ужас, когда она разглядела Раона в отсветах огня.

– Господи! – она оттерла его щеку ледяными дрожащими пальцами. – Держись только, я найду машину!

– Не вздумай никого вести сюда! – крикнул Раон, пытаясь сесть, но ЧанА уже бежала к трассе. – ЧанА!

Она выбежала на дорогу и сразу же наткнулась на автомобиль, стоящий у обочины. Водитель машины смотрел в сторону полыхающего госпиталя, разговаривая по телефону и жестикулируя свободной рукой.

– Помогите! – выдохнула ЧанА и бросилась к нему. – Там… человек, он ранен! Помогите!

Водитель вздрогнул и перевел глаза на девушку, выпрыгнувшую из леса словно свирепый дух кумихо.

– Сгинь! – крикнул он и попятился. ЧанА действительно выглядела безумной, белое платье все в крови Раона, в волосах запутались ветки и листья, в руке сжимала пистолет, который ей дал Раон.

– Помогите! – она махнула пистолетом в сторону леса, откуда только что выбежала, и у Максима появилось подозрение, что она не понимает, что держит оружие. Он поднял руки вверх, показывая, что безоружен.

– Чем я могу помочь? – осторожно спросил он, всерьез опасаясь быть застреленным здесь, на пустынной дороге.

– Идите за мной! – она побежала назад, Максим рванул за ней. И когда девушка привела его к Раону, Максим уже с большим интересом посмотрел на нее. «Так вот кого ты привел с собой», – подумал он.

– Это вы? Что с вами? – Максиму даже не пришлось изображать потрясение, он просто впал в ступор при виде Раона. «Он не должен был так пострадать».

Раон поднял голову и скривился.

– А-а-а, – протянул он. – Это же моя тень, турист. Мог бы и догадаться, что вы будете рядом.

– Вы знакомы? – ЧанА крепче ухватилась за пистолет. – Отвезите его в больницу, быстрее!

– Нет! – одновременно выкрикнули мужчины.

– С ума сошла? – добавил Раон. – В отель, мне нужно в отель.

– В больницу я не повезу его, меня потом полиция в покое не оставит, а мне уже домой надо возвращаться! – Максим подошел ближе и протянул руку. – В отель могу.

– Держитесь подальше, иначе испачкаетесь, потом не объяснитесь, – Раон заставил себя подняться самостоятельно и положил руку на автомат, который Максим до этого не заметил. Он заскрипел зубами. – Идем, раз уж вызвались помочь.

Раон и ЧанА заняли заднее сиденье, Максим завел машину.

– Вам важно, в какой отель ехать?

– В ближайший, – коротко ответил Раон. – У вас деньги есть?

Максим встретился в зеркале с глазами ЧанА и протянул через плечо карточку, назвал пин-код. ЧанА без слов забрала карту, продолжая сверлить водителя взглядом.

Максим остановился через двадцать минут у невысокого здания. ЧанА помогла Раону выйти, кивком поблагодарила Максима и они зашли внутрь.

«Ладно, никуда вы не денетесь». Максим отъехал немного от отеля и позвонил.

– Он у тебя?

– Нет! – Максим в бешенстве дернул щекой и саданул кулаком по панели. – Он явился с автоматом, а с ним – совершенно невменяемая девчонка с пистолетом, и она не знает, как с ним обращаться. Я не стал рисковать собой и отвез их в отель. Заберем их оттуда, только мне нужны еще люди.

* * *

– Он уехал?

– Да. Идем, – ЧанА открыла дверь, за которой они прятались от Максима, они вышли на улицу. – Уже почти рассвет, нам нужно где-то спрятаться.

– Нужно найти банкомат и снять деньги, – подсказал Раон. С него градом лился пот от того, что просто стоял на ногах. – Потом позвонить кому-нибудь.

– Ты плохо выглядишь! Тебе нужно хотя бы лечь! – ЧанА оглядывала улицу, приметила банкомат. – Стой здесь, я быстро.

Снять деньги заняло немного времени, ЧанА пробежалась еще вокруг отеля и стащила с веревок две рубашки. Натянула одну на себя, пряча свою одежду, получилось как платье. Вернулась к Раону.

– Надевай, – помогла ему натянуть чистую одежду поверх разорванной, – я найду такси. Пешком ты далеко не уйдешь.

– Сколько у нас денег?

– Тут пять миллионов, хватит снять номер и на врача.

Раон пошатнулся, когда в глазах потемнело, ухватился за стену.

– Мне нельзя к врачу, ЧанА. Я не смогу объяснить, что произошло. Просто найди такси, хорошо? И карту выкинь. Никому верить нельзя.

Она закусила губу, кивнула и побежала в сторону дороги. Через несколько минут вернулась уже в машине. Раон погрузился на заднее сиденье и закрыл глаза, водитель подозрительно покосился на него.

– Подрался в клубе, – с извиняющейся улыбкой проговорила ЧанА. – Он любитель выпить и устроить потасовки. Простите, пожалуйста, не могли бы отвезти нас в отель? Его родители будут напуганы, если увидят его таким.

Таксист взял с нее вдвое дороже, чем стоила поездка. ЧанА согласно кивнула, отдала деньги и заставила себя сидеть спокойно, когда такси ехало на другой конец города, а навстречу им мчалась полиция с сиренами.

– Что произошло? – спросил Раон, глядя в окно.

– Так старый госпиталь взлетел на воздух, не слышали? – удивился водитель. Раон отрицательно покачал головой. – Кто-то собирал там ворованные газовые баллоны, они и рванули. До сих пор полыхает!

* * *

– Не нравится мне это, – мрачно сказал Тэмин, глядя на столбы дыма. – Это как раз в тех пределах, которые на карте указаны.

– Там была какая-то больница. Заброшенная. Думаю, нужно расспросить местных, видели ли они машины поблизости.

* * *

ЧанА без проблем сняла комнату в маленьком отеле почти на выезде из города. Одноместный номер с двумя кроватями, которые она тут же сдвинула вместе, чтобы Раону было удобнее. Он свалился ничком на кровать.

– Тебе придется мне помочь, – голос его звучал слабо, Раон едва удерживал себя в сознании. – Внизу я видел аптеку, возьми антисептик, что-нибудь от жара и обезболивающее. Если у тебя не получится взять антибиотик, возьми хотя бы мазь при ранах. Если заметишь что-то подозрительное – возвращайся, поняла? Не геройствуй!

– Поняла, – ЧанА уже переоделась в одежду, которую Раон забрал из госпиталя. Умылась и выглядела вполне сносно, только слишком бледная. Положила в карман деньги и ушла.

Пока ее не было, Раон боялся закрыть глаза. Жгут с ноги он давно снял, и кровь потихоньку сочилась из раны, ухо тупо ныло, но хоть перестало кровить. Болело все, даже волосы на голове, и те доставляли болезненные ощущения.

«Давно мне не было так хреново», – подумал Раон и прислушался к шагам, нащупав под подушкой пистолет, который переложил из рюкзака. Вернулась ЧанА с пакетом лекарств и Раон незаметно убрал пальцы с рукоятки.

– Смотри! – она помахала упаковкой. – Я достала антибиотик!

– Здорово. Теперь я не умру от заражения, – пробормотал Раон. И сказал громче: – Глупый вопрос, но все же – ты когда-нибудь вытаскивала пули?

– Что? – рука ЧанА замерла над пакетом. – Ты шутишь?

– Мне жаль, но сам я не смогу, а кроме тебя здесь больше никого нет. Я не буду кричать, обещаю. Но вот сознание потерять могу, поэтому это сделаешь ты. Потом нужно где-то добыть телефон и позвонить Тэуну. Это единственный номер, который я смог вспомнить.

ЧанА продолжала стоять с пакетом в руках и таращиться на Раона. Потом взяла себя в свои трясущиеся руки.

– Хорошо… Хорошо. – выдохнула. – Говори, что делать надо.

– Для начала – успокоиться, – отозвался Раон. – Можешь начать с уха, отмыть его, закапать, потом плавно перейдем к ноге.

Раон не издал ни звука, как и обещал, пока ЧанА ковырялась в бедре, стараясь ухватить сколький кусок металла. Только побледнел, и пот катился с него градом, пока он сжимал зубами кусок тряпки и смотрел на тонкие пальцы, скрывшиеся в ране. Когда ей наконец удалось вытащить пулю, она испытала облегчение едва ли не большее, чем Раон.

– Готово, – ЧанА сглотнула подступающую тошноту. – Сейчас промою и наложу мазь.

Раон только кивнул, дождался окончания процедуры и закрыл глаза.

– Поспи немного, – тихо сказала ЧанА, присев рядом, и положила ладонь ему на лоб. Жара не было, и она даже смогла обрадоваться. Раон уже спал.

«О Боже, а номер Тэуна он мне так и не сказал!» – вспомнила ЧанА, мечтая только о том, чтобы лечь рядом и, наконец, расслабиться. Но вместо этого убралась в комнате и ушла купить еды.

* * *

Максим исколесил весь город, пытаясь отыскать Раона.

– Ты потерял их? – холодный голос на другом конце провода заставил его невольно поежиться.

– Эта парочка оказалась умнее, чем я думал, – Максим сплюнул под колеса машины, и в который раз проклял свою наивность. «Как же, будут они ждать, пока за ними придут». – Они сняли все деньги с карты и исчезли в неизвестном направлении, хотя тут полиция на каждом углу, меня уже раз десять останавливали. Однако он ранен, серьезно, насколько я заметил.

– Аптеки.

– Уже.

* * *

Когда ЧанА вернулась, Раон натягивал на себя штаны, на которых уже живого места не было.

– Что ты делаешь? – она бросилась к нему и выхватила одежду. – Быстро в кровать!

– Где ты была? – зарычал он, продолжая возвышаться над ней. – Какого черта ты бродишь по улицам?? Не успел я закрыть глаза, как тебя уже и след простыл? Я не знаю, кто нас ищет, нам нельзя показываться сейчас никому!

– Еда! – крикнула она в ответ, показывая пакеты. – Нам нужно что-то есть и пить, Раон, не глупи!

«Верно, ей надо питаться, а я не в состоянии спуститься с лестницы». Раон оставил в покое одежду и присел на край матраца, потерянно глядя на пакеты. ЧанА толкнула его, веля вернуться на подушки.

– Я очень осторожно, пряталась от камер, правда, – она достала завернутый в бумагу сэндвич и протянула Раону. – Не слишком аппетитно, зато купила в закоулке, где почти нет людей. И я принесла кофе! Еще горячий, представляешь? – ЧанА присмотрелась внимательнее. – Раон? Ты что?

– Ничего, – он вытер покрасневшие глаза. – Давай кофе, выпьем, пока горячий. Сядь рядом со мной, ЧанА, чтобы я чувствовал тебя. Мне так спокойней. И…Прости меня. За то, что горячий кофе и зеленая трава теперь для тебя – роскошь.

– Перестань сейчас же! – ЧанА разозлилась, сдерживая этим навернувшиеся слезы. – Если бы у меня был выбор – я бы все повторила, даже не сомневайся!

– Хорошо, ладно, – Раон глубоко вдохнул, не видя смысла в спорах. Если верить словам Пак Джи У – его ищут. Неизвестно, кто и зачем, но ЧанА теперь точно не место рядом с ним. Вся надежда на друзей, что они смогут спрятать ее, пока ее имя не связали с его. – Вопрос с телефоном остался открытым, мне нужно позвонить. Кстати, ты как достала лекарства без рецепта?

– А, это, – ЧанА улыбнулась ему. – Аптекарь отдал мне свои. Сказал, что вылечился раньше, чем закончились таблетки. Я очень убедительно врала про свою собаку, которая подралась на улице.

– Собака? – Раон невольно тоже расплылся в улыбке. – Я бы и не догадался такое придумать. Да ты меня за пояс заткнешь на сцене.

– А то! – ЧанА рассмеялась и протянула ему следующую упаковку. – Ешь, тебе надо поправляться.

– Больше не хочу, спасибо, – Раон отодвинул ее руку. Чем больше он съест – тем быстрее закончится еда и придется вновь выходить из номера. – Ты случайно не стащила нигде штанов моего размера? Хочу прогуляться к управляющему. Наверняка здесь есть связь хоть какая-нибудь.

ЧанА достала из пакета сверток и положила перед ним, хмурясь.

– Ты уверен, что ходить с твоей ногой – это надо прям сейчас сделать? Давай подождем пару дней, или я позвоню.

– Сиди здесь, прошу тебя, – Раон осторожно натянул брючину поверх повязки. – Я быстро, за дверь и носа не покажу.

* * *

– Они тут все слепые и глухие? – раздраженно воскликнул Тэмин. – Как можно жить возле дороги и вообще ничего не видеть?

– Не закипай, – осадил его Тэун и с силой бросил свой телефон на сиденье. Тэмин проследил полет трубки, но промолчал. – Вон там двое стариков, давай еще у них спросим, обычно это самый информированный народ.

Они вышли из машины.

* * *

– Госпожа, здравствуйте, – Раон поклонился пожилой женщине за стойкой. – Могу я воспользоваться телефоном?

Управляющая окинула Раона взглядом поверх очков.

– Телефона общего у нас нет, – ответила она, и у Раона упало сердце. – Но могу одолжить свой мобильный. Только звоните здесь, никуда не уходите.

– Да, конечно! Полностью подходит, спасибо вам!

Раон набрал номер Тэуна, послушал гудки. Набрал еще раз, потом еще. Женщина за стойкой косилась на него так, будто он собирался выпрыгнуть в окно с ее телефоном и разбогатеть, сбыв его на черном рынке.

После нескольких попыток дозвониться Раон вернул ей телефон.

– Я могу попробовать еще раз, позже? – попросил он, чувствуя, как время хватает его за пятки. Они не могли сидеть на одном месте и ждать, пока их найдут. А в том, что их найдут, Раон не сомневался.

– Да, конечно.

Раон вернулся в номер и покачал головой на вопрос в глазах ЧанА.

– Не берет трубку. Я попробую позже.

– Как твое ухо?

– Нормально.

Слышимость была заметно хуже, чем в здоровом, как через плотную затычку, иногда стреляло, но это была наименьшая из проблем, которые его волновали. Нога беспокоила намного больше, потому что ограничивала движение, но рана вроде не воспалилась, температуры не было. Собачьи таблетки хорошо помогали.

Раон выглянул в окно, где уже сгущались сумерки. Вспомнил про бумаги Ю Чан Ми. Их нужно отправить отцу Тэмина, он адвокат и разберется, что с этим можно сделать. ЧанА принесла ему таблетку, которую он проглотил, и притянул девушку к себе.

– Как малыш? – шепнул он, присаживаясь на колени и прижимаясь щекой к животу. – Эй, кроха, слышишь меня? Таких приключений, как у тебя, еще ни у одного ребенка не было, так что ты должен быть сильным! И еще добрым, как твоя мама. Если ты мальчик, то можно не быть таким красивым, как мама.

ЧанА всхлипнула и зарылась пальцами ему в волосы, сдавливая подушечками пряди так, чтобы он не заметил. Раон прижался еще крепче.

– Ты как будто прощаешься, – прошептала ЧанА, не в силах сдержать слезы, которые закапали Раону на плечи. – Раон!

– Нет, тебе кажется, – он крепко зажмурился. – Я просто разговариваю со своим ребенком, о котором уже и не мечтал в этой жизни. Спасибо тебе, родная!

– Что происходит, Раон? – ЧанА начала нервничать.

– Ничего, – Раон поднялся, бросил еще один взгляд на знакомую машину, за рулем которой сидел Максим. – Я спущусь вниз, попробую еще раз позвонить, а ты ложись, хорошо? Вернусь – и будем спать.

Раон проверил карман, в котором лежал конверт, взялся за ручку двери и замер, вспомнив, как он так же уходил из дома два месяца назад. ЧанА смотрела на его спину, поэтому Раон заставил себя спокойно выйти, хотя сердце колотилось где-то в горле. На мгновение прижал руки к пластику двери с другой стороны, мысленно прощаясь. Сможет ли он увести тех, кто за ним пришел, подальше от этого отеля?

– Вам звонили, – крикнула ему вслед управляющая, когда он спустился. Раон быстро вернулся назад. – Номер, на который вы звонили – тот человек перезвонил.

– Что он сказал? – нервно спросил Раон. – Что вы ему сказали?

– Он спросил, где вы, – управляющая уже не была уверена, что поступила правильно, потому что человек перед ней буквально дрожал, и в его глазах стыло непонятно выражение. Она сказала совсем тихо: – Я сказала ему адрес.

– О Боже! – Раон облокотился на стойку и закрыл лицо руками. – Благодарю вас! Благодарю! Когда он приедет, а он будет здесь с минуты на минуту, скажите, что девушка здесь, пусть он ее заберет с собой. И у меня еще будет просьба – отправьте этот конверт на этот адрес, – Раон написал адрес на визитке, которая лежала на стойке. – Спасибо вам, госпожа!

Он вышел на улицу и побежал, не обращая внимания на резкую боль в ноге. Неважно, куда, лишь бы все эти люди, которые его ждут, увязались за ним, и у Тэуна была бы возможность увезти ЧанА.

– Пять машин – за ним, – быстро проговорил Максим в рацию. – Чтоб был живой, и все прошло тихо, – кинул рацию в карман и оглянулся назад, где сидели два человека. – Здесь тоже не шумим, забираем девчонку и уходим. Уверен, она что-то стоит, раз этот идиот жертвует собой.

Они зашли втроем в холл дешевого отеля. Женщина им поклонилась из-за стойки.

– Девушка… – только успел сказать Максим, как управляющая тут же указала на второй этаж и назвала номер комнаты. – О, ну спасибо.

– Господин велел сразу вам сказать, где она, он очень беспокоился, – крикнула им вслед женщина. Максим криво усмехнулся и постучал в нужную дверь. Подождал немного, еще постучал. За дверью царила тишина.

– Рао-о-он у нас, – протянул Максим, прижав ухо к двери. И сразу услышал скрежет ключа в замке. ЧанА открыла дверь с непонятным выражением на лице. Хочет спрятать страх за спокойствием?

– Кто вы такие? – голосом она владела хорошо, даже не дрогнул ни разу. Вот только глаза покрасневшие и какие-то затравленные.

– А ты кто такая? Раона давно знаешь? – Максим двинулся вперед, вынуждая ЧанА отступить вглубь комнаты.

– Недавно, в лесу познакомились, когда попали под обломки, – ЧанА уперлась спиной в стену и Максим навис над ней.

– Ну-ну. Подружка, значит? Он тебя спасает, ты его спасаешь, – блондин ухватил девушку за подбородок и дернул голову вверх, отчего ЧанА невольно вскрикнула. Спросил уже резко: – Ты его подстилка, что ли?

– Да знать я его не знаю! – она дернула головой. Максим разжал пальцы и фыркнул.

– Ладно, тогда тебе все-равно, что с ним будет. Главное, чтобы он за этот номер заплатил, верно? Идем отсюда, – он махнул рукой своим спутникам, и повернулся спиной к ЧанА. Расплылся в широкой улыбке, когда она схватила его за рукав.

– Подождите.

Максим снова развернулся.

– Так я и думал, – проговорил он, довольно блестя голубыми глазами, – вот он, основной рычаг управления блистательным Хан Раоном. Так это из-за тебя он оказался в такой заднице?

– О чем вы говорите? – испуганно прошептала ЧанА. Максим засунул руки в карманы джинсов и принялся раскачиваться с носка на пятку и обратно, разглядывая девушку. У ЧанА зашевелились волосы на затылке.

– О его славе, которая летит впереди него. Инкуб, слышала о таком?

ЧанА знала мифологию, но при чем здесь Раон, не понимала. Она отрицательно покачала головой.

– Ты не знаешь? – Максим рассмеялся. – Серьезно не знаешь? Какой чертов джентльмен! Раон – мальчик по вызову. Красив, загадочен, умел и очарователен. Женщины в очередь записываются, чтобы он их обслужил. А причина – вот она, передо мной стоит, – он прошептал ей в лицо: – Спасти тебя, дура. И сейчас он уводил отсюда хвост из-за тебя, так ведь? Попрощался хоть?

– Не может этого быть. Не верю! Вы врете все! – выкрикнула ЧанА. Но лгал ей Раон, каждый раз безмолвно умоляя ничего не спрашивать. Его безумная усталость, жуткий вид, и безысходность, с которой он смотрел куда-то вдаль, когда думал, что она спит, злость на самого себя, отвращение к своему телу, которое он не позволял ей ласкать. Презервативы, которые он постоянно использовал. Этим объяснялось все. ЧанА зажала обеими руками рот, отчаянно мотая головой. Сердце болело нестерпимо, кричало о ее слепоте. «И я все это время спала, ела, читала книги, и жаловалась? Господи, три месяца над ним издевались, а он ни разу не проговорился?»

Максим с интересом наблюдал за тем, как лицо ЧанА отражает ее потрясение и терзания, как она пытается сдержать слезы, эти вечные спутники чувств.

– Сейчас ты пойдешь со мной, добровольно, иначе Раон пострадает. – Потом подумал и добавил: – Даже если пойдешь, он все равно пострадает, но если не пойдешь – унесу, а вдобавок станет плохо еще и той милой аджуме, которая вас приютила.

– Зачем? – ЧанА вглядывалась в его сияющие глаза, глотая слезы.

– Дорогая, это очень забавно – наблюдать, как чувства калечат людей.

* * *

Тэун и Тэмин ворвались в отель, чуть не снеся двери.

– В каком он номере?

– Кто? – женщина быстро засунула конверт и визитку с адресом в один из ящиков, и спряталась за стойкой, выглядывали только ее очки. Двое мужчин перед ней почти дымились.

– Я вам звонил! Вы дали мне адрес! – Тэун схватился за голову и замолчал, заставляя себя успокоиться.

– Простите, – Тэмин выглядел не лучше, но говорил более вежливо. – Мой друг остановился у вас.

– Он уже ушел. Наверное, час назад. Так это вы мне звонили? Но… – женщина показалась из-за стойки. – Я думала…

– Он был один? – резко спросил Тэун.

– Нет, с девушкой, – совсем тихо произнесла управляющая. Тэмин застонал, на спине противно выступил пот страха.

– Где она?

– Так… Ее забрали уже. Вот, прямо перед вами пришли за ней, тот человек, ваш друг, просил передать, чтобы ее забрали. Я так и сказала тем людям…

– Твою мать! Ублюдки! – завопил Тэмин, хватая стул и бросая его в сторону. Потом следующий. – Да чтоб вас!!

16

Раон вздрогнул, когда ледяная вода окатила его с головы до ног.

– Как самочувствие? Отдыхаешь? Вот у меня не очень, из-за того, что пришлось гоняться за тобой по всему городу, – Максим бросил на пол пустое ведро, которое загремело просто оглушительно в огромном помещении. Раон огляделся – похоже на какой-то цех. Чуть дальше застыли люди, судя по их форме и оружию – его сторожа. Поднял голову, чтобы увидеть человека, который долгое время преследовал его под видом товарища. Максим холодно улыбался. – Даже подбешивать начал.

Раон пошевелил руками, связанными за спинкой стула.

– Как ты, придурок, смог упустить раненного человека? Который и ходить-то толком не может? Только не говори мне, что ты один из лучших людей твоего шефа.

Максим побелел от бешенства и резким ударом разбил Раону нос. Тот запрокинул голову и зажмурился, пережидая боль, потом усмехнулся и приподнял бровь. Следом получил ногой в грудь и отлетел вместе со стулом. Руки вывернулись, в плече что-то затрещало.

«Черт, наверное, злить его было идеей не очень», – пришла запоздалая мысль. Однако Раон получил настоящее удовольствие, наблюдая за лицом блондина. – «Хотя нет, определенно, оно того стоило».

Максим потряс рукой, оглядываясь на лежащего Раона, подошел и пнул его под ребра.

– Что, сученыш, не нравится? Думай, прежде чем открывать свой рот.

Максим достал телефон и пошел вглубь помещения, сделав по дороге знак поднять Раона. Люди в черной форме с закрытыми лицами поставили стул на ножки. Раон повесил голову на грудь, и попытался уйти в себя, вспоминая уроки отца, как нужно отстраняться от боли.

Минут через пятнадцать его вернули в реальность пинком по стулу.

– Нам пора. Не вздумай что-нибудь выкинуть, иначе голову разнесу.

После этих слов Раон заметно воодушевился и Максим, едва взглянув в его лицо, выругался и ударом в висок отправил его в нокаут.

* * *

– Они точно направились в аэропорт, – Тэмин смотрел одновременно и на дорогу и в свой телефон. – Другого пути нет.

Однако в здании аэропорта ни Раона, ни ЧанА не было. Тэун и Тэмин караулили каждый рейс, заглядывали в лица всем пассажирам, идущим на посадку, пока к ним не подошла группа охранников.

– Просим прощения, – Тэун поднял руки в извинении. – Мы ждем друга, он не отвечает на звонки. Вот ищем его.

– Прошу вас не приставать к пассажирам. Ждите вашего друга в зале ожидания, – посоветовал один охранник, оглядел толпу девушек, следующих за нарушителями спокойствия, и недовольно поморщился.

– Глянь, какой хвост мы собрали, – Тэун скосил глаза за спину, и сразу вспышка ослепила его. Он оскалился на фанатку. – Давай на время спрячемся в туалете, пусть разойдутся. И охрана утихнет. Я уверен, что если они были здесь, то уже улетели. Частным рейсом.

– Тоже так думаю, – Тэмин никак не мог успокоиться. Мало того, что не ответили на звонок Раона, когда ему нужна была помощь, так еще и застряли в пробке по дороге в отель. В итоге упустили и его, и ЧанА. Разминулись на какой-то час. Тэмин сжал пальцами виски в попытке прогнать боль, которую причиняли ему мысли. – Он нашел ЧанА, вытащил ее, а мы…

Тэун отвернулся, пряча лицо, и пошел в сторону уборных.

* * *

– Очнулся?

Голос проник в сознание Раона, выдергивая его обратно, в реальность, в которой до тошноты болела голова, весь рот был в собственной крови, рана на ноге пылала жаром, и он почти не чувствовал рук.

– Нет еще, сон не досмотрел. Разбуди позже, – ответил Раон и всей кожей ощутил волны бешенства, исходящие от Максима. Изогнул губу и тут же получил пощечину. Но глаза так и не открыл. Чем больше он его будет злить, тем скорее блондин выйдет из себя и прикончит его.

– У тебя вообще мозгов нет? – поинтересовался Максим, потирая ладонь. Раон промолчал и прислушался к окружающим его звукам. На машину не похоже, но его точно на чем-то перевозят.

– Мы в самолете, – подсказал Максим. Раон резко открыл глаза. – Покатаю тебя по миру, а то ты слишком занят своей работой, некогда путешествовать.

«Ай, ладно. Какая мне разница, в самом деле?» Раон снова захотел уйти далеко, где нет ни боли, ни блондина, ничего. Мысль о том, что ЧанА под защитой друзей, приводила его в состояние покоя с самим собой. А если отец Тэмина даст ход тем бумагам, которые ему отправила женщина из отеля, то есть вероятность, что он еще увидит своего ребенка. Но на это Раон уже не слишком надеялся.

– Где бумаги? – по креслу рядом с его головой постучали пальцы. – Эй, не заставляй опять будить тебя.

Раон усилием воли заставил себя продолжать дышать так, как и раньше. Голова заболела еще сильнее. Блондин знает про конверт, и знает, что он у Раона. Может, и не знает, но подозревает, а это означает одно и то же – информацию из него будут выбивать.

«Какая-то полоса невезения», – подумал Раон и посмотрел на Максима, который смотрел на него.

– О чем ты? Какие бумаги?

Блондин с силой надавил на рану на ноге, Раон с шипением втянул в себя воздух, когда перед глазами заплясали черные мушки. Продолжая давить, Максим вглядывался в лицо Раона.

– Я же знаю, что это больно.

– Да ну, откуда? – сквозь зубы умудрился проговорить Раон. – Ты же только ножницами резался, когда ногти постригал.

Максим схватил его за шею и сдавил так, что у самого пальцы заболели. Один из охранников, увидев это, тут же оттащил блондина назад.

– Слушай, отстань от него. Он же специально тебя выводит, – он оглянулся на пленника, который откровенно смеялся между приступами кашля. – Этот чонбун помрет раньше, чем успеет что-то рассказать.

– Доберусь до тебя, – зловеще пообещал Максим и скрылся за дверью.

– Закрой рот и сиди тихо, – посоветовал Раону его спаситель. Потом что-то вспомнил и достал наручники. Другой охранник наставил на Раона пистолет, пока первый развязывал веревки и надевал на него наручники, изменяя положение рук. – Вот придурок.

«Это я придурок или Максим?» Раон едва не закричал, когда кровь начала снова циркулировать по передавленным рукам. «Как же это больно, я и не знал раньше».

– Держи, – перед Раоном появилась таблетка и стакан воды.

* * *

Ким Бёль ужасно боялась каждый раз, когда подслушивала разговоры отца. Он ее очень любил, позволял ей все, что бы она ни пожелала, но вот что он сделает, если узнает о ее способе добывать информацию – она не знала. Но сейчас речь шла об инкубе, и девушка приникла к отверстию, которое проковыряла в кабинет, когда отца не было дома.

– Он натаскал туда баллоны и подорвал здание. Все уничтожено, все документы, все оригиналы – все. Никто никогда не узнает, кто такой инкуб, и куда он исчез, – голос Донхёна. Он иногда приходил в магазин отца. Слишком холодный, слишком старый. Тридцать восемь лет для Ким Бёль казались уже пенсионным возрастом. И этот его шрам, который скрывали падающие на лоб волосы, будто он участвовал в нелегальных боях. – Мы потеряли много людей, ваша помощь пришла слишком поздно, господи Софтин.

Дальше была неразборчивая речь, наверное, говорили по видеосвязи. «Софтин, какое странное имя».

– Будь у меня хоть армия – что я мог сделать с автоматами против беспилотников с зарядами? Мы их не видели даже, – глухой голос Пак Джи У. Ким Бёль всех их знала, отец постоянно с ними встречался и финансировал их проекты. И следом ее оглушила догадка: Пак Джи У – режиссер, может быть такое, что он и снимал инкуба?

Снова непонятные слова.

– Его увезли в Россию. На данный момент это все, что нам известно, – Донхён поднялся, и Ким Бёль поспешила скрыться из соседнего кабинета, пока ее не поймали.

* * *

– Она опять прислала сообщение. Встреча там же. Собирайся, живее, – прикрикнул Тэун на Тэмина, когда он что-то пробормотал в трубку. – Ты что, напился, что ли? Плевать, я за тобой заеду через полчаса, чтобы был на ногах.

Тэмин действительно не смог уснуть после того, как вернулся из аэропорта, вместо этого он засел на кухне и принялся опустошать свои запасы алкоголя. И теперь чувствовал себя хуже некуда.

Когда Тэун открыл дверь своим ключом, Тэмин стоял под ледяной водой, перед этим наевшись таблеток от похмелья.

– Я на ногах, – он оглянулся на Тэуна, который подпирал дверь в ванную. – Чего уставился?

Тэун устало растер лицо ладонями и вышел.

– Я отказался от роли, – сообщил он, когда Тэмин появился в спальне. – Директор в шоке, уже второй день не звонит мне.

– Не переживай, если режиссер не даст мне отпуск, я тоже откажусь. Будет нас двое безработных.

– Если честно, мне все-равно, – Тэун сжал руки. – Я хочу найти и вернуть Раона. Где он сейчас? Что с ним делают? О Господи!

Тэмин мельком взглянул на опущенную голову Тэуна и дернул на себя дверь шкафа, сорвал с вешалки рубашку, следом посыпались другие вещи. Пинком закрыл шкаф.

– Идем, я вроде пришел в себя.

* * *

Раон смотрел, как Максим входил в мрачную сырую камеру, подходил к нему, брал стул, ставил напротив спинкой вперед. Потом оседлал его. Все как в замедленной съемке.

– Вот мы опять наедине, дружище.

– Ага.

– Вопрос тот же – где бумаги?

– Какие бумаги?

– Которые ты забрал у Ю Чан Ми, такой конвертик, помнишь?

Раон смотрел на Максима. Максим поставил перед Раоном ноутбук и открыл его. Запустил видео. Раон перевел глаза на экран и увидел себя, с бумагами в руках у кресла, на котором лежало тело Ю Чан Ми. Камеры, как он же не подумал о них? Вот теперь умереть ему точно не дадут.

Выдержка подвела Раона, он подскочил и ударился о столешницу снизу коленками. Приземлился обратно и чуть не свалился на пол с закачавшегося стула, не сумев удержать равновесие со скованными за спиной руками. Блондин удержал его за шиворот.

– Что тут у нас? – насмешливо протянул. – Кто-то нагадил в угол и теперь не знает, куда спрятаться? Придется тебе, собака, слизывать все своим языком, пока не вычистишь все до блеска, чтобы хозяин остался доволен. Где бумаги, сволочь?

Раон прикусил язык. Максим снял с пояса ремень и накрутил его на кулак.

– Ну что ж.

Он бил точно, чтобы причинить боль как можно сильнее, по едва затянувшейся ране на бедре, по ребрам, которые ныли после прошлой встречи с ботинками блондина, по лицу, разбрызгивая кровь из вновь сломанного носа. Раон мог только свернуться на полу и ждать, когда Максим устанет его избивать. Если эти бумаги были настолько важны, то они должны выплыть наружу, иначе на его месте окажется еще не один человек.

Блондин наконец оставил его в покое, посидел на корточках рядом, покачал головой и ушел. Раон поджал ноги к груди, мечтая о быстрой смерти.

Миски с едой и водой оставались стоять нетронутыми там же, где их ставили тюремщики. Ледяной пол, пронзительный сквозняк, остужающий полураздетое тело там, где не доставал холод земли, должны были в скором времени исполнить его желание.

Но через день решетка заскрипела, и в камеру вернулся Максим, которому сообщили, что пленник отказывается от пищи.

– Решил сдохнуть с голода? Не, друг, так не пойдет, – он подвинул миски ближе к Раону. – Ешь. Или тебя покормить?

Раон продолжал безучастно смотреть в стену напротив. Максим сплюнул и присел рядом. Поднял его голову за волосы, окунул в миску с водой и держал, пока Раон не начал дергаться. Ослабил хватку, дав ему вздохнуть, и окунул снова.

– Пей, скотина, всему тебя учить надо. Есть сам будешь или так же кормить?

Раон с ненавистью глянул на него, чем очень позабавил блондина, который рассмеялся и заменил миску с водой на миску с какой-то жижей.

– Где бумаги?

– Съел, – ответил Раон, и его тут же окунули в похлебку, сломанный нос взорвался болью, слезы выступили на глазах. Максим вытащил его из миски, посмотрел на кровавые разводы внутри.

– Ах ты ж паршивец, еду испортил. Кто теперь это будет есть? – и дернул Раона за цепь, стягивающую руки за спиной. – Живучая скотина, – пнул в живот и поволок за собой по полу из камеры. Послышался хруст плечевых суставов, Раон взвыл в бесполезной попытке напрячь руки. Плечи вспыхнули огнем, и он наконец потерял сознание, на время избавляясь от своего тела, ставшего обузой.

– Посмотрите на эту неженку, – хохотнул Максим, кидая бесчувственное тело посреди коридора. – Чуть что – так сразу в обморок падает. Сдался он шефу, бесполезная тушка. Может, псам его на корм?

– Ты идиот? – позади раздался голос, от которого блондин замер по стойке смирно. – Сказал же – аккуратно! Он денег стоит, и довольно больших.

Максим бросил быстрый испуганный взгляд на Раона. Денег? Этот полутруп? Да на нем уже живого места нет, осталось пропустить только через промышленную мясорубку на корм животным. Максим не был уверен, что пленник сможет выжить даже при самом удачном раскладе.

– Если он умрет – ты не жилец, – сказанные ровным тоном слова привели Максима в еще больший ужас, он упал на колени рядом с Раоном и с ненавистью посмотрел на окровавленное тело, от которого теперь зависела его собственная шкура. «Вот тварь, я бы с радостью пропустил ноги этого надменного ублюдка через винт и насладился его воплями. Это тебе не кино, где потом смываешь с себя краску, кишки и целенький заваливаешься в клуб. А теперь я его еще и лечить должен?»

– Сука, – пробормотал он, прикладывая палец к шее Раона. Упертый, сердце вон как бьется. Сверху на Максима взирал шеф, в ледяном взгляде которого было столько же чувств, сколько в мраморной статуе на центральной площади. – Сука, – еще раз прошептал он и осторожно взвалил на спину гарантию своей жизни.

* * *

– Где мы будем его искать? – этот вопрос Тэун задавал всю дорогу, пока они летели в Санкт-Петербург. Тэмин в очередной раз шикнул на него. – Что твоя сестра может узнать?

– Не знаю я! Да оставь меня в покое, дай подумать!

– Кто такой Софтин?

– Я тебя сейчас вырублю, если не заткнешься, – с тихой угрозой прошептал Тэмин, оглядываясь назад, но соседи вроде спали. Тэун понял, что сказал, и сам закрыл рот. – Поговорим, когда вокруг не будет ушей.

Лиен встречала их в аэропорту. Тэун даже не смотрел по сторонам, когда шел к выходу, хотя новые места раньше всегда интересовали его. Увидел Лиен, вяло поклонился.

– Опустим официальную часть. Идите, я вас обниму, – старшая сестра Тэмина по очереди обняла Тэмина и Тэуна, потом нахмурила свои идеальные брови. – Что случилось с третьим? Насколько я поняла, вы здесь из-за Раона?

– Нужна информация, сестра, – Лиен сразу ощутила тревогу, витающую в воздухе, и занервничала. – У нас есть только одно имя. Нужно найти этого человека, Раон в беде.

– Почему вы не обратились в полицию? У них больше возможностей, чем у двух человек.

Тэмин потер лоб, переглянулся с Тэуном.

– Это что-то незаконное?

– Его подозревают в убийстве. Его и так ищут, но результатов – круглый ноль.

Лиен зажала рот рукой и уставилась на брата.

– Сейчас очень жалею, что у меня нет определенных связей и компромата на нужных людей. Не задумался бы даже, и выбил нужную информацию, – Тэун подхватил свой чемодан. – Поехали отсюда.

* * *

– Тимур, приведи девчонку, – шеф Хэнсин отдал сухое указание и положил рацию на стол, рядом с клавиатурой. Он был уже в возрасте, пятьдесят восемь лет, но годы будто не тронули его, позволив коже остаться гладкой и чистой, волосам – густыми, темным раскосым глазам – ясными. Небольшие усы добавляли жесткости его лицу, а ледяной взгляд отбивал напрочь всю охоту переспрашивать что-либо. Вдоль висков в черных волосах серебрились две пряди.

Внутри базы он предпочитал не пользоваться телефоном, связь по рации его вполне устраивала. Хэнсин больше по привычке скользнул глазами по мониторам, занимающим одну из стен помещения, чтобы убедиться, что по периметру базы все как обычно – густые деревья вокруг и дальше – чистое поле, что исключало возможность для партнеров по бизнесу подобраться незамеченными и урвать кусок информации или самого Хэнсина.

В дверь постучали, спрашивая позволения зайти. Тимур, устрашающего вида стражник, под два метра ростом, с руками, в которых локоть ЧанА казался игрушечным, вывел девушку на ковер, поклонился и вышел.

ЧанА ошеломленно уставилась на Хэнсина, совершенно не ожидая увидеть соотечественника. Хэнсин тоже рассматривал ее очень внимательно.

– Выглядишь не очень, – наконец, выдал он заключение. – Хотя после недели в карцере это не удивительно.

– Кто вы? – тут же спросила ЧанА. Мужчина медленно приложил палец к губам.

– Вопросы тебе не позволены, запомни это сразу. Сколько вы знакомы?

– Недолго, – ЧанА не знала, что можно говорить, а что нет. После недели в темноте и холоде, когда у нее было достаточно времени осмыслить, сколько бед она принесла Раону, она уже боялась сказать или сделать еще хуже. Хэнсин постучал пальцами по столу, потом холодно произнес:

– Будешь юлить – Тимур переломает тебе кости. Сколько ты его знаешь?

– Три месяца, – быстро ответила ЧанА, поджимая пальцы на босых ногах. Ее туфли погрызли крысы, когда она спала.

– Как вы познакомились?

– На съемках.

Шеф Хэнсин что-то подсчитал в уме и откинулся на спинку кресла.

– Я верно понимаю – почти все время ты провела в заточении? У Пак Джи У?

ЧанА подняла на него сухие глаза и фыркнула.

– Вы хотите использовать меня так же? Хан Раон больше не поведется на это. Он и бросить меня не успел только потому, что ваши люди его забрали.

Хэнсин задумчиво рассматривал ее, сложив руки на груди. ЧанА задрала выше подбородок и заставила себя поверить в то, что говорит.

– Он сказал, чтобы я выкручивалась сама. Все его великие чувства пропали, когда появились проблемы. А я тоже пострадала из-за того, что связалась с ним. Не хочу тут умирать из-за человека, с которым меня и нет ничего больше.

Девушка перед ним очень убедительно изображала обиду и задетое самолюбие, но Хэнсину было не десять лет.

– Любовь – это самое ослепительное и самое чудовищное чувство, которое человек может испытывать, – медленно произнес он. – Ни при каких обстоятельствах Раон не сможет держать ее под полным контролем, она вылезет во взгляде, прикосновении, слове, жесте. И уверен, мы вскоре в этом убедимся с тобой.

– Если бы ему было не все равно, он бы уже выполнил ваши условия, чтобы увидеть меня, – съязвила ЧанА, и Хэнсин улыбнулся так тепло, что у нее душа ушла в пятки.

– Он просто не знает, что ты у меня.

Он позвал Тимура, который ожидал за дверью и появился в кабинете сразу же после вызова. Хэнсин кивнул на девушку, Тимур взял ее за локоть и потянул к выходу, где они столкнулись с Максимом. Как только блондин увидел ЧанА, он ухмыльнулся и покрутил перед ее лицом руками со следами крови. ЧанА мгновенно поняла, чья она, но в ответ только поклонилась и прошла мимо. Тимур довел до ее камеры, посмотрел на босые ноги девушки, на свои ботинки, вздохнул. – Сейчас что-нибудь попробую найти из обуви.

ЧанА забралась на койку, подтянула ноги к груди и спрятала голову. Плакать ей нельзя, показывать страх – нельзя. Если этот человек еще узнает и о ребенке – Раон станет его пожизненным рабом. Впервые ЧанА пожелала, чтобы у нее случился выкидыш. «Боже мой, у этого урода вся одежда в крови». ЧанА ожесточенно стерла слезы, оглядывая свою камеру. «Что с ним сделали? Где он?» Она вспомнила, как в древние времена избавлялись от беременности: в ход шли острые предметы, которыми разрывали плодную оболочку. Следом обычно умирали и матери, и мысль об этом заставила ЧанА затрястись от страха. Приложила ладонь к животу, и безмолвные слезы опять покатились по щекам.

Максим в это время стоял перед шефом, отчитываясь о состоянии Раона.

– Исправь все, что сделал. Теперь, когда у нас его девчонка, он будет таким же послушным, как и у Озгюра. И ее не пугай так, а лучше – вообще не приближайся.

17

Раон открыл глаза и сразу закрыл, когда яркий свет ослепил его. Не похоже на его камеру. И ничего не болит. Может, он уже умер?

– Чего лыбишься, бестолочь? Перестарались с наркозом, что ли?

Раон мысленно простонал и притворился мертвым.

– Открывай глаза уже, и посмотри, как я поседел из-за тебя всего лишь за две недели.

– Краска тебе в помощь.

– Ах ты ж! – движение воздуха перед лицом Раона заставило его зажмуриться еще больше. Следом послышался смешок. – Что, страшно? Ты уже как звереныш, которого постоянно бьют. От каждого движения ссышься.

«Это точно», – согласился с Максимом Раон.

– Бумаги я сжег, потому что мне не нужны были лишние проблемы. Ю Чан Ми просила их использовать, но я хотел только спрятаться. Из того, что я прочитал, я понял, что у меня будет много геморроя из-за них. – «Поверит, нет?»

– С этим разберется уже шеф, – тон блондина был ровный, как гладильная доска. И тут Раону стало действительно страшно. Он приоткрыл глаза и недоуменно уставился на бинты, закрывающие ему половину лица вместе с обзором.

– Это что еще такое? – пробормотал он и потянулся рукой. Натянулась цепь, позволяющая поднять руку сантиметров на двадцать от металлических поручней.

– Это услуга «все включено». Тебе собрали лицо немного.

– Нахрена вам мое лицо? – вскипел Раон.

– На тебя смотреть было противно, если честно, – блондин встал. – А, еще тебе твои рисунки вывели. Можешь не благодарить. Если захочешь в туалет – не стесняйся, ходи под себя. Тут все равно никого нет. К вечеру придет санитарка и все уберет.

– Спасибо, – крикнул ему вслед Раон и точно услышал, как его послали нахрен. Скривился в улыбке и тут же поморщился, когда стянуло кожу. – Всю жизнь мечтал об этом.

Он огляделся. Это точно была палата, стерильно белая, с медицинским шкафом, запертым на висячий кодовый замок, у стены стояло какое-то сложное оборудование, окруженное паутиной проводов, с тремя экранами, датчиками и клавиатурой. Рядом – аппарат ИВЛ, металлический стол с перчатками и бинтами, обычная тумба для личных вещей. Даже было окно, правда, увитое толстыми прутьями. Раон посмотрел на оконный проем, потом на размер кровати и понял, что с таким прицепом он точно не сбежит через тот выход. Можно было и не заморачиваться с решеткой.

Вопреки словам Максима, через полчаса пришла медсестра, женщина лет пятидесяти, с закрученными узлом волосами и усталыми глазами. Хотя он успел действительно испугаться. Терпеть до вечера – он был не уверен, что сможет.

– Я могу освободить вам одну руку, – сказала медсестра, тоже, видимо, не горя желанием заниматься его причиндалами. – Кровать на колесах, докатите до уборной, там как-нибудь справитесь. Только потом вы сами наденете на себя наручник.

Раон быстро закивал.

– Имейте в виду – вы все равно не сбежите, даже с одной свободной рукой. А вот доверия больше не будет, – женщина смотрела строго, и говорила жестко, но Раон не ощущал в ней враждебности.

– Я понимаю, госпожа. Буду благодарен за возможность уединиться.

Медсестра отстегнула один наручник.

– Вставайте осторожно, вы две недели не приходили в себя, может быть слабость.

Раон сел. Потом спустил босые ноги на пол. Две недели. «Вот бы получить весточку, как там ЧанА».

– Все в порядке? – мысли прервал голос медсестры, обеспокоенно наблюдавшей за его заторможенными движениями. Раон запретил себе думать о ЧанА и вскинул враз покрасневшие глаза на женщину.

– Да. Немного голова кружится, но я справлюсь.

Сложно, но можно. Раон даже сумел вымыть руки. Уборная была совсем крохотной, и он спокойно доставал рукой до противоположной стены. Единственно, что дверь оставалась открытой, а в палате находилась медсестра. Но она ни разу не глянула в его сторону.

Когда Раон приволок кровать обратно, она уже поставила на деревянную тумбу тарелку с рисом и отдельно – с мясом. От кружки шел горячий пар, который Раон втянул носом. Чай. Черный. В памяти моментально всплыла пигалица.

– Советую вам поесть, – в голосе медсестры Раон расслышал предупреждение. Представил этот рис у себя на лице и взял в свободную руку ложку. Горько усмехнулся – две недели назад он бы ни за что не стал есть. Но сейчас боль ушла, а возвращаться обратно было очень страшно. Как бы он не геройствовал перед Максимом, а корчиться в агонии приходилось ему самому.

* * *

Прошло три недели с тех пор, как Тэмин и Тэун обратились за помощью к Лиен, но и она не смогла ничего узнать о человеке с фамилией или именем Софтин, который мог иметь связи с Южной Кореей.

– Вообще ничего. Есть парочка в соцсетях, но один подросток, другой – еще младше. Я напросилась к ним в друзья и общаюсь с ними. Обычные геймеры, которых ничего кроме игр не интересует, – сказала Лиен. – У вас что?

– Режиссер исчез, – Тэун повертел в пальцах телефон, с которым теперь уже не расставался ни на минуту. – После того, как та девочка предположила, что именно Пак Джи У втянул Раона в эту пошлость, этот тип куда-то делся. Я знаком с его помощником, но его тоже не видно нигде.

– Новых роликов с Раоном больше не выходило, – сообщил Тэмин. – Я уже зарегистрировался на всех порносайтах, подписался на всех, на кого только можно. Если узнают, что это мои аккаунты – смеху будет на весь мир.

– О, да ладно, брат, – Лиен протянула ему бутылку пива. – Мужик ты или кто? Даже мой муж заглядывает одним глазком туда.

Тэмин дернул бровью, но не стал комментировать.

* * *

– Ким Бёль! – крик отца был слышен на весь пентхаус. И он был в бешенстве. Ким Бёль сжалась в дальнем углу кровати, догадываясь, что произошло. – Где ты есть, маленькая паршивка?

Ким Бёль забралась под одеяло и начала удалять из телефона сообщения, которые отправляла Ан Ли Тэуну, затем удалила его номер. Отец ее прибьет за подслушивание, это точно.

Дверь в ее спальню распахнулась, со стуком врезавшись в стену, Ким Су Бин прошел по комнате к кровати и сдернул одеяло, под которым пряталась дочь. Ким Бёль подняла на отца перепуганные глаза.

– Ты! В своем уме? – он выглядел так, словно только что убил кого-то и закопал. – Кому ты передавала сведения?

– Никому, правда, – девушка едва дышала, в таком гневе она еще не видела отца. – Я просто хотела знать, что с оппой.

– Оппа? – голос Ким Су Бина снова сорвался на крик. – Я пошел у тебя на поводу, разрешил тебе встретиться с ним, а зря! Забудь его, у него есть девушка, – нижняя губа Ким Бёль задрожала, когда она услышала это. Ее отец добавил уже тише: – И она ждет ребенка.

Ким Бёль вскинула на отца неверящий взгляд, губа задрожала сильнее.

– Но…Зачем он тогда этим занимается? Как его девушка такое позволяет? – по ее лицу пробежала судорога, она открыла рот, пытаясь что-то добавить, но вдруг горько расплакалась и закрыла лицо руками.

– Дурочка, – отец присел на кровать и мягко погладил ее по голове. – Я понимаю, в такого мужчину легко влюбиться, но он не для тебя, – девушка прижала к глазам одеяло, не в силах остановить потоки слез. – Мне жаль, дочка, но я вынужден посадить тебя под домашний арест. И заберу телефон с ноутбуком.

– Уйди! – выдавила Ким Бёль между рыданиями. – Уходи!

Наивные мечты, что она подрастет, и он посмотрит на нее как на женщину, а не на младшую сестру, фантазии о встречах вечерами, долгих прогулках после слов отца разлетелись вдребезги, оставив ее оглушенной внезапным горем, среди обломков первой любви. Ким Су Бин растерялся, не ожидая такой бурной реакции, смотрел на своего ребенка и не находил слов, чтобы утешить, успокоить. «Сказать ей, что он вряд ли вернется в Корею?»

* * *

Каждый день Раон видел одну и ту же медсестру. И больше никого. Она приносила еду, освобождала одну руку и садилась у окна, дожидаясь, пока он сделает свои дела. Потом делала перевязки и уходила. Чтобы вернуться через несколько часов и повторить все с начала.

От нечего делать Раон пересчитывал звенья своих цепей, прутья на поручнях кровати, на окне. Пытался рассмотреть провода на аппарате, но было слишком далеко, только добился головной боли. Пытался представить, что под бинтами, хотел посмотреть, что теперь на месте татуировки. Но мог только лежать и ждать. Мысли о ЧанА гнал прочь, даже не позволял на секунду им задержаться в голове, они вгоняли его в болевой шок. Тэмин и Тэун позаботятся о ней.

«Как они меня похоронят, если не найдут тела? Просто поставят где-нибудь надгробие и будут приходить туда?»

Через пять дней вместе с медсестрой пришел седой мужчина в белом халате. Европейской внешности. Раон заинтересовался немного, разглядывая нового человека.

– Я врач, – говорил он с акцентом, но вполне различимо. – Можете звать меня Иван Сергеевич. Как самочувствие?

– Хорошо, – ответила за Раона медсестра. Видимо, она знала больше, чем сам Раон.

Иван Сергеевич подкатил к кровати тележку и начал раскладывать инструменты. Раон вывернулся, насколько позволяли цепи, и напряженно следил за его движениями, не зная, чего ожидать.

– Успокойтесь, – видимо, старик был наслышан о его приключениях. Может, он его и лечил. – Я сниму бинты и все.

«Господи, какое облегчение!» Раону в голову уже полезли сцены из фильмов ужасов, где сумасшедшие лекари разделывают своих пациентов на столах. Оказаться скованным перед человеком со скальпелем – кошмарная участь.

Раон лег обратно, когда врач подкатился к нему ближе на стуле. Закрыл глаза, чтобы не видеть, как острый нож режет бинты у самой кожи.

– Все просто отлично, даже лучше, чем было, – в действительность его вернул голос медсестры, он заморгал. – Сейчас принесу зеркало.

«Лучше?» Это была первая пластическая операция, которую ему провели, и Раон с интересом уставился в протянутое зеркало. Первое, что он заметил – нос. Он стал идеально ровным, убрали горбинку, и тоньше, чем был. Кончик одной брови, там, где была рассечена кожа, приподнялся. Глаза стали как будто больше, и внешний их угол опустился. Раон смотрел и не узнавал себя.

– У вас сильно поврежден лицевой нерв, я сшил его, но не гарантирую, что движение левой щекой будет полностью восстановлено, – сообщил врач. Раон попробовал улыбнуться, с одной стороны губы действительно плохо отзывались. Улыбка вышла язвительной. – Также перфорация барабанной перепонки, разрыв небольшой, поэтому я не стал вмешиваться. Возможно, все само зарастет. Вы довольны своим общим видом?

– Да, – ответил Раон. Как будто его недовольство могло что-то изменить. Как ему собрали нос – он не понимал, так как был уверен, что он совсем отвалится. Блондин если бил по лицу – то обязательно целился в него.

Дверь открылась, и появился сам Максим. Не останавливаясь, прошел к Раону и ухватил его за подбородок, покрутил голову в стороны, потом одобрительно похлопал по щеке, отчего Раон поморщился.

– Красавчик. Благодари Ивана Сергеевича, его руки дороже алмазов, – потом повернулся к врачу. – Я его забираю.

Раону не понравилось выражение, промелькнувшее на лице врача. Он перевел взгляд на медсестру, однако женщина собирала инструменты с опущенной головой. Максим полез в карман и вытащил ключи от наручников.

– Мы идем в душ? – спросил Раон, пытаясь по его лицу угадать, что его ждет. – Персонал жалуется на запахи?

Вместо ответа Максим отстегнул его руки от кровати и кивнул на стопку одежды на тумбе. Раон надел свободные штаны, потом стянул больничный халат и оглядел свою грудь. Ни татуировок, ни старых шрамов. Раздраженно дернул головой и накинул толстовку, поискал обувь. Ничего не нашел, едва заметно повел бровью и выпрямился. Блондин кивнул на дверь, веля ему выходить, что Раон и сделал. За дверью был обычный коридор, Раон повернул влево и пошлепал босыми ногами по каменным плитам.

– Куда собрался?

– Ты велел идти, я иду, – ответил Раон, не сбавляя шага. Максим догнал его и схватил за капюшон.

– Разворачивайся, придурок. Нам в другую сторону.

Раон одарил его своей кривой улыбкой и пошел в противоположном направлении. Мрачный извилистый коридор, казалось, никогда не закончится, он все тянулся и тянулся, как лабиринт, так что Раон почти поверил, что они ходят по кругу. Но впереди показался свет, и через пару минут они все-таки вышли в помещение, скорее всего, склад, метров тридцать в длину, вдоль стен которого и до потолка громоздились деревянные ящики в ряд. В другом конце помещения была открытая дверь, моментально приковавшая все внимание. Раон быстро огляделся по сторонам и рванул к пятну солнца, освещавшему небольшой участок склада у двери. Максим почесал за ухом, присел на ближайший ящик и закричал ему вслед:

– Начинаю восхищаться твоим скудоумием!

У дверей показалась группа людей с дубинками, которая загородила собой выход. Раон еще больше ускорился и с размаху врезался в них, сметая центр вместе с собой на пол. Хоть сбежать ему и не удастся, но поколотить кого-нибудь точно получится. В любом случае, за попытку побега ему влетит, терять нечего. И Раон начал бить, не глядя, куда и кого. Его сначала пытались скрутить аккуратно, но потом в ход пошли дубинки. Били по спине, по ногам, везде, кроме лица. Раон сжал зубы и отшвырнул от себя ближайшего человека, тут же получил удар под колени и упал. Дернул на себя чью-то ногу, кто-то свалился рядом и Раон сдавил ему шею, изгибаясь от ударов, сыпавшихся на спину.

– Достаточно, – негромкий приказ, и Раону самому сдавили глотку. Пока он задыхался, заломили руки за спину, надели наручники, поставили на колени.

– Я был уверен, что ты исчерпал свой лимит дури. А нет, – к нему склонился Максим и тут же отпрянул назад, когда Раон резко подался вперед и едва не двинул его головой.

– Ты жалок. Как обычно.

Раон дернулся, услышав голос в наступившей тишине, где было слышно только хриплое надсадное дыхание его и охранников.

Отец? Голос из прошлого, но звучал он вполне реально. Раон поднял глаза и сфокусировал взгляд на стоявшем перед ним человеке. Разглядел серебряные пряди на висках, жесткую линию рта, равнодушные глаза и вдруг рассмеялся. Мозг категорически отказался воспринимать ситуацию, в которой он оказался, и просто отключился, оставив Раона захлебываться смехом до слез.

Хэнсин сложил руки за спиной и ждал, пока сын закончит с истерикой и придет в себя. Максим застыл рядом, с недоумением поглядывая то на шефа, то на Раона, потом сделал знак охране отойти дальше. Толкнул Раона носком ботинка.

– Придурок, хватит уже.

– Ты! – Раон оборвал смех и в следующее мгновение бросился на Хэнсина с такой скоростью, что Максим едва успел его отбросить назад. Раон упал на бок, проехавшись на плече по цементу, тут же встал на колени, поднялся, и побежал к ним опять. Максим обхватил его сзади за пояс и крикнул, чтобы принесли цепь, с трудом удерживая Раона, который словно взбесился. Можно было быстро его успокоить, но шеф запретил калечить чонбуна. Один из охранников получил удар в живот, когда Раон откинулся назад, используя блондина как опору, и выбросил вперед ноги.

– Уймись, или тебе же будет хуже! – заскрежетал зубами Максим и сделал знак охране подойти с цепью сзади. С трудом они пропустили толстую цепь через наручники и пристегнули к одному из ящиков, после чего Максим разжал руки и отпрыгнул подальше.

– Как зомби, тьфу, черт, – пробормотал он, глядя, как Раон рвется к Хэнсину, не обращая внимания на выкрученные руки за спиной, и утер лоб. Без узды в виде девчонки он был просто неуправляем.

– Вот где ты прятался все время? – Раон дернул цепь, потом сильнее, но ящик не сдвинулся ни на миллиметр. Оставалось только бессильно скрипеть зубами. Хэнсин подошел ближе.

– Ты вырос, – его голос был спокоен, впрочем, как и всегда.

– Удивительно, правда? – рявкнул Раон. – Сам не пойму, как у меня это получилось!

– Успокойся уже. У меня есть предложение.

– Какое, нахрен, предложение? – снова взорвался Раон. – Твой лакей чуть не убил меня, и я уверен, что с твоего благословения. А теперь ты хочешь поговорить?

– Не ной! – Хэнсин тоже повысил голос. – Ничуть не изменился.

– Хан Джун, какого черта ты меня сюда приволок? – Раон вдруг выдохся, сгорбился, сразу уменьшившись в росте. Понял, что только тратит силы на бесполезные попытки вырваться.

«Хан Джун?» Максим метнул быстрый взгляд исподлобья на двух людей, стоящих напротив друг друга. «Он ему сын, что ли?» И ему стало не по себе. Отвел глаза к стене и кое-как натянул безразличное выражение на лицо.

– Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне, – сказал Хэнсин. – Не как профи. У меня свой элитный клуб, в котором есть все, чего пожелает твоя душа. Хочешь? Желаешь получить всех женщин мира? Легендарную славу и мировое признание? Члены нашего клуба получают все это по щелчку пальцев. Ты мой сын, встань рядом со мной и получай все то, на что падает твой взгляд.

Раону стало смешно. Опять секс и женщины – какой-то заколдованный круг.

– Если ты так пристально следишь за моей жизнью, – сказал он, ухмыляясь одной стороной лица, – то должен знать, что у меня проблемы с барышнями. На кой они мне сдались, еще и со всего мира?

– Ни одна из твоих клиенток не жаловалась, – тут же ответил Хэнсин. – наоборот, они хотят еще встреч и готовы платить за это. Если ты евнух – как объяснишь это?

– Я не… Черт! – Раон сжал пальцами цепь. – При чем здесь кастрат вообще? Все не так. Это работает выборочно.

Хэнсин нахмурился, оглядел Раона, задержав взгляд ниже пояса.

– Так все-таки работает? Значит, может принести удовольствие. А это – главное, к чему стремятся люди.

– Это главное, к чему стремишься ты, – возразил Раон. – Твои дела мне не интересны, как и твой клуб со всеми членами.

– Подумай хорошенько, я ведь могу и ухудшить условия, – в голосе Хэнсина прозвучала угроза.

– Заставишь? Своим обычным способом? – Раон насмешливо сощурился. – Не думаю, что сейчас меня тронут котята. Но может тронуть вот он, – и повернулся в сторону Максима. Хэнсин проследил за его взглядом. – Могу подумать, если ты разделаешь его на запчасти прямо здесь и сейчас.

Максим похолодел. Хэнсин расхохотался и сделал знак увести Раона, которого тут же подхватили под локти с двух сторон, сгибая пополам, отстегнули цепь и вывели в коридор, откуда он пришел.

– Он разделается с тобой при первой возможности, – все еще посмеиваясь, заметил Хэнсин.

– Постараюсь не давать ему такой возможности, – помощнику было не до смеха. Если Хан Раон примет предложение шефа, то жизнь самого Максима повиснет на волоске.

Раона привели не в палату, а в обычную небольшую комнату. Необычным было только приспособление на колесах, похожее на небольшой турник, с которого свисало две цепи. Раон оглянулся на свой конвой и позволил приковать себя к этому турнику.

Адреналин в крови падал, оставляя вместо себя дрожащие от слабости ноги и ноющее тело, которое хотело горячей воды и в кровать. Лечь и подумать об отце, который появился спустя почти двадцать лет, выкрал его и увез неизвестно куда, о его планах, о его клубе. О том, насколько он сам готов к отказу. Может, проще согласиться, тогда отец не станет искать рычаги давления на него. В противном случае он может найти ЧанА. У друзей не хватит опыта и связей, чтобы скрыть ее существование.

Раон потащил за собой груз в ванную комнату, примерился к душу – сможет залезть или нет, начал раздеваться, и обнаружил проблему – он не знал, что делать с рукавами толстовки. В итоге оставил их висеть на цепях, а сам забрался под горячую воду и застонал, когда теплая вода начала прогревать ушибленные места. Все ноги были во вздувшихся рубцах, спина, скорее всего, выглядела так же. Но ни единого пореза или царапины – наверное, отец запретил портить свои вещи. Заметил камеру в углу, помахал рукой, цепь при этом зазвенела.

– Получаешь удовольствие, наблюдая за мужиками? – Раон понимающе усмехнулся и начал намыливаться. – Не увлекайся слишком, ослепнешь и оглохнешь.

Тимур по другую сторону экрана скрипнул зубами, желая оказаться где угодно, только чтобы не рассматривать обнаженного парня. Но шеф приказал не спускать глаз.

После душа Раон надел обратно толстовку, которая немного намокла от воды, стекающей по цепям. Но все же это было лучше, чем вообще ничего. Штаны были сухие, нижнего белья он не нашел, как и обуви. Лег в кровать, растянувшись, насколько позволяли цепи, и закрыл глаза. Неопределенность заставляла его нервничать, в голову одновременно лезли разные мысли, смешиваясь между собой, и Раон не мог обдумать ни одну из них. Отец и загадочный Хэнсин из документов Ю Чан Ми – это один и тот же человек? Иначе что они так трясутся из-за тех бумаг?

«Проклятье». Он перевернулся на бок и начал вспоминать сценарий из дорамы, в которой хотел сыграть перед тем, как у него забрали ЧанА. Мысли плавно перетекли на саму девушку, на время, когда они вдвоем проводили вечера в огромном доме, как он готовил, а она потом мыла посуду и ворчала, что он специально перемазал все что только можно.

Раон незаметно для себя уснул с улыбкой, а проснулся от собственного крика. Только на этот раз в его кошмаре животных заменила ЧанА.

– Боже, – пробормотал Раон, закрывая мокрое лицо трясущимися руками.

* * *

– У него явное психическое расстройство, – сказал Иван Сергеевич, когда шеф вызвал его к себе. Хэнсин задумчиво стучал пальцами по подбородку, просматривая записи камер из комнаты Раона. – Нарушение сна, резкие сменыа настроения, апатия, повышенная утомляемость. Он весь трясется без причины, не может даже палочки удержать в руках, разливает воду из кружки. Господин, я бы советовал показать его специалисту, все-таки психиатрия – это не моя компетенция.

– Дай ему таблеток, – сухо распорядился Хэнсин.

– Это не выход, – не подумав, возразил врач и тут же сжался под тяжелым взглядом. – Я понял, добавлю ему успокоительное.

– Что у него с половой функцией? Он упомянул про какие-то проблемы.

– Судя по анализам, все в норме. Возможно, причина кроется в эмоциональной сфере, и тут также нужен другой специалист. Я могу только отрезать и пришить, я хирург.

– Надо посмотреть, что там у него не работает, – Хэнсин взял рацию и нажал кнопку. – Максим, двух девушек Раону приведи.

* * *

Раон недоуменно рассматривал двух девушек, одну блондинку европейской внешности, вторую – темненькую азиатку, которые впорхнули в комнату. Молоденькие, изящные, закутанные в прозрачную ткань, облегающую все изгибы соблазнительных тел. Потом перевел глаза на камеру.

– Эй, это что еще такое? Я не заказывал, заберите обратно.

– А вы красивый, – азиатка плавно подошла к кровати, на которой сидел Раон, и одним движением сняла с себя свою накидку. Раон окинул взглядом обнаженное тело без единого волоска и сжал зубы. Решили устроить ему проверку? Вторая девушка тоже оставила свое одеяние на полу и забралась на кровать сзади, прижалась к его спине грудью и начала расстегивать молнию спереди на толстовке. Раон тут же прижал ее руки, не давая раздеть себя. Девушка что-то сказала, он не понял языка.

– Если вы будете сопротивляться, то с вас снимут одежду силой, – сообщила азиатка, поглаживая его пальцы. – Господин, просто расслабьтесь и получайте удовольствие. Уверяю вас, то, что мы с вами сделаем, вы никогда ранее не испытывали.

– А, соблазнение словами, – хмыкнул Раон. Девушка на мгновение замешкалась, что еще больше развеселило его. – Силой, говорите? Пусть пробуют. Интересный будет секс, с элементами БДСМ. Те, кто будут меня раздевать, тоже примут участие?

Азиатка с отчаянием оглянулась на камеру. Европейка прильнула губами к шее Раона, лаская его через одежду.

– Хорошо, раз господин желает остаться в одежде, мы исполним его желание, – наконец, согласилась азиатка и погладила себя, приподнимая небольшие аккуратные груди. – Это ваш стиль – господствовать? Женщина беззащитна без одежды перед вами, а вы держите ситуацию под своим контролем.

– Какой, к черту, контроль? Вы смеетесь? – Раон в ответ поднял скованные руки и пожал плечами.

Девушка за его спиной проскользнула рукой ему в штаны и сжала в ладони вялый член. Раон передернулся, азиатка села к нему на колени и прижалась к губам в поцелуе. Раон крепко сжал губы, не давая ее языку влезть к нему в рот. Теплые пальцы европейки порхали по его паху, гладя, оттягивая кожу, запутываясь в жестких волосах, скользили по борозде ниже яиц, дотронулись до тугого кольца мышц.

– Мм, – протянул Раон, отворачивая лицо от мягких губ девушки. Вдавил свой зад в матрац, не позволяя пальцу проникнуть в него. – Прямая стимуляция простаты? Умно, но так просто я не дамся, можете звать подмогу.

Блондинка оставила свои попытки приласкать его руками и перебралась вперед, опустилась на колени. Азиатка привстала, освобождая ей место, но с Раона не слезла, мешая ему оттолкнуть подругу. Раон почувствовал прохладный воздух на животе, когда с него приспустили штаны, потом теплый рот блондинки на себе. И пожалел, что успел принять душ. От немытого три недели тела она бы точно упала в обморок, и избавила бы его от минета.

Раон испытывал стойкое ощущение, что его насилуют. Дискомфорт, омерзение к происходящему одновременно с нарастающим раздражением от того, что его тело используют все, кому не лень, и где-то глубоко все-таки неловкость от мужского бессилия. Все это вызвало приступ тошноты, Раон склонил голову вбок и глубоко задышал, боясь, что его вырвет прямо здесь.

Тут же в комнате появился его отец. Он знаком велел девушкам выйти, подошел к Раону и оттянул резинку штанов. После чего позвал Ивана Сергеевича.

– Что скажете? – кивнул на сморщенный орган, прятавшийся между ног Раона.

– Скажу, что его сейчас стошнит, – ответил врач. – Отпустите его в уборную.

* * *

– Я кое-что нашла, – Лиен ворвалась в комнату брата, возбужденно сверкая глазами. Ее короткие волосы торчали в разные стороны, будто ее ударило током. Лиен еще раз их взъерошила, и Тэмин сообразил, откуда такая прическа. – Не знаю, связано ли это с тем человеком, но мой Денис кое-что услышал о клубе. Странная организация, оказывает услуги экскорта, причем, как мужского, так и женского. Ни адреса, ни сайта, ни визиток, я облазила весь интернет. Денис подслушал в туалете, как два типа обсуждали, кого им выбрать на вечер, и упоминали этот клуб.

– Название? – быстро спросил Тэмин. Лиен покачала головой.

– Названия нет, только слово «клуб». И упоминали какого-то Маклея, вроде он управляющий. Клуб, мужской экскорт для женщин. Я сразу подумала о Раоне, очень уж похоже на корейские события. Может быть такое, что и здесь его используют так же?

Тэмин с силой надавил на глаза, потом откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул.

– Мы тут уже месяц торчим, и все без толку. Еще пару месяцев – и нас вытолкают за границу отсюда. Может, устроишь меня на работу к себе?

– Надо будет – оформлю документы тебе и Тэуну, – тут же отозвалась сестра. – Слушай дальше, – Тэмин весь обратился в слух. – Пять лет назад в аварии погиб следователь с женой. Официально – несчастный случай. Но я подняла газеты и новости – первая информация об аварии не сходится с тем, что потом официально объявили. В первом сообщение было фото – машину словно разорвало изнутри. А потом – информация о газовых баллонах, которые они перевозили и которые рванули. Вот скажи мне – зачем следователю таскать в машине баллоны?

– Ну не знаю. Может, на дачу вез? – предположил Тэмин.

– Нет у него дачи, и не было. И ехал он на вечеринку, которую устраивал какой-то Маклей.

Тэмин вскинул на Лиен глаза. Она покивала, и подняла вверх указательный палец.

– Эти граждане из туалета упомянули этого следователя. Я думаю, что он что-то узнал, и стал копать, его убрали вместе с женой. Я попробую узнать, чем он занимался в то время, а вам с Тэуном пора влиться в ночную жизнь Питера и побросаться немного деньгами.

* * *

Хэнсин разглядывал сына, согнувшегося пополам над унитазом, со смесью недоверия и озадаченности. Раона сотрясали жесткие сухие спазмы, желудок был пустой, только желчь обжигала глотку, которую он выплевывал и пытался отдышаться. Потом сполз на пол и закрыл лицо руками. Врач остался в комнате, только заглядывал в открытую дверь туалета.

– И что, всегда так? – поинтересовался Хэнсин. Раон что-то промычал, не поднимая головы. Хэнсин обернулся на врача.

– Ничего не понимаю. Та толстуха, сестра послихи, говорила, что он просто зверь. А тут у нас немощный инвалид? Инкуб и Раон – это точно один и тот же человек?

– Возможно, он принимал лекарства, – нехотя ответил врач.

Хэнсин задумался, по привычке стуча пальцами по подбородку. Потом, приняв решение, сдвинул брови.

– Подбери ему стимуляторы.

– Господин! – испуганно охнул Иван Сергеевич, переводя глаза на сжавшегося пленника.

– Не хочет по-хорошему, значит, будет по-моему. Он мой сын, и принадлежит мне.

– Господин, уверен, что лечение и помощь психолога помогут ему, – попробовал еще раз врач. – И он сможет вернуть потенцию и без лекарств.

– Предлагаешь нянчиться с ним до самой пенсии? – осведомился Хэнсин. – Наши дела тоже будут ждать несколько лет?

Врач прикусил язык и поклонился.

– Я не буду это делать, – глухо проговорил Раон.

– Будешь, – невозмутимо ответил Хэнсин, не сомневаясь в своих словах. – Ты будешь умолять меня об этом.

Раона пронзило неясное предчувствие беды.

– Где конверт? – следующий неожиданный вопрос отца выбил его из шаткого равновесия. Он зря рассчитывал, что Максим принял его слова за чистую монету и передал шефу. Что все уже забыли об этих проклятых бумагах.

– Сжег, я же сказал. Лакей не передал? – держать тон было очень сложно, особенно, когда пульс скачет как сумасшедший. Оставалось только надеяться, что документы уже у отца Тэмина, и он дал им ход. Возможно, его еще успеют найти и вытащить отсюда.

– Ты, видно, не воспринимаешь меня всерьез? – сдержанно и как-то вкрадчиво осведомился Хэнсин. – Что ж, иди за мной.

Раон вцепился в унитаз мертвой хваткой, отрывать его руки пришлось трем охранникам. Они устроили полный погром в уборной, разнесли всю сантехнику, пока смогли скрутить Раона и заковать руки, ноги, а следом скрепить эти оковы между собой так, что Раон оказался согнутым пополам. Затем только выволокли его в комнату.

– Слышал, ты стал мастером в связывании?

Раон зашипел, оскалив зубы.

– Оцени тогда искусство, годные узлы получились?

– Сука! – зло выкрикнул Раон, испепеляя взглядом грудь отца, дальше голова не задиралась. – Я убью тебя, сволочь!

– Ну-ну, – проговорил Хэнсин, и в комнату вкатили кресло на колесах, куда он толкнул Раона. – Поехали.

Его покатили по коридору к грузовому лифту, спустились вниз, затем опять длинный обшарпанный коридор со скудным освещением, окончившийся металлической решеткой. Кресло вкатили в квадратное помещение, в стене напротив Раон разглядел все те же решетки, служившие дверями. К одной из таких дверей его и подкатили. Один их охранников щелкнул рубильником, на потолке камеры зажглась голая лампочка, освещая скорчившуюся на лежанке фигуру. Она зашевелилась и села, заслонив глаза от яркого света.

И сердце Раона остановилось. Он забыл, как дышать, оцепенел, не мог поверить в то, что видит.

– Нет, нет, – прошептали его побледневшие губы.

– Я ее забрал сразу же после того, как ты дернул из той ночлежки, – сообщил Максим, подходя к решетке и поглаживая ее пальцами.

– Как же так…Я был уверен… – «Господи, найдется в этом мире хоть капля милосердия?»

– Ну что? – рядом с ним присел Хэнсин и заглянул ему в лицо. – Готов обсудить свой вклад в наше дело?

– Тут нечего обсуждать, я на все согласен, – звенья цепи, стягивающей его, начали дребезжать, и Раон зажал их в ладонях, не сводя глаз с ЧанА.

– Раон? – она, наконец, проморгалась, и увидела, кто находится по другую сторону решетки. Ее лицо на мгновение отразило потрясение и ужас, потом она замкнулась. – Что ты тут делаешь?

– Ведем переговоры, – отозвался за него Хэнсин, в то время как Раон глазами ощупывал ее с ног до головы, впитывал в себя ее образ, старался вдохнуть ее запах, но ощущал только вкус тлена во рту. – Один вопрос решили очень быстро, начинаю гордиться своими талантами. Остался второй. Раон, где бумаги?

– Сказал же, сжег, – вновь повторил Раон. «Зачем я только впутал сюда семью Тэмина, где были мои мозги?»

– И почему мне кажется, что ты хитришь? – задумчиво протянул Хэнсин и кивнул Максиму, который открыл замок решетки.

– Сжег! – закричал Раон, и задергался в кресле, на глаза навернулись слезы отчаяния. ЧанА или Тэмин? – Они были опасны! Не трогай ее, подонок!

Максим ухмыльнулся и зашел внутрь. ЧанА вжалась спиной в стену, не спуская с него глаз, и крикнула:

– Ни на что не соглашайся, слышишь?

– Боже мой, – протянул Максим и дернул на себя ее ногу, подтягивая ближе. – Как же это мило.

– У нас есть много друзей, которые любят сопротивление, и готовы платить за это. Насилие на улице, сам понимаешь, вызовет вопросы, а людям хочется острых ощущений. Мы предоставляем и такие услуги, – говорил в это время Хэнсин, с легкой улыбкой наблюдая за действиями своего подчиненного.

Раон забился, раздирая запястья, двое охранников с трудом удержали на месте кресло, которое чуть не перевернулось. Максим прижал одной рукой руки Чана над ее головой, второй задрал подол и расстегнул свою ширинку. Позади что-то кричал Раон, под ним билась его девчонка, пыталась лягнуть его ногами, чем еще сильнее раззадорила.

– Люблю тех, кто сопротивляется, – проговорил он, сплюнул на ладонь и растер ей промежность, следом вогнал член до упора и зажмурился, когда услышал лязг и вопли за спиной. – Мм, твоя баба такая тугая, как целка!

ЧанА замерла, когда боль обожгла ее изнутри. «Просто перетерпеть, нельзя кричать». Блондин задвигал задом, и она зажмурилась и закусила губу, пытаясь отстраниться от происходящего, не думать, не слышать и не видеть. Просто дышать, вдох-выдох.

– Я отправил их! В полицию! По почте, кинул в ящик! – Раон уже выл как раненный зверь, слезы заливали все его лицо, он рвался вперед, не обращая внимания на лужицу крови под ногами, стекающую с разорванных запястий. – Не трожь ее! Она беременна!

– Что? – поднял брови Хэнсин и обернулся к Максиму – А ну слезь-ка с нее.

Максим недовольно засопел, но повторный приказ заставил его оставить ЧанА. Он заправил торчащий колом член в трусы и злобно посмотрел на пленницу, словно она была во всем виновата. На лежанку присел Хэнсин, дернул подол еще выше и положил ледяную ладонь на живот девушке, смотревшей на него волком. Усмехнулся и изогнул губы в злой улыбке, обернулся к Раону. – Твой?

– Да!

– О, – Хэнсин почесал затылок. – Получается, тут уже и мой интерес имеется. Внук? – погладил чуть выпуклый живот. – Что ж ты молчала, дорогая? Как интересно получается все, может, мой внук будет более послушным, чем ты? Уведите ее! Накормите и покажите врачу. – Подошел к Раону и дернул его за подбородок вверх. – Если врач не найдет в ней ребенка – я поищу его там сам на твоих глазах, только уже другими инструментами.

Раон сглотнул, скашивая глаза на ЧанА, которую выводили из камеры. Хэнсин дернул его лицо обратно.

– Эх, сынок, сынок. Столько времени прошло, а ты не изменился. Ты силен и вынослив физически, но ты слаб морально, твои чувства ломают твою волю так же эффективно, как вот это, – он снял со стены молоток и с силой опустил его на подлокотник кресла. Раон уже приготовился к боли, но железо проломило пластик рядом с его мизинцем, – может сломать твои пальцы. Я могу заставить тебя сделать все, что мне угодно, лишь направив этот молоток на ЧанА. Задумайся над этим, Раон.

– Что с ней будет? – Раон задыхался, глядя в жестокие глаза отца. – Я могу видеть ее после работы?

– Ну нет, – рассмеялся Хэнсин и вернул молоток на стену. – Ни на грамм не доверяю тебе. Выполняй указания, а о своем внуке я позабочусь. И тебе пора готовиться.

Раон дернул головой, показывая, что слышит. Хэнсин присел и дотронулся до его рук, с которых капало на пол, поцокал языком.

– Графиня хочет тебя. Она так заинтересовалась, когда узнала, что ты мой гость, что готова отдать мне компромат на своего братца, который после этого пропустит наш груз через границу. Оружие, – добавил он, водя пальцем по коже сына, рисуя красные узоры. – Которое вы хотели перехватить в Корее.

– Ты убил Ю Чан Ми? – глухо спросил Раон, уже зная ответ.

– Да. Эта тварь стащила мои бумаги. И у меня хранится бокал с твоими отпечатками пальцев. Так что если надумаешь бежать домой, и вдруг у тебя получится добраться туда живым – сядешь там за решетку.

Раон кивнул, не поднимая головы. Хэнсин поднялся, вытер руки о штанины и сделал знак охранникам.

– Сейчас тебя отвезут к врачу. У графини… весьма специфические требования, так что придется немного потерпеть. После этого поговорим о деталях. И помни о ЧанА, ни на минуту не забывай, что она у меня.

Когда Раона увезли к лифту, Хэнсин подозвал Максима.

– Проверьте все участки, куда мог попасть наш конверт. И уничтожьте его. Вместе с теми, кто прочитал бумаги.

18

Слухи о двух баснословно богатых иностранцах, убивающих время в дорогих ночных клубах, быстро разлетелись среди элиты. И их появления администраторы уже ждали с нетерпением, зная, что доход за вечер существенно повысится. Они проигрывали в казино за вечер стоимость нескольких автомобилей, оставляли такие чаевые, что официантам хватило бы год жить, не работая. Знакомились с множеством девушек, однако ни одна из них не получила приглашения подняться в верхние комнаты.

Лиен поразила Тэмина и Тэуна своими навыками визажиста, меняя их лица до неузнаваемости. В ход пошли и воск, и скотч, линзы, огромная косметичка, а также парики.

– Давай просто тебя пострижем, – предложила Лиен Тэмину. – Твои волосы – это твоя визитная карточка, без них сразу станешь по-другому выглядеть.

– Так бы и сделал, – отозвался Тэмин, готовый расстаться с волосами ради маскировки. – Только если я появлюсь потом с короткой стрижкой – возникнут подозрения.

– Точно, – вздохнула Лиен и принялась закручивать волосы брата, чтобы надеть сверху парик с рваной косой челкой. Тэуну, наоборот, достались удлиненные волосы.

Лиен строго приказала не перегреваться, иначе воск может потечь, изображать скучающих аристократов, которые ищут особые развлечения, и не задерживаться долго в одном месте, оставляя после себя ауру таинственности. Что Тэмин и Тэун и делали, перебираясь из одного клуба в другой, заводя легкие знакомства и пытаясь нащупать хоть какие-то ниточки, ведущие в нужный им клуб.

– Не задавайте прямых вопросов! – это было главное предупреждение Лиен, когда она отправляла их на очередную вечеринку. – А ты, Тэун, вообще не открывай рта, ты немой, запомни. – Все время, пока он был не в клубе, и не спал, он учил язык жестов, чтобы прикрыть ложь о немоте.

Все ночные заведения были одинаковы: громкая музыка, море выпивки, одинокие женщины в поисках партнера на ночь. И очередная из них присела рядом за барную стойку, стреляя глазами в их сторону. Тэмин отсалютовал ей бокалом вина и немного пригубил. Женщина улыбнулась и придвинулась ближе. Тэун подмигнул ей, показал бармену свой бокал и указал глазами на соседку, перед которой тут же появился такой же бокал. Тэмин завязал с ней легкую беседу, ловко уклоняясь от расспросов о себе и больше расспрашивая о ней и ее интересах. Напоил ее за полчаса, и женщина начала вешаться ему на шею.

– Как обычно, – пробормотал Тэмин, убирая ее руки со своей шеи. – Вам вызвать такси?

– Нет! – воскликнула она и пьяно хлопнула рукой по стойке. – Хочу подняться наверх! С тобой!

Тэмин равнодушно дернул бровью и посмотрел на бармена, тот вызвал администратора. Администратор подозвал охрану, которая подхватила пьяную женщину и повела на второй этаж.

– Прошу прощения, – вежливо улыбнулся администратор. – Наша постоянная клиентка.

Тэмин понял, что женщина не обычная простолюдинка. В ответ лишь качнул головой и подвинул бармену пустой бокал, который тут же наполнился. Тэун показал ему жестом, что пора уходить.

– Вы уже не первый раз здесь, – осторожно продолжил администратор, не желая отпускать таких клиентов недовольными. – И, как я заметил, ни одна девушка вас не заинтересовала. Вы ищете что-то другое? Может, я могу предложить вам другого рода развлечения?

– Мы ищем мужчину. Спортивного, молодого и красивого, – скучающим голосом протянул Тэмин. Бармен на мгновение поднял глаза на Тэмина, потом сделал вид, что ничего не слышал. Тэун ничего не понял и продолжил потягивать вино.– И крепкого, который смог бы развлечь нас и не развалиться. Ах, да, он еще должен держать язык за зубами о подобном. В деньгах вопрос не стоит.

– О! Так вы… – администратор огляделся и понизил голос: – А я сам не сообразил, прошу прощения. Могу узнать, если вы соизволите подождать немного.

– Да, конечно. Все равно делать нечего, – Тэмин поднес к губам бокал, и увидел, что рука немного дрожит от волнения. Он боялся надеяться раньше времени, поэтому Тэун остался в полном неведении о том, что только что сменил ориентацию.

Администратора не было довольно долго, Тэун уже нетерпеливо поглядывал на часы и толкал Тэмина в бок, указывая на выход. Тэмин и сам чувствовал, что макияжу скоро придет конец, но тянул время, мысленно моля администратора поторопиться. Поднялся только тогда, когда на дорогие брюки капнул воск с подбородка. Бросил на стойку несколько купюр и кивнул бармену, который тут же спрятал деньги и кивнул в ответ, благодаря.

Администратор нагнал их уже на выходе.

– Прошу прощения за задержку, – проговорил он, останавливая друзей в полумраке небольшого коридора, что было как нельзя кстати – он не мог рассмотреть их лиц. – Хозяин приглашает вас через три недели на частную вечеринку, чтобы вы смогли подобрать себе спутника. Адрес узнаете здесь, перед тем, как направиться туда.

– Цена?

– Зависит от выбора, – уклончиво ответил администратор. – Вы сказали, что деньги не имеют значения.

– Все верно, – Тэмин похлопал его по плечу. – Будем здесь через три недели. И раньше еще зайдем, очень понравилось у вас.

* * *

Хэнсин злился. Так злился, что разбил рацию о стену над головой старика.

– Почему еще не сделали операцию? – угрожающе повторил он.

– Господин, молодой господин в шоковом состоянии, – быстро проговорил Иван Сергеевич, сжимаясь, когда в руке шефа оказался тяжелый дырокол.

– Какой он тебе господин? Он чонбун, вот и обращайся с ним соответственно! – дырокол полетел следом, врач закрыл голову руками. – Чтобы сегодня же сделал! Время не резиновое! Будешь его защищать – твой драгоценный сын окажется на его месте, это понятно?

– Предельно, – врач поклонился и вышел из кабинета. Хэнсин по привычке протянул руку к рации, выругался, и достал телефон.

– Тимур. Что с девчонкой?

– Пыталась отравиться.

– Проблемная сучка, – Хэнсин потер лоб. – Чтоб глаз с нее не спускал! Если надо – привяжи к кровати, чтоб ни рукой, ни ногой не смогла пошевелить, и не навредила ребенку.

* * *

– Что вы собираетесь сделать? – переспросил Раон.

– Графиня требует обрезанного мужчину, – повторил Иван Сергеевич. – Поэтому я проведу вам операцию.

– Не надо! – вырвалось у Раона против воли, он быстро прикусил язык, вспомнив слова отца. И расширившимися от ужаса глазами следил, как врач раскладывает инструменты на подносе. «Что еще он со мной сделает? Отпилит ноги, если вдруг кто-то захочет инвалида?»

– Иван Сергеевич! – первый раз Раон назвал старика по имени. Врач сжал челюсти и повернулся к нему.

– Вы считаете, что вы тут один такой? – резко спросил он. Раон подтянул колени к груди, напомнив маленького ребенка, и потерянно смотрел на пальцы ног. – Позвольте задать вам вопрос, господин. Вы здесь потому, что обожаете спать с женщинами?

– Вы в своем уме? – прошептал Раон, смаргивая пелену на глазах.

– А я здесь, думаете, потому, что мое хобби – отрезать части от мужиков? – Иван Сергеевич встретился взглядом с Раоном, и в его глазах промелькнуло отчаяние, такое мимолетное, что Раон едва успел заметить. – У каждого есть человек, которым он дорожит намного больше, чем своей совестью и человечностью. Если вы здесь – то вы понимаете, о чем я говорю.

Раон понимал, прекрасно понимал. И поэтому ему надо было просто смириться.

– Единственное, чем я могу вам помочь – обезболить. В вашем возрасте делать обрезание… – врач недолго помолчал, потом сухо закончил: – Мне, правда, очень жаль. Но я это сделаю. А вы разденетесь и будете лежать спокойно, чтобы я не оттяпал ваш инструмент, которым так дорожит ваш отец. Иначе мы оба покойники, как и те, ради которых мы это делаем. Приступим, – врач кивнул на уборную. – Вам нужно вымыться. Справитесь?

Раон поднял к глазам руки, которые ходили ходуном.

– Не уверен. Я же не первый ваш пациент?

– Нет, – ответил врач, умолчав о том, что до него были только грудные дети. – Не переживайте, это не смертельно.

– Легко говорить, ведь не у вашего паха будут скальпелем размахивать, – Раон еще раз посмотрел на зажимы, скальпели, и заставил себя сползти на пол. У двери уборной замешкался и тихо спросил: – Вы ее видите?

– Нет, – покачал головой старик, сразу поняв, о ком речь. – Знаю только, что ее перевели в более удобную комнату и у нее свой акушер.

– Спасибо, – Раон отодрал свои сведенные судорогой пальцы от косяка и скрылся за дверью.

* * *

Хэнсин и его помощник наблюдали за операцией через камеры. Когда Раон сам, добровольно, лег на кушетку, его отец усмехнулся.

– Я же тебе говорил, не понадобится держать.

– Да уж, – передернулся Максим и схватился за стакан с виски, не отрывая глаз от экрана.

Иван Сергеевич обработал бедра и пах Раона антисептиком, обложил тканью, оставив открытым только область для вмешательства. Сам Раон сжал руки на ножках кушетки и уставился в потолок. Хэнсин поймал себя на том, что хотел бы сейчас заглянуть в эти глаза, так похожие на глаза его матери. Врач взял в руки шприц и ввел в основание члена анестетик, Раон при этом только крепче сжал челюсть.

– Проклятье, больно же! – присвистнул Максим, представив это на себе. – Вот же ж крепкие нервы у ублюдка!

– Он родился в законном браке, – прохладно заметил Хэнсин. Максим прикусил язык и сделал глоток из стакана. – Если тебя так интересует процесс – могу записать тебя на процедуру.

– Нет, спасибо, – быстро проговорил Максим. – Я лучше пойду, проверю периметр.

Хэнсин опять перевел взгляд на экран. Врач уже разметил крайнюю плоть и надевал зажим. После этого взял скальпель и иссек все, что находилось выше. Хэнсин невольно поморщился, впервые ощутив что-то вроде сожаления о своем решении. Включил второй экран – Раон смотрел через потолочную камеру прямо ему в глаза. «Он знает», – понял Хэнсин, – «Он знает, что я смотрю».

«Смотри, отец, любуйся, что ты сделал со своим сыном. Ты доволен мной? Хоть в этот раз я заслужил твое одобрение?»

* * *

Лиен оторвалась от монитора, когда Тэмин спустился к завтраку. Тэун уже вовсю орудовал на кухне.

– Ты спала сегодня? – Тэмин зевнул и подошел к сестре. Склонился над ее записями.

– Да, немного поспала. Тэун разбудил запахами, – Лиен подвинула ему блокнот. – Смотри, тот следователь, Владислав, на момент аварии расследовал дела о пропаже людей. Раона тоже похитили, как и его девушку. Может ли быть такое, что тот клуб занимается торговлей людьми?

– Господи. Как же его угораздило так попасть? – Тэмин глубоко вздохнул, отсекая эмоции, от которых сейчас толку не было. Запустил пальцы в волосы, машинально почесывая голову. – Так, хорошо. Что нам это дает?

– Нам нужны дела, которые он вел.

– Уверен, там уже все подчистили, – заметил Тэун, входя в гостиную с подносом. – Нужно найти людей, с которыми он работал. Кто-нибудь, да расскажет то, что утаил от полиции.

– Попрошу Дениса этим заняться, – тут же согласилась Лиен. – Мама звонила. Спрашивала, когда ты домой возвращаешься. Я ей сказала, что ты останешься здесь и будешь работать на меня.

– Мм, – Тэмин взял кофе. – И что она?

– Сказала, что приволочет тебя в Сеул за патлы.

– Мама в своем репертуаре, – фыркнул Тэмин и посмотрел на календарь. – У нас встреча через неделю. Как думаете, нам покажут Раона?

– Думаю, нам надо подготовиться к тому, чтобы вытащить его оттуда, – ответил Тэун. – Это лучше, чем придумывать план на бегу. Несколько одинаковых машин, чтобы разъехаться в разные стороны, и пути отступления. Найти частный самолет, чтобы сразу его вывезти, пока этот клуб будет соображать, что произошло, иначе потом все перекроют. И уверен, что Раон здесь нелегально, вряд ли у него с собой документы.

Тэмин раздраженно почесал голову.

– Нервы? – понимающе кивнула Лиен.

– Вши? – участливо заглянул ему в глаза Тэун.

– Парик! Не могу больше, все зудит. О Боже, – Тэмин сел, потом встал и принялся ходить по комнате. – Да, и нервы тоже. Хоть все получилось!

* * *

Раон сидел у окна, когда Хэнсин зашел к нему в комнату, и смотрел в одну точку.

– Старик сказал, что у тебя все хорошо зажило?

– Да, – Раон не повернулся. Хэнсин дернул бровью и присел на стул.

– Через неделю поедешь к графине.

– Я думал, таких титулов уже не существует.

– В определенных кругах титулы сохраняются по наследству. Она из такого круга.

– Мм, – никакой реакции со стороны Раона Хэнсин не увидел, и начал хмуриться.

– Врач сказал, что никаких осложнений не было. Ты в порядке?

– В полном, – Раон, наконец, повернул голову в его сторону. Его глаза были абсолютно пустые. – Ты пришел выдать инструкции? Слушаю.

– Слушай, Раон, – Хэнсин потер затылок, что выдало его смущение. Раон невозмутимо ждал, что он скажет. – Я… Мне…

– Я надеюсь, ты не собираешься сожалеть о вчерашнем дне? – перебил его Раон. – Ни тебе, ни мне легче от этого не станет. Рассказывай, что надо сделать, и оставь меня в покое.

– Хорошо, – Хэнсин ощутил себя глупо, получив выговор, и это его разозлило. – На этой неделе будет закрытая вечеринка, там ты встретишься с графиней Ольгой. Твоя задача – делать все, что она захочет. Если она останется довольна – получишь от нее конверт и принесешь его мне. И еще, – Раон дернул подбородком вверх. – Не повторяй своих прошлых ошибок, не заглядывай внутрь.

– Понял. Как я ее узнаю?

Хэнсин протянул фото, на котором улыбалась стройная женщина лет пятидесяти, выглядевшая очень даже хорошо, волосы светлые, глаза голубые. Раон запомнил лицо и вернул фотографию отцу.

– Как мы будем общаться?

– Она знает язык. Пора тебе учить русский. – Хэнсин сделал мысленную пометку насчет учителя и спросил, все еще сомневаясь после случая с двумя девушками: – Ты точно справишься?

– Я дал твоему врачу список того, что мне понадобится. Я все сделаю.

Хэнсин опешил, когда увидел этот список. И морщился, пока Иван Сергеевич объяснял ему, как это все работает вместе. Но Раону не стал об этом говорить.

Уже выходя, чуть замедлился в двери.

– Она в порядке. Ребенок уже шевелится.

Раон снова смотрел в окно, но ничего не видел, горькие слезы застилали ему глаза.

* * *

Тэмин и Тэун заехали в ночной клуб, получили от администратора адрес и приглашение, потом забрались обратно в машину.

– Меня трясет, – признался Тэмин. – Я так боюсь, как никогда в жизни.

– Поэтому за рулем я, – Тэун повернул ключ, двигатель взревел, и он поморщился. – Ладно, я тоже нервничаю. У нас все готово?

– Да. Наверное. Я не знаю! – Тэмин сжал виски. – Лиен сказала, что все готово. Сначала мы уберемся ближе к границе на вертолете, потом пересядем на самолет. И улетим отсюда.

– ЧанА, – напомнил Тэун. – У нас проблема.

– Ее вытащим позже, когда Раон расскажет все, что знает. Главное, забрать его. Он хоть сможет указать, где она.

Тэун ничего не ответил. Тэмин тоже сомневался в своих словах.

– Деньги? Черт! – Тэун нажал на тормоз, едва машина тронулась.

– На заднем сиденье, в чемодане. Я не знаю, сколько надо. Там пять миллионов долларов, это все, что мы сумели обналичить с Лиен. Думаешь, хватит?

– Покупаем собственного брата, докатились, – Тэун проверил передатчик, сообщающий Лиен об их местонахождении, и снова надавил на газ.

Навигатор привел их за город, к двухэтажному зданию, все окна которого ярко сияли в темноте. Здание окружала высокая кованая ограда, у ворот стояла охрана, над воротами висела табличка, сообщающая, что дальше находится частная территория. Тэун опустил стекло и протянул два приглашения, после чего шлагбаум поднялся, пропуская их внутрь. Тэун еще не успел остановиться, а к ним уже подлетел парковщик.

– Он не утянет чемодан? – пробормотал Тэун.

– Закрой рот, ты немой, – процедил Тэмин и кивнул мужчине.

Первый этаж особняка был очень просторный, и буквально утопал в роскоши. Светлые стены, украшенные позолотой, словно светились, массивные колоны подпирали лепной многоступенчатый потолок, с которого свисало несколько тяжелых сверкающих люстр. «Такая если упадет – передавит кучу народа», – подумал Тэун и постарался отойти подальше. Вдоль стен стояли высокие напольные вазы из черного камня с живыми цветами, небольшие диванчики, в центре – огромный стол с угощениями. Между гостями ходили официанты, разнося напитки.

– Какой кошмар, – прошептал Тэмин. – Надо пересмотреть свой интерьер и поубирать из дома подобный хлам.

Они ходили между красивыми полуобнаженными женщинами, одетыми по самую шею мужчинами, улыбались незнакомым людям, пили воду и высматривали Раона. Головы под париками жутко чесалась, что еще больше нервировало их. Внезапно Тэун насторожился, локтем толкнул Тэмина и глазами указал на распахнутые входные двери. В которых стоял мужчина, увивавшийся за Раоном в Сеуле. Тэмин тут же отвернулся, выругавшись сквозь зубы. Тэун толкнул его еще раз, уже настойчивее: следом за их знакомым показался высокий мужчина в черной маске, скрывающей большую часть лица.

– Это он, – прошептал Тэмин и схватился за руку Тэуна. Тэун рассерженно зашипел и стряхнул его пальцы.

– Господа! – они одновременно подпрыгнули и обернулись. Позади стояла невысокая женщина в красном платье в пол. Она отсалютовала им бокалом и склонила голову в приветствии. – Мне передали, что два джентльмена подыскивают себе спутника на ночь. И просили провести экскурсию.

– Да, госпожа, – Тэмин поклонился в ответ и поднял на нее темно-серые глаза. – Прошу, покажите нам…товар.

Женщина подняла уголок губ в усмешке и повела их по залу, указывая на некоторых мужчин и вкратце описывая их способности. Тэмин внимательно слушал и еще более внимательно рассматривал предлагаемых любовников. Тэун еще раз оглянулся на то место, где стоял человек в маске, что заметила их гид.

– Выделяется, правда? Он вам понравился?

– Чувствую какое-то странное… притяжение, – протянул Тэмин. – Кто он?

– О! – женщина многозначительно подняла брови, словно собиралась поведать страшную тайну. – Это корейский инкуб, самый загадочный человек, и самый восхитительный. Он появился полгода назад, и за это время молва о нем и о том, что он вытворяет в постели, разнеслась по всему миру. Каждый мечтает заполучить его хотя бы на час. – Тут гид понизила голос. – Он за полчаса доводит женщину до нескольких оргазмов. Говорят, что он не человек, а дух, который принял человеческий облик.

– Вы меня заинтриговали, госпожа, – рассмеялся Тэмин. – Не может такого быть! За полчаса? – женщина кивком подтвердила свои слова. – А что насчет мужчин?

– Вы хотите его? – Тэмин медленно кивнул, не сводя глаз с Раона. – Он дорого стоит.

– Деньги – не проблема. Как это можно устроить?

Мужчина в маске подошел к светловолосой женщине, склонился к ней, она ему что-то сказала. После чего они вдвоем поднялись по лестнице на второй этаж. Тэун отвернулся, скользя невидящим взглядом по гостям и прекрасно понимая, куда пошел их Раон и для чего. Но помочь сейчас они ему не могли.

– Я сообщу вам, ждите, – сказала гид и ушла, оставив их бессильно пялиться друг на друга.

– Ничего сегодня не выйдет. Если мы сейчас начнем его искать – поднимется такой шум, что эхо долетит до Сеула, – озвучил Тэмин свои мысли. – Остается надеяться, что барышня договорится с его начальством.

Женщина в красном нашла Максима, передала ему, что его подопечным заинтересовались двое мужчин. Максим присмотрелся к тем, на кого указала его собеседница, и мстительно оскалился. Парни не были похожи на пассивов, они были явно активными партнерами.

– Передайте им, что он готов их обслужить. Через два дня в вашем отеле. Цена – десять миллионов. За всю ночь. Половину – сразу. Вторую – после ночи.

«Посмотрим, заносчивый ублюдок, будешь ли ты держать свою чертову голову задратой вверх после того, как тебя будут жарить всю ночь двое мужиков».

* * *

Раон принял от графини конверт и поклонился.

– Слухи не лгут, ты просто дьявол, – проговорила графиня, поглаживая грудь Раона. – Слышала, ты маску никогда не снимаешь?

– Нет, госпожа, – ответил Раон. – Это моя вторая кожа, я слишком уродлив, чтобы показывать свое лицо.

– Я бы хотела еще раз встретиться, – ее руки поползли ниже, Раон мягко придержал их на своем животе, уже ничего не чувствуя, только отупение.

– Простите, госпожа, но мне пора уходить, – он поцеловал пальцы графини и отпустил их. Надел куртку на голое тело, сунул ноги в ботинки и зашагал в двери. Графиня проводила его тоскливым взглядом.

Вечеринка уже подходила к концу, оставшиеся гости прощались друг с другом и с хозяевами дома. Лестница погрузилась в полумрак, когда Раон спускался вниз. На площадке между ступенями его дернули в сторону. Раон мгновенно извернулся и прижал человека к стене за горло.

– Хан Раон, – прохрипел мужчина. – Стой!

Раон чуть ослабил хватку и вгляделся в лицо человека. Обычный европеец, стриженный под машинку, светлоглазый, чисто выбритый, среднего роста. Но под пиджаком Раон почувствовал далеко не хилое тело.

– Вы меня знаете? – резко спросил он.

– Я Софтин. Илья. Пак Джи У, знаешь такого? – Раон кивнул. По сравнению с его отцом режиссер и его команда казались почти друзьями. – Я руководил им из России.

Раон разжал пальцы, Софтин прокашлялся и потер шею, оглядываясь на лестницу.

– Ты долго не появлялся на сцене, мы уже думали, что ты мертв.

– Меня воспитывали, – Раон искривил один край губ. – Что вы хотите?

– ЧанА – где она?

– Твою мать, – зарычал Раон, снова хватая Софтина. – Какое ваше дело? Если бы вы отпустили ее, меня бы здесь не было!

– Думаешь, почему я не отпускал ЧанА? Именно поэтому, чтобы ее не нашел твой отец! – процедил Софтин. – Он уже искал тебя, а ты ее выставил напоказ! Теперь будем обижаться друг на друга или что-то делать?

Раон прижал руки ко лбу. Режиссер хотел ее защитить? Спрятать от Хэнсина? А он сам отдал ее в руки отцу? Он застонал и сполз по стене вниз.

– Где она? – еще раз спросил Софтин.

– У Хэнсина. Где точно – я не знаю. Месяц назад она была в камере в подвале в том же месте, где держат меня, потом он ее перевел в другое место. Никто мне ничего не говорит, я ее с тех пор не видел.

Софтин глянул через перила, заметил Максима и отступил в тень.

– Тебя ищут. Иди. Я постараюсь что-нибудь выяснить.

* * *

– Маклей! Мудак, повтори, что ты сделал? – рев Хэнсина был слышен на весь этаж, охранники в коридоре испуганно замерли по стойке смирно.

– Заключил договор, – повторил Максим, не поднимая головы.

– Такие услуги мы не оказываем! – Хэнсин тяжело дышал, с трудом сдерживая желание задушить своего помощника. – Отмени все, сейчас же!

– Они заплатили, – Максим положил на стол шефа чемодан и открыл его, доверху набитый зелеными банкнотами. – Я принял деньги от вашего имени. А шеф Хэнсин никогда не отказывался от своего слова. Это будет первый раз?

Удар в лицо отбросил блондина к стене, он устоял и вытер губу. Поднял глаза на шефа.

– Это потому что он ваш сын? Вы не делали раньше различий между чонбунами.

Следующий удар пришелся в грудь, Максим согнулся и закашлялся. Хэнсин снял со стены кожаную плеть и рассек воздух рядом с его головой.

– Ты решил, что можешь решать за меня? – свист плети, и Максим вздрогнул, когда спину обожгло болью. – Можешь продавать моих людей кому попало? – свист, и на кожу попал холодный воздух, когда одежда расползлась. – Подонок!

Хэнсин бил со всей силы, оставляя кровавые полосы шириной в палец, горячая кровь разлеталась брызгами по комнате, покрыла самого Хэнсина с головы до ног. Максим уже дико вопил, свернувшись на полу, а он все продолжал его полосовать, вырывая куски его плоти.

– Шеф! – в дверях возник Тимур, не выдержав криков. Содрогнулся при виде бойни, потеков на стенах. – Шеф, вы его убьете!

– Пусть сдохнет, собака поганая! – Хэнсин замахнулся снова. Тимур бросился вперед и заслонил собой его помощника. Шеф прищурился, удерживая удар плети, с которой капало. – Тоже хочешь?

– Он без сознания, – Тимур оглянулся. – Дело сделано, сделка заключена. Его смерть вам ничего не даст.

* * *

– Мы заключили сделку. Он будет наш через два дня, – Тэмин открыл бутылку водки и начал пить с горла. Лиен едва сдержала рвотный позыв, когда Тэун сделал то же самое. – Меня колотит, сестра, надо успокоиться.

– Успокоиться или напиться? – съязвила Лиен. – Рассказывайте, быстро!

– Нам нужно еще пять миллионов.

– Что? – вскричала Лиен. – Вы в своем уме? Где я за два дня их возьму?

– Если все пройдет нормально, то деньги останутся у нас вместе с Раоном, – сказал Тэун. – Но на всякий случай, чтобы нас не убили, надо иметь их при себе. Господи! – он сделал еще глоток. – А ведь еще совсем недавно, примерно сотню лет назад, все мои мысли были только о том, что я надену на премьеру фильма.

Тэмин пересказал сестре о вечеринке, описывая всех, кого смог запомнить, но она отрицательно качала головой, не узнавая никого из знакомых ей людей.

– Там был этот русский, который преследовал Раона в Сеуле и прикидывался его приятелем. Сука, скользкий тип, – язык Тэмина начал слегка заплетаться. – Один из тех, кто протиснется между белым и черным, не запачкавшись ни в том, ни в другом. Осторожный черт, изворотливый. И как у него это получается?

– Тэмин, – Тэун допил свою бутылку и потянулся за следующей. Тэмин поднял на него воспаленные глаза. – Ты часто вспоминаешь тот день, когда мы не успели в отель?

– Постоянно, – глухо ответил Тэмин. Встал, покачнулся и упал обратно в кресло. – Я никогда не прощу себе того, что не поехали по другой дороге.

– А я – что не поднял трубку, когда позвонил Раон. Идиот!

Лиен сидела с ними, пока они не напились в хлам и не отключились, логически завершая вечер пьяным храпом. Потом укрыла их и отправилась в свою спальню проверять списки людей, с которыми мог соприкасаться следователь в своем расследовании.

* * *

Софтин с вечеринки поехал к Дворцовой набережной. Оставил машину на стоянке и пешком дошел по граниту до подсвеченных разведенных крыльев моста, навстречу ледяному, обжигающему лицо ночному ветру, пребывая в странном оцепенении. Оглянулся, убедившись, что ему одному пришло в голову полюбоваться видом Невы в четыре часа утра, и набрал номер шефа. Который ответил после первого же гудка.

– Я только что видел инкуба. Его конвоировал Маклей, – негромко сообщил Софтин. На другом конце послышался стук, будто что-то уронили. Следом быстрый вопрос:

– Что он делал?

– Он встречался с графиней Ольгой. Ее брат контролирует границу. Уверен, Хэнсин пытается провезти наш товар сюда.

– Там, где не помогают деньги, помогает инкуб, исполняя заветные желания. Тварь, пользуется тем, что мы создали, – Озгюр Чиботай, судя по голосу, был в гневе. – Избавься от брата, посмотрим, что он тогда будет делать. И нужно забрать у него сына. Хэнсин надеется, что сломает его и оставит наследником, но тут он проиграет.

– У него есть ребенок, – возразил Софтин. К мосту завернула группа смеющихся студентов, и он вышел вперед, чтобы его было видно. Увидев, что место занято, молодежь двинулась дальше.

– Он еще не родился даже. Сколько ему?

– Где-то месяцев пять, – ответил Софтин. – Раон сказал, что его отец скрывает местонахождение ЧанА, значит, хочет получить дитя. И если воспитает его сам – мы получим такого же психопата, как и его дед. Если не хуже.

– Если заберем двоих – Хэнсин не получит ничего. Только если у него не припрятано где-нибудь еще пара наследников. Сам-то он уже не может стать отцом.

– А Маклей? – Софтин рассматривал правую руку Хэнсина всерьез, он с ранних лет работал на корейца и был исполнителем всех его проектов.

– Он не родная кровь. Знаешь, что такое чеболь⁶? Хэнсин никогда не поставит во главе своего бизнеса чужака.

Софтин сделал мысленную пометку изучить, что это такое. Врага надо понимать как самого себя. Посмотрел на темное небо без единой звезды и вздохнул.

– Свяжись с Пак Джи У, пусть прижмет гребаного посла и обелит имя Раона в Корее, иначе он не сможет вернуться. Ювелир. У него есть дочь, которая любит подслушивать, – в трубке послышался смешок, что заставило Софтина еле заметно наморщить лоб. – Выясни, кому она передавала информацию. Может, ему тоже есть чем поделиться с нами. Отберем наследников – разрушим его бизнес. Отберем еще и оружие – он придет в бешенство и начнет делать ошибки. После того, как он потеряет все – я хочу посмотреть ему в глаза и спросить кое-что. – Секундная пауза. – И сам поспи немного, пока тоже не начал делать ошибки.

В трубке послышались короткие гудки. «Это был совет или угроза?» – подумал Софтин и сразу же набрал номер Пак Джи У.

– Посол должен признаться в убийстве своей любовницы и сесть за решетку.

– Вы нашли Раона? – тут же спросил Пак Джи У. Софтин поморщился: режиссер мгновенно понял, для чего это нужно.

– Да, он в России. И выясни, для кого дочь ювелира собирала информацию.

– Я постараюсь.

– Ты там зачем сидишь? – повысил голос Софтин.

– Я выясню, – тут же поправился Пак Джи У. – На посла сделаем компромат, это не составит проблемы. Ходят слухи, что он любит подростков.

19

Раон ждал Хэнсина в своей комнате довольно долго. Запечатанный конверт лежал на кровати, и он старался не смотреть в его сторону. Не открывать и не читать. Ужасно болел желудок, в голове стоял туман после приема нескольких стимуляторов. Он согласен был даже на ложку риса, но на столе стояла только бутылка воды. Придется ждать до утра, пока его накормят. Раон присел на подоконник, глядя сквозь решетку на темный лес. И задремал. Проснулся от того, что падает, взмахнул руками, зацепил жалюзи и все-таки свалился. Сверху его накрыло грудой пластин.

«Ничего себе поспал». Раон потрогал затылок, поморщился. И повернулся в сторону открывшейся двери. Хэнсин стоял в проеме, и выглядел он не лучшим образом. Весь помятый, одежда в темных пятнах, брови сведены к переносице, губы сжаты в одну линию. В руке – картонная коробка. Подарок?

– Ты пришел меня убить? – спросил Раон, не делая попыток встать.

– Что с тобой? – задал встречный вопрос Хэнсин.

– Прилег ненадолго, а что? Мешаюсь под ногами?

Хэнсин переложил коробку из одной руки в другую и зашел внутрь. Поднял конверт, осмотрел его, после чего спрятал во внутренний карман легкой куртки. Взамен оставил то, что принес. Раон смахнул с себя жалюзи, оперся на руки, чтобы подняться.

– Оставайся там, – велел Хэнсин. – Не вставай. И не смотри на меня.

«Это нехорошо». Раон лег обратно на пол, не представляя, что будет дальше. Поднял глаза к потолку.

– Как прошло?

– Конверт у тебя – значит, по плану, – ответил Раон. «Что за пятна у него на одежде? Его пытались зарезать?»

– Ты был там долго. Сколько таблеток пил?

– Шесть. Она что, никогда мужика не видела?

– Старик предупреждал, что вредно столько за раз. Ты мог отравиться. Тем более, ты после операции.

– Что за бред ты несешь? – не выдержал Раон и сел, глядя на отца. – Это что, новый способ морального насилия? Давай, накажи меня еще и за то, что принес тебе конверт.

– Закрой рот! И вернись на место, – зло процедил Хэнсин. – Я не разрешал вставать.

Раон лег обратно и положил под голову руки.

– Через два дня поедешь в отель «Дипсайзен», – Хэнсин замолчал, собираясь с мыслями. Раон смотрел в потолок и ждал. Чем дольше молчал отец, тем безрадостнее вырисовывалась картина.

– Ну что там, в этом отеле? – Раон не выдержал и нарушил повисшую в комнате тишину, которая уже давила на нервы.

Хэнсин посмотрел на сына, растянувшегося на полу, представил, как его поставят на колени, и потряс головой, прогоняя образ. «Подонок, загнал меня в угол».

– Два клиента, сделаешь то, что они скажут. Утром тебя заберут оттуда. Здесь, – он постучал по коробке, – все, что нужно для подготовки. И инструкция. Не трать время попусту, начинай сразу.

Хэнсин вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Раон продолжал смотреть в потолок. «Два так два. Сложнее, конечно, чем с одним, и таблеток еще больше уйдет». Желудок заболел еще сильнее, пришлось вставать. Подумал о том, что надо попросить у врача какой-нибудь анестетик. Глянул на кровать и пошел в душ. После упал рядом с коробкой, свернулся в клубок и уснул.

* * *

– Мы скоро окажемся на мели. И ты, и я. Банкроты. Как звучит? – спросил Тэмин в перерыве между звонками. Он пытался срочно продать недвижимость и несколько машин так, чтобы деньги получить сейчас, а документы оформить позже.

– На моем счету денег осталось – только заплатить налоги, – не слишком радостно подвел итоги Тэун. – А ведь я был уверен, что обеспечен до конца жизни. Спустил все за пару недель.

Зазвонил телефон, Тэмин приложил палец к губам, прося тишины. Послушал собеседника и заметно просветлел, поднял большой палец вверх, подтверждая хорошие новости.

– И? – спросил Тэун, когда Тэмин закончил разговор.

– Четыре! Миллиона! К вечеру будут у меня! – воскликнул Тэмин и рассмеялся. – Есть же такие замечательные люди, благослови их Господь.

– И без чего ты остался?

– Офисная пятиэтажка в Каннаме. Ну и черт с ней.

– Миллион я найду, мой сосед давно просит продать ему квартиру.

* * *

– Как чувствуете себя, господин? – Иван Сергеевич потряс Раона за плечо. – Уже полдень, просыпайтесь. Я принес обед.

Раон что-то пробормотал и натянул на голову одеяло, которое тут же с него стянули.

– Вам надо поесть, – настаивал врач, убирая одеяло подальше от рук, которые шарили вокруг себя. Раон открыл один глаз. Закрыл и зарылся лицом в подушку. Состояние было такое, словно он вчера вылакал винный склад.

– Дайте мне спокойно умереть, – прохрипел он. Иван Сергеевич нагнулся к его лицу, принюхался, тревожно хмурясь. Взял руку, свисающую с края кровати, послушал пульс. Потом быстро вышел из комнаты, чтобы вернуться с медсестрой и медицинским саквояжем.

– Сколько вы вчера приняли таблеток? Из вас ацетон прет, как из химической лаборатории. Почему не вызвали меня, когда вернулись?

– Поздно было, – вяло ответил Раон. – Отравился, да?

– Еще как! Ночью можно было хоть промывание сделать, сейчас уже поздно. Вот бестолковый!

Раон чуть улыбался, пока старик его отчитывал и одновременно подключал капельницу. Медсестра поднесла стакан воды, который Раон выпил за несколько больших глотков, и перед глазами опять поплыло. Врач помог ему лечь обратно на подушку и погладил по голове, как маленького.

– Спасибо…отец, – едва слышно прошептал Раон, не глядя на старика, которого слова пациента застали врасплох. Он вдруг растерялся, замер с протянутой рукой, в голове пронеслась лихорадочная череда мыслей о том, как он поступал с этим человеком. А ведь он не намного взрослее его сына, совсем еще молодой парень. Которого пинают, а он в ответ готов благодарить за любое доброе слово или заботу, пусть и такую неуклюжую. «Отец». Старик сморгнул непрошеную слезу и опустил руку на голову Раона.

– Поспите немного, станет легче, обещаю.

– Мне надо быть на ногах послезавтра, – вспомнил Раон и снова открыл глаза, в которых отразилась вся его усталость. – Вы сможете привести меня в порядок?

– Да, смогу. Но сегодня ни о чем не думайте, просто спите, хорошо? – врач сделал знак медсестре, чтобы она добавила в капельницу снотворное, и сидел рядом с Раоном, пока он не уснул. Потом наказал ей присматривать за ним, а сам отправился к шефу, который уже его ждал.

– Ему нельзя постоянно глотать эти таблетки, – сказал сразу с порога.

– Спокойнее, старик, – Хэнсин повернул голову от экрана к врачу. – Серьезно начал считать себя его отцом?

– Господин, сколько у вас было таких парней – я уже и не вспомню. Но чтобы с такой жестокостью вы к кому-нибудь из них относились – никогда не было. Он же делает все, что вы говорите. Почему…

– Потому что он мой сын! – от резкого удара кулаком по столу Иван Сергеевич подпрыгнул, краем глаза выхватив кнут, висящий на стене. – Он слабак, а мне же нужен сильный, жесткий, безжалостный наследник. И я вылеплю из него то, что мне надо. Любой ценой, это понятно?

– Но вы получите чудовище, – рискнул еще раз высказаться врач.

– Я и сам чудовище.

На это возразить было нечего. Иван Сергеевич, которого под утро вызвали в лазарет к Максиму, знал, что шеф не знаком с милосердием и состраданием.

– Как он сам тебе уже сказал, через два дня он должен работать. Постарайся, – напомнил Хэнсин. Не нравился ему уже этот врач, надо поискать другого.

– Ему нежелательно что-либо принимать сейчас. Но на ваше усмотрение, – врач поклонился.

Хэнсин выровнял ручки, разлетевшиеся по столу от удара, положил рядом рацию, только после этого ответил:

– Ему не понадобятся стимуляторы в этот раз.

Рация ожила на столе, заставив врача подпрыгнуть второй раз. Хэнсин указал ему на дверь.

– Шеф, – голос Тимура. – Тут девчонка устроила погром, хочет встречи с Раоном.

– Свяжи, чтоб не дергалась, – сухо ответил Хэнсин. – Скажи, что завтра. Пусть ждет.

– А…

– Завтра скажешь то же самое. Пусть акушер подберет успокоительное. Он может ввести ее в кому?

– Да, я понял, – Тимур перевел взгляд на ЧанА, которая забилась в угол и выставила перед собой стул ножками вперед. Убрал рацию в нагрудный карман формы и потер шею.

– Слушай, давай лучше по-хорошему. Тебе точно не понравится то, что сказал сделать с тобой шеф.

ЧанА затрясла головой, не сводя с него безумных глаз. Тимур подсчитал шансы отобрать у нее стул без последствий, и остался стоять на месте. Она в конце концов устанет, и когда-нибудь уснет. А он просто подождет.

Через полчаса ЧанА опустила стул на пол, еще через час села на него.

– С Раоном все в порядке? – первый спокойный вопрос, который Тимур услышал от нее за день. Он кивнул и переступил с ноги на ногу. – Почему я не могу с ним поговорить?

– Потому что.

ЧанА пожевала потрескавшуюся губу, потом протянула вперед руки.

– Связывай, ты же все равно это сделаешь, когда я усну. Так хоть лягу удобнее.

«Проклятая работа». Тимур потянулся за веревкой.

* * *

Раон проснулся на следующий день. И чувствовал себя почти здоровым. Пока не открыл коробку, которую принес ему отец.

– Это что за хрень еще такая? – он достал каплевидный гибкий предмет, следом тюбик. Повертел их в руках, и тут слова отца «два клиента» приобрели зловещий оттенок. Он бросил анальную пробку и смазку обратно в коробку, вскочил на кровать и посмотрел прямо в мигающий глаз камеры, уверяя себя, что все неправильно понял.

– Ты же это не серьезно, правда? – спросил и возненавидел себя за дрожащий голос. – Я плохо слушал тебя, не мог бы ты еще раз объяснить?

Камера молчала, Раон не сводил с нее умоляющего взгляда. Вскоре за спиной открылась дверь.

– Слазь оттуда, – голос отца. Раон спрыгнул с кровати и остановился перед ним. – Что именно тебе не понятно?

– Это… – Раон кивнул назад, но смотрел только вперед, пытаясь прочитать хоть что-то на бесстрастном лице. – Это для чего?

– Для тебя. Чтобы не получил травму, – Хэнсин холодно взирал на Раона. – Я же сказал – начни сразу.

– Я…Ты… – Раон сглотнул и дернул ставший вдруг тесным воротник футболки. Потом сильнее. – Ты хочешь, чтобы я…? Отдашь меня мужчинам?? – одежда затрещала, Раон испуганно глянул на свои руки. – Что я сделал не так, отец? Я все исправлю!

– Не истери! – прикрикнул Хэнсин. – Мы взрослые люди и делаем то, что нужно, а не то, что хочется.

– Не понимаю, – растерянно проговорил Раон, затаил дыхание и поднял на Хэнсина лихорадочно блестевшие глаза. – Кому это нужно? Если тебе нужны деньги, я отдам тебе все, что у меня есть. Сколько стоит ночь со мной? Я возмещу тебе убытки, умоляю!

– Ты и так отдашь мне все, что я скажу. На кону стоит моя репутация, которую ты не сможешь возместить. Так что готовься, – Хэнсин сделал шаг к двери, Раон бросился вперед и закрыл собой выход.

– Нет, не надо! – он упал на колени, судорожно ища слова, чтобы вымолить пощаду. – Отец!

– Раон! Отойди сейчас же и дай мне пройти.

– Я не буду этого делать! – Раона захлестнула волна животного страха. В голове пронесся образ ЧанА, он тут же представил на себе мужские руки и затряс головой. – Я не буду, не буду. Не могу! Это мерзко и отвратительно!

– Не ты первый, не ты последний, – Раон неверяще поднял голову. Хэнсин философски пожал плечами. – Ищи хорошие моменты – тебе не придется пить таблетки. Просто полежать и получить удовольствие.

– Я убью тебя. Прямо сейчас, – глаза Раона приобрели совершенно дикое выражение, он с силой сжал кулаки и весь напрягся. Хэнсин внутренне похолодел и бросил взгляд на камеры – успеет ли охрана появиться вовремя? Но внешне не повел и бровью.

– Ну-ну. Дальше что будешь делать? У Максима на этот счет четкие указания – задушить ЧанА, – о том, что Максим в данный момент не в состоянии даже пить самостоятельно, Хэнсин умолчал. – Смысл тогда всего этого? Надо было сразу не соглашаться – закопали бы девку давно, а ты бы делал что хотел. Тут буду, а тут не буду – так не пойдет. Ты был согласен на все, помнишь? Твои слова? Выполняй уговор или вали отсюда.

Хэнсин блефовал – Раон не мог никуда уйти, он бы не отпустил его. К тому же он был уверен, что сын не оставит свою девушку. И в то же время он дал иллюзию выбора, чтобы Раон добровольно выбрал один вариант из одного и поверил, что это только его решение и ничье больше.

Как он и предполагал, Раон медленно отполз от двери, освобождая дорогу. Оперся руками о пол и сидел, не поднял головы, когда мимо прошел Хэнсин, когда чуть позже зашел врач.

– Господин? – старик присел рядом.

– Прошу, уйдите, – попросил Раон, не в силах встретиться с ним взглядом. Казалось, о его бесчестье знает весь мир. – Я хочу остаться один. И не зовите меня господином.

– Раон, что случилось? – врач дотронулся до лба Раона, но тот отшатнулся, не давая прикасаться к себе.

Они сидели так до самого вечера, не сказали ни слова, и каждый думал о своем. Хэнсин следил за ними через камеры, все-таки опасаясь, что Раон сорвется и что-нибудь натворит. Под дверью его комнаты стояло десять охранников в боевой готовности с приказом обездвижить и не дать себя покалечить.

Когда стемнело, Раон пошевелился, огляделся и уставился на врача.

– Что вы здесь делаете?

– Жду, пока ты расскажешь, что тебя беспокоит. Как я могу помочь, если не знаю причины? Болит еще что-то? Ты жаловался на желудок, я принес лекарство, – Иван Сергеевич потряс бутылочкой с капсулами. – Думаю, у тебя гастрит. Это успокоит боль и немного подлечит. Я сказал Антону, чтобы готовил тебе отдельно.

– Кто такой Антон? – нехотя спросил Раон. Все тело затекло, и он осторожно растянулся во весь рост.

– Мой сын. Он повар здесь.

– Ваш ошейник?

Врач кивнул. Раон закрыл глаза и замолчал.

* * *

Ким Су Бин постучал в спальню дочери.

– Могу зайти?

– Да, конечно, – она быстро спрятала под подушку альбом и раскрыла книгу. Ее отец выглядел взволнованным и бледным, не стал тратить время и сразу спросил:

– Тот человек, с которым ты общалась по поводу инкуба – кто он?

– Никто, – Ким Бёль поджала губы, показывая свое раздражение. – Я ни с кем не общалась.

Ювелир прошелся по комнате, выглянул в окно, но увидел только облака в небе.

– У него есть информация об инкубе? Любая. Можешь нас познакомить? – не оборачиваясь, спросил. Ким Бёль приподнялась, не зная, что думать и как лучше поступить.

– Отец.

– Я хочу ему помочь, – Ким Бёль вскинула глаза на спину отца. – Это аргумент?

После этого Ким Бёль все ему рассказала. Ким Су Бин тут же позвонил Пак Джи У, который выслушал и дал себе хороший подзатыльник за несообразительность. Позвонил Софтину.

– Два его друга, Ан Ли Тэун и Тан Тэмин. Они у вас, в России, и я уверен, что из-за Раона. Найдите их. Они срочно продают здесь недвижимость, скорее всего, уже действуют.

* * *

Раон вылез из машины перед отелем. На фасаде переливалось золотом название. «Дипсайзен». У дверей стоял швейцар в форме и открывал тяжелую дверь перед посетителями. Никаких автоматических вертушек, отель придерживался обычаев прошлого века.

«Я не хочу туда идти». Раон переставлял ноги в такт словам. «Я не хочу туда идти. Хоть бы сейчас случилось землетрясение. Хоть бы этот отель ушел под землю». Швейцар открыл перед ним дверь и поклонился. Раон ухватился за его руку и перевел дыхание.

– 실례합니다 〔Прошу прощения〕.

Тут его взгляд упал на напольную вазу странной конструкции, и он сделал шаг к ней. «Если я сейчас упаду и разобью ее, вызовут охрану. Пока будут разбираться, пройдет время. Это ведь не моя вина будет?»

– Господин? – его плечо слегка тронули, и Раон затравленно оглянулся, пряча лицо под капюшоном. Позади стоял как раз охранник, но он не собирался его спасать. – Вас ожидают. Следуйте за мной.

Раон жестом показал, что не понял. Охранник жестом указал на лифт.

Лифт поднимался наверх слишком быстро, мысли сбивались и путались, пока Раон застегивал маску на затылке. Отрешиться от всего. Нет мыслей, нет чувств. Это просто тело, которое и так уже потребляли столько раз, что он сам потерял счет кроватям, в которых побывал. Просто еще одна роль. И тут же он начинал дрожать и молить Бога, чтобы он не дал ему убить клиентов. «Просто подчиниться, это же то, чем я постоянно занимаюсь. Это закончится, и я уйду. Всего один раз, и все».

Лифт тихо звякнул, оповещая о прибытии на нужный этаж, дверь открылась, и Раон вцепился в поручни внутри кабины, не в силах заставить себя выйти. Так он и простоял, пока двери не закрылись и лифт не поехал обратно. Внизу его встретил удивленный охранник.

– Вы пропустили этаж?

– 뭐? 〔Что?〕

– Я вас провожу, – охранник зашел вместе с ним и нажал кнопку. Раон уже весь взмок под курткой. Охранник также доставил его и к номеру, открыл дверь, пропуская внутрь. Щелкнул замок, оставив дрожащего пленника внутри.

Раон поднял глаза в тот момент, когда на него налетели две здоровые фигуры. Почувствовав, что его обнимают, он начал инстинктивно отбиваться, растеряв все свое мужество и заготовленные слова. Оттолкнул одного, потом второго и прижался к двери, оглядывая в панике коридор.

Тэмин не ожидал такой встречи и едва успел удержать равновесие. Тэун не успел, поэтому приложился затылком к стене.

– Эй, – осторожно позвал Тэмин, переглядываясь с Тэуном. – Ты в порядке?

Дальше начался такой бред, что они не смогли оторвать глаз. Раон стал дергать дверь, ключ от которой торчал в кармане на стене точно рядом с ним. Не добившись успеха, перевернул вешалку перед собой, схватил с полки полуметровую ложку для обуви и выставил перед собой как нож.

– Не могу, – исступленно прошептал он, делая выпад в сторону Тэмина, который шагнул к нему. – Я не могу!

– Боже мой, – Тэун прижал ладонь к губам и его сердце болезненно сжалось. – Что с ним сделали?

– Можно только догадываться. Раон! – Тэмин потрясенно следил за его бессмысленными движениями рожком, которым он молотил воздух перед собой, видимо, не понимая, что он вообще делает.

Только спустя время Раон осознал, что размахивает перед собой какой-то железкой, и пришел в еще больший ужас. «Я все провалил, все испортил. Они сейчас вызовут охрану, об этом сообщат отцу. Максим задушит ЧанА, я даже не узнаю, где ее закопают. Ребенок уже шевелится». Он тут же отбросил свое оружие и упал на колени.

– Простите! Простите меня! – может, покорность и мольба могут их смягчить? Раон уперся лбом в пол, одновременно расстегивая и сдирая с себя куртку. – Я все сделаю, только не сообщайте никому!

– Раон, черт тебя дери! – крикнул Тэмин, делая знак Тэуну не двигаться. – Сейчас как врежу, что улетишь обратно в Сеул!

Раон сжал голову руками, когда сквозь пелену безумия пробился знакомый голос. Перебрал в памяти людей, попытался сопоставить голоса. Поднял залитое слезами лицо.

– Тэмин? – нерешительный шепот, полный надежды. Тэмин кивнул, горло сдавил спазм. Он прокашлялся.

– Я могу подойти?

– Это… Действительно ты? Тэмин?

– Иди сюда, придурок, – Тэмин присел рядом и обнял Раона, который уже рыдал в голос, обессилено привалившись к его плечу. – Все в порядке, никто тебя не обидит. Все хорошо. Дай сниму с тебя эту хрень.

Он повозился с застежками и кинул мокрую маску в сторону. Зарылся лицом в волосы друга, которые тоже вскоре стали мокрыми. Тэун обнял Раона с другой стороны. Так и сидели втроем на полу в коридоре, пока у Раона не прекратилась истерика, оставив редкие всхлипы.

«Я в безопасности, поверить не могу! Это же Тэмин и Тэун, они ничего мне не сделают?» Раон вытер глаза рукавом наполовину снятой куртки, которую Тэун тут же натянул ему обратно на плечи.

– Пойдем внутрь? – спросил он и протянул руку, за которую Раон ухватился как за спасательный круг, отвел его в гостиную и усадил в кресло. Тэмин заказал в номер кофе и бутылку виски.

– Как вы здесь оказались? – Раону стало до жути стыдно, что друзья знают, с какой целью он пришел в этот номер, поэтому он никак не мог поднять голову. Делал вид, что разглядывает свои пальцы.

– Приехали за тобой. Раон, – Тэмин ждал, когда он посмотрит на него, но не дождался. – Ты можешь рассказать нам хоть что-то? Мы блуждаем в потемках, узнаем обрывки. Что вообще происходит?

В дверь постучали, Раон чуть не слетел с кресла. Тэун сжал зубы, мечтая убить тех людей, которые так покалечили его друга.

– Обслуга, – спокойно сообщил Тэмин. – Кофе принесли.

– Раон. Нас ждет самолет. Ты должен уйти с нами, и мы улетим домой, – сказал Тэун. – Прямо сейчас мы отсюда выйдем, сядем в машину, и ты больше никогда не вернешься в то место.

Восхитительное ощущение чуда от слов Тэуна через мгновение исчезло под давлением реальности.

– Я не могу, – просто ответил Раон и посмотрел, наконец, на них, заставив друзей изумленно выдохнуть.

– Что с твоим лицом? – воскликнул Тэмин, роняя ложку на столик. Присмотрелся внимательнее.

– Пластика, – Он уже привык к новому облику, перестал пугаться себя в зеркале. – Я был довольно строптивым, пока не узнал, что ЧанА у него.

– У кого? – спросил Тэмин.

– Тебя били? – сжал кулаки Тэун. Тэмин сдавил его плечо и чуть покачал головой.

– Лицо собирали заново, поэтому немного отличается от того, что было. Мой отец – мой новый хозяин. Я могу взять это? – Раон по привычке спросил, указывая на кофе. Тэмин машинально подвинул к нему столик, пытаясь переварить и уложить в голове картину пыток и избиений, через которые прошел сидящий перед ним человек только потому, что оказался сыном урода. И он так просто называет его своим хозяином, будто рабскую сущность привили ему с рождения. Однако прикусил язык и задал другой вопрос:

– Почему ты не можешь улететь сейчас?

– Отец? Тот мудак объявился?

– Причина все та же – ЧанА, – Раон на миг зажмурился, потом криво улыбнулся. – Хэнсин задушит ее, если я ослушаюсь. Она беременна, пять месяцев.

Тэмин присел на диван. Тэун поднял глаза к потолку и выругался. Раон опять согнулся и повесил голову.

– Ладно, – Тэмин, наконец, взял себя в руки. – Ты ел? Закажу что-нибудь, и потом ты все расскажешь. У нас целая ночь впереди.

– Если можно, только рис, – отозвался Раон. – У меня желудок болит, от другой еды на стену лезу.

– Да… конечно, – Тэмин отошел в сторону, разговаривая с администратором. Тэун присел перед креслом, взял дрожащие руки Раона в свои ладони и крепко сжал.

– Все в порядке, брат, тихо, успокойся. Это всего лишь мы.

Вернулся Тэмин, плеснул в стакан виски и протянул Раону.

– Начинай. С начала, с того момента, как ты позвонил Тэуну и спросил, не с ним ли ЧанА.

Рассказ занял почти половину отведенного им времени. Раон старался не углубляться в подробности, торопился, путал последовательность. Умолчал только о конверте, который оставил в дешевом отеле, потому что Тэмин ни словом не обмолвился о бумагах и своем отце, а это могло означать, что бумаги где-то затерялись. Или Хэнсин в конце концов получил их обратно. И пил, совсем забыв вкус алкоголя за время заключения. Тэмин и Тэун задавали вопросы, выстраивали цепь событий, стараясь гасить тяжелые эмоции.

– Тогда, когда мы бежали от Пак Джи У, – Раон уставился в свой стакан. – Я убил человека. Сломал ему шею, – он поднял глаза на друзей. – Это оказалось так просто, я думал, что …

– Он все-равно бы взлетел на воздух вместе со зданием, так что забудь, – Тэмин ожидал чего-то подобного, и удивился только тому, что была всего одна жертва. Поменял стакан в руках Раона на кружку кофе. – Тебе, наверное, хватит. Вернемся домой – там уже напьемся как следует.

– Домой. – Раон чуть улыбнулся. – Я не помню, как выглядит мой дом. Я не помню, где он находится. Я сильно изменился, да?

– Да, сильно, – согласился Тэун. – Но мы все меняемся. Ты остался собой, и это главное.

– Я все-таки прошу подумать еще раз. Самолет наготове. За отелем стоит машина, – Тэмин в отчаянии сжал кулаки, когда Раон отрицательно покачал головой с печальной полуулыбкой. – Ты ее давно видел? Прости, но, возможно, ее уже нет в живых.

– Ты не понимаешь, – Раон закрыл глаза, отказываясь думать об этом.

– Я хочу забрать тебя из этого ада домой! – Тэмин разозлился на обстоятельства, которые были против них. И на ЧанА, которая затягивала Раона в трясину. – Ты понимаешь, что в следующий раз здесь можем быть не мы?

– Ты просишь меня сделать выбор между своей шкурой и двумя жизнями, которые мне дороже всего. Ты в своем уме?

– Довольно, – остановил их перепалку Тэун. – Нужно найти ЧанА, тогда мы сможем забрать и его, – он кивнул на Раона. – Кстати, та девочка, которая нас сюда направила – она кто?

Раон развел руками, показывая, что не понимает, о ком речь. Тэун рассказал о подростке, который открыл им глаза на происходящее, после чего Раон сообразил, что речь о Ким Бёль. «Пигалица, какая же ты умничка», – тепло подумал он, а вслух ответил:

– Просто хороший человек. Не нужно ее втягивать. Попробуйте найти Пак Джи У или Донхёна. Пусть они сведут вас с Софтиным, он здесь, в Питере. Он тоже хотел помочь. Не знаю, с какой целью, но у них было намного лучше, чем у Хэнсина. Вернусь под их крыло.

– Никуда ты не вернешься, – зарычал Тэун и Тэмин снова его осадил, после чего кивнул Раону, что понял. Раон посмотрел в окно, за которым начинало сереть небо. Алкоголь улетучивался из его крови вместе с эйфорией и ощущением безопасности.

– Это была лучшая ночь из всех, спасибо вам.

– Так быстро, – прошептал Тэмин, тоже глядя на рассвет. Скоро им придется вернуть Раона обратно. И его отправят в следующий отель. Он схватил друга за плечи и вгляделся в новое лицо: – Ты можешь потянуть время? Заболеть? Давай мы тебе что-нибудь сделаем, ногу сломаем? Вряд ли ты привлечешь кого на костылях.

– Что ты придумал? – вспылил Тэун. – Сколько можно его бить?

– Сломанная нога предпочтительней, чем моя работа, – усмехнулся Раон. – Я благодарен, но нет. Если вы что-то со мной сделаете, не расплатитесь потом. Наверное, и так потратились прилично. Сколько я стою?

Тэмин отвел глаза, Тэун растерянно моргнул и посмотрел на Тэмина.

– Что? – резко спросил Раон. – Сколько?

– Десять миллионов, – быстро ответил Тэун, умолчав о валюте. Раон расслабился.

– Я верну. Как только доберусь до своего счета – я все верну.

– Только давай без этого, хорошо? – поморщился Тэмин. – Ничего у тебя не возьмем, забудь.

В дверь постучали, напоминая о времени. Раон поднялся и постарался придать своей улыбке уверенности.

– Ну. Пора. Идите сюда, я вас обниму, мои лучшие клиенты. Было бы замечательно, если бы я еще раз попал в ваши руки.

* * *

Лиен встречала брата и Тэуна чуть ли не за километр от дома. Завидев машину, принялась размахивать руками, пока она не остановилась перед ней. Тэмин опустил стекло.

– Отбой, никто никуда не едет. Сообщи людям, пусть не ждут.

Лиен забралась в салон, и Тэмин поехал дальше.

– Как он? Почему не едет? Что случилось? Вас поймали?

– Нуна, успокойся, – сказал Тэун. Тэмин смотрел на дорогу. – Его ЧанА ждет ребенка, если он сбежит – ее убьют. – Лиен зажала рот рукой. – Зато он все рассказал, и теперь у нас просто море информации. Он назвал имена. И кое-кому мы прямо сейчас позвоним.

Казалось, Пак Джи У ждал его звонка. Не успел Тэун представиться, как режиссер тут же дал ему контакт Софтина и велел связаться с ним. Что Тэун и сделал, сразу же перезвонив на указанный номер. Мужчина, который ответил на звонок, говорил с акцентом, значит, он не кореец. И он назначил им встречу.

– Отлично, – проговорил Тэун, начиная надеяться на благополучный исход. – Он вечером будет в Питере.

* * *

Пак Джи У довольно потер ладони, когда две его замечательные помощницы передали записи горячих встреч с послом.

– Три раза, – сообщила девушка, сидя перед ним и надувая пузыри из жвачки. – Этого хватит, господин Пак?

– Этого более чем достаточно, милая, – Пак Джи У погладил пальцем флешку. – Проблем не было?

– Он меня чуть не покалечил, – пожаловалась вторая кореянка, стягивая с плеч кофту и показывая красные рубцы. – Аджосси любит плетью махать. Но мы все засняли.

– Вы мои умницы! – Пак Джи У достал пачку банкнот и протянул им вместе с двумя конвертами. – Деньги – на лечение. В конверте – ваши новые документы на случай, если посол захочет придать огласке эти записи, вам теперь по пятнадцать лет. Но я уверен, что не захочет, для него лучше признаться в убийстве, чем в растлении малолетних. Больше шансов выйти живым из-за решетки. Ваши настоящие удостоверения останутся у меня. Я омолодил вас на четыре года.

– Как насчет роли?

– Ты слышишь, что говорю? – Пак Джи У постучал по своему уху. – Тебе пятнадцать. Какие роли? Живи себе спокойно, этих денег хватит лет на пять. О роли поговорим, когда второй раз исполнится девятнадцать. Могу договориться насчет сериала. Устроит?

Когда девушки ушли, Пак Джи У позвал Донхёна.

– Устрой мне встречу с послом.

20

Раона забирал из отеля не Максим. Незнакомый охранник вел машину и периодически кидал взгляды на заднее сиденье. В конце концов не выдержал.

– Ну, и как оно? С двумя мужиками?

– Хреново, – ответил Раон. Охранник покивал. Сочувствует что ли?

– Может, лучше приляжешь? Сидеть больно, наверное?

Раон дернул щекой, представляя, какие мысли бродят сейчас в голове его водителя. Но послушно улегся на спину и согнул ноги в коленях.

– Почему меня не Максим забирает?

– Так он же в лазарете, – выпалил охранник с таким удивлением, будто Раон должен об этом знать. – Шеф его так покалечил, что он еще долго не встанет на ноги. Из-за тебя, кстати.

Раон уставился на его затылок, осмысливая сказанное. Отец наказал своего помощника? Из-за того, что тот продал его без ведома самого Хэнсина? Просто продал или продал именно мужчинам?

Машина пересекла пустырь и завиляла между деревьями, приближаясь к базе. В отличие от Пак Джи У, Хэнсин не пытался скрыть от него расположение лагеря, наверное, был уверен, что Раон не будет ничего предпринимать, пока его девушка находится не с ним.

У ворот автомобиль встречал Иван Сергеевич, рядом с которым стояла инвалидная коляска.

«О как» Раон начал морщиться, пока вытаскивал себя из салона. Ноги затекли, и кресло было как нельзя кстати. Он осторожно опустился на сиденье, врач повез его внутрь.

– Как дела? – тихо спросил он по дороге. Раон дернул головой в ответ.

– Понятно, – проговорил старик.

В комнате его ждал сам Хэнсин. И облегчение, которое отразилось на его лице, Раон увидел впервые по отношению к себе. Впрочем, это было на долю секунды, лицо отца опять застыло.

– Жив?

– Как видишь, – процедил Раон.

– Ложись отдыхать.

Хэнсин еще раз оглядел Раона и вышел. Врач подкатил кресло к кровати, потом подвинул стол и достал свой саквояж.

– Вы что делать собираетесь? – спросил Раон, подозрительно поглядывая на бутылочки, иглы и мази, которые доставал Иван Сергеевич.

– Осмотрю вас, – старик натянул перчатки и кивнул на кровать. – Встаньте на колени. Может, понадобятся швы. Лучше сразу все сделать, чем потом проблемы будут.

Раон вцепился руками в подлокотники. Врач терпеливо ждал. Раон смотрел на него, он – на Раона.

– Блин.

Раон встал с кресла и пошел в ванную, врач – за ним следом. Раон включил воду в душе и повернулся к Ивану Сергеевичу, который стоял у него за спиной.

– Господин, – начал врач и Раон скривился. – Это необходимо, я должен сообщить о вашем состоянии.

– Ничего не было, отстаньте, – процедил Раон. Последние несколько дней все мечтают залезть к нему в задницу, это дико раздражало. – Их устроило другое.

Старик расширил глаза, потом оглянулся на дверь.

– Вы правду говорите? – спросил он, почти не шевеля губами. – Какое счастье!

Тут Раон вспомнил слова Тэмина и решил попробовать:

– Вы можете сказать шефу, что я болен? Что мне нужно восстановиться?

Иван Сергеевич открыл еще и кран в раковину, чтобы создать больше шума, принялся мыть руки.

– Шеф может скрутить вас и посмотреть. Мне придется порезать вас немного, разницу между разрезом и разрывом он не поймет, но вряд ли отправит на работу с перевязанным задом. Согласны?

– Где мы это сделаем? – сразу спросил Раон, краем глаза оглядывая камеры.

– Тимур поможет, устроит на полчаса техническую неисправность. На анестезию времени не будет, придется потерпеть. Будьте готовы в любой момент.

– Тимур? – Раон поднял бровь. – А у него кто?

– Никто, – Иван Сергеевич встряхнул мокрыми руками. – По глупости залез, денег захотел.

Он вернулся в комнату, покопался еще в своем саквояже, будто что-то искал, потом вышел. Вернулся минут через двадцать с упаковкой перчаток, надел пару.

– Сейчас, – сказал и кивнул на кровать. – Раздевайтесь пока.

Раон чувствовал себя крайне глупо, принимая позу на четвереньках перед старым человеком.

– Лучше думайте о том, чтобы перетерпеть, а не о том, как это выглядит, – посоветовал Иван Сергеевич, глядя на покрасневшего мужчину. – Тем более, я уже все видел, поздно скромничать.

Камеры быстро замигали и потухли, врач достал скальпель и Раон взвыл.

* * *

– У него множественные разрывы и сильное кровотечение, внутренняя травма прямой кишки, – докладывал позже Иван Сергеевич Хэнсину. – Я наложил швы, нужен антибиотик и промывание лечебным раствором. Конечно, стерильные условия, иначе может пойти заражение, такая неудобная область…

– Сволочи! – Хэнсин задрожал от ярости. – Что за звери такие, что они с ним делали?

– Думаю, то, за что заплатили, – тихо ответил Иван Сергеевич. – Этого следовало ожидать, подобные травмы не редкость при такой форме полового акта. Я проверю, как он. Извините.

– Сколько по времени ему нужно? – крикнул ему вдогонку Хэнсин.

– Три недели, если не будет осложнений.

* * *

Тэмин нашел место на парковке у указанного Софтиным гипермаркета и заглушил двигатель. Тэун осмотрелся. Автомобили без конца уезжали и приезжали, толпы людей прогуливались, общались, куда-то спешили, стояли на залитой светом фонарей территории, будто это было самое популярное место для вечернего отдыха.

– Он точно нас здесь найдет? – Тэун в этом сомневался.

– Думаю, он нас уже нашел, – ответил Тэмин, следя за невысоким человеком, уверенно пробирающимся в их сторону. Мужчина открыл заднюю дверь их машины как своей собственной и забрался внутрь.

– Вечер добрый, господа, – поздоровался он и кивнул Тэуну. – Ан Ли Тэун? – потом в сторону Тэмина. – Полагаю, вы Тан Тэмин.

– Господин Софтин? – Тэмин перегнулся через свое кресло и зло прищурился. – Инкуб – вы автор этого произведения? – гость кивнул. Тэмин показал зубы: – Вас следует вздернуть за подобную рукопись.

– Вы сможете сделать это позже, – вздохнул Софтин. – Если успеете раньше моего начальства. Никто и не предполагал, как он окажется связан с Хэнсином.

– Для чего? – только спросил Тэун.

– Власть, – такое простое слово, которое сломало не одну жизнь. – Миром правит похоть. Тот, кто может ее удовлетворить – держит в руках тех, у кого есть деньги. Чем больше денег – тем изысканнее извращения, которые можно на них купить. В отличие от бумажек – это основной инстинкт, который люди всегда будут ставить на первое место. Инкуб насыщает их похоть, и в этом его ценность для тех, кто желает власти.

– Он человек! – выкрикнул Тэун, в голове которого не укладывалась подобная философия. Софтин пожал плечами.

– Всего лишь человек. Так будет правильнее. Поверьте, тех, кто наверху, судьба отдельно взятого индивида не трогает, – Софтин предупреждающе поднял брови, когда Тэун побагровел. – Если бы он не был сыном Хэнсина, меня бы здесь не было. Так что давайте без лишних эмоций. Решим, как вытащим его и его ребенка.

– Что потом? – спросил Тэмин. – Будете им пользоваться дальше?

– Нет. Он сын семьи чеболей. У Хэнсина в Корее легальные корпорации, и его сын возьмет на себя управление как наследник. Если это все рухнет – мы тоже пострадаем.

– Раон – чеболь? – у Тэмина отвисла челюсть. – Да вы шутите!

– Что делать надо? – Тэун смотрел хмуро, но тон понизил.

– Вынудить Хэнсина запаниковать и перепрятать девушку, чтобы выяснить ее местонахождение. Где Раон – мы знаем, но он с места не сдвинется без нее.

– Подкупить людей? – предложил Тэмин. И вспомнил о своих отсутствующих финансах.

– Пробовали. Шло со скрипом, и все они через короткое время исчезали, не успевая ничего рассказать.

– Выкрасть самого Раона? – предложил Тэун. – Он, конечно, будет сопротивляться, но этот ублюдок запаникует. И вряд ли он что-то сделает с ЧанА, пока она не родит.

– Как вариант, – Софтин подумал. – Предлагаю взять базу штурмом и навести как можно больше шума. Перед этим еще заставим его немного понервничать из-за оружия, с которым он все носится, мечтая заполучить. И выманить побольше его людей наружу.

– Что в этой партии особенного? – Тэмин уже знал, что с этим связана смерть Ю Чан Ми. – Из-за этого Раона обвиняют в убийстве той женщины.

– Вам точно нужно это знать? – усмехнулся Софтин.

– Мы и так уже знаем столько же, сколько Раон, – заметил Тэун, оглядывая территорию вокруг машины в зеркало. – Говорите.

– Это оружие нигде не учтено, без опознавательных знаков, что выгодно для наемников. И его столько, что можно вооружить небольшую армию.

– Тогда он не должен его получить. Как мы можем помочь с этим? – спросил Тэмин, где-то на краю сознания облюбовывая мысль заполучить для себя парочку автоматов. Они с Тэуном забирались все глубже в бездонную нору, так что одним ножом, который он с недавнего времени носил за поясом, уже вряд ли получится отмахаться.

– Продолжите посещать званые ужины. Подружитесь с одним графом, к которому очень трудно подобраться, и который любит красивых и рослых парней. Как вы. Тем более, о вас уже ходят соответствующие слухи. Пригласите его на свидание, в место, куда он точно не возьмет телохранителей. Дальше я займусь им.

– Раон? Когда? – Тэун даже не возмутился своей ролью.

– Сначала граф. Хэнсин давит на него, чтобы он пропустил груз через границу. Товар оплачен, и когда на подходе все это загребет таможня, он потеряет целое состояние.

– У нас уже ограничены финансы, – прямо сообщил Тэун.

– Пак Джи У сказал, что вы продаете недвижимость. Деньги будут, об этом не переживайте.

* * *

– Отец! – Ким Бёль сбежала вниз по лестнице. – Ты слышал?

– Что? – Ким Су Бин быстро закрыл ноутбук и поднял глаза на дочь, начиная улыбаться, такой она казалась взволнованной. – Вышел новый альбом твоих любимчиков? Как их там?

– Помнишь ту женщину, которую отравили в нашем отеле. На нижних этажах? – ювелир подавился своей же улыбкой. – Представляешь, ее отравил посол, на которого она работала!

– Ну ничего себе, – пробормотал Ким Су Бин. – Бёль, тебе не кажется, что ты интересуешься совсем не теми вещами, которыми положено интересоваться подросткам?

– Папа! Это намного интереснее, чем цвет трусов актера, который кто-то разглядел в спортзале, и теперь гоняют по всему интернету. Пап? – Ким Бёль присела рядом с ним и взяла его за руку. – Есть новости из России?

– Так, марш отсюда! – вскипел Ким Су Бин. – Быстро!

Из Ким Бёль вышел бы отличный партнер, вот только ей было всего шестнадцать, и она была его ребенком. Ким Су Бин проводил взглядом ее понурую спину, дождался, пока хлопнет дверь в ее спальню, потом вышел на террасу и позвонил Пак Джи У.

– Он признался?

– Как видишь, – подтвердил Пак Джи У, читая новости о добровольном признании посла. – Я дал ему неделю подумать и вот. Неизвестного посетителя больше искать не будут, с него снято подозрение.

* * *

Хэнсин одним движением смел со своего стола бумаги, потом обхватил голову руками и замер.

– Шеф? – из-за двери послышался встревоженный голос охранника.

– Я тебя разве вызывал? – заорал Хэнсин, и с размаху запустил в дверь ноутбук, на экране которого журналист рассказывал о признании посла в убийстве. – Чиботай, тварь!

* * *

– Иван Сергеевич, я уже неделю лежу пластом. Когда мне можно будет встать?

Врач поджал губу и протянул Раону бутылку с раствором.

– Прямо сейчас. Вставайте и идите промывать раны. Посмотрим потом, как заживает.

– Я сам, – быстро сказал Раон и показал зеркало. Врач устало посмотрел на него.

– Делайте что хотите.

Иван Сергеевич хорошо постарался, сидеть было больно даже спустя неделю. Но Раон все равно предпочитал эту боль своей работе. У него даже возникало ощущение, словно он в отпуске. Старик иногда приносил весточки от ЧанА, которые на словах передавал неизвестный Тимур. И после каждого послания Раон оживал, все, что он сделал – наполнялось смыслом, боль отступала. Он начинал светиться так, что врач хмурился.

– Господин, вы странно себя ведете для изнасилованного, побольше трагизма проявите. Шеф может подумать, что вам понравилось.

– Иван Сергеевич, – прошептал Раон. – ЧанА правда сказала, что малыш по ночам танцует так, что она просыпается?

– О-о-о! Молодой отец, – врач едва заметно улыбнулся восторгу в глазах своего подопечного.

– Я бы хотел это почувствовать, – мечтательно произнес Раон и получил шлепок по ноге. После чего нахмурился.

– Уже лучше, – кивнул Иван Сергеевич. – Вы можете пройтись по коридору, шеф разрешил. Под охраной, разумеется.

– Разумеется, – повторил Раон. – Я хочу увидеть Максима. Его-то можно?

Максим все еще был в бинтах, раны заживали плохо. Землистого цвета, под цвет своих волос, с запавшими глазами, небритый, выглядел хуже самого Раона.

– Как тебе свидание? – ухмыльнулся блондин, едва увидел посетителя. – Слышал, тебя порвали в клочья?

– Слышал, тебя тоже? – Раон в ответ поднял уголок губ. Максим скрипнул зубами. – Это стоило того? Ради чего старался?

– Ради дела, – процедил блондин. – Они предложили столько, что я не смог отказаться.

– Десять миллионов? – фыркнул Раон. – Это разве деньги?

– Долларов, придурок. Ты думал, ваших корейских бумажек?

Раон уставился на Максима, который выглядел вполне серьезным. «Тринадцать миллиардов? Что?»

– Ты – дорогое удовольствие. Береги себя, – Максим зевнул и осторожно повернулся с одного бока на другой. – Иди давай, был рад повидаться.

* * *

Тэмин широко улыбнулся, показывая ямочку на щеке, когда граф Николя, как он себя называл, помахал ему рукой от противоположного борта. Его и Тэуна пригласили на ночную прогулку на шикарной яхте, принадлежащей его сестре. Развлечься и полюбоваться ночным небом, как шепнула графиня, когда передавала приглашение брата. Но в данный момент ни шампанское, ни еда, ни звезды, которые неожиданно ярко сияли в обычно облачном небе над городом, не интересовали Тэмина.

– Почему ты не сказал, что тебя укачивает? – прошептал он, приобнимая Тэуна, лицо которого приобрело серый оттенок.

– Почему ты об этом не знал и принял приглашение? – желудок уверенно подползал к горлу и Тэун нагнулся над бортом, простонав: – Я же немой, что я мог возразить?

– Укачало? – раздался за их спинами мягкий голос, от неожиданности Тэмин пригнул голову Тэуна еще ниже. Граф протянул Тэмину свой бокал. – Подержите, пожалуйста.

Он подхватил Тэуна, закинул его руку себе за шею и обнял за талию.

– Отведем его в каюту, пусть полежит.

Тэун явственно различил, что его ощупывают по дороге, но заставил себя прильнуть к спутнику ближе, даже не пришлось изображать слабость – колени противно дрожали. Тэмин оставил бокал официанту и последовал за ними.

В каюте граф уложил Тэуна на мягкий диван, поднес воды. Тэун жестом поблагодарил его.

– Он действительно немой? – обернулся граф к Тэмину, который рассматривал их с затаенной усмешкой. Тэмин глазами подтвердил. Прошелся по каюте, рассматривая обстановку, присел на корточки у дивана и пригладил Тэуну волосы, дотронулся до его губ.

– Он нем, но я могу заставить его кричать, – Тэмин обернулся через плечо, глядя в лихорадочно блестевшие глаза графа, и понизил голос до вибрации в груди. – От наслаждения.

Граф задохнулся, переводя взгляд от губ Тэуна, которые Тэмин придавил большим пальцем, на горящие глаза самого Тэмина, наполовину скрытые косой челкой. Утер лоб.

– Мы можем встретиться? Втроем? – сдавленно спросил он.

Тэмин спросил Тэуна жестами. Тэун осмотрел графа с головы до ног из-под приопущенных ресниц и медленно кивнул. Сделал несколько быстрых движений руками, после чего Тэмин вопросительно поднял брови.

– Что он говорит? – нетерпеливо воскликнул граф.

– Он хочет встретиться здесь. Говорит, сегодня выпил лишнего, а завтра ему будет намного лучше.

– Конечно! – тут же согласился Николя. – Здесь более уединенно, чем в любом другом месте. Может… – он посмотрел на бледного Тэуна и передумал. – До завтра.

Тэун едва выжил после речной прогулки. Потом еще полчаса сидел на лавочке на берегу, приходя в себя. Только после этого согласился сесть в машину.

Всю дорогу Тэмин и Тэун обсуждали варианты, как Софтин заставит графа сменить сторону, потом обсудили эпизод на яхте. В дом зашли, почти поругавшись.

– Он тебя лапал, а ты вис на нем, – выговаривал Тэмин. – Мог бы и поскромнее себя вести на людях!

– Это ты меня лапал! – возмутился Тэун.

– С ума сойти! – в тон ему ответил Тэмин.

– Что у вас происходит? – спросила Лиен, поднимая голову от бумаг.

– Ничего.

– Ничего.

Они не заметили, что на кухне кто-то есть. Тэун налил себе воды, Тэмин схватил печенье из вазы, и они вдвоем исчезли за дверью.

– Звони, – Тэмин злобно откусил печенье. – Скажи, что завтра у нас свидание.

– Ревнуешь? – в Тэуна полетел остаток печенья.

21

ЧанА проснулась от резкой боли внизу живота. Инстинктивно подтянула колени к выступающему животу, между ног стало неприятно тепло, будто не успела добежать в туалет. Она быстро дотронулась до трусов, вытянула руку обратно и уставилась на розовую ладонь. Живот опять сжался, по ноге потекла теплая струйка. И ей по-настоящему стало страшно.

– Помогите! – закричала ЧанА в камеру. – У меня кровь, помогите!

Акушер – кореец, мужчина средних лет, который отзывался на имя Доктор, распахнул дверь в ее комнату спустя десять минут, которые ему понадобились, чтобы проснуться, одеться и прибежать на зов.

– Что у тебя? – быстро спросил он, откидывая одеяло. Расширил глаза при виде покрасневшей простыни. – Как давно кровотечение открылось?

– Не знаю, – ЧанА смотрела такими же огромными глазами на пятно. – Я проснулась от боли.

– Где болит? – Доктор подтянул к кровати аппарат УЗИ и стал готовиться к осмотру. ЧанА напряженно следила за его действиями, пока новый спазм не заставил ее согнуться вдвое. Доктор водил датчиком по животу и хмурился все больше. Потом повернулся к камере и сообщил:

– Господин, преждевременные роды. Срок 24 недели, ребенок вряд ли выживет, если ее сейчас же не перевезти в больницу.

ЧанА молча заплакала, обнимая одной рукой живот, внутри которого было подозрительно спокойно.

– Спасите его, – прошептала она, умоляюще глядя на акушера. – Пожалуйста, вы же врач!

– Боль похожа на схватки? – ЧанА закивала. Доктор достал из кармана рацию, распорядился принести его сумку. Потом дернул щекой. – Если шеф не даст позволения тебя перевезти, придется рожать здесь. Ребенок не выживет, мне жаль. Здесь нет оборудования для недоношенных.

Сожалел он или нет, сочувствовал ли ей – по его нейтральному тону ЧанА не поняла. Она снова застонала, когда прострелило поясницу и отдалось в живот. На простыню потекла желтая жидкость, по щекам покатились горячие слезы. В комнату вбежал Тимур, ее бессменный охранник, держа в руках медицинскую сумку.

– Вот гадство, – пробормотал он, когда понял, что ЧанА теряет ребенка. Обхватил затылок, пытаясь сосредоточиться. Потом достал ключ и отстегнул наручник, которым была прикована одна рука ЧанА к кровати. – Шеф сейчас в городе, я не рискну без него вывезти ее, – кивнул на девушку, избегая ее умоляющего взгляда, – с базы. Придется справляться самим. Что делать?

ЧанА уже заплакала в голос, теряя последнюю надежду спасти малыша. Но оставался Раон, которого шантажировали им.

– Раон, – она больно схватила Тимура за руку. – Если он, – дотронулась до живота, – не…не выживет, скажи ему! Обещай, что скажешь!

– О себе думай! – прикрикнул Тимур. – Все пытаешься спасти кого-то. Дура!

* * *

Едва автомобиль Хэнсина пересек ворота ограждения базы, как к нему подскочил один из охранников.

– Шеф, у девчонки роды начались. Акушер с ней. Хотел вас видеть, там что-то серьезное.

– Как роды? – переспросил Хэнсин. – Это точно? – Охранник кивком подтвердил, после чего Хэнсина прошиб холодный пот. – Она что, специально?

Он выскочил из машины, бегом преодолел весь двор и помчался по коридорам к комнате ЧанА, думая только о том, что теряет внука. Шестимесячный ребенок не сможет сам дышать, ему нужна помощь, которую на военной базе ему не смогут оказать.

Когда он добрался до места, открыл дверь, вбежал внутрь комнаты, остановился перед кроватью, то первое, что увидел – кровь. Ее казалось нереально много, ею были перепачканы акушер, Тимур, простыни, тряпки на полу, раздвинутые ноги ЧанА. Акушер оглянулся на шефа.

– Она без сознания, но сердце ребенка еще бьется. У вас есть хирург, надо резать и доставать, воды уже отошли. Если вы найдете инкубатор, дитя можно спасти.

Хэнсин тут же вызвал Ивана Сергеевича, потом отошел к окну, достал телефон и стал звонить. После недолгого напряженного разговора сообщил, что через полчаса будет оборудование, потом добавил с угрозой:

– Не потеряйте его до этого времени.

Дверь в очередной раз стукнула о стену, когда охранник втолкнул в комнату Ивана Сергеевича. Акушер указал на бессознательную роженицу.

– Надо достать ребенка к тому времени, как подъедет бокс.

– Что с ней? – старик оцепенел и первым делом подумал о Раоне, который с отчаянной надеждой ждал любой вести о своем ребенке и его маме.

– Рожает она, не видно что ли? – акушер утер лоб, потом выругался и стянул перчатки, бросил на пол и натянул новые. – Буду ассистировать. Руководите.

– Рано, очень рано, – хирург начал доставать инструменты, поймав на себе злобный взгляд шефа.

– Воды отошли, уже ничего обратно не вернем.

– Подготовьте живот, – Иван Сергеевич надел перчатки и взял скальпель. – Обмыть и обработать.

Хэнсин подошел ближе, чтобы разглядеть крохотный окровавленный комочек, который старик достал из ЧанА, и на который он возлагал большие надежды. Малыш, похожий на выпавшего из гнезда птенца, уместился в раскрытых ладонях акушера, его тоненькие, как у цыпленка, ножки свисали вниз, надутый животик судорожно сжимался.

– Боже мой! – Хэнсин вытер взмокшие руки о брюки. – Он живой?

– Она, – хирург встревоженно смотрел на младенца. – Это девочка. И она задыхается. Где ваша реанимация? Мне нужно заняться матерью.

– Забудь о ней, она свое дело сделала, – Хэнсин прислушался к шуму в коридоре и сам поспешил открыть дверь. Две женщины вкатили инкубатор. Акушер тут же передал им ребенка.

Иван Сергеевич вернулся к ЧанА, несмотря на слова шефа. Которая была в очень плохом состоянии, ей самой требовалась реанимация.

* * *

Раон весь день ждал, когда придет врач. За окном уже стемнело, но дверь так и оставалась закрытой. Ни еды, ни воды, ему пришлось пить из крана. База словно вымерла, стояла такая тишина, что Раону стало жутко. Он поговорил с камерой, постучал в дверь, попробовал надавить на нее плечом, но вскоре понял, что быстрее сломает себе кости, чем металл. Потом сел на пол у двери и прижался к ней ухом в надежде услышать хоть что-то. Через время зад начал отмерзать на ледяном полу, отопления в комнате не было, а на улице стояла поздняя осень.

– Не поставлю даже одной звезды вашему отелю, – проговорил Раон себе под нос и тут услышал шаги. Вскочил на ноги, освобождая место для открывающейся двери. Охранник втолкнул в комнату молодого парня, европейца, с пластиковым контейнером в руках, сразу запер дверь.

– Что происходит? – сразу спросил Раон, особо не надеясь на ответ – скорее всего, они друг друга не поймут, вряд ли посетитель говорит на корейском. С досадой добавил: – Надо было учить русский вместо английского.

– Вы о чем? – парень прекрасно его понял и даже ответил.

– Ты кто? – тут же спросил Раон.

– Антон. Сказали принести вам еды.

«Антон, Антон». Раон полазил в памяти и вспомнил.

– Сын врача?

– Ага, – кивнул парень. – Ешьте, я заберу посуду. Только быстрее, у меня еще много дел.

Раон снял крышку с контейнера, сделал вид, что роется внутри, а сам спросил одними губами:

– Где отец?

– Не знаю, – показал Антон. Потом кивнул на коробку. – Чуть не забыл – в бутылке лекарство, не выпейте его, это для обмывания. Мази у вас есть. Сегодня позаботитесь о себе сами.

* * *

Внезапно прогремевший около полуночи взрыв на Неве заставил вздрогнуть добрую часть города. В ближайших зданиях глухо задрожали стекла, завыли автомобили на стоянках. Искореженные обломки осыпали берег реки, чудом не зацепив никого из людей, которые вначале замерли, а потом бросились врассыпную, набережная потонула в хаосе. Черная вода потихоньку затягивала вниз, в глубину, горящие части судна.

На воде полыхала красавица-яхта графини.

– У меня стойкое ощущение нереальности всего происходящего. Будто я смотрю какой-то триллер. Не хватает попкорна, – Тэун устало присел на капот авто. – Уже ничему не удивляюсь.

Тэмин молча вглядывался в факел, чье пламя отражалось на ряби воды, дробясь и искажаясь, окрашивая все вокруг себя в золото. Софтин не стал утруждать себя расшаркиванием, а решил проблему с границей радикально. Осталось только ждать, когда вести дойдут до отца Раона.

* * *

Иван Сергеевич прислушался к отдаленному гулу и тут же забыл о нем. ЧанА до сих пор не пришла в себя, что волновало его больше всего. Поглощенный тревогой о младенце, Хэнсин забыл про него, чему врач несказанно обрадовался, так как мать ребенка бросили умирать в одиночестве.

Он вытер выступивший пот на бледном лбу, и в который раз проверил пульс, надеясь на чудо. Срочно требовалось переливание крови, но он не мог провести исследование на совместимость, а плазмы не было. И выбор доноров невелик – только Тимур и он сам. Согнулся и уперся головой в матрац у бока девушки, не в силах принять решение.

– Как она? – за спиной неслышно подошел Тимур. Иван Сергеевич только покачал головой, не решаясь озвучить.

Тимур подтянул одеяло на ЧанА выше, до шеи, проявляя заботу. За время ее заключения он привязался к кореянке, даже начал уважать ее за то, с каким упорством она пыталась ему противостоять, пусть ее попытки и были смешны – связанная пленница ничего серьезного не могла сделать вооруженному охраннику. Но нервы трепала с завидным постоянством.

– Антон отнес еду вашему пациенту.

Врач жестом показал, что услышал. Прижал пальцами запястье ЧанА, но за десять минут ничего не изменилось, пульс едва прощупывался.

– Я…не знаю, что делать, – старик взмахнул руками, потом бессильно свесил их вдоль тела. Оглянулся на систему капельницы, что стояла чуть поодаль, с такой надеждой, будто там должен был появиться контейнер с плазмой.

– Вы сможете сделать переливание? – вдруг спросил Тимур. – Мы можем хотя бы попытаться, я дам свою кровь.

– Если кровь не подойдет, она умрет!

– А так она будет жить? – в упор спросил Тимур.

Врач поднял глаза, полные сомнений. Тимур подтащил к кровати, на которой лежала ЧанА, узкую кушетку, чтобы лечь самому. Снял форменную куртку, оставшись в водолазке, закатал рукав и лег.

– Делайте.

* * *

Весть о гибели графа Николя, который находился на борту яхты, застала Хэнсина в госпитале, где он дежурил у инкубатора с младенцем. Один из его охранников сообщил, склонившись к уху.

Услышав об этом, Хэнсин сжал губы и его лицо окаменело, лишь в глубине темных глаз загорелась ярость. Он встал, уже не глядя на прозрачный бокс с внучкой, и быстро вышел из палаты. Только за дверью позволил себе взорваться криком.

– Какого дьявола он там делал?

– Нет информации, – последовал ответ. – Он взял на борт двух человек, по слухам – иностранцев, которые были с вашим сыном, после этого яхта отчалила от берега. Через несколько минут рванула.

– Я даже знаю, кто там мимо проходил, – процедил Хэнсин, багровея от напряжения. В карманах его руки сжались в кулаки. – Надо найти его прихвостня, Софтина, для беседы. С кем его видели последнее время?

Хэнсин сделал знак отряду следовать за ним, оставив у дверей палаты несколько человек. Они вышли из госпиталя через запасной выход, расселись по машинам и поехали в центр города, в клубы, которые чаще всего посещал Софтин.

Почти сразу к госпиталю подъехал микроавтобус с наклейками скорой помощи, из которого вышли две женщины в белых халатах, одна из которых несла большой саквояж. Они спустились на цокольный этаж, показали охранникам Хэнсина пропуск, после чего были пропущены в палату. Через десять минут они ушли. А еще спустя полчаса медсестра, пришедшая проверить состояние ребенка, подняла тревогу – внутри бокса лежал резиновый пупс.

* * *

– Девочка у нас, – Софтин разглядывал человечка за стеклом, от вида которого хотелось плакать. – Доктор говорит, что она стабильная, можно перевозить.

– Верни ее на родину, в Корею. Пусть там дожидается возращения родителей. Найди человека, который глаз с нее не спустит, – распорядился Озгюр Чиботай.

– Есть такой человек, – ответил Софтин. В комнату с инкубатором зашла женщина в форме медика, которая ему кивнула на дверь, жестом показывая не шуметь возле ребенка. Софтину пришлось искать другое место для разговора. Выйдя в соседнюю комнату, он понизил голос. – Нет известий с его базы, вообще глухо. Что с Раоном и ЧанА – неизвестно. Хотя я все-таки склоняюсь к тому, что девчонка тоже на базе. Раскидать их по разным местам, а потом следить за обоими – не в его духе. Этот псих обычно держит все яйца в одной корзине. Может, пора уже что-то делать? Мне тревожно.

– Не тебе одному. К утру его груз прибудет на границу, в это время отправишь самолет с ребенком домой, а сам – на базу. Пусть Хэнсин на своей шкуре прочувствует, каково это – когда бежать некуда.

* * *

Тимур повернул голову так, чтобы видеть лицо ЧанА. Их вены соединялись трубками, по которым его кровь перетекала к ней, и за которыми пристально следил Иван Сергеевич. Пленница ни разу не пошевелилась, а цвет ее кожи стал напоминать гипс. Тимуру стало на мгновение жутко, словно он лежал рядом с трупом.

– Как чувствуешь себя? – Иван Сергеевич спрашивал это у Тимура каждую минуту, лишь приблизительно понимая, сколько крови тот отдал.

– Нормально, – голова уже кружилась, но Тимур понимал, что девушке этого мало. Поэтому он врал. И старик это знал, но делал вид, что верит. Однако после очередного быстрого осмотра Тимура он пережал трубку.

– Достаточно, а то вдвоем будете здесь лежать, – он вытащил иглу, прижал диском место прокола, затем то же самое проделал с рукой ЧанА. Снял перчатки, бросил их в кучу уже использованных, обтер лицо ЧанА влажным полотенцем, отмечая порозовевшие щеки. Однако надеяться еще было очень рано.

Тимур попробовал сесть, с помощью старика ему это удалось. Иван Сергеевич подал ему стакан воды и пиалу риса, которую нашел в холодильном шкафу. Греть было негде, поэтому Тимур проглотил ледяную еду без жалоб.

– Можете сказать, получилось? – спросил он, когда доел и лег обратно, положив под голову свою куртку. – Она вроде лучше выглядеть стала, не такая белая.

Старик не успел ответить, потому что у Тимура затрещала рация под головой, и они услышали голос Хэнсина, который собирал всех своих людей.

– Рано он что-то вернулся, – Тимуру пришлось вставать. Он пошатнулся, присел обратно, пока надевал куртку, не уверенный, что не свалится в одном из бесконечных коридоров. – Еще и сбор проводит. Не нравится мне это.

– Еле на ногах стоишь, – врач волновался за него, но поделать ничего не мог. – Постой позади, и как только отпустят – сразу в кровать. Постараюсь навестить тебя позже, чтобы рассказать, получилось или… Ладно, иди.

Тимур ушел, а Иван Сергеевич занял освободившуюся кушетку. Измерил ЧанА температуру, пульс, давление, после чего позволил себе немного передохнуть, а точнее, полежать на боку полчаса. Очень хотелось спать после бессонной ночи, непрерывной тревоги и потрясений после операции и последующего переливания крови, поэтому врач решил не искушать судьбу и встал, пока действительно не захрапел рядом со своим пациентом.

В этот момент ЧанА слегка пошевелилась. Иван Сергеевич заметил слабое движение, в следующий миг уже склонялся над ней, почти не дыша.

– Жива?

– Воды, – прошептала она и облизнула сухие губы, чем заставила старика восторженно хлопнуть в ладоши, его лицо осветила широкая улыбка. Он тут же протянул стакан и помог ей напиться, после чего ЧанА вновь уронила голову на подушку. – Как же плохо.

– Болит? Я знаю, – Иван Сергеевич сразу же достал шприц. – Сейчас обезболю, потерпи немного.

ЧанА поймала его руку, когда он подкатывал вверх одеяло, чтобы обнажить бедро для инъекции.

– Что с ребенком? Что с моим малышом? – исступленно зашептала она, вглядываясь в лицо врача с безумной надеждой. – Только не лгите мне, прошу!

Дверь чуть не слетела с петель в тот момент, когда Иван Сергеевич открыл рот, в комнату ввалился Максим. Все еще в бинтах, выглядывающих из-за ворота свитера, но уже на своих ногах.

– Шеф вызывает, – коротко известил он. – Я присмотрю за ней.

– Мне нужно сделать укол…

– Спорить собираешься? – в голосе Максима прозвучала угроза, он отобрал у Ивана Сергеевича шприц, после чего вытолкал старика за дверь и закрыл ее. – Сам сделаю.

ЧанА напряженно следила за каждым его движением, поворачивая голову вслед, когда Максим принялся расхаживать по комнате, пиная оборудование, смахнул на пол инструменты, лекарства, выдернул провода из капельницы. После того, как навел беспорядок вокруг, подошел к ее кровати со странной ухмылкой.

– Ну что, сделаем инъекцию? – дернул вверх одеяло, не обращая внимания на слабые попытки оттолкнуть его руки, и засадил в бедро иглу, быстро выдавил лекарство, отчего ЧанА всхлипнула. – Терпи, сейчас станет не так больно. Что тут у тебя? – Он задрал подол рубахи, чтобы посмотреть на швы, выпятил нижнюю губу. – Уже не такая красивая, как была. А жаль. Что все зря.

– Что? – еще ничего не зная, ЧанА уже испугалась.

– Так помер он, ребенок твой, – спокойно сказал Максим, поглаживая ее бедро, куда вколол анестетик, в ожидании, пока до нее дойдет смысл сказанного. И не мог отвести глаз от ее застывшего лица, от дрожащих губ, от расширенных зрачков, в глубине которых отразился он сам. Потом улыбнулся так ослепительно, что взгляд ЧанА заметался по его лицу, она не могла понять, шутит он или говорит правду. Его рука поползла выше, под рубаху, до груди. – Как чувствуешь себя? Я настроен закончить то, что начал там, в камере. До сих пор вспоминаю, аж дрожь пробирает.

ЧанА завизжала и столкнула его на пол ногами, после сама согнулась пополам от резкой боли в животе.

– Скотина! – крикнула она. – Ты все врешь!

Максим медленно поднялся, понаблюдал за попытками ЧанА сползти с кровати, в результате которых она свалилась мешком на пол и тихо заскулила. Поднял шприц, набрал раствор из первого попавшегося флакона и вколол ей в живот.

– Что это? – она попыталась отползти, чем очень его позабавила. А еще она его боялась, его намерений, страх отчетливо отражался в ее блестящих от слез глазах. Максим поднял еще один флакон, проткнул иглой крышку и демонстративно потянул за поршень, показывая ЧанА, как жидкость перетекает в шприц.

– Понятия не имею, – в конце концов сказал он и дернул ее ногу на себя, протаскивая по полу. – Но это же лекарство, значит, ты должна поправиться.

Следующий укол пришелся в бедро, ЧанА закричала, отпихивая навалившегося Максима, он ударил ее по свежим швам, потом по лицу. Встал, разглядывая окровавленный живот.

– Придется еще раз шить, у старика, видно, руки дрожали, плохо сделал. Хочешь, я заштопаю?

– Выродок, какой же ты выродок, – прошептала ЧанА. Сил подняться уже не было, она лежала на спине и знала, что не сможет себя защитить. Теплая кровь стекала по бокам, голова кружилась, внутри нарастала тупая боль. Блондин ухмылялся где-то сверху.

– Ты балласт. Даже родить нормально не смогла. Пока твой ненаглядный рвал задницу в буквальном смысле, чтобы защитить тебя, ты потеряла его ребенка.

– Раон? Что с ним? – ЧанА еле двигала губами, так что Максиму пришлось присесть и наклониться, чтобы разобрать слова.

– Я ему подогнал двух парней, – довольно ответил он. И тут же отпрянул назад от резкой боли, зажал шею сбоку, рука тут же окрасилась в красный цвет, свитер стал мокрым и теплым. Перевел широко раскрытые глаза на ЧанА, которая сжимала в руке скальпель, и через секунду свалился рядом с ней на пол.

– Тварь, – ЧанА напряглась, чтобы сесть, тут же закричала от острой боли, упала обратно. Отдышалась и поползла к стене, забилась в угол, не сводя глаз с Максима, который не шевелился.

* * *

Даже поев, Раон не смог уснуть. В воздухе шевелилась неясная тревога, которая ощущалась на языке кислым железом, отчего Раон машинально передернулся. Внезапный глухой рев двигателей заставил его вскочить и подбежать к окну. Прильнув к решетке, он увидел, как колонна грузовиков спешно покидает территорию, без освещения, она тут же скрылась в окружающем здание лесу. Подбежал к двери, чтобы в очередной раз убедиться, что она заперта. Со всей силы ударил ее кулаком, почувствовав секундное облегчение от выброса напряжения.

– Что происходит? – крикнул он в надежде, что хоть кто-то через дверь объяснит. Или успокоит. Однако из-за металла не доносилось ни звука. Раон вернулся к окну.

Через пару часов он снова услышал отдаленный гул машин, который в этот раз приближался, заглушая грохот его сердца. Вдруг резко ударила автоматная очередь, разрывая ночную тишину, потом еще. Раон слетел с подоконника на пол, прижался к стене, закрывая голову руками. Понял, что машины, которые подъезжали, были не теми грузовиками, которые покинули базу ранее. Возможно, это был Софтин. Возможно, Тэмин и Тэун где-то раздобыли наемников и атаковали Хэнсина, что было бы верхом нелепости и безрассудства. Он прополз к двери, чтобы снова заколотить по ней.

Выстрелы раздавались все ближе, прозвучали одиночные залпы, будто небольшие взрывы. «Винтовка», – Раон ошеломленно прислушался. – «Или пушка? Что там разносят?»

В дверь тихо поскреблись.

– Господин, вы здесь? – послышался приглушенный голос.

– Да! – закричал Раон. – Открой эту чертову дверь!

– Секунду, – в замочной скважине провернулся ключ, через мгновение Раон был на свободе. Коридор был пуст, если не считать перепуганного Антона с ключом в руке. Раон схватил за его плечи.

– Что происходит? Где все?

Звуки выстрелов слышались уже внутри здания, где-то на первых этажах шел бой.

– Шеф отправил большую часть людей за грузом, – Антон старался говорить быстро, при этом запинался и глотал половину слов. Раону пришлось частично додумывать. – Мне отец сказал, чтобы я вас выпустил, если смогу. Вы должны идти к вашей девушке, отец сказал, что срочно.

– ЧанА? – у Раона перехватило дыхание. – Она здесь?

Антон закивал, указывая наверх. Раон помчался к лестнице, волоча за собой парня, но едва они завернули за угол, как потолок над ними прошил автоматный огонь, их обсыпало каменной крошкой, сверху накрыла пыль.

– Твою мать, – Раон резко затормозил и сдал назад, дернув парня на себя: кто-то нестройно палил на ступенях куда попало, гулкое эхо разносило звуки по коридору. Антон закрыл голову руками, но не издал ни звука. Снизу послышались крики, и стрелок принялся расстреливать нижние пролеты, чем воспользовались Раон и Антон, проскользнув наверх под шум боя и крики раненых.

Внизу что-то жахнуло, лестница под их ногами затряслась, Раон вцепился в перила, удерживая равновесие, Антон шлепнулся на зад. Тут же был поднят за шкирку на ноги.

– Бежим, быстро!

Перепрыгивая стонущие ступени, Раон бежал и бежал, пока Антон не дернул его, показывая, что они добрались до места. Навстречу им несся один из охранников. Увидев людей, он тут же наставил на них револьвер, потом пригляделся и опустил руку.

– Ты какого хрена бегаешь здесь? – нервно рявкнул он, и Раон изо всех сил ударил его локтем снизу по челюсти. Глаза охранника закатились, он сделал шаг назад и упал навзничь, Раон тут же забрал оружие и обыскал человека в поисках патронов.

– Веди, где она?

Коридор был пуст, поэтому до дальней комнаты они добрались очень быстро. Дверь была приоткрыта, Раон на минуту замер, прижал лоб к стене, стараясь привести в норму дыхание, унять неистовый стук сердца. Он столько времени ее не видел, что сейчас почти терял сознание от радостного волнения. Осталось только открыть дверь, взять ее за руку и вывести из этого пекла.

* * *

Пылали комнаты и рушились стены, когда Тэмин и Тэун пробегали по этажам, распахивали каждые двери, в дыму и пыли разыскивая Раона. Люди Софтина зачистили первые этажи, загнав остатки боевиков Хэнсина на верхние. От очередного хлопка Тэмин присел, через мгновение взрыв где-то в стороне: базу обстреливали из минометов.

Софтин перед тем, как выехать, вручил им по автомату и наказал не соваться под пули.

– Вас никто пасти там не будет, у нас другое задание, так что берегите себя сами.

– Мне лучше пистолет, – Тэмин протянул автомат обратно. Софтин протянул ему пистолет рукояткой вперед.

– Вы же знаете, как с этим обращаться? – мимо Тэуна прошел один из людей Софтина, криво ухмыляясь. Тэун проверил магазин, защелкнул его обратно и прицелился, проверяя мушку. Два года армии и тренировки для съемок научили их обращаться с оружием.

– Удачи нам, – пробормотал Тэмин, засовывая пистолет за пояс джинсов. Впервые в голову пришла мысль, что домой он может вернуться в запаянном цинковом ящике. Толкнул Тэуна. – Слушай, у тебя есть иммунитет от дырки в голове?

– Иди в задницу, – Тэун тоже нервничал, но старался не показывать это.

Как только поступила информация, что большая часть людей Хэнсина направляется на место, где товар должен пересечь границу, Софтин дал приказ выдвигаться на его базу. Засекли их на пустыре, обстреливать начали в лесу, бессмысленно паля в темноте. Два миномета, которые с собой прихватил отряд, немного успокоили встречающих и позволили транспорту въехать на территорию базы почти без потерь. Тэмин и Тэун старались следовать совету Софтина и держаться позади, все-таки опыт в перестрелках у них был нулевой, они стали бы отличными мишенями. Одно дело, когда режиссер показал, где нужно стоять и куда полетит пуля, другое, когда снаряды беспорядочно свистят вокруг, заставляя сжиматься все внутри.

Ни на первом, ни на втором этажах Раона не оказалось. Только трупы и раненные, которые, даже зажимая одной рукой раны, второй хотели их прикончить. Тэмин прострелил одному такому руку, когда тот поднял пистолет в спину Тэуна. Тэун резко обернулся.

– Успел, – проговорил Тэмин, опуская вдруг задрожавшую руку. Убить он не смог.

В одной из комнат они нашли знакомую кожаную маску, которую Тэун сразу же схватил.

– Он здесь был! Жил?

Тэмин оглядел скудную обстановку, ряд мазей и бутылочек, лекарств, которые занимали почти весь металлический стол. Судя по всему, Раон только и делал, что лечился после побоев. Заставил себя отвернуться.

– Черт, – сейчас не время об этом переживать. – Идем дальше.

Они дошли до лестницы под звуки одиночных выстрелов где-то вдалеке: отряд Софтина отлавливал оставшуюся охрану базы и искал самого Хэнсина. На ступенях растянулся совсем молодой парнишка, с такой гладкой кожей на лице, словно ее еще не касалась бритва. Он таращился широко открытыми голубыми глазами вверх, подложив одну руку под спину, будто ступени были слишком твердые. Приоткрытый рот выражал изумление, рядом покоился автомат.

– Мой Бог! Еще ребенок совсем! – Тэун присел и медленно прикрыл ему глаза, обвел тяжелым взглядом вокруг себя. – Что же это за бизнес такой?

Тэмин смотрел хмуро, но ничего не ответил, только сделал знак двигаться вперед. Наконец, на одном из этажей они увидели человека без оружия. Он сидел у открытой двери, спрятав лицо в ладонях. Даже не пошевелился, когда рядом с ним остановились две пары ботинок.

– Ты кто такой? – спросил Тэмин, толкая человека ногой. Только тогда Антон вздрогнул и поднял застывшие глаза. Несколько мгновений просто таращился на них, потом открыл рот, начиная соображать, быстро обернулся в сторону двери.

– Вы… Вы из Кореи?

– С Северного полюса, – Тэмин повысил голос. – Видел здесь такого же, как мы? Здорового и высокого. И еще девушку, маленькую, примерно такую, – он показал на уровень своей груди. Парень шмыгнул носом и мотнул головой назад.

– Тэмин! – громкий шепот Тэуна, замершего у входа в комнату, заставил его оставить Антона в покое. – Он здесь.

Раон скорчился у стены, баюкая на руках ЧанА, и что-то напевал ей вполголоса. Ее одежда была вся в бурых пятнах, по лицу пробегали судороги боли, одна рука свисала на пол, Раон прижимал ткань к ее животу.

– Раон, – позвал Тэмин, медленно входя в комнату. Раон вскинул вторую руку, которой обнимал ЧанА, и направил на Тэмина дуло револьвера.

– Не подходи, – глухо проговорил он.

– Хорошо, я стою на месте, – Тэмин немедленно поднял вверх руки и отступил к противоположной стене, плавно, стараясь не делать резких движений. Раон потерял к нему интерес и снова склонился над своей женщиной, что-то нашептывая ей. Прикусил губу, когда она дернулась, убрал со лба волосы, прикоснулся к нему губами, роняя слезы, которые стекали вниз, оставляя разводы на перепачканном кровью ЧанА лице.

– Обещай мне, – прошептала она, силясь поднять руку. Раон обхватил ее пальцы вместе с рукоятью оружия и поднес к своему лицу, прижался к ним щекой, закрыл глаза, чтобы полнее ощутить прикосновение. Ее рука сжалась, когда огонь опалил внутренности, она продышалась и подняла на Раона полные муки глаза: – Обещай, что ты возьмешь руку другой девушки и улыбнешься ей. Обещай, что ты будешь жить.

– Ты же не… не прощаешься? ЧанА, не смей! – его нижняя губа задрожала, и он придавил ее зубами.

– Обещай.

– Мы выберемся отсюда, слышишь? – он прижал насквозь мокрую ткань крепче. – У нас должны родиться дети, мы уедем, помнишь? ЧанА, далеко, к озеру, как хотели…

ЧанА изогнулась, когда ее скрутила боль.

– Обещай! – крикнула она. – Клянись мне!

– Я все обещаю, – его глаза слезились, лицо ЧанА расплывалось. Раон с силой зажмурился. – Все, что захочешь – я все сделаю, и даже больше, только не оставляй меня, прошу!

– Раон! – ЧанА прижала его руку своими в попытке унять невыносимую боль. Лицо Раона исказилось судорогой.

– Нет, нет, – шептал он, беспорядочно трогая ее лицо, волосы, руки. – Не надо, подожди еще, это очень быстро…

– Раон, – Тэмин отдал бы сейчас все, чтобы помочь, но тут он был бессилен, сам с трудом удерживался, чтобы не завыть. Голова ЧанА запрокинулась назад, она повисла на руке, поддерживающей ее. – Можешь дать ее мне, я подержу, хорошо?

– Не приближайся к ней! – Раон тут же оскалил зубы и зарычал, как зверь. – Не смей!

Он защищал свою умирающую пару. Тэмин в тот момент был уверен, что Раон выстрелит. Только не уверен, в кого – в него, или разнесет голову себе.

– Тэмин, отойди от него! Быстро, отойди! – громкий шепот от двери. Тэун так и не решился зайти в комнату. Тэмин не спускал глаз с револьвера, который Раон продолжал крепко сжимать, и все мысли были о том, как бы его отобрать.

Вопль нестерпимой боли заставил всех сжаться, крик вырвался из груди девушки, когда внутренности начали пылать.

– Помоги мне! – закричала она, выгибаясь. – Не могу больше, прошу!

Троих человек обуял животный страх от этого звука, Антон зажал уши руками, его полные слез глаза уставились на Тэуна, который не мог заставить себя заглянуть внутрь. Он уставился в стену напротив, отчаянно молясь о чуде. Срывающийся голос оборвался длинным стоном.

– Шш, ЧанА, милая.

– Она в агонии! – Тэмин шагнул вперед и тут же заглянул в дуло. Остановился. – Она умирает, и ты знаешь это! Не терзай ее еще больше, отпусти!

У Раона вырвалось рыдание, которое он тут же подавил и злобно прищурился, крепче сжав девушку в объятиях.

– Иди к черту! Убирайся! – заорал он и выстрелил Тэмину под ноги, заставив его отпрыгнуть. – Сука, исчезни! Ты не заберешь ее у меня!

ЧанА опять закричала, прижав руки к животу, ее глаза закатились, дыхание со свистом вырвалось из груди. Раон выстрелил еще раз, только уже в тело у окна, которое Тэмин и не заметил вовсе. Там лежал Максим в луже крови. Чьих это рук дело – оставалось только гадать.

– Антон! – послышалось в коридоре. Тэмин повернул голову.

Тэун резко поднял автомат, услышав приближающийся топот. К ним бежал один из охранников Хэнсина. Антон тоже поднял голову, увидел Тимура и едва успел ударить по рукам Тэуна снизу, пули просвистели над головой Тимура, который тут же поднял вверх руки, показывая, что он без оружия.

– Это Тимур, друг! – выдохнул Антон. Тэун опустил дуло вниз.

– Предупреждать надо.

Тимур подошел уже медленнее, косясь на злого корейца, не спускавшего с него глаз.

– Узнал, что шеф отправил твоего отца с грузовиками. С кем осталась ЧанА? – Тимур попытался заглянуть в комнату через плечо Тэуна. – Она была в плохом состоянии, когда я уходил. Помогло переливание?

– Она… – Антон сглотнул. – Она…

Тимур не дослушал, оттолкнул Тэуна и забежал в комнату.

– Не надо! – крикнул Антон секундой позже выстрела. Тимур ударился спиной о стену, зажимая грудь, потом сполз вниз. У Антона задрожали губы, пока он смотрел на судорожные трепыхания Тимура. – Он дал девушке свою кровь, чтобы спасти ее, что вы наделали?

– Прости, – заторможенно проговорил Раон, опуская оружие вниз.

– Раон, Раон… – ЧанА звала его, хватая слабеющими пальцами его одежду. Она смотрела ему в глаза и молила о смерти. – Дай… Дай мне его.

– Нет! – он яростно затряс головой. – Ты не можешь… О чем ты меня просишь??

Голос ЧанА сорвался на визг.

– Давай я! – не выдержал Тэмин. – Если ты не в состоянии, давай это сделаю я, просто отвернись! Она же мучается, как можно на это смотреть?

Раон знал. Как только поднял ЧанА на руки, он знал, что она покинет его, но принять это было не под силу. Он уговаривал себя, уговаривал ее, притворялся, что она поправится. Однако жизнь покидала ее, доставляя при этом ужасные страдания. Которые он мог прекратить, но не хватало духу это сделать. Только теперь он понял, к чему готовил его отец. Избавить от мучений – это милосердие.

– Ты не обязан это делать, – Тэун осторожно ступил на порог. – Оставь ее нам, мы позаботимся о ЧанА.

«Моя любовь такая?» – Раон обвел глазами комнату, в которой провела свои последние месяцы жизни его любимая, где умер их ребенок. Все, что он сделал, чтобы уберечь их, оказалось напрасным, и это убивало его. – «Я думаю только о себе, удерживаю ее на грани только потому, что боюсь остаться один?»

– Тише, милая, все хорошо, сейчас станет легче. Я помогу. – Раон обхватил ее затылок и прислонился лбом ко лбу, глядя в мутные глаза. – Я люблю тебя, ты же знаешь? Больше жизни, ты самое дорогое, что у меня есть, – из глаз ЧанА скатились слезы. Раон попытался ободрить ее улыбкой, но вышло плохо. Поднес револьвер к ее голове. – Больше не будет боли, ты наконец сможешь отдохнуть.

Она закрыла глаза, раздался выстрел, и наступила тишина. Раон крепче прижал к себе обмякшее тело и приставил дуло к своему виску.

– Стой! – заорал Тэмин, бросаясь на него, Тэун прыгнул от двери. У обоих остановилось сердце, когда услышали щелчок. Раон нажал еще раз с тем же результатом – барабан был пуст. Сбоку навалился Тэмин, выкручивая ему руки, Тэун подхватил падающее тело ЧанА. Раон завыл, не отрывая глаз от девушки.

– ЧанА! – от его крика содрогнулись стены. Или он сам трясся так, что все закачалось перед глазами? – Нет, нет! Что я наделал? – он откинул Тэмина и дернулся к Тэуну, Тэмин запрыгнул ему на спину. Раон рвался, обезумев от горя, выл, бил, кусал, пока Тэмин с Антоном не обездвижили его, использовав наручники ЧанА, ноги стянули ремнем. Тэун осторожно уложил ЧанА на кровать и накрыл с головой.

– Опусти! – крикнул Раон, на коленях подползая к кровати. – Убери, открой ее лицо! Я убью тебя, слышишь? Открой ее!

– Боже мой, – прошептал Тэун, глотая слезы. – Извини меня, я случайно. Прости, – он отвернул край одеяла до плеч. Раон положил голову на кровать, чтобы быть ближе, старался запомнить ЧанА, побыть рядом еще немного, ощутить ее запах, но чувствовал только кровь.

– Мой ребенок. Он тоже умер, – вдруг сказал он. – Он был слишком маленьким, наверное, не смог дышать. Я даже не знаю, мальчик или девочка.

У Тэмина против воли вырвалось рыдание, он тут же закрыл рот рукой и попятился к двери. Тэун сел позади Раона и положил голову ему на спину.

– Ты не один, мы с тобой, переживем это вместе.

– Не хочу, – прошептал Раон. – Я ничего не хочу, просто оставьте меня с ней и уходите. Все, что я делал, было для нее, я дышал ради нее. Единственная, кто меня волновал.

– До нее ты тоже жил, – возразил Тэмин. Он взял себя в руки и вернулся к кровати.

– За всю свою никчемную жизнь сколько раз я был счастлив – по пальцам можно пересчитать. Все остальное время я просто дышал, – Раон дернул руками за спиной. – Освободите меня.

– Нет, – замотал головой Тэун. – Извини, но нет. Я не доверяю тебе.

– Развяжите ноги хотя бы, – выкрикнул Раон себе за спину, и тут же осекся, прижался головой к плечу ЧанА, надрывно дыша.

Тэун переглянулся с Тэмином, который отрицательно покачал головой. Но присел и расстегнул ремень, стягивающий щиколотки Раона.

Раон сразу забрался на кровать, лег на бок рядом с ЧанА, сосредоточенно вглядываясь в ее лицо, которое стало похоже на невыразительную маску. Исчезли следы недавней боли, она выглядела спокойной, совершенно иначе, чем при жизни. Всего лишь оболочка. Грудь сдавило со страшной силой, Раон вогнал ногти в ладони, одной болью стараясь заглушить другую.

– Умойте ее, – попросил он. – Она не должна уйти вот такой.

Антон успел сбежать за водой раньше всех. Самый молодой и впечатлительный, он последние полчаса беззвучно ревел сразу за стеной комнаты.

– Если я тебя сейчас развяжу, можешь дать мне слово, что ничего с собой не сделаешь? – напряженно спросил Тэмин.

– Сейчас? – вяло переспросил Раон. – Сейчас могу. Мне нужно обмыть ее, дайте мне время. И уйдите отсюда все.

– Полчаса? И дверь будет открыта.

– Час. И дверь я закрою. Потом я выйду к вам.

Тэмин и Тэун понимали его желание попрощаться, и в то же время не решались оставить Раона одного. Он стал подозрительно спокойным, словно задумал что-то.

– Ты обещал ей, – напомнил Тэмин. – Что будешь жить. Сдержи свое слово.

Раон не ответил. Тэмин с силой сжал ключи в руке, не зная, как поступить. Антон принес ведро воды и поставил рядом с кроватью.

– Я выйду через час, – после молчания повторил Раон, после чего Тэмин расстегнул наручники.

В коридоре их уже ждали люди Софтина, командир кивнул им.

– Нам пора. Людей Хэнсина повязали, скоро здесь будет спецназ.

– С ними был мой отец, – Антон выступил вперед. – Вы не знаете, что с ним?

Командир отрицательно покачал головой.

– Где Софтин? – спросил Тэмин.

– Погнался за Хэнсином. Забирайте инкуба и уходим, – еще раз повторил он.

– Ему нужно полчаса хотя бы, – Тэмин понимал, что время работает против них. Оказаться в тюрьме в качестве иностранного террориста ему хотелось меньше всего. Но Раон должен проститься, чтобы жить дальше.

* * *

«Так мало времени нам было отпущено».

Раон отмыл лицо ЧанА, протер шею, прополоскал ткань в уже красной воде. Пригладил волосы, скрывая огнестрельную рану под ними. Снял с себя свитер и переодел ее, не желая, чтобы ЧанА лежала в грязной одежде. Поцеловал холодные губы, втайне надеясь, что она ответит на ласку. Он старался, и не мог вспомнить, как она улыбается, как выглядит, когда радуется. Последнее, что он запомнил – ее крики в камере, после чего Хэнсин запретил им видеться. Он так и не смог почувствовать, как шевелиться его ребенок, его не было рядом, когда она лежала, прикованная к кровати. Не смог поддержать, когда ее организм не выдержал и выкинул ребенка.

Раон закрыл лицо руками, отчаянно желая, чтобы все чувства пропали, чтобы голова стала пустой. Хотел лечь рядом с ЧанА и больше не двигаться, слушать ее молчание, держать ее руку, чтобы она охладила его жар. Нуждался в покое.

В дверь стукнули, после чего он услышал голос Тэмина.

– Мне жаль, Раон, но нам нужно уходить, иначе нас всех здесь повяжут.

– Иду.

Он уже давно закончил, просто хотел посидеть еще немного. Поднял глаза на закрытую дверь, за которой его ждали. Тэмин и Тэун, которые нашли его, не побоялись впутаться в криминальные разборки, ввязались в перестрелку, лишь бы вытащить его. Раон знал, что они не сдвинуться с места, пока он будет здесь. Еще одна ответственность.

– Иду, – повторил он. Сорвал с окон шторы, вытащил ящики из стола и сложил все под кровать, на которой лежала ЧанА. После чего поджег кучу и открыл дверь.

Людей в коридоре прибавилось. Тэмин тут же втолкнул его обратно, глянул на разгорающийся костер, после чего стянул с себя толстовку и протянул Раону.

– Надевай. И капюшон до подбородка. Не нужно светить свое лицо. Никто из них, – кивок в сторону коридора, – не знает, как выглядит инкуб.

Тэун достал из кармана маску и надел на Максима.

– Инкуб погиб, – жестко проговорил он. – Зарезан и после сожжен.

22

Антон увязался за ними, ни на шаг не отходя от Тэуна. В предрассветных сумерках их четверых высадили у рядов многоэтажек спального района. Командир протянул деньги, ключ и клочок бумаги.

– Возьмете сейчас такси. Чтобы вас не запомнили, езжайте по отдельности. По этому адресу шеф снял дом, затаитесь там и будете ждать вестей. Чтобы из дома ни ногой! В доме есть телефон, не вздумайте звонить куда-нибудь. Звонить будут только вам. Пока Хэнсин на свободе, он, – мотнул головой на Раона, – цель.

– Ясно, – Тэмин забрал протянутые вещи. – Сколько ждать?

– Пока организуют перевозку.

Командир забрался в машину и люди Софтина поехали дальше. Тэмин оглянулся на своих спутников.

– Делимся по двое. Я с Раоном, Тэун, ты с Антоном. Раон, капюшон не снимай, и молчи.

Раон зябко обхватил себя руками, не обращал внимания на разговор, неотрывно смотрел себе под ноги.

«Ему холодно», – понял Тэмин. Начало зимы, друг в легких штанах, каких-то чешках, под которыми даже нет носков, в одном свитере. Первым порывом было снять с себя куртку и укутать его, однако Тэмин вспомнил, что у него под курткой тоже ничего нет. Он точно будет смотреться странно с голым торсом.

Невдалеке остановилось такси, высаживая пассажиров. Антон замахал руками и побежал к машине. Склонился к водительской двери, что-то сказал, после чего такси подъехало к небольшой группе.

– Быстрее, – напомнил Тэмин, сказал водителю, куда ехать, усадил Раона на заднее сиденье, сам сел с ним рядом.

– Туристы? – спросил водитель, когда встретился с Тэмином взглядом в зеркале.

– Нет, живем здесь, – на отличном русском языке ответил Тэмин. – Друг перепил, надо его домой доставить.

Водитель кивнул, потом предложил воды. Рассказал историю, следом другую. Тэмин старался в меру поддерживать разговор, чтобы если их и запомнили, то не как угрюмых азиатов, а как болтливых пассажиров.

Доехали они за полчаса, Тэмин расплатился и вытащил Раона на улицу. Огляделся, подмечая ранних прохожих, спешивших на работу, но еще сонных, которые смотрели только себе под ноги.

– Надо пройтись немного. Дом недалеко. Ты как?

– Куда идти?

Раон был в состоянии оцепенения, не реагировал на холод, на Тэмина, он ушел в себя и переставлял ноги, только когда его толкали в спину. Тэмин так и доставил его до одноэтажного неприметного домика с профильным забором вокруг, провел через ворота и потом – внутрь дома, в крошечную прихожую, где им вдвоем было тесно.

– Тебя разуть? – спросил Тэмин, когда снял свою обувь, а Раон продолжил стоять.

– Нет.

Раон скинул легкие мокасины, которые ему выдали на базе, прошел дальше по коридору и остановился в комнате, разделенной на зону кухни и зону гостиной длинной стойкой.

– И что дальше?

– Ты замерз. Я налью тебе что-нибудь горячего.

– Мне не холодно, спасибо.

Тэмин дернул головой в ответ на безразличный голос Раона.

– У тебя уже ресницы инеем покрылись.

– Мне не холодно.

– Упертый, – пробормотал Тэмин под нос, чтобы не услышал Раон, и направился к холодильнику, открыл его в надежде, что там будет что-нибудь выпить. Но полки были забиты продуктами. «Есть тоже что-то надо», – подумал он и принялся обыскивать шкафы. В этот момент прибыли Тэун и Антон.

– Тут есть выпить? – крикнул Тэун из прихожей, не успев снять обувь.

– Ищу, – отозвался Тэмин, и присвистнул, открыв следующий шкаф. – Есть!

Достал бутылку коньяка, налил в первую попавшуюся кружку и протянул Раону.

– Пей.

Раон отвернулся и прошел дальше, открывая все двери по дороге. Тэмин двинулся за ним следом. Когда обнаружился туалет, Раон шагнул внутрь. Тэмин тоже.

– Что ты хочешь увидеть? – устало проговорил Раон.

– Я отвернусь. Просто постою рядом.

– Я не собираюсь топиться в унитазе. Тэмин, оставь в покое дверь и выйди.

Тэмин почувствовал себя глупо, когда Раон приспустил штаны.

– Две минуты, потом я зайду, – предупредил он и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной с обратной стороны.

– Ты слишком назойлив, – заметил Тэун, уже с кружкой коньяка садясь на стул. Антон открыл банку пива и занял место на полу, на потертом ковре.

– Не волнуйся, найдется твой отец, – Тэун постарался приободрить парня хоть как-то. Антон уныло кивнул.

Тэмин снял куртку и остался обнаженным по пояс, одежду он отдал Раону на базе.

– Выходи, – он постучал по двери. Послышался шум воды, потом Раон вышел. Увидев, что Тэмин раздет, потянулся снять с себя толстовку. Тэмин придержал его руки и засунул в них кружку.

– Я найду что-нибудь. Лучше выпей. А еще лучше – напейся в хлам.

В спальных комнатах нашлась одежда. Тэмин просунул руки в рукава свободной рубахи и вернулся обратно. За это время Тэун уговорил Раона допить коньяк и наливал ему заново. Раон пил алкоголь, как воду, не морщась, длинными глотками, после третьей кружки откинулся на спинку стула и на мгновение прикрыл глаза.

– Моя… – он запнулся. – Мать. Она спрашивала обо мне?

«Чего я ожидал?» – равнодушно подумал Раон после того, как Тэмин покачал головой, и протянул Тэуну кружку, чтобы он налил еще. – Хоть кто-то обо мне вспомнил в том проклятом Сеуле?

– Хан Раон…

– Не надо, – оборвал Тэмина Раон. Ему снова стало холодно, и он зябко поежился, представив одиночество длиною в десятки лет, в котором нет человека, который его обнимет и поцелует, встретит дома, разбудит утром и принесет кофе, если он устанет. Сядет к нему на колени вечером и просто помолчит, зарываясь пальцами в волосы и запутывая их так, что он потом не мог расчесаться. Как прожить эти годы и не сойти с ума, он не знал.

Грудь сдавило, слезы обожгли воспаленные веки.

– Я спать, – сказал Раон и вышел на улицу, где первый снег укрывал двор тонким покрывалом. Тэмин вышел следом со своей курткой в руках, накинул ему на плечи и встал рядом, тоже рассматривая хмурое небо.

– Расскажи мне о ней, – попросил он. Рядом незаметно появился Тэун, протянул Раону кружку, от которой шел пар. Опустил глаза на его босые ноги, на которых таяли снежинки, дернул щекой, но промолчал.

– Она была. – Лицо Раона дрогнуло и снова застыло. Втроем они стояли в тишине, пока Раон первым не вернулся в дом.

Антон уже свернулся на полу и негромко храпел. Тэун накрыл его покрывалом, которое принес из одной из спален.

– Тебе тоже надо поспать, – сказал Тэмин. Раон кивнул, все возможные и невозможные ресурсы тела и психики давно уже иссякли, он едва стоял на ногах. Оглянулся в поисках поверхности, куда он мог прилечь. Тэун подтолкнул его к спальне, откинул одеяло на кровати и сидел с ним, пока он не уснул. Потом вернулся к Тэмину, который в это время писал сообщение.

– Лиен?

– Да, чтоб не поднимала шум, – Тэмин отправил послание и отложил мобильный. – Понимаю, почему тот человек ничего не сказал про наши телефоны. Моя батарея сейчас сдохнет, а зарядки я не нашел. Вон то чудо, – кивнул на дисковый аппарат, – остается единственной связью. Он спит?

– Спит, – Тэун согнулся на стуле. – Что дальше делать будем?

– Нам нужно возвращаться, иначе – депортация. Думаю, надо разделиться. Кто-то улетит первым и встретит Раона дома. А тот, кто останется, проследит, чтобы он улетел отсюда.

– Я полечу первым. Толку от меня здесь все равно нет, с моими познаниями в русском языке мне самому нужна помощь, чтобы хоть как-то объясниться с местными. А этого куда? – Тэун указал на Антона.

– Попрошу сестру приглядеть за ним, пока не отыщется его отец. С собой точно не потащим.

Тэун зевнул и потер глаза, посмотрел на часы – время приближалось к обеду.

– Иди тоже поспи, я пригляжу за ним, – сказал Тэмин. Тэун не стал упрямиться, понимая, что без сна они долго не протянут, поэтому направился в соседнюю с Раоном комнату. В дверях потоптался, потом оглянулся.

– Как думаешь, он выдержит?

– Не знаю, – отозвался Тэмин. – Он как бочка с порохом, может рвануть в любой момент. Он оставил тело ЧанА в той дыре, думаю, потому, что не собирался жить долго и счастливо, а оставлять могилу без присмотра не хотел. То, что он сейчас здесь живой – чудо. – Сдавил голову, посмотрел на дверь, за которой спал Раон, и его губы задрожали. – Если бы он не расстреливал мне ноги, мы привезли бы домой его труп.

– Это было ужасно, – Тэун содрогнулся, когда вспомнил Тэмина под прицелом и пустые глаза Раона, который не узнавал никого. – До сих пор не могу поверить, что мы ушли оттуда целыми.

«И как вообще случилось, что мы втроем там оказались вместо того, чтобы ходить по вечеринкам и раздавать автографы». Тэмин покрутил в руках кружку, отставил ее и пошел за стойку искать кофе. Если он собирается бодрствовать, придется заканчивать с алкоголем. Усталость навалилась внезапно, чайник ходил ходуном в руках и струя все проливалась мимо горлышка, когда он пытался набрать воду из-под крана. Запоздалая реакция на дуло, наведенное на него, настигла Тэмина несколькими часами позднее случившегося.

– Иди спать, – глухо сказал он Тэуну, продолжавшему стоять на пороге спальни, и поставил полупустой чайник на плиту. – Разбужу через три часа, сменишь меня.

* * *

Администратор отеля на окраине Сеула крутила в руках потрепанный конверт, набитый бумагами. Она нашла его, когда перебирала ящики стола, и сейчас не могла вспомнить, что это такое. В ящике осталась лежать визитка, и только когда она прочитала адрес, написанный торопливым почерком, в памяти всплыл постоялец, который умолял ее отправить конверт по адресу, который он написал на первом попавшемся под руку листочке бумаги. Мужчина очень волновался, будто от этого зависела его жизнь, и администратор испытала приступ вины за то, что забыла о его просьбе.

– Хён, – позвала она. Из служебного помещения выглянул ее брат. Женщина надела пальто и положила конверт и визитку с адресом в карман. – Присмотри, пожалуйста, за отелем. Я ненадолго, нужно отправить письмо. Может, там что-то важное.

* * *

– Пап? Что это? – Ким Бёль, подняв брови, наблюдала, как из грузового лифта в коридор вкатили накрытый плотной тканью ящик на колесах. Следом показались две женщины с большими пластиковыми контейнерами в руках. Ким Чу Ян, мать Ким Бёль, попросила женщин следовать за ней, после чего переглянулась с мужем. Ким Су Бин кивнул и Ким Чу Ян провела гостей в дальнюю комнату на первом этаж пентхауса. Ким Бёль та комната никогда не нравилась, она была мрачной, с маленькими окнами, и больше напоминала служебное помещение.

– Иди за мной, – поманил ее отец. – Познакомлю тебя кое-с кем.

Ким Бёль зашла следом за отцом в комнату, куда отвезли ящик, и ахнула: посреди помещения стоял бокс, в котором лежал на спине младенец размером не больше их кошки. Крохотный человечек был подключен к аппаратам, поддерживающим его жизнь, тоненькие ножки чуть двигались, и это зрелище заставила Ким Бёль затаить дыхание, как перед великим чудом.

– Кто это? – потрясенным шепотом спросила она, подходя ближе. – Какой же он крошечный!

– Знакомься, это дочь инкуба. Ее смогли вывезти на родину, и она будет жить с нами.

Ким Бёль замерла. Ребенок того невероятного человека? Бокс начал расплываться перед взором, она сморгнула и протянула руку, кончиками пальцев дотронулась до стекла, как до великой святыни. В груди поднималась волна непонятных чувств, от которых перехватило дыхание, Ким Бёль подняла покрасневшие глаза на отца.

– Она одна? Ее родители… Они заберут ее потом?

– Они погибли.

Ким Бёль мгновение непонимающе смотрела на отца, смысл слов пронесся мимо нее. А потом зажала рот рукой и попятилась, когда в один миг мир рухнул. Его осколки отшвырнули ее на пол, Бёль упала на коленки и затрясла головой, отказываясь верить.

– Нет. Нет! Он не мог этого сделать!

«Прости, дочка, тебе пора отпустить этого человека», – подумал Ким Су Бин, не смея взглянуть ей в глаза. Он был уверен, что она сразу распознает ложь. Страшно представить, что стало с психикой Хан Раона за время его заключения, он не собирался отдавать своего ребенка в руки безумца. К тому же любой, с кем Раон сблизится, может повторить судьбу той несчастной девушки и стать инструментом для управления им. А вслух сказал:

– Мне очень жаль.

Ким Бёль в один момент поняла, отчего люди сходят с ума, как пустота пожирает их разум, почему они надрывно кричат в подушку по ночам. Оппы, который занял все ее мысли, забрал все ее чувства, больше нет. Исчез в чужой стране, словно и не существовал вовсе, оставив после себя искорку жизни, которая может затухнуть в любой момент.

– Оппа! – прошептала Ким Бёль, беспорядочно хватаясь то за голову, то за лицо, то сжимая горло. – Как же так? – голос сорвался на плач, и Ким Бёль спрятала лицо в ладони.

– Ты его даже не знаешь! – выпалил Ким Су Бин первое, что пришло в голову, после его слов Ким Бёль заплакала еще надрывнее. Его супруга закрыла ему рот грозным взглядом, присела рядом с Ким Бёль, чтобы утешить, обняла ее трясущиеся плечи.

– Тише, дочка, тише, – монотонно повторяла она, укачивая Бёль как когда-то в детстве. – Это трагедия, никто не мог предположить, что все так закончится. Мы будем помнить о нем, и вырастим его ребенка. И ты поможешь нам, станешь ей старшей сестрой, будешь присматривать и учить ее. В память о ее отце.

– Я хочу… дать ей имя. Можно?

Ким Су Бин тихо вышел из комнаты, оставив женщин – одну оплакивать свою любовь, вторую – утешать ее. Медсестры, недовольные шумом около ребенка, косились на него с безмолвной просьбой вывести его семью из помещения, но ювелир проигнорировал это. Он поднялся на верхнюю террасу и позвонил Озгюру Чиботаю.

– 〔Я все сделал, как вы сказали〕. – говорить пришлось на английском, турок с трудом понимал корейский. – 〔Дочь и жена уверены, что инкуб погиб. Тот человек в маске, которого нашли на сгоревшей базе, оказался как нельзя кстати. Вовремя он ее примерил〕.

Шеф Чиботай оставил замечание без внимания.

– 〔Софтин разбился в аварии, сам Хэнсин пропал〕, – сухо сообщил он. Ким Су Бин на мгновение прикрыл глаза, потом взял себя в руки. – 〔Раон возвращается домой, но в Корее остались люди корейца. Они не должны узнать о ребенке, пока я не отыщу этого ублюдка. А я его точно найду〕, – в голосе шефа прозвучали злые ноты, и ювелир подумал о покрытой мраком истории с дочерью Чиботая, в которой был замешан Хэнсин. – 〔Поэтому для всех девочка станет твоей дочерью. И мы на время разрываем наше сотрудничество, ты станешь жить как обычный гражданин〕.

– 〔Понял〕, – быстро ответил ювелир.

– 〔Но присматривать будем〕, – тут же добавил Чиботай. – 〔Забудь про всех старых знакомых и заведи новых, и еще – держи свою дочь подальше от Хан Раона〕.

– 〔Она не знает, кто такой инкуб на самом деле. С этим проблем не будет〕.

* * *

Тэмин все-таки задремал, облокотившись руками о стойку, разделявшую комнату, потому что очнулся от ощущения стремительного падения, окончившегося жестким ударом о пол.

– Проклятье, – пробормотал он, ощупывая голову. Повернулся и встретился глазами с Антоном, который сонно моргал напротив него. – Спи! Чего пялишься?

И тут же вопль, разнесшийся по дому, заставил их обоих подскочить. Из комнаты выскочил Тэун, пробежался очумелым взглядом по Тэмину, Антону, потом обернулся на соседнюю дверь.

– Раон!

Они втроем одновременно бросились в спальню, отталкивая друг друга в дверях. Первое, что они увидели, был Раон, сидящий на кровати и сжимающий руками виски. Тэмин в панике оглядел его, и, не найдя ничего подозрительного, позволил себе прислониться к стене, потому что ноги противно ослабли.

– Напугал вас, извините, – глухо произнес Раон. – Кошмар приснился.

Тэун привалился рядом с Тэмином и незаметно выдохнул.

– Ты что, уснул? – процедил он в сторону Тэмина.

– Видимо, – так же тихо ответил Тэмин, сил огрызаться не было.

Антон протянул Раону стакан воды.

– Господин, попейте.

Раон отодвинул от себя руку, после чего встал с кровати.

– Есть здесь душ?

Время близилось к вечеру, когда раздался стук в дверь. Трое с опасением уставились друг на друга, Раон, который смотрел телевизор, даже не повернул голову.

– Открывайте, – знакомый голос командира, который их вывез с базы Хэнсина. Тэун расслабился и кивнул Антону, чтобы тот впустил гостя. Тэмин натянул Раону капюшон и велел не двигаться.

– Как он? – командир не сделал попытки заглянуть в лицо Раону. Наверное, его предупредили не любопытствовать.

– Нормально, – ответил Тэмин. – Известно что-нибудь с перелетом? Где Софтин?

– Разбился в аварии, – кратко ответил командир. Тэмин и Тэун испытали секундное сожаление – все-таки он помог им. – Завтра его перевезут в городок у моря в Корее. Там его нужно встретить.

– Я встречу, – тут же ответил Тэун. – Сегодня улечу.

– Хорошо, – кивнул командир. – У нас документы на труп, поэтому он полетит в контейнере. С баллоном, чтобы дышать. На борту ящик вскроют, но до этого времени он должен лежать тихо.

Смутная тревога Тэмина быстро переросла в нехорошее предчувствие. Определенно, все шло не так, как он представлял.

– Он задохнется там, – прямо высказался он. – Просто перекроет вентиль и решит все свои проблемы.

– Задыхаться – это не то же самое, что выстрел в голову, – возразил Тэун. – Это более длительный процесс, есть время сполна все прочувствовать. Он не сможет.

– Откуда тебе знать? – зло огрызнулся Тэмин. – Часто сдавливаешь себе глотку? Уверен, что он это сделает! Эй, командир! – Тэмин быстрым шагом направился за гостем, который уже уходил. – Есть другой способ? Запаивать его в ящик – самая поганая идея из существующих.

– Я сейчас сдавлю глотку тебе, – прорычал Тэун, дергая Тэмина назад и прижимая к стене локтем поперек шеи. – Достал уже! Даже отлить ему не даешь спокойно, из каждой дырки выглядывает твой нос. Чем ты отличаешься от его прошлых тюремщиков?

– Я переживаю! – рявкнул Тэмин. Тэун был прав, но мысль о Раоне, задыхающемся в темноте, не давала ему покоя.

– Это не волнение, это одержимость! – зашипел Тэун ему в лицо. – Я все думаю, когда тебе придет в голову мысль заковать его и спрятать в своем доме, чтобы быть на двести процентов уверенным, что с ним ничего не случится?

Тэмин уже думал об этом, он отвел взгляд.

– Я тоже боюсь, – уже мягче ответил Тэун и приложил руку к груди Тэмина, над колотящимся сердцем. – Мы трое – семья, он у нас здесь. Но давай не будем становиться его следующими хозяевами. Он не вещь, и должен сам принимать решения.

– Но…

– Тан Тэмин! – вновь повысил голос Тэун и прижал его крепче так, что лицо Тэмина покраснело.

Раон решил, что должен их остановить, пока ссора не переросла в реальную драку.

– Вы можете меня усыпить, если вам так будет спокойнее, – просто предложил он.

– Вот! Вот о чем я говорю! – Тэун встряхнул Тэмина и отпустил. – Это уже становится для него нормально – «делайте со мной, что вам нужно».

Тэмин сжал лоб, глядя на Раона из-под пальцев.

– Прости.

– Насчет денег. Я знаю, сколько вы потратили, – Раон вздохнул и попытался быстро подсчитать стоимость своей недвижимости. – Я все верну вам.

– О, перестань сейчас же! – прикрикнул на него Тэун.

– О да, – протянул Тэмин, начиная улыбаться. – Ты вернешь нам все, до последней воны. Так что не вздумай слинять и оставить нас в долговой яме.

– Хочешь привязать меня долгом? – один угол губ дрогнул вверх, левая сторона осталась неподвижной. Нерв так и не восстановился, подарив Раону кривую едкую усмешку. – Тебе не кажется, что это ребячество?

– Наплевать, на войне все средства хороши. Буду пасти тебя, пока все не выплатишь.

– Тэмин! – воскликнул потрясенно Тэун, переводя взгляд с него на Раона. – Что ты такое говоришь?

– А потом? – спросил Раон.

– Пройдет несколько лет, там видно будет.

Раон дернул бровью, не зная, что ответить. Антон за время их перебранки накрыл стол, прислушиваясь краем уха. Позвал их ужинать.

– Ну ты и бестолочь, – Тэун оттолкнул Тэмина с дороги. – Раон, гляди, тут есть говядина! Хочешь?

– Нет.

– Ну ладно. Приятного всем аппетита, – Тэун смотрел только в свою тарелку, чтобы не расстраиваться, что Раон опять почти ничего не ел. Сразу после ужина попрощался.

– Я буду встречать тебя дома. Не задерживайся, хорошо? Антон, ты со мной, отвезу тебя к Лиен. Хотя, скорее, ты меня отвезешь.

Антон долго тряс руку Тэмина, со слезами на глазах попрощался с Раоном.

– Берегите себя, господин! Если будет возможность, я передам весточку от отца. Он очень обрадуется, что вы вернулись домой.

– Идем уже, – Тэун подтолкнул парня к двери. – Хватит тут сопли размазывать. Мужик ты или нет? Увидитесь еще.

Тэмин проводил Антона печальным взглядом. Командир шепнул ему, что старика застрелили недалеко от базы и бросили в лесу. Но говорить об этом сейчас не стоило. Тэун вез с собой записку для Лиен с просьбой взять парня под свое крыло, дать ему работу и помочь влиться в общество, из которого его выдернули когда-то. Потом повернулся к Раону.

– Не хочешь поговорить?

– Нет.

– Выпить?

– Нет. Пойду лягу.

Раон скрылся в спальне, а Тэмин до следующего утра сидел у стены, прислушиваясь к звукам из-за двери и периодически проваливаясь в полудрему.

Едва рассвело, к дому подъехал грузовик. Тэмин мгновенно проснулся от тихого стука. Впустил людей с длинным металлическим ящиком, следом зашел командир.

– Уже? – Тэмин начал нервничать.

– Да. Он готов?

– Сейчас будет готов.

Тэмин стукнул в дверь и открыл ее. Раон уже стоял у окна, полностью одетый.

– Нам нужно закрыть тебе лицо, – пробормотал Тэмин и принялся рыться в тряпках на полках шкафа. Раон протянул ему тонкую шапку, из которой успел соорудить нечто вроде маски.

– Подойдет?

– Я боюсь. Смотри, руки даже дрожат, – Тэмин вытянул вперед пальцы. – С тобой же все будет в порядке?

– Если самолет не упадет по дороге, то Тэун меня встретит. Не переживай и сам лети спокойно. Хоть выспишься по дороге.

Раон натянул шапку до шеи и вышел из спальни. Тэмин еще постоял минуту, унимая тремор, а когда вышел следом, Раон уже уместил свое тело в контейнер, и внимательно слушал, как один из людей объяснял ему, что делать с баллоном. В ногах лежал свернутый кусок брезента.

– От искр, когда вскрывать будут эту банку. Накроетесь, – сказал тот же инструктор.

Раон кивнул и посмотрел на бледного Тэмина, который остановился за спинами спасательной команды. Склонил голову, подзывая его ближе.

– Все будет хорошо.

Тэмин кивнул, не доверяя своему голосу. Тщательно разгладил одежду на Раоне, поправил небольшую подушку у него под головой. Раон чуть улыбнулся от этой бестолковой заботы.

– Встретимся в Сеуле, – сказал он перед тем, как сверху ящик накрыли крышкой, зная, что именно этих слов ждал от него Тэмин.

23

Тэун уже беспокойно вышагивал у автомобиля, припаркованного у посадочной полосы в частном аэропорту, и не сводил взгляда с самолета, который, сбросив высоту, заходил на посадку. Спустя несколько минут двигатели проревели мимо него, отдаваясь вибрацией где-то внутри. Тэун забрался в автомобиль и поехал следом, до полной остановки самолета.

Подъехал трап и дверь открылась. Тэун затаил дыхание, когда показался пассажир. Раон. Он прищурился от яркого света, огляделся и начал спускаться вниз. Тэун побежал к нему, на половине дороги развернулся и побежал обратно к автомобилю, достал из салона пальто и рванул к трапу.

– Сюда! Иди сюда!

Он налетел на Раона и сжал его руки.

– Наконец-то! Ты дома!

– Куда я мог деться из самолета?

Тэун протянул Раону пальто, которое тот медленно натянул на себя, погладил шерсть пальцами, словно вспоминал – как это, носить дорогую одежду.

– Это мое? – спросил он, чуть хмурясь. Он не помнил.

– Да. Я взял из твоего дома. Идем, – Тэун потянул его к автомобилю. – Там ботинки, а эти тапки выкинем куда-нибудь.

– Нет, – Раон покачал головой и стянул с себя шапку, открывая лицо. Его глаза были опухшими, и все еще слезились. – Они останутся у меня. Это… – он посмотрел на красные подтеки на мокасинах.

Тэун согласно кивнул и передал ему пакет, чтобы сложить обувь. После протянул ему ключи от машины.

– Хочешь повести?

– Я не… Не стоит, Тэун. Думаю, сначала мне нужно вспомнить, как это делается.

Дорога до Сеула заняла более трех часов. Раон все это время проспал. Либо притворялся, что спит, чтобы избежать разговоров. Тэун не мешал ему, только постоянно поворачивал голову, чтобы убедиться, что Раон действительно рядом.

Когда они въехали в город, Раон приоткрыл глаза.

– Мы в Сеуле, – сообщил Тэун.

– Вижу, – отозвался Раон. Равнодушно рассматривал улицы и здания, людей. «Хочу вернуться в комнату в госпитале, где мы были с ней вдвоем. Согласен даже на комнатушку на базе отца, лишь бы знать, что она жива», – подумал он и закрыл глаза. Состояние отупения спасало его после смерти ЧанА, но это не могло продолжаться постоянно. Ослепляющая, одуряющая боль придет, когда он останется один в огромном доме. Когда при виде бутылки соджу вспомнит их ночь, как ЧанА обливала их водкой. Когда обломки рояля напомнят о том, как он пел для нее. Ее вещи еще лежали на полках шкафов. Хотя, теперь они уже просто хранились. Раон задохнулся и вцепился в ручку двери.

– Отвези меня в отель, – попросил он. – Я не могу туда вернуться.

– Конечно, ты поедешь со мной. Мой дом – твой дом. Я забрал твои документы, банковские карты, подумал, может, тебе нужно еще что-нибудь?

Раон замотал головой, показывая, что ему ничего не надо. Тэун тут же изменил маршрут и свернул с улицы, на которой находился особняк Раона.

* * *

– 〔Он вернулся〕, – доложил Пак Джи У шефу Чиботаю. – 〔Его забрал его друг〕.

– 〔Теперь оставь его. И он не должен знать о ребенке〕.

– 〔Но девочка могла бы дать ему повод жить дальше〕, – возразил Пак Джи У.

– 〔Это его слабое место. Хэнсин где-то гуляет, и с помощью ребенка он опять попытается прибрать Раона к рукам. А пока он один – его нечем прижать〕.

– 〔Логично. Я могу помочь с ролями, с возвращением в кино〕.

– 〔Не можешь〕, – жесткий приказ. – 〔Не показывайся ему на глаза. У него есть те, кто вернет его к жизни〕.

* * *

Неделю Раон просидел в доме Тэуна, редко выходя даже из комнаты. Тэмин тоже перебрался к Тэуну, теперь у них было своеобразное общежитие. Вдвоем они пытались разговорить Раона, накормить его, растолкать, однако Раон отделывался скупыми репликами и жестами. Все время он проводил, лежа на кровати и глядя в потолок.

Через неделю, впервые со своего приезда, взял в руки телефон, который до этого без дела лежал у кровати и который кто-то регулярно ставил на зарядку. Лоб сразу предательски взмок, Раон затравленно оглянулся в поисках камер. Если бы кто-то из прежних хозяев узнал, что он дотронулся до телефона, его бы прибили.

«Это мой телефон, и мне его дали для того, чтобы я мог звонить», – уговаривал он себя, но страх накатывался волнами все сильнее по мере того, как он сжимал в руке запрещенный предмет. В конце концов Раон сдался и отбросил от себя телефон, который проскользил по простыне и упал на пол. Через минуту в дверь постучали.

– Все в порядке? – спросил Тэмин.

– Да, – глухо ответил Раон.

– Могу зайти?

Раон промолчал, не желая никого видеть, и в то же время не хотел грубить. Тэмин принял это за согласие и заглянул внутрь. Заметил на полу телефон, поднял и положил на место.

– Я сам в состоянии это сделать, – Раон вдруг разозлился.

Тэмин присел на край, рядом с ногами Раона.

– Ты говорил тогда, в отеле, что тебе не разрешали звонить.

– Да.

– Сейчас кто тебе запрещает? Если ты хочешь что-то сделать – бери и делай это, – Тэмин встал. – Как поговоришь – спустишься к нам вниз? Тэун приготовил ужин, откроем бутылочку виски. Что скажешь?

– Спасибо, я не хочу есть.

– Ладно, – Тэмин отвернулся к двери и прикусил щеку. – Если что – мы тебя ждем.

Дождавшись, когда Тэмин уйдет, Раон снова взял телефон. В этот раз получилось даже набрать номер.

– Хан Раон? – голос Пак Джи У звучал очень удивленно. Раон на мгновение перенесся на несколько месяцев назад, сердце заколотилось со страшной силой: вот сейчас он скажет, что ЧанА перевернула вверх дном свою комнату и требует увидеть его. – Это ты?

– Да, – горло перехватило, и Раон прокашлялся. – У вас осталась запись? Когда… когда она пришла на съемки? Эта запись – она у вас есть?

– Есть, – Пак Джи У сразу понял, о чем говорит Раон. – Ты хочешь ее забрать?

– Да. Отдайте ее мне.

Пак Джи У помолчал, сомневаясь в разумности такого действия. Раон едва слышно дышал на другом конце провода, словно ожидал приговора в зале суда.

– Я отправлю курьером, – наконец, ответил Пак Джи У. – На какой адрес?

Раон быстро назвал адрес Тэуна, после чего в трубке раздались короткие гудки. К ужину он не стал спускаться, чтобы не ловить на себе полные беспокойства взгляды. Ночью не смог уснуть, пялясь в потолок сухими глазами. Когда утром во входную дверь позвонили, слетел вниз по лестнице, пока Тэун только открывал глаза.

Курьер за дверью протянул ему небольшую коробку.

– Что это? – спросил Тэмин, перегибаясь через перила на лестнице, чтобы разглядеть, что у Раона в руках.

– Ничего.

Он вернулся в свою комнату, сразу включил компьютер. Вставил в разъем флешку и замер перед монитором, не решаясь включить проигрыватель. Он неистово желал увидеть ее и в то же время его колотило от ужаса.

«Боже мой». Раон уронил голову на руки.

Запись включил только к вечеру. Прикоснулся пальцами к ее лицу, но ощутил лишь прохладный дисплей. Не отрываясь, досмотрел до конца, включил снова, возвращаясь в прошлое, ощущая ее в своих руках, ее руки на себе, вновь и вновь встречаясь с ее перепуганными глазами.

– Не могу, – прошептал он, вытирая лицо. Душа рвалась в клочья, оставляя зияющие раны. Закричал в потолок. – Не могу я больше! Ну почему? За что?

В комнату влетел перепуганный Тэун, следом – Тэмин.

– Пошли вон! – Раон бросил в них стул, который врезался в стену. – Вон! Отсюда! Оставьте меня в покое!

– Что случилось? – Тэмин перевел взгляд на светящийся экран, на котором крупным планом застыла ЧанА. – Где ты это взял?

– Вон! – Раон сбросил на пол телефон, потом экран компьютера, оглянулся в поисках того, что можно еще разрушить. Выдернул ящики из стола и побросал в сторону двери. Тэмин с Тэуном только успевали уворачиваться, растерявшись от вспышки ярости после недели апатии.

– Раон! Успокойся! – Тэмин пригнулся, когда над его головой в коридор пролетела ваза. – Давай поговорим?

– За что? Почему ты меня бросила здесь одного? – Раон сорвал с окна шторы и бросил себе под ноги. – Что я должен теперь делать? – следом посыпались стекла, Раон закричал в темноту.

– Он невменяем, неси снотворное, быстро. Попробую оттащить его от окна.

Тэун побежал в свою комнату, Тэмин бросился к Раону и ухватил его за пояс, оттягивая от разбитого окна. Стекла хрустели у них под ногами, Раон отбивался, оставляя повсюду красные отпечатки, Тэмин думал о том, как бы не свалиться на осколки.

Однако Раон сильно ослаб от голода и бессонницы, Тэмин смог заломить ему руки за спину довольно легко. Толкнул на кровать, прижал сверху.

– Пусти, – прорычал Раон, поворачивая голову. – Слезь с меня сейчас же!

Тэун запихнул ему в рот таблетку, которую Раон тут же выплюнул.

– Будете тоже насильно меня кормить? Давайте, не стесняйтесь! – Раон криво усмехнулся, глядя на них с ненавистью. Потом завыл, извиваясь всем телом и пытаясь сбросить с себя Тэмина. Тэун протолкнул ему таблетку прямо в горло, Раон резко сжал зубы, потом подавился, и Тэун смог выдернуть палец из захвата челюстей.

– Черт, – он потряс рукой. – Держи крепко, пока не успокоится.

– Держу, – пропыхтел Тэмин. Раон проглотил лекарство, оставалось только дождаться, пока оно подействует.

Раон начал истерику заново.

Следующие полчаса они провели в аду, со слезами, криками, драками, когда Раону удавалось вырваться, последующими судорогами. Приступы резкого смеха перемежались рыданиями, Раон пытался выпрыгнуть в окно, весь порезался.

– Я его просто ударю, можно? Быстро и эффективно, лучше всякого успокоительного, – Тэун чувствовал, что у него у самого начинается истерика.

– Погоди, – Тэмин лежал сверху на Раоне. – Он успокаивается, мне кажется. Принеси воды умыть его. И попить. О Господи…

Еще через полчаса Тэмин уложил вялого Раона на кровать в своей спальне. По возможности они с Тэуном повытаскивали стекла из него, обработали раны, оттерли кровь и накрыли одеялом. Он уснул.

– Думаю, что мы делаем только хуже, держа его здесь, – Тэмин вытащил зубами осколок из пальца и бросил в таз у кровати. – Ему нужна помощь. Медикаментозная в том числе. А мы просто сиделки, от которых нет пользы.

– Предлагаешь сдать его в психушку? – проговорил Тэун, ссутулившись рядом и свесив руки между колен.

– Настаиваю на этом. Он нестабилен, и такое может случиться в любой момент. У него что-то повредилось в голове. Если бы ЧанА была с ним, она бы его успокоила.

– Он сам убил ее, – Тэун вытер глаза и обернулся на спящего Раона. – Своими руками. Как, думаешь, он должен себя чувствовать? Все это и происходит потому, что ее нет.

– Поговорим за дверью, – Тэмин встал.

– Говорить не о чем. Я против лечебниц. Если он попадет в больницу с равнодушными врачами, которым до него нет дела, и его завернут в смирительную рубашку, то ты – покойник. – Тэун остался сидеть. – Прошло чуть больше недели, уже хочешь, чтобы он стал прежним? Иди, сам вымойся. Я побуду с ним.

* * *

На следующее утро, когда Раон проснулся, Тэмин и Тэун лежали по обе стороны от него. И выглядели изможденными даже во сне.

«Я мучаю себя, и мучаю их». Он поморщился, припоминая вчерашний вечер. Поднял к глазам перебинтованные руки, оглядел порезы на лице Тэмина, опухший палец Тэуна.

– Простите, – прошептал и осторожно слез с кровати.

– Куда? – Тэмин тут же сел, моргая.

– Вниз. Приготовлю кофе, не беспокойся, – Раон постарался выдавить улыбку. Тэмин кивнул и постарался ему поверить. Едва Раон ушел, растолкал Тэуна.

– Идем. Он, наконец, спустился вниз.

Они подождали десять минут, чтобы не бежать сразу за Раоном. Потом спустились на первый этаж.

Раон действительно сварил кофе и расставил три чашки на столе. Когда они зашли на кухню, он раскладывал на тарелке рисовые пирожки, которые Тэун приготовил вчера.

– Как-то так, – сказал он и сел на стул. – Думаю, теперь надо поговорить. Я возвращаюсь домой.

– Что? – в один голос переспросили Тэмин и Тэун.

– Достаточно возиться со мной, я не маленький, – Раон обхватил руками чашку, ощущая ее жар через повязки. – Чем больше вы мне потакаете, тем хуже мне становится. Скоро я сам поверю в то, что я инвалид.

– Что ты несешь? – нахмурился Тэмин.

Раон усмехнулся и отхлебнул кофе.

– Вы… Спасибо, наверное. Что оказались такими настойчивыми и вернули сюда. Дальше я сам.

– Но Раон!

– Тэун, не надо. Уверен, я не единственный во всем мире, кто потерял… – Раон запнулся. Отвел глаза в сторону. – Девушку. И ребенка. Как-то же переживают люди горе. И я смогу.

– Ты не должен оставаться один, – воскликнул Тэун.

– Я не один. У меня есть вы. Но вы – не мои няньки. У вас тоже есть своя жизнь, которую вы пустили под откос из-за меня. Так что. Я вернусь домой, приведу в порядок мысли, и постараюсь сделать то, что обещал ЧанА, – ее имя вызывало боль, Раон сглотнул и повторил: – ЧанА. Буду жить и помнить, что я сделал. Это будет мое наказание.

– Раон!

– Тэун! На этом мы закончим эту историю. Ни вы, ни я больше не вспомним об этом. А если и вспомним, то не скажем. Это будет закон, который никто из нас не нарушит. Никогда.

Тэмин попытался возразить, на что Раон приложил палец к губам.

– Если вы будете пытаться меня жалеть, сочувствовать, другими словами – постоянно напоминать – я прекращу с вами любые контакты. Просто вычеркну вас из жизни.

Тэун сжал зубы.

– И не нужно давить мне на совесть, ее осталось так ничтожно мало, вы удивитесь.

– Хорошо, – вдруг согласился Тэмин. – Взамен ты вернешься в общество. Не запрешься в доме, не будешь скрываться до смерти. Ты вернешься к работе и не будешь нас избегать.

– По рукам, – Раон протянул вперед ладонь, Тэмин пожал ее. Тэун накрыл их руки сверху своей.

Спустя год.

Раон нашел в себе силы и перенес разбитый рояль в свою прежнюю спальню. Сложил обломки, провел рукой по мокасинам, в которых бежал с базы отца, окинул взглядом комнату и вышел. Запер дверь, и пропихнул ключ в щель под ней. Больше он сюда не зайдет.

Внизу стоял другой рояль, сплошь покрытый пылью. Ни разу у Раона не возникало желания поднять крышку и сыграть.

Зазвонил телефон.

– Да?

– Слушай, сходим сегодня на премьеру? – спросил Тэмин.

– Нет, извини. Мне нужно учить роль. Как-нибудь в другой раз.

Два года спустя.

– Мы, наконец, смогли вытащить его на прогулку, – Тэмин заметно нервничал. Тэун оглядывался по сторонам. – Антон, мы очень рады тебя видеть, правда. Но сейчас это так невовремя. Давай ты подождешь нас у меня дома.

– Почему не предупредил, что прилетишь?

Антон, решивший сделать сюрприз своим приездом, не понимал, почему ему нельзя увидеть Раона.

– Ну ладно, как скажете. Я тогда пройдусь, посмотрю город. Дома сидеть не хочется, да и погода здесь получше, чем наша зима.

– Привет, – на плечо Антона легла рука в перчатке. Тэмин мысленно застонал, увидев за его спиной Раона.

– Господин! – Антон обернулся и просиял. Схватил руку Раона, затряс ее. – Как вы здесь?

– Мерзнем. Ты как?

– О, хорошо. Госпожа Лиен предложила мне работу, теперь я важный человек. Переводчик!

– Здорово, – Тэмин изогнул угол губ в улыбке. – Как отец? Нашелся?

– Ну… да, нашелся, – спустя два года мысли о смерти отца уже не причиняли такой боли, как раньше. Антон мягко улыбнулся.

– Это хорошо. Передавай ему привет. Он хороший человек, и сына вырастил правильного.

– Обязательно передам. Могу что-нибудь отвезти ему, – предложил Антон. Раон тут же снял перчатку, потом стянул с пальца кольцо и протянул Антону.

– Пусть будет воспоминанием о том, кому он спас жизнь.

Антон с поклоном принял дар и зажал в кулаке. Когда вернется домой, сразу пойдет на кладбище, расскажет отцу о его подопечном, потом закопает подарок глубже, под крестом.

Три года спустя.

Раон выставил дом на продажу. Три года он бродил как привидение по этажам в поисках тени той, кто снился ему каждую ночь. Это изматывало.

Разбирать спальню не стал. Пусть новый владелец сам решит, что делать с кучей, наваленной посреди комнаты. Роясь в ее вещах, он все-равно не обнаружит там ЧанА.

Четыре года спустя.

– Раон, ты видел статью? – Тэмин остановился в парке у скамейки.

– Да. Странная была журналистка.

– Роковой оппа с темпераментом, как у льдины в Северном Ледовитом океане, – провозгласил Тэун и рассмеялся.

– Даже не знаю, как реагировать на это. Это похвала или насмешка?

– Для всех ты – загадка.

– Мм, – неопределенно проговорил Раон, глядя за спину Тэмина.

По дорожке навстречу шла Ким Бёль с отцом. За руку она держала девочку. Первой реакцией было спрятаться, потом он сообразил, что Ким Бёль никогда его не видела без маски, вряд ли проведет знак равенства между инкубом и актером, который у всех на виду. Интересно, ее отец в курсе, кто он такой?

Когда они поравнялись с Раоном, Ким Су Бин остановился и поклонился в приветствии.

«В курсе». Раон поклонился в ответ.

– Ты выросла, пигалица, – прошептал он себе под нос, разглядывая девушку. Она немного вытянулась, лицо стало жестче. В ее удивительных глазах уже не было той наивности, как четыре года назад.

– Простите? – Ким Бёль подняла на него глаза. Поперхнулась, когда увидела Тэуна. Быстро успокоила себя тем, что он ее не видел никогда.

– Нет, ничего. – Раон засмотрелся на девочку. – Удивительная малышка. Она…

– Это моя сестра, – Ким Бёль заслонила собой девочку, потом подняла ее на руки. – Не бойся, Чан Ди. А вы кто такой?

– Ким Бёль! – окрикнул ее отец, не сводя глаз с Раона, который не мог отвести взгляда от Чан Ди. – Не груби! Извинись сейчас же!

– Не нужно, – Раон потряс головой. – Я действительно был невежлив. Прошу прощения, нам пора.

Он поклонился семье Ким Су Бина, сделал знак друзьям и направился к выходу из парка.

– Кто это? – восхищенно прошептал Тэун, пока они шли по дорожке, и постоянно оглядывался на оставшуюся позади Ким Бёль. – Хан Раон, откуда у тебя в знакомых такая девушка? Может, организуешь нам встречу?

– Извини, но я их не знаю, – спокойно ответил Раон и похлопал Тэуна по плечу. – Давай ты как-нибудь сам, хорошо?

– Кто это? – недовольно спросила Ким Бёль у отца, глядя вслед уходящим мужчинам.

– Актер. Хан Раон. Неужели никогда не слышала?

– Да, что-то припоминаю, – Ким Бёль действительно слышала о таком, но ей он был неинтересен. Единственная, кто ее заботил, была ее сестра, дочь инкуба. Крошка Чан Ди с такими же бездонными глазами, как у ее отца. Это было чудо, что она выжила, что выросла полностью здоровым очаровательным ребенком, несмотря на то, что родилась глубоко недоношенной.

– Он тебе не понравился? – Ким Су Бин чуть склонил голову набок, в который раз удивляясь хитросплетениям судьбы.

– Он слишком старый. И очень мрачный. Аж мурашки от него.