Read the book: «Дочковедение для пап»

© Nigel Latta, 2010

The Author has asserted his right to be identified as the author of this work.

First published in English in New Zealand by HarperCollins Publishers (New Zealand) Limited in 2010.

© Перевод на русский язык ООО Издательство «Питер», 2020

© Издание на русском языке, оформление ООО Издательство «Питер», 2020

© Серия «Родителям о детях», 2020

Предисловие
Сахар, пряности… и капелька напалма

Она сидела в своих модных джинсах и розовом топике, открывавшем гораздо больше, чем положено для тринадцатилетней девушки, – вся такая приторная, словно кленовый сироп. Впрочем, я работаю уже достаточно давно, чтобы знать, что обложка книги далеко не всегда соответствует ее содержанию. Так что лучше остерегаться таких вот чересчур «сладких» девиц – именно они, скорее всего, будут кусаться.

Ее привели папа с мамой – хотя, пожалуй, было бы вернее сказать, что ее заманили ко мне в кабинет путем угроз, мольбы и подкупа. Мама застряла в пробке, так что на данный момент мы были втроем.

Кара, благослови ее господь, недавно открыла для себя, что может добиться чего угодно, просто вселяя панический ужас в своих родителей. Она была еще недостаточно взрослой, чтобы понимать, что, возможно, существует некая веская причина, почему они так пугаются каждый раз, когда она угрожает сбежать из дома в ответ на их попытки пресечь ее непрекращающиеся требования.

– Итак, Питер, раз Аманда задерживается, может быть, начнем без нее? – предложил я отцу. – Расскажите, что вас ко мне привело.

Он кинул быстрый взгляд на дочь, которая закатила глаза, всем видом показывая, что происходящее ей абсолютно неинтересно (но одновременно она наслаждается каждой минутой разворачивающейся сцены).

– У нас… э-э-э… некоторые проблемы с нашей девочкой.

Кара глянула на него и изобразила на лице хорошо отрепетированную презрительную усмешку.

– Какие именно? – спросил я.

– Похоже, мы не можем найти общий язык.

– Ну вот еще! – вмешалась Кара. И яд в ее голосе заставил бы содрогнуться даже бывалую гадюку. – Ничего подобного, папа!

– Но ведь мы действительно в последнее время постоянно ссоримся.

– И что с того?

– А то, что это не нравится ни мне, ни твоей маме, и я уверен, что и тебе тоже…

– Если бы мама не вела себя как последняя сука, мы бы и не ссорились с ней все время!

Я видел, что Кара начинает заводиться. По моему опыту, тринадцатилетние девочки – словно динамит, долго лежащий на солнце: через какое-то время из него начинает сочиться нитроглицерин, так что достаточно небольшого толчка, чтобы все взлетело на воздух.

– Пожалуйста, не говори так о своей матери, – сказал Питер.

У большинства из нас эти слова не вызвали бы острой реакции: Питер произнес их твердо, но спокойно. Он не ругал дочь, не угрожал, не повышал голос. Он сказал «пожалуйста». Однако ничто из этого не имело значения, поскольку Кара искала лишь повод – и этот годился не хуже любого другого.

– Да пошел ты! – завопила девочка, вскакивая с кресла и заливаясь слезами. – Ты точно такой же, как она! Ты всегда принимаешь ее сторону, а меня никогда не слушаешь! Ну и катись тогда! Я не обязана оставаться и выслушивать все это!

И прежде чем Питер успел вставить хотя бы слово, она вылетела из комнаты, шваркнув дверью так, что стена затряслась.

Несколько мгновений мы сидели, ожидая, пока вокруг нас уляжется пыль – как в буквальном, так и в переносном смысле. На лице Питера появилось выражение, которое мне за годы практики доводилось видеть множество раз: смесь неловкости и смятения.

– Вы знаете, почему напалм так называется? – спросил я.

(Вот один из приятных моментов работы с мужчинами: им не нужно объяснять, что такое напалм.)

– Прошу прощения?

– Напалм. Вы знаете, откуда взялось это название?

Питер покачал головой.

– Нет, не знаю.

– Фактически оно состоит из названий двух ингредиентов, которые используют, чтобы загустить горючую смесь до состояния геля: это соли нафтеновой и пальмитиновой кислот. «На-палм».

– Вот как?

– Именно. Причем нафтеновая составляющая берется из неочищенной нефти, а пальмитиновая – из пальмового масла. Впервые эту штуку применили во время Второй мировой войны – семнадцатого июля сорок четвертого года, если быть точным, – когда напалмовые бомбы сбросили на топливный склад во Франции. А знаете, в чем секрет хорошего напалма?

– Он должен быть липким, – отозвался Питер.

– Совершенно верно, – сказал я, снова подумав о том, как замечательно работать с парнями, которые знают всякие вещи вроде того, что делает напалм таким особенным. – До этого, когда сбрасывали зажигательные бомбы, смесь растекалась и слишком быстро высыхала. Необходимо было придумать что-то, что могло бы одновременно прилипать и гореть.

– Да уж, это я хорошо знаю, – сказал Питер. – Она постоянно с нами это проделывает.

– Воспитывать дочь иногда очень непросто, – сказал я. Питер кивнул в знак согласия. – Все твердят нам о том, как это приятно, какой это сахар и пряности¹, но никто не рассказывает о напалме.

– Порой я вообще не понимаю, что с ней происходит, – пожаловался Питер. – Когда она была маленькой, все было еще ничего, но теперь… Боже милосердный! Почему кто-нибудь не напишет книгу и не расскажет нам, несчастным папашам, о том, что творится в головах у этих девчонок?

– Вообще-то в настоящий момент я как раз пишу такую книгу, и сдается мне, что вы с вашей дочкой отлично подойдете для предисловия, которое я никак не могу придумать!

Он рассмеялся.

– И о чем же будет ваша книга?

– Нечто вроде путеводителя для отцов по воспитанию дочерей. В этой книге я расскажу, почему девочки чувствуют себя такими особенными, даже когда на самом деле ничего особенного в них нет, и дам советы, сформулированные на основе встреч со множеством отцов и дочерей на протяжении многих лет.

– Какие, например?

– Допустим, не пытаться быть большой девочкой.

Питер снова засмеялся.

– И что это значит?

– Это значит, что, хотя ты и воспитываешь девочку, вовсе не обязательно для этого становиться таким, как она.

– И слава богу! – отозвался он. – Если бы я был хоть немного похож на нее, от нашего дома через пару дней остались бы только дымящиеся развалины!

В этот момент появилась Аманда.

– А где Кара? – спросила она, оглядывая мой кабинет.

– Ты знаешь, оказывается, напалм делают из пальмового масла! – сообщил ей Питер.

– Что-что делают? – озадаченно переспросила она.

Мы с Питером переглянулись, наслаждаясь чувством товарищества, знакомым лишь мужчинам, которые делятся друг с другом технической информацией об изготовлении зажигательных бомб.

Девчонкам этого не понять. Это для парней.

То же, спешу заметить, относится и к этой книге.

Глава 1
Зомби и высокие каблуки

Посмотрим правде в глаза: для большинства из нас женщины в нашей жизни представляют собой неразрешимую загадку. Мы делаем вид, будто понимаем их (потому что в противном случае нас, как правило, ожидают неприятности), но в действительности они приводят нас в полное недоумение. Почему, например, они с таким наслаждением снова и снова рассказывают нам обо всех многочисленных делах, которые выполняют на протяжении каждого дня: поднять детей, одеть, накормить, проверить домашнее задание, проследить, чтобы они причесались и почистили зубы, собрать им портфель, отвезти в школу, закупиться в магазине, не выходя за рамки бюджета, постирать одежду, сходить к доктору, забрать детей из школы, после чего развезти их, ничего не перепутав, по вечерним кружкам и секциям, затем снова домашние задания, приготовление ужина, чистка зубов, чтение книжки на ночь… Плюс ко всему, говорят они нам, они помнят имена и дни рождения их учителей, друзей и подруг, у кого из них аллергия, время наступления следующего прилива и полнолуния… А еще они работают полный рабочий день или на полставки… Но поставь их перед автомобилем со спущенной шиной – и на них нападает столбняк. Большинство женщин, стоит им проколоть колесо, тут же начинают звонить в Автомобильную ассоциацию, или своему парню, или сразу и туда и туда.

Нет, серьезно, если они так здорово могут управляться одновременно со множеством дел и выполнять все вышеперечисленное, как получается, что у них возникают проблемы с автомобильными покрышками? В этом же нет ничего сложного, верно? Это же не замена электрических систем в космическом шаттле или удаление опухоли головного мозга. Всего-то делов: поддомкратить машину, отвинтить гайки крепления колеса, снять проколотую покрышку, натянуть новую, затянуть обратно гайки, убрать домкрат.

Всё!

Не далее как вчера я получил по электронной почте любопытное письмо как раз на эту тему. В нем предлагалась новая серия реалити-шоу Survivor², где отцов оставляют на острове с тремя детьми и они должны попытаться выполнить все те дела, которые ежедневно делают мамы. Письмо было разослано среди друзей моей жены, и они радостно обменивались смайликами, периодически вставляя ROFL по поводу того, насколько все-таки мамы умные и какие папы безнадежные идиоты. Если быть честным, письмо было забавное, и я сам в одном месте не удержался от LOL, однако меня не перестает изумлять, почему представительницы прекрасного пола постоянно считают, что они по определению самые умные.

Умный человек не станет носить высокие каблуки.

Туфли на высоких каблуках, без сомнения, самый нелепый вид обуви. В них едва ли можно ходить, не говоря о том, чтобы бегать! Каждый раз, когда я вижу высокие каблуки, я думаю о том, насколько безумна идея носить то, что не только причиняет боль ногам, но и сводит на нет любую попытку убежать от зомби. Как и другие парни, я часто думаю о возможности нападения зомби. А вот женщины, похоже, о зомби вообще не думают – что, согласитесь, не очень-то дальновидно с их стороны.

Особенно я люблю, когда женщины уверяют, будто все эти высокие каблуки, косметика и прочие фу-ты ну-ты – исключительно ради нас, мужчин. Якобы они не стали бы этим заниматься, если бы мы этого от них не ожидали.

Серьезно?

Вот допустим: что будет, если женщины, собравшись все вместе, выпустят коллективное заявление о том, что они желают видеть меня на высоких каблуках или в костюме цыпленка – да хотя бы с фальшивыми пластиковыми усами? Я просто скажу «нет».

– Но мы бы хотели, чтобы ты носил дурацкие туфли, которые будут уродовать твои ноги, – скажут они.

– Ни за что, – отвечу я.

– Почему это? – спросят они.

– Из-за зомби.

– Что-о?

– Зомби! Я не стану их носить, потому что в таких туфлях я не смогу бегать. Ладно еще, если зомби окажутся британскими – медлительными и прихрамывающими. А если это будут американцы – по-настоящему быстрые и жуткие типы? Я не успею и глазом моргнуть, как превращусь в ланч, если стану убегать от них с этими штуками на ногах!

И разумеется, меня не поймут.

Зомби и высокие каблуки – эти две вещи несовместимы.

* * *

Мужчины и женщины довольно сильно различаются, верно? Ну, вообще-то не так уж сильно, но к этому вопросу мы еще вернемся. Однако при поверхностном взгляде кажется, что мы живем на разных планетах.

Например, шопинг. Большинство женщин обожают ходить по магазинам. Им даже необязательно что-нибудь покупать. Они просто смотрят. Я терпеть не могу смотреть – как и большинство парней. Единственные магазины, в которые действительно приятно просто заглянуть, – это книжные и компьютерные. От всех остальных меня начинает тошнить.

Еще одно различие демонстрируют миллионы вариаций приведенного ниже диалога, настигающего нас в кафе, гостиных, спальнях и салонах наших автомобилей каждый божий день, когда мы задаем неизбежный вопрос:

– Ты что, сердишься на меня?

– Нет.

– Точно не сердишься? Вид у тебя какой-то сердитый.

– Ничего подобного.

– Это из-за того, что я сказал насчет почты?

– Нет.

– Или потому, что я забыл после завтрака поставить тарелки в посудомоечную машину?

– Не-а.

– Может, я что-то не то сказал твоему отцу, когда он звонил сегодня утром?

– Да нет, с чего бы? Все, что ты ему говорил, звучало абсолютно нормально.

«Черт, – думаешь ты. – Я действительно что-то ляпнул ее папаше!»

– Что? Что я такого ему сказал?

– Да ничего ты не сказал!

– Нет, тут что-то есть. Я знаю, как звучит твое «ничего». Это не тот случай.

Она пожимает плечами.

«Черт!»

– Но я же был с ним предельно вежлив! Я не сказал ровным счетом ничего, что можно было бы воспринять как грубость!

– Совершенно верно, – говорит она с характерной интонацией в голосе (от которой на ум приходит искренняя доброжелательность сапога, движущегося навстречу муравью). – Ты не сказал ровным счетом ничего плохого.

На этом месте ты проводишь лихорадочный анализ, пытаясь сообразить, что такого могло произойти во время совершенно обычного, с твоей точки зрения, разговора, чтобы обернуться столь явственной угрозой.

И тут ты вспоминаешь, что, когда позвонил тесть, ты смотрел телевизор и поэтому довольно быстро передал трубку жене.

Наконец-то до тебя доходит:

– Ты что, считаешь, что мне надо было подольше поговорить с ним по телефону?

Ответа нет. Лишь ледяное молчание, с помощью которого жены без слов сообщают своим мужьям, что им наконец удалось вычислить, в чем дело.

Ладно, подобная ситуация еще ничего, поскольку мы любим своих женщин, несмотря на то, что зачастую их трудно понять, и считаем эти неловкие моменты небольшой платой за то, что проводим свою жизнь с человеком, который не является парнем. Не последнюю роль играет и то, что в наших отношениях нас только двое, так что, по крайней мере, у нас равные шансы.

Но что, если у вас рождается дочь? Что тогда, а? Для большинства отцов за известием, что у них будет дочка, обычно следует тревожное осознание того, что с этого момента численный перевес будет не на их стороне. Вы оказываетесь меньшинством в собственной жизни.

Навсегда.

Проклятье!

Возможно, вас не удивит, что многочисленные исследования³ показали, что в общем и целом мужчины предпочитают сыновей, а женщины – дочерей. Разнообразные теории, объясняющие, почему это так, крутятся вокруг идеи о том, что представители каждого из полов чувствуют себя более комфортно с такими же, как они. Моя теория гласит, что на самом деле все это неважно. Я думаю, тут все дело в цифрах – в количестве голосов.

А почему так важно количество голосов? Потому что когда вы пришли в видеомагазин и перед вами выбор из двух вариантов: смотреть «Ути-пуси фея Барби и ее любимый пушистый пони пьют чай, часть 2» или «Пиратов Карибского моря», то все решают голоса. В этот момент все сводится к количеству поднятых рук, и если вы в меньшинстве, то вам не избежать липкой розовой «жвачки» про волшебных пони и чудесных фей вкупе с треклятой Барби.

Если в собственном доме вы в численном меньшинстве, нужно попросту смириться с фактом, что вам предстоит вытерпеть огромное множество идиотских фильмов. К несчастью, здесь я ничем не могу вам помочь. Я мог бы выдать вам какое-нибудь жизнерадостное утешение насчет того, что если вы подойдете к делу с открытым сердцем и пытливым умом, то опыт совместного просмотра откроет вам новое знание о мире маленьких девочек и этот момент вы навсегда запечатлеете в памяти.

Но ничего подобного не будет.

Будет просто вечер, угробленный на просмотр очередной идиотской киношки.

Так что тут вам придется выкарабкиваться собственными силами. Со всем остальным, однако, мы вполне можем что-то сделать.

Эта книга вряд ли будет долгой, так что не стану много болтать о всякой чепухе. Я собираюсь писать коротко и (более или менее) по делу, поскольку хочу, чтобы это была книга для парней – а нам, как правило, не по душе всякие цветочки и ути-пусечки. Мне они точно не по душе. Реально меня чертовски бесят в людях любые проявления утипусечности.

«Давай уже переходи к делу, черт тебя дери», – бормочу я себе под нос в таких случаях.

* * *

Если вы отец, воспитывающий дочь в одиночку, то эта книга будет особенно кстати. Растить ребенка одному – задача не из легких, но она становится еще более трудной, если ребенок принадлежит к другой команде. Наверное, у каждого из нас имеется приблизительное представление о том, что думают мальчики и как к ним подступиться, – но девчонки? Кто может знать, что творится в голове у девчонки?

К счастью, существует – по крайней мере, на мой скромный взгляд – несколько основных принципов, которые помогут вам пробраться через наиболее заковыристые моменты девчачьей жизни, и полезные методы, которыми вы можете воспользоваться, чтобы выбраться из ямы, если уже сбились с дороги.

И вот еще такой момент: как быть со всей этой историей про половое созревание, если вы парень, а воспитываете девчонку? Ничего страшного. Расслабьтесь (насколько можно расслабиться в таком вопросе), потому что я собираюсь пройтись по всем подробностям – возможно, подробностей окажется, на ваш взгляд, многовато, но без них не обойтись. Вам потребуется знать все необходимое о так называемых женских делах, и не только в теории, но и во всех «кровавых» подробностях. Если вы оказались тем, кто должен посвятить дочь в тему о птичках и пчелках, тычинках и пестиках, а точнее – в конкретные детали определенных ежемесячных событий, то вам необходимо знать, как это делать.

Другая задача, стоящая передо мной, – помочь вам, если вы один из тех отцов, которые взялись за эту книгу не по своей воле. Я уже достаточно долго занимаюсь вопросами детского воспитания, чтобы знать, что подавляющее большинство читателей книг на данную тему – это мамы. Разумеется, найдутся и такие отцы-одиночки, которые забредут сюда самостоятельно, но немало отцов, читающих эту книгу, ни в жизни не занялись бы этим без постороннего принуждения. Как правило, происходит следующее: мама покупает книжку, читает ее сама, а потом принимается зачитывать вслух отрывки из нее папе. Если выбранные ею фрагменты оказываются достаточно смешными и информативными, папа тоже принимается за чтение. Так происходит не потому, что нам наплевать или мы не интересуемся собственными детьми, – я думаю, у отцов просто другой подход к воспитанию детей. Мы обычно считаем, что в этом деле не может быть ничего особо сложного и не так уж много такого, что мы можем испортить. В целом такой взгляд более или менее верен. Большинство из нас как-то переживают этот период – у некоторых остается больше шрамов, чем у других, но, как правило, мы все так или иначе добираемся до берега.

Соответственно, вполне может оказаться, что эту книгу попросту кинут перед вами на стол с явным ожиданием, что вы ее прочтете. Если дело обстоит так, имейте в виду, что я специально предусмотрел для вас возможность сжульничать: в конце каждой главы я прилагаю небольшой перечень основных пунктов, в которых кратко излагается ее содержание.

Так что бога ради, читайте все подряд, если вам это действительно нравится, – в конце концов, я приложил немало усилий, чтобы заполнить эти страницы словами и всякой всячиной, и позаботился, чтобы материал оказался в равной степени развлекательным и полезным. Но если чтение не для вас и вы хотите просто нахвататься по вершкам, чтобы можно было сделать вид, будто вы все прочли, то не стесняйтесь – просматривайте только резюме в конце глав.

Теперь настал момент, когда я должен объявить, что у меня самого дочерей нет. Ни одной. Собственно, дело обстоит ровно наоборот: у меня два сына. Если быть до конца откровенным – наверное, на данном этапе это будет наилучшей стратегией, – я ужасно рад тому, что у меня сыновья. Не потому, что мальчики нравятся мне больше, чем девочки, и не потому, что я думаю, будто с мальчиками легче справиться. Это не так – они просто другие. Честно говоря, причина в том, что мы имеем численное превосходство перед их матерью, так что когда доходит до голосования, какой фильм смотреть в пятницу вечером, есть неплохие шансы, что там не будет никаких фей, никакого пони и никакой Барби. (Если, конечно, это не фильм про какого-нибудь монстра, пожирающего фей, пони и Барби, – такой вариант меня вполне устраивает.) Как бы там ни было, я ужасно рад, что у меня мальчишки, потому что девчоночьи фильмы я могу смотреть, только сцепив зубы.

Однако если у меня самого дочерей нет, откуда я могу знать, что нужно отцам, воспитывающим девочек? Ну, прежде всего, я достаточно давно работаю с отцами и их дочерьми. На протяжении последних двадцати с чем-то лет я перевидал тысячи девочек, от принцесс до дьяволиц. Я видел милых послушных девочек и диких необузданных девочек, а также все промежуточные варианты. И одна из истин, усвоенных мной за это время, состоит в том, что все эти байки про слабый пол – полнейшая чушь. Девочки могут состоять из сахара с пряностями, но время от времени вам также будут встречаться и такие штуки, как напалм и медвежьи капканы на стальной пружине. Мы обсудим это немного погодя; на данный момент вам просто следует знать, что, хотя мне и не доводилось воспитывать девочек самому, я провел немало времени с огромным количеством семей и узнал пару полезных вещей насчет того, что важно, а что неважно, когда ты воспитываешь малышку, состоящую из сахара и пряностей, а также из напалма и даже медвежьих капканов.

Есть еще одна вещь, которую вам следует иметь в виду, читая эту книгу. Я постоянно повторяю это в своих книгах и выступлениях, а также во время встреч с родителями: все, что я говорю, это просто мое мнение. Оно не высечено ни на одном камне, и я абсолютно не настаиваю на своей правоте. Вы должны взвесить мои слова и прикинуть, подходят ли они для вас и вашей семьи. Ради всего святого, не верьте во что-то лишь потому, что вы прочли это в книге! Мне доводилось читать в книгах по воспитанию множество чьих-то идиотских домыслов, представленных как непреложные факты. Хуже того, я видел немало книг, где говорится что-нибудь вроде «исследования показали, что…» – и дальше следует какая-нибудь натяжка, совершенно необоснованно выведенная из этих «исследований». В главе 7 я чуть подробнее объясню, что я имею в виду.

В этой книге я действительно упоминаю данные исследований, поскольку считаю, что наука может рассказать нам много важного о мире подрастающих девочек. В конце можно найти список использованных источников, так что если хотите – можете свериться с ними самостоятельно. Я понимаю, что никто не станет этого делать, – именно поэтому люди, пишущие книжки, могут говорить в них практически что угодно абсолютно безнаказанно. Тем не менее я приложил все возможные усилия, чтобы честно изложить все, что говорят о девочках соответствующие исследования, но совершенно не обязательно верить в это лишь потому, что я так сказал.

Всегда полезно сохранять долю здорового скептицизма, когда кто-либо говорит вам, как вы должны воспитывать своих детей. Это вовсе не точная наука, здесь нет только черного и только белого. Относитесь с большой опаской к любому, кто станет утверждать, будто это так.

Тем временем моя собственная программа довольно проста. Я считаю, что вопрос воспитания детей до нелепости усложнен. Я уверен, что мы слишком много об этом думаем, слишком волнуемся о том, что в действительности не так уж важно, и что нам всем стоит успокоиться. Я считаю, что детей излишне оберегают и часто пытаются ими управлять. Нам стоило бы отойти в сторону и позволить им самим разобраться, что к чему. В детстве, если мне надоедало сидеть дома, родители попросту предлагали мне пойти на улицу поиграть.

Вы не поверите – я так и поступал.

И что еще более невероятно, я не выбил себе глаз, не чувствовал себя брошенным, не пал жертвой педофилов и не подсел на метамфетамин. Я просто играл.

В наши дни мы трясемся над своими детьми, будто они стеклянные. Это не так, и нынешний мир не более опасен, чем когда мы сами были детьми. Фактически, если уж на то пошло, он никогда не был более безопасным для ребенка. Вы мне не верите? Что ж, спустя время мы разберем этот вопрос подробнее; на данный момент просто позвольте мне заверить вас, что сальные старики не прячутся за каждым деревом, подкарауливая любого ребенка, который окажется в поле их зрения, чтобы схватить и утащить в свою нору, и что вашим дочерям и моим сыновьям необходимо жить собственной жизнью и самим общаться с внешним миром, как это делали мы, когда были в их возрасте.

Не думайте об этом слишком много – вот в чем состоит моя программа, поскольку задача воспитания детей не настолько сложна и не так чревата опасностями, как нам предлагают считать.

* * *

Еще несколько слов, прежде чем мы перейдем к делу. Если вы читали мою книгу «Сыноведение для мам», то, наверное, заметили, что некоторые ее разделы присутствуют и здесь. Причина не в том, что у меня закончились свежие идеи; просто кое-что из того, что сказано там, так же важно для отцов, воспитывающих дочек, как и для мам, воспитывающих сыновей. Я не мог оставить эти вещи без внимания лишь потому, что уже рассказал о них в предыдущей книге. Пожалуйста, не стоит думать, что я просто решил добавить книжке объема, вставив в нее уже вышедший материал. Он здесь потому, что он действительно необходим.

Ну ладно, довольно предисловий – пора переходить к делу.

Глава 2
Чего хотят отцы

Когда я писал соответствующую главу в «Сыноведении для мам», она получилась более длинной. Дело в том, что в деле воспитания детей у матерей гораздо больше запросов, чем у отцов. Это не значит, что они любят своих отпрысков больше, чем мы, – просто мамы, как правило, больше беспокоятся о разных вещах. Наши же потребности гораздо проще. Мы всего лишь хотим жить спокойной жизнью без лишних неприятностей и чтобы на нас никто не сердился.

Конечно же, отцы хотят, чтобы их дочери, да и сыновья тоже, были здоровы, счастливы и во всем преуспевали, но главным образом нас волнует, чтобы не было проблем. Именно поэтому мы безропотно уступаем требованиям наших супруг или партнерш касательно бытовых вопросов, таких как необходимость вешать на просушку коврик для ванной. Мы вешаем его не потому, что считаем, что она права или это действительно необходимо, – мы вешаем его лишь потому, что так проще. В противном случае, если мы начнем отстаивать свою правоту, разразится сцена, которая потребует от нас слишком больших усилий.

Поразительно, что женщины, с которыми мы живем, зачастую не понимают такой простой вещи. Они думают, что мы делаем это потому, что убеждены в великой ценности вывешивания ковриков на просушку.

Ничего подобного. Мы делаем это потому, что не делать – для нас энергетически невыгодно.

Примерно так же обстоит дело и с детьми, особенно с дочерями (и особенно с дочерями-тинейджерами). Мы еще потратим немного времени на рассмотрение особенностей дочерей-подростков, поскольку для большинства отцов именно здесь начинаются сложности. Первый этап, как правило, проходит достаточно прямолинейно, потому что для большинства маленьких девочек их папа – самый замечательный человек в мире. А вот тот отрезок, который начинается после, вызывает у отцов больше всего беспокойств.

Вначале в дело вступают гормоны, потом начинаются сцены, а затем возникает почти непреодолимое желание сбежать из дома. Я подозреваю, что многие мужчины, оставляющие прежнюю жизнь, чтобы вступить во Французский иностранный легион, на самом деле бегут от трудностей со своими подрастающими дочерьми. Впрочем, это все же довольно радикальное решение. Если вы мне не верите, вбейте в поиск на YouTube слова «иностранный легион» – и сами поймете, что хотя это может казаться ужасно романтичным и довольно заманчиво (особенно если подростковое «воспаление» дочери накрыло вас в тяжелой форме), но все же есть гораздо менее драматичные способы решать проблемы.

Еще одно желание, объединяющее многих отцов, – не дать дочери связаться с каким-нибудь идиотом. Такое стремление может показаться патриархальным, но трудно, будучи отцом, не чувствовать себя хотя бы капельку патриархом. Я думаю, будет справедливым утверждать, что почти все отцы относятся к мальчикам с изначальным недоверием, причина которого ясна как день: все мы когда-то были такими же, поэтому знаем, что под всеми этими «пожалуйста» и «спасибо» их на самом деле интересует только одно.

Ну уж нет.

Только через мой труп!

Более того, рано или поздно она выйдет замуж за одного из этих мальчишек или просто начнет с ним жить. Порой не знаешь, какой вариант хуже. Также мы знаем, поскольку сами были парнями, что по мере того, как игра набирает обороты, отцы начинают терять влияние на своих дочерей. Наступит день, когда она начнет слушать его больше, чем тебя, что снова приводит нас к вопросу: как сделать так, чтобы она не связала свою жизнь с идиотом?

Это непросто, но возможно.

Итак, в общем и целом вот и все, чего, на мой взгляд, хотят отцы от своих дочек: мы хотим, чтобы они были счастливы, здоровы и успешны (определение всех этих понятий они могут выбрать по своему разумению), и мы не хотим, чтобы они связали свою жизнь с идиотом.

Не так уж много, правда?

Подсказки к главе

Чего хотят отцы

• Мы хотим, чтобы наши дети были счастливы и здоровы.

• Мы хотим большой телевизор с плоским экраном и свободу смотреть то, что нас интересует (и даже то, что не очень).

• Главным образом мы хотим избежать любых проблем.

• И еще мы не хотим, чтобы наша дочка связалась с идиотом.

Глава 3
Девочки, книги о воспитании, «специалисты по подросткам», а также книги о воспитании девочек, написанные «специалистами по подросткам»

Мне постоянно приходится сталкиваться с такой дилеммой: я искренне верю, что причина, почему многие родители теряют веру в себя и в правильность своих суждений, по большей части заключается в огромном количестве треклятых «специалистов», которые говорят нам, что делать. Слишком много чертовых книг по детскому воспитанию и слишком много чертовых телепередач, посвященных тому же вопросу! И тем не менее я по-прежнему чувствую, что обязан писать книги наподобие этой, а время от времени проводить телепередачи по вопросам детского воспитания.

«Погоди-ка, – думаете вы, – но если ты пишешь все это, как ты можешь говорить, что проблема заключается в книгах по воспитанию?»

Очень просто. Вот я это сказал. Только что.

«Но ведь это же э-э…немного чересчур, нет? Ты жалуешься на то, что книг по воспитанию слишком много, и тут же подсовываешь нам еще одну книгу?»

Еще бы! Кому это знать, как не мне!

«Так почему же ты это делаешь?»

Потому что я, в общем, довольно ленивый парень.

«В каком смысле?»

Я ленив. Я понял, что есть только два способа рассказать мамам и папам, что, по моему скромному мнению, градус безумия в наши дни немного зашкаливает. Первый способ – обзвонить каждого из них и поговорить лично, но это займет ужасно много времени (к тому же неминуемо придется столкнуться с языковыми трудностями). Второй способ – написать об этом в книжках или пойти на телевидение. В общем и целом второй вариант показался мне гораздо более легким и простым.

«Но зачем нам нужна еще одна книга по воспитанию детей?»

Она нам не нужна.

«Что-о?!»

Она нам не нужна. Нет, правда. На самом деле большинство людей неплохо справляются с воспитанием своих детей сами. И из большинства таких детей вырастают вполне приличные люди.

«Так зачем тогда писать об этом что-то еще?»

Потому что, как ни парадоксально, лучший способ убедить людей, что им не нужны специалисты, которые учат их воспитывать своих детей, – написать об этом специальную книгу. К тому же за годы практики я познакомился со многими умными родителями, которые рассказали мне немало интересных историй, и было бы обидно не поделиться хотя бы частью из них со всеми остальными.

«То есть на самом деле ты не собираешься учить нас воспитывать наших дочерей?»

Нет, не собираюсь – за исключением тех страниц, где я буду это делать. И еще я сразу предупреждаю: вы не должны верить всему, что я говорю, не проверив самостоятельно, подходят ли мои советы к вашей ситуации. Кроме вас самих ваших детей никто не воспитает, так что вам следует подвергать сомнению все, что вам говорят о том, что для них хорошо, а что плохо. Все, что вам может дать кто-то другой, это в лучшем случае его мнение. Ни больше ни меньше. Вы должны сами решить для себя, какое значение этому мнению придавать.

* * *

Мне бы не помешало четко определить свою позицию в отношении девичьего вопроса в целом. Это важно, потому что я – парень, который пишет книгу о том, как воспитывать девочек. В книгах по воспитанию всегда прослеживается какая-то идеология, какое-то авторское мировоззрение – оно может быть обозначено явно, а может быть скрыто, но в любом случае именно оно определяет подсказки и советы, которые автор дает читателям. Например, если автор считает, что некоторые «мальчиковые» вещи девочкам недоступны, то он будет вести свой рассказ с этой позиции. Возможно, он захочет больше распространиться насчет того, что вы должны научить своих девочек быть мягкими и добрыми, чтобы в полной мере выразить свою исконную материнскую девочковость. Или если он думает, что Бог не случайно создал мальчиков и девочек разными «и вместе им не сойтись»⁴, то такая книжка тоже будет написана в определенном ключе. Вот почему, учитывая вышеприведенные соображения, я полагаю, что для авторов достаточно важно откровенно обозначить свои убеждения.

Я полностью за то, чтобы девочки были мягкими и добрыми, не вижу в этом ничего плохого; но я смотрел «Чужого» – все четыре фильма – и думаю, что не менее важно, чтобы девочки были способны навалять гаду не хуже любого парня. Рипли, она же Сигурни Уивер, не стала вопить, когда потянула лодыжку, а разделалась с инопланетным уродом жестоко и беспощадно. Разумеется, это не значит, что все девочки обязаны быть такими же крутыми, как Рипли, но мне кажется, что в девчонках запрятано не меньше крутости, чем в мальчишках. Мы еще вернемся к этому вопросу в главе 18, которую я озаглавил «Полумиф про слабый пол». Способность навалять у девочек, возможно, не всегда настолько явно выражена, как у мальчиков, но я думаю, она у них есть.

В наши дни мы много слышим про Марс и Венеру, мол, какие они разные и все такое. Мужчины и женщины действительно чувствуют, что они во многом различаются, так что велик соблазн поверить, что мы на самом деле с разных планет. Даже если забыть про нелепую обувь, которую носят женщины, есть еще куча других вещей. Но означает ли это, что наши мозги устроены по-разному?

Ничего подобного.

Немного позже я остановлюсь на этом подробнее, потому что о таких вещах стоит думать, если вы воспитываете девочек. На данный момент скажу только, что я считаю, что девочки могут делать практически все что угодно. Да, они не могут пˆисать стоя, но помимо этого, как мне кажется, они способны делать все то же самое, что и мы, и ничуть не хуже. Если бы Барак Обама не был таким красавчиком, вполне возможно, что сейчас в Соединенных Штатах была бы первая женщина-президент. Впрочем, у нас в Новой Зеландии это не новость, поскольку мы не только первая страна в мире, давшая женщинам право голоса, – нашей страной уже многие годы управляет женщина.

Таким образом, вкратце моя позиция по данному вопросу звучит так: девочки могут выглядеть непохожими на нас, их голоса могут сильно отличаться от наших, они могут любить другие вещи и говорить об этих вещах совсем не так, как мы, и чаще всего у них возникают серьезные проблемы с заменой автомобильных покрышек, но тем не менее я считаю, что у нас гораздо больше сходств, чем различий. На данном этапе такое утверждение может звучать немного глупо, особенно учитывая то, что я сказал в предыдущей главе, но оставайтесь со мной, и мы вернемся к этому вопросу спустя несколько перегонов.

Самое главное – я считаю, что наши дочери способны делать все те же вещи, что и наши сыновья, в том числе пилотировать вертолеты огневой поддержки «Апач», управлять мультинациональными корпорациями, носить короткие стрижки, строить мосты, боксировать, сжигать лифчики, трансплантировать почки, вести записи совещаний и проводить совещания, приносить кофе и заказывать кофе, арестовывать преступников и самим совершать преступления, делать детей, писать книги, жонглировать, рыть канавы, петь песни и стучать в гонги.

Все это и гораздо, гораздо больше.

Подсказки к главе

Книги о воспитании и «специалисты по подросткам»

• В любой книге по воспитанию имеется какая-то определяющая идея.

• Моя состоит в том, что я считаю, что воспитание детей превратилось в чересчур сложную задачу, которую мы принимаем слишком всерьез.

• Важно не забывать о том, что любой совет по воспитанию вашего ребенка – это всего лишь чье-то мнение. Не верьте ничему, что вам говорят относительно того, как вам воспитывать ваших детей, пока самостоятельно не убедитесь, что это вам подходит.

Глава 4
Основы девочкознания: два главных этапа воспитания дочерей

Мне кажется, будет справедливо утверждать, что для большинства отцов процесс воспитания дочерей делится на два основных этапа: до полового созревания и после него. Ничего сложного.

Довольно скоро после того, как дочка появляется на свет, многих отцов начинают беспокоить мысли о ее предстоящем половом созревании. Сколько бы стадий развития детей ни выделяли психологи и всевозможные исследователи, большинство отцов видят лишь два основных отрезка: первый (который в общем и целом достаточно прост и понятен) и второй (в котором тоже нет ничего сложного, но неискушенного отца он может сбить с толку и даже напугать).

В этой главе я не намерен разбираться с модными психологическими теориями детского развития. Они существуют, с ними можно ознакомиться, но на переднем крае воспитательной работы модные психологические теории немногого стоят.

По моему опыту, здесь идет в зачет только выдержка.

Так что вместо того, чтобы вникать во все эти запутанные измышления, я попросту разобью весь процесс на два этапа.

Первый этап: начиная с рождения и примерно до десяти лет

Большинство отцов не видят особых сложностей на первом этапе воспитания девочек. По большому счету это так и есть. Я не хочу сказать, что можно вырастить маленькую девочку, вообще не столкнувшись с проблемами (их наверняка найдется немало), но большинство отцов, с которыми я разговаривал, отзывались об этом начальном периоде как о самом спокойном. Причина состоит в том, что вы – ее папа, а значит, по крайней мере на протяжении первого времени вы попросту не можете быть в чем-то не правы. Это не значит, что у вас время от времени не будут возникать ссоры (они будут), но на глобальном уровне маленькие девочки чаще всего считают своих отцов потрясающими парнями.

Несмотря на вышесказанное, первые десять лет представляют собой невероятно важный период в жизни девочки, поскольку именно тогда она начинает познавать мир и формировать собственные идеи о том, что все это значит и каково ее место в нем. Когда она еще очень маленькая, то вынуждена иметь дело с такими сложными вопросами, как «зачем нужна паутина» или «откуда берутся обезьянки». Если вы задумаетесь на тему того, что дети появляются в этом мире, не зная про него практически ничего, и о том, как мало у них времени, чтобы во всем разобраться, то нетрудно понять, что первое десятилетие для них это время невероятных загадок и глубочайших размышлений. Помимо вопросов касательно паутины и обезьянок, малышка должна попытаться понять, кто такие девочки, насколько они ценятся по сравнению с мальчиками и что означает великое разнообразие женских образов, с которым она встречается, когда включает телевизор или открывает журнал. Перед ней встают серьезные вопросы, каждый из которых, очевидно, требует ответа:

• Красивая ли она?

• Умная ли она?

• Что важнее – быть умной или быть красивой?

• Станут ли люди ее больше любить, если она будет умной или если будет красивой?

• Сильная ли она? И надо ли ей быть сильной?

• Чем занимаются девочки? И чем они не могут заниматься?

• Правда ли, что она может делать все то же, что и мальчики? И если да, то хочет ли она это делать?

Стоит только задуматься обо всей массе вещей, которую ваша дочка должна хотя бы попытаться впихнуть в свою голову на протяжении первых 10 лет, и вам должно стать ясно, что на вас возложена весьма значительная миссия – помочь ей разобраться во всем этом. Вряд ли вас устроит, если ей придется искать ответы в окружающей ее дешевой поп-культуре.

Поэтому, на мой взгляд, будет ошибкой спустить этот первый период на тормозах лишь потому, что он кажется более спокойным, чем следующий. Первый этап важен как время подготовки ко второму. Я считаю совершенно необходимым относиться к первому периоду как к площадке, где закладываются основы ваших будущих взаимоотношений, которые помогут вам обоим благополучно пережить второй период. Если вы напортачите в начале, то в дальнейшем придется значительно тяжелее.

Это как если бы Эйзенхауэр утром 5 июня 1944 года собрал своих генералов и сказал: «Я думаю, пора нам пойти и надрать этим нацистским ублюдкам задницы, а, парни? Как насчет завтра?» Разумеется, это было бы невозможно, потому что нельзя планировать такие действия, как вторжение союзников в Европу, накануне события. Это невозможно делать наспех в последний момент. Подобные дела требуют времени, поскольку в процессе возникает множество технических вопросов, которые должны быть решены. То же самое можно сказать и о воспитании дочерей. Вы не можете просто заявиться в последний момент и ждать, что все пойдет так, как вы хотите. Точнее, можете, но скорее всего, это не сработает.

Чтобы вам помочь, я составил список из пяти важнейших задач, на которых предлагаю вам сосредоточиться на протяжении первого этапа.

1. Застолбите свою заявку как можно раньше. Если вы хотите участвовать в жизни своей дочери впоследствии, вы должны участвовать в ней с самого начала. Возможно, вам еще надоест слушать об этом, так как я собираюсь и дальше занудствовать по этому вопросу, но лишь потому, что он действительно чертовски важен. Причем в этом нет ничего трудного: все, что от вас требуется, – проводить с дочкой какое-то время.

2. Найдите общие интересы. Иногда вся эта девочковость оказывается естественным препятствием для отношений дочери с отцом, поскольку мы, похоже, запрограммированы на то, чтобы любить разные вещи. Если вы пустите дело на самотек, есть риск, что в итоге у вас с дочерью окажется не так уж много общего. Пока девочка маленькая, ее будет интересовать практически все, что интересует вас, поэтому с вашей стороны будет благоразумно найти какое-нибудь дело, которым вы сможете заниматься вместе, когда она подрастет. Это может быть рыбалка, горные прогулки – в общем, все что угодно, что цепляет вас обоих.

3. Станьте тем человеком, к кому она приходит за советом. Вы, несомненно, хотите, чтобы ваша дочь, когда вырастет, обращалась к вам со своими проблемами. Сделать это можно, если вы с самого начала ясно дадите понять, что готовы в любой момент выслушать ее и помочь найти выход из ситуации. Множество отцов откладывают это на потом, пока не становится слишком поздно. Едва ли можно ожидать, что дочка внезапно придет к вам за помощью в тринадцать лет, если предыдущие десять вы только и делали, что отмахивались от нее. Проблемы пятилетней девчушки могут показаться несколько тривиальными, но вам следует напоминать себе, что это тренировка перед гораздо более серьезными проблемами.

4. Сделайте все, чтобы она каждый вечер ложилась спать, зная, что вы рядом. Даже если у вас был плохой день, даже если она заснула в углу, куда вы ее поставили за плохое поведение, даже если она целый день писала вам записки о том, что вы плохой папа и она хочет себе другого, – позаботьтесь о том, чтобы она всегда ложилась спать, зная, что вы рядом с ней. Это очень простая вещь – как и большинство действительно важных вещей, по моему опыту.

5. Получайте как можно больше удовольствия. Дети бывают маленькими лишь однажды, и важно это помнить. Одно мгновение ваша дочь маленькая девочка, но вот это мгновение прошло, и его уже никогда не вернуть. Постарайтесь выделить как можно больше времени для того, чтобы как следует насладиться этой частью пути. Мне доводилось говорить со многими отцами, жалевшими, что они проводили слишком много времени на работе и слишком мало со своими детьми. Не станьте одним из них.

Последний пункт особенно важен. Как я уже сказал, дети бывают маленькими только однажды, и даже несмотря на то что порой они могут казаться обузой, это время закончится прежде, чем вы успеете заметить. Другого детства у вашей дочери не будет – так что постарайтесь проводить с ней столько времени, сколько сможете, и получить от этого столько радости, сколько сможете.

Примечание об играх с девочками

В одном весьма показательном исследовании⁵ авторы наблюдали за тем, как мамы и папы детей дошкольного возраста реагируют на рискованные игры своих отпрысков. Исследователи наблюдали за поведением родителей, чьи дети выполняли две задачи: переходили по лестнице-горке высотой 1,5 метра и проходили и спрыгивали с бруса высотой 1 метр. Они обнаружили, что к дочерям отцы держатся ближе, чем к сыновьям, и более внимательно их страхуют. То есть, по-видимому, существуют достаточно убедительные доказательства того, что отцы склонны беспокоиться о безопасности своих дочерей гораздо больше, чем о безопасности сыновей.

Тут дело вот в чем: если мы хотим убедить своих дочерей, что они могут делать все что угодно, мы должны демонстрировать им это своими действиями. Девочки-дошкольницы физически способны проделывать все то же самое, что и мальчики. Чего вам совсем не надо, так это чтобы вы в результате подсознательной веры в то, что они более уязвимы, чем мальчики, фактически научили их бояться окружающего мира. Уверенность в себе рождается из самостоятельных достижений, а не тогда, когда родители трясутся над вами, готовые вас поймать, как только вы оступитесь.

Очень может быть, что она разобьет коленки или даже сломает руку, но у девочек подобные травмы заживают так же быстро, как и у мальчишек.

Еще одно примечание насчет несколько сомнительного вопроса о физических контактах с девочками

Когда я еще только собирался писать эту книгу, ко мне в кабинет заглянул человек. Он проходил мимо, увидел мое имя на двери и решил зайти, чтобы попросить меня подписать для его жены экземпляр моей книги. (Ума не приложу, почему людям обязательно нужно, чтобы книгу подписывал именно автор. Я уже давно решил, что проще самому подписывать за авторов книги, которые я покупаю, все равно ведь никто не узнает правды. Поэтому если вы посмотрите на мою книжную полку, то найдете там «Противостояние» Стивена Кинга с посвящением: «Найджелу – одному из моих самых старых и дорогих друзей. С наилучшими пожеланиями, Стивен». Также у меня есть «Дерзость надежды» Барака Обамы, где написано: «Спасибо, Найджел! Без тебя я бы не справился. Президент Обама». Но, наверное, больше всего я горжусь своим экземпляром «Макбета» с нижеследующей дедикацией: «Что имя? Роза пахнет розой, но Найджелом я назову ее! Уильям Шекспир. P.S. Спасибо за подсказку насчет ведьм, я реально задолбался придумывать для них заклинание».)

Итак, подписывая этому человеку свою книгу, я спросил его, какие темы он бы хотел видеть в книжке для отцов, растящих девочек. Первое же, что он ответил, это что он хотел бы знать, в каком возрасте дочерей уже не стоит обнимать.

– Сколько лет вашим дочкам? – спросил я.

– Семь и девять.

– И что вы хотите узнать об этом?

– Ну, вы же понимаете, когда постоянно слышишь все эти истории о том, как отцов обвиняют в том, будто они пристают к собственным дочерям, не хочется сделать что-нибудь такое, что могут понять неправильно. Особенно когда девочки достигают определенного возраста и, наверное, тоже начинают чувствовать себя немного неловко.

– То есть вы хотите знать, когда следует прекращать выражать свою приязнь через физический контакт? – спросил я.

Мне нравился этот парень, даже несмотря на то что мы только что познакомились. Наверняка он был отличным отцом. У меня не было никаких научных доказательств этого предположения, никаких свидетельств, помимо внутреннего чутья. Иногда это просто видно.

– Совершенно верно, – кивнул он.

– Никогда.

Он рассмеялся – и это прозвучало замечательно. Это был смех человека, который знает, что он делает то самое дело, ради которого был послан на эту землю. Он был настоящим отцом!

– Этого не следует прекращать никогда, – продолжал я. – Возможно, вам стоит обращать больше внимания на ее реакцию, когда начнется созревание, но если вы достаточно чувствительны к таким вещам, то поймете, когда стоит ее обнять, а когда лучше оставить в покое. Но прекращать не следует никогда, потому что она всегда будет нуждаться в этом.

– Но как же все эти истории про сексуальные домогательства?

– Я двадцать лет работаю с подростками, которые подверглись сексуальным домогательствам, и с людьми, которые это делали, и за все это время у меня не было ни одного случая, когда ребенок неправильно интерпретировал искренние намерения своего отца. Дети отлично знают, когда все правильно, а когда не очень. Если вы делаете что-то плохое, они это почувствуют. Может быть, они не сразу смогут об этом говорить, но знать они будут. Верно и обратное: если вы хороший отец, который просто хочет обнять свою дочку, она будет знать это.

– Но как же все эти случаи, о которых рассказывают по телевизору?

Я пожал плечами:

– Я не говорю, что такого не бывает. Были случаи, когда отцов обвиняли в вещах, которых, на мой взгляд, они не могли сделать, но практически всегда это происходило в ходе какого-нибудь отвратительного спора об опеке, когда единственным человеком, которому ребенок якобы раскрыл какие-либо подробности, оказывалась озлобленная бывшая супруга или партнерша. Впрочем, такие случаи достаточно редки, поскольку, когда ребенок признается, что с ним делали что-то плохое, обычно совершенно очевидно, кто этот человек и что он с ним делал.

– Так значит, я могу по-прежнему обнимать моих дочерей? – спросил он.

– Конечно, – кивнул я. – Обнимайте сколько хотите!

– Уфф! – воскликнул он с явным облегчением.

Вот уж воистину уфф!

Поневоле задаешься вопросом: до чего мы, черт побери, докатились, если хорошие отцы должны беспокоиться о том, когда им следует прекращать обнимать своих дочерей? Как мы дошли до это?

Уфф и еще десять раз уфф.

Второй этап: все, что происходит после окончания первого этапа

Все это мы будем рассматривать достаточно детально на протяжении остальной части книги, в особенности начиная с главы 14. Некоторые последующие главы будут относиться как к первому, так и ко второму этапам, другие – только ко второму. Все это вполне очевидно, так что я не стану больше распространяться на этот счет.

Давайте просто двинемся дальше.

Подсказки к главе

Основы девочкознания

• На самом деле для отцов важны только два основных этапа развития их дочерей: первый, охватывающий весь период до начала полового созревания, и второй, включающий в себя всю ее последующую жизнь.

• Большинство отцов находят первый этап вполне несложным.

• Тем не менее не надо недооценивать важность первого этапа лишь потому, что он проще. Именно тогда закладываются основы отношений, которые помогут вам обоим пройти второй этап.

• Как этого достичь?

• Как можно раньше застолбить заявку.

• Найти с дочерью общие интересы.

• Стать тем, к кому она обращается за помощью.

• Сделать так, чтобы она каждый вечер засыпала, зная, что вы рядом.

• Получать от этого максимум удовольствия.

• С девочками, как и с мальчиками, необходимо играть жестко и позволять им рисковать.

• Физические выражения приязни важны и нужны независимо от возраста девочки.

Глава 5. Девчачьи разговоры: как с ними общаться

Наверное, лучший пример, какой можно привести относительно разницы в мужском и женском общении, – это то, как мы воспринимаем телефонные разговоры с родителями. Разговоры жены с ее родителями, как правило, длятся дольше, чем ваши разговоры с вашими родителями, но настоящие различия проявляются после того, как она вешает трубку. Мужчины обычно в таких случаях спрашивают что-нибудь вроде: «Ну, как там твои предки?»

Задавая этот вопрос, мы в действительности хотим знать лишь самое основное: живы ли они и все ли у них в порядке? Но женщины интерпретируют это как просьбу пересказать весь разговор слово в слово. К нашему отчаянию, они порой еще и пытаются выдать нам подробный отчет в середине телепередачи, которую мы в это время смотрим, потому что считают, что состояние их родителей заботит нас больше, чем то, что показывают по телевизору. Нет, вообще-то в целом это, конечно, так, но в данный конкретный момент нас все же больше интересует телевизор.

Как бы было замечательно, если бы они просто клали трубку и сообщали: «Ну что ж, они оба живы и здоровы, и вообще у них все хорошо».

Нет, честно: что еще о них нужно знать?

Это работает и в обратную сторону: не успеваем мы положить трубку, как она спрашивает:

– Ну, как твоя мама?

– Нормально.

– А отец? Что они вообще там поделывают?

– Да в общем… не знаю… Как обычно.

– Что она тебе сказала?

Вы пожимаете плечами:

– Ничего особенного. Они оба живы-здоровы.

– Но ты говорил с ней целых двадцать минут, должна же она была тебе что-то рассказать?

– Э-э… ну да. Но в целом все в порядке.

Она начинает хмуриться, и с этого момента вам нужно быть очень осторожным, поскольку это может стать началом серьезной разборки, так что вам стоит проявить удвоенную бдительность.

Почему мужчины и женщины настолько по-разному говорят обо всем? В какой-то мере мы рассмотрим это в дальнейших главах, посвященных характеру и мышлению, но в основном дело здесь в том, что мужчины и женщины существуют в различном культурном пространстве. Я не хочу сказать, что мы пришли с Марса, а они с Венеры, но я действительно считаю, что между мужчинами и женщинами есть фундаментальное отличие в том, как они удовлетворяют свою потребность в общении. Дело не в том, что какие-то способы общения правильные, а другие неправильные, – просто надо иметь в виду, что порой мы делаем это совершенно по-разному.

Сбор информации

Когда общаются мужчины, у них почти всегда есть определенная цель; когда общаются женщины, целью зачастую является сам процесс общения. На работе, как мне кажется, мужчины и женщины примерно одинаково нацелены на результат, но в личных взаимоотношениях, контактах с любимыми людьми и друзьями мы действительно говорим по-разному.

Итак, что это может означать для вас как для отца девочки? Означает ли это, что вы должны научиться говорить как девочка? Может, вам надо привыкнуть сидеть за столом с пластмассовым чайным прибором и вести беседы о феях и пони? Должны ли вы выслушивать ее бесконечные пересказы, кто кому что сказал или сделал в этот день в школе?

Иногда нет, иногда да.

Если у вас дочери, вы имеете огромное преимущество в том, что девочки обычно гораздо более охотно рассказывают о своих делах, чем мальчики. С мальчиками ваша задача, как правило, заключается в том, чтобы выудить из них необходимую информацию; с девочками дело обстоит ровно наоборот.

Могу привести конкретный пример: мой сын, которому на момент написания этой книги исполнилось девять лет, когда я начинаю расспрашивать, как прошел день, отмалчивается как партизан. Его обычный ответ – «нормально». Порой, уступив моему натиску, он может рассказать кое-что из своей школьной жизни, но не более того. По правде говоря, я думаю, что даже если его школа сгорит дотла, он все так же скажет «нормально».

Сравните это с ответами, которые я получаю, задав тот же вопрос его лучшей подружке, которая учится с ним в одном классе. Замечательная девчонка! Все, что ей нужно, это чтобы вы спросили у нее, как дела в школе. Вы узнаете в мельчайших подробностях все, что произошло с тех пор, как вы в последний раз задавали этот вопрос. Для нас это лучший способ оставаться в курсе событий. Она не только знает, как дела у других людей, она также осведомлена о том, чьи родители в разводе, кто из детей живет с папой, а кто с мамой, а зачастую даже может кое-что рассказать о прошлой жизни пап и мам своих одноклассников.

То, что она в девятилетнем возрасте смогла выяснить все эти вещи, на мой взгляд, служит свидетельством естественной склонности девочек к сбору информации о своем окружении. Я убежден, что самые лучшие шпионы получаются из девятилетних девочек. Просто сбросьте их с самолета над местной школой – и вы получите доступ к любым необходимым вам сведениям. Гарантирую, что маленькая подружка моего сына сможет раздобыть коды запуска советских ракет меньше чем за неделю.

Большая тройка

Людям часто кажется, что обычный акт коммуникации с другим человеческим существом по сложности приближается к ракетостроению. По теории общения написано несчетное количество книг. Некоторые из них могут быть полезны, другие, скажем так, несколько глуповаты.

Порой единственный способ что-то сказать человеку – это просто сказать ему это.

Я не считаю, что человеческое общение имеет отношение к ракетостроению, за исключением, разумеется, варианта, когда двое ученых обсуждают строительство летательных аппаратов на реактивной тяге. Для простых смертных, однако, общение означает разговоры о всякой всячине. Ни больше ни меньше.

Итак, вот мое руководство по девчачьим разговорам для пап в трех простых пунктах. Здесь нет ничего сложного, никаких специальных терминов или формул для запоминания.

1. Сделайте усилие. Вы не должны делать ничего конкретного – просто сделайте хотя бы что-то. Общение не происходит само по себе: для разговора нужны по меньшей мере два человека. Если вы прикладываете усилие, чтобы показать дочери, что она вам интересна, то даже если вы скажете что-то не так, все же вы дадите ей то, что ей необходимо больше всего остального: свое время.

2. Не пытайтесь решать все ее проблемы. Стоит помнить о том, что девочки не всегда хотят, чтобы вы взваливали на себя их трудности, иногда они просто хотят поговорить о своих чувствах. Для нас это может быть сложно, поскольку, будучи существами практическими, мы тут же пытаемся решать проблемы за них. Однако иногда для девочки важно именно поговорить о проблеме, а не найти выход. Конечно, время от времени вам придется заниматься и решением проблем, потому что она будет ждать этого от вас, но не делайте этого постоянно. Ей просто нужно рассказать кому-нибудь о том, что она чувствует.

3. Задавайте ей вопросы. Вопросы не только позволяют получить информацию, но и помогают установить связь между отцом и дочерью. Если вы задаете вопросы, тем самым вы показываете ей свой интерес, а это очень важно. Опять же, большинство мужчин, будучи нацеленными на практический результат, предпочитают задавать лишь такие вопросы, которые позволяют им понять проблему, после чего тут же принимаются высказывать свои идеи о том, как с ней можно справиться. Не скупитесь – спрашивайте побольше, им это нравится.

Вот и все. Просто, как раз-два-три.

Нет, конечно, я мог бы наворотить здесь гораздо больше сложностей, но мне вовсе не кажется, что в нашем мире так уж скучно жить. Вам вовсе не надо учиться говорить как девочка, но разговаривать со своей дочерью действительно необходимо; причем по большей части говорить будет она, а вам достаточно только слушать. Чем больше времени вы этому уделите, тем увереннее она будет себя чувствовать (и будет способна впоследствии справиться с триллионами испытаний, которые подкинет ей жизнь).

Отец, который временно лишился рассудка, голоса и дочери

Проговорив с семейством Бартлеттов около десяти минут, я понял, что не могу продолжать, не обратив их внимания на довольно крупное толстокожее животное, разместившееся в углу моего кабинета…

Миссис Бартлетт была юристом, мистер Бартлетт – бухгалтером, а Салли Бартлетт – кошмарным четырнадцатилетним подростком. Впрочем, она не всегда была кошмарной; можно назвать это «ситуационной кошмарностью». До одиннадцати лет Салли была вполне милой девочкой, но потом испортилась. Не в том смысле, что она душила котят или грабила банки, просто она была все время чем-то недовольна и на что-то обижена. Родители привели ее ко мне, поскольку она постоянно с ними скандалила.

Однако вовсе не девочка была, образно выражаясь, тем слоном, который привлек мое внимание. Настоящий слон располагался ближе к углу комнаты и заключался в том факте, что мистер Бартлетт за всю беседу едва ли проронил два слова. Фактически он не просто не разговаривал, он делал нечто прямо противоположное – сидел, распространяя вокруг себя ауру унылого молчания, пока его жена и дочь пытались как-то выправить ситуацию.

– Э-э, давайте-ка прервемся на минуточку, – сказал я. – Прежде чем продолжать, мне нужно выяснить одну вещь.

Они посмотрели на меня. Точнее, на меня посмотрели родители, а Салли лишь закатила глаза и уставилась на некую точку над моим столом, которая, очевидно, вызывала у нее раздражение.

– Почему вы ничего не говорите? – спросил я у мистера Бартлетта.

Он поерзал на стуле с несколько смущенным видом, как будто ему было непривычно принимать участие в таких беседах.

– Я так понял, что, когда Салли рядом, мне лучше помалкивать, потому что я все время говорю что-нибудь не то.

– Не то? – переспросил я. – Это что же, например?

– Честно говоря, я и сам не знаю. Кажется, что бы я ни сказал, все равно это будет не то, что надо.

Я взглянул на Салли: благословенное дитя умудрялось одновременно выглядеть оскорбленным, подавленным и раздражительным – все эти чувства сливались на лице девочки в одну болезненную гримасу.

– Мне не кажется, что ее так уж сложно обидеть, – заметил я. – У девочки, похоже, врожденный дар обижаться.

Девочка окинула меня уничтожающим взглядом и отвернулась.

– Вау! – воскликнул я. – Вот это было просто здорово! Таким взглядом можно мух убивать! Из тебя получился бы отличный инсектицид: ты можешь за один присест уничтожать полчища мух, и к тому же это будет абсолютно экологически безопасно!

Отец девочки засмеялся.

Салли не ответила.

– Так что же, вы действительно все время молчите, когда она рядом?

– Нет, конечно, что-то мне приходится говорить, но я стараюсь сводить свои фразы к минимуму.

– Почему? Потому что вы боитесь сказать что-то не то?

Он кивнул.

Я прекрасно его понимал. Он напоминал мне солдата Первой мировой, который наотрез отказывается вылезать из окопа и продвигаться к немецким позициям по весьма разумной причине: он видит, что всех, кто так делает, косит огонь пулеметов.

– Вы как солдат Первой мировой, который отказывается вылезать из окопа и наступать на врага, весьма обоснованно не желая попасть под огонь немецких пулеметов, – озвучил свою мысль я.

Он рассмеялся.

– Да, возможно, вы правы.

– Ваша единственная ошибка в том, что немцы использовали настоящие пули, а она просто блефует. Она стреляет холостыми, надеясь всех запугать и сбить с толку настолько, что они ничего не заметят.

Салли мрачно взглянула на меня и презрительно фыркнула.

– Видите? – сказал я ее отцу, демонстрируя полное отсутствие крови и размазанных по стулу кишок. – Холостые! Сколько бы она ни прожигала меня взглядом, на мне ни царапины!

– Я никогда не думал об этом с такой стороны, – сказал он.

– Не заботьтесь о том, чтобы сказать что-то правильное, – такой вещи попросту не существует. Просто говорите что угодно и смотрите, что произойдет дальше. Если вы позволите ей себя запугать и заткнуть вам рот, то будете жить в окопах годами. Вылезайте на бруствер и спляшите джигу! Ваша задача – вовлечь противника в интеллигентную и приятную беседу; да хоть и в неприятную, если на то пошло. Делайте что угодно, только не прижимайтесь к земле из-за нескольких холостых очередей. Вы нужны ей как тот, кто ведет, а не тот, кто отступает!

Он несколько мгновений подумал, потом взглянул на дочку.

– Это правда? – спросил он ее.

– Нет! – отрезала она.

Он снова перевел взгляд на меня. Я подбодрил его кивком.

– Ну, а я думаю, что правда, – сказал он. – С этого момента я буду говорить все, что думаю, а тебе придется научиться как-то жить с этим.

Она вздохнула, как вздыхают люди, когда напротив сидит какой-нибудь особенно несносный тип.

– И еще мне кажется, что тебе стоит побольше думать о том, как ты разговариваешь с мамой, – добавил он.

И слон как ни в чем не бывало встал, поправил подтяжки и побрел из комнаты.

Подсказки к главе

Девчачьи разговоры

• Прилагайте усилия.

• Не пытайтесь постоянно решать ее проблемы.

• Задавайте побольше вопросов.

Глава 6
Подростковый кризис. К несчастью, вы его пропустили и явились слишком поздно

Уж не знаю, что не так с нами, людьми, но, похоже, мы ужасно любим кризисы. Сейчас, когда я пишу эту книгу, данную нишу занимает так называемый свиной грипп – впрочем, он, кажется, уже начал выдыхаться⁶. Я уже было принял всю эту суматоху со свиным гриппом всерьез – а попробуй не прими, когда «Си-эн-эн» каждые полчаса передает последние новости из Всемирной организации здравоохранения! Однако через какое-то время стало ясно, что это всего лишь очередная репетиция постоянно ожидаемого, но никогда окончательно не материализующегося «пушного зверька», но никак не сам «зверек».

Если говорить откровенно, должен признаться, что я был немного разочарован. Много лет назад я прочел «Противостояние» Стивена Кинга и в глубине души даже предвкушал эпидемию супергриппа, которая бы немного расчистила место вокруг. Разумеется, было бы печально потерять большую часть человечества, но мысль о том, что на Земле наконец станет тихо и спокойно и появится немного времени для себя, казалась мне весьма привлекательной.

Одним словом, свиной грипп оказался, по моему мнению, довольно убогой пандемией.

Интересное дело: я помню, что, когда был ребенком, все только и говорили, что об африканских пчелах-убийцах. Они могли появиться в любой момент, а это ужасно злобные маленькие твари. Обычная пчела – довольно мирное насекомое, но африканскую пчелу-убийцу можно называть как угодно, только не мирной. Того, кто разозлит африканскую пчелу-убийцу, ждет настоящий ад. Лично я виню прежде всего того, кто ее так назвал: если бы я вырос с именем «африканский Найджел-убийца», то, возможно, тоже почувствовал бы себя обязанным оправдать его на деле.

Как бы там ни было, ожидание туч разъяренных пчел-убийц оказалось тщетным; я так и не знаю, куда они делись. Скорее всего, улетели туда же, куда отправляются все старые кризисы после того, как наскучат людям. Это не имело значения, поскольку нас уже ожидали вирус Эбола, СПИД, коммунизм, ядерный армагеддон и президент Джордж У. Буш. Все они оказались в своем роде кризисами, и все один за другим понемногу выдохлись.

Пф-ф-ф!

То же самое можно сказать и о «подростковом кризисе» у девочек. В последние годы эта идея довольно сильно спустила пар, поскольку оказалось, что девочки на самом деле очень неплохо справляются во всевозможных областях. Фактически настолько хорошо, что это подстегнуло развитие идеи «подросткового кризиса» у мальчиков – множество авторов принялись писать внушительные книги о причинах кризиса у мальчиков и его возможных последствиях. Мне уже доводилось высказывать, что я думаю обо всем этом⁷. Ознакомившись с данными множества исследований и собрав собственную статистику, я считаю, что в целом эта тема сильно раздута. Некоторые мальчики действительно переживают кризис, но ведь есть такие мальчики, которые постоянно переживают кризис. Я твердо отношу себя к лагерю тех, кто считает, что дело заключается не столько в том, что мальчики становятся хуже, а в том, что девочки стали лучше.

Если посмотреть на общую картину того, что говорят нам международные исследования⁸, то становится совершенно очевидно, что проблемы мальчиков и девочек в целом чаще всего различаются. Случаи девочек чаще касаются депрессий, суицидальных настроений (а также попыток самоубийства) и пищевых расстройств. Также девочки реже достигают высот в математике и научных дисциплинах. Но прежде чем списывать вашу дочь со счетов как будущего математика, подождите, пока мы не вернемся к этому в следующей главе, поскольку вся эта история с математикой и научными дисциплинами не так проста, как кажется на первый взгляд.

Написанное выше может вызвать у читателя некоторое беспокойство: мысль о том, что проблемами вашей дочери, скорее всего, могут оказаться депрессия, желание убить себя и пищевые расстройства, наверняка хоть немного, да заставит вас тревожиться. Однако правда заключается в том, что на уровне отдельных людей вся эта статистика практически ничего не значит. Говоря об этих вещах, я вовсе не имел намерения вас напугать, совсем наоборот – то, чего я в действительности хотел бы добиться, так это дать вам возможность взглянуть на подобные мрачные прогнозы под правильным углом.

Мне бы не хотелось, чтобы вы решили, будто я вообще отбрасываю идею о кризисах, поскольку такая информация действительно служит нужным целям. Для девочек 1990-е годы ознаменовали довольно запоздалое появление в поле общественного интереса. Как часто бывает, чтобы привлечь внимание публики и массмедиа, потребовалась книга, и для девочек такой книгой стал труд «Воскрешение Офелии»⁹, написанный Мэри Пайфер и опубликованный в 1994 году. Он годами оставался бестселлером по версии «Нью-Йорк Таймс», и не только из-за того, что Пайфер обладает необычайным даром обращаться со словами. Главный посыл Пайфер состоит в том, что девочки растут в «губительной для них культуре»; она описывает поведение, рассчитанное на то, чтобы наверняка привлечь внимание людей: «калечащие тело диеты», самоповреждения, бунт против родителей, наркотики, алкоголь и небезопасный секс.

Содержание книги было мрачным и пугающим, но в некотором роде оно и должно было быть таким, чтобы привлечь внимание публики, поскольку до того времени девочки в значительной степени оставались в стороне от общественных и научных обсуждений¹⁰. Так, в 1970-х многие исследователи изучали «молодежную культуру» и писали о ней, но их исследования главным образом касались мужской части молодежи, девочки же либо вообще не рассматривались, либо о них упоминалось вскользь.

После выхода «Офелии» все начало меняться. Внезапно всех стала заботить судьба их дочерей. Как и в случае с рэп-музыкой, волна началась в Соединенных Штатах и распространилась до развитых стран. Вскоре мы только и делали, что беспокоились о том, как нам быть с нашими девочками. Преимущества сложившейся ситуации заключались в том, что политики приподнялись с кресел и обратили внимание на вопрос, так что не успели мы моргнуть глазом, как появилась целая куча разных программ и инициатив, направленных на то, чтобы помогать девочкам.

Неудивительно, что после этого положение начало улучшаться.

Однако, несмотря на это, мы по-прежнему время от времени видим довольно удручающую статистику. Причина этого в том, что пугающая тема помогает книгам продаваться и привлекает более обширную и внимательную аудиторию. Если бы я назвал эту книгу «Три фактора, которые, скорее всего, доведут наших дочерей до самоубийства или психушки», мне, несомненно, удалось бы продать больше экземпляров. Но я не стал ее так называть, потому что мне не нравятся подобные вещи (хотя лишние деньги мне бы не помешали, я не считаю правильным запугивать людей лишь для того, чтобы они покупали мой товар).

Так что давайте возьмем хотя бы один пример мрачной статистики и подумаем о том, что это может означать в реальном мире. Рассмотрим абсолютно вымышленные цифры. Допустим, мы узнали, будто бы для девочек вероятность быть съеденными акулами на 67 % выше, чем для мальчиков. Само собой, это утверждение не может быть верным, и я не хотел бы оскорблять акул предположением, что им больше по вкусу девочки. Насколько мне известно, акулы достаточно непредвзятые хищники, и хотя на самом деле случаи людоедства встречаются среди них не так уж часто, я уверен, что, когда это происходит, они едят всех подряд независимо от пола, вероисповедания или цвета кожи. Не сомневаюсь, что, если бы представилась возможность, акула могла бы съесть даже нациста (хотя из всего, что я знаю о нацистах, они, кажется, проводят не так уж много времени на пляжах). Мне никогда не доводилось видеть нацистов, играющих в пляжный волейбол или бултыхающихся в воде со своими маленькими нацистскими детьми. Несмотря на все это, я уверен, что, если бы перед акулой встал выбор между нацистом и, скажем, членом организации Amnesty International, она попросту выбрала бы того, кто находится ближе или более упитан.

Их просто не очень волнует политическая ориентация их жертв.

Но забудем обо всем этом и зададимся вопросом: как бы вы восприняли статистику, говорящую, будто вероятность того, что акула съест вашу дочь, на 67 % выше вероятности, что она съест вашего сына?

Я бы предложил просто не обращать внимания на эти цифры.

«Вы серьезно?»

Ага.

«Но ведь это такая тревожащая статистика, как можно ее игнорировать?»

Да запросто.

«Почему?»

Потому что в ней речь идет о средних цифрах для общего количества девочек в целом, на самом деле она не сообщает ничего существенного относительно конкретно вашей дочери. Некоторые девочки вообще не рискуют быть съеденными акулой; для других этот риск весьма велик.

«Но как нам определить, к какой группе относится наша дочь?»

Любая пугающая статистика подобного рода примечательна тем, что, когда у ваших детей действительно серьезные проблемы, это обычно заметно невооруженным глазом.

«Да, но как можно знать наверняка?»

О некоторых конкретных темах, таких как секс, наркотики и самоповреждения, мы поговорим позже, но на самом деле все, что от вас требуется, – это обращать на свою дочь внимание. Если ближайшее море находится в сотне миль от вашего дома, ваша дочь практически ничем не рискует. Если же она живет на маленьком островке в доме, сооруженном из гниющих рыбьих потрохов, и целыми днями только и делает, что льет в воду свежую кровь животных, ее шансы быть съеденной акулами значительно повышаются.

«То есть вы хотите сказать, что общие цифры ничего не говорят, а по-настоящему имеет значение только то, чем ваша дочь занимается?»

Именно это я и хочу сказать. Смотрите на то, что находится прямо перед вами, а не на то, что показывают по телевизору. Статистика – интересная вещь, но она всего лишь описывает общие тенденции. Она не может предсказать, что случится с нашими дочерьми. Их судьба зависит исключительно от них самих, а также от нас.

«Так как же минимизировать риск того, что с ними произойдет что-нибудь плохое, о чем нам говорят средства массовой информации?»

Именно этому посвящена дальнейшая часть этой книги: что мы можем сделать, чтобы воспитать уверенную в себе, независимую девочку, знающую, кто она такая и чего она хочет, и не боящуюся постоять за свои взгляды?

«Да, да! Но как же это сделать?»

Возможно, лучше всего для начала предупредить ее, что, если она собирается купаться в море, ей не стоит писать в воде, купаться вместе с собакой, заплывать в море на закате или тащить в воду пакет, наполненный свежей кровью. Это послужит неплохим заделом в вопросе касательно акул, а остальное мы догоним по ходу дела.

Подсказки к главе

Подростковый кризис

• Вы опоздали примерно лет на пятнадцать.

• Хорошая новость заключается в том, что в целом у девочек и так все в порядке.

• Пф-ф-ф!

Глава 7
Марс, Венера и сексуальная псевдопсихология

Марс и Венера, без сомнения, сильно различаются. Начать с того, что Марс находится в 227,9 миллиона километров от Солнца, а Венера всего лишь в каких-то 108,2 миллиона. Марс значительно меньше Венеры – его радиус на 2654 километра меньше. К тому же в атмосфере Марса чуточку меньше углекислого газа и азота (1,2 % и 0,8 % соответственно), зато на целых 1,593 % больше аргона, что, разумеется, просто замечательно, если вы любите аргон. Сам я к аргону скорее равнодушен, но не сомневаюсь, что где-то там, в бесконечных просторах космоса, должны найтись другие формы жизни, которые считают, что аргон – это очень круто. Кроме того, у Марса есть две луны, а у Венеры ни одной; зато на Марсе в среднем довольно прохладно (–4 °C) по сравнению с Венерой, где может показаться жарковато (+460 °C).

Так что я полностью согласен с утверждением, что Марс и Венера значительно отличаются друг от друга – в смысле настоящие Марс и Венера. Но не те Марс и Венера, которые упоминаются в метафорической форме в отношении мужчин и женщин. Это прекрасная метафора, и наверняка она принесла Джону Грэю – тому самому, который прославился книгой «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», – невероятную кучу денег. Дело лишь в том, что она не подтверждается реальными научными сведениями о различиях в строении мозга у разных полов. Даже если утверждение классно звучит, это еще не значит, что оно верное.

Кроме того, существует еще ряд очень соблазнительных, но нелепейших по сути заявлений об «устройстве женского мозга», появившихся за последние несколько лет¹¹. Вот лишь несколько примеров навскидку:

• У девочек более чувствительный слух, чем у мальчиков, поэтому девочки часто жалуются, что отцы на них кричат, в то время как те считают, что говорят нормальным тоном.

• Зрение девочек устроено совершенно по-другому, чем у мальчиков, поэтому девочки рисуют другие картинки и используют больше красок.

• Девочки больше способны говорить о своих чувствах, потому что соответствующие центры в их мозге соединены лучше, чем у мальчиков, и с гораздо более раннего возраста.

• Девочки больше склонны к эмпатии, в то время как мальчики способны заметить, что что-то не так, только если кто-то плачет или грозит их побить.

• Девочки говорят больше, чем мальчики.

• Девочки лучше успевают по английскому, а мальчики – по математике.

Как я и сказал, звучат такие утверждения великолепно, но стоящее за ними научное основание более чем хлипкое. Но, разумеется, это не останавливает многих людей от того, чтобы загребать кучу денег написанием книг, пропитанных «сексуальной псевдопсихологией». Этот термин придуман не мной, впервые я наткнулся на него, когда в поисках материала для моей книги про мальчиков зашел на сайт под названием The Language Log¹². Профессор Марк Либерман, один из авторов этого сайта, немало распространяется на эту тему, в особенности относительно мальчиков и девочек и различий в устройстве их мозга. Я настоятельно рекомендовал бы вам потратить немного времени и самим взглянуть на его статьи. Здесь я уделю некоторое внимание описанию основных моментов его критики, но не принимайте мои слова на веру – сходите посмотрите сами.

Сейчас вы, возможно, думаете, что знать обо всех этих научных изысканиях не так уж и важно, но поверьте мне, это не так.

«Почему?»

Потому что вам необходимо знать, насколько претенциозны и ненадежны подобные материалы, чтобы не попасться на удочку всей этой рекламы.

«Что вы имеете в виду?»

Ну вот, взгляните, например, на этот опус из «Вашингтон Таймс»:

Недавние исследования с использованием МРТ ясно показали, что мозг среднестатистического мальчика развивается гораздо медленнее, чем среднестатистической девочки. Некоторые исследования подтверждают, что мозг семнадцатилетнего мальчика соответствует мозгу тринадцатилетней девочки. Мужчины лишь к тридцатилетнему возрасту способны догнать женщин в развитии¹³.

Или как насчет захватывающего сообщения относительно того, как девочки реагируют на стресс?

Гормон эстроген обеспечивает и поддерживает работу мозга девочек таким образом, чтобы отвечать на стресс усилением заботы и созданием социальных взаимоотношений¹⁴.

В самом деле? Наш мозг догоняет женщин только к 30 годам? А мозг семнадцатилетнего парня похож на мозг тринадцатилетней девочки? А что это за бред насчет того, что мозг девочек подпитывается гормонами, так что в состоянии стресса они становятся еще заботливее – и, разумеется, тут же собираются все вместе, чтобы как следует обсудить все это по-женски? О чем это вообще? Неужели это может быть правдой?

Буквально пара секунд, и мы вернемся к этому, а пока что, я уверен, вы и сами видите, насколько серьезное воздействие подобная информация может иметь на наши взаимоотношения с дочерьми и сыновьями. Сведения подобного рода – и еще более чудовищные – распространяются самыми разными людьми в самых разных местах. Кое-что из этого попадает в интернет – в развесистые дикие джунгли родительских сообществ, но кое-что можно слышать и на конференциях, на стратегических встречах с влиятельными людьми, в учительских кабинетах школ.

Проблема в том, что мы считаем всю эту нейронауку чертовски доказательной. Всего-то и надо, что вставить в середине дискуссии несколько картинок со сканами мозга – и ты убедишь огромное количество людей, что твои слова – чистое золото, хотя на самом деле они не более чем блестящая пустышка¹⁵. Надо отдать им должное: ученые и сами несколько озабочены сложившейся ситуацией и даже провели исследование¹⁶, показавшее, что люди гораздо чаще верят сомнительным объяснениям психологических явлений, если они содержат любого рода информацию из поля нейробиологии, даже когда эта информация не имеет никакого отношения к обсуждаемому предмету. Таким образом, даже если нейронаука никак логически не связана с объяснением, само ее присутствие делает его более убедительным.

Следующий раздел чрезвычайно важен для понимания псевдопсихологии – того, как она работает и насколько глупой является по существу. Этот материал имеет такое значение для понимания содержания нынешних воспитательных дискуссий, что я поместил его также в мою книгу «Сыноведение для мам». Я повторяю его здесь, поскольку считаю, что такие вещи необходимо знать всем. По этим соображениям я собираюсь дать вам краткий курс сексуальной псевдопсихологии и попытаться впрыснуть немного реальности в десятки и сотни томов домыслов, столь часто окружающих вопросы детского мозга (и в особенности вопросы мозга и пола). Я настоятельно советую вам не принимать на веру то, что я говорю. Источники всех упоминаемых здесь материалов приведены в конце книги, также я, где это возможно, дал ссылки на интернет, чтобы вы могли сами отыскать данные этих исследований. Там, где не было возможности это сделать, я даю ссылки на сами научные публикации, чтобы вы при желании могли с ними ознакомиться.

Большинство читателей, впрочем, этого не сделают, потому что мало кому хочется, прочитав книгу, еще и предпринимать целое исследование, чтобы убедиться, что ему сказали правду. Мы априори считаем, что если автор печатает что-то в книге, значит, он тем или иным образом сам проверил эту информацию и излагает ее корректно. Иначе ведь и быть не может, правда? Если вы говорите, что данные в вашей книге основаны на исследованиях, а на самом деле это не так, вас же поймают на вранье, да? Явится какая-нибудь научная полиция и сцапает вас. И уж разумеется, вам не дадут продавать миллионы экземпляров книги, если там будут содержаться научные заявления, не подтвержденные исследованиями тех самых ученых, которых вы цитируете?

Конечно, вам не позволят делать такие вещи.

Ведь правда?

Чаще всего, говоря о сканах мозга, люди имеют в виду фМРТ, то есть функциональную магнитно-резонансную томографию. Существует множество способов, с помощью которых ученые исследуют мозг (здесь нами овладевает алфавитное бешенство: ПЭТ, МЭГ, ЭЭГ, МРТ, ОФЭКТ и так далее), но поскольку фМРТ – одна из наиболее часто используемых методик, я решил по-быстрому посвятить вас в вопросы конкретно этого метода, чтобы вы смогли получить представление о том, насколько сложны эти вещи.

Как работает фМРТ? Вы засовываете пациента в очень большую и очень дорогую машину, которая принимается щелкать и жужжать и проделывает это некоторое время. Конечным результатом всего этого будет появляющаяся на экране компьютера картинка того, что происходит у пациента в мозге.

Однако вот в чем сложность (хотя, будем честны, для большинства из нас в этой чертовой штуковине сложным выглядит практически все): машина регистрирует вовсе не сами сигналы нейронов (клеток мозга); вместо этого она измеряет активность мозга опосредованно – посредством электронной оценки изменений уровня кислорода в крови, что называется БОЛД-сигналом¹⁷. Идея в том, что чем более интенсивно клетки мозга обмениваются сигналами, тем больше меняется уровень содержания кислорода. Затем фМРТ-машина превращает эти сигналы активности в воксели – маленькие трехмерные кубики (размером меньше трех кубических миллиметров), наподобие пикселов в вашем цифровом фотоаппарате.

Поскольку фМРТ не может измерять активность клеток мозга непосредственно, она делает это исподтишка, регистрируя сигнал БОЛД (который изменяется вместе с активностью мозговых клеток) и превращая его в свой эквивалент пикселов, по каким-то неведомым для нас причинам названных вокселами. Чем активнее клетки мозга обмениваются сигналами, тем больше изменяется уровень кислорода в крови и тем сильнее становится сигнал возбуждения, а соответственно, тем ярче будут вокселы на конечном изображении.

«Хитро придумано!»

Еще бы.

«То есть это значит, что мы теперь сможем делать выводы о том, как у людей работает мозг, просто заставляя их вытворять всякие штуки и глядя на то, как это отразится на нашей красивой воксельной картинке?»

Не совсем так.

«А-а».

Ну а чего вы хотели?

«В чем же дело, ведь с виду это так просто?»

Как это ни печально, оказывается, что, пытаясь делать определенные утверждения на основе фМРТ-картинок мозга, мы сталкиваемся с рядом проблем. Задача вовсе не исчерпывается тем, чтобы всего лишь измерить сигналы БОЛД и сложить их в симпатичный воксельный узорчик, который нам подробно расскажет, как работает мозг.

«Черт».

Да уж. Настоящий облом.

«Не могли бы вы как-нибудь по-простому, в двух словах объяснить нам, почему это так?»

Как раз для таких задач и придумали списки. Ниже я перечисляю основные пункты, почему нам следует быть весьма осторожными, решая, что именно говорят нам изображения, полученные с помощью фМРТ (в просторечии обычно называемые сканами мозга)¹⁸:

• Основная проблема заключается в том, что мы не можем протестировать способности людей в реальном мире. Когда проводится тест, человек находится внутри аппарата, так что судить о его действительных способностях в реальном мире мы можем только с помощью генерализации.

• Сигнал БОЛД может меняться в зависимости от того, какая часть мозга подвергается исследованию, какой стимул используется при исследовании, а также от возраста и состояния здоровья пациента, от того, употреблял ли он кофеин или курил (хотя для детей последний пункт, будем надеяться, не столь актуален). То есть в целом эти сигналы довольно непостоянны.

• Помимо сказанного, сигналы БОЛД могут также различаться для одного и того же человека в разное время, так что довольно трудно установить для них какой-то базовый уровень.

• Иногда та часть мозга, которая нас интересует, оказывается слишком маленькой, чтобы качественно отразиться на воксельном изображении. В настоящее время ученые работают над аппаратами фМРТ, которые смогут уменьшить размеры вокселов до 1 кубического миллиметра, что окажется большим прорывом, но пока что цель не достигнута.

• Мы до сих пор не знаем, как отражаются на сигналах БОЛД развивающиеся участки детского мозга. Некоторые исследования показывают, что между сигналами БОЛД у детей и взрослых есть сходство, но на данный момент еще остается множество вопросов, которые следует выяснить, прежде чем мы сможем делать какие-либо определенные утверждения о том, что в действительности означают детские фМРТ-сканы.

• Статистические приемы, применяемые для анализа результатов, очень сложны. В научной литературе можно найти множество примеров, когда дискуссии заканчивались ничем, поскольку одна группа исследователей заявляла, что другая группа неверно интерпретировала данные своих исследований, поэтому их результаты означают совсем не то, что они думают.

Основной посыл заключается в том, что вся эта история со сканами мозга, о которых столько говорят, далеко не настолько определенная, как это порой пытаются представить. Мы на каждом шагу слышим заявления, будто что-либо было «доказано» при помощи фМРТ (и без сомнения, их будет еще немало). Я не говорю, что все это чепуха. Наверняка аппарат, который стоит в районе трех миллионов долларов, действительно делает что-то стоящее; я хочу сказать лишь, что необходимо соблюдать некоторую осторожность и не торопиться с выводами насчет того, что говорят эти изображения о нас самих и тем более о наших дочерях.

Пожалуй, лучше всего подвести итог всему сказанному сможет доктор Джон Т. Бруер (который, как известно, не скрывает своего скептицизма относительно многочисленных заявлений о применимости нейробиологии к реальной жизни):

Если нейробиологи не хотят, чтобы их работы неверно интерпретировались, они должны более критически подходить к тому, как они представляют свои исследования педагогам и широкой публике, и быть особенно осторожными там, где речь заходит даже о самых невинных умозаключениях касательно практического значения фундаментальных исследований. Они должны неустанно напоминать интересующейся публике, что мы находимся лишь в самом начале нашего научного исследования того, как именно нейронные связи обеспечивают психические функции мозга и как психические функции управляют поведением¹⁹.

Таким образом, если удалить из вопроса об исследованиях на основе фМРТ всю воду, в сухом остатке получится следующее: необходимо с предельной строгостью относиться к тому, как вы проводите исследование, как анализируете, интерпретируете и подаете его результаты, иначе существует очень большой риск, что все, что вы скажете, окажется частично, если не целиком, полнейшим вздором.

Ну вот, а теперь, когда мы вооружены лучшим пониманием ограничений, присущих методам сканирования мозга, и четче осознаем, насколько необоснованно убедительными могут быть даже упоминания о нейрологических исследованиях, давайте вернемся и взглянем на некоторые из упомянутых выше довольно смелых заявлений.

У девочек более чувствительный слух, чем у мальчиков

Это важное заявление, поскольку в прошлом оно использовалось в качестве веского научного довода в пользу раздельного обучения. В главе 10 мы ознакомимся с аргументами за и против раздельного или совместного обучения; на данный момент давайте просто рассмотрим сам этот тезис. Некоторые авторы утверждают²⁰, что, когда сорокатрехлетний отец разговаривает со своей семнадцатилетней дочерью, как он считает, нормальным тоном, она слышит это в десять раз громче, чем он сам.

Пресвятой Бэтмен и его барабанные перепонки, вот это разница!

Более того, если бы это было правдой, то имело бы серьезные последствия не только для того, как мы разговариваем со своими дочерьми, но также для их школьного обучения. Следуя логике этого утверждения, поскольку исследования показали, что слух девочек более чувствителен, чем у мальчиков, нам следовало бы организовать для девочек особые классы, где учителя говорили бы тихо (это были бы учителя-женщины), в то время как для мальчиков было бы лучше, чтобы учителя говорили громко (то есть учителями должны быть мужчины).

Но насколько это утверждение действительно соответствует истине?

Оказывается, ученые довольно давно ведут полемику по этому вопросу. Если вы хотите ознакомиться со всеми материалами этой дискуссии, я прилагаю ссылку на довольно сложный, но чрезвычайно интересный анализ существующих мнений²¹. Я возьму на себя смелость рекомендовать вам почитать эту статью, если вас в принципе интересуют подобные вещи. Сам я люблю изучать такие материалы, но знаю, что они подходят далеко не всем, так что позволю себе дать краткое резюме того, как я вижу положение вещей (если вернуться назад и взглянуть на исследование различий слуха у мальчиков и девочек, а затем сравнить его со всевозможными противоречивыми утверждениями относительно этого вопроса). В целом относительно способности слышать между мальчиками и девочками нет никаких существенных различий.

«Никаких существенных различий?»

Абсолютно.

«Но откуда же тогда взялось это утверждение?»

Хороший вопрос! Когда я просматривал результаты исследований, на которые ссылаются, чтобы оправдать эти несколько экстравагантные заявления насчет различий слуха, мне было, в общем-то, очевидно, что в действительности относительно способности слышать между мужчинами и женщинами в среднем существуют лишь небольшие различия, причем значения часто перекрывают друг друга. Это означает, что хотя в целом существует разница в средней чувствительности слуха у мальчиков и девочек, огромное множество девочек и огромное множество мальчиков находятся либо ниже, либо выше своего среднестатистического уровня.

«Небольшая разница в средних значениях, которые при этом часто перекрываются». Запомните эту фразу: она очень важна и по мере нашего дальнейшего разговора будет всплывать снова и снова. Впрочем, на данный момент просто имейте в виду, что, если кто-нибудь говорит вам о том, что чувствительность слуха у мальчиков и девочек значительно различается, это не соответствует действительности.

Зрение девочек устроено совершенно по-другому, чем у мальчиков

Почему девочки любят рисовать красочные картинки с изображениями цветов, домов и облаков, в то время как мальчики рисуют монстров с руками-пистолетами, которые стреляют по пушкам и ездят на танках?

Вопрос интересный. Действительно, если вы придете в любую школу и зайдете в любой класс, то без труда заметите разницу (зачастую весьма отчетливую) между тем, что рисуют девочки и что рисуют мальчики. Чтобы объяснить это явление, некоторые писатели и комментаторы обратились к нашей старой знакомой – нейронауке – и нашли весьма убедительные материалы.

Для начала позвольте изложить вам то, что действительно соответствует истине.

Как выясняется, различия между мужской и женской сетчаткой глаза действительно существуют. Исследования глаза на клеточном уровне показали, что женская сетчатка тоньше, поскольку содержит больше парвоцеллюлярных ганглионарных клеток (небольшого размера, отвечающих за восприятие границ и цветов), в то время как мужская сетчатка более толстая, поскольку содержит больше магноцеллюлярных клеток (более крупных и отвечающих за восприятие движения и глубины).

Это вроде бы прекрасно объясняет, почему мальчики и девочки рисуют разные картинки. Глаза девочек устроены так, что они рисуют именно то, что видят, – всякую разнообразную и разноцветную всячину. Глаза мальчиков, с другой стороны, тоже устроены так, что они рисуют то, что видят, – в основном сцены действия, где цвет не играет большой роли. И нам говорят²², что эти различия в строении глаз мальчиков и девочек очень значительны и очень важны.

Все это, конечно, замечательно. Вот только нас не посвятили в одну довольно существенную деталь, а именно: в этом исследовании говорится о микроанатомии сетчатки глаза крыс.

«Крыс? В смысле – крыс? То есть маленьких грызунов?»

Вот-вот. Их самых.

«Но ведь такие доводы, знаете ли, дурно попахивают…»

Вы абсолютно правы, такие доводы дурно попахивают.

«Так а у детей-то они проверили сетчатку?»

Да, проверили²³. И возможно, вас не удивит, если я скажу, что они нашли лишь небольшую разницу в средних значениях, которые при этом весьма часто перекрываются?

«Да нет, не особенно».

Похоже, мы снова видим, как научные данные, цитируемые некоторыми людьми, по сути, не подтверждают их утверждения. Да, между средними значениями толщины сетчатки у мужчин и женщин разница есть, но она очень мала (где-то порядка 3 %), к тому же у конкретных мальчиков и девочек имеется масса индивидуальных различий. Так что каковы бы ни были причины того, что девочки и мальчики рисуют по-разному, похоже, эти причины не имеют никакого отношения к различиям в строении их глаз.